WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«Борис БРОДСКИЙ Принцип избирательности в когнитивных системах Сегодня мы заново открываем «Тектологию» А. Богданова. Поиски «всеобщей организационной науки», начатые им в ...»

МЕТОДОЛОГИЯ

Борис БРОДСКИЙ

Принцип избирательности

в когнитивных системах

Сегодня мы заново открываем «Тектологию» А. Богданова. Поиски

«всеобщей организационной науки», начатые им в эпоху русской революции, обернулись к концу XX столетия мощным движением к «синтезу

знания», основанного на единых принципах. «С нашей точки зрения,

старая диалектика еще недостаточно динамична и в своем голом формализме оставляет невыясненной общую механику развития, разве лишь минимально ее намечая» 1,— пишет Богданов. По его мнению, существуют два универсальных механизма организации: ингрессия и отбор (подбор) .

Анализ этих принципов позволяет раскрыть новые стороны познавательных процессов, исходя из принципа избирательности, сформулированного в этой работе .

Интересна судьба выдвинутых Богдановым универсальных механизмов в истории науки. Принцип отбора дал импульс развитию кибернетической концепции регулирования (управления). Работы Н. Винера и У. Р. Эшби явились итогом многолетнего развития этой концепции. Напротив, принцип ингрессии, т. е. соединения элементов среды по сходству, подобию и аналогии, оказался забытым и отодвинутым на периферию научного развития. Сегодня можно дать ответ на вопрос: почему это произошло? Традиционная кибернетика до последнего времени не рассматривала самоорганизующихся систем. Принцип ингрессии, напротив, «работает» именно в условиях самоорганизации. «Конфликт организационных форм», порождающий феномен «устойчивого неравновесия»2, проявляется на микроуровне элементов среды в конфликте ингрессионных цепочек, приводящем к гибели одних форм и развитию других .

Этот факт хорошо известен биологам и химикам (пример — принцип матричного копирования нуклеотидов: мутационные изменения в коде ДНК, распространяясь по цепочке делящихся клеток, либо исчезают в конфликте с нормальными клетками, либо, напротив, закрепляются, распространяясь далее и разрушая старые клеточные структуры). Однако он не вполне очевиден в когнитивных системах. Широко известная концепция смены парадигм научного знания Т. Куна совершенно не в состоянии объяснить, откуда берутся и как формируются новые научные Б о г д а н о в А. А. Тектология. Всеобщая организационная наука. Т. 2. М., 1989, с. 269 .

См. Бауэр Э. С. Теоретическая биология. М., 1935 .

Бродский Б. Е.— кандидат технических наук, сотрудник Центра математических исследований Российского открытого университета .

теории. Ведь роль научного сообщества, согласно Куну, сводится в основном к критической оценке и отбраковке конкурирующих парадигм знания. Любая новая научная идея, возникшая в таких когнитивных системах, неизбежно обречена на гибель, если не учитывать естественных механизмов защиты новой идеи от критического давления среды. Что это за механизмы и как они взаимодействуют с основными функциями когнитивной системы? Ответ на этот вопрос с использованием кибернетического подхода к процессам самоорганизации в когнитивных системах и предполагается дать в настоящей работе .

Кибернетический подход к исследованию процессов познания начал активно развиваться в 50-е годы с появлением первых ЭВМ. «Компьютерная метафора» стремится подчеркнуть моменты сходства познавательной деятельности человека с функционированием ЭВМ: переработка и хранение информации, накопление и активное использование знаний — таковы признаки сходства, изучаемые в рамках «информационной теории познания». Последним достижением этой теории стала ACT — архитектура когнитивной системы Дж. Р. Андерсона 3. Стремясь объединить философские традиции эмпиризма и рационализма, он предлагает трехуровневую структуру когнитивной системы .





На первом уровне («эмпирическое познание») происходят кодирование сенсорной информации, поступающей из внешней среды, и представление этой информации в виде первичных «декларативных репрезентаций», содержащихся в «рабочей памяти» .

На втором уровне («алгоритмическое познание») осуществляется перекомпилирование первичных декларативных репрезентаций во внутренний когнитивный код, задающий микроструктуру «декларативной» и «процедурной» памяти .

На третьем уровне («имплементация») осуществляются апробирование декларативных и процедурных знаний, закрепление «удачных» гипотез и отбраковка «неудачных» по частоте их успешного применения .

Уровень имплементации, ранее отсутствовавший в ACT, возник в современной ее модификации не случайно: в целом ACT отводила субъекту познания пассивную роль переработчика информации и полностью игнорировала феномен его активного воздействия на объект познания. Однако и современная ACT описывает процесс взаимодействия субъекта и объекта познания весьма расплывчато: остается неясным, какого рода изменения претерпевает объект познания под воздействием познающего субъекта и как эти изменения, в свою очередь, отражаются на субъекте познания?

Когнитивная психология, зародившаяся в 60-е годы, предложила более содержательную модель этого взаимодействия. В работах У. Найссера 4 вводится понятие «перцептивный цикл», который включает схему познания как главный элемент когнитивной структуры. Высказанная там же мысль об отсутствии «экологической и общественно-исторической валидности»

большинства информационных и когнитивно-психологических моделей процесса познания, безусловно, справедлива. Достаточно сказать, что феномен «творческой интуиции», играющий столь важную роль в классических философских системах, полностью игнорируется этими моделями. Этот факт порождает (особенно в настоящее время) негативное отношение к самой возможности построения адекватной картины процесса познания в рамках субъект-объектных взаимодействий .

