WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Институт археологии МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Магнитогорский государственный технический университет им. Г. И. Носова RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES ...»

-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Институт археологии

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Магнитогорский государственный технический

университет им. Г. И. Носова

RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES

Institute of Archaeology

THE MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE OF THE RUSSIAN FEDERATION

Nosov Magnitogorsk State Technical University ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ,

ФИЛОЛОГИИ, КУЛЬТУРЫ

JOURNAL OF HISTORICAL, PHILOLOGICAL

AND CULTURAL STUDIES

НАУЧНЫЙ РЕЦЕНЗИРУЕМЫЙ ЖУРНАЛ

ИЗДАЕТСЯ ПОД РУКОВОДСТВОМ

ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК РАН

4 (46) Октябрь–Ноябрь–Декабрь Журнал выходит четыре раза в год ОСНОВАН в 1994 г .

МОСКВА–МАГНИТОГОРСК–НОВОСИБИРСК

Научная подготовка журнала осуществляется в сотрудничестве с Институтом археологии и этнографии СО РАН Ред а к ц и о н н ы й с о ве т член-корр. РАН Р. М. Мунчаев (председатель) член-корр. РАН Х. А. Амирханов, член-корр. РАН П. Г. Гайдуков, академик РАН С. П. Карпов, член-корр. РАН Г. А. Кошеленко, член-корр. НАН Украины С. Д. Крыжицкий, академик РАН Н .
А. Макаров, д.и.н. А. А. Масленников, д.и.н. Ю. М. Могаричев, д.и.н. Э. Д. Фролов Ред а к ц и о н н а я колле г и я д.и.н. М. Г. Абрамзон (главный редактор) к.и.н. В. А. Гаибов, к.и.н. Л. И. Киреева (ответственный секретарь), д.и.н. В. Д. Кузнецов (зам. главного редактора), к.и.н. С. В. Мокроусов (зам. главного редактора), д.и.н. И. В. Октябрьская (зам. главного редактора), д.и.н. И. Е. Суриков, д.филол.н. С. Г. Шулежкова Заведующая редакцией Ю. А. Федина E d i t o ri a l B o a rd M. G. Abramzon (Editor-in-Chief), V. A. Gaibov, L. I. Kireyeva, V. D. Kuznetsov, S. V. Mokrousov, I. V. Oktyabrskaya, S. G. Shulezhkova, I. E. Surikov Head of the Editorial Ofce Yu. A. Fedina © Российская академия наук, 2014 © Магнитогорский государственный технический университет им. Г. И. Носова, 2014 © Редколлегия журнала «Проблемы истории, филологии, культуры»

(составитель), 2014 ИСТОРИЯ

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА, СРЕДНИХ ВЕКОВ

И АРХЕОЛОГИЯ

–  –  –

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА АФИН В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ V в. до н. э .

В ОТРАЖЕНИИ ТРАГЕДИЙ ЭСХИЛА*

В статье рассматривается, как в трагедиях Эсхила, и главным образом в драме «Эвмениды», нашли отражение характерные особенности внешней политики Афинского государства первой половины V в. до н. э. — притязания Афин на гегемонию в эллинском мире и расширение своего влияния в других регионах .

Ключевые слова: Эсхил, «Эвмениды», внешняя политика Афин, V в. до н. э .

Драматургия Эсхила затрагивает огромное количество вопросов самого разного характера. В центре его трагедий всегда находятся «вечные» нравственные проблемы, такие как выбор между долгом и родственным чувством, право на месть и ее возможные границы, ответственность человека за принятое решение .

Но при этом поэзия Эсхила наполнена аллюзиями на актуальные события современной автору эпохи. Помимо проблем внутриполитического характера, к которым относится широко обсуждаемый в научной литературе вопрос о реформе ареопага и об отношении к ней «отца трагедии», в драмах Эсхила присутствуют и многочисленные намеки на внешнюю политику Афинского государства .





Сыграв ключевую роль в успешном противостоянии огромной армии Ксеркса в ходе персидского наступлении на Грецию, Афины приобрели огромный авторитет среди эллинских городов. Морская программа Фемистокла блестяще оправдала себя в сражении у Саламина, в котором персы были разгромлены силами, в основном, афинского флота. Но, несмотря на крупные победы эллинов, под контролем Персии оставалось еще множество греческих земель. В 478 г. до н. э. Афинами был организован новый союз для борьбы с персами, за создание которого выступили многие греки, в особенности хиосцы, самосцы и лесбосцы (Thuc. I .

95. 1–2; Plut. Arist. 23) .

Поникаровская Марина Владимировна — младший научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала ФГБУН «Архив РАН». E-mail: poni-marina@yandex.ru * Исследование выполнено при поддержке РГНФ, проект № 13-31-01013-а1 «Маска в античном театре: происхождение, семантика, основные контексты функционирования» .

4 ПОНИКАРОВСКАЯ В это объединение, получившее название Делосской симмахии, вошли, кроме большинства островов Эгеиды, ионийские и некоторые эолийские города1. В дальнейшем, по мере освобождения новых земель, симмахия расширялась. Афины же, имея преимущество во флоте, заняли в сложившемся союзе греческих полисов руководящее положение и с самого начала стали использовать симмахию в своих интересах, постепенно приобретая власть над государствами Эгейского региона2 .

Громкие успехи афинского флота и образование Делосского союза, таким образом, сыграли важную роль в превращении Афин из полиса в сильнейшую морскую державу и стали причиной зарождения и быстрого развития имперских амбиций у главного города Аттики. Афиняне, давно стремившиеся выйти на лидирующие позиции, с основанием нового союза получили такую возможность .

Все эти события происходили на глазах Эсхила и его зрителей — граждан Афин, и потому не вызывает удивления факт, что в трагедиях великого драматурга, как в зеркале, отразились притязания Афинского государства на гегемонию в эллинском мире и расширение влияния и в других регионах .

Самой насыщенной аллюзиями на современную поэту действительность можно считать трагедию «Эвмениды» (458 г. до н. э.). Наиболее дискутируемой в исследовательской литературе проблемой, связанной с этой драмой, является вопрос о том, как отразилась в «Эвменидах» реформа 462 г. до н. э., проведенная Эфиальтом с целью ограничить функции ареопага (Arist. Ath. pol. 25; Diod. XI .

77. 6; Plut. Cim. 15)3, и отношении самого Эсхила к этой реформе. Однако «Эвмениды» также содержат множество намеков на события, связанные с внешней политикой Афин .

По мнению Р. Мейггса, резкое изменение внешнеполитического курса Афин было более важным, чем реформы во внутренней политике, поскольку союзный договор с Аргосом и Фессалией явился открытым вызовом Лакедемону4. Разорвав созданный для борьбы с персами в 481 г. до н. э. Эллинский союз со Спартой (Hdt .

VII. 132), Афины заключили соглашение с ее главным конкурентом за влияние на Пелопоннесе Аргосом, а также с Фессалией (Thuc. I. 102. 4; II. 22. 3; Paus. I. 9; IV .

24, 7). Союз этот, в сущности, означал создание антиспартанской коалиции (Thuc .

I. 102. 4). Поэтому Фукидид, указывая, что Аргос был злейшим врагом Спарты, рассматривал заключение с ним союза как агрессивную акцию афинян в отношении лакедемонян .

В трагедии «Эвмениды» вполне очевидны намеки на союз Афин с Аргосом .

Хотя главные герои трилогии, Агамемнон и его сын Орест, как известно из эпической традиции, царствовали в Микенах, этот город ни разу не упоминается в тексте «Орестеи». По мнению С. И. Радцига, Эсхил выбирает местом действия Аргос по причине того, что во время написания трагедии Микены были разрушены, а эта территория уже принадлежала Аргосу, достигшему значительной силы в ту пору5 .

Как известно из источников, в 468 г. до н. э. Аргос разгромил союзника Спарты —

–  –  –

Микены, а у себя установил демократический строй (Strab. VIII. 6. 10. 372; Diod .

XI. 65; Paus. II. 16; VII. 25. 5–6) .

С. Я. Лурье видит другие мотивы в выборе Аргоса, а не Микен местом действия в трилогии6. Известно, что Гомер резиденцией Агамемнона называл Микены (Il. II. 569; IV. 52. 376; Od. III. 305). Но при этом, как в «Илиаде», так и в «Одиссее», есть строки, которые сообщают, что Агамемнон царствовал в Аргосе.

В первых строках «Илиады» Агамемнон, не желая принимать выкуп за дочь от старца Хриза, отсылает его прочь со словами:

Деве свободы не дам я; она обветшает в неволе, В Аргосе, в нашем дому… (I. 29–30. Пер. Н. Гнедича) .

В «Одиссее» Нестор, обращаясь к Телемаху, говорит, что «он [Эгисф] же, спокойно внутри многоконного Аргоса сидя, речью опутывал сладкой жены Агамемнона сердце» (III, 263, пер. В. Вересаева). Из этого С. Я. Лурье делает вывод, что Микены были лишь одной из царских резиденций. При этом исследователь также отмечает, что в действительности словом «Аргос» Гомер обозначал весь Пелопоннес или даже, возможно, всю материковую Грецию7. Если же Аргос был столицей Агамемнона, а Микены только одной из его резиденций, то это давало Аргосу «историческое право» видеть в независимых Микенах отложившийся от своего законного господина город и пытаться присоединить его к своей территории .

Аргос был постоянным соперником Спарты в борьбе за влияние на Пелопоннесском полуострове. Около 460 г. до н. э. в битве при Эное, расположенной между Аргосом и Мантинеей, войско Аргоса встретилось с лакедемонским. В этом сражении Аргосу удалось одержать победу над Спартой благодаря Афинам, которые выступили союзником аргивян и прислали им вооруженную помощь (Paus. I .

15. 1; X. 10. 4) .

Эта победа дала Аргосу возможность начать осаду Микен, которые вскоре были взяты и разрушены. Таким образом, с помощью Афин, с которыми, как уже говорилось выше, аргивяне заключили соглашение в 461 г. до н. э. (Thuc. I. 102 .

4; II. 22. 3; Paus. I. 9; IV. 24. 7), Аргос стал единственным наследником царства Агамемнона. Вероятно, поэтому Эсхил, из благосклонности к союзному полису, называет Агамемнона и Ореста в духе официальной аргосской версии царями Аргоса, а не Микен (Agam. 45; Eum. 458). Чтобы придать больше веса союзу между Аргосом и Афинами, Эсхил стремится показать, что это объединение является продолжением исконной внешней политики Афин. Как считает С. Я. Лурье, Эсхил демонстрирует в трагедии, что Аргос с древних времен обращался за помощью к Афинам, а последние всегда оказывали ему поддержку, и в этом заключается суть старинной связи между Афинами и Аргосом8 .

По представлению Эсхила в драме, благополучие Аргоса и все героические подвиги аргивян явились лишь результатом афинской помощи. И такую роль по отношению к Аргосу афиняне стали играть еще во времена Троянской войны, когда Агамемнон одержал победу над Троей благодаря помощи афинских героев — сыновей Тесея (Eum. 398–402). То же самое происходит якобы и во время собыЛурье 1958, 43–44 .

7 Лурье 1958, 43 .

8 Лурье 1958, 44 .

6 ПОНИКАРОВСКАЯ тий, описываемых в «Эвменидах». Испытывая страдания, Орест взывает к Афине и обещает ей, что всегда будет благодарен афинянам:

И вот сейчас устами благочестными Тебя, Афина, этих мест владычицу, Зову на помощь. Без войны афиняне Во мне, в моей стране, в народе Аргоса Союзников и вправду навсегда найдут .

(Eum. 287–291. Пер. С. Апта) .

После того как богиня приходит на помощь Оресту, он в длинной речи выражает ей, а в ее лице и всем афинянам, свою благодарность:

Паллада, дома моего спасение, Ты вновь меня, изгнанника земли родной, В отцовский дом вернула .

(Eum. 755–757. Пер. С. Апта) .

Как отмечает С. Я. Лурье, эта благодарность имеет особый политический смысл, ведь в битве при Эное, которая, как уже упоминалось выше, произошла около 460 г. до н. э., то есть за два года до премьеры «Орестеи», афиняне спасли Аргос, и именно эту признательность аргивян подразумевает Эсхил, вкладывая ее в уста мифического героя9. В трагедии трижды звучат слова о вечности и нерушимости союза между Афинами и Аргосом (Eum.

289–291, 671–673, 762–764):

два раза об этом говорит Орест, и один раз — Аполлон. И было бы, наверное, неправильным считать это тройное упоминание союза с Аргосом в драме не представляющим серьезного значения. Совершенно очевидно, что Эсхил поддерживал данный альянс .

Любопытный вопрос, имеющий отношение к союзу Афин и Аргоса, затрагивает в своей статье Ч. Коста. Он пытается выяснить, связано ли благожелательное отношение Эсхила к союзу с личной антипатией поэта к Спарте. Единственная во всем творчестве великого трагика отсылка к Лакедемону присутствует лишь в драме «Персы», когда тень царя Дария предрекает многочисленные беды и поражение персидскому войску под Платеями от «копья дорийского» (, ст. 817). Возможно, Спарта просто была малоинтересна Эсхилу, однако Ч. Коста высказывает предположение, согласно которому такое «молчание» в адрес лакедемонян отнюдь не случайно, а связано с тем, что Эсхил, как участник битвы при Марафоне, мог не простить Спарте промедления в оказании Афинам военной поддержки, в которой последние так нуждались10 .

Интересен в рассмотрении политической тенденции пьесы и следующий момент: Орест хочет призвать себе на помощь Афину, но ему неизвестно, где находится в данное время богиня. Следуя старинному обычаю, сын Агамемнона перечисляет все места, принадлежащие Афине, то есть те города и местности, в которых ее почитают. В этот традиционный обычай Эсхилу удается вложить политические мотивы. Драматург не упоминает общеизвестные святилища Афины, находящиеся, например, в Фессалии или в Тегее, в Спарте, на Крите, на Родосе, он, устами своего героя, перечисляет лишь те места, которыми стремились обЛурье 1958, 44 .

10 Costa 1962, 28 .

Внешняя политика Афин в первой половине V в. до н. э. 7 ладать Афины.

Таким образом, Эсхил пытается исторически обосновать эти притязания:

В Ливийском ли краю, вблизи Тритоновых Родимых струй величественно шествуешь Друзьям на благо… (Eum. 292–295.Пер. С. Апта) По всей видимости, автор намекает здесь на египетскую экспедицию афинян, предпринятую ими в 459 г. до н. э. или, возможно, несколькими годами ранее (Diod. X. 71. 3). У богини Афины, как известно, было прозвище, которое объяснялось тем, что она родилась у озера Тритонида в Ливии или даже была рождена самим озером, то есть его нимфой (Hdt. IV. 180; Paus. I. 14. 6). Народ, живший рядом с озером Тритонида и называемый у Геродота авсеями, имел культ местной богини, которая отождествлялась с Афиной. Возможно, Эсхил хотел сказать этой фразой, что богиня должна прийти на помощь своим друзьям, которые сражаются в этой принадлежащей ей области. А под словом «друзья» драматург, вероятно, подразумевает здесь афинян, которые отправились в Египет, чтобы помочь царю ливийцев Инару, поднявшему восстание (Hdt. VII. 7; Thuc. I. 104; Isocr .

VIII. 66; Diod. XI. 71, 3–5; Plut. Them. 31, 4; Aelian. Var. hist. V. 10; Just. III. 6. 6) .

Эсхил с глубоким участием вспоминает о сражающихся в далеких краях согражданах .

Намеки на египетскую экспедицию Афин можно усмотреть и в тексте трагедии «Просительницы», если принять во внимание новую датировку трагедии и относить ее постановку к 463 г. до н. э. В этой драме два раза повторяется утверждение, что, оказав помощь дочерям Даная, Аргос окажется втянутым в «новую войну» ( ) с Египтиадами (Supp. 342. 950) .

Использование автором определения «новая» кажется здесь совершенно не обусловленным сюжетной линией трагедии, поскольку никакой войны с сыновьями Египта аргивяне прежде не вели. Чтобы понять, что под этим мог подразумевать драматург, И. Е. Суриков предлагает обратиться к внешней политике Афин времени написания этой пьесы11 .

Как уже упоминалось выше, в конце 60-х гг. V до н. э. началась афинская военная кампания в Африке, получившая название «египетской экспедиции» .

Ливийский династ Инар, провозгласивший себя независимым правителем этого древнего царства, обратился к афинянам с просьбой поддержать восстание против персидского владычества в Египте. Афины откликнулись на этот призыв и отправили в дельту Нила мощный флот, разгромленный впоследствии персами (Thuc. I. 110. 4). Хотя начало египетской экспедиции относится к 459 г. до н. э., Инар, по всей видимости, захватил власть в Египте сразу после смерти Ксеркса, то есть уже в 463 г. до н. э. И. Е. Суриков предполагает, что в том же году от Инара в Афины уже могла впервые поступить просьба о военной помощи. В подобном контексте трагедию «Просительницы» исследователь предлагает трактовать как призыв оказать поддержку восставшим египтянам12 .

Однако вопрос о продолжении войны с персами стоял не только перед Афинами, но и перед другими греческими городами. Ведь были, как известно, полисы, 11 Суриков 2002, 23–24 .

12 Суриков 2002, 24 .

8 ПОНИКАРОВСКАЯ которые ориентировались в своей политике на Персию или, опасаясь возможного неблагоприятного исхода войны с могущественной азиатской державой, держали нейтралитет и предпочитали не вмешиваться в ход событий. Одним из таких городов был Аргос. Поэтому представляется вполне вероятным, что Эсхил не случайно выбирает в качестве сюжета для трагедии, созданной в период продолжающейся войны с Персией, мифическое событие, действие которого происходит в этом полисе. Новая интерпретация сюжета имела своей задачей убедить и афинян, и других эллинов, в особенности аргивян, что война с персами справедлива и отвечает божественному закону защиты молящих .

Возвращаясь к тексту трагедии «Эвмениды», мы видим, что Орест, призывая Афину и вспоминая другие территории, где может находиться богиня, во вторую очередь после Ливийского края называет в своей речи следующую местность:

Флегрейский дол обозреваешь, гордая, – Богам и дальний слышен зов, — явись ко мне Заступницей моей, моим спасением .

(Eum. 295–297. Пер. С. Апта) В классическую эпоху под равниной Флегра, местом мифической битвы богов и гигантов, в которой Афина сыграла важную роль (Eur. Ion, 988 sqq.), подразумевалась Паллена, западный выступ полуострова Халкидики с городами Потидеей, Афитием, Неаполем, Эгами, Ферамбом, Скионой, Мендой и Саной (Hdt .

VII. 123). Без сомнения, Эсхил, в соответствии с традицией, местонахождением Флегрейской равнины также считает Паллену13. Время постановки «Эвменид», как известно, было временем усиления Афинского морского союза и распространения его влияния в северном направлении. Нам не известно, когда именно перечисленные выше города вошли в союз, но все они, за исключением Потидеи, упомянуты уже в древнейших списках фороса (454–453 гг. до н.э.)14 .

Однако все предположения Ореста относительно места пребывания Афины оказываются неверными. В действительности, по задумке автора, Афина в это время пребывала на Троянском побережье Малой Азии, в Сигее, где находился один из ее храмов .

Издалека я громкий зов услышала, Бродя у вод Скамандра. Озирала я Ту землю, что властители ахейские Всю, без остатка, мне навеки отдали – Захваченной добычи дорогую часть, Подарок славный сыновьям Тезеевым .

(Eum. 397–402. Пер. С. Апта) Афина оказывается в Троянских землях совсем не случайно. Эсхил здесь, по всей видимости, подразумевает политические претензии афинян на этот регион .

Примечательно, что такие выводы на основании этого фрагмента делал уже схолиаст: «Эсхил, по-видимому, подбивает афинян снова требовать себе Сигей, ссылаясь на то, что богиня приходит из этих мест»15. Область древней Трои уже с конца 13 Dover 1957, 237 .

14 Meritt 1937, 76 ff .

15 Цит. по: Лурье 1958, 48 .

Внешняя политика Афин в первой половине V в. до н. э. 9 VII или с VI в. до н. э. являлась предметом спора между Афинами и Митиленой16 .

Обе стороны обосновывали свои права на эту территорию ссылками на Гомера (Hdt., V, 94). Известно, что после 464 г. до н. э., когда Фемистокл явился в Персию к царю Артаксерксу, города Лампсак, Перкота и Скепсий, лежащие недалеко от Сигея, принадлежали еще персам, поэтому следует полагать, что и Сигей принадлежал им в то время (Thuc. I. 138. 6). В 450 г. до н. э. Сигей входит в Афинский морской союз17. Из этого можно сделать вывод, что около 458 г. до н. э. вполне могли возобновиться споры об исторических правах на обладание этой территорией в связи с ожиданием перехода Сигея от Персии к грекам. После освобождения Троады от власти персов, по-видимому, и афиняне, и митиленцы выразили свои претензии на эту область. Таким образом, представляется возможным полагать, что приведенные выше строки из трагедии имеют целью побудить афинян бороться за Сигей, и этот призыв вполне соответствует исторической обстановке .

Р. Ф. Кеннеди, автор содержательной статьи под названием «Правосудие, география и империя в «Эвменидах» Эсхила», указывает на наличие определенных связей между темой суда, географическим регионом, который исследовательнице удалось очертить, опираясь на различные упоминания топонимов в речах персонажей трагедии, и империалистическими амбициями Афинского государства18 .

По ее мнению, мотив суда и правосудия недвусмысленно связан с географией в «Эвменидах». Афина создает ареопаг, который должен стоять на страже государства и быть ему спасительным оплотом, и в своем панегирике указывает на то, что ни в скифских землях, ни на Пелопоннесе нет подобного учреждения (Eum .

703). Исследовательница убеждена, что Афина учреждает суд, чтобы применять его преимущественно по отношению к делам союзников, а не афинян. Следует отметить, однако, что ареопаг в данном конкретном случае рассматривается как некий собирательный образ, символ всех судебных учреждений Афин19, поскольку в действительности в V в. до н. э. судебными делами такого рода занималась гелиэя, а не ареопаг .

Как известно, юрисдикция союзных Афинам полисов была ограничена. Большинство тяжб, касавшихся взаимоотношений граждан городов, входящих в Афинский морской союз, с Афинами, рассматривались в афинском суде. В юрисдикции Афин находились дела, которые могли закончиться тяжким приговором: ссылкой, потерей гражданских прав, смертью. Тогда как в компетенции судов союзников оставались только их внутренние дела, касавшиеся незначительных преступлений и гражданских исков. Афины использовали суды, чтобы демонстрировать свое культурное и военное превосходство (Thuc. I. 77, 1–4) .

Правосудие, таким образом, превратилось для Афин в удобный инструмент «подчинения» в ходе превращения их из полиса в морскую империю. Афины, постоянно усиливая контроль над союзниками, превратили их к концу 40-х гг. V в .

фактически в своих подданных20. Союзники же весьма болезненно воспринимали 16 См. подр.: Лурье 1938, 88 слл .

17 Meritt 1939, 402 .

18 Kennedy 2006, 35–72 .

19 Kennedy 2006, 53 .

20 См.: Лурье 1947, 13–27 .

10 ПОНИКАРОВСКАЯ утрату суверенитета, о чем свидетельствуют многочисленные попытки восстаний против афинской власти (Thuc. I. 98; 99–101; 137. 2; Plut. Them. 25; Cim. 14.) .

Стремился ли Эсхил сознательно с помощью синтеза географии и правосудия в «Орестее» содействовать империалистической идеологии Афин или нет, но его трилогия, безусловно, затрагивает эти проблемы. Примечательно и то, что империалистическая идеология в трилогии оказывается тесно связанной с идеалами демократии и свободы. По всей вероятности, ни сам Эсхил, ни его аудитория, не видели тогда еще никакого нравственного противоречия между тиранией над другими и свободой для себя самих21 .

Резюмируя все вышесказанное, хочется отметить, что в драмах Эсхила, и в особенности в трагедии «Эвмениды», отразилась в ряде подробностей внешняя политика Афинского государства: союз с Аргосом, египетский поход, колониальная политика на Халкидике и в Малой Азии. Весьма примечательно, что Эсхил явно сочувствует этой политике, в частности союзу с враждебным Спарте Аргосом, и поддерживает агрессивные притязания Афин на территории в Египте и в бассейне Эгейского моря. Однако такая позиция автора, как представляется, не должна вызывать удивления, поскольку Эсхил, мысливший себя более воином, нежели поэтом, был истинным патриотом и видел в этой империалистической политике, с которой было напрямую связано экономическое процветание Афин, лишь благо для своего отечества .

ЛИТЕРАТУРА

Кондратюк М. В. 1983: Архэ и афинская демократия // Античная Греция. Т. I. М., 327–365 .

Коршунков В. А. 1988: Эфиальт и значение реформ Ареопага // Античное общество и государство. Л., 66–84 .

Лурье С. Я. 1938: Новое свидетельство о борьбе за Сигей // ВДИ. 3, 88–91 .

Лурье С. Я. 1947: Эксплуатация афинских союзников // ВДИ. 2, 13–27 .

Лурье С. Я. 1958: Политическая тенденция трагедии «Евмениды» // ВДИ. 3, 42–54 .

Паршиков А. Б. 1971: Аристотель (Ath. Pol. 23. 5) и организация первого афинского морского союза // ВДИ. 1, 76–88 .

Радциг С. И. 1968: К вопросу о политической тенденции Эсхила в «Эвменидах» // ВДИ. 2, 29–41 .

Строгецкий В. М. 1991: Полис и империя в классической Греции. Н. Новгород .

Суриков И. Е. 2002: Трагедия «Просительницы» и политическая борьба в Афинах // ВДИ. 1, 15–24 .

Amit M. 1965: Athens and the Sea. A Study in Athenian Sea-power. Bruxelles .

Costa C. D. N. 1962: Plots and Politics in Aeschylus // Greece and Rome. Vol. 9. 1, 22–34 .

Dover K. J. 1957: The Political Aspect of Aeschylus’s Eumenides // JHS. 77. 2, 230–237 .

Kennedy R. F. 2006: Justice, Geography and Empire in Aeschylus’ Eumenides // Classical Antiquity. Vol. 25. 1, 35–72 .

Lewi R. G. 1997: Themistokles and Ephialtes // Classical Quarterly. Vol. 47. 2, 358–362 .

Meiggs R. 2008: The Growth of Athenian Imperialism // The Athenian Empire / P. Low (ed.). Edinburgh, 59–60 .

Meritt B. D. 1937: Documents on Athenian Tribute. Cambridge .

Meritt B. D. 1939: The Athenian Tribute Lists: Vol. I. Cambridge .

21 Kennedy 2006, 68 .

Кампания 356 г. до н.э. как образец полководческого искусства Филиппа II 11 Rawlings III H. R. 2008: Thucydides on the Purpose of the Delian League // The Athenian Empire / P. Low (ed.). Edinburgh, 49–57 .

Rhill T. E. 1995: Democracy Denied: Why Ephialtes Attacked the Areiopagus // JHS. 95, 87–98 .

Sealey R. 1964: Ephialtes // Classical Philology. Vol. 59. 1, 11–22 .

Sealey R. 1966: The Origin of the Delian League // Ancient Society and Institutions. Oxford, 238–247 .

Ste. Croix G. de. 2008: The Character of the Athenian Empire // The Athenian Empire / P. Low (ed.). Edinburgh, 232–276 .

THE FOREIGN POLICY OF ATHENS IN THE FIRST HALF OF THE 5th

CENTURY BC IN THE LIGHT OF THE TRAGEDIES OF AESCHYLUS

–  –  –

The article examines the way the characteristic features of the foreign policy of the Athenian state in the rst half of the 5th century BC (the claims of Athens for hegemony in the Hellenistic world and the extension of their inuence in other regions) are reected in the tragedies of Aeschylus, and the drama “The Eumenides” .

Key words: Aeschylus, “The Eumenides”, the foreign policy of Athens, the 5th century BC © 2014 А. А. Клейменов КАМПАНИЯ 356 г. до н.э. КАК ОБРАЗЕЦ ПОЛКОВОДЧЕСКОГО

ИСКУССТВА ФИЛИППА II

В статье рассматривается военная кампания, проведенная Филиппом II в 356 г. до н.э. против антимакедонской коалиции балканских династов. Для противодействия этому союзу, к которому позднее присоединились Афины, македонский царь провел активное наступление одновременно по двум направлениям. Благодаря разделению военных сил на два самостоятельных корпуса Филипп сумел за короткое время одержать победу над иллирийцами и пеонами, захватить город Потидею, необходимый для заключения союзного договора с Олинфом, а также установить контроль над Кренидами — важным центром добычи благородных металлов .

Ключевые слова: Филипп II, Олинф, Потидея, Крениды Когда заходит речь о македонском военном искусстве второй половины IV в .

