WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ГОУ ВПО «ДОНБАССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА И АРХИТЕКТУРЫ» СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ ІV Международной научной конференции «НАУКА И МИР В ЯЗЫКОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ» 14 ноября 2018 г. г. ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

ГОУ ВПО «ДОНБАССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА И

АРХИТЕКТУРЫ»

СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ

ІV Международной

научной конференции

«НАУКА И МИР В ЯЗЫКОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ»

14 ноября 2018 г .

г. Макеевка

Наука и мир в языковом пространстве : сб. науч. трудов ІV Международной научной конференции (14 ноября 2018 г.). – Макеевка, 2018. – 275 с. : [Электронный ресурс]. – Режим Н 14 доступа : http://donnasa.org .

Сборник содержит 39 научных трудов участников ІV Международной научной конференции «Наука и мир в языковом пространстве» (Макеевка, 14 ноября 2018 г.) .

УДК 80(06)+81(06) ББК 81.2 Печатается по решению ученого совета ГОУ ВПО «Донбасская национальная академия строительства и архитектуры». Протокол № 3 от 26.11.2018 г .

Научные труды представлены по таким тематическим направлениям: «Теоретикометодологические и прикладные проблемы филологии»; «Ономастика Донбасса»; «Язык как отражение духовных и этнокультурных ценностей»; «Методика преподавания лингвистических дисциплин: традиции и инновации»; «Язык и средства массовой информации», «Философскоисторическое осмысление и психологическое исследование языкового пространства», «Теория и методика профессионального образования» .

Издание заинтересует учёных-филологов, преподавателей, аспирантов, магистрантов, студентов, занимающихся проблемами современной лингвистики, культурологии, философии и педагогики .

Редакционная коллегия:

Зайченко Н. М. – ректор, д. т. н., профессор (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Нездойминов В. И. – проректор по учебной работе, д. т. н., профессор (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Мущанов В. Ф. – зам. председателя оргкомитета, проректор по научной работе, д. т. н., профессор (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Назим Я. В. – проректор по научно-педагогической работе и международным связям, к. т. н., доцент (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Левченко В. Н. – проректор по научно-педагогической и воспитательной работе, к. т. н., профессор (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Назар Р. Н. – зав. кафедрой прикладной лингвистики и межкультурной коммуникации, к. филол. н., доцент (ГОУ ВПО «ДонНАСА»);

Новикова Ю. Н. – к. филол. н., доцент, доцент кафедры прикладной лингвистики и межкультурной

–  –  –

СОДЕРЖАНИЕ

СЕКЦИЯ 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И 9

ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОЛОГИИ

1. Лапынина Н. Н. МЕЖФРАЗОВАЯ СКРЕПА ЧТО КАСАЕТСЯ…, 9

ТО…: ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ

2. Ферсман Н. Г., Землинская Т. Е. ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ МЕТОДА 18

ПРОЕКТОВ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЕ

3. Балко М. В. СУГГЕСТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ПИСЬМЕННОЙ 25

РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ

4. Емельяненко А. Р. ТИПЫ МАНИПУЛЯТИВНЫХ КОСВЕННЫХ 31

РЕЧЕВЫХ АКТОВ И ИХ МЕСТО В КОНФЛИКТНОМ

ДИАЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕНИИ

5. Ковалева Н. А. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ПЕРСПЕКТИВА И 44

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ СЕМАНТИКИ





УСТУПИТЕЛЬНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ

6. Чернышова Л. И. ПАДЕЖНЫЕ ФОРМЫ СУБСТАНТИВА КАК 50

НОСИТЕЛИ АТРИБУТИВНОСТИ

7. Гапонова Т. Н. АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ 59

СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ С РАЗДЕЛИТЕЛЬНЫМИ

СОЮЗАМИ

8. Атанова Г. Ю. ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕЧЕВЫХ 66

КЛИШЕ В НАУЧНОМ ТЕКСТЕ

СЕКЦИЯ 2. ОНОМАСТИКА ДОНБАССА 72

9. Новикова Ю. Н. НАЗВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ БЫТА В 72

АНТРОПОНИМИКОНЕ ДОНЕТЧИНЫ

10. Кудрейко И. А. УЛИЦЫ ДОНЕЦКА: КУЛЬТУРНО- 78

ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

11. Малахова И. В., Момот Л. Б., Хроменкова Л. Н. ОНОМАСТИКА 84

МАКЕЕВКИ: ИСТОРИЯ ГОРОДА В НАЗВАНИЯХ УЛИЦ

СЕКЦИЯ 3. ЯЗЫК КАК ОТРАЖЕНИЕ ДУХОВНЫХ И 90

ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

12. Шкуран О. В. ЯЗЫКОВЫЕ САКРАЛЬНЫЕ ЕДИНИЦЫ: 90

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ (НА ПРИМЕРЕ

ПАРЕМИИ ГОРЕ – НЕ БЕДА)