A n d e r s o n J. R. A theory of the origins of human knowledge. Artificial Intelligence, v .

40. Amsterdam, 1989 .

4 Н а й с с е р У. Познание и реальность. М., 1981 .

I Истоки современных постановок гносеологических проблем восходят к работам Ф. Бэкона и Р. Декарта. Ими впервые была высказана мысль о расщеплении чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира на субъект и объект познания. «Объект познания влияет на субъект» — этот тезис лег в основу традиции эмпиризма (Дж. Локк), утверждающего, что все наше знание о мире имеет своим источником чувственно воспринимаемые объекты. «Субъект познания влияет на объект» — противоположный тезис, ставший основой традиции рационализма, провозгласившего, что человек постигает «суть вещей» и внутренний смысл явлений с помощью «врожденных идей» и «априорных структур сознания»

(Декарт, Г. Лейбниц). Поиски метафизической субстанции и попытки построения «чистой онтологии» в трудах Декарта, Лейбница и Б. Спинозы встретили ожесточенную критику с берегов «туманного Альбиона»: Дж .

Беркли изгоняет субстанцию из метафизики, а Д. Юм, продолжая его дело, освобождает от субстанции и психологию. Нет некоего субстанциального «Я», утверждает Юм, а существуют только комбинаторика впечатлений и игра идей без внутренней причинно-следственной связи. Ответ Юму прозвучал из Кенигсберга. И. Кант совершает «коперниканский переворот» в философии, кардинально изменив систему координат философской мысли: от чистой онтологии — к анализу мыслящего субъекта, к человеческой деятельности. Гносеологические проблемы выходят на авансцену научного поиска .

Переворот, совершенный Кантом, состоял в конечном счете в том, что традиционная дихотомия «субъект—объект познания» была преобразована в единую систему, состоящую из активно взаимодействующих элементов. Обобщенная структура этой системы представлена на рис. 1 .

По Канту, объект познания—«явление», а не «вещь-в-себе», полностью не доступная органам чувств и разуму. Под воздействием субъекта познания «вещь-в-себе» расщепляется на обращенное к субъекту явление и отчужденную от него трансцендентную сферу объекта. Существенным моментом кантианской модели познавательного процесса является понятие схемы, включающей правила «продуктивного воображения» и «априорные формы чувственности» — пространство и время .

Попытки выхода в «запретную зону» трансцендентного бытия «вещей-в-себе» привели И. Г. Фихте, а вслед за ним Ф. Шеллинга и Г. Гегеля к построению двухконтурной структуры когнитивной системы .

По Гегелю, происходит «отчуждение идеи в природу», т. е. самоотрицание объективной идеи путем отчуждения ее в мир природных явлений. В процессе их познания достигаются снятие этого отрицания и синтез объективной и субъективной идеи в абсолютной божественной идее .

Анализируя процесс познания, Гегель писал: «В единой деятельности познания в себе снимается противоположность, снимается односторонность субъективности вместе с односторонностью объективности... Процесс как таковой... распадается на двоякое, положенное как различное, движение стремления разума. С одной стороны, разум стремится снять односторонность субъективности идеи посредством принятия (der Aufnahme) сущего мира в себя... и наоборот, разум стремится снять односторонность объективного мира, который... признается здесь лишь видимостью...»5 .

Современная реконструкция этой системы представляется в виде двухконтурной структуры. Первый контур — явление и субъективная идея — был намечен еще Кантом. Гегель трансформировал его: ввел вслед за Фихте и Шеллингом понятие цели познания, выделил категорию субъективной воли, преобразующей мир явлений. Второй контур — сущность и объективная идея — был впервые рассмотрен Гегелем: кантианскую трансцендентную сферу объекта здесь вытесняет сфера объективной идеи .

«Опустошающее влияние Гегеля на философию» (А. Шопенгауэр) вызвало ряд бифуркаций в развитии гносеологии. Попытки «сопротивления Гегелю» привели Шопенгауэра, Ф. Ницше и А. Бергсона к иррационалистским концепциям познания .

В отличие от иррационализма, сказавшего «нет» панлогизму Гегеля, К. Маркс говорит «нет» гегелевскому идеализму. Главный тезис марксистской гносеологии состоит в том, что познание человеком окружающего мира обусловлено общественно-исторической практикой .

Взаимная обусловленность когнитивных микро- и макросистем (микросистема — уровень индивида; макросистема — уровень социума) впервые с особенной ясностью была отмечена ранним Марксом .

Третье «нет» философии Гегеля сказал позитивизм. В известном анекдоте про О. Конта, попросившего Гегеля «изложить свою теорию ясно, доступно и на французском языке», содержится квинтэссенция позитивистской парадигмы: отказ от метафизических философских проблем, требование объективности и научности метода исследования, повышенное внимание к проблеме интерпретации эмпирических фактов в языке и культуре, приведшее впоследствии Л. Витгенштейна к «лингвистическому повороту» в развитии позитивизма.

Его попытка построить идеальный и непротиворечивый язык из «атомарных предложений», соответствующих «атомарным фактам», потерпела неудачу:

теорема Геделя о неполноте показала наличие неразрешимых высказываний в любой достаточно богатой непротиворечивой формальной теории. Поздний Витгенштейн выдвигает гипотезу о «языковых играх», совершающихся по определенным (традициями) правилам. «Языковые каркасы» (Р. Карнап), в которых протекает процесс мышления, обладают внутренней пластичностью и формируются в силу привычек повседневного диалога и под влиянием случая. Богданов, много размышлявший над проблемами языка на страницах «Тектологии», приходит к удивительно близкому выводу: «атомы» языка объединяются в силу ингрессии. Далее он утверждает, что прочность этих языковых конструкций проверяется вторым универсальным принципом — регулирования (подбора) .