до н.э., то перед глазами неизбежно возникает образ Александра Великого — не знавшего поражений завоевателя, прошедшего с боями от берегов Дуная до ИнКлейменов Александр Анатольевич — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и археологии Тульского государственного педагогического университета им. Л. Н. Толстого. E-mail:

alek-klejmenov@yandex.ru 12 КЛЕЙМЕНОВ дии. Его отцу Филиппу II, превратившему периферийное Македонское царство в ведущее государство Балканского полуострова, уделяется гораздо меньше внимания. Чаще всего Филипп в современной историографии рассматривается как реформатор, политик и дипломат, подготовивший почву для эпохальных свершений Александра. Тем не менее, при внимательном изучении дошедшей до нас информации Филипп раскрывается как выдающийся военачальник, обладавший нестандартным стратегическим мышлением .

Примечательная военная кампания, в ходе которой этот македонский царь продемонстрировал свои незаурядные полководческие качества, прошла в 356 г .

до н.э. Из сообщения Диодора нам в общих чертах известно, что в тот год против Филиппа объединились цари фракийцев, пеонов и иллирийцев, в прошлом терпевшие от него поражения. Не имея возможности вести борьбу поодиночке, они считали, что при объединении своих сил легко победят Филиппа (XVI. 22. 3) .

Их сближало стремление остановить рост могущества Македонии, начавшийся с приходом к власти Филиппа. Как было отмечено еще А. С. Шофманом, в интересах балканских варваров было превратить Македонское государство в бессильную, раздираемую политической борьбой землю1. Особую опасность для Филиппа представляли иллирийцы: западные границы Македонии в предшествующее время находились под постоянным давлением с их стороны, причем иногда иллирийцам удавалось осуществлять вторжения и в центральные районы государства2 .

В роли их союзников часто выступали аристократы из верхнемакедонского племени линкестов, стремившиеся подобным образом ослабить влияние царской династии Аргеадов3. В самом начале своего правления Филипп сумел существенно снизить степень угрозы со стороны иллирийцев, разгромив в решающем сражении у Лихнидского озера войско царя Бардила (Diod. XVI. 4. 5-7). Теперь Филипп имел дело с объединенными силами балканских династов, причем уход в «глухую» оборону был бесполезен по сугубо географическим причинам. Демосфен, современник тех событий, описывая гражданам Афин особенности Македонии, отмечал, что ее можно беспрепятственно грабить и разорять во многих местах (IX. 52). Особенно уязвима для вторжений из Фракии, Пеонии и Иллирии была Нижняя Македония, главная опора власти Аргеадов4 .

Дополнительную серьезность ситуации придавало то, что к враждебной коалиции в любой момент могли примкнуть Афины, обеспокоенные усилением Македонии и объявившие Филиппу войну еще в конце 357 г. до н.э.5 О сути антимакедонского союза и об участии в нем афинян известно из обнаруженной в Афинах надписи с частично сохранившимся текстом договора. Его оформление произошло 26 июля 356 г. до н.э., когда Филипп уже вел активные военные действия в рамках летней кампании и успел захватить Крениды6. Документ свидетельствует, что фракийский царь Кетрипор со своим братом, иллирийский царь Граб и пеонийский царь Липпей через послов заключили союз с Афинами, котоШофман 1960, 117 .

2 Уортингтон 2014, 31–32; Billows 1995, 3–4 .

3 Bosworth 1971, 99 .

4 Хаммонд 2008, 564–565 .

5 Уортингтон 2014, 74 .

6 Rhodes, Osborne 2007, 257–258 .

Кампания 356 г. до н.э. как образец полководческого искусства Филиппа II 13 рые обязывались без обмана и всеми силами совместно с Кетрипором и его братом воевать с Филиппом, не заключать мира без согласия фракийских династов и участвовать в возвращении Кренид (IG. II2. 127).

Видимо, Афины юридически примкнули к антимакедонскому союзу только в июле, потому что основные силы их армии и флота, возглавляемые Харесом, вели войну с отпавшими союзниками:

Хиосом, Родосом, Косом и Византием (Diod. XVI. 7. 3–4; 21. 1–22. 2)7. Предполагается, что о создании враждебной коалиции варварских царей и возможности присоединения к ней Афин Филипп узнал уже в начале лета 356 г. до н.э.8 Здесь, очевидно, впервые проявила себя созданная Филиппом сеть агентов-осведомителей, на эффективную деятельность которой указывали в своих речах и Демосфен (IV. 18; XVIII. 137), и его политический противник Эсхин (III. 224) .

В сложившихся обстоятельствах большое значение имела позиция Халкидской лиги, располагавшей, по данным Демосфена, войском из 10 тысяч гоплитов и тысячи всадников (XIX. 230. 266). Как сообщают источники, с Олинфом, ведущим полисом Халкидской лиги, пытались заключить союз Афины (Dem. I. 7;

Diod. XVI. 8. 4). В этом случае Македония оказалась бы практически полностью окружена врагами, а при открытой конфронтации на нескольких направлениях олинфяне могли нанести прямой сокрушительный удар по македонской столице9 .

Опасность подобного сценария была вполне реальной, учитывая традиционно непростые отношения македонских царей с Олинфом. Не случайно Диодор называет олинфян «худшими врагами македонян» (XIX. 61. 2). Филипп предупредил развитие событий по этому сценарию, заключив союз с Олинфом при условии, что захватит для него контролируемую афинянами Потидею (Dem. VI. 20; Diod .

XVI. 8. 3–4). Без сомнений, условием договора являлась и передача олинфянам Анфемунта — города, всегда являвшимся предметом споров между ними и македонскими царями (Dem. VI. 20). Договоренность была достигнута, очевидно, зимой 357–356 гг. до н.э.10 Фрагмент каменной плиты с текстом, сообщающим о заключении альянса, был обнаружен неподалеку от Олинфа. Сохранившийся отрывок договора крайне небольшой и содержит информацию о пользе союза, религиозные формулы, указание на возможность пересмотра договора в течение трех месяцев11. Это был весьма решительный и своевременный дипломатический маневр македонского царя, так как из эпиграфических же источников известно, что Халкидская лига ранее была в союзе с иллирийским царем Грабом, однако после подписания договора с Филиппом этот альянс, безусловно, распался12 .

Македонский царь, учтя особенности сложившейся обстановки, решил пойти на прямое столкновение с Афинами, но перетянуть на свою сторону Олинф. Тем не менее, необходимо подчеркнуть, что условием заключения союза был захват и передача Олинфу Потидеи. В случае невыполнения македонским царем взятых на себя обязательств договор мог быть расторгнут .

–  –  –

Проведенная македонским царем в 356 г. до н.э. военная кампания была направлена на ликвидацию внешней угрозы и являлась прямым продолжением его дипломатии. Диодор сообщает, что Филипп взял осадой () Потидею, вывел из нее афинский гарнизон и, заботливо обращаясь с ним, отправил обратно в Афины, однако жителей города продал в рабство, передав Потидею и ее земли олинфянам (XVI. 8. 3–5). Демосфен также сообщает о передаче Олинфу Потидеи и изгнании оттуда афинских колонистов, указывая, что подобным образом Филипп принял на себя вражду с Афинами (VI. 20). Эти данные позволяют сделать вывод о том, что захват Потидеи Филипп провел весьма осторожно, явно движимый не только военными, но и политическими соображениями: город был взят посредством осады, видимо, для того, чтобы избежать больших жертв среди афинского гарнизона. Для сравнения отметим, что при захвате Амфиполя в 357 г .

до н.э. Филипп действовал иначе. Согласно сообщению Диодора, тогда были задействованы осадные машины, а город взят в ходе продолжительного штурма, стоившего оборонявшимся больших жертв (XVI. 8. 2). Захват Потидеи посредством осады и мягкое обращение с афинянами обусловлены желанием Филиппа повлиять на общественное мнение в Афинах и не портить свой имидж излишними жертвами13. Впрочем, судя по уже цитировавшейся речи Демосфена, афиняне оценили действия македонского монарха как враждебные. В другом сочинении оратора отмечалось, что Афины отправили к Потидее военную помощь, но она опоздала (IV. 35) .

Согласно данным Плутарха, Филипп после захвата Потидеи получил несколько важных новостей: о рождении сына Александра, о победе на олимпийских играх своих лошадей и о том, что Парменион в большой битве победил иллирийцев (Alex. 3). Таким образом, к окончанию осады Потидеи хронологически привязаны важные события: рождение Александра (по разным данным 20 июля либо октябрь) и Олимпийские игры (28 августа)14. Это вынуждает согласиться с теми исследователями, которые относят взятие Потидеи к июлю 356 г. до н.э.15 Большое значение для определения особенностей выбранной Филиппом стратегии имеет информация о победе македонского военачальника Пармениона над иллирийцами в сражении, произошедшем в период пребывания самого царя под Потидеей. Очевидно, македонский монарх, понимая, что медлить в сложившейся обстановке нельзя, пошел на смелый шаг и разделил свое войско на две части — Парменион двинулся на запад, нанес удар по иллирийцам и пеонам, а сам царь в тот же промежуток времени осуществил захват Потидеи на востоке16. Необоснованным следует признать предположение Р. Гебриэля, согласно которому в начале кампании 356 г. до н.э., когда Филипп направился к Потидее, он оставил часть войск для защиты Пеллы, однако после получения сведений о заключении союза между Афинами и тремя варварскими царями выдвинул эти силы против Граба17. Судя по имеющимся данным, союз царей пеонов, фракийцев и иллирийцев сложился задолго до присоединения к нему Афин, и этот сговор не являлся 13 Gabriel 2010, 113 .

14 Demandt 2013, 64 .

15 Ellis 1994, 738; Ashley 1998, 127; Gabriel 2010, 113 .

16 Ashley 1998, 137; Ray 2012, 102–103 .

17 Gabriel 2010, 114 .

Кампания 356 г. до н.э. как образец полководческого искусства Филиппа II 15 для Филиппа секретом. Стремительный удар македонских войск по силам вражеской коалиции был, очевидно, спланирован в самом начале летней кампании .

Во время осады Потидеи Филипп не был пассивен и со своей частью войска смог решить еще одну, не менее значимую стратегическую задачу. Из сообщения Диодора известно, что в рамках той же кампании Филипп занял Крениды — город, который впоследствии назвал Филиппами в свою честь (XVI. 3. 7; 8. 5–6) .

Упоминаемое поселение являлось колонией фасосцев, основанной относительно описываемых событий недавно — около 360 г. до н.э.18 Крениды были центром богатого залежами золота и серебра пангейского района, являясь ключом к контролю над всей долиной Ангита19. Вместе с тем, данный город располагался всего в 13 километрах севернее Неаполя-Кавалы — союзника Афин и важной морской базы20 .

Как передает Стефан Византийский, жители Кренид обратились к Филиппу с просьбой защитить их от фракийцев (Steph. Byz. s. v. ). Большинство современных исследователей полностью доверяет данному сообщению, однако при попытке идентифицировать упомянутых «фракийцев» мнения расходятся .

Существует предположение, что предводителем сил, подступивших к городу, был правитель восточных фракийских земель Керсоблепт21. Согласно другой точке зрения, Кренидам угрожал царь западных фракийцев Берисад22. По третьей версии город осадил Кетрипор, сын и наследник Берисада23. Учитывая хронологию событий и месторасположение Кренид, последнее мнение представляется более обоснованным. Видимо, это был первый шаг Кетрипора как участника антимакедонской коалиции: получение им контроля над стратегически важными Кренидами должно было заметно ослабить позиции Филиппа в регионе .

Македонский царь, используя просьбу фасоских колонистов о защите как повод, завладел городом. Диодор сообщает, что после захвата Потидеи Филипп пошел к Кренидам, увеличил население этого города, переименовав его в Филиппы .

Здесь македонский царь развил добычу золота, что приносило доход более чем в тысячу талантов (Diod. XVI. 8. 5–7). К этому надо добавить уже цитировавшиеся выше данные эпиграфики, согласно которым Крениды были захвачены Филиппом не позднее 26 июля 356 г. до н.э. Когда же Филипп сумел занять данный город?

Н. Хаммонд полностью доверяет представленной у Диодора последовательности событий и считает, что Крениды были захвачены после взятия Потидеи, отодвигая тем самым завершение ее осады на весну 356 г. до н.э.24 Аналогичного мнения о последовательности событий придерживается и ряд других исследователей25 .

Й. Уортингтон выдвигает другую версию, полагая, что марш Филиппа к Кренидам состоялся не после, а до осады Потидеи, в самом начале 356 г. до н.э.26 Тем 18 Koukouli-Chrysanthaki 2011, 438 .

19 Уортингтон 2014, 78; Ashley 1998, 137 .

20 Уортингтон 2014, 78 .

21 Грейнджер 2010, 64; Борза 2013, 277; Grifth 1979, 246–250; Ellis 1994, 737; Ashley 1998, 137;

Mitchell 2002, 145 .

22 Делев 1997, 10–11 .

23 Шофман 1960, 199; Уортингтон 2014, 78; Errington 1990, 48; Gabriel 2010, 114; Ray 2012, 103 .

24 Хаммонд 2008, 570 .

25 Гафуров, Цибукидис 1980, 29; Gabriel 2010, 114; Ray 2012, 103 .

26 Уортингтон 2014, 77–78 .

16 КЛЕЙМЕНОВ не менее, более обоснованным представляется вывод, согласно которому захват Кренид был осуществлен Филиппом непосредственно во время осады Потидеи, расположенной на расстоянии всего в 50 километров от колонии фасосцев. Последние перед лицом фракийской угрозы попросили помощи у находившегося неподалеку Филиппа, и македонский царь, решив не упускать своего шанса, с частью войска совершил быстрый марш, без особых проблем захватил город и затем вернулся к Потидее27. Это позволяет, с одной стороны, учесть хронологические данные эпиграфического материала и античной письменной традиции, с другой стороны, понять, каким образом Филиппу удалось в кратчайший срок захватить настолько важный город: стремительным ударом части своих сил македоняне заняли Крениды до того, как фракийцы сумели принять соответствующие новой ситуации меры. Описанное Диодором обустройство города, связанное с увеличением населения и развитием золотодобычи, произошло значительно позже. Вряд ли большое число македонских переселенцев могло сопровождать войско царя, когда он спешил на помощь Кренидам28. Вхождение этого города в державу Филиппа было, как предполагается, процессом постепенным: возможно, в течение десятка лет поселение обладало частичной автономией29. Впрочем, македонский царь весьма быстро воспользовался теми преимуществами, которые давали его новые владения. Крениды/Филиппы стали стратегической базой для дальнейшего завоевания Фракии и важнейшим центром добычи благородных металлов для нужд македонского государства30. Финансовые ресурсы Филиппа сильно возросли. Полученные средства, как сообщает Диодор, македонский царь использовал для повышения могущества своей страны, тратил на оплату труда многочисленных наемников и подкуп греков (XVI. 8. 7) .

Описывая результат деятельности антимакедонского союза варварских царей, Диодор сообщает, что пока они собирали свои войска, Филипп появился перед их позициями, испугал и заставил подчиниться (XVI. 22. 3). Из «I Олинфской речи»

Демосфена известно, что в дальнейшем цари иллирийцев и пеонов выступали как зависимые от Филиппа правители (I. 23). Видимо, вступить в союз с македонским царем на невыгодных для себя условиях был вынужден и Кетрипор31 .

Этот результат был достигнут, прежде всего, благодаря чрезвычайно успешному завершению кампании 356 г. до н.э. В течение короткого времени расстановка сил в регионе изменилась в пользу Македонии. Прежде всего был заключен договор с Халкидской лигой и полностью выполнены союзные обязательства перед ней .

Этот альянс позволил Македонии на десятилетие обеспечить безопасность важного отрезка своей границы и ослабить позиции Афин, а сама Халкидская лига сумела расширить свое влияние и получить контроль над большинством городов полуострова32. Была одержана победа над иллирийцами и пеонами, что, в свою очередь, развязало Филиппу руки и позволило в дальнейшем перейти к более активным действиям на фракийском направлении33. Вдобавок ко всему, Филипп 27 Грейнджер 2010, 64; Grifth 1979, 246–250; Ashley 1998, 137 .

28 Уортингтон 2014, 78 .

29 Lamoreaux 2013, 3 .

30 Koukouli-Chrysanthaki 2011, 440 .

31 Grifth 1979, 251–252 .

32 Psoma 2011, 133 .

33 Ray 2012, 103 .

Кампания 356 г. до н.э. как образец полководческого искусства Филиппа II 17 взял под контроль Крениды, заметно усилив материальную базу своего государства .

Говоря о причинах успешного завершения кампании, следует отметить, что победа Филиппа не была обусловлена выгодным центральным расположением Македонии, позволявшим громить врагов одного за другим, как об этом пишет П .

Делев34. Географический фактор в совокупности со сговором противников только осложнил стратегическую обстановку .

Причины успеха македонской стороны кроются в соединении целого ряда факторов. Среди них можно выделить, прежде всего, эффективное сочетание дипломатии и военной силы. Свою роль сыграла также политика Филиппа, направленная на консолидацию македонских племен, так как одержать победу над иллирийцами без поддержки жителей верхнемакедонских земель Пармениону явно бы не удалось35. Говоря о сугубо военных предпосылках успешного завершения кампании, следует согласиться с выводом Р. Гебриэля, согласно которому быстрота действий македонян была главной причиной победы36. По балканским династам, еще только готовившимся к войне, был нанесен стремительный упреждающий удар. Это стало возможным благодаря активной реформаторской деятельности Филиппа. Создавая новую македонскую армию, он заимствовал греческие достижения в области военного дела37, однако был нацелен на решение традиционных для Аргеадов военно-политических задач38. Филипп старался приспособить свое войско к ведению мобильных боевых действий в условиях горной местности, населенной фракийцами и иллирийцами, к столкновениям с которыми готовился в первую очередь39. Одной из частных, но важных мер, предпринятых Филиппом в этом направлении, стало уменьшение обоза, обусловленное стремлением избежать проблем, возникавших при использовании повозок в горной местности40. Подчиненные македонского царя научились быстро преодолевать большую дистанцию между местом дислокации и районом боевых действий, в чем сильно превзошли своих греческих «учителей»41 .

Впрочем, необходимо отметить, что успех кампании 356 г. до н.э. был обеспечен не только общей мобильностью македонских войск, но и удачной реализацией необычного для того времени стратегического замысла, предусматривавшего разделение армии на части, каждая из которых самостоятельно решала стоявшие перед ней задачи для достижения общего успеха. Это позволило Филиппу провести решительное наступление сразу на двух отдаленных друг от друга направлениях, не позволяя противнику объединить свои силы. Конечно, осуществить этот маневр было бы невозможно без наличия у македонского царя такого ценного помощника, как Парменион, однако смелым и изобретательным полководцем выступил и сам Филипп. Особо стоит отметить своевременно принятое им решение о выделении из состава армии подвижного корпуса для захвата Кренид .

34 Делев 1997, 11 .

35 Gabriel 2010, 114 .

36 Gabriel 2010, 114 .

37 Burn 1965, 141; Anderson 1970. 131; Grifth 1980, 59; Errington 1990, 40; Lee 2006, 503; Sekunda 2010, 449 .

38 Lane Fox 2011, 353 .

39 Grifth 1979, 424 .

40 Engels 1978, 22–23 .

41 Gabriel 2010, 85 .

18 КЛЕЙМЕНОВ Проведенную Филиппом в 356 г. до н.э. военную кампанию следует признать успешной по всем критериям. Македонский царь не только сумел выйти из крайне затруднительного положения, в котором он находился в начале года, но и заметно укрепить свои внешнеполитические позиции. Это была яркая демонстрация силы новой македонской армии и стратегического мастерства ее командования. По иронии судьбы, во время этих событий родился сын Филиппа Александр, которому было суждено заработать славу одного из величайших полководцев в истории и затмить деяния отца .

ЛИТЕРАТУРА

Борза Ю. Н. 2013: История античной Македонии (до Александра Великого) / Пер. с англ. М. М. Холода. СПб .

Гафуров Б. Г., Цибукидис Д. И. 1980: Александр Македонский и Восток. М .

Грейнджер Дж.Д. 2010: Империя Александра Македонского. Крушение великой державы. М .

Делев П. 1997: Филип II и залезът на «Голямото» Одриско царство в Тракия // Шуменски университет «Епископ Константин Преславски». Трудове на катедрите по история и богословие. Т. 1. Шумен, 7–40 .

Уортингтон Й. 2014: Филипп Македонский / Пер. с англ. С. В. Иванова. СПб.; М .

Хаммонд Н. 2008: История Древней Греции / Пер. с англ. Л. А. Игоревского. М .

Шофман А. С. 1960: История античной Македонии. Ч. I. Казань .

Anderson J. K. 1970: Military Theory and Practice in the Age of Xenophon. Berkeley; Los Angeles .

Ashley J. R. 1998: The Macedonian Empire: The Era of Warfare under Philip II and Alexander the Great, 359–323 BC. Jefferson .

Billows R. A. 1995: Kings and Colonists: Aspects of Macedonian Imperialism. New York .

Bosworth A. B. 1871: Philip II and Upper Macedonia // CQ. Vol. 21. 1, 93–105 .

Burn A. R. 1965: The Generalship of Alexander // GR. Vol. 12. 2, 140–154 .

Demandt A. 2013: Alexander der Grosse. Leben und Legende. Mnchen .

Ellis J. R. 1994: Macedon and North-West Greece // The Cambridge Ancient History .

Vol. VI / D. M. Lewis, J. Boardman (eds.). Cambridge, 723–759 .

Engels D. W. 1978: Alexander the Great and the Logistics of the Macedonian Army. Berkeley; Los Angeles .

Errington R. M. 1990: A History of Macedonia. Oxford .

Gabriel R. A. 2010: Philip II of Macedonia: Greater than Alexander. Washington .

Grifth G. T. 1980: Philip as a General and the Macedonian Army // Philip of Macedon / M. B. Hatzopoulos, L. D. Loukopoulos (eds.). Athens, 58–77 .

Grifth G. T. 1979: The Reign of Philip the Second // Hammond N. G. L., Grifth G. T .

A History of Macedonia. Vol. II: 550–336 BC. Oxford, 201–646 .

Koukouli-Chrysanthaki Ch. 2011: Philippi // Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC — 300 AD / R. J. Lane Fox (eds.) .

Leiden, 437–452 .

Lamoreaux J. T. 2013: Ritual, Women, and Philippi: Reimagining the Early Philippian Community. Eugene .

Lane Fox R. 2011: Philip of Macedon: Accession, Ambitions, and Self-Presentation // Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC – 300 AD / R. J. Lane Fox (eds.). Leiden, 335–366 .

Генеалогия и просопография старшей линии фамилии Клавдиев Неронов 19 Lee J. W. 2006: Warfare in the Classical Age // A Companion to the Classical Greek World / K. H. Kinzl (eds.). Oxford, 480–508 .

Mitchell L. G. 2002: Greeks Bearing Gifts: The Public Use of Private Relationships in the Greek World, 435–323 BC. Cambridge .

Mller S. 2010: Philip II // A Companion to Ancient Macedonia / J. Roisman, I. Worthington (eds.). Oxford, 166–185 .

Psoma S. 2011: The Kingdom of Macedonia and the Chalcidic League // Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC – 300 AD / R. J. Lane Fox (eds.). Leiden, 113–135 .

Ray F. E. 2012: Greek and Macedonian Land Battles of the 4th Century BC. Jefferson .

Rhodes P. J., Osborne R. (eds.) 2007: Greek historical inscriptions: 404–323 BC. Oxford .

Sekunda N. 2010: The Macedonian Army // A Companion to Ancient Macedonia / J. Roisman, I. Worthington (eds.). Oxford, 446–471 .

–  –  –

Phillip’s military campaign of the 356 BC against the Balkan rulers of antimacedonian coalition is under consideration in the article. To counter this alliance, later joined by Athens, the Macedonian king attacked in two different directions simultaneously. Due to the separation of military forces in two independent armies Philip managed in a short time to win over the Illyrians and peons, to capture the city Potidaea, which was nesseccary to conclude a treaty of alliance with Olynthus and as well as to control Crenidae — an important centre of precious metals output .

Key words: Philip II, Olynthus, Potidaea, Crenidae © 2014 А. Г. Караваев

ГЕНЕАЛОГИЯ И ПРОСОПОГРАФИЯ СТАРШЕЙ ЛИНИИ ФАМИЛИИ

КЛАВДИЕВ НЕРОНОВ

В статье рассматривается генеалогия всех известных по античным источникам потомков второго римского принцепса Тиберия. С использованием нарративных, эпиграфических и нумизматических данных освещаются родственные связи старшей линии фамилии Клавдиев Неронов и ее численный состав. Отмечается весомая роль династического фактора при передаче власти первыми принцепсами, а также большое значение, придаваемое родственной принадлежности к римской аристократии .

Ключевые слова: Древний Рим, династия Юлиев-Клавдиев, принципат, генеалогия, просопография Караваев Александр Геннадьевич — аспирант кафедры всеобщей истории Московского городского педагогического университета. E-mail: karavaev488@mail.ru 20 КАРАВАЕВ В отечественном антиковедении последнего времени значительное внимание уделяется исследованиям вопросов римской государственности, в частности проблемам становления и развития принципата. При этом определенные вопросы, связанные с изучением генеалогии правящей элиты, не получили достаточного освещения. Напротив, зарубежная наука в этом направлении располагает обширными исследованиями, среди которых можно назвать, к примеру, объемную просопографическую базу «Prosopographia Imperii Romani», работу В. Друманна «Geschichte Roms in seinem bergange von der republikanischen zur monarchischen Verfassung», восстанавливающую генеалогические древа ведущих римских родов, а также классические работы Р. Сайма, посвященные составу древнеримской правящей элиты. Как отмечал этот выдающийся историк, «история республиканского либо императорского Рима есть история его правящего класса»1. Поэтому немаловажно проследить роль представителей римской nobilitas в политической жизни Поздней республики и Ранней империи, рассмотрев их генеалогию, что предпринято в данной статье на примере старшей линии фамилии Клавдиев Неронов, одной из ветвей обширного патрицианского рода Клавдиев2, ставшей главной составляющей династии Юлиев-Клавдиев, представители которой после Октавиана Августа наследовали принципат .

Сын полководца Тиберия Клавдия Нерона, названного Веллеем Патеркулом человеком великого благородства и учености (Vell. Pat. Hist. Rom. 2. 75), и его супруги Ливии Друзиллы, позднее ставшей женой Октавиана Августа, Тиберий Клавдий Нерон (42 г. до н. э. — 37 г.) (PIR2. Pars II. C 941)3 в 14 г. стал вторым римским императором, что по сути означало получение фамилией Клавдиев Неронов высшей политической власти в империи4. Это позволило принципату стать, по словам Корнелия Тацита, «наследственным достоянием одной семьи» (Tac. Hist. I .

5). Тиберий и его брат Децим Клавдий Нерон, более известный как Друз Старший, положили начало двум фамильным линиям5 .

Единственный сын принцепса Тиберия от первой супруги Випсании6, дочери соратника Августа Марка Випсания Агриппы, Нерон Клавдий Друз (PIR1. Pars III .

I 144; PIR2. Pars IV. Fasc. 3. I 219; RIC. Vol. I. № 71, 98, 109) (после усыновления его отца принцепсом Августом — Друз Юлий Цезарь) вошел в историю как Друз Младший (15/14 г. до н. э. — 23 г.)7. Одна из латинских надписей указывает точную дату его рождения — 7 октября (ILS. Vol. I. 108). Друз исполнял должностные обязанности консула 15 и 21 гг. (в последнем случае — коллега отца) (Dio Cass .

Hist. Rom. 55. 28)8, проконсула в Иллирике, а после смерти племянника Тиберия Германика стал единственным наследником принципата. Как выяснилось при раскрытии заговора префекта претория Элия Сеяна, Друз был отравлен своей женой Юлией Ливиллой9, сестрой Германика (Tac. Ann. IV, 8; Suet. Tib. 62) .

1 Syme 1939, 7 .

2 Drumann 1902, Bd. II, 140-325; Ruperti 1794, 45-50 .

3 Kienast 2004, 76–79 .

4 Wiedemann 2006, 203–206; Seager 2005, 42–47 .

5 Ruperti 1794, 49–50 .

6 Raepsaet-Charlier 1987, № 811; Levick 1999, 14, 16; Ruperti 1794, 249 .

7 Kienast 2004, 82–83 .

8 Klein 1881, 21, 23; Clinton 1845, 2, 6 .

9 Raepsaet-Charlier 1987, № 239 .

Генеалогия и просопография старшей линии фамилии Клавдиев Неронов 21 В 19 г. у Друза Младшего и Ливиллы родились близнецы (Tac. Ann. II. 84; RIC .