13. Агафонова А. Э. СОХРАНЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ТРАДИЦИЙ 98

НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА: ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ МИССИЯ

БИБЛИОТЕКИ (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ ЧИТАТЕЛЬСКОГО КЛУБА

«ЧАРОВНИЦА»)

14. Яковлева Е. А. НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ СТУДЕНТОВ 105

СРЕДСТВАМИ МУЗЕЙНОЙ ПЕДАГОГИКИ

15. Колесниченко Л. В. СЛЕНГ: ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДЕФИНИЦИИ. 110

ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКА МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЫ

16. Красицкая Н. С. РОЛЬ ФРАЗЕОЛОГИИ В ПОВЫШЕНИИ 117

УРОВНЯ РЕЧЕВОЙ КУЛЬТУРЫ СТУДЕНЧЕСТВА

17. Болотина А. В. ХАРАКТЕРИСТИКА ОБЩЕСЛАВЯНСКИХ 124

ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В ИССЛЕДОВАНИИ ФОЛЬКЛОРА

СЕКЦИЯ 4. МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ 128

ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН: ТРАДИЦИИ И

ИННОВАЦИИ

18. Недбайлик С. Р. О МЕСТЕ ПИСЬМА В ОБУЧЕНИИ 128

ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ В СРЕДНЕЙ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ

ШКОЛЕ

19. Грицкова Н. В. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОМПЕТЕНТНОСТЬ 134

БУДУЩЕГО ПЕРЕВОДЧИКА КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ МЕТОДИКИ

ОБУЧЕНИЯ

20. Иванченко В. Я. СИНТЕЗ СИСТЕМНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО 139

ПОДХОДА И ЭЛЕМЕНТОВ НООСФЕРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРИ

ИЗУЧЕНИИ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА

21. Воеводина А. Н., Мамченко Н. И. ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ И 145

ВНЕДРЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ПРОДУКТИВНЫХ МЕТОДОВ

ОБУЧЕНИЯ НА УРОКАХ ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ЦИКЛА

22. Барановська В. В. МЕТАПРЕДМЕТНІСТЬ ЯК МЕТОДИЧНА 151

ЗАСАДА СУЧАСНОГО ВИКЛАДАННЯ УКРАЇНСЬКОЇ МОВИ ТА

ЛІТЕРАТУРИ

23. Король Н. В. РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ 160

УЧАЩИХСЯ НА УРОКАХ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ В

УСЛОВИЯХ РЕАЛИЗАЦИИ НОВЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ

СТАНДАРТОВ

24. Ильина Н. А. ФОРМИРОВАНИЕ КОММУНИКАТИВНЫХ 165

КОМПЕТЕНЦИЙ СТУДЕНТОВ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

СРЕДНЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

СЕКЦИЯ 5. ЯЗЫК И СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ 172

25. Фомина С. Б., Коваленко К. В. ЛИНГВО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ 172

АСПЕКТ МАНИПУЛЯТИВНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В

АНГЛОЯЗЫЧНЫХ СМИ

26. Могила С. А. ВЛИЯНИЕ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ НА ЯЗЫК СМИ 179

27. Сереброва С. Б. РОЛЬ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ФЕНОМЕНОВ В 184

ФОРМИРОВАНИИ КУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ СТУДЕНТОВНЕФИЛОЛОГОВ

28. Назар Р. Н. АББРЕВИАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ 189

СТРОИТЕЛЬНОМ ДИСКУРСЕ

–  –  –

СЕКЦИЯ 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И

ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОЛОГИИ

Руководитель секции: канд. филол. н., доцент Ковалёва Н. А .

УДК 8: 81-22

МЕЖФРАЗОВАЯ СКРЕПА ЧТО КАСАЕТСЯ…, ТО…:

ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ

–  –  –

В статье рассматривается служебная многокомпонентная единица что касается …, (то)…, которая квалифицируется как межфразовая скрепа. В историческом аспекте анализируется ее структурная организация, исследуются условия формирования, особенности функционирования. Делается вывод о стандартизации скрепы .

Ключевые слова: многокомпонентная служебная единица, межфразовая скрепа, структура, фразеологизация, десемантизация, стандартизация У статтi розглядається багатокомпонентна одиниця, що стосується …, (що)…, яка кваліфікується як мiжфразове поєднання. В iсторичному аспектi аналізується його структурна організація, дослiджуються умови формування, особливості функціонування. Формулюється висновок про стандартизацiю цього поєднання .