Перекличка с идеями Богданова ясно различима в концепции генетической эпистемологии Ж. Пиаже. Согласно его точке зрения, «когнитивная адаптация, подобно своему биологическому аналогу, состоит Г е г е л ь Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. M., 1974, с. 409 .

и преобразующий диалектическое учение (игравшее роль «универсальной отмычки» в марксизме) в концепцию самоорганизации когнитивных систем .

П В недавней дискуссии на страницах американского методологического журнала С.

Фуллер, автор известных книг по социальной эпистемологии и философии науки, выступил со статьей под характерным заголовком:

«Усыхают ли история и философия науки?», где он пишет: «Вот уже три десятилетия после первых проблесков куновской революции история и философия науки продолжают гальванизировать методологические дискуссии во всех областях и закоулках знания за исключением самих себя» 8. Причину этой стагнации Фуллер усматривает в приверженности философов историческому методу познания и в их хронической неспособности воспринять аргументы и подходы современной когнитивной психологии .

Посмотрим, однако, как обстоят дела в самой когнитивной психологии .

Три наиболее перспективных современных направления — теория продукционных систем (Андерсон), коннекционистский подход (Й. Мак-Клелланд, Д. Румельхарт)9 и психологическая теория индукции (Й. Холланд, К. Холиок)10 — открыто апеллируют к «компьютерной метафоре» и кибернетическим концепциям. По признанию Холланда и Холиока, создать законченную теорию когнитивных процессов на этом пути пока никому не удалось. Сходную картину мы можем наблюдать в отечественной психологии. Сборник «Компьютеры и познание. Очерки по когитологии»

(М., 1990) отражает скорее теоретический «разброд и шатания», нежели присутствие цельной теории познания. Разрушение диалектико-материалистической картины мира в последние годы лишь усугубило это положение. В талантливой работе Э. Чудинова «Природа научной истины»

(М., 1977) наряду с глубоким анализом и страстными инвективами в адрес философии позитивизма звучат дифирамбы Практике как единственной категории, позволяющей объяснить природу Истины. Разрешение гносеологических проблем путем выхода за сферу познания в общественноисторическую реальность — таков философский итог этой книги. И это далеко не единственная попытка добиться «разрешения путем разрушения»:

в XX столетии 3. Фрейд использовал редукцию к бессознательному для объяснения первоимпульсов сознательной жизни, а П. Стросон добивался элиминации гносеологических проблем в стихии языка. Не углубляясь здесь в детальный анализ этих попыток, выражу лишь свое убеждение, что подлинный прогресс в изучении проблем теории познания может быть достигнут лишь на пути имманентного анализа функциональной структуры и процессов самоорганизации в когнитивных системах. Прежде чем переходить к реализации этой программы, отмечу еще одно измерение проблемы познания, существенное для этой работы .

Исходный позитивистский постулат о первичности и нейтральности эмпирических фактов по отношению к интерпретирующим их теориям был подвергнут критике К.

Поппером и заменен следующим тезисом:

«В структуре любого факта содержится гипотеза». Гипотетико-дедуктивный метод познания, противопоставленный Поппером индуктивному методу неопозитивизма, трактует эмпирический факт как инструмент F u l l e r S. Is history and philosophy of science withering on the vine? «Philosophy of Social Sciences», Toronto, 1991, N 2, p. 149 .

M c C l e l l a n d J. L., R u m e l h a r t D. E. An interactive activation model of context effects in letter perception. «Phychological Review», Washington, vol. 88, 1981 .

H о 11 a n d J. H., H о 1 у о a k К. J. et al. Induction: Processes of inference, learning and discovery. London, 1986 .

в уравновешивании ассимиляции и аккомодации»6. Ассимиляция — это процесс включения (интеграции) внешнего стимула во внутреннюю структуру организма (субъекта), изменяющий поведенческий отклик. Исходная бихевиористская формула «стимул—отклик» (Stimulus-Responce) должна записываться не в односторонней. форме S - R, но в форме S- - R, отражающей обратное влияние отклика на стимул .

По мысли Пиаже, «ассимиляция никогда не существует без своего противочлена — аккомодации». Аккомодация — это модификация ассимиляторной схемы или структуры элементами, которые она ассимилирует .

Предложенная Пиаже когнитивная структура может быть переведена на кибернетический язык и графически представлена следующим образом (рис. 2) .

Из этой структуры видно, что конечная формула «стимул—отклик»

опосредуется сравнением стимула с реакцией когнитивной модели в диагностическом элементе. Сигнал рассогласования между стимулом и реакцией модели может быть использован двояким образом: с одной стороны, он подается в блок адаптации и используется для изменения модели (аккомодация), а с другой стороны, он поступает в блок регулирования и используется для уменьшения рассогласования между реакциями объекта и модели («ассимиляция» объекта схемой) .