Vol. I. № 42), один из которых, Германик Младший (PIR1. Pars III. I 147), скончался еще ребенком в 23 г. (Tac. Ann. IV. 15), а другой, Тиберий Гемелл (Gemellus — «близнец») (PIR1. Pars III. I 152; PIR2. Pars II. I 226), стал наследником своего деда наряду с Гаем Калигулой10, который приходился ему двоюродным (по отцу Германику) и троюродным (по деду Друзу Старшему) братом. Филон Александрийский писал, что Гемеллу «самой природой было положено стать преемником власти, ведь он был родным внуком Тиберия, а Гай — приемным» (Philo. De legat., 4). Впоследствии Калигула усыновил Гемелла в день его совершеннолетия в 37 г., поставив его princeps iuventutis (Suet. Cal. 15; Dio Cass. Hist. Rom. 59. 8), однако через несколько месяцев приказал убить (Suet. Cal. 23)11 .

Старшая дочь Друза Младшего Юлия Ливия (PIR1. Pars II. I 422; PIR2. Pars IV. Fasc. 3. J 636) также была вовлечена в заговор Сеяна. Дион Кассий пишет, что Юлия даже была помолвлена с Сеяном (Dio Cass. Hist. Rom. 58. 3), вероятно, путая с планами Сеяна вступить в брак с ее матерью. В 43 г. Юлия Ливия была казнена по приказу императора Клавдия (Sen. Oct. 944–946). Тацит сообщает, что матрона Помпония Грецина, супруга Авла Плавтия, первого римского наместника Британии, 40 лет соблюдала траур по Юлии (Tac. Ann. XIII. 32) .

После ссылки своего первого мужа Нерона Цезаря, сына Германика, Юлия Ливия вторично вышла замуж за консула-суффекта Гая Рубеллия Бланда (PIR1 .

Pars III. R 82). Бракосочетание Бланда и Юлии датируется 33 г. благодаря точному повествованию Корнелия Тацита. Римский историк так пишет об этом союзе:

«Удрученному столькими печалями городу (Имеется в виду гибель старших сыновей Германика и их матери Агриппины Старшей. — А. К.) добавила еще одно огорчение дочь Друза Юлия, в прошлом жена Нерона, унизившая себя до брака с Рубеллием Бландом, деда которого, римского всадника из Тибура, многие хорошо помнили» (Tac. Ann. VI. 27). Фраза Тацита «denupsit in domum Rubellii Blandi»

показывает большое значение, придаваемое знатности и родственной принадлежности к римской nobilitas .

Самый ранний из известных представитель фамилии Рубеллиев — упомянутый Корнелием Тацитом римлянин всаднического сословия, происходивший из Тибура (Tac. Ann. VI. 27; XIV. 22). Тацит не называет его имени, однако указание Сенеки Старшего на «eques Romanus» (Sen. Controv. II. 5), а также известные имена его потомков позволяют восстановить его имя как [Rubellius] Blandus (PIR1 .

Pars III. R 80). Г. Дессау и П. де Роден указывают на возможность отождествления этого Бланда с историком (Serv. Georg. I. 103)12. Его сын Гай Рубеллий Бланд (PIR1. Pars III. R 81) являлся монетарием в правление Августа13 .

Муж Юлии Гай Рубеллий Бланд более известен благодаря обширному эпиграфическому материалу. В латинских надписях он упоминается как Бланд (CIL .

VI. 14221, 16057; XIV. 3555), Гай Бланд (CIL. XIV. 3556), Рубеллий Бланд (CIL. IV .

1552; XIV. 2610; 3576) .

10 Levick 1999, 164–168 .

11 Kienast 2004, 83 .

12 PIR1 1898, 136 .

13 Cohen 1880, № 511; Wiseman 1971, 256 .

22 КАРАВАЕВ Cursus honorum Гая Рубеллия Бланда прослеживается также благодаря эпиграфике. Бланд исполнял обязанности народного трибуна (CIL. XIV. 3576), претора (CIL. XIV. 3555 = ILS. Vol. II. Pars 1. 3401), консула-суффекта (CIL. IV. 1552;

VI. 14221; XIV. 3576). Год консулата точно неизвестен, примерно его можно датировать 18 годом н. э.14 Также засвидетельствованы сан pontifex (CIL. XIV. 3576) и проконсульство в Африке (CIL. XIV. 3556; 3576). В 20-х гг. Бланд — консуляр и сенатор (Tac. Ann. III. 53)15. Тацит, сообщая о деле Эмилии Лепиды, правнучки диктатора Суллы и триумвира Гнея Помпея (Tac. Ann. III. 22), говорит, что сенаторы поддержали мнение Рубеллия Бланда, потребовавшего лишить Лепиду воды и огня, что означало утрату гражданской правоспособности (Tac. Ann. III. 23). (Лепида являлась также теткой по отцу супруги будущего принцепса С. Сульпиция Гальбы, первого императора, не принадлежавшего к династии Юлиев-Клавдиев.) В 36 г. для определения ущерба после пожара в Риме была создана специальная коллегия, включавшая в т. ч. супругов четырех внучек принцепса Тиберия (Tac .

Ann. VI. 45)16. Корнелий Тацит упоминает их по степени родственной принадлежности и значения. Вначале идут мужья дочерей Германика, племянника и приемного сына Тиберия: Агриппины Младшей (Гней Домиций Агенобарб, консул 32 г., избранный Тиберием «помимо древности его рода, также и потому, что тот состоял с Цезарями в кровном родстве» (super vetustatem generis propinquum Caesaribus sanguinem delegerat) (Tac. Ann. IV. 75)), Друзиллы (Луций Кассий Лонгин, консул 30 г.), Юлии (Марк Виниций, консул 30 и 45 гг.); замыкает этот ряд Рубеллий Бланд, супруг единственной родной внучки императора, Юлии .

В источниках упомянуты трое детей Бланда и Юлии: [Гай] Рубеллий Плавт (PIR1. Pars III. R 85), [Рубеллий] Друз (PIR1. Pars III. R 83) и Рубеллия Басса (PIR1 .

Pars III. R 86). Рубеллий Друз известен по надписи (CIL. VI. 16057) и причисляется к потомству Юлии предположительно (PIR2. Pars IV. Fasc. 3. J 636). Имя Рубеллии Бассы также восстанавливается по надписи (CIL. XIV. 2610): [Rub]elliae [Bla]ndi f. Bassae .

Корнелий Тацит называет Рубеллия Плавта знатнейшим мужем, указывая, что его мать принадлежала к роду Юлиев — mater ex Iulia familia (Tac. Ann. XIV .

22). (Принадлежность Юлии, по крови происходящей из фамилии Клавдиев Неронов, к фамилии Юлиев Цезарей стала возможной благодаря ее рождению от усыновленных в род Юлиев ее отца и деда.) «Он чтил установления предков, облик имел суровый, жил безупречно и замкнуто, и чем незаметнее, побуждаемый осторожностью, старался держаться, тем лучше о нем говорили в народе» (Tac .

Ann. XIV. 22). Кроме этих сведений, упоминаемый Ювеналом человек знатного происхождения Гай Рубеллий Бланд (Juv. Sat. VIII. 39) может также быть отождествлен с Плавтом. В 55 г. Гай Рубеллий Плавт был заподозрен императором Нероном в претензиях на власть. Нерон обвинил свою жену Октавию, дочь принцепса Клавдия, в том, что она готовила государственный переворот и задумала вовлечь в него Плавта, «дабы, вступив с ним в супружество, возвратить себе верховную власть над Римским государством» (Tac. Ann. XIII. 19). Права Плавта на принципат, несомненно, подтверждались в данном случае именно родственной 14 Wiseman 1971, 256; Levick 1999, 166; Seager 2005, 108 .

15 Demougin 1992, 130–131, № 131 .

16 Seager 2005, 201 .

Генеалогия и просопография старшей линии фамилии Клавдиев Неронов 23 принадлежностью к familia Caesaris, поскольку достоверно известно, что никаких магистратур он в то время не занимал. По словам Тацита, «все в один голос» называли его преемником Нерона (Tac. Ann. XIV. 22). По материнской линии Рубеллий Плавт состоял в той же степени родства с первым принцепсом Августом, что и сам Нерон (Tac. Ann. XIII. 19). Кроме того, он был прямым потомком императора Тиберия, внуком прославленного полководца Друза Младшего. Династический фактор состоит также в перспективе брака с дочерью бывшего принцепса .

Рубеллий Плавт, как следует из текста Тацита, вовсе не собирался посягать на власть (Tac. Ann. XIV. 57), однако его тесть Луций Антистий в письме настаивал, что «уважение к его славному имени доставит ему поддержку честных людей»

(Tac. Ann. XIV. 58) и просил не отдавать свою жизнь без сопротивления. Сначала Плавт был сослан в провинцию Азия. Тогда же был сослан в Нарбоннскую Галлию Фавст Корнелий Сулла Феликс, потомок диктатора Суллы и триумвира Марка Антония, супруг старшей дочери принцепса Клавдия Антонии. Тацит обращает внимание на то, что Плавт и Сулла находились поблизости от мест расположения войск (Tac. Ann. XIV. 57). Все эти данные Корнелия Тацита говорят о том, что существовала вероятная опасность утраты власти Нероном. Поэтому Нерон предпринял меры предосторожности, в результате чего Плавт был убит в Азии в 62 г. (Tac. Ann. XIV. 59; Dio Cass. Hist. Rom. 62. 14). Позднее, по определению сенаторов, он был исключен из состава сената (Tac. Ann. XIV. 59) .

Пример Рубеллия Плавта, один из нескольких в истории принципата I века н. э., доказывает, что значение родственных связей в правящей фамилии возрастает при возможном принятии власти в условиях нестабильности режима. Также на примере других претендентов периода ранней империи можно отметить, что заговорщики, и в особенности преторианцы, планируя свержение принцепса, делали ставку на его родственника либо свойственника как преемника его власти .

Принципат воспринимался представителями нобилитета в качестве все той же магистратуры эпохи Республики. Вопрос о возвращении к Республике в некоторых случаях еще ставился (как после убийства Калигулы), однако династический фактор постепенно усиливал свое значение .

Рубеллий Плавт был женат на Антистии Поллитте (PIR1. Pars I. A 616), чье имя упоминается Тацитом сначала без когномена (Tac. Ann. XIV. 22), который встречается позже (Tac. Ann. XVI. 10). Ранее учеными предлагался вариант прочтения когномена как Polutia вместо Pollitta17. Плавт и Антистия имели нескольких детей, существование которых вскользь упомянуто Корнелием Тацитом (Tac .

Ann. XIV. 59); их личные имена неизвестны .

Отцом Антистии являлся Луций Антистий Вет (PIR1. Pars I. A 612), происходивший из влиятельного плебейского рода Антистиев, представители которого выдвинулись в конце Республики (Tac. Ann. XIV. 22)18. Его полное имя засвидетельствовано в эпиграфике (CIL. VIII. 8837 — L. Antistius Vetus), в нарративных источниках он упоминается как Луций Антистий (Tac. Ann. XIII. 11; XIV. 58) либо Луций Вет (Tac. Ann. XIII. 53; XVI. 10). Его отец неизвестен; по мнению Г. Дессау и Э. Клебса19, Вет мог являться сыном Гая Антистия Вета, консула 23 г. (PIR1 .

17 PIR1 1897а, 90; Ruperti 1794, 24 .

18 Ruperti 1794, 24; Drumann 1899, Bd. I, 38–41 .

19 PIR1 1897а, 89 .

24 КАРАВАЕВ Pars I. A 608), либо Луция Антистия Вета, консула-суффекта 28 г. (PIR1. Pars I .

A 611). Несомненно, его родственниками являлись Гай Антистий Вет, консул-суффект 46 г. и ординарный консул 50 г., а также Гай Антистий Вет, консул 96 г.20 В 55 г. Антистий Вет вместе с императором Нероном занимал должность консула (Tac. Ann. XIII. 11; XVI, 10)21, позднее был наместником двух провинций: легатом провинции Верхняя Германия в 55/58 г. в ранге пропретора (Tac. Ann. XIII. 53) и проконсулом провинции Азия в 63/64 г. Антистий Вет и его дочь также погибли при Нероне, совершив самоубийство в 65 г. (Tac. Ann. XVI, 11). Мать Антистии по источникам неизвестна, однако ее бабушка по матери Секстия (PIR1. Pars III .

S 482) упоминается в связи с самоубийством вместе с зятем и внучкой (Tac. Ann .

XVI 11) .

Относительно дочери Бланда и Юлии Рубеллии Бассы известно, что ее мужем являлся [Гай] Октавий Ленас (Ленат) (PIR1. Pars II. O 28; PIR2. Pars V. Fasc. 3 .

O 41), именуемый в одной из надписей Корпуса латинских надписей quattuorvir quinquennalis Marruvii Marsorum (CIL. IX. 3688) (если полагать, что именно об этом Ленасе идет речь). Кроме того, можно считать доказанным факт родства Ленаса с будущим принцепсом Марком Кокцейем Нервой22, матерью которого являлась сестра Ленаса Сергия Плавтилла (PIR1. Pars III. S 384). В цитируемой выше надписи (CIL. XIV. 2610) упомянут внук Октавия Ленаса и Рубеллии Бассы Сергий Октавий Ленас Понтиан (PIR1. Pars II. O 30), консул 131 г.23, известный также по другим надписям Корпуса (CIL. VI. 157; 10048; 10299; XIV. 2636). Поэтому для реконструкции родственной связи предполагается наличие у Бассы и Ленаса сына [Октавия Ленаса], что и отражено на стемме в «Prosopographia Imperii Romani»24 .

Помимо родственных связей внутри римского нобилитета, прослеживается родство потомков принцепса Тиберия с правителями эллинистического Востока. Эта уникальная ситуация возникла благодаря личности римского триумвира Марка Антония, потомки которого являлись правителями государств различных частей Средиземноморья. Внучка принцепса Тиберия Юлия, являясь также правнучкой Марка Антония, была троюродной сестрой царицы Понта Антонии Трифены и царя Великой Армении Арташеса III (детей Полемона I и внучки триумвира Пифодориды) (PIR1. Pars I. A 718; Pars III. Z 5 = Pars I. A 962), а также супруги прокуратора Иудеи Антония Феликса Друзиллы, которую следует считать дочерью царя Мавретании Птолемея, внука триумвира (а не его сестрой, как пишет Тацит). Дети Юлии и Рубеллия Плавта находились, таким образом, в дальней степени родства с правителем Понта и Киликии Трахеи Полемоном II, царем Фракии Реметалком III, царем Малой Армении Котисом IV / IX (PIR1. Pars III. P 406; R 52;

Pars I. C 1270) .

Таким образом, фамилия Клавдиев Неронов, угасшая в 55 г. со смертью Британика, сына принцепса Клавдия, продолжилась в потомстве семейств Рубеллиев и Октавиев. Эпиграфика дает по этому поводу ценный материал. Новейшие исследования позволяют восстановить генеалогию вплоть до представителей динаGrainger 2002, 8 .

21 Klein 1881, 36; Clinton 1845, 38 .

22 Syme 1939, 500, n. 10; Grainger 2002, xiv, 28–29 .

23 Klein 1881, 64; Clinton 1845, 118 .

24 PIR1 1898, 136 .

Генеалогия и просопография старшей линии фамилии Клавдиев Неронов 25 стии Антонинов, однако ее рассмотрение остается за рамками настоящей статьи .

В центре нашего внимания находилось рассмотрение генеалогии не отдельного римского рода либо фамилии, а освещение всего нисходящего потомства определенного исторического лица — императора Тиберия, которое относится к ряду нескольких фамилий. Подводя итоги исследования, можно отметить, что ряд известных по античным источникам исторических лиц конца I в. до н. э. — I в. н.э., кровно принадлежавших к фамилиям Клавдиев Неронов, Рубеллиев Бландов, Октавиев Ленасов, а также через усыновление к фамилии Юлиев Цезарей и игравших видную политическую роль в Римском государстве, является потомками второго римского императора .

Сведения античных авторов, материалы эпиграфики и данные нумизматики относительно состава римских фамилий начала императорской эпохи, помимо несомненной просопографической ценности, необходимы также для прояснения ряда политических вопросов, помогая в некотором смысле определить сущность такого понятия, как принципат .

ЛИТЕРАТУРА Clinton H. F. 1845: Fasti romani. The Civil and Literary Chronology of Rome and Constantinople from the Death of Augustus to the Death of Justin II. Vol. I. Oxford .

Cohen M. 1880: Description historique des monnaies frappees sous l’empire Romain. T. 1 .

Pompey to Domitian. Paris .

Demougin S. 1992: Prosopographie des Chevaliers Romains Julio-Claudiens (43 av. J.C. — 70 ap. J.-C). Rome .

Dessau H. (ed.) 1892: Inscriptiones Latinae Selectae. Vol. I. Berolini .

Dessau H. (ed.) 1897a: Prosopographia Imperii Romani. Saec. I. II. III. Pars I. Berolini .

Dessau H. (ed.) 1897б: Prosopographia Imperii Romani. Pars II. Berolini .

Dessau H. (ed.) 1898: Prosopographia Imperii Romani. Pars III. Berolini .

Dessau H. (ed.) 1902: Inscriptiones Latinae Selectae. Vol. II. Pars 1. Berolini .

Drumann W. 1899: Geschichte Roms in seinem bergange von der republikanischen zur monarchischen Verfassung. Bd. I. Leipzig .

Drumann W. 1902: Geschichte Roms in seinem bergange von der republikanischen zur monarchischen Verfassung. Bd. II. Leipzig .

Grainger J. D. 2002: Nerva and the Roman Succession Crisis of A.D. 96–99. L .

Groag E. (ed.) 1936: Prosopographia Imperii Romani. Saec. I. II. III. Editio altera. Pars II .

Berolini .

Groag E. (ed.) 1966: Prosopographia Imperii Romani. Saec. I. II. III. Editio altera. Pars IV .

Berolini .

Groag E. (ed.) 1987: Prosopographia Imperii Romani. Saec. I. II. III. Editio altera. Pars V .

Fasc. 3. Berolini .

Kienast D. 2004: Rmische Kaisertabelle. Grundzge einer rmischen Kaiserchronologie .

Darmstadt .

Klein J. 1881: Fasti consulares inde a Caesaris nece usque ad imperium Diocletiani. Lipsiae .

Levick B. 1999: Tiberius the Politician. L.; New York .

Raepsaet-Charlier M.-Th. 1987: Prosopographie des femmes de l’ordre snatorial (Ier — IIe sicles). Louvain .

Ruperti G. A. 1794: Tabulae genealogicae sive Stemmata nobilissimarum gentium romanarum. Goettingae .

Seager R. 2005: Tiberius. Malden; Oxford; Victoria .

26 КАРАВАЕВ Sutherland C. H. V. (ed.) 1984: The Roman Imperial Coinage. Vol. I: From 31 B.C. to A.D. 69. L .

Syme R. 1939: The Roman Revolution. Oxford .

Wiedemann T. E. J. 2006: Tiberius to Nero // CAH. Vol. X: The Augustan Empire, 43 B.C. — A.D. 69 / A. К. Bowman, E. Champlin, A. Lintott (eds.). Cambridge, 198–255 .

Wiseman T. P. 1971: New Men in the Roman Senate, 139 B.C. — A.D. 14. Oxford .

–  –  –

The article examines the genealogy of all known descendants of the second Roman princeps Tiberius. With the use of the narrative, epigraphic and numismatic data the kinship of the senior line of this family is studied. The great role of a dynastic transfer of power by the rst princeps of Rome as well as the importance of the related accessories to the Roman aristocracy is noted .

Key words: Ancient Rome, the Julio-Claudian dynasty, the Principate, genealogy, prosopography Восток в древности и средние века © 2014 А. А. Горохов

ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ГОСУДАРСТВА В ДРЕВНЕМ

ИЗРАИЛЕ (вторая половина XI — первая половина X в. до н.э.)

В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Статья посвящена проблеме формирования раннего государства в древнем Израиле (вторая половина XI — первая половина X в. до н.э.) в отечественной и зарубежной историографии древнего Ближнего Востока. В ней рассматриваются основные факторы и закономерности общественного развития, способствующие формированию государства в Израиле. Этот процесс завершился изменением сегментарного общества у этно-религиозного союза еврейских племен сначала в вождество Саула, а затем в раннее государство Давида .

Ключевые слова: сегментарное общество, вождество, Саул, раннее государство, Давид, историография, урбанизация, социальная стратификация Формирование государственности в древнем Израиле является одной из ключевых тем в истории древней Палестины с 1980-х гг. XX в. Следует выделить два этапа, связанные с попыткой объяснения исследователями проблемы становления древнеизраильской государственности и ее институтов .

Основной вопрос, вокруг которого велась дискуссия, заключался в недостатке небиблейского источниковедческого материала, который мог бы независимо от библейского текста помочь исторической реконструкции периода «объединенной монархии» в древнем Израиле. Так как такого материала, который включал бы в себя материальные и письменные источники, почти нет, то некоторые ученые, которые впоследствии получили в зарубежной историографии древнего Израиля наименование «минималистов», выдвинули тезис, что время объединенной монархии является мифическим периодом в истории Израиля, а библейский нарратив, рассказывающий о Сауле и Давиде, — это литературный продукт эллинистического периода1. Этого мнения придерживались исследователи-минималисты Дж. Гарбини2, Н. П. Лемхе3, Ф. Р. Дэвис4, Т. Л. Томпсон5 .

Горохов Анатолий Алексеевич — аспирант кафедры истории, философии, культурологии, теории и методик обучения филиала Тюменского государственного университета в г. Тобольске. E-mail:

warlaam_gorochow@mail.ru 1 Thompson 1999, 4, 207 .

2 Garbini 2003,130 .

3 Lemche 2004, 119–120 .

4 Davies 1992, 31 .

5 Thompson 1990, 111 .

28 ГОРОХОВ Весомые коррективы в дискуссию внесло открытие в 1993 и 1994 гг. израильскими археологами А. Бираном и Й. Наве двух фрагментов A и B 1–2 арамейской стелы в Тель Дане, датируемой IX в. до н.э., в которой упоминается выражение «bt dawid», широко употребляемое в библейских книгах Царств. После того как надуманные версии в объяснении данного слова в надписи (упоминание о гипотетическом ближневосточном божестве Доде6 либо храме Яхве, который располагался в Дане7) были отвергнуты большинством исследователей, Н. П. Лемхе вынужден был признать: «Мнение о подложности надписи из Тель Дана не доказано»8. Однако Т. Л. Томпсон считал, что «даже если «bt dawid» указывает на династию, управлявшую Иудеей в IX в. до н.э., это ничего еще не говорит о самом Давиде как основателе этой династии в более ранний период»9 .

Второй этап в дискуссии о периоде ранней монархии в древнем Израиле начался с середины 90-х гг. прошлого столетия и был связан с личностью и взглядами современного израильского археолога И. Финкельштейна. Первоначально дискуссия шла вокруг хронологии Палестины в Iron I и Iron IIA и затрагивала период X–IX вв. до н.э. Вместо общепринятой хронологии, которую исследователь назвал «высокой хронологией», он предложил новую модель «The Low Chronology» –изменение датировки археологических слоев, ранее относимых к X в. до н.э. Теперь, по мнению И. Финкельштейна, их следовало датировать IX в .

до н.э. Таким образом, слой VA-IVB в Мегиддо, слой X в Хацоре, слой XI в Араде и слой V в Бээр-Шеве, датировавшиеся временем Соломона, стали датироваться временем Ахава10 .

Необходимо подчеркнуть, что исходной точкой данной хронологической модели послужили исследования филистимской керамики в южной прибрежной равнине Ханаана. Не найдя в Лахише и Телль Сера монохромной керамики микенского типа, И. Финкельштейн стал считать, что египетское влияние в этом регионе в конце XIII в. до н.э., как это было принято считать со времени У. Ф. Олбрайта, еще не окончилось, то есть переместил дату окончания египетского доминирования к концу XII в. до н.э.11, что привело к смещению и других дат. Исследователь обосновывает свою точку зрения таким образом: «Разделяющая линия между Iron I и Iron II, которая заключается в характере изменений (появление монументальных строений, письменности, массового производства глиняной посуды, административных городских центров) перемещается с 1000 г .

до н.э. к началу IX в. до н.э., и, таким образом, первое развитое государство — это царство Омридов в северном Израиле. Царство Давида и Соломона могло быть вождеством или ранним государством на стадии территориального расширения, но без монументальной архитектуры и власти центрального правительства»12 .

В связи с этим особую остроту полемики зарубежных ученых в настоящее время вызывает вопрос о степени социально-политического развития древнеизраильских государственных институтов в период правления Давида и Соломона .

6 Davies 1994, 54–55 .

7 Ben Zvi 1994, 25–32 .

8 Lemche 2003, 66 .

9 Thompson 1999, 203–204 .

10 Finkelstein 1996, 177–187 .

11 Finkelstein 1995, 213–239 .

12 Finkelstein 1996, 185 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 29 Исследовательские позиции колеблются от признания древнего Израиля во время Давида и Соломона империей (А. Маламат13, К. Мэйерс14) до именования его вождеством (И. Финкельштейн15). Более убедительной представляется точка зрения тех ученых (Ф. Фрик16, Д. Флэнэган17), которые называют древнеизраильское государство эпохи Давида и Соломона ранним государством, находящимся в периоде эволюции своих институтов, поскольку уже имелись центральная власть правителя в ранге царя и административный аппарат, формировался царский сектор в экономике и политике, в обществе усиливалось социальное расслоение, а в экономике происходил рост прибавочного продукта .

Нужно сказать, что в отечественной историографии эволюцию древнеизраильских государственных институтов18 изучал И. Ш. Шифман. Из зарубежных исследователей проблему формирования государства у еврейских племен рассмотрели Н. Готвальд19, Ф. Фрик20, А. Альт21, В. Рихтер22, Д. Хопкинс23, Д. Флэнэган24, Р. Кут и К. Уайтлэм25. В своей методологии исследователи Н. Готвальд, Ф. Фрик, Д. Флэнэган, Р. Кут, К. Уайтлэм опирались на социально-антропологические теории вождества и раннего государства, разработанные К. Ренфрю26, а также Х. Классеном и П. Скальником27 .

Следует заметить, что, базируясь на библейском нарративе Судей и Первой книги Царств, большинство зарубежных историков древнего Израиля первой половины — середины XX в. считало древний Израиль до возникновения там монархии конфедерацией племен. Так, американский библейский археолог Д. Райт считал, что в догосударственный период своей истории «Израиль являл собой достаточно условную конфедерацию племен, объединенных не некой центральной политической фигурой, но религиозными узами или «заветом», материальным символом которого являлся ковчег завета, находившийся в главном святилище в Силоме»28. Немецкий исследователь М. Нот сравнивал древний Израиль этого времени с греческими амфиктиониями, полагая, что центром жизни в таких племенных структурах было главное святилище29 .

В семидесятых годах прошлого века эта гипотеза подверглась критике со стороны немецкого исследователя Г. Форера, посчитавшего ее несостоятельной по

–  –  –

причине, главным образом, отсутствия терминологического эквивалента слову «амфиктиония» в библейском иврите и других семитских языках30 .

Критика Г. Форера была подхвачена другими исследователями. Так, Т. Л. Томпсон пишет следующее: «Фундаментальная слабость амфиктионической гипотезы то, что это является только аналогией, а не исторической реконструкцией раннего Израиля, основанной на письменном или материальном свидетельстве»31. Вызывает сомнение ученого и существование центральной святыни для всех израильских племен32 .

Однако если основываться на свидетельствах библейских текстов, описывающих родоплеменное еврейское общество, то с доводами Г. Форера и T. Томпсона нельзя согласиться. В одном из рассказов книги Иисуса Навина повествуется, о том что между заиорданскими и остальными племенами Израиля едва не вспыхнула война, после того как заиорданские племена соорудили жертвенник, а остальные племена Израиля подумали, что они этим отделяются от остальных в религиозном отношении. (Ис. Нав. гл. 22). Также в песне Деворы (Суд. гл. 5) (датируемой XII в. до н.э.) упоминаются почти все племена Израиля, не упомянуты лишь Иудино, Симеоново, Гадово и Манассиино, которые, видимо, не участвовали в войне против Иавина, царя г. Хацора .

Американский исследователь Н. Готвальд считал древний Израиль в домонархическую эпоху «сегментарным обществом»33, то есть организованным на клановой или родовой основе и не имеющим четко выраженной государственной власти .

В данном обществе социальная структура определяется родословной, и основным фактором сближения (определения идентичности) бывает родство по мужской линии .

Заимствованная из арсенала социальной антропологии примитивных обществ идея сегментарного общества находит определенную поддержку в терминологии, содержащейся в библейской традиции, которая описывает социальную структуру догосударственного состояния древнееврейских племен. Так, первичной формой социальной организации являлся bt b (дом отца) — патриархальная или расширенная семья, некое количество семей образуют род — miph (от евр. глаг .

fh — «стирать, сглаживать»), и некое количество родов образуют племя — be («побег, ответвление») или maeh («ветка»). В рамках племен функционировали народное собрание — qhl и совет старейшин — ziqn h’. В сложных обстоятельствах появлялись особые харизматические лидеры — pm — судьи, власть, которых распространялась на одно или несколько племен .