Ключові слова: багатокомпонентних господарчий комплекс, mezhfrazovaja ущільнення, структура, frazeologizacija, desemantizacija, стандартизація The article considers the connective multicomponent unit as for... (then)..., which is qualified as an interphrase connector. Its structural form is analyzed in the historical aspect. The conditions of the formation and the peculiarities of its functioning are investigated. The conclusions concerning the standardization of the connector are made .

Key words: multicomponent connective unit, interphase connector, structure, phraseologization, desemantization, standardization .

В современном русском языке на его синтаксическом уровне активно функционируют построения, которые включают в свой состав стандартизованную единицу что касается …, то … и которые можно обнаружить не только во всех письменных стилях, но и в текстах, отражающих разговорную речь, например:

Что касается работников милиции, то они обязаны разбираться в любой самой сложной ситуации («Лит. газета»); что касается красоты, то мне она кажется столь же насущной потребностью людей, как зелень травы или улыбка ребёнка (И.Г. Эренбург. Чему научила меня жизнь); что касается книг, то тут я запойный (В. Орлов. Аптекарь) .

Конструкции эти не раз привлекали внимание лингвистов в связи с тем, что не укладываются в традиционные классификации и представления о простых и сложных предложениях. В последнее время актуальность их изучения диктуется также необходимостью осмысления процессов текстообразования, проблем связности текста [10; 12] .

Цель статьи – проанализировать условия формирования, структурную организацию и особенности функционирования стандартизованной единицы что касается …, то … в исторической ретроспективе и на современном этапе развития языка .

Современная многокомпонентная единица что касается …, то … – явление историческое. Её основы были заложены ещё в древнерусском языке .

Древность этого оборота, как считают ученые, подтверждается также «наличием аналогичных конструкций и в других славянских языках» [8, с. 27] .

В то же время существуют разные точки зрения на его происхождение. М.В .

Никитин, например, предполагает, что «придаточное предложение, оформленное сочетанием что касается…, произошло из дополнительного придаточного, относящегося когда-то к другому придаточному, а именно – придаточному предупредительному». По мнению исследователя, предложение что касается писем, то он их не получает и сам не пишет выглядело так: если говорить о том, что касается писем, то он их не получает и сам не пишет. Со временем предупредительное предложение (в данном случае если говорить о том) отпало, а «его функцию полностью взяло на себя оставшееся придаточное», которое стало играть «усилительную роль» [14, с. 78–79]. По версии Л.А. Булаховского, современный оборот что касается …, то … представляет собой «специальное перерождение» так называемых присоединительных (по терминологии учёного, «определительных») придаточных предложений типа Эту игру я наблюдал и в самом себе, что было ещё хуже (М. Горький) через их инверсию [5, с. 342–343]. Однако предположения Л.А. Булаховского и В.М. Никитина не подтверждаются реальными фактами истории языка [8, с. 27]. Более обоснованной, на наш взгляд, является точка зрения учёных, ведущих происхождение оборота что касается…, то… от препозитивных придаточных, начинающихся с местоимений что или а что, которые встречаются в памятниках XIII – XV веков. Как считает И.И. Срезневский, местоимение что могло иметь в древнерусском языке значение «что касается до», «относительно» [20] .

Подобное понимание древних препозитивных предложений с местоимением что находим также у А. А. Потебни: «а хто которому князю служитъ, гд бы ни жилъ, тому съ тмъ княземъ и ходити (хати), а городная осада (т.е. «что до осады» или «в случае осады»), гд хто живетъ, тому туто и сдти (v. ссти), Собр. гоc. гр. и догов., I .

В русских памятниках значение такого именительного самостоятельного выясняется тем, что перед ним иногда ставятся союзы а что: а что наши ординци и длюи, а тм знати своя служба, Договорн. гр. 14-15 в. …»

[16, с. 203–204] .

Детально рассматривает подобные предложения, содержащиеся в древнерусских грамотах В.И. Борковский. Он приходит к выводу, что «конструкции с что (а что, и что) отличались многообразием как в отношении формальных связей между частями предложения, так и в отношении употребления соотносительных слов. Во второй части могло повторяться имя существительное первой части (с указательным местоимением при нём), могло стоять другое существительное со сходным значением, наконец, вместо существительного составитель употреблял местоимение (с подразумеваемым именем существительным или с обобщающим значением)» [4, с. 118] .

Исследователь предполагает, что один из путей изменения этих конструкций состоял в том, что в первую часть предложения включался глагол, управляющий именем существительным, вследствие чего нарушалась взаимосвязь местоимения что с этим существительным [там же, с. 119] .