Структура, приведенная на рис. 2, близка к концепции «перцептивного цикла» Найссера, который писал: «Схема принимает информацию, как только последняя оказывается на сенсорных поверхностях, и изменяется под влиянием этой информации; схема направляет движение и исследовательскую активность, благодаря которым открывается доступ к новой информации, вызывающей, в свою очередь, дальнейшие изменения схемы» 7. Нетрудно усмотреть здесь аналогию с двумя универсальными механизмами организации у Богданова: принцип ингрессии соответствует процессу аккомодации, а принцип отбора — процессу ассимиляции. Таким образом, в когнитивных моделях Пиаже, Найссера и Богданова имплицитно содержится единая кибернетическая структура. Эта структура по существу одноконтурна и не содержит в себе предпосылок самоорганизации .

Феномен самоорганизации возникает лишь с появлением второго (как минимум) контура саморегулирования, когда внутренний «конфликт организационных форм» (Богданов) приводит к резким и непредсказуемым изменениям структуры когнитивной системы. Возврат к Гегелю неизбежен на новом этапе развития гносеологии, но возврат, переосмысливающий Теория Пиаже. История зарубежной психологии. М., 1986, с. 241 .

НайссерУ. Указ. соч., с. 73 .

«фальсификации» научной теории. Однако вопрос остается открытым:

как может эмпирический факт фальсифицировать научную теорию, которая сама же и структурирует его? Ответить на этот вопрос пытались философы «исторической школы» в методологии науки: Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, А. Масгрейв и др. Согласно «парадигмальной теории» Куна, в период нормальной науки парадигма определяет стандарты рациональности и подбор эмпирических фактов, соответствующих ей .

В период аномальной науки, по словам Куна, «...вместе с возникновением... аномального или фальсифицирующего примера... развертывается самостоятельный процесс, который может быть в равной степени назван «верификацией», поскольку он состоит в триумфальном шествии новой парадигмы по развалинам старой» 11. Детализировать этот «самостоятельный процесс» удалось И. Лакатосу, автору оригинальной концепции «научно-исследовательских программ» 12. Согласно Лакатосу, любая научная теория включает в себя «жесткое ядро» фундаментальных гипотез и «предохранительный пояс» рабочих гипотез, подверженный изменениям под влиянием новой когнитивной информации. Со временем растет число несовместимых с теорией фактов, парадоксов, ad hoc гипотез, и старая научно-исследовательская программа уступает место новой. Концепция ad hoc гипотезы была подхвачена многими авторами, однако ответ на элементарный вопрос, какую гипотезу следует считать ad hoc, а какую нормальной, так и не был дан с полной ясностью .

Другой, гораздо более важный вопрос о том, каковы механизмы образования новых научных теорий, вообще всерьез не рассматривался философами «исторической школы». Единственную попытку ответа на него предпринял П. Фейерабенд, предложив концепцию «пролиферации»

научных теорий13. Согласно этой концепции, в процессе познания происходит беспорядочное размножение конкурирующих между собой теорий, а критерии их отбора лежат не в рациональной, а в социальной .

и идеологической сферах. И наконец, наиболее фундаментальный вопрос — нейтральны или нет эмпирические факты по отношению к когнитивным теориям — после полемики Поппера с Карнапом не решается задать себе никто. Обманчива очевидность этого вопроса: корни его уходят в глубь психофизической проблемы, а ствол, ветви и крона произрастающих из него теоретических концепций проникают во все уголки философского сада XX столетия .

И здесь приходится признать, что ни ответ Карнапа, ни ответ Поппера на этот вопрос не являются удовлетворительными. Структура эмпирического факта не нейтральна по отношению к когнитивной модели и не задана жестко этой моделью.

Эта структура подвижна и изменчива:

почти всегда наблюдается частичная структурированность эмпирического факта когнитивной гипотезой, когда определенная часть содержания факта полагается несущественной и отчуждается из когнитивного опыта .

Отказ от редукционистской посылки, сводящей бесконечное разнообразие свойств объекта познания к конечной совокупности субъективных гипотез, позволяет разграничить понятия эмпирического факта (события) и когнитивного факта как результата интерпретации события субъектом познания. Эта субъективная интерпретация превращает событие в гипотетический диполь, т. е. когнитивный факт, в структуре которого содержится гипотеза .

Далее начинается процесс развития поляризационных цепочек К у н Т. Структура научных революций. М., 1977, с. 194 .

L а с a t о s I. Falsification and the methodology of scientific research programmes. «Criticism and the growth of knowledge». Cambridge, 1970, p. 157 .

F e у e r a b e n d P. K. Consolations for the specialist. «Criticism and the growth of knowledge» .

Cambridge, 1970, p. 228 .

(ингрессия): возникший гипотетический диполь, притягиваясь к другим гипотетическим диполям, служит, в свою очередь, источником для поляризации новых фактов эмпирической среды. Вследствие постепенного ослабления величины «наведенного заряда» по мере развития поляризационной цепи (часть энергии рассеивается или затрачивается на преодоление других когнитивных поляризаций) в определенных звеньях поляризационные цепочки обрываются и, более того, не исключена возможность гибели диполей из-за утраты ими заряда и превращения их в факты эмпирической среды. Возможны два исхода: либо все гипотетические диполи со временем исчезают, и в этом случае следует говорить об опровержении исходной гипотезы эмпирическими фактами, либо общее число диполей стабилизируется, и в этом случае можно утверждать, что исходная гипотеза «прошла проверку» эмпирическими фактами и превратилась в первоначальную модель объекта познания .

Модель объекта познания является совокупностью «удачных» гипотез и, следовательно, включает в себя только часть свойств объекта познания .