Человек в сегментарном обществе приобретает землю и рогатый скот только как член рода. Библейская традиция говорит о разделении земли Ханаана между племенами Израиля, причем земля не могла отчуждаться за пределы определенного рода. Сам термин наследство — nalh — происходит от евр. глагола nal — «получать» и «завещать». «Старший сын получал двойной надел, остальные равные доли. Если муж умирал, не оставив сыновей, наследство переходило его дочерям; если не было дочерей, то братьям; если не было братьев, то братьям 30 Fohrer 1977, 74–79 .

31 Thompson 1990, 44 .

32 Thompson 1990, 44 .

33 Gottwald 1979, 322 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 31 отца; если не было братьев отца, то близкому родственнику (Числ. 27: 8–11). Если наследовали дочери, они должны были сочетаться браком с кем-то из их рода (Числ. 36: 6)»34 .

По мнению советского исследователя И. Ш. Шифмана, «если говорить о чисто израильских правовых нормах, регулировавших земельные отношения, то они, сколько мы можем судить, отражали более архаичный, нежели ханаанейское право (где, как показывает предание об Аврааме (Быт. 23: 3–20), земли родовой собственности — uzz — могли служить объектом торговых сделок), уклад, характеризующийся господством родовой собственности на землю. Теоретически по данным традиции эта собственность возникла в результате раздела завоеванной Палестины между родами и племенами. Лица, не располагавшие ни правом наследования, ни правом выкупа, то есть не бывшие членами рода, не имели права и покупать данную землю»35 .

Традиция наследования была жива и действенна даже в самые сложные периоды исторической жизни племен Израиля. Так, один из жителей древнего Израиля Навуфей перед царем Ахавом из могущественной северной династии Омридов ссылается на «наследство отцов моих» (3 Цар. 21: 3), когда Ахав просит продать ему виноградник .

Американский исследователь Ф. Фрик пишет об «эгалитарности»36 древнего Израиля в то время. Важнейшим признаком эгалитарности того или иного общества является отсутствие потребности в наличии постоянного лидера. Лидерство носит временный характер. Это вполне согласуется с наличием лидеров локального (племенного) масштаба, так как каждое племя возглавлялось старейшинами .

Однако сегментарность и эгалитарность древнеизраильского общества в то же время не говорит об отсутствии в нем полностью социальной дифференциации. Советский историк В. И. Авдиев считал, что «древнееврейские племена уже ко времени вторжения в Палестину в середине II тыс. до н.э. жили в условиях распада родового строя», поскольку «старейшины принадлежали к высшему социальному слою»37. Исследователь А. И. Тюменев сделал важное уточнение: «Социальное равенство в значительной мере сохранилось еще и в эпоху судей: для каждого мужественного человека было возможно путем воинских подвигов приобрести себе положение вождя»38 .

Почему же и при каких обстоятельствах происходит преобразование сегментарного общества древних евреев в государство? При исследовании данной проблемы возникают два вопроса: когда негосударственное образование — сегментарное общество в древнем Израиле приобретает государственный статус, а также какие факторы способствуют этому процессу .

По данным библейского источника — Первой книги Царств, первым правителем Израиля, носившим наименование melek — царь, в середине XI в. до н.э .

становится Саул из колена Вениамина. Основываясь на данном факте, зарубежные 34 Ороховатская 2001, 525 .

35 Шифман 1965, 33–35 .

36 Frick 1985, 25 .

37 Авдиев 1970а, 95–96 .

38 Тюменев 2003, 11 .

32 ГОРОХОВ ученые первой половины ХХ в. (У. Ф. Олбрайт39, Д. Брайт40, Д. Райт41) считали, что древний Израиль сразу перешел от племенной конфедерации к институту монархии. Однако по мере развития за рубежом социально-исторических исследований по древнему Израилю, со второй половины ХХ в., стало ясно, что решение данной проблемы не так просто, как мыслилось ученым сначала .

Так, исследователь Ф. Фрик утверждал, что «начальное раннее государство в древнем Израиле было при Сауле и раннем Давиде, типичное раннее государство было в более поздний период правления Давида и переходное раннее государство существовало при Соломоне»42 .

Д. Флэнэган, считал, что «при Сауле и в ранний период правления Давида в древнем Израиле было вождество. Саул был только военным лидером, он не смог установить государственную зависимость через экономическое перераспределение, что, возможно, стабилизировало бы его власть. Давид стоял на границе между вождеством и царством. Список чиновников и перепись с целью налогообложения и воинской повинности отражает изменение в организации общества .

Тогда Давид стал руководить как царь»43 .

С точки зрения В. И. Авдиева, «в царстве Саула все еще сохранялись следы старых племенных отношений»44. И. Ш. Шифман также полагал, что «положение первого царя, Саула, было весьма непрочным; в сущности, он был прежде всего предводителем всенародного ополчения»45 и по характеру власти являлся «выборным магистратом, облеченным военными полномочиями»46 .

Хотя И. Р. Тантлевский делает заключение, что «царство Саула включало в себя территории Бинйамина, Эфраима, Гилада, вероятно, к нему присоединились Йехуда и Галилея (или, по крайней мере, оно оказывало значительное влияние на эти территории)»47; его точку зрения сложно соотнести с фактом наличия филистимских охранных отрядов, по-видимому, на территории, занимаемой племенами Вениамина и Ефрема. Такой отряд был даже в столице Саула — Гиве, пока не был разгромлен сыном Саула Ионафаном и его дружиной (1 Цар. 13: 3) .

Также нужно отметить что, борьба Саула с филистимлянами продолжалась с переменным успехом во весь период его правления. Кроме того, во время правления Саула среди израильской территории продолжали существовать ханаанские анклавы, некоторые из них, как, например, Иевус (Иерусалим), располагались посередине между землями, занимаемыми северными и южными племенами Израиля, разделяя их .

В.

Дитрих также определяет правление Саула как вождество (the chiffdom), говорит, что «нигде мы не находим ясные признаки развитой государственности:

центрального правительственного аппарата, управления экономикой и обществом на всей территории. Весь аппарат Саула состоял из царя, наследника, лидера арAlbright 1963. 45–48 .

40 Bright 1981, 163–164 .

41 Райт 2003, 151 .

42 Frick 1985, 202 .

43 Flanagan 1996, 328 .

44 Авдиев 1970б, 336 .

45 Шифман 2007, 144 .

46 Шифман 1989, 68 .

47 Тантлевский 2007, 240 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 33 мии (кузена царя), командира наемников (зятя царя). Мы ничего не слышим о министрах, дипломатах, писцах (1 Цар. 20: 25)»48 .

Итак, Саул не имел бюрократического аппарата управления и, вероятно, не мог контролировать всю территорию, занимаемую древнееврейскими племенами, поскольку равнины все еще были под контролем филистимлян, поэтому правление этого царя лучше охарактеризовать как вождество, а не как раннее государство. Переходу от эгалитарного и сегментарного социума к монархической государственности предшествовала промежуточная социально-политическая форма организации в виде вождества .

Социальный антрополог К. Ренфрю выделил основные признаки отличия вождества от эгалитарного общества49. Главные из них — это более определенные территориальные границы, появление экономических, социально-политических и религиозных центров, организация общественных работ, распространяющееся неравенство отдельных людей или общественных групп50. Основные же отличия вождеств от ранних государств заключаются в зачаточном состоянии социальной стратификации и специализации .

Многие историки древнего Израиля (М. Нот, Д. Брайт, Ф. Фрик) считали, что монархическая государственность была обусловлена внешним давлением со стороны филистимлян. По мнению М. Нота, «идея монархии появилась в Израиле поздно, вопреки основным положениям социальной структуры, благодаря историческим обстоятельствам, т.е. давлению филистимлян, которое в целом угрожало самому существованию Израиля»51. Д. Брайт также считает, что «монархия была учреждением, полностью чуждым традиции Израиля»52 .

Однако к концу XX в. исследователям стало ясно, что объяснить процесс формирования государственности в древнем Израиле через один, пусть даже основной, фактор не представляется более возможным. Так, Р. Кут и К. Уайтлэм видят в этом «отрицание внутренней динамики израильского общества»53. Поэтому более верно то, что стимулом для формирования древнеизраильского государства стало взаимодействие внутренних и внешних факторов .

Думается, что религиозный, военный и социально-экономический факторы лежали в основе становления древнеизраильской государственности, в различной степени повлияв на социально-политический процесс. Все это мы намерены проанализировать далее .

Следует отметить, что не кровное родство, а религиозный союз — завет с Богом — был определяющим фактором идентичности в древнем Израиле, который назывался h’ yhwh — община Яхве. Любой gr — пришелец становился своим через принятие завета и обрезание, и, наоборот, без этого он навсегда оставался чужим для общины — hgym (Исх. 12: 48) .

Религия Яхве была консолидирующей силой, поскольку организация власти в догосударственном Израиле напрямую зависела от устойчивости религиозного 48 Dietrich 2007, 189 .

49 Renfrew 1974, 69–88 .

50 Renfrew 1974, 71 .

51 Noth 1960, 165 .

52 Bright 1981, 187 .

53 Coote, Whitelam 1996, 343, 358 .

34 ГОРОХОВ фактора — верности завету, и, как только слабели религиозные связи между племенами, сразу же ослабевали и общественные связи. Это приводило к тому, что израильтяне подпадали под власть иноплеменников. В песне Деворы говорится:

«Избрали новых богов, оттого война у ворот» (Суд. 5: 8) .

Кроме этого, религиозная традиция делала власть легитимной. Д. Флэнэган считал, что «Саул использовал религиозный фактор в целях легитимизации власти»54. Однако Саулу это не удалось, он вступил в конфликт со священническими кругами, о чем свидетельствуют убийство священников в Номве (1 Цар .

22: 11–19) и постоянная конфронтация с пророком Самуилом. Также власть царя в древнем Израиле была ограничена так называемым правом царства — mip hammluk. По мнению И. П. Вейнберга, это «правовая норма, функционировавшая во время монархии, т.е. основное положение государства»55. Вероятно, эта юридическая норма была заложена еще в период вождества, то есть при Сауле .

К сожалению, мы не знаем, в чем она состояла, но некоторый намек нам дает отрывок из книги Второзаконие (17: 14–20), где говорится о невозможности царя быть иноземцем, нежелательности приобретения большого количества серебра и золота, жен, лошадей, чтобы не надмевалось сердце его пред братьями. Из этого текста мы можем сделать вывод о том, что главная цель данного юридического положения — не дать институту монархии приобрести деспотический характер .

Вместе с тем некоторые зарубежные и отечественные ученые, например Д. Флэнэган56, Ю. Б. Циркин57, полагают, что утрата ковчега завета стала для израильтян концом сегментарного общества. Таким образом, религиозный фактор стал стимулом для создания вождества, а впоследствии и его трансформации в раннее государство .

Наряду с религиозным, определяющим фактором в процессе интеграции израильских племен, был военный. Военная угроза со стороны филистимлян бросила вызов всем племенам, входящим в этно-религиозный союз Израиль, так как филистимляне имели хорошую военную организацию. К середине XI в. до н. э .

внешнее давление на Израиль со стороны филистимлян усилилось, что выразилось в военном поражении евреев при Евен-Езере, разрушении религиозного центра в Шило (Силоме) и установлении филистимских гарнизонов в центральном нагорье .

Зарубежные и российские исследователи выделяют несколько причин для филистимского наступления на древний Израиль. Так, по мнению М. Нота58, З. Хэрманна59, И. Ш. Шифмана60, Ю. Б. Циркина61, И. Р. Тантлевского62, одной из причин было желание филистимлян доминировать в Ханаане. Это становилось вполне возможным, поскольку в конце XII–середине X в. до н.э. совершенно исчез контроль над Палестиной со стороны Египта и держав Месопотамии, который 54 Flanagan 1996, 328 .

55 Вейнберг 1993, 201 .

56 Flanagan 1996, 319 .

57 Циркин 2003, 122 .

58 Noth 1960, 166 .

59 Herrmann 1981, 131 .

60 Шифман 2007, 144 .

61 Циркин 2003, 108 .

62 Тантлевский 2007, 239 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 35 определял социально-политическую обстановку в этом регионе в предшествовавшее и последующее время. Благодаря этому локальным обществам, жившим в Палестине, впервые представилась возможность автономного существования и подчинения военным путем своих соседей. Первыми такую возможность почувствовали филистимляне, начавшие активную экспансию с целью подчинения автохтонного населения Палестины, а затем и еврейских племен .

С точки зрения Й. Аарони63 и Д. Брайта64, причина сводилась к предотвращению расширения Израиля к прибрежной равнине. В данном случае следует отметить, что до X в. до н.э. древний Израиль располагался в центральном нагорье, равнинная территория была почти недоступной еврейским племенам, поэтому вряд ли можно говорить о том, что Израиль мог выйти к прибрежной равнине, если Саронская и Изреельская равнины были недоступны ему до эпохи Давида .

Как полагал У. Ф. Олбрайт65, израильтяне заняли территорию, по которой проходили важные торговые маршруты. Однако маловероятно, что они могли проходить по территории древнего Израиля ранее периода правления Давида и Соломона (1010–936 гг. до н.э.), ведь центральное нагорье их не имело, а равнинная территория была занята ханаанскими анклавами либо самими филистимлянами, во всяком случае находилась под их контролем .

Более оправданным с исторической точки зрения представляется мнение таких ученых, как А. Альт66, Ф. Фрик67, Н. Готвальд68, согласно которой филистимляне стремились к извлечению материальной выгоды путем экономической эксплуатации израильтян. Кроме того, согласно взглядам З. Хэрмана69, Б. Хэлперна70, Н. Готвальда71, И. Ш. Шифмана72, военное противостояние кочевникам юга Палестины — амаликитянам, а также народам Заиорданья, близким израильтянам в этническом плане, аммонитянам и моавитянам — было не менее важным стимулом в процессе перехода к вождеству, а затем к раннему государству .

Таким образом, война стала своеобразным катализатором социально-политических процессов в древнем Израиле, что выразилось в изменении политического статуса военных лидеров и создании профессиональной армии, сумевшей отстоять независимость древних евреев от внешнего давления окружающих народов .

Если проанализировать тот факт, что лидер израильтян Саул почти постоянно вынужден вести войны с филистимлянами и погибает в борьбе с ними, то можно представить, что бы было с древним Израилем, если бы не было ни Саула, ни организованной им армии. Израиль был бы окончательно подчинен, а потом его ждала бы ассимиляция, как это произошло с многочисленными окружающими народами .

63 Aharoni 1979, 274 .

64 Bright 1981, 185 .

65 Albright 1969, 162 .

66 Alt 1966, 180 .

67 Frick 1985, 202 .

68 Gottwald 1986. 88–93 .

69 Herrmann 1981, 131 .

70 Halpern B. 1983, 257 .

71 Gottwald 1986, 80 .

72 Шифман 1989, 68 .

36 ГОРОХОВ Просьба израильтян, вероятно, старейшин племен о царе, обращенная к судье, священнику и пророку Самуилу, обнаруживает следующие идеи о том, какова должна быть функциональная роль царя: 1. «…будет судить нас царь наш», 2. «… ходить пред нами» (в древнееврейской версии текста “y lpnn” то есть — «выступать в поход», 3. «…вести войны наши» (1 Цар.8:20). Две последние из трех функций сводятся к роли военного вождя (ng). Израильские судьи были и судьями, и военными вождями, но многим из них не подчинялся весь Израиль .

Перед лицом же возросшей внешней угрозы усиливается постепенно объединяющий все племена в одно целое политический процесс укрепления личной власти лидера. Д. Флэнэган отмечает, что слова melek — царь и ng — вождь являются по отношению к роли лидера синонимами73 .

Данное утверждение соответствует как библейскому повествованию, например, при помазании Саула: «…вот, Господь помазывает тебя в правителя наследия Своего» (1 Цар. 10: 1), — так и тем двум функциональным задачам, которые ставили перед царем старейшины племен: «…будет царь наш ходить пред нами и вести войны наши» (1 Цар. 8: 20) .

Исследователь В. Рихтер считал, что «использование термина ng в Библии имело три фазы развития. До Давида — это тип избранного военачальника. Во время Давида — термин, обозначающий царя и эквивалентный термину melek .

После Давида — это термин для обозначения административных чиновников»74 .

Следует сказать, что термин ng больше связан с эпохой вождества и раннего государства. Когда при Соломоне власть царя укрепляется и раннее государство достигает переходной стадии к развитому государству, то по отношению к личности царя он уже не употребляется. Когда же после отпадения десяти племен власть над ними переходит к Иеровоаму I, причем власть царя сильно ограничена, так как его полномочия снова вернулись примерно к уровню времени Саула — царя в роли военного вождя, то по отношению к нему библейский рассказ снова употребляет данный термин: «…так говорит Господь Бог Израилев: Я возвысил тебя из среды простого народа и поставил вождем (hng) народа Моего Израиля» (3 Цар. 14:7), — который снова является синонимичным термину melek: «… будешь царем над Израилем» (3 Цар. 11:37) .

Необходимо отметить, что армия была основой формирующегося царского социально-политического сектора. В период вождества при Сауле начало этому процессу было положено не только созданием всенародного ополчения для отражения агрессии аммонитян, а затем филистимлян, так как подобное ополчение существовало и в сегментарном обществе (например, Девора и Варак — предводители древнеизраильского племенного ополчения), но также созданием профессиональной военной дружины во главе с дядей Саула Авениром. Библейский текст говорит об этом таким образом: «Саул пошел в дом свой, в Гиву; и пошли с ним храбрые, которых сердца коснулся Бог» (1 Цар. 10:26) и «…когда Саул видел какого-либо человека сильного и воинственного, брал его к себе» (1 Цар. 14:52) .

Далее следует сказать о влиянии верхов социального слоя формирующейся армии на экономические изменения. Вполне вероятно, что профессиональные воины (дружинники) начинали использование наемного труда в качестве привиFlanagan 1996, 311–334 .

74 Richter 1965, 71–84 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 37 легии высшего социального слоя. Это вело к постепенной социальной стратификации, поэтому военный фактор стал также стимулом важных перемен в древнеизраильской экономике .

Экономическую основу древнееврейского союза племен составляло сельское хозяйство. Главными материальными ресурсами для древнего израильтянина были земля и скот. Они и являлись средствами производства материальных благ, основой производящего хозяйства для получения необходимого продукта. Поэтому основными занятиями евреев являлось земледелие и скотоводство .

Думается, что главной причиной начала социально-экономических изменений стала необходимость в избыточном продукте для нужд армии. В период вождества при Сауле выделяется особый царский социально-экономический сектор .

В Библии упоминается о том, что царь может, в принципе, взять частную землю израильтян для своих нужд (1 Цар. 8: 14), но в повествовании о Сауле мы нигде не видим, чтобы он пользовался таким правом. Поэтому, вероятно, основой формирования хозяйства Саула являлись военные захваты; мы можем полагать, что из этих земель он раздавал приближенным воинам поля и виноградники (1 Цар .

22: 7). По мнению И. Р. Тантлевского, «это были земли, отторгнутые от филистимлян и других соседних народов, так что на них ни одно из колен не могло иметь притязаний»75. Скотоводство также было частью царского хозяйства. В Библии упомянут некий Доик идумеянин — начальник над пастухами Саула (1 Цар. 21: 7) .

Вместе с тем военный фактор повлиял и на генезис протогородской жизни в древнем Израиле. По мнению исследователя А. Фауста, урбанизация началась еще в период Iron I, так как «проблема безопасности вызвала отток людей из сельских поселений и их концентрацию в больших центрах. Некоторые поселения оставлены в XII в. до н.э. (Гилох) или в XI в. до н.э. (Хирбет Раддана, Ай, Шило)»76 .

Другой причиной изменений в экономике послужили отличающиеся друг от друга экологические условия разных областей Палестины. Местом обитания древних евреев было центральном нагорье. Центральная горная гряда Ханаана начинается в Галилее, включает горы Манассии и Ефрема и лежащие к югу от них Иудейские горы. Горные массивы разделяет широкая Изреельская долина, простирающаяся от Средиземного моря до реки Иордан. Огромную роль в орошении долины играл дождь. Дожди в конце осени-начале зимы назывались в Библии ранними, или осенними, дождями (Иер. 5, 24). Они начинались в середине октября, но могли начаться и с ноября. В это время у израильтян начиналась пахота .

Поздние, или весенние, дожди начинались в марте-апреле. Данные экологические условия делали необходимым совмещение земледельческих работ со скотоводством .

В горной части — Иудее — выращивание маслин, винограда, смокв процветало более, чем зерновое хозяйство. Маслины могут вынести более длительные периоды засухи, чем зерновые культуры, и дать урожай, но холодная зима способна погубить урожай маслин. Выращивание пшеницы, ячменя, ржи было возможно только на горных склонах при использования террасирования. Большинство зарубежных исследователей считает, что обширная постройка террас началась в Iron 75 Тантлевский 2007, 244 .

76 Faust 2003, 155 .

38 ГОРОХОВ I77. Между тем постройка террас — проект невыполнимый одной расширенной семьей. Нужно привлечение большого количества людей. Возможно, это тоже было стимулом к большей сплоченности людей. Большую роль здесь стал выполнять род — miph. С точки зрения американского исследователя Д. Хопкинса, это «коллективная трудовая группа»78 .

Причем риск в ведении сельского хозяйства заставлял жителей искать не только пути к его специализации, но и способы к получению избыточного продукта для обмена на другой вид продукта, например оливкового масла и вина на зерно или наоборот. Неэффективность в данных экологических условиях производящего хозяйства и вовлечение расширенных семей и родов в процесс избыточной экономики способствовали выделению социальной группы людей, в руках которых концентрировался избыточный продукт. Так, Первая книга Царств упоминает о богатом скотоводе Навале, жившем во время правления Саула и имевшем 3 тысячи овец и 1 тысячу коз (1 Цар. 25: 2, 7). С другой стороны, некоторые члены семей, особенно если в их родословии имелись изъяны, как, например, было в молодости с судьей Иеффаем из Галаада (Суд. 11: 1–2), часто вынуждены были искать свое дело на стороне. В данных условиях сильный политический лидер являлся гарантом и сохранения, и роста общественной консолидации .

Итак, начиная со второй половины XI в. до н.э. древнееврейские племена прошли непростой путь от сегментарного и эгалитарного общества к вождеству, а затем к раннему государству в X в. до н.э .

Данный процесс был обусловлен несколькими факторами. С одной стороны, религиозный фактор способствовал процессу общественной консолидации, укрепил власть лидера ее легитимизацией посредством религиозной традиции. С другой стороны, основным фактором интеграции племен Израиля следует назвать военный, заключавшийся во внешней угрозе со стороны филистимлян Пятиградия, аммонитян и моавитян Заиорданья и кочевников Негева, который привел к необходимости появления одного военного лидера для всех древнеизраильских групп, а также профессиональной армии. Третий фактор — экономический: потребности военного лидера, его ближайшего окружения и армии стал катализатором развития сельского хозяйства для получения избыточного продукта. Также эти факторы способствовали экономическим, политическим и культурным изменениям, которые создали условия для интеграции еврейских племен, входивших в этно-религиозный союз Израиль, и появления там сначала вождества, а затем его изменения в раннее государство .

ЛИТЕРАТУРА Авдиев В. И. 1970а: Военная демократия и классовый характер древнейшего государства // ВИ. 1, 89–102 .

Авдиев В. И. 1970б: История древнего Востока. М .

Вейнберг И. П. 1993: Рождение истории. Историческая мысль на ближнем Востоке середины I тысячелетия до н.э. М .

Ороховатская Р. З. (ред.) 2001: Новый библейский словарь: в 2 ч. Ч. 2. Библейские реалии. СПб .

77 Faust 2005, 206 .

78 Hopkins 1983, 183 .

Проблема формирования государства в древнем Израиле 39 Райт Д. 2003: Библейская археология. СПб .

Тантлевский И. Р. 2007: История Израиля и Иудеи до разрушения первого храма .

СПб .

Тюменев А. И. 2003: Евреи в древности и в средние века. Репринтное издание. М .

Циркин Ю.Б. 2003: История библейских стран. М .

Шифман И. Ш. 1965: Земельные отношения в Палестине в первой половине I тыс. до н.э. // ВДИ. 4, 26–41 .

Шифман И. Ш. 1989: Государство в системе социальных институтов в древней Палестине (вторая половина III — первая половина I тыс. до н.э.) // Государство и социальные структуры на древнем Востоке. Сборник статей / М. А. Дандамаев (ред.). М., 53–85 .

Шифман И. Ш. 2007: Ветхий Завет и его мир. СПб .

Aharoni Y. 1979: The Land of the Bible: A Historical Geography. Philadelphia .

Albright W. F. 1963: The Biblical Period from Abraham to Ezdra. New York .

Albright W. F. 1969: Samuel and the Beginning of the Prophetic Movement // Interpreting the Prophetic Tradition / H. M. Orlinsky (ed.). Cincinnati, 149–176 .

Alt A. 1966: The Formation of the Israelite State in Palestine // Essays on Old Testament History and Religion. Oxford, 171–237 .

Ben Zvi E. 1994: On the Reading betdwd in the Aramaic Stele from Tel Dan // Journal for the Study of the Old Testament. 64, 5–32 .

Bright J. 1981: A History of Israel. Philadelphia; Westminster .

Claessen H. J. M., Skalnk P. 1978: The Early State: Models and Reality. Hague; Mouton .

Coote R. B., Whitelam K. W. 1996: The Emergence of Israel: Social Transformation and State Formation following the Decline in Late Bronze Age Trade // Community, identity, and ideology: social science approaches to the Hebrew Bible / Ch. E. Carter, C. L. Meyers (eds.) .

Indiana, 335–376 .

Davies P. R. 1992: In Search of «Ancient Israel». London; New York .

Davies P. R. 1994: House of David. Built on Sand: The Sins of the Biblical Maximizes // BAR. 20 (04), 54–55 .

Dietrich W. (ed.) 2007: The Early Monarchy in Israel: the Tenth Century B. C. Atlanta .

Faust A. 2003: Abandonment, Urbanization, Resettlement and the Formation of the Israelite // NEA. 66 (4), 147–161 .

Faust A. 2005: The Israelite Village: Cultural Conservatism and Technological Innovation // Tel Aviv. 32, 204–219 .

Finkelstein I. 1995: The Date of the Settlement of the Philistines in Canaan // Tel Aviv. 22, 213–239 .

Finkelstein I. 1996: The Archaeology of the United Monarchy: an Alternative View // LEVANT. XXVIII, 177–187 .

Finkelstein I., Mazar A. 2007: The Quest for the Historical Israel. Debating Archaeology and the History of Early Israel / B. B. Schmidt (ed.). Leiden; Boston .

Flanagan J. W. 1996: Chiefs in Israel // Community, Identity, and Ideology: Social Science Approaches to the Hebrew Bible / Ch. E. Carter, C. L. Meyers (eds.). Indiana, 311–334 .

Fohrer G. 1977: Geschichte Israels. Heidelberg .

Frick F. S. 1985: The Formation of the State in Ancient Israel. Shefeld .

Garbini G. 2003: Myth and History in the Bible. Shefeld .

Gottwald N. K. 1986: The Participation of Free Agrarians in the Introduction of Monarchy to Ancient Israel: An Application of H. A. Landsberger’s Framework for the Analysis of Peasant Movements // Social Scientic Criticism of the Hebrew Bible and Its Social World: The Israelite Monarchy / N. K Gottwald (ed.). Semeia; Decatur; Georgia, 77–106 .

Gottwald N. K. 1979: The Tribes of Yahweh: A Sociology of the Religion of Liberated Israel 1250–1050 B. C. E. New York .

40 ГОРОХОВ Halpern B. 1983: The Emergence of Israel in Canaan. California .

Herrmann S. 1981: A History of Israel in Old Testament Times. Philadelphia .

Hopkins D. C. 1983: The dynamics of Agriculture in Monarchical Israel // Society of Biblical Literature Seminar Papers. 22, 177–202 .

Lemche N. P. 2003: House of David: The Tel Dan Inscription(s) // Jerusalem in Ancient History and Tradition / T. L. Thompson (ed.). London; New York, 46–67 .

Lemche N. P. 2004: Empire of David and Solomon // Historical Dictionary of Ancient Israel. Lanham; Maryland; Oxford, 119–120 .

Malamat A. 2001: A Political Look at the Kingdom of David and Solomon and its Relations with Egypt // History of Biblical Israel: major problems and minor issues / A. Malamat (ed.) .

Leiden, 189–207 .

Meyers C. 2001: Early Israel and the Rise of the Israelite Monarchy // The Blackwell companion to the Hebrew Bible / L. G. Perdue (ed.). Oxford, 61–86 .

Noth M. 1930: Das System der zwlf Stmme Israels. Stuttgart .

Noth M. 1960: The History of Israel. London .

Renfrew C. 1974: Beyond a Subsistence Economy: The Evolution of Social Organization in Prehistoric Europe // Reconstructing Complex Societies, ed. Ch. B. Moore. Cambridge, 69–88 .

Richter W. 1965: Die nagid-Formel // Biblische Zeitschrift. 9, 71–84 .