Все иные свойства, не вошедшие в модель (т. е. эмпирические факты, не поддающиеся интерпретации или проинтерпретированные на основе других гипотез), оказываются с течением времени отчужденными и вытесненными из активного познавательного процесса. Так возникают основная и отчужденная сферы объекта познания. Граница между этими сферами постоянно меняется: субъект познания регулирует поток эмпирических фактов — некоторые из них, присоединяясь к поляризационным цепочкам, превращаются в гипотетические диполи;

другие же факты, не поддающиеся интерпретации, вытесняются в отчужденную сферу объекта познания. Таким образом, мы фиксируем функцию моделирования и функцию регулирования в когнитивной системе .

Отчужденные эмпирические факты накладывают свой отпечаток на модель объекта познания: эта модель непрерывно изменяется под влиянием этих фактов, обогащаясь новыми свойствами и характеристиками. Адекватность модели объекту познания, в отличие от ее истинности, не влечет за собой полного или частичного изоморфизма модели и объекта, а лишь указывает на близость реакций (отклика) объекта и модели .

Достичь адекватности модели объекту познания — такова функция адаптации в когнитивной системе .

Сравнение наблюдаемых свойств объекта познания с реакцией модели — это функция диагностики в когнитивной системе. И наконец, функция целеполагания отражает целенаправленность процесса познания .

Перечисленные функции характеризуют различные стороны познавательного процесса в двухконтурной когнитивной системе, порожденной основной и отчужденной сферами познания. Богданов в «Тектологии»

назвал подобные системы «бирегуляторами» .

Сказанное выше позволяет следующим образом представить кибернетическую структуру когнитивной системы (рис. 3). Эта структура получена путем «зеркального удвоения» когнитивной структуры, приведенной на рис. 2. Читатель, не знакомый с кибернетической символикой, может пропустить эту громоздкую схему и сразу перейти к дальнейшему тексту, не обращая внимания на латинские символы в скобках .

В этой структуре основная (S) и отчужденная (Т) сферы объекта познания (О) связаны между собой потоками информации и порождают основную и отчужденную когнитивные подсистемы. Рассмотрим вначале работу основной подсистемы познания. Она состоит из контура регулирования и контура адаптации. Контур регулирования функционирует следующим образом: сигнал от объекта сравнивается в блоке диагностики (D s) с сигналом от когнитивной модели (Ms). В результате сравнения формируется сигнал рассогласования, поступающий в критериальный блок (Is), в котором осуществляется оценка целевого функционала для основной подсистемы. Эта оценка далее сравнивается с оптимальным значением целевого функционала, и по рассогласованию между ними в блоке регулирования (Rs) выбирается управление (и s) .

Контур адаптации функционирует следующим образом: сигнал рассогласования между реакцией объекта и модели, формирующийся в блоке диагностики, поступает в блок адаптации (As), в котором осуществляется выбор корректирующего воздействия, изменяющего когнитивную модель для обеспечения ее адекватности объекту. Когнитивная модель (Мs) зависит также от социальной когнитивной модели (М soclum). Эта зависимость отражает взаимосвязь микро- и макроуровней познания (стереотипы мышления, принятые в когнитивном социуме, воздействуют на индивидуальные когнитивные установки). Сигнал рассогласования между реакциями объекта и модели может быть использован как в контуре регулирования, так и в контуре адаптации. В первом случае модель объекта является замкнутой совокупностью идеальных когнитивных стереотипов, а основная подсистема функционирует как регулирующий контур с эталонной моделью объекта. Во втором случае (использование сигнала рассогласования только в контуре адаптации) модель объекта является открытой совокупностью когнитивных установок, а основная подсистема превращается в контур с настраиваемой моделью объекта .

Эти два предельных случая суть идеализации; в действительности же мы имеем дело с динамическим равновесием регулирования и адаптации в когнитивной системе, когда сигнал рассогласования между реакцией объекта и модели используется одновременно в контуре регулирования и адаптации. Однако различение «открытого» и «замкнутого» способов функционирования чрезвычайно существенно для когнитивных и социальных систем (вспомним книгу Поппера «Открытое общество и его враги»

или различение между открытым и замкнутым типами личности в психологии К. Роджерса) .

Функционирование отчужденной когнитивной подсистемы подчинено аналогичным закономерностям. Существенное различие между этими подсистемами состоит, однако, в том, что в отчужденной когнитивной подсистеме мы наблюдаем процесс возникновения и первоначального становления основных когнитивных функций .

Вопрос, естественно возникающий при первом взгляде на структуру, изображенную на рис. 3, мог бы быть сформулирован так: «Каким образом соотносится эта структура с известными гносеологическими принципами: соответствия, альтернативности, дополнительности?» .

Ответ на этот вопрос интуитивно ясен: структура когнитивной системы, состоящей из двух подсистем — основной и альтернативной (отчужденной),— представляет собой дальнейшее развитие принципа дополнительности. Чтобы это обосновать, обратимся к истории принципа дополнительности .

Из глубины веков дошло до нас учение о неодносущностной природе человека. Дуализм души и тела — двух противоположных и взаимодействующих начал — был осознан античными философами и положен в основу христианского вероучения. В трудах Иоанна Дамаскина было развито учение об ипостасях — равносущностных и несливающихся природах, каждая из которых есть «существующее само по себе». Сходную концепцию мы встречаем у Ибн-Рушда: теория «двух истин» оказала существенное влияние на менталитет Арабского Востока. Учение о двух субстанциях Декарта и антиномии Канта могут быть истолкованы как проявления полисущностного подхода в философии Нового времени .