Thompson L. T. 1990: Early History of the Israelite People from the Written & Archaeological Sources. Leiden .

Thompson L. T. 1999: The Mythic Past. Biblical Archaelogy and the Myth of Israel. New York .

–  –  –

The article deals with the formation of the early state in ancient Israel (the second half of the 11th — the rst half of the 10th century BC) in Russian and foreign historiography of Ancient Near East. It considers the main factors and laws of social development, contributing to the formation of the state of Israel. This process nished with the change of segmental society in ethno-religious union of the Jewish tribes in the rst chiefdom Saul and then in the early state of David .

Key words: segmental society, chiefdom, Saul, early statehood, David, historiography, urbanization, social-stratication © 2014

В. С. Соловьёв

КЕРАМИКА КОНЦА VIII–IX ВВ. ИЗ СЕВЕРНОГО ТОХАРИСТАНА

В данной статье публикуется керамика VIII–IX вв. н.э., найденная автором при раскопках поселений Шуробкурган и Дабилькурган в Южном Узбекистане в 2009– 2013 гг. Она даёт представление об уровне керамического производства региона после арабского завоевания. Проходило оно под сильным влиянием керамики Нишапура .

Ключевые слова: Шуробкурган, Дабилькурган, раскопки, керамика Поселение Шуробкурган находится в 30 км к западу от г. Термеза, у слияния рек Амударьи и Карасу, где в древности функционировала переправа. Стрелка речных террас представляет собой глиняный массив подквадратной формы площадью около 3 га. В начале VII в. н.э. вся территория массива была занята постройками укреплённого поселения. Оно увеличивалось в размерах к северу и западу от него, достигнув через полвека площади 20 га. В середине VIII в. н.э .

поселение пришло в упадок, площадь его значительно сократилась. В конце VIII– IX в. жизнь продолжается в ранней части поселения и к западу от неё, размеры обживаемой территории этого времени составляют около 5 га, с перерывами она длилась до XIX в .

Шуробкурган был впервые обследован в 1972 г. Э. В. Ртвеладзе. В 1982– 1989 гг. раскопки на поселении велись С. Б. Болеловым и П. И. Гендельманом .

В 2005 г. К. А. Шейко вскрыл на участке древнего берега Амударьи несколько помещений и бадрабов (мусорных ям), при этом был найден комплекс керамики, датируемый им IX — началом X в. В 2002–2007 гг. автором велись раскопки в северной части Шуробкургана двух домовладений второй половины VII — первой половины VIII в. В 2009 г. мною было дочищено одно из помещений, раскопки которого начал К. А. Шейко. На его полу и в отвале были найдены две медные монеты, которые определил и датировал концом VIII в. Э. В. Ртвеладзе. Кроме того, к западу от него раскопаны два помещения и три бадраба, относящихся к одному домовладению, при этом были найдены фрагменты керамических и стеклянных сосудов1 .

Поселение Дабилькурган находится на северо-западной окраине кишлака Пашхурд Шерабадского района. Оно покоится на аллювиальной платформе конусовидной формы, обращённой остриём на юг. В плане поселение делится на две неравные половины — северную и южную, каждая из них имеет автономную фортификацию. В северо-восточном его углу на 3,5 м над жилыми постройками возвышается цитадель (3030 м). Общая площадь поселения составляет около 4 га .

Соловьёв Виктор Степанович — доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой всеобщей истории Елецкого государственного университета им. И. А. Бунина. E-mail: tohar.arh@ mail.ru 1 Ртвеладзе 1977, 74 –85; Шейко 2007, 217–223; Соловьёв 2011, 56–96 .

42 СОЛОВЬЁВ В 1969 г. Дабилькурган обследовал Э. В. Ртвеладзе. В 1979 г. сотрудники Термезского краеведческого музея В. А. Козловский и К. А. Шейко произвели небольшие по объёму раскопки на цитадели. В 2002–2004 гг. изучение Дабилькургана продолжил С. Б. Болелов: им были заложены две траншеи и два раскопа в северной половине поселения. В 2010–2013 гг. одна из этих траншей была расширена и превращена в раскоп (объект V), за три полевых сезона площадь его достигла 106 м2 .

В процессе раскопок выяснилось, что стратиграфия Дабилькургана очень сложная. Его возникновение предварительно относится к V в. до н. э. Жизнь в поселении без перерыва продолжалась до IX в., затем она прервалась и возобновилась лишь в XVIII–XIX вв. Материалы, датируемые концом VIII–IX в., были найдены в основном в бадрабах, вскрытых на объектах V и VI. Объект VI расположен в южной половине поселения, раскопками здесь в 2010 г. руководил К. А. Шейко2 .

В целом с обоих памятников получена самая значительная по объёму коллекция керамики Тохаристана конца VIII–IX в. При её изучении для сравнений привлекалась керамика, полученная при раскопках других памятников Средней Азии этого периода, прежде всего Афрасиаба, а также Ирана, гончарная продукция которого оказывала сильное влияние на среднеазиатскую керамику3 .

Керамика Шуробкургана делится на глазурованную и неглазурованную. Глазурованная керамика представлена фрагментами столовых чаш, имеющих глубокий резервуар, диаметр венчиков 16–20 см, плоское дно или кольцевой поддон диаметром 7–10 см. Палитра цветов использованной гончарами глазури разнообразна: белый, зелёный, жёлтый, синий, коричневый, чёрный. Обычно чаша покрывалась вначале бесцветной глазурью с двух сторон, затем белой или жёлтой глазурью наносился фон. Как правило, орнаментальная композиция затем по нему рисовалась на внутренней её стороне; с внешней стороны, под венчиком, — косые штрихи .

В донной части чаш рисунок имеет геометрический характер (рис. 1/16–20) .

Одним из популярных орнаментальных мотивов была сетка квадратов, нарисованная тёмной глазурью по жёлтому фону. Внутри половины квадратов — четыре симметрично расположенных точки или пятна зелёной глазури. В обоих случаях получался шахматный рисунок (рис. 1/1). Этот орнаментальный мотив был заимствован у гончаров Нишапура3. Впрочем, он мог попасть в Тохаристан из какого-нибудь промежуточного пункта, лежащего на пути из Нишапура в Среднюю Азию. В материалах Тюренгтепа керамика с подобным орнаментом выделена в группу 22 (полихромный декор). Кроме Шуробкургана, в Северном Тохаристане она найдена французскими коллегами в Старом Термезе. Этот орнаментальный мотив встречается и на керамике Согда, Хорезма. Для согдийской керамики он служит датировочным признаком — первая половина IX в.4 2 Выражаю благодарность К. А. Шейко, передавшему автору для публикации часть керамики, найденной им при раскопках Шуробкургана и Дабилькургана .

3 Ртвеладзе 2002, 127; Соловьёв, Шейко 2012, 262–269; Соловьёв 2010, 143–148; Wilkinson 1974, Pl. 31/5–6 .

4 Gardin 1987, 121–171, g. 151; Houal 2001, 139–141; Шишкина 1979, табл. XLI/1–6; Вишневская 2001, 146, рис. 17/3–4; Соловьёв 2000, 108, рис. 2/4; Houal 2001, pl. 5/3 .

Керамика конца VIII–IX вв. из Северного Тохаристана 43

Рис. 1. Поселение Шуробкурган. Глазурованная керамика .

Популярным был в орнаментации чаш псевдорастительный мотив. Гончар, наносивший его на стенки сосудов, вначале рисовал тёмной линией несколько сильно изогнутых дуг, соприкасающихся между собой выпуклой частью. Затем пятна этой же глазури круглой и сердцевидной формы он наносил на линии дуг и внутрь их. Так получался рисунок, напоминающий веточки, листья и цветы растений. Орнамент наносился между линиями-разделителями на свободную поверхность стенок чаш (рис. 1/4–5). Интересно, что этот орнаментальный мотив есть на обломке чаши начала XI в., найденном при раскопках Безымянного городища в Кобадиане. В нескольких вариантах встречен на фрагментах чаш орнамент, состоящий из комбинаций косых тёмных штрихов на фоне светлой глазури (рис. 1/10–11). В единственном экземпляре найден фрагмент чаши, декорированный потёками зелёной глазури, стекающими от венчика вниз по стенкам (рис .

1/2). Фрагмент чаши с таким же орнаментом найден на цитадели Старого Термеза .

Этот способ орнаментации чаш гончары Тохаристана применяли и в более позднее время. Целая чаша, декорированная потёками глазури, найдена в слое XII в. на городище Лягман (средневековый Хелаверд) в Вахшской долине5 .

Среди фрагментов чаш есть образцы, у которых первоначально по слою бесцветной глазури был сделан гравированный рисунок. Затем стенки сосуда были покрыты пятнами глазури жёлтого, зелёного, коричневого и белого цвета (рис. 1/15) .

Этот декоративный приём также попал к тохаристанским гончарам из Нишапура, он был в Тохаристане популярным и в последующее время .

На одном из фрагментов чаш орнамент покрывает стенки изнутри и снаружи .

С внутренней стороны на границе дна и стенок идёт цепочка удлинённых овалов, границы между которыми отмечены вертикальными штрихами. С внешней стороЛитвинский, Соловьёв 1985, рис. 25/26; Вишневская 2001, 151, рис. 22/3 .

44 СОЛОВЬЁВ ны — орнамент в виде аркады с трилистниками внутри арок (рис. 1/9). Рисунок выполнен чёрной глазурью на белом фоне. Этот орнаментальный мотив — одна из арочных композиций, встреченных на среднеазиатской керамике, близкой по времени шуробкурганской. Из хорезмийского Джигербента происходит целая чаша, на внешней стороне которой тёмной глазурью по светлому фону нарисована аркада. Арки имеют приострённые очертания, пространства между ними заполнены вертикальными штрихами5. Неоднократно этот орнаментальный мотив встречен на керамике Согда .

В Ташкенте найдены два фрагмента чаш. В донной части одного из них сохранилось изображение вихревой розетки, на другом — часть арочной композиции .

Из Нишапура происходит целая чаша с очень похожим декором, только вместо трилистников внутри арок помещены вертикальные линии, имитирующие надписи. Считается, что эта чаша была изготовлена в Чаче6 .

Фото 1. Поселение Шуробкурган. Глазурованная чаша .

В Шуробкургане в 1983 г. при строительстве канала случайно была найдена целая чаша. Диаметр её венчика равен 20,8 см, дна — 10,4 см, высота — 8,3 см .

В центре донной части чаши изображён юноша, сидящий на коврике поджав под себя ноги. Его фигура чётко выделяется на светлом фоне. Туловище персонажа фронтальное, голова повёрнута вправо в три четверти. Глаза несколько удлинены штрихами, брови длинные, изогнутые. Юноша одет в облегающий тулово халат с двумя отворотами, отделанными зелёной тканью. Голову и плечи обрамляет полоса чёрной ткани с белыми поперечными полосами — это, видимо, снятая с головы чалма (фото 1) .

Г. А. Пугаченкова, опубликовавшая чашу, предположила, что она происходит из Мерва, где «было исключительно высоко развито ремесло». Изображение юноши она сравнила с мотивами монарха или принца, чьи изображения встречаются в домусульманском искусстве Среднего Востока. Г. А. Пугаченкова датировала 6 Шишкина 1979, табл. LVI/4–5; Семёнов, Мирзаахмедов 2002, рис. 85/13; Шишкина 1979, табл .

LXI/2–3 .

Керамика конца VIII–IX вв. из Северного Тохаристана 45 чашу X в. и привлекла для её характеристики керамические чаши Нишапура, в декоре которых встречаются изображения мужских персонажей7 .

Однако учитывая то, что в Тохаристане в IX в. уже существовало собственное производство глазурованной керамики, можно предположить, что чаша изготовлена местным мастером и расписана искусным художником, знакомым с настенной живописью — кроме манеры исполнения, он использовал обычный ракурс, когда туловище фронтально, а голова повёрнута в три четверти вправо или влево. На мой взгляд, белый фон, на котором изображён юноша, соответствует нимбу и мандорле Будды в настенной живописи. Правая его рука в жесте адорации. Истоки же нишапурской керамики с антропоморфными изображениями были иными. Другим является ракурс мужских персонажей в изделиях хорасанских гончаров8 .

Неглазурованная керамика представлена фрагментами водоносных кувшинов, небольших столовых кувшинчиков, кружек, котлов и крышек для них, тарных сосудов. Диаметр венчиков водоносных кувшинов равен 10–12 см, снаружи их горло профилировано концентрическими желобками, стенки покрывались орнаментом. Орнамент состоит из концентрических полос, перемежающихся с волнистыми линиями; в одном случае их дополняет орнаментальный поясок, напоминающий веточку растения (рис. 2/9–10; 18–19) .

Столовые кувшинчики — небольшие по размерам, с тонким, хорошо обожжённым черепком светло-жёлтого цвета, с одной ручкой. Один из них сохранилРис. 2. Поселение Шуробкурган. Неглазурованная керамика .

–  –  –

ся почти целиком. Высота его равна 10,7 см, тулово имеет округло-уплощённую форму, диаметр 9,4 см и высоту 5,2 см. Горло раструбовидной формы, высотой 5 см, диаметр венчика — 5,7 см. Ручка крепилась к горлу и плечику сосуда (рис .

2/25). Напротив неё к горлу с внешней стороны приклеена вертикальная глиняная полоска, имитирующая соединение концов металлической пластины с помощью двух заклёпок. Опирался кувшинчик на три ножки (рис. 2/23–25) .

Шуробкурган не единственный памятник Северного Тохаристана, где были найдены миниатюрные кувшинчики такого типа. Изготавливались они в IX в. термезскими гончарами — в частности, кувшинчики найдены при раскопках цитадели Старого Термеза, на площадке D, и выделены в группу сосудов малых форм .

Здесь же найдены более крупные кувшины этого типа .

Среди миниатюрных кувшинчиков выделяется один, который сохранился почти полностью: у него отбит венчик. Высота его равна 14 см, диаметр горла — 7,5 см, тулова — 12,5, дна — 7,8 см. У основания горла — орнамент, состоящий из горизонтальных желобков, между которыми заключён поясок шириной 1 см, покрытый косыми линиями (рис. 2/24) .

Одним экземпляром представлена керамическая чаша, у которой слегка вогнуты внутрь стенки. Диаметр её венчика равен 16,5 см, дна — 17,5 см, высота сосуда — 7,3 см. При таком соотношении размеров чаша очень устойчивая .

С внешней стороны её стенки орнаментированы вилочкой с шестью зубьями, ширина орнаментированной полоски — 6 мм. Композиция состоит из двух горизонтальных полос и одной волнистой линии, зажатой между ними (рис. 2/13). Сосуд этого типа — редкая находка не только для Тохаристана, но и для других регионов Средней Азии рассматриваемого в статье времени. Его морфология и способ орнаментации восходят к иранским образцам8 .

Миниатюрный сосудик, имеющий V-образную форму резервуара, мог, например, служить для косметических целей или быть чернильницей. Высота его равна 3 см, диаметр венчика — 4 см, дна — 2,7 см, с внутренней стороны дно сужается до 1 см (рис. 2/7) .

Интерес представляет фрагмент керамического сосуда с прямыми стенками, на котором сохранились три пояска орнамента, вырезанного по сырой глине. Верхний поясок имитирует парапет крыши, состоящий из зубцов треугольной формы;

второй поясок состоит из квадратиков-кирпичей, поставленных на угол в один ряд; на нижнем пояске — полукруглая арка входа в здание и бойницы (рис. 2/20) .

Такие же архитектурные элементы есть и на керамике, близкой по времени, из других регионов Средней Азии. В подъёмном материале из Замахшара в Хорезме найден фрагмент глазурованной чаши, на нём сохранились два пояска орнамента .

Верхний поясок состоит из треугольников. Во втором ярусе кирпичи изображены в виде двухцветной цепочки. В другом хорезмийском памятнике, Джигербенте, найден сосуд круглой формы, опирающийся на три ножки. Над его венчиком возвышаются четыре выступа подтреугольной формы, под ними идёт концентрическая цепочка треугольников. Третий ярус образуют стилизованные кирпичи. При раскопках Пайкенда найден почти целый сосуд округло-конической формы. По его венчику идёт концентрическая цепочка из крупных треугольников с прореHoual 2001, 141/4–4; 9–10; Rosen-Ayalon 1974, 46, g. 92 .

Керамика конца VIII–IX вв. из Северного Тохаристана 47 зями. Под ней располагается валик с вырезанными углублениями, похожими на имитацию квадратных кирпичей. Тулово сосуда покрыто вертикальными цепочками, состоящими из прорезей треугольной формы9 .

В конечном итоге архитектурные памятники, элементы которых были перенесены на керамику, восходят к сасанидскому периоду. Прекрасным образцом, иллюстрирующим это, являются постройки этого времени, обнаруженные на Тюренгтепа. Отдельные элементы этого декора использованы в средневековой архитектуре Тохаристана. При оформлении фасада восточной купольной постройки Ходжа Машада в Кобадиане, датируемой IX в., применён орнаментальный пояс из квадратных кирпичей, поставленных на угол. Такой же орнаментальный пояс есть в декоре интерьера мавзолея Саманидов в Бухаре10 .

Что же касается функциональной принадлежности сосудов этого типа, то можно предположить, что они являлись курильницами и имитировали какое-то культовое здание .

В рассматриваемое автором время жители Шуробкургана продолжали пользоваться в быту кружками с двумя кольцевидными ручками и светильникамиплошками со смятым сливом. Почти целый светильник этого типа имеет резервуар диаметром 6,5 см. В это же время у них появились светильники нового типа с ручкой, прикреплённой напротив слива. Размерами они почти не отличались от светильников-плошек (рис. 2/21–22). В IX в. переходят и хумы с тонким пережжённым черепком, потёками ангоба на тулове, орнаментированные пальцевыми вдавлениями по венчику и у перехода от стенок ко дну (рис. 2/2) .

Разнообразными по форме были кухонные котлы, их изготавливали на гончарном круге и лепкой в домашних условиях. Они снабжены двумя ручками разной формы, их устье закрывалось керамическими крышками толщиной 1–1,5 см .

Внешняя плоскость крышек орнаментировалась до обжига. В глиняное тесто, из которого они сформованы, добавлялся в большом количестве шамот (рис .

2/1, 3–6). Котлы с вертикальными ручками датируются концом VIII в., с витой ручкой — IX в .

В керамическом комплексе, полученном на объекте V Дабилькургана, преобладает монохромная поливная керамика. Найдены три археологически целые чаши, покрытые с двух сторон плотным слоем тёмно-зелёной глазури. Морфологически они однотипны: имеют полусферический резервуар, плоский поддон .

Диаметр венчиков чаш составляет 18–22 см, поддонов — 7–10 см. Толщина их стенок максимальна в верхней и средней частях резервуара, ко дну она уменьшается. В изломе черепок имеет жёлтый и красный цвет. В некоторых случаях стенки чаш предварительно покрывались бесцветной глазурью, а затем тёмно-зелёной (рис. 3/11–14). Есть также фрагмент нижней части чаши, оформленной в виде выпуклого кольцевого поддона (рис. 3/6). В одном случае фрагмент чашечки покрыт с двух сторон светло-зелёной глазурью, диаметр её венчика равен 13 см (рис. 3/5) .

9 Вактурская 1959, 285; рис. 7/3; Вишневская 2001, рис. 16/3; Семёнов, Мирзаахмедов 2003, рис. 124 .

10 Boucharlat 1987, 25–49, g. 109 -140; Беленицкий 1950, 207- 209; табл. 78/1; Булатов 1986, 104, рис. 47 .

48 СОЛОВЬЁВ Рис. 3. Поселение Дабилькурган. Глазурованная керамика. Объект V, бадраб 1 (14); бадраб 2 (5, 9, 10–13); бадраб 4 (1–4); объект VI, бадраб 1 (6–7) .

Чаши второго типа найдены вместе с чашами первого типа. Они представлены одним археологически целым сосудом и несколькими фрагментами. Отличительными особенностями этих чаш являются плавно отогнутые наружу венчики, кольцевые поддоны и двухстороннее покрытие плотным слоем молочно-белой глазури. Археологически целая чаша имеет диаметр венчика 23 см, диаметр поддона 12 см, высота её равна 9 см. Диаметр венчиков фрагментированных чаш равен 18 см (рис. 3/8–10). Чаши второго типа в Средней Азии изготавливались по ближневосточным образцам. В свою очередь на Ближнем Востоке гончары изготавливали их в подражание китайскому фарфору11 .

На объекте VI была найдена целая чаша с остатками глазурного покрытия, но не обожжённая вторично, поэтому оно сохранилось местами и при высыхании рассыпалось. Стенки чаши резко расширяются от дна к венчику, диаметр его равен 21 см, диаметр плоского дна — 13,5 см, высота сосуда — 3,4 см (рис. 3/7) .

На объекте V найден фрагментированный светильник, покрытый с двух сторон тёмно-зелёной глазурью (рис. 3/4) .

Что же касается полихромной керамики, то она представлена обломками чаш, найденных в основном на объекте VI. Среди них есть фрагмент крупной чаши,

11 Шишкина 1979, 40–41. Керамика конца VIII–IX вв. из Северного Тохаристана 49

внутренняя поверхность стенок которой разбита вертикальными клиньями из чёрной глазури по белому фону на отсеки. Свободное пространство между ними покрыто сеткой квадратов из тёмных линий, которые поочерёдно заполнены точками, жёлтой и зелёной глазурью. Керамика этого типа найдена в Шуробкургане (рис. 4/3). На фрагменте другой чаши — вариант этого орнаментального мотива .

Чаша была покрыта с двух сторон жёлтой глазурью, на внутреннюю поверхность её стенок чёрной глазурью нанесена сетка квадратов, из верхнего угла которых вниз опущен штрих. Венчик чаши с внутренней и внешней сторон подчёркнут чёрными линиями (рис. 4/2) .

От третьей чаши сохранилось дно диаметром 12 см. Вся она предварительно была покрыта белой глазурью. По этому фону на её внутренней поверхности — композиция, состоящая из точек зелёного цвета. Они образуют круги, самый крупный из которых, диаметром 6,5–7 см, находится в середине дна. В центре круга глазурью жёлто-коричневого цвета нанесено пятно. Круги из точек зелёного цвета диаметром 3–4 см расположены у перехода от дна к стенкам чаши. Между ними по три пятна из глазури жёлто-коричневого цвета (рис. 4/5). Этот орнаментальный мотив заимствован тохаристанскими мастерами в орнаментике керамики Нишапура. Распространён он был и в керамике Согда12 .

На фрагменте дна ещё одной чаши, которая была предварительно покрыта с двух сторон белой глазурью, с внутренней стороны нанесена геометрическая композиция, состоящая из обоймы острых углов, образованных чередующимися полосами жёлтого и синего цвета, границы между полосами обозначены тёмными линиями. Завершается композиция углом, внутреннее пространство которого заполнено зелёным фоном и пятнами жёлтой глазури по нему (рис. 4/4). Чаша с кольцевым поддоном также имеет двухстороннее покрытие из белой глазури .

На внутренней стороне дна по ней были гравировкой прочерчены восемь лучей, расходящихся от центра в разные стороны. Сверху они повторены расплывчатыми линиями из жёлтой и зелёной глазури (рис. 4/7). Этот орнаментальный мотив, кроме керамики Согда, встречается в керамике Ферганы13 .

Рис. 4. Поселение Дабилькурган. Глазурованная керамика. Объект VI, бадраб 1 (1–7) .

12 Wilkinson 1974, 21, pl. 1; Шишкина 1986, рис. 19/4 .

13 Ахраров 1965, 147–152, 151/1–2 .

50 СОЛОВЬЁВ Среди керамических находок есть фрагмент люстровой чаши. На её дне на белом фоне изображена композиция, основу которой составляют четыре вогнутых луча, повторённые двумя линиями белого и золотистого цвета. Золотистым цветом окрашен растительный орнамент и точки на белых овалах в центре композиции (рис. 4/6). Следует отметить два фрагмента чаши, которая была покрыта с двух сторон слоем жёлтой глазури. На её лицевой стороне чёрной глазурью нанесён сложный орнамент, характер которого из-за небольших размеров фрагментов установить не удалось (рис. 3/1–2) .

Неглазурованная керамика из бадрабов объекта V представлена фрагментированными водоносными кувшинами, миниатюрными кувшинчиками, котлом и фрагментами крышек для них. Один из водоносных кувшинов сохранился почти целиком. Общая его высота — 36 см, диаметр венчика — 11 см, тулова — 27 см, дна — 13 см. Ручка у него отбита, но форму её можно представить по сохранившейся пластинчатой ручке от другого подобного кувшина — она крепилась к венчику и плечику сосуда (рис. 5/10). Тулово у другого кувшина более приземистое, диаметром 22 см, высотой 18 см, диаметр дна — 13,6 см (рис. 5/9). Можно предположить, что у него было сильно вытянутое горло. Плечики и горло кувшинов орнаментировались концентрическими желобками, штрихами и рельефными налепами с пуансонными вдавлениями (рис. 5/7) .

Миниатюрные столовые кувшинчики опирались как на плоское дно, так и на три ножки, имели одну ручку, крепившуюся к горлу и тулову. Граница между горлом и плечиками отмечалась концентрическим валиком или желобком. В одном случае напротив ручки на горле кувшина сделаны две круглые глиняные нашлёпки с пуансонными вдавлениями, имитирующие соединение концов металлической пластины (рис. 5/11–15) .

Фрагментированная чаша с волнистым краем найдена на объекте VI, изготовлена она лепкой из глины с примесью шамота. Диаметр венчика чаши — 15–16 см, тулова — 17 см, глубина — 7,5 см. Дно плоское, диаметром 15 см (рис. 5/17) .

Чаши этого типа, по моим наблюдениям, входят в обиход в Тохаристане во второй половине VII в. Они изготавливались как на гончарном круге, так и лепкой. Станковой выделки чаши найдены на Хосияттепа и на Калаишодмон; лепная — на поселении Ширкент, она датируется дирхемом, чеканенным в 711 г. Видимо, они изготавливались в подражание металлическим образцам: одну ложчатую чашу держит в правой руке женщина, участвующая в сцене пранидхи, изображённой в живописи буддийского храма в Калаи Кафирниган. Судя по тому, что чаша окрашена в жёлтый цвет, она была золотой или медной14 .

На объекте VI найден светильник. По морфологии и размерам он похож на более ранние светильники-плошки, но резервуар у него более закрытый, а к стенке под венчиком, напротив слива, была прикреплена ручка. Диаметры венчика светильника и донца почти одинаковые — 5 и 4,7 см, высота — 3,9 см (рис. 5/18) .

Сохранился небольшой фрагмент керамического сосуда, внешняя сторона которого украшена резьбой по сырой глине. Фрагмент небольшой, поэтому восстановить весь орнамент не представляется возможным; ясно лишь, что он был нанесён в несколько ярусов. Верхний поясок орнамента состоит из повторяющихся треугольников, направленных остриём поочерёдно вниз и вверх (рис. 5/16) .

14 Соловьёв 1996, 52–53; рис. 38/6; Аннаев 1988, табл. IX/11; Литвинский 1981, 116–138 .

Керамика конца VIII–IX вв. из Северного Тохаристана 51 Рис. 5. Поселение Дабилькурган. Неглазурованная керамика. Объект V, бадраб 1 (11); бадраб 2 (1–2, 5, 7–10, 12–15); бадраб 4 (3–14, 6, 16); объект VI, бадраб 1 (17–18) Кухонная керамика найдена на объекте V, это археологически целый котёл, обломки котла и крышек для них. Высота котла около 24 см, диаметр венчика — 22 см, тулова — 28 см, дна — 20 см. В глиняном тесте, из которого он изготовлен, есть примесь шамота. Под венчиком котла прикреплены две ручки прямоугольной формы. Между ними на плечиках прикреплены две витые ручки (рис. 5/2) .

От второго котла сохранился фрагмент верхней части с подковообразной ручкой .

Крышки котлов изготовлены лепкой из того же теста, что и котлы. Лишь одна из них сохранилась более или менее полно, диаметр её равен 19 см, ручка имеет вид вертикального штыря диаметром 3,5–2,5 см, сохранившаяся его высота — 4 см .

Лицевая сторона крышек орнаментировалась пальцевыми вмятинами, оттисками трубочки, острым предметом (рис. 5/1.3–4) .

Благодаря полученным за последние годы материалам, в том числе в Шуробкургане и Дабилькургане, сейчас можно вполне определённо говорить о том, что в Тохаристане, как и в других областях Средней Азии, в конце VIII в. глазурованная керамика уже производилась. Некоторые технические и декоративные её признаки (в частности, двухстороннее покрытие глазурью стенок сосудов, исСОЛОВЬЁВ пользование тёмно-зелёной глазури, шахматный рисунок на чашах) позволяют отнести керамику к началу IX в. В середине этого века жизнь в обоих поселениях прекращается; их жители, видимо, переселяются в возрождающиеся мегаполисы, в которых развивались ремесленное производство и торговля .