Другая традиция, берущая исток в глубокой древности,— диалектическая. В отличие от полисущностных учений, говорящих о взаимодействии неслиянных ипостасей, диалектические учения сосредоточивают внимание на борьбе первоначал. От Гераклита, узревшего в мировой гармонии вечную борьбу и войну стихий, и до Гегеля, сформулировавшего соответствующий закон, диалектика говорит о конфликте и конфронтации противоборствующих первоначал и о рождении нового в результате этой борьбы. Закон единства и борьбы противоположностей, названный В. Лениным «ядром» диалектики, подчеркивает тождественность взаимодействующих природ .

Перед нами два подхода — полисущностный и диалектический. Внимательное рассмотрение позволяет выявить серьезные недостатки, присущие каждому из этих подходов. Полисущностные учения подчеркивают неслиянность взаимодействующих природ. Однако если природы взаимодействуют, то они непременно сливаются в той или иной степени .

Стремясь обойти эту трудность, философы говорят о маргинальных механизмах взаимодействия, не затрагивающих сущности первоначал .

Ясно, однако, что мы сталкиваемся здесь с гораздо более глубокими явлениями, не укладывающимися в рамки полисущностного подхода .

Выход из этих трудностей — не в одностороннем отказе от полисущностного или диалектического подхода, а, напротив, в дальнейшем развитии и углублении полифундаментализма и диалектики, в грядущем их слиянии в рамках единого и обновленного учения о развитии .

Принцип дополнительности Н. Бора говорит о полифундаментализме самих основ мироздания. Классическая диалектика, «зацикленная» на идее борьбы первоначал, не в состоянии объяснить феномен «мирного сосуществования» корпускулярной и волновой природ элементарной частицы, проявляющихся в различных экспериментальных ситуациях. Не способна объяснить этот феномен и современная физическая наука .

Р. Фейнман заботливо советует молодым физикам: «Если сможете, не мучайте себя вопросом «но как же так может быть?», ибо в противном случае вы зайдете в тупик, из которого еще никто не выбирался. Никто не знает, как же так может быть» 14 .

См. Фейнман Р. Характер физических законов. М., 1968, с. 140 .

Несмотря на предупреждение Фейнмана, попытаемся исследовать этот «тупик». Экспериментальная ситуация, описанная Фейнманом, раскрывает смысл принципа дополнительности: проявление корпускулярной или волновой природы микрочастицы зависит от макроусловий эксперимента .

Выбор макроусловия определяет исход опыта. В этом примере с особой рельефностью проступает связь принципа дополнительности с принципом избирательности: в процессе познания мы с необходимостью фиксируем лишь незначительное число свойств объекта познания, оставляя большую часть этих свойств за пределами актуального когнитивного опыта. Тезис этой работы может быть сформулирован следующим образом: принцип избирательности является фундаментальным принципом познания; в определенных условиях он влечет за собой принцип дополнительности, в других же случаях — альтернативное описание по типу единства и борьбы противоположностей. Хотя квантовый объект всегда ведет себя «по принципу дополнительности», многие психические и социальные феномены обладают широким спектром паттернов когнитивного развития .

Отмечу, что принцип избирательности был имплицитно «задействован»

во многих психологических и философских теориях. Психология У. Джемса, повлиявшая на формирование концепции Бора, по сути дела, вся построена на принципе избирательности: представление о потоках сознания и расщеплении внутреннего мира личности базируется на изначальной гипотезе о неполноте субъективного познания мира. Согласно Джемсу, мы чего-то не знаем не потому, что наше знание относительно (как сказал бы материалист-диалектик), а потому, что наше незнание абсолютно. Вот как формулирует ту же мысль В. Налимов: «Незнание всегда богаче нашего знания. Незнание — то незнание, контуры которого мы можем обрисовать, провоцирует нас, заставляет нас искать, заставляет удивляться Миру и нашему в нем Бытию. В этом удивлении жизнь наполняется смыслом. Исчезает то страшное, что современные психиатры склонны называть экзистенциальной пустотой» 15 .

Исчезает экзистенциальное отчуждение, сказали бы мы. То, что появляется вместо него, я называю отчужденной когнитивной подсистемой, вкладывая в это понятие очень широкий спектр значений: от «незнания, контуры которого мы можем обрисовать», до альтернативной подсистемы познания, включающей дополнительную когнитивную модель объекта .

Это понятие можно было бы обозначить терминами «альтернативная подсистема», «дополнительная подсистема» и т. д., но я сознательно выбираю термин «отчужденная подсистема», чтобы подчеркнуть заслугу Маркса в формировании современной концепции отчуждения .

Сегодня стало модным критиковать Маркса с его лапидарной диалектикой. Диалектический монизм уступает место плюралистическим познавательным моделям 16 и концепциям «многомерного мира» 17. С радостью встречаем мы долгожданный приход новых философских идей .

Но вряд ли представляем сегодня, сколь глубока связь диалектических традиций с принципом дополнительности и многомерной логикой. Принцип избирательности позволяет, на мой взгляд, прояснить эту связь .

Этот принцип представляет собой внутренний механизм процесса самоорганизации в когнитивной системе. Превращение эмпирического факта в когнитивный факт через субъективное выделение когнитивно значимой информации и отчуждение «информационного шума» есть первичный акт когнитивного упорядочения эмпирической среды .

Налимов В. В. Спонтанность сознания. М., 1989, с. 14 .

Ч а й к о в с к и й Ю. Познавательные модели, плюрализм, выживание. «Путь», 1992, № 1 Алтухов В. Смена парадигм и формирование новой методологии. «Общественные науки и современность», 1993, № 1 .