В ходе изучения керамики поселений Шуробкурган и Дабилькурган было установлено, что она имеет аналогии в керамике из других памятников Средней Азии, прежде всего Согда. Причиной этого явилось то, что среднеазиатское керамическое производство находилось под сильным влиянием керамики Ирана .

Изучение тохаристанской керамики конца VIII — IX в. ещё только начинается .

Дальнейшие раскопки археологических памятников, накопление керамических материалов позволят дать её дробную датировку, разработать единую классификацию, выявить особенности местной керамики .

ЛИТЕРАТУРА

Аннаев Т. Д. 1988: Раннесредневековые поселения Северного Тохаристана. Ташкент .

Ахраров И. 1965: К истории появления поливной керамики в Средней Азии // ИМКУ .

Вып. 6 / Б. В. Лунин (ред.). Ташкент, 147–152 .

Беленицкий А. М. 1950: Мавзолей у селения Саят (МИА). 15, 207–209 .

Булатов М. С. 1988: Геометрическая гармонизация в архитектуре Средней Азии IX– XV вв. М .

Вактурская Н. Н. 1959: Хронологическая классификация средневековой керамики Хорезма (IX–XVII вв.) // ТХАЭЭ. Т. IV: Керамика Хорезма / С. П. Толстов, М. Г. Воробьёва (ред.). М., 261–342 .

Вишневская Н. Ю. 2001: Ремесленные изделия Джигербента. М .

Литвинский Б. А. 1981: Настенная живопись Калаи Кафирниган // Кавказ и Средняя Азия в древности и средневековье (история и культура) / Б. А. Литвинский (ред.). М., 116–138 .

Литвинский Б. А., Соловьёв В. С. 1985: Средневековая культура Тохаристана. М .

Пугаченкова Г. А. 1984: Уникальная чаша из Шуробкургана // ОНУ. 5, 32–34 .

Ртвеладзе Э. В. 2002: Александр Македонский в Бактрии и Согдиане. Ташкент .

Семёнов Г. Л., Мирзаахмедов Дж. К. 2002: Раскопки в Пайкенде в 2001 году // Материалы Бухарской археологической экспедиции. Вып. III. СПб .

Семёнов Г. Л., Мирзаахмедов Дж. К. 2003: Раскопки в Пайкенде в 2002 году // Материалы Бухарской археологической экспедиции. Вып. IV. СПб .

Соловьёв В. С. 1996: Раннесредневековая керамика Северного Тохаристана. Елец .

Соловьёв В. С. 2000: Средневековая керамика Безымянного городища (Кобадиан) // Средняя Азия. Археология. История. Культура. М., 105–111 .

Соловьёв В. С. 2010: Материалы для изучения стратиграфии городища Дабилькурган // Межвузовские научно-методические чтения памяти К. Ф. Калайдовича: Сборник материалов. Вып. 9. / Д. А. Ляпин (ред.). Елец, 143–148 .

Соловьёв В. С. 2011: Кафиркала и Шуробкурган. Елец .

Соловьёв В. С., Шейко К. А. 2012: Археологические исследования на Дабилькургане в 2010 г. // Археологические исследования в Узбекистане 2010–2011 годы. Вып. 8 / А. Э. Бердимуродов (ред.). Самарканд, 262–269 .

Шейко К. А. 2007: К изучению шахристана Шуробкургана // Трансоксиана — Мавераннахр. Ташкент .

Шишкина Г. В. 1979: Глазурованная керамика Согда. Ташкент .

Шишкина Г. В. 1986: Ремесленная продукция средневекового Согда. Стекло. Керамика. Вторая половина VIII — начало XIII в. Ташкент .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 53 Gardin J.-C. 1987: La cramique islamique // Fouilles de Tureng Tepe. Paris .

Houal J. B. 2001: La cramique de la citadelle de l’ancienne Termez d’aprs les travaux de la MAFOuz B (Premires indications) // La Bactriane de la Carrefour des routes et des civilizations de l’Asie centrale. Paris, 131–144 .

Rosen-Ayalon M. 1974: La potterie islamique // MDAI. T. 1. Paris .

Wilkinson Ch. K. 1974: Nishapur. Pottery of the Early Islamic Period. New York .

–  –  –

The article is devoted to the ceramics of the 8th — 9th century AD that was found by the author during the excavations of the settlements Shurobkurgan and Dabilkurgan in Southern Uzbekistan in 2009–2013. It gives the idea of the level of the region’s ceramics production after the Arab conquest. It was produced under the strong inuence of Nishapur ceramics .

Key words: Shurobkurgan, Dabilkurgan, excavations, ceramics © 2014 А. Ю. Рышковская, Н. Н. Болгов Рышковская, Болгов

К ИСТОРИИ ЖЕНСКОГО МОНАШЕСТВА

НА РАННЕВИЗАНТИЙСКОМ ВОСТОКЕ (ЕГИПЕТ)

В работе предпринята попытка дать общий очерк ранней истории женского монашества в ранневизантийском Египте. На основе письменных источников становится ясно, что начало женского монашества связывается с пахомиевой традицией. Выделяются как «двойные», так и независимые женские монастыри. Индивидуальное женское анахоретство вряд ли существовало и является агиографическим штампом .

Интересен феномен «отказа от пола» и уход женщин в мужские монастыри под видом мужчин. В V в. н.э. женское монашество распространяется по другим территориям Ранней Византии .

Ключевые слова: монашество, женское, Египет, монастырь, аскетизм, настоятель, община Женская аскетическая традиция древнего христианства, развивавшаяся параллельно с мужской, закономерно привела к возникновению женского монашества на ранневизантийском Востоке, первоначально в Египте. Будучи единым Рышковская Анастасия Юрьевна — аспирантка кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Белгородского государственного национального исследовательского университета .

E-mail: arish_06@mail.ru Болгов Николай Николаевич — доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой всеобщей истории и зарубежного регионоведения Белгородского государственного национального исследовательского университета. E-mail: bolgov@bsu.edu.ru 54 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ с мужским догматически, женское монашество имело определенную специфику в плане организации, а также в плане некоторых специфических практик .

Вслед за Евой Випшицкой можно выделить следующие разновидности проявлений женского аскетизма и организации наиболее ранних женских монастырей: 1) монастыри, присоединенные к большим мужским монастырям, и формирование этих так называемых «двойных» монастырей; 2) отдельные независимые монастыри; 3) различные формы бытового аскетизма; 4) женский аскетизм в свете апофтегм; 5) упоминания монахинь в папирусных документах1 .

Старейший женский монастырь появился вскоре после старейшего мужского монастыря и вблизи от него: он был основан в 329 г. недалеко от монастыря Тавенниси. Его основал сам Пахомий, создатель киновий, создавший его для своей сестры. Позже, но все еще при жизни Пахомия, второй женский монастырь появился в пахомиевом монастырском комплексе Tismen рядом с Панополем, где был мужской монастырь. При преемнике Пахомия, Феодоре, третий женский монастырь был основан в Bechn возле мужского монастыря Pbau (см. Gf.G1. гл. 32 .

134) .

Обстоятельства, связанные с основанием первого женского пахомианского монастыря, можно установить на основании отрывка из главы B0 версии 27 коптского Жития св. Пахомия (греческая версия G1 здесь имеет лакуну). Пахомий хотел разорвать все связи с семьей, которая должна была быть для него, с эмоциональной точки зрения, наиболее важным элементом мира, в котором он ранее проживал. Поэтому первый женский монастырь был основан им для своей сестры .

Поведение Пахомия по отношению к сестре имело важные последствия для истории монастырей, которые следуют пахомиевой традиции (даже тех, кто нестрого соблюдал правила, восходящие к Пахомию) .

«Кроме того, в месте под названием Bechn на расстоянии около мили от монастыря Pabau {Феодор} основал второй монастырь девственниц. Отец Пахомий, в его путешествиях, основал (еще один) в Tsmen. Эти монастыри изготовляли шерстяные ткани, одеяла и другую одежду и занимались прядением туник братьев из льна: распорядитель (эконом) большого монастыря отправил работать сестер через Епониха, святого и строгого человека, который стал их руководителем после смерти тавеннского отца Петра, одного из древних отцов» .

Эта информация, показывающая, что первые женские монастыри специализировались на производстве тканей2, правдоподобна, так как прядение и ткачество были обычными занятиями женщин в домашних условиях. Как видно, даже с экономической точки зрения женщины пахомиевых монастырей управлялись руководителями общины .

Житие Пахомия проявляет большой интерес к принципам, регулирующим редкие встречи, которые имели место между монахами и монахинями в присутствии настоятелей. Всякий раз, когда должны были выполняться работы в женском монастыре, работавшие монахи контролировались опытными братьями, доWipszycka 2009, 568 .

Правда, в связи со льном текст говорит только о сырье, но представляется маловероятным, что монахини, которые, в соответствии с текстом, производят шерстяные ткани, не производят льняные .

Спустя много лет после смерти Пахомия и Феодора автор Жития не мог знать эти детали, довольно незначительные с его точки зрения .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 55 стойными доверия, и при этом монахам было запрещено принимать пищу в том женском монастыре, где они работали3 .

Когда умирала монахиня, небольшая группа монахов принимала участие в похоронах, но они были организованы для того, чтобы мужчины и женщины находились отдельно друг от друга.

Бохайрское житие (ВО, 27) сообщает:

«Если одна из них умирала, то они описывали ее в своих речах и их мать опускала крышку гроба, а затем старший папа Петр призывал нашего отца Пахомия;

и наш отец Пахомий, в свою очередь, выбирал среди братьев испытанных мужей и посылал в (женский) монастырь с Петром. Они входили в залу собраний, стояли на крыльце и пели псалмы, пока умершую готовили к погребению, а затем погружали тело на повозку и шли на гору, девственные сестры шли позади повозки, их отец шел за ними, а их мать предшествовала, пока не была похоронена покойная;

затем молились за нее, когда они возвращались в трауре домой» .

Соответствующее описание имеется и в греческом Житии, очень близкое к тексту бохайрского, за исключением конца, где писатель, живший в то время, когда каждый монастырь уже имел свое кладбище, вводит фразу, которая явно не согласована с предшествующей4 .

В Praecepta, § 143 Иеронима, в соответствии с текстом, который был у него перед глазами, когда он переводил, отражается пахомиева традиция, какой она была уже в конце IV в., когда сестры могли при определенных условиях встречаться с родственниками .

Обратим внимание, что запрещаются визиты монахинь в мужские монастыри. Что касается визитов монахов в женские монастыри, то они явно не запрещены, но рекомендуется, чтобы монахини не оставляли свой монастырь, чтобы присутствовать на похоронах своих сестер5 .

Вопрос о том, можно ли монахине пойти повидать своих близких в своих домах, не появляется в основных текстах Пахомиева корпуса (Житие, Правила) .

Но подобные эпизоды встречаются в Paralipomena (Karakallou 251)6 — это история о монахе, который, не послушавшись начальника из своего монастыря, ушел, чтобы увидеть свою семью (с намерением убедить их стать монахами), по пути встречает монахиню из пахомиева женского монастыря. Она также путешествует, чтобы увидеть его. Но в облике монахини скрывается дьявол .

Житие, которое говорит об изоляции пахомиевых монахинь, описывает идеальное положение дел. Реальность соответствует ему, вероятно, не совсем. Самые важные в пахомиевом собрании литературные тексты следует читать как полемические, защищающие мораль и стандарты прежних времен, реагируя на острый кризис, когда после смерти Пахомия были под угрозой структуры, им созданные .

Представляет интерес описание женского пахомиева монастыря Tesmin близ Панополя. Палладий, наверное, в нем не был, но он был в Панополе и видел там мужской пахомиев монастырь. Он рассказывает новичку, что нашел женскую пахомианскую общину .

3 Wipszycka 2009, 571 .

4 G1, 32 реконструируется на основе G3, 43 .

5 Wipszycka 2009, 572 .

6 Рaralipomenon пахомиева корпуса (рассматриваемый эпизод) см.: Brakke 2006, 204–206 .

56 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ Из Пахомиева корпуса можно сделать вывод, что два женских монастыря были довольно маргинальны по сравнению с девятью существующими мужскими монастырями на момент смерти основателя, и не играли никакой роли во всей жизни собрания пахомиан. Среди множества биографий, в которых авторы отражают деятельность Пахомия по руководству монахинями (как они должны себя вести и чего они должны избегать), добродетели или грехи их даже не упоминаются. Монахиням фактически нет места в пахомиевой традиции. Вероятно, это объясняется тем, что Пахомий избегал любых личных отношений с монахинями .

Интересный и важный пример сочетания женского монастыря и мужского представляет «конфедерация» близ Сохага. Женский монастырь был основан в рамках мужского. Информация об этом монастыре находится в основном в письмах видного лидера — Шенуте из Атрибиса. 13 из его писем адресованы монахиням. Они, вероятно, датируются началом его деятельности в качестве главы общины, и, можно думать, в то время его авторитет был не настолько сильным, чем в дальнейшем .

Преемники ученик Шенуте, Беса, последовал примеру своего учителя и руководил женским монашеским сообществом посредством писем, некоторые из которых сохранились .

В 2002 г. Ребекка Кравиц опубликовала монографию о Шенуте и монахинях Белого монастыря7. Два года спустя появилась монументальная публикация Стивена Эммеля8, который прояснил историю текстов, пронизывающих шенудианский корпус литературы. Однако деятельность Шенуде и жизнь его паствы остались в тени его исследования .

Работа Кравиц находится в потоке «гендерных исследований», поэтому ее объяснения, касающиеся отдельных сторон жизни женского монашества, не всегда приемлемы для исторической науки. Тем не менее с нею следует согласиться в том, что сочинения Шенуте — уникальный случай в литературе поздней античности. Они дают нам возможность услышать живой голос руководителя большого сообщества монахов и, в частности, обвинения в адрес непослушных монахинь .

Арабский вариант Жития Шенуте, написанного Бесой, предоставляет данные по количеству членов монастырей — 1800 монахинь9. Эти цифры сомнительно высоки .

Из писем Шенуте мы узнаем, что женщины имели одного руководителя монастыря, его заместителя и своего рода совет, образованный из пожилых монахинь, каждая из которых была во главе одного из домов, принадлежащих монастырю10 .

В «канонах», которые говорят о статусе людей разных руководящих должностей в собрании, говорится, что, с одной стороны, руководитель находится в одном ряду с «отцом из этих мест» (оба мужчины из монастырей), то есть Шенуте, а вовторых, он выступает как субъект, полностью подчиненный по отношению к настоятелю. Его зависимость подтверждается текстами о разрешении конфликтов между монахинями и Шенуте11 .

7 Krawiec 2002 .

8 Emmel 2004 .

9 Amlineau 1911, 331 .

10 Этот вопрос был подробно изучен: Krawiec 2008, 59–71 .

11 Wipszycka 2009, 577–578 .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 57 Автономия монахинь, наделенных управленческими функциями, была очень ограничена. Даже дело достаточно мелкое, например, о монахинях, желавших перевестись из одного дома в другой, подлежало юрисдикции Шенуте (см. письмо 7 «канона»). Ясно, что основной задачей Шенуте как руководителя было владеть информацией о происходящем в монастыре для того, чтобы он мог принимать верные решения. Каждое молчание и любая задержка в передаче информации порождали его худшие подозрения и резкую реакцию .

На взгляд Шенуте и Бесы, главная роль в регулировании жизни женского монастыря принадлежала настоятелям. Эта деятельность была непростой. Женский монастырь часто страдал от розни, клеветы, обвинений в фаворитизме, проявлений зависти. Были также случаи кражи предметов, принадлежащих монастырю (Besa, let. 25)12 .

В начале осуществления своих функций Шенуте столкнулся с особенно острым кризисом в отношениях с монахинями. Письма, относящиеся к этому эпизоду, см. в «канонах», 2. Когда Шенуте решил, что ситуация в женском сообществе требует специальных мер, он трижды лично ходил в женский монастырь (один раз даже остался там на ночь). Монахини, которые управляли сообществом, скорее всего, видели в подобных посещениях угрозу своей власти. Что же касается других монахинь, то они могли иметь основания опасаться наказания более сурового, чем на них обычно налагались .

Физическое наказание было регулярным элементом жизни монастыря с момента его образования. По всей видимости, Шенуте наказывал провинившихся чаще, чем это делал настоятель монастыря: он, вероятно, судил женщин с той же строгостью, что и мужчин (мы знаем, что некоторые монахи погибали во время порки и их смерть вызывала негативную реакцию в общине) .

По воле Шенуте женский монастырь должен был быть полностью отделен от монастырей мужских. Он контролировал жизнь женского монастыря через группу монахов, которые постоянно жили в женском монастыре в отдельной комнате и которые запрещали говорить с монахинями даже их близким родственникам .

В чрезвычайной ситуации, когда возникала необходимость получить совет или консультацию у руководства мужского монастыря, они шли к руководителям в сопровождении старых монахинь, заслуживающих доверия, и монахи в комнате передавали принесенную просьбу .

Шенуте хотел, чтобы монахини никогда не видели своих родственников, даже если они были монахами из общины13. Шенуте последовательно пытался претворить эту идею в жизнь, но монахини часто не соблюдали это правило .

Крайне интересную информацию мы имеем о двойном монастыре во главе с Моисеем в Абидосе. Этот аскет жил во второй половине V — начале VI в.14 Сохранились обширные фрагменты коптского Жития, которое цитирует письма

Моисея в крупный женский монастырь15. Письмо XVI начинается так:

12Besa 1956, 69–73 .

13Krawiec 2002, 161–174 .

14Van Cauwenbergh 1973, 151–153, Campagnano 1978, 223–246; Coquin 1986, 1–14 .

15Эти письма в данной части Жития были опубликованы: Amlineau 1895. Есть еще новые фрагменты: Coquin 1986, 227–228, 230, 235–238 .

58 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ Житие Моисея, 696: «Прежде всего держите свое тело чистым, и ваш ум от любой примеси... […] …Чистота приведет вас в место без страданий, и прошу вас не встречать мужчин без необходимости и не покидать монастырь, не уходить никуда за пределы монастыря, а также обличать ложь» .

Для понимания экономической стороны жизни женского монастыря важен следующий отрывок:

Житие Моисея, 698: «Я также напоминаю, что вы опекаете мирян (в монастыре), ведь я много раз говорил вам об этом. Тот, кто будет ухаживать за постояльцем, принадлежит ему; готовьте в печах вашего монастыря только для братии, а не для себя лично, иначе это навлечет проклятие не только на вас, а также на людей, для которых оно приготовлено. И если мне сообщат об ином, я не буду это терпеть» .

Не все ясно в этом отрывке, в частности, то, что касается отношений между «мирянами» и людьми, для которых они выпекают хлеб. Несмотря на это, нет сомнения, что женский монастырь имел материальные блага, полученные от продажи выпечки, доступные для тех, кто «находился среди людей», и мы можем понять, почему Моисей протестовал против экономической активности женского монастыря: она ставила под угрозу изоляцию монастыря .

Местоположение этого монастыря было обнаружено во время археологических раскопок в Абидосе: он находился в Осирейоне16. Как видно из надписей, он создан женщинами и для женщин. В этих текстах нет никаких других мужских имен, кроме тех, которые содержатся в перечислении святых и ссылках на церковных сановников .

Двойной монастырь был также основан Авраамом из Фаршута (Farshut), которого мы знаем по фрагментам двух коптских панегириков и жития в синаксаре17 .

Этот монах был в течение некоторого времени настоятелем пахомиева монастыря Пбау. Принужденный императором оставить прохалкедонский Пбау и идти в Константинополь, он вернулся в Египет, но был исключен из Пбау. Тогда Авраам основал возле своего родного села сначала мужской, а потом и женский монастырь .

Двоюродный брат этого Авраама, Манассия, известный из фрагмента коптского панегирика, основал монастырь на юге Фаршута, напротив деревни Перпе .

Позже он основал монастырь для монахинь из десяти пахомиевых общин18.

Манассия сделал это после того, как во сне ему было видение ангела, который сказал ему:

Житие Манассии, 676: «… когда встречаю тебя утром, то вижу десять дев, которые приходят к тебе, они состоят в таком же сообществе апы Пахомия, чтобы получить построенную им киновию с церковью, что строят в страхе Господнем и по заповедям святых» .

Важные данные можно почерпнуть из результатов раскопок, которые проводились в начале ХХ в. в Baouit, где были открыты остатки монастырского центра, основанного апой Аполлоном в конце IV в. и продолжавшего существовать до IХ в. В южной части раскопа впервые Шарль Паланк, а затем Жан Масперо обнаружили остатки женского монастыря (или монастырей). Описание этого участCrum 1904, 38–39 .

17 См.: Coquin 1986, 230–232, 239–243 .

18 Van Cauwenbergh 1973, 156–157; Coquin 1986, 230, 238–239 .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 59 ка имеется в публикации Жана Доресса 1967 г.19 Он внимательно изучил место (к сожалению, почти полвека спустя после раскопок) и имел доступ к некоторым неопубликованным литературным источникам. Его работа была наконец недавно опубликована20 .

Среди трапезных и дворов по всей территории были разбросаны некие большие помещения и ораторий общины, а также комплекс богато украшенных зданий, необходимых для повседневной жизни. Эти группы зданий определенно представляют собой монастырь со всеми перестройками, которые он перенес за века своего существования. Это сообщество было связано с женским монастырем, находившимся на определенном расстоянии, в южной части раскопа. Надписи и рисунки этой последней группы зданий, составляющих менее плотную и менее богатую агломерацию, чем у северного комплекса, позволили Ж. Масперо понять, где община монахинь отделялась о тглавного монастыря, подлежавшего также опеке апы Аполлона. Эта территория уже обследовалась в начале 1903 г .

Ш. Паланком, открывшим 40 помещений, построенных из кирпича для защиты от наводнений, но не давшего им конкретного описания или даже карты, кроме «часовни», украшенной росписью. Это были, по сути, две части неравных размеров, соединенные друг с другом и образующие галерею, которая имела даже украшенную арку. На западной стене, по обе стороны от архангела Уриэля, были размещены символы тех, чьи имена были определены как диакон Мена; Коллуф, сын предыдущего; «книжница» Феодота, мать сообщества; ама Рахиль, мать общины21 .

Некоторые найденные Ж. Масперо женские монастыри были пронумерованы им от 40 до 46 и (кроме номера 40, оригинальные остатки которого не были найдены) довольно подробно описаны. Поразительно, что один из объектов был очень похож на ранее признанный Паланком в часовне женского монастыря список общины, это тот же архангел Уриэль, на этот раз в окружении местных святых (Хор из Прехта, Аммон Тунский, Аполлон Великий, Анубис Великий, Аполлон Наваи в крайнем правом углу — ама Рахиль, «мать монастыря, которая упокоилась 27 Паона») .

Это здание и некоторые другие смежные комнаты, которые смог найти Ж .

Масперо, группировались вокруг небольшого дворика. Остатки лестницы указывали, что здесь были когда-то полы. Проем был спешно забран стеной, например, путем цементирования керамики, чтобы защититься от вторжения, при этом многочисленные обломки свалили в песок. На большей части территории памятника сохранились очень простые хозяйственные постройки, дома, лавки, конюшни .

Кроме того, там были обнаружены фрагменты папирусных кодексов. Один факт, однако, интригует: стены некоторых из этих скромных развалин еще показывают нам остатки живописи. Возможно, эти помещения сохраняли свою утилитарную роль в те годы, когда монастырь был уже оставлен .

Даже если здания, занимаемые женской общиной, были довольно обширными, вполне возможно, что монахинь все же было не очень много. Имена, найденные в надписях и на граффити, всегда одинаковы: сначала руководительницы, 19 Об исследованиях Баоюта см. Wipshicka 2009, 143–150 .

20 Doresse 2000 .

21 Wipszycka 2009, 585 .

60 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ Ракель и Феодота, Макрина и Taobh (? Имя, по всей видимости, не коптское), «самый скромный грешник является вселенским», Евфимия, Юдифь, Marihou и т.д. Среди граффити, на которых надписи остаются разборчивыми, есть также воззвания к Архангелу Уриэлю и имена двух из трех царей — Мельхиора и Бальтазара. Таков был лишь один из женских монастырей города .

Анри Леклерк дает описание женского монастыря Bawit (Baouit) в статье, опубликованной в «Словаре христианской археологии и литургии»22. Здесь была небольшая часовня со «сводом с двойным и квадратными отверстиями, вероятно, зарешеченными деревом». Так монахини могли посещать службу и ораторий, однако весьма вероятно, что во время самых важных праздников они принимали участие в церемонии в одной из самых больших церквей, вместе с братьями .

Мы не знаем, ни в какие годы существовал женский монастырь Baouit, ни какое было расстояние между ним и домами монахов. Невозможно определить на местности остатки жилищ монахинь. Автор раскопок не сделал планов, не провел измерений и не дал подробных описаний и развернутых отчетов. Тем не менее, нет сомнений в том, что даже если два монастыря были расположены в нескольких сотнях метров друг от друга, полная изоляция их друг от друга была невозможна .

Может быть, двойной монастырь существовал в известном монастыре апы Иеремии в монашеском центре в Саккаре23. Среди погребальных надписей, найденных в этом месте, есть имена женщин. Наличие захоронений женщин на кладбище мужского монастыря само по себе не является доказательством существования женского монастыря, тем более что невозможно датировать эти гробницы точно, и не исключено, что они появились после исчезновения монастыря Иеремии. Может быть, эти люди были похоронены на старинном кладбище монахов, будучи убеждены, что это святое место, потому что останки святых помогут чемто улучшить их участь в момент божественного суда .

Литературные тексты, где речь идет о женских монастырях и монахинях, обвиняют последних в том, что они склонны к ссорам. Некоторая тенденциозность, связанная со стереотипным изображением женщин с их недостатками, была унаследована как от греческого, так и от египетского прошлого. Тем не менее интриги и конфликты, видимо, действительно чаще встречались у женщин, чем у мужчин в монастырях. Тот факт, что женщины-руководительницы не могли иметь абсолютных полномочий, видимо, порождал недисциплинированность и напряженность среди их подчиненных. Возможно, слабость женского лидерства была также связана с другой причиной: предполагается, что среди монахинь египетских монастырей не было ни одной женщины из социальных слоев, где девушки были бы высокого происхождения. Достаточно вспомнить о деятельности Мелании, чтобы увидеть, что в монашеской жизни женщины, принадлежавшие к элите, вполне естественно и довольно успешно брали на себя роль лидеров .

Братья, ответственные за руководителей женских общин, вероятно, не делали ничего, чтобы устранить причины «гендерной» напряженности. Их задачей было обучение монахинь стандартам правильного поведения, у них не было заLeclercq 1907, 1607–1615. Эта статья содержит дополнительную информацию о результатах раскопок монастыря, но автор не сообщает, откуда он ее взял .

23 Wipszycka 2009, 586 .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 61 дачи узнать, в чем лежали причины этих конфликтов. Кроме того, чтобы избежать любых подозрений в незаконных контактах, духовные отцы иногда располагались в помещениях с окном с видом во внутренний двор монастыря, которые были недоступны изнутри монастыря, через это окно эти пожилые отцы адресовали непослушным монахиням свои порицания. Начинали ли они реальные разговоры?

Вряд ли. Даже Пахомий, нравственный ориентир, который знал, как придумать изощренную тактику, чтобы излишне не унизить грешников, что помогало братьям пережить трудные моменты аскетизма, не сделал ничего специального в отношении регулирования поведения монахинь24 .

В Египте также существовали многие женские монастыри, не связанные с мужскими, а бывшие совершенно самостоятельными. Для одного из них, женского монастыря Атрибис, у нас есть интересная информация относительно обстоятельств его основания: Палладий (Historia Lausiaca. 29.1) пишет, что этот монастырь был основан по инициативе аскета Илии, который был «любителем дев» () и отдал свое состояние на содержание около трехсот девственниц25. В этом монастыре Илия сыграл роль, которая в женских монастырях пахомиева сообщества принадлежала братьям, назначаемым руководителями: «.. .

он вошел (в монастырь) и остался внутри, в боковом помещении, из которого, будучи близко, он постоянно корректировал (поведение монахинь) с учетом степени его возможности» (Historia Lausiaca. 29. 5) .

После смерти Илии руководство монастыря передается Дорофею. Он «не мог остаться так в том же монастыре, заперся в комнате и сделал окно с видом на женский монастырь, которое он мог открывать и закрывать; он постоянно держал закрытым это окно, пытаясь не дать им возможности ни для одной ссоры. Таким образом, он находился в комнате наверху, и ни женщины не могли залезть туда, ни он не мог спуститься вниз, потому что не было никакой лестницы» (Historia Lausiaca. 30) .

Также в главе, посвященной Илии, но не Дорофею, Палладий упоминает настоятельниц монастыря. Игуменьи должны были существовать, потому что Илия, а затем Дорофей не могли осуществлять все основные функции этого большого сообщества26 .

Очень вероятно, что другие женские монастыри были также основаны за счет пожертвований от богатых людей. Без помощи состоятельных людей монахиням было бы невозможно получить необходимый минимум, чтобы жить, даже если все они работали. Мы знаем, что в действительности общины монахов, не имевшие больших возможностей для выполнения работ и не получавшие различных пожалований, имели серьезные финансовые трудности .

В женских монастырях жили не только монахини, но и женщины различного происхождения, в том числе женщины, искавшие убежища, потому что они были больны и/или не было никого, кто мог бы позаботиться о них, или желавшие монашеских молитв и обрядов, но которые не могли заставить себя порвать 24 Wipszycka 2009, 588 .

25 Поизд.: Bunge 1994 .

26 Elm 1994, 321–322 предлагает странное решение проблемы управления монастырем: по ее словам, Илия имел в своем распоряжении группу помощников, которые жили в монастыре, и Дорофей был одним из них. Эта гипотеза представляется маловероятной .

62 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ с миром27. Если эти женщины были бедны, то их присутствие ложилось тяжелым бременем на монастырь .

В письменной традиции об аскетической обстановке Египта в конце IV века (то есть времени, когда монашество уже было полностью оформлено) имеются интересные данные о женских монастырях .

Палладий (Hlistoria Lausiaca. 59) пишет, что в Антиноэ — городе, где он жил в течение четырех лет, — было 12 монастырей. Он пишет далее о том, что у одной из настоятельниц, с которыми он встречался лично, жили 60 монахинь. Эта информация заслуживает доверия не столько сама по себе (в частности, отметим, что число монахинь — 60 — очень далеко от количества монахинь, которые, в соответствии с житием Пахомия, жили в пахомиевом монастыре недалеко от Панополя: 400 монахинь), но мы не можем точно сказать, насколько Палладий мог эту цифру придумать .

Она довольно сильно отличается и в случае, описанном в Historia Monachorum 5, с Оксиринхом. Эта книга была написана около 404 г., и автор ездил в Египет, чтобы посетить знаменитых подвижников. Епископ Оксиринха сообщил ему, что в городе подвизается 10 тысяч монахов и 20 тысяч монахинь. Это, естественно, фантастические цифры, как и само описание города: в этом Оксиринхе нет ни одного еретика или язычника, магистраты разместили у ворот города наблюдателей, задачей которых было распознавать бедных и иноземцев, чтобы им можно было предложить еду. Historia Monachorum является одной из тех книг, где доля художественного вымысла особенно высока .

Значительная часть источников по истории женского аскетизма в Египте рассматривает аскетизм как практикующийся в домашних условиях. Эта домонашеская форма аскетизма не исчезает вообще после рождения женских монастырей и продолжает существовать даже в тех местах, где были монастыри. Это были случаи, когда женщина не могла получить разрешение от своей семьи, чтобы пойти в монастырь, потому что это было необходимо в домашних условиях, а также случаи, когда женщина, захотевшая участвовать в аскетизме, не могла лишить свою семью рабочих рук. В этих случаях, вместо того чтобы идти в монастырь, женщина оставалась у себя дома в затворе, практикуя аскетизм и в то же время помогая своей семье .

В «Канонах Афанасия» (V в.) четко устанавливается принцип, что в каждом христианском доме девушка должна быть девственницей «для спасения дома»

(канон 98)28. Родители были обязаны выбрать одну из своих дочерей для этой цели29 и создать условия для того, чтобы практиковать аскетизм, не подвергая ее риску контакта с миром. Девушка выбирала, когда она могла выйти из дома, чтоИоанн Никиусский в «Церковной истории» (гл.79) рассказывает о патриархе Феофиле: когда Феофил был ребенком, один из его рабов зашел с сестрой в языческое святилище в Мемфисе, и статуи богов упали на землю; Афанасий крестил девушку и отправил в женский монастырь, чтобы она оставалась там до времени вступления в брак. Эта история является, конечно, вымышленной, но важно то, что Иоанн Никиусский (2-я пол.VII в.) считается автором, заслуживающим доверия .

28 Wipszycka 2009, 591–592 .

29 «Смотрите, какие из ваших дочерей достойны святости; следите за ее взглядами, любит ли она заботы века сего. Но если она может повиноваться своим родителям в своих желаниях, изберите для нее пост помимо еды и питья, и она назначается (в аскезу), пока она не достигнет тридцати лет (возраста)…» и т.д .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 63 бы пойти в церковь, но только в сопровождении кого-то из домашних; во время религиозной церемонии, которая длилась в течение всей ночи, девушка должна была провести ночь в женском монастыре. Богатая замужняя женщина, могла выбрать одну из своих служанок, молодую девушку, которая хотела бы сохранить девственность, она должна была относиться к ней как к своей дочери, убедившись, что она может практиковать аскетизм, и не накладывать на нее обязанностей, не совместимых с таким образом жизни (канон 104) .

Внутренний аскетизм занимает важное место в анонимном моральном трактате, датируемом примерно 400 г. (возможно, до 377 г.), который полностью сохранился в коптском переводе и известен как «Gnomai Никейского собора»30. Сохранившаяся часть посвящена в основном проблемам женщин — не только женщин, практикующих аскетизм, но и замужних женщин и девочек, вступающих в брак .

Эта книга, как кажется, относятся к той же среде, которой предназначены каноны Афанасия, — это умеренно богатые люди, привыкшие, по крайней мере, читать Библию, которые должны объяснять принципы христианской морали женщинам, удаленным от уточнения взглядов IV в. на девственность .

Палладий упоминает двух дев, придерживающихся аскетизма дома (Hist .

Lausiaca 31. 60). Одна из них жила в Антиноэ, недалеко от него, но он никогда не видел ее, потому что она никогда не выходила из дома .

Апофтегм, в которых упоминаются женщины, практикующие аскетизм, не так уж много. Большинство из них были построены на апофтегмах из стереотипных элементов, касающихся аскетов-мужчин .

Среди апофтегм Алфавитного собрания (Alphabtikon), касающихся женщин, наиболее важны апофтегмы о Сарре, Синклитикии и Феодоре. Только две имеют гендерные ситуации. Апофтегмы Сарры и Феодоры не содержат ничего точного, что может характеризовать монашеские общины, в которых эти монахини жили (если предположить, что они не являются чисто литературными) .

В апофтегмах Алфавитного собрания о Синклитикии все без исключения примеры происходят из Жития Синклитикии. Текст предоставляет очень мало информации о ней как о человеке .

Шаблонный характер апофтегм, выделяемых относительно женщин, и то, что эти «Матери пустыни» не имеют индивидуальных черт, может вызвать подозрение в их существовании .

Поучительная история, изложенная в одной из наиболее ранних апофтегм, включенных в Alphabtikon 159 (Виссарион 4), упоминает женщину, ведущую аскетическую жизнь в пустыне. Другой пример представляет поучительная история, где появляется женщина, живущая в пустыне, в рассказах о Данииле Скитском, вероятно историческом персонаже, который, кажется, жил в VI веке. Это история под названием «Житие и подвиги Анастасии Патрикии». Большинство современных ученых, которые занимаются историей монашества, считают подобные истории литературным вымыслом, без связи с фактами, предназначенными для того, чтобы привлечь читателей. Это мнение представляется вполне разумным .

30 Gnomai 1912, 77–80; Achelis 1900–1901, 121–129. В этом тексте использованы термины и .

64 РЫШКОВСКАЯ, БОЛГОВ Женские монастыри, расположенные на краю пустыни, недалеко от обрабатываемой земли, конечно, существовали (женский монастырь Bawit), но женщинам не разрешалось селиться в пустыне, образуя полуавтономные лавры анахоретствующих, как монахам. Для того чтобы жить в лавре, женщина должна была много двигаться (за водой, чтобы сделать покупки, продавать продукцию своей работы в селах и поселках), нужно было взять на себя ответственность за свое существование. Кроме того, одна женщина (или служанка), живущая в скиту, находится под угрозой нападения. Наконец, присутствие аскетов и женщин в области, где жили аскеты-мужчины, было также очень подозрительно в глазах монахов как людей, живущих в мире, без помощи которых невозможно было жить в пустыне .

Поэтому сообщения житий об анахоретстве женщин в пустыне (например, Мария Египетская) можно поставить под сомнение31 .

Женских папирусных писем религиозного характера нет. Сомнительно, что женщины, которые посвятили себя аскетической жизни в монастырях, пришли из низших социальных слоев, не культивировавших письменную культуру. Скорее можно сделать вывод о том, что в своем женском варианте аскетизм был более радикален, чем мужском, и полностью порывал связи с миром и даже с другими подвижницами .

Всего женщины-монахини достаточно определенно упоминаются в папирусных отрывках около 20 раз. Все они весьма лапидарны и мало что добавляют к истории раннего женского монашества в ранневизантийском Египте .

В данной работе мы не рассматриваем еще один интересный феномен специфических практик женского монашества — подвижничество в мужских монастырях под видом евнухов или мужчин32. О таких случаях достаточно часто говорится в агиографии. В целом можно отнестись к этому явлению с доверием, так как здесь можно увидеть наивысшую степень борьбы со своим полом, полный отказ от пола, преодоление пола .

Таким образом, ранняя история женского монашества территориально сосредотачивается в Египте, а хронологически охватывает IV — середину V в. Организационные основы женских монастырей связываются прежде всего с пахомианской традицией, продолженной Шенуте. Письменных и вещественных источников о монахинях в других районах Египта мы практически не имеем. В своей повседневной жизни часть женских монастырей была связана с мужскими («двойные»

монастыри), другая часть была самостоятельной. Небольшая часть женщин подвизались в мужских монастырях, отказавшись от своего пола. Женское анахоретство в пустыне по ряду причин можно поставить под сомнение .

Дальнейшее развитие женского монашества в V-VI вв. охватывает различные провинции и территории Ранней Византии — Палестину, Сирию, Малую Азию и др. Но принципы и практики, сформировавшиеся в Египте, будут продолжены .

ЛИТЕРАТУРА

Achelis H. 1900–1901: The of the Synod of Nicaea // Journal of Theological Studies .

2, 121–129 .

31 Wipszycka 2009, 602–603 .

32 Рышковская 2009, 281–282 .

К истории женского монашества на ранневизантийском Востоке (Египет) 65 Amlineau. 1895: Fragments de la Vie de Moise// Monuments pour servir l’histoire de l’gypte chrtienne aux IV’, V’, VI’ et VII’ sicles / Mmoires publis par les membres de la Mission Archologi que Franaise au Caire. Paris .

Amlineau E. (d.). 1911: OEuvres de Schenoudi. T. I. Paris .

Brakke D. 2006: Demons and the Making of the Monk. Spiritual Combat in Barly Christianity. Cambridge .

Bunge G. (d.) 1994: Pallade. Vies de saints moines / Quatre ermites gyptiem d’aprs les fragments coptes de l’Histoire Lausiaque / tr. A. de Vog. Abbaye de Bellefontaine .

Campagnano A. 1978: Monaciegizifra V e VI secolo // Vetera Christianorum. 15, 223–246 .

Coquin R.-G. 1986: Mose d’Abydos // tudes Coptes. II, 1–14 .

Crum W. E. 1904: Coptic grafti // Murray M. A. The Osireion at Abydos. London .

Doresse J. 2000: Les anciens monasteries coptes de Moyenne gypte (du Gebel-el-Teir Km- Isgaou) d’aprs l’archologie et l’hagiographie // Bulletin de l’Institut d’archologie Yverdon noise. 2, 4, 5.Yverdon .

Elm S. 1994: «Virgins of God»: The Making of Asceticism in Late Antiquity. Oxford .

Emmel S. 2004: Shenoute’s Literary Corpus. I-II. Leuven .

Lammeyer J. (d.) 1912: Die sogenannten Gnomen des Concils von Nicaea. Beirut .

Krawiec R. 2002: Shenoute and the Wоmen of the White Monastery. Egyptian Monasticism in Late Antiquity. Oxford .

Krawiec R. 2008: The Role of Female Eider in Shenoute’s White Monastery / // Christianity and Monasticism in Upper Egypt.Vol. 1.Akhmim-Sohag, Cairo, 59–71 .

Kuhn K. H. (d.) 1956: Letters and Sermons of Besa. Louvain .

Leclercq A. 1907: Nonne // Dictionnaire d’Archologie Chrtienneet de Liturgie. Paris .

Van Cauwenbergh P. 1973: Etude sur les moines d’Egypte depuis le Concile de Chalcdoine (451) jusqu’ l’invasionarabe (640). Milano .

Wipszycka E. 2009: Moines et communauts monastiques en gypte, IVe — VIIIe sicles .

Varsovie: Journal of Juristic Papyrology .

Рышковская А. Ю. 2009: Женское монашеское подвижничество под видом мужчин и среди мужчин // Каразiнськi читання (iсторичнi науки). Харкiв, 281–282 .

–  –  –

The paper gives a general outline of the early history of women’s monasticism in early Byzantine Egypt. On the basis of written sources, it is clear that the beginning of women’s monasticism is associated with Pahomian tradition. The “double” and independent convents are distinguished. The authors underline that the individual female anahoretism could hardly exist and seems to be a hagiographic stamp. An interesting phenomenon of “no sex” and women’s leave for men’s monasteries under the guise of men is depicted. In the 5th century AD female monasticism spread to other areas of Early Byzantium .

Key words: monk, female, Egypt, Monastery, asceticism, the abbot, the community

ПЛЕМЕННОЙ МИР

© 2014 А. Р. Канторович

ЭВОЛЮЦИЯ И ХРОНОЛОГИЯ СЮЖЕТА СВЕРНУВШЕГОСЯ

В КОЛЬЦО ХИЩНИКА В ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОМ СКИФСКОМ

ЗВЕРИНОМ СТИЛЕ

Изображение хищника, свернувшегося в кольцо — один из ключевых сюжетов искусства скифо-сибирского звериного стиля. На основе морфологической классификации изображений и хронологии соответствующих погребальных комплексов автор выявляет и описывает 9 типов, объединяющих все ныне известные изображения свернувшегося хищника VII–IV вв. до н.э. в рамках восточноевропейского локального варианта скифо-сибирского звериного стиля (всего 66 оригинальных изображений). На основе типологии дифференцированы 2 базовые диахронные тенденции в реализации данного сюжета. Поставлены вопросы об истоках сюжета свернувшегося в кольцо хищника в скифском зверином стиле в целом и в рамках его восточноевропейского варианта .

Ключевые слова: Восточноевропейский вариант скифского звериного стиля, сюжет свернувшегося хищника Изображение хищника, свернувшегося в кольцо, — один из базовых сюжетов скифо-сибирского звериного стиля и, соответственно, одна из наиболее популярных тем исследований в данной сфере. Помимо большого количества работ, посвященных семантике этого сюжета, проблемам его истоков, характеристике локальных групп или отдельных изображений свернувшегося хищника1, в последние годы предпринимаются усилия по учету и анализу всего массива совокупности изображений «хищника в кольце» — как на пространстве скифо-сибирского мира в целом2, так и в рамках отдельных его регионов или групп регионов3. В русле этой традиции написана и данная статья, основу которой составили результаты систематизации всех опубликованных на сегодняшний день изображений свернувшегося хищника, происходящих с территории скифской археологической культуры, иначе говоря — из восточноевропейской зоны скифо-сибирского звериного стиля Канторович Анатолий Робертович — доцент кафедры археологии исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. E-mail: kantorovich@mail.ru 1 См., например, Шкурко 1969; Ильинская 1971; Баркова 1983; Раевский 1985, 118, 119; Черемисин 1987; Зуев 1994 .

2 Васильев 2000, Полидович 1994, 2001, Королькова 2006 .

3 Курочкин 1993, 59–63, рис.1; Богданов 2006 .

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 67 (охватывает территории степного, лесостепного и северокавказского локальных вариантов скифского звериного стиля4) .

Изучение сюжета свернувшегося хищника осуществлялось в рамках единой иерархической классификационной системы, разработанной автором для систематизации всех ныне известных образов, сюжетов и мотивов восточноевропейского скифского звериного стиля5. В процессе классификации дифференцировались (на основании многоуровневого применения образно-видовых, композиционных и стилистических критериев) образные классы, далее сюжетные группы и отделы и, наконец, изобразительные типы и (при необходимости) варианты. Всего нами было классифицировано 2169 оригинальных изображений (не считая копий и зеркальных отображений, как полнофигурных, так и pars pro toto), выполненных в канонах скифо-сибирского звериного стиля6. В их числе было выявлено 581 изображение хищника, 66 из которых представляют хищника, свернувшегося в кольцо (это 11,3% от общего количества изображений хищника и 3,04% от общего массива оригинальных изображений восточноевропейского скифского звериного стиля) .

Эти 66 изображений образуют 9 типов, дифференцированных на основе морфологических показателей. Критерием различения типов была совокупность особенностей моделирования изображения, трактовки анатомических деталей и декорирования изображений. Данные 9 типов группируются в 2 отдела, универсальных для всей классификационной системы, для всех полнофигурных изображений животных в скифском зверином стиле: I отдел — изображения животных с головой, однонаправленной с туловищем; II отдел — изображения животных с повернутой головой (либо назад, либо вполоборота, либо анфас и т.д.) .

К I отделу относятся 8 из 9 типов изображений свернувшегося в кольцо хищника, ко II отделу — 1 тип, составленный единственным изображением .

Как показала классификация, более половины изображений (47 из 66) относятся к двум стадиально последовательным типам, определяющим две базовые тенденции в иконографии свернувшегося хищника в восточноевропейском скифском зверином стиле .

Первый из этих типов — древнейший и наиболее разработанный тип свернувшегося в кольцо хищника — можно именовать «Келермесско-яблоновским»7 (рис. 1). К данному типу относятся 27 изображений, которые оформляют в основном 4 Под северокавказским вариантом скифского звериного стиля подразумеваются в первую очередь многочисленные прикубанские изображения, выполненные в соответствующем духе (невзирая на то, были ли конкретные мастера скифами, меотами или кем-либо еще), а также уже весьма представительный массив изображений из Центрального Предкавказья, включая Ставрополье .

5 См. об основных принципах классификации: Канторович 2011, 34–37 .

6 Это практически все опубликованные до 2012 года (включительно) изображения 2-й четверти VII — начала III в. до н.э., отвечающие критериям скифского звериного стиля (о принятых критериях см.: Канторович 2011, 29–38). По возможности были учтены и публикации 2013 года. Кроме того, в состав источника вошел и ряд неопубликованных изображений, являющихся результатом собственных раскопок автора или же раскопок, соавтором которых он является (с любезного разрешения соавторов раскопок). См. подробнее: Канторович 2014, 49–52 .

7 Типы именовались по местонахождению предметов с изображениями, либо эталонными для иконографии данного типа, либо маркирующими крайние пространственные или временные границы .

68 КАНТОРОВИЧ Рис. 1. Келермесско-яблоновский тип изображений свернувшегося хищника .

1–2 — Келермес, курган 2/В, набор коня 7 (Галанина 1997, кат. 258, 259, табл. 16, 22);

3–5 — Келермес, курган 24, разрозненные уздечные принадлежности (Галанина 1997, кат. 374, 375, 376, табл. 16, 24; 6 — Келермес, курган 1/Ш (Галанина 1997, кат. 2, табл.7);

7–8 — Келермес, курган 1/Ш (Галанина 1997, кат. 13, табл.3): 9 — Келермес, 2/В (Галанина 1997, кат. 223, табл. 31); 10 — Краснодарский музей, происхождение неизвестно (КМ 302/116, фото А. Р. Канторовича; впервые опубликовано: Переводчикова 1984, рис. 2, 1);

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 69 11 — Краснодарское вдхр., случ. находка (Пьянков, Тарабанов 1997, рис. 4, 1); 12 — хутор Грозный у г. Майкопа, случайная находка (Канторович, Эрлих 2006, кат.43); 13 — хутор Степной у г. Гудермес, курган, находка в ходе нивелировочных работ (Ильинская, Тереножкин 1983, 47, рис. 3); 14 — Дарьевка, курган 2 (Бобринский 1894, фиг. 13); 15, 16 — Новоалександровка, курган 7, погребение 8: 15 — хищник на клюве птицы, 16 — хищник вокруг глаза птицы (Кореняко, Лукьяшко 1982, 155, рис. 6, 2); 17 — из погребения на Темир-горе (Яковенко 1976, 129); 18 — Южное погр-е кургана 1 у хут. Красное Знамя (Петренко 2006, кат.88); 19 — Яблоновка, Каневский уезд, раскопки Д. Я. Самоквасова 1876 г. (Самоквасов, Альбом, № 1856); 20 — Волковцы, курган 2 1897–1899 гг. (Ханенко, Ханенко 1899, табл.XVI, 316); 21 — Новозаведенное-II, к.16, набор коня 1 (Петренко, Маслов, Канторович 2000, рис. 4, 5); 22 — с. Константиновка Мелитопольского района Запорожской обл., II курганная группа, курган 2, погребение 3 (Либеров 1951, 141–142, рис. 45, д); 23 — могильник Фаскау, собрание А. С. Уварова (Мошинский 2010, кат.231);

24 — Нартан, курган 21 (НМ КБР, № 8050/1426, фото А. Р. Канторовича; впервые опубликовано: Батчаев 1985, табл. 51, 20); 25 — бляха из ГАИМК, происхождение неизвестно (Государственный Эрмитаж, ГЭ 1900/35, фото А. Р. Канторовича); 26 — покупка в Майкопе в 1915 г. (Государственный Эрмитаж, ГЭ 2514/53, фото А. Р. Канторовича; впервые опубликовано: Ильинская, Тереножкин 1983, 53, рис. 15, 18); 27 — курганная группа Семигорье, сборы на месте разрушенного кургана № 46 (Канторович, Шишлов 2014, рис.4) .

предметы конского снаряжения и вооружения, а именно8: костяные пронизи для перекрестных ремней (1–5), костяные цилиндрические пронизи (21), бронзовые уздечные бляхи (20, 22, 25), золотую наременную обкладку — портупейную деталь ножен (6), золотую накладку на щит или горит (7, 8), костяные (12, 14, 24) и бронзовые (13, 23, 26, 27) бутероли ножен меча, костяное налучье (15, 16). Украшены также изделия иного назначения — костяная бляха (17), костяной перстеньпечатка (18), бронзовые бляшки — центральные ручки бронзовых зеркал (9–11) .

Эти предметы происходят в основном с территории Прикубанья (1–12, 26, 27) — в большинстве из Келермесских курганов, — а также с территории Ставрополья и Центрального Предкавказья (13, 18, 21, 23, 24), Крыма (17), Нижнего Подонья (15, 16), Нижнего Поднепровья (22) и Среднего Поднепровья (14, 19, 20); один предмет неизвестного происхождения (25)9 .

Видовая атрибуция. В изображениях Келермесско-яблоновского типа представлен хищник, относительно короткоголовый и тупомордый (т.е. кошачий) .

Моделировка и композиция. Изображения моделированы в высоком, порой почти скульптурном рельефе — одностороннем (1–12, 16–22, 25) или двустороннем (13–15, 23, 24, 26, 27). Фигура строго профильная (при односторонне-рельефном исполнении) или как бы сложенная из двух строгих профилей (при двустороннем исполнении), вписана в круг, овал, полукруг или полуовал. Вся фигура компактная, композиция центростремительная, поскольку хищник показан с укороченными 8 Конкретные местонахождения предметов с изображениями каждого типа и источники иллюстраций указаны в подписях к рисункам. Указанные в тексте порядковые номера изображений соответствуют номерам изображений на рисунках .

9 В публикации В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина указано, что данная бляха происходит из «окрестностей г. Майкопа» (Ильинская, Тереножкин 1983, рис. на с.52, подпись). Однако согласно картотеке Государственного Эрмитажа, где хранится эта вещь (шифр ГЭ 1900/35), указано, что ее происхождение неизвестно, а до 16.01.1924 бляха находилась в ГАИМК «в бывшем разряде Скифии и Сарматии» (благодарим А. Ю. Алексеева и Т. В. Рябкову за любезное содействие в ознакомлении с данными материалами) .

70 КАНТОРОВИЧ и утолщенными предплечьем и стопой, либо близко подведенными к шее и туловищу (почти без свободного пространства), либо примыкающими к шее и туловищу, либо заходящими на шею и туловище, частично перекрывая их .

Соотношение передних и задних ног в их нижней части может быть различно:

в зависимости от композиции туловища ноги могут идти последовательно (по дуге) (1, 14, 16, 23, 27), параллельно и противонаправленно друг другу в рамках контура (при том, что и та, и другая идут вперед вдоль туловища) (2, 6, 9–11, 13, 22, 25) или же перпендикулярно друг другу (3–5, 7, 8, 12, 15, 17, 19, 20, 21, 24, 26). В краснознаменском изображении (18), видимо в силу композиционной недоработки, передняя нога хищника уместилась внутри контура фигуры, а идущая за ней по дуге задняя нога была обведена вокруг фигуры с внешней стороны, так что уперлась кольчатой лапой в основание хвоста .

Трактовка анатомических деталей. Зверь показан с закрытой, реже чуть приоткрытой пастью, без зубов, с широким ухом, находящимся на одной прямой линии с глазом и ноздрей. Голова складывается из кружков и овалов, формирующих глаз, ноздрю, пасть, щеку (скулу), а также ухо. Ноздря, глаз и ухо хищника, как правило, примыкают или почти примыкают друг к другу. Глаз округлый. Ухо округлое, овальное или овально-подтреугольное, лишь в двух случаях треугольное (21, 23), оно часто оформляется в виде подошвы копыта (3–5, 9, 11, 14, 15, 23, 24, 25, 27). Ноздря чаще большая, соразмерная глазу, уподобленная глазу или уху, соответственно чаще округло-овальная, редко овально-подтреугольная (23, 24, 27). Пасть в тех случаях, когда она не слита с ноздрей, уподоблена и симметрична ноздре, т.е. подковообразная или овальная. При этом пасть и ноздря в тех случаях, когда они подтреугольные, могут сливаться в сердцевидную фигуру, напоминающую раздвоенное копыто (15, 24, 27). Щека округлая или овальная, уподоблена глазу. При этом налицо тенденция экономии места и реализации компактной схемы за счет эти деталей. Это достигается заменой пасти и щеки другими анатомическими деталями: пасть часто замещается овальным или округлым окончанием хвоста, заходящего под ноздрю (1–3, 5, 17, 26), а щека — окончанием передней лапы (3, 5, 7, 18, 23). В отдельных же случаях пасть сведена к минимуму (13, 19, 20) или вовсе не обозначена, т.е. слита воедино с ноздрей (4, 12, 16, 23, 27). Шея, лопатка, туловище, бедро и ноги достаточно мощные, исключая хищника на бутероли из Дарьевки (14), у которого нехватка места привела к атрофии задней ноги, которая дана коротким завитком, поджатым к бедру и тем самым напоминающим второй хвост10. Шея, лопатка, туловище и бедро, как правило, имеют гладкую поверхность, и лишь у хищника на зеркале у Краснодарского водохранилища (11) участок укороченного туловища между лопаткой и бедром покрыт поперечным рифлением (имитация шерсти?). Лопатка и бедро чаще акцентированы полуовалом, но могут и не выделяться рельефно, а только контурно (13, 14, 16), а в одном случае обозначены рельефными кружками с впадиной (23) .

Лапы (т.е. окончания ног), как правило, оформлены кружком или петлей (чаще с округлой впадиной посередине), за несколькими исключениями, которые предусматривают рельефную передачу пальцев (15, 19, 20). Аналогично оформлено 10 Эта атрофия ноги привела А. И. Шкурко к заключению, что задняя нога в дарьевском изображении либо вовсе не показана, либо неестественно вывернута (Шкурко 1969, 34) .

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 71 и окончание хвоста, исключая случаи, когда он практически не отображен (6, 11,

21) или зооморфно трансформирован (23). Зад, как правило, подведен близко к морде, так что между ними оставлено лишь узкое пространство, в которое пропущен хвост, замыкающий контур фигуры и заходящий внутрь; исключение в этом отношении составляют два изображения:

1) зверь из Фаскау (23), хвост которого как бы завернут назад, на спину (ср .

изображения хищников с загнутым вверх хвостом типа пантеры на бляшках из 6-го Краснознаменского кургана11), идет в направлении головы, повторяя дуговидную линию спины и на конце загибается вовнутрь, опираясь на лопатку, причем в целом хвост трансформирован в голову и шею водоплавающей птицы;

2) хищник из Краснознаменских курганов (18). Здесь хвосту не нашлось место в общем контуре, и он отходит вовне, перпендикулярно фигуре .

Отдельным изображениям данного типа свойственны зооморфные превращения (помимо вышеуказанного оформления уха в виде подошвы копыта, свойственного почти половине изображений Келермесско-яблоновского типа). В одном случае — на бутероли из Фаскау (23) — в виде подошвы конского копыта выполнено укороченное туловище зверя между лопаткой и бедром; в этом же изображении хвост хищника, как уже сказано, превращен в шею и голову водоплавающей птицы (образ кобанского стиля), а сочетание кружка (оформляющего лопатку хищника) с передней ногой (наложенной на шею хищника и заканчивающейся завитком лапы), возможно, представляет собой голову хищной птицы с закрученным клювом. Кроме того, изображения Келермесско-яблоновского типа в двух случаях являются не объектом, а субъектом (элементом) зооморфного превращения или приставления, будучи включенными в более крупные изображения кошачьего хищника (Келермесская пантера) (7, 8) или птицы (Новоалександровка) (15, 16) .