Первичная нелинейность среды (значимое—незначимое) дает толчок процессу самоорганизации. В подавляющем большинстве случаев новое знание возникает на фоне старых представлений об объекте познания, в конфликтном взаимодействии с существующими когнитивными гипотезами и моделями. Старая когнитивная модель поддерживает неравновесное состояние эмпирической среды: факты, не согласующиеся с моделью объекта, вытесняются из актуальной когнитивной системы в отчужденную эмпирическую среду. Эта первичная группировка резко ускоряет поиск гипотез для интерпретации отчужденных эмпирических фактов.

Другим фактором, облегчающим поиск новых гипотез, являются образцы запрета:

когнитивные гипотезы, входящие в старую модель объекта, представляют собой запреты при интерпретации отчужденных эмпирических фактов .

Эти два фактора — первичная группировка и образцы-запреты — существенно отличают процесс когнитивного поиска от чисто случайного: в последнем случае эвристический метод «проб и ошибок» значительно удлиняет поисковые процедуры .

Интерпретация отчужденных эмпирических фактов на базе новых гипотез о свойствах объекта познания влечет за собой появление альтернативной модели объекта. Эта модель, представляющая собой совокупность новых гипотез, ускоряет формирование альтернативных функций регулирования и диагностики. Альтернативный механизм регулирования, вступая во взаимодействие с основным регулирующим механизмом, приводит к «конкуренции управлений» 18, вырабатываемых в основной и альтернативной подсистемах. Этот конфликт двух подсистем может быть существенно ослаблен за счет альтернативного механизма адаптации в когнитивной системе. Появление альтернативной адаптации тесно связано с феноменом когнитивной экспансии: новая модель объекта познания — помимо интерпретации отчужденных эмпирических фактов — начинает переинтерпретировать старые когнитивные факты. Чем менее ригидна когнитивная модель, тем сильнее ее «экспансия» и тем выше шансы выигрыша в конкурентной борьбе основной и альтернативной подсистем познания .

Отмечу возможные исходы этого конфликта: взаимодополнительность моделей, когнитивный коллапс, когнитивная революция и когнитивный регресс. Первый исход соответствует классическому принципу дополнительности: все множество эмпирических фактов разбивается на два (или более) подмножества фактов, интерпретируемых на основе различных когнитивных моделей. Случай когнитивного коллапса, по-видимому, ранее не рассматривался: конфликт основной и отчужденной когнитивных подсистем может быть разрушительным для обеих этих подсистем и со временем вести к их полному взаимному уничтожению. Подобная ситуация характерна для взаимодействия замкнутых подсистем познания с явным преобладанием когнитивного регулирования над когнитивной адаптацией .

Случай когнитивной революции подробно описан Куном: когнитивная экспансия новой модели ведет к полному разрушению старой когнитивной подсистемы и переходу бинарной структуры в моноструктуру системы познания. Затем возникает «новое отчуждение», и цикл развития повторяется. Это пример диалектического взаимодействия противоборствующих когнитивных структур. Случай когнитивного регресса довольно широко распространен: просуществовав некоторое время, отчужденная когнитивная подсистема распадается в конфликте с основной подсистемой познания, и процесс когнитивной самоорганизации начинается вновь .

Социальное познание мира есть разновидность познания per se. Что См. Н а з а р е т я н А. П. Кибернетика и интеграция наук. Об интегративных перспективах системно-кибернетического стиля мышления. Ереван, 1986 .

могут дать развитые выше подходы для понимания социальных явлений?

Функции когнитивной системы — целеполагание, регулирование, моделирование, адаптация и диагностика — имеют прямые аналогии в социальной сфере. Цель социального регулирования — достижение оптимума жизнедеятельности. Ленинское и веберовское определения государства при всем различии формальных признаков сходны в признании регулирующей функции государства как «машины» для угнетения или поддержания социального порядка. Э. Дюркгейм, напротив, утверждал, что социальный порядок поддерживается системой значимых символов — идей, ценностей, убеждений, норм,— которые становятся частью человеческой личности, управляя «изнутри» ее поведением. Эту символьную систему я называю социальной моделью .

Подобно когнитивной модели, она строится по принципу избирательности и включает в себя лишь часть свойств социальной действительности .

Все иные свойства, не вошедшие в модель, отчуждаются из актуального социального опыта.

Здесь уже работает Марксово понятие отчуждения:

воздействие социальных сил, природа которых заключается в общественной деятельности человека и стихийном разделении труда, приводит к отчуждению ряда человеческих свойств и диспозиций сознания, к жизнедеятельности человека в рамках социальной роли. Отчужденное бытие и отчужденный труд дают толчок к возникновению альтернативных социальных моделей и к образованию субкультур. Господствующая социальная модель объединяет, как правило, подавляющее большинство членов социума. Носителями альтернативных социальных моделей на первоначальном этапе становятся «открытые личности» (Бергсон). По мере развития отчужденной социальной подсистемы в ней возникают альтернативные функции целеполагания, регулирования, моделирования, адаптации и диагностики. Взаимодействие основной и отчужденной социальных систем вступает в стадию внутреннего конфликта .

Исход конфликта социальных подсистем далеко не однозначен. Как и в когнитивных системах, здесь возможны случаи взаимодополнительности субкультур, социальной революции, социального регресса и социального коллапса. Дополнительность субкультур характерна для демократического устройства общества. Сложная динамика взаимодействия социальных моделей позволяет демократическим обществам поддерживать социальный гомеостаз, основанный на «принципе Монтескье» 19 .

Напротив, социальные революции характерны для авторитарных обществ. Как ни странно, именно Марксово понятие отчуждения позволяет объяснить «парадокс Янова»: каким образом авторитаризм, упорядочивающий и регулирующий все и вся, порождает социальный хаос вместо порядка? 20. Разгадка этого парадокса состоит в том, что чем сильнее социальное регулирование, тем выше степень социального отчуждения и тем больше вероятность возникновения альтернативных моделей и подсистем, вступающих в конфликт с господствующей авторитарной моделью. Этот конфликт и «сеет хаос» на месте порядка .

Случай социального коллапса мы наблюдаем в эпоху гражданских войн и смут. Коллапс наступает, когда превышен «порог самосохранения»

социума: «...Существует промежуточное состояние, которое чревато опасностью перехода через порог необратимости в случае, если разрушение первой модели идет быстрее, чем становление второй» 21. Грань, отделяющая социальную революцию от социального коллапса, весьма тонка, См. Я н о в А. Монтескье против Маркса. «Общественные науки и современность», См. статью Е. Седова в этом номере журнала.— Прим. ред .

Ахиезер А., Гольц Г. Критические пороги социальных систем. «Общественные науки и современность», 1992, № 1, с. 54 .

и исход может определяться воздействием самых незначительных факторов .

И наконец, зададим главный вопрос: «Существуют ли законы исторического развития социума или же, как считает Поппер, „будущее зависит от нас и над нами не довлеет никакая историческая необходимость"?» 22 .

Ответ на этот вопрос может показаться трюизмом: «Да, такой закон существует, и это — закон человеческого выбора (в логическом смысле он родственен принципу избирательности)». Именно выбор человеком определенных свойств объекта познания порождает сложную нелинейную динамику когнитивных и социальных процессов и объясняет как Марксов закон отчуждения, так и теорию социальных циклов П. Сорокина .

Развитие социума не укладывается в рамки линейных концепций общественного прогресса и циклических социальных моделей; это развитие нелинейно и гиперциклично, исток и причина его — человеческий выбор .

П о п п е р К. Открытое общество и его враги. Т. 1. М., 1992, с. 31.




Похожие работы:

«Известия ТулГУ. Технические науки. 2012. Вып. 11. Ч. 2 _ УДК 378:371.3 С.К. Тусюк, канд. техн. наук, проф., (4872) 35-02-19, tsk46@mail.ru (Россия, Тула, ТулГУ), Е.С . Белянская, канд. техн. наук, доц., (4872) 35-05-52, nes2451@rambler.ru (Россия, Тула, ТулГУ) ДИАГНОСТИЧЕСКОЕ ИНТЕРНЕТ-ТЕ...»

«Справочник новичка Икариама Содержание: Раздел первый: Что и где строить? Раздел второй: Искусство шпионажа. Раздел третий: Оборона. Раздел четвертый: Атака. Раздел пятый: Механика боя. Раздел шестой: Морской бой. Раздел седьмой: Не будь паразитом! Раздел восьмой: Договора. Словарь термин...»

«СИГМА ППКОПУ 01059-1000-3 “Р-08” Прибор приемно-контрольный охранно-пожарный и управления Блок центральный процессорный исп. 7У (управляющий) Руководство по эксплуатации НЛВТ.425513.012 РЭ Блок центральный процессорный БЦП исп. 7У Руковод...»

«Краткий обзор научных публикаций Современная терапия заболеваний печени и желчных путей Научная редакция: Д-р Станислав Ситкин (Dr. Stanislav Sitkin) Санкт-Петербург Лекарственные средства и субстанции, а также показания к применению препаратов, представленные в настоящем издании могут отличаться от таковых в вашей стран...»

«ОПИСАНИЕ ТИПА СРЕДСТВА ИЗМ ЕРЕНИЙ СОГЛАСОВАНО Руководитель ГЦИ СИ меститель Г енерального ектора ФГУП "ВНИИФТРИ" М:В. Балаханов 2004 г. ЙШ Внесен в Г осударственный реестр Дозиметры-радиометры средств измерении поисковые МКС-05А Регистрационный № i i Взамен № tttt...»

«ПЕРЕЧЕНЬ РАБОТ ПО СОДЕРЖАНИЮ ЖИЛЫХ ДОМОВ ВХОДЯЩИХ В ПЛАТУ ЗА СОДЕРЖАНИЕ И ТЕКУЩИЙ РЕМОНТ ОБЩЕГО ИМУЩЕСТВА В МНОГОКВАРТИРНОМ ДОМЕ. А . Работы, выполняемые при проведении технических осмотров и обходов отдельных элементов и п...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ТЕХНИЧЕСКОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ И МЕТРОЛОГИИ ГОСТ Р НАЦИОНАЛЬНЫЙ 57937— стандарт российской ФЕДЕРАЦИИ ИЗДЕЛИЕ БУЛОЧНОЕ ИЗ ПШ ЕНИЧНОЙ МУКИ СДОБНОЕ. БАТОНЧИК К ЧАЮ Технические условия Издание официальное Москва Стандарти нформ смета на строительство до...»

«Рисунок 2.2.9.3 – Осцилограмма выходных напряжений генераторов Как видим, генераторы работают корректно. Подключаем один из выводов осциллографа к выходу схемы: Рисунок 2.2.9.4 –Подключение ос...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.