Иконографическая динамика. Иконографическую основу типа, его ядро составляют изображения, в которых наиболее четко проявляются видовая идентичность (семейство кошачьих), компактность, композиционная замкнутость, рельефность, важнейший для «скифской архаики» композиционный принцип «ухо-глаз-ноздря на одной линии» и другие характерные черты типа. По этим признакам к «ядру типа» надо относить следующие изображения: келермесские (1– 9, 11), темиргоринское (17), из хутора Грозного (12), нартанское (24) и на бляхе из ГАИМК (25); к ним примыкает краснознаменское изображение, которое при этом демонстрирует композиционные отклонения от нормы, обусловленные пространственными ограничениями украшаемой вещи и, возможно (с учетом его ранней датировки — см. ниже), еще неустоявшейся иконографией (18). Остальные изображения Келермесско-яблоновского типа обнаруживают различные упрощения, схематизации — см. фигуры на ручках кубанских зеркал (10, 11), Новоалександровка (15, 16), Константиновка, Дарьевка (22), Семигорье (27), бутероль из Майкопа (26), Гудермес (13), связанные с искажениями в ходе заимствований; либо, напротив, возникает усложнение, дополнение новыми деталями, обусловленное влиянием местной кобанской зооморфной традиции (бутероль из Фаскау-23) .

11 Петренко 1989, табл. 87, 76; 2006, табл. 74, 102, кат. 178 72 КАНТОРОВИЧ В конце эволюционного ряда находятся волковецкое (20) и яблоновское (19) изображения. Они демонстрируют существенную схематизацию в трактовке туловища, полный отказ от стилизации лап в виде кружков и завитков, относительное уменьшение размеров головы и уха .

Тем самым волковецкое и яблоновское изображения оказываются уже на грани со вторым крупнейшим типом (Кулаковско-ковалевский тип, см. ниже), определяющим, наряду с Келермесско-яблоновским, иконографию свернувшегося в кольцо хищника в восточноевропейском скифском зверином стиле. Между тем в рамках Кулаковско-ковалевского типа представлен хищник, относящийся скорее к семейству волчьих (см. ниже), моделированный, как правило, в одностороннем рельефе, с прорезями, отделяющими туловище, шею и хвост от ног, в более свободной, нежели в Келермесско-яблоновском типе, анатомической компоновке, с детализацией и с более частыми зооморфными превращениями. То, что волковецкое и яблоновское изображения находятся на грани с этим типом, свидетельствует либо о воздействии иконографии Кулаковско-ковалевского типа на Келермесско-яблоновский тип на его завершающей стадии, либо о влиянии натурализма античного стиля .

Хронология. Предельные рамки Келермесско-яблоновского типа определяются как 2-я четверть VII — 1-я половина V в. до н.э .

Terminus post quem при этом составляют датировки изображений, формирующих иконографическое «ядро» типа и, соответственно, являющихся наиболее ранними в его пределах. Это фигуры из Краснознаменских (18), Келермесских курганов (1–9, 11) и Темир-горы (17) .

Вышеуказанная начальная позиция этих изображений в иконографической динамике Келермесско-яблоновского типа подкрепляется и ранними датировками соответствующих комплексов в рамках данного типа. Южное погребение кургана 1 у хут. Красное Знамя по бронзовой обкладке дышла колесницы с изображением Иштар датировано В. Г. Петренко временем Ашшурбанапала, т.е. серединой — 3-й четвертью VII в. до н.э.12. Келермесские курганы 1/В и 2/В «по погребальному инвентарю вплотную примыкают к старейшим погребениям Краснознаменской группы, с которыми они, по-видимому, составляют единый хронологический пласт»13. Л. К. Галанина, дифференцировав на базе тщательной типологии изделий и с учетом переднеазиатских импортов и влияний раннюю (курганы Веселовского)14 и позднюю группу (курганы Шульца) Келермесских курганов, в своей основной монографии по данной группе отнесла древнейшие курганы Келермеса (курганы 1 и 2 Веселовского) к 660–640 гг. до н.э.15, а курганы 12Петренко 2006, 108–109 .

13Галанина 1983, 52–53 .

14В частности, охарактеризовав I группу из выявленных ею шести комплектов конского снаряжения, в том числе «золотую шестерку» коней из кургана 1/В, Л. К. Галанина пришла к выводу о том, что «появление в Прикубанье анализируемого конского убранства находится в непосредственной связи с переднеазиатскими походами скифов» (Галанина 1983, 40) .

15 Галанина 1997, 184–192; ср. Алексеев 2003, 103–107. Тем самым исследовательница несколько углубила предложенную ею же ранее датировку Келермесских курганов Веселовского 3-й четвертью VII в. до н.э. (Галанина 1983, 37, 53) .

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 73 Шульца поместила в пределах 2-й половины VII в. до н.э.16; А. Ю. Алексеев позиционирует курганы Шульца не позднее 620-х гг. до н.э.17 Впрочем, недавно А. Ю. Алексеев и Т. В. Рябкова, не подвергая кардинальному пересмотру установленную Л. К. Галаниной верхнюю хронологическую границу Келермесского могильника и в целом датировку курганов Шульца, в то же время предложили удревнить нижнюю хронологическую границу Келермесского могильника и соответственно дату ранней группы (курганы Веселовского) до времени ранее 670-х гг. до н.э. (первое упоминание переднеазиатских походов скифов в ассирийских источниках), не исключая и VIII в. до н.э. Исследователи опираются на калиброванные радиокарбонные датировки Келермесского кургана № 31 (он же — курган 2/В) 810–540 гг. до н.э., а кургана № 24 (он же — курган 3/Ш или 4/Ш) — 760–390 гг. и сомневаются в ближневосточном происхождении торевтики из курганов Веселовского18. В результате по хронологии А. Ю. Алексеева и Т. В. Рябковой возникает не менее чем 30-летний разрыв между старшей и младшей группами Келермесских курганов, а в целом сооружение шести курганов единой Келермесской группы со сходным погребальным обрядом растягивается как минимум на целое столетие19 .

На данный момент мы остаемся приверженцами хронологии Келермесских курганов, обоснованной Л. К. Галаниной в ее основной монографии 1997 г.20 Датировка Темир-горы VII веком до н.э. по родосско-ионийской ойнохое 2-й половины VII в. до н.э. не вызывает сомнений, при наличии дискуссии, относить ли саму ойнохою и весь данный комплекс к 3-й четверти этого столетия (традиционное и более обоснованное мнение)21 и, же, к 640–630 гг. до н.э.22 или же к последней четверти VII в.23 Возможно, с краснознаменским, келермесскими и темиргоринским изображениями надо хронологически сближать сходные с ними фигуры из хутора Грозного, нартанскую и на бляхе из ГАИМК .

Следом за этими изображениями в хронологическом ряду из объективно датируемых следуют келермесские (из курганов Шульца), новозаведенское и новоалександровское. О датировке курганов Шульца — поздних курганов Келермесской группы — уже было сказано. Комплекс из кургана 16 Новозаведенского могильника датируется достаточно четко находкой фрагментов двух ионийских сосудов (ойнохои и чаши) 610–590 гг. до н.э.24 С данным комплексом, т.е. с концом VII — началом VI в. до н.э., как мы уже видели, синхронизируется Келермесский курган № 24. Комплекс из Новоалександровки (к.7, погр.8) содержит амфору, которую публикаторы атрибутировали как самосскую и вслед за И. Б. Брашинским 16 Галанина 1997, 184–192 .

17 Алексеев 2003, 103–104, 295 .

18 Алексеев, Рябкова 2010, 243–245 .

19 Эта позиция дублируется затем в работе Л. К. Галаниной и А. Ю. Алексеева (Галанина, Алексеев 2010, 186–187) .

20 Галанина 1997, 184–192. Аргументы против попытки А. Ю. Алексеева и Т. В. Рябковой скорректировать эту хронологию см.: Канторович 2012, 366–367 .

21 Копейкина 1972, 156 .

22 Алексеев 2003, 295 .

23 Масленников 2001, 301 .

24 Петренко, Маслов, Канторович 2000, 238–241, 247, рис.1, 1 .

74 КАНТОРОВИЧ датировали в рамках 2-й половины VI — начала V в. до н.э.25 Однако С. Ю. Монахов определил данную амфору как милетскую, вариант I-C, который датируется им в рамках второй–третьей четверти или, же, середины VI в. до н.э.26 Бутероль из Фаскау датируется А. П. Мошинским широко, но все же в пределах «скифской архаики», в диапазоне VII-VI вв. до н.э.27. Что касается упрощенных, схематизированных или, напротив, усложненных изображений на ручках кубанских зеркал, а также из Константиновки, из Дарьевки, из Майкопа (покупка), из Гудермеса и на бляхе из ГАИМК, они могут датироваться в рамках всего вышеуказанного диапазона 2-й четверти VII — 3-й четверти VI в. до н.э .

Зеркало — случайная находка у Краснодарского водохранилища — датируется Т. М. Кузнецовой по морфологическим показателям 2-й половиной VI в. до н.э.28 Комплекс из кургана 2 у с. Волковцы раскопок 1897–1898 гг., с учетом находки в данном комплексе крестовидной бляхи «ольвийского типа», был отнесен к 1-й половине V в. до н.э.29 При этом сама данная бляха «ольвийского типа» была использована не как застежка колчана, а как элемент конской узды, что указывает, по мнению Ю. Б. Полидовича, на ее позднюю позицию в ряду крестовидных блях.30 Соответственно волковецкое изображение Келермесскояблоновского типа на округлых бляхах и близкое ему яблоновское определяют terminus ante quem этого типа, что, как мы видели, вполне соответствует их позиции во внутритиповой иконографической эволюции .

*** В русле иконографии Келермесско-яблоновского типа находится изображение из Старшей могилы, оформляющее бронзовую бутероль ножен меча (рис. 2) .

В свое время А. И. Шкурко четко идентифицировал его как свернувшегося хищника31. Лишь крайняя композиционная оригинальность этого изображения, обусловленная модулем оформляемой вещи (в соответствии с контуром очень длинной бутероли хищник показан с зауженным туловищем и с крайне удлиненными задней и передней ногой, прямыми и близко подведенными к столь же длинным и тонким шее и туловищу), заставляет выводить его за рамки Келермеско-яблоновского типа и относить к особому типу «Старшая могила». Курган Старшая могила с учетом наличия архаичных ритуальных ножей и по другим основаниям датирован А. Ю. Алексеевым 2-й половиной VII в. до н.э.32 К Келермесско-яблоновскому типу, вероятно, восходят и изображения, оформляющие бронзовые крестовидные бляхи так называемого «ольвийского типа» (рис. 3, 1, 2, 5), в том числе обтянутые золотым листом (рис. 3, 3, 4) — вероятно, атрибуты колчана, а также бронзовые уздечные бляхи (рис. 3, 6, 7). Здесь представлен относительно короткоголовый и узкомордый хищник, с хоботовидной

–  –  –

Рис. 2. Изображения свернувшегося хищника. Тип «Старшая могила»

1 — Старшая могила (фото: Самоквасов, Альбом, № 1364; рисунок: Шкурко 1969, рис.1) .

верхней челюстью, с округлым или овальным ухом (скорее, семейства кошачьих) .

Эти изображения составляют отдельный тип, к которому относятся 7 оригинальных изображений, происходящих с территории Нижнего Побужья (1), Нижнего Подонья (2), Нижнего Поднепровья (4), Среднего Поднепровья (3, 5, 6) и Прикубанья (7). Данный можно именовать «Ольвийско-басовским»33. Возможно, этот тип обязан своим появлением, с одной стороны, композиционному модулю Келермесско-яблоновского типа, с другой — влиянию композиционной схемы стоящих на полусогнутых ногах кошачьих хищников типа Келермесской пантеры и наверший рукоятей зеркал «ольвийского типа» (на вторую линию влияния уже указывала С. И. Капошина34) .

Хронология Ольвийско-басовского типа в предельных рамках — 2-я четверть VI — начало V в. до н.э., что определяется датировкой ольвийского изображения, происходящего из комплекса (погребение 12 1910 г.), дата которого по наконечникам стрел и бронзовой рифленой застежке колчана — 2-я четверть VI — начало V в. до н.э.35 или, по другой версии, по тем же основаниям — не позднее 2-й четверти VI в. до н.э.36 Эта датировка распространяется на все крестовидные 33 Видовую оригинальность и иконографическую близость образов хищников на «ольвийских»

бляхах отмечал и Ю. Б. Полидович (Полідович 2000, 3; см. также Полидович 2009). Исследователь уже обратил внимание на то, как похожа на «ольвийские» изображения фигура хищника, оформляющая уздечные бляхи из Басовки, к.482 и бляха «из г. Майкопа» (Полідович 2000, 3–4). В отношении «бляхи из Майкопа» необходимо исправить давнюю ошибку, допущенную в первой публикации этой вещи в книге В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина. Здесь в качестве местонахождения указаны «окрестности г. Майкопа» (Ильинская, Тереножкин 1983, рис. на с.52, подпись). Однако нами при недавнем визуальном изучении данной бляхи и связанной с ней документации в Отделе археологии Восточной Европы и Сибири Государственного Эрмитажа (это стало возможным благодаря любезному содействию А. Ю. Алексеева и Т. В. Рябковой) было обнаружено, что бляха (шифр: ГЭ Дн 1901) происходит «из окрестностей с. Водяного Мелитопольского уезда Таврической губернии»

(Дело Архивной комиссии 1901, № 109) .

34 Капошина 1956, 178, 179 .

35 Капошина 1956, 174–175, рис.17, 1, 2 .

36 Полiн 1987, 29 .

76 КАНТОРОВИЧ бляхи «ольвийского типа». Это подкрепляется датировкой аналогичной бляхи из погребения 3 кургана 3 могильника Аксай-I в Нижнем Поволжье37, происходящей из комплекса с античной амфорой, расписанной красной краской и относящейся к середине — 2-й половине VI в. до н.э.38 Рис. 3. Ольвийско-басовский тип изображений свернувшегося хищника 1 — Некрополь Ольвии, погр. 12 (1910 г.) (фото: Borovka 1928, pl. 9); рисунок по фото; 2 — бляха из Азовского музея (Дугино, случайная находка) (L’ or des Amazones 2001, cat.16);

3 — с.Деревки, курган 13, «Могила Опишлянка» (На краю Ойкумены 2002, кат.450);

4 — с. Гусарка (Gold der Steppe 1991, cat.93); 5 — Волковцы, курган 2 (1897 г.) (Scythian Gold 1999, 158, cat. 48); 6 — Басовка, курган 482 (Галанина 1977, табл. 25, 2, 4); 7 — из окрестностей с. Водяного Мелитопольского уезда Таврической губернии г. Майкопа (фото А. Р. Канторовича по: ГЭ ДН 1901; рисунок: Ильинская, Тереножкин 1983, 53, рис. 17) .

37 Дьяченко и др. 1999, рис. 5, 2 .

38 Дьяченко и др. 1999, 108, рис. 5, 1; Алексеев 2003, 202 .

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 77 Рис. 4. Роменский тип изображений свернувшегося хищника 1 — Курганы Роменского уезда, раскопки Мазараки (Ханенко, Ханенко 1899, табл.XXXI, № 512) .

Возможно, с влияниями иконографии Келермесско-яблоновского типа связано и происходящее с территории Среднего Поднепровья изображение, составляющее отдельный «Роменский тип» (рис. 4). Здесь представлен хищник, короткоголовый и тупомордый, с широким коротким полуовальным ухом (т.е. кошачий). Это изображение гравировано на корне кабаньего клыка, на острой части которого изображена птичья голова. Здесь возможно и влияние савроматского и даже южносибирского искусства, учитывая объект украшения — кабаний клык. Е. Ф. Королькова (Чежина), составившая наиболее полную сводку орнаментированных кабаньих клыков, предполагает их распространение с востока, с территории Южной Сибири, на Южное Приуралье, Нижнее Поволжье и далее на запад39; характерно, что длинноклювая птичья голова, оформляющая острый конец роменского клыка, сооотносится исследовательницей не только с аналогией на клыке с Нижнего Повожья, но в еще большей мере с Алтаем и Тувой40. Налицо здесь и воздействие античной орнаментики: пространство в центре фигуры между задней ногой заполнено трехлепестковой пальметкой, обрамленной волютами, одной из которых является задняя лапа хищника, а вторая, симметричная ей волюта, превращена в птичью голову и наложена на бедро .

В соответствии с хронологией, разработанной Е. Ф. Корольковой для орнаментированных кабаньих клыков, а также их бронзовых моделей41, роменский клык относится к концу VI — 1-й половине V в. до н.э. Эта датировка соответствует стилистике роменского изображения, сочетающего архаичные черты иконографии кошачьего хищника Келермесско-яблоновского типа с влиянием на скифский звериный стиль античной орнаментики, которое началось уже в период «скифской классики»42 .

39 Чежина 1991, 37; Королькова 2006, 124 .

40 Королькова 2006, 111 .

41 Королькова 2006, 121; ср. Яковенко 1969, 207 .

42 А. И. Шкурко даже допускал возможность производства данного изделия в одном из северопонтийских центров — см. Шкурко 1969, 36 .

78 КАНТОРОВИЧ Рис. 5. Ольвийский тип изображений свернувшегося хищника 1 — Некрополь Ольвии, погр. 15 (1912 г.) (Фармаковский 1914, табл.VIII, 2) .

Наконец, композиционно и в трактовке лап с Келермесско-яблоновским типом связано изображение хищника с повернутой анфас головой, оформляющее золотые нашивные бляшки из Ольвии и составляющее особый «Ольвийский тип», относящийся уже ко II сюжетному отделу (рис. 5). Данный хищник — относительно короткоголовый, широкомордый и тупомордый, с короткими ушами (семейства кошачьих) .

Все немногочисленные изображения свернувшихся хищников с головой анфас в скифо-сибирском зверином стиле, включая ольвийское, были собраны Е. С. Богдановым и Ю. Б. Полидовичем43. На сегодняшний день самая близкая (в территориальном отношении) композиционная аналогия ольвийскому изображению происходит с территории Казахстана — из комплекса у с.Чистый Яр, датируемого Ф. Х. Арслановой VI в. до н.э.44, остальные происходят из различных районов Китая и Монголии. Возможно, что эта необычная для Северного Причерноморья композиционная схема действительно могла прийти сюда из указанных регионов, но, пока не найдены промежуточные территориальные аналогии, не следует исключать и другие возможности .

Так, если безусловно принимать идею семантической изначальности сюжета свернувшегося хищника, можно объяснять поворот головы животного на ольвийской бляхе как композиционное отклонение от основной схемы свернувшегося хищника Келермесско-яблоновского типа, — отклонение, возникшее либо в результате влияния схем идущего или лежащего в профиль кошачьего хищника в скифском искусстве (наподобие пантеры из Золотого кургана — см. ниже), либо как влияние греческого искусства, практиковавшего поворот головы анфас еще на коринфских вазах, или же передневосточного искусства, где этот ракурс также хорошо известен .

Хронология. Нижняя хронологическая граница погребального комплекса, откуда происходят ольвийские бляшки, определяется Б. В. Фармаковским по алебастровым вазам, предположительно происходящим из Навкратиса. Эти предметы датируются исследователем не ранее середины VI в. до н.э.45 Верхняя 43 Богданов 2006, табл.XIII; Полидович 2008, рис.4 .

44 Арсланова 1974, 77–83, рис.22 .

45 Фармаковский 1914, 18–19, 26, табл. IV, 1, 2 .

Эволюция и хронология сюжета свернувшегося в кольцо хищника 79 граница комплекса Б. В. Фармаковским не указана, но такие архаизирующие иконографические особенности ольвийского изображения, как композиционная компактность, мощные укороченные конечности, обозначение лап и хвоста кружками заставляют возводить его к иконографиии Келермесско-яблоновского типа. Вместе с тем, учитывая дату алебастровых ваз, а также нетипичную для местного скифского звериного стиля постановку головы ольвийского зверя, нельзя синхронизировать ольвийское изображение с ранними стадиями келермесского типа. Скорее надо отнести его к поздней фазе этого типа, представленной волковецким и яблоновским изображениями и, таким образом, датировать ольвийское изображение в рамках середины VI — 1-й половины V в. до н.э .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |


Похожие работы:

«Сообщение о существенном факте об отдельных решениях, принятых советом директоров эмитента Общие сведения Полное фирменное наименование Публичное акционерное общество эмитента (для некоммерческой "МОСТОТРЕСТ" организации – наименование) Сокращенное фирменное наименование ПАО МОСТОТРЕСТ эмитента Место нахождения э...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Вологодский государственный университет Юго-Западный государственный университет Королевский технологический институт (Стокгольм, Швеция) Высш...»

«1 Протокол № ЗКЭФ-АХО-35П Заседания Единой комиссии Заказчика (АО "КСК") г. Москва 13 апреля 2017 г. Заказчик: Акционерное общество "Курорты Северного Кавказа" 1. (далее АО "КСК", ИНН 2632100740).На заседании Единой комиссии присутствовали: 2. Исаев Сергей Петрович, Синицина Ольга Алексеевна, Аликов Мурат Владимирович, Дубельштейн...»

«В Н И П И труда в строительстве Госстроя С С С Р Руководство по о п р е д е л е н и ю экономической э ф ф е к ти в н о с ти п р и м ен ен и я бригадного п о д р я д а в строительстве Москва 1981 оценка ущерба недвижимости ВСЕСОЮЗНЫЙ Н А У ЧНО-ИССЛ ЕДО ВАТ ЕЛ ЬС К...»

«УТВЕРЖДАЮ Исполнительный директор ОАО "Вента" _ Р.А.Гордеев ДОКУМЕНТАЦИЯ по проведению процедуры публичного предложения на право заключения Договора купли-продажи невостребованного движимого имущества ОАО "Вента" от 07.05.2018 СОГЛАСОВАНО: Главный механик Д.В. Щелконог...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВО ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ТОВАРНАЯ НОМЕНКЛАТУРА ПРЕДПРИЯТИЙ МАШИНОСТРОИТЕЛЬНОГО, ЛЕСОПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА, ЛЁГКОЙ И СТРОИТЕЛЬНОЙ ОТРАСЛЕЙ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ г. Тюмень ТОВАРНАЯ НОМЕНКЛАТУРА ПРЕДПРИЯТИЙ МАШИНОСТРОИТЕЛЬНОГО КОМПЛЕКСА ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ТЮМЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ ВАШ НАДЕЖНЫЙ ПАРТНЕР! Название предпр...»

«ООО "ТЕХНОСЕНСОР" 196128, г. С.-Петербург, Благодатная ул., д. 2 www.tsensor.ru, e-mail: technosensor@yandex.ru тел./факс (812) 369-91-64; (812) 911-15-31 Организация учета СУГ на всех АГЗС и газовозах предприятия Компания "Техносенсор" предлагает "Систему измерительную СУ-5Д" для коммерческого учета сжиженных углеводородных газо...»

«Крок дихання На вскрытии прозектор обнаружил, что легкие увеличены в размерах, бледные, мягкой консистенции, не спадаются, режутся с хрустом. Микроскопически расширение альвеолярных ходов, межальвеолярные перегородки то...»

«Глава 22. Дж. Майкл Фингер МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ: ОСМЫСЛЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ ГАТТ/ВТО, ДОПУСКАЮЩИХ ОГРАНИЧЕНИЯ ИМПОРТА Либерализация торговли не похожа на науку по ракетостроению. Любая программа, существенно открывающая национальный рынок для внешней конкуренции, потребует последующей корректировки. Любое правительство...»

«РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ВСТРАИВАЕМЫЙ ЖАРОЧНЫЙ ЭЛЕКТРОШКАФ БЫТОВОЙ Бытовой тип BDE www.darina.su E-mail: info@darina.su :vk.com/club68355458 ЧАЙКОВСКИЙ ЗАВОД ГАЗОВОЙ АППАРАТУРЫ BDE411 00 000 РЭ Уважаемый покупатель! Благодарим Вас за выбор жарочного шкафа торговой марки "DARINA"! Мы гордимся своими и...»

«Моечные аппараты высокого давления с подогревом воды DELVIR HOT FOAM 13/160 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ВНИМАНИЕ: внимательно прочтите данное руководство перед эксплуатацией аппарата! СОДЕРЖАНИЕ.1. Обща...»

«Инновационные и актуальные подходы к обеспечению устойчивого развития образовательного процесса в условиях реализации ФГОС Баева Нина Николаева, инженер технолог отделочного производства, АО ФПГ "Энергоконтракт", г. Москва Шленникова О...»

«Разъяснение о применении пункта 7 статьи 9 Закона Республики Беларусь "О государственных пособиях семьям, воспитывающим детей" Пунктом 7 статьи 9 Закона Республики Беларусь от 29 декабря 2012 года "О государственных пособиях семьям, воспитывающим детей" (далее – Закон), предусмотрено,...»

«Пышкин Е.В. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ И МЕХАНИЗМЫ ОБЪЕКТНО-ОРИЕНТИРОВАННОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ БХВ-Петербург, Санкт-Петербург, 2005 Список источников Ссылки на зарубежные источники даются по возможности в их ориги...»

«FD комнатный контроллер-дисплей KNX Арт. RCD.3094 M. RCD.3096 M. FD комнатный контроллер-дисплей, 4и 5-ти клавишный Меры безопасности Внимание! К установке и сборке электрических приборов допускаются только специалисты-электрики. Необходимо соблюдение мер безопасности для защиты от поражения электрическим током. Данное о...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РАСПОРЯЖЕНИЕ от 27 декабря 2010 г. N 2445-р В соответствии со статьей 6 Федерального закона О науке и государственной научнотехнической политике утвердить прилагаемый реестр федерального имуществ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Е.В. Арляпова ВВЕДЕНИЕ В СПЕЦИАЛЬНОСТЬ ("реклама") Рекоме...»

«ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "CТРАТЕГИЯ ЭКО" 117342, Г. МОСКВА, УЛ. БУТЛЕРОВА Д.17Б ТЕЛ. 8 499 110 40 31 E-MAIL: INFO@STRATEGY-ECO.RU ОКПО 01089730, ИНН 7728334516, КПП 772801001, ОГРН 1167746287940 УТВЕРЖДАЮ от "." 2017 г. Материалы по оценке воздействия на окружающую среду намечаемой деятельности по организ...»

«Руководство по эксплуатации ЕЧИ ЫШЕ Й Ч И печей Grill’D Поздравляем Вас с правильным выбором – выбором печей повышенной прочности! Соблюдение данного руководства по эксплуатации и обслуживанию гарантирует отличное качество и максимальную длительность работы...»

«Руководство по эксплуатации Гарантийный талон Блоки кондиционеров воздуха сплит-системы бытовые www.RoomKlimat.ru (495) 646-888-0 | | BDA/IN-18HN1 BDA/OUT-18HN1 | | BDA/IN-24HN1 BDA/OUT-24HN1 | | BDA/IN-36HN1 BDA/OUT-36HN1 | | BDA/IN-48HN1 BDA/OUT-48HN...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ СОЮЗА ССР КОНТРОЛЬ НЕРАЗРУШАЮЩИЙ ШВЫ СВАРНЫХ СОЕДИНЕНИЙ ТРУБОПРОВОДОВ МАГНИТОГРАФИЧЕСКИЙ МЕТОД ГОСТ 25225-82 Издание официальное ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СССР ПО СТАНДАРТАМ Москва сер...»

«ISSN 2075-2067 ВЕСТНИК ЮРГТУ (НПИ). 2014. № 1 УДК 338.24 ИНФОРМАЦИОННО-ОРГАНИЗАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРОЦЕССА УПРАВЛЕНИЯ РЕПУТАЦИОННЫМ РИСКОМ НА ПРЕДПРИЯТИИ М. О. Коробко © 2014 г. Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет) Достижени...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации УДК 51-74; 691:342; 691.327; 666.972.7 ГРНТИ 27.35.30, 28.17.23, 67.09.55 Инв. № УТВЕРЖДЕНО: Исполнитель: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего...»

«router_bilajn_smart_box_one_alternativnaya_proshivka.zip печка. Запомните главное — системная учетная запись для данного роутера SuperUser— Beeline$martB0x Обновление: начиная с версии прошивки 2. Не слышал, как подошла. На каждый цилиндр приходится по 4 клапана. Видимо, это был мозг. Подвеска на 5...»

«Труды научно-технической конференции кластера пензенских предприятий, обеспечивающих БЕЗОПАСНОСТЬ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ. Том 9, Пенза-2014, с. 18-28 (http://www.pniei.penza.ru/RV-conf/T9/С18) МАТЕМАТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СИСТЕМЫ ПОЛИСПЕ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.