Конструкции с местоимением что встречаются и в текстах более позднего времени, сравните: Что же о полтавской артиллерии и амуниции, то зело надобно поспешить и лутче б несколько пушек послать (Письма и бумаги императора Петра Великого); А что она жива и резва, так ето от молодости (А. П.Сумароков). Параллельно с безглагольными конструкциями функционируют в это время и конструкции с глаголом в первой части, например: что же вы ответствовали морской кумпании, и то такожъ изрядно… (Письма и бумаги императора Петра Великого). По наблюдениям Г. И. Герасимова, «в конструкциях с глаголом при местоимении что чаще всего в «Письмах и бумагах императора Петра Великого» употребляется глагол прина(д)лежать. В результате частого употребления словосочетание «(а) что (же) при на(д)лежит» становится устойчивым» [8, с. 28]. В XVII–XVIII веках, считает В.И. Кодухов, оборот а что…, то подвергается фразеологизации и реализуется в следующих формах: что (же) касается до, то [что надлежит (принадлежит) до, то]. С течением времени эта фразеологизированная структура в результате синтаксического обобщения приобретает современный вид – что касается + N2…., (то) [9, с. 133] .

Такая форма оборота в качестве целостного сочетания фиксируется абсолютным большинством современных толковых словарей. В некоторых из них конструкция что касается…, то… даётся после толкования одного из значений глагола касаться в качестве примера, иллюстрирующего такое его употребление в речи. Свидетельством того, что всё выражение приобретает некий новый смысл при сохранении в той или иной степени значения составляющих его слов, служит тот факт, что после оборота даётся краткое его объяснение, как правило, через конструкцию если говорить о…[15, с. 268;

12, с. 195] .

В ряде словарей это выражение уже подаётся после толкования всех значений за значком, символизирующим введение разного рода фразеологических выражений либо несвободных устойчивых словосочетаний [19; 15, с. 268; 3, с. 420 и др.]. В качестве самостоятельной лексикографической единицы эта конструкция находит место в Кратком фразеологическом словаре русского языка [7, с. 3, 242], в Толковом словаре сочетаний, эквивалентных слову [17, с. 390] .

Результатом лексико-синтаксической фразеологизации является структурно-семантическое преобразование всех элементов десемантизирующейся предикативной единицы. Некоторые исследователи связующую роль приписывают не только лексеме что, но и в целом всей конструкции что касается …, то…. Тенденцию к побледнению «вещественного значения этой подлежаще-сказуемой пары» и приобретению ею свойств «союзно-относительных слов» отмечал И.Г.Чередниченко [21, с. 117] .

Н. А. Андрамонова склоняется к мысли о том, что «относительно фактов русского языка 18 века, видимо, можно говорить о побледнении лексического значения компонентов этих оборотов, о постепенном приобретении ими союзной функции» [1, с. 93]. На служебную роль этого оборота обращает внимание В.А. Белошапкова, которая приходит к выводу, что «всё сочетание что касается …, то … в современном русском языке представляет собой служебное слово, выполняющее выделительную функцию» [2, с. 37]. Ещё дальше пошли авторы Грамматики -80, которые «устойчивые речения» типа что касается …, (то) … называют уже «союзными соединениями», относя их в группу двухместных союзов, хотя в то же время делают оговорку, что термин «союз» применяется здесь условно [18, с. 718] .

Мы квалифицируем оборот что касается …, то … как служебную полифункциональную единицу, которая сформировалась на базе асимметричных предложений и выполняет роль межфразовой скрепы [10; 12] .

Разностилевые тексты нашего времени свидетельствуют о том, что бинарная структура данной скрепы унифицирована, структура её достаточно стабильна: две соположенные части строго следуют одна за другой, включая три элемента: в первой части содержится лексема что и застывшая глагольная словоформа касается, а во второй части – коррелят то, который может заменяться функционально-семантическим эквивалентом так [11], например: А что касается планомерного уничтожения целых народов, так это было лишь «повышенной реакцией Гитлера на большевистскую угрозу» («Лит. газета»). Отсутствие достаточного количества примеров с коррелятом так не позволяет сделать какиелибо определённые выводы по поводу закономерностей его появления в исследуемых конструкциях.

Однако имеющиеся в нашем распоряжении фрагменты текстов говорят о том, что слово так имеет некоторый оттенок просторечия и употребляется преимущественно в разговорной речи, точнее говоря, в текстах, отражающих её особенности, например:

Никита Сергеевич вызвал Евгения Оскаровича, попросил рассказать подробности. Совещание касалось сельских проблем, и, послушав с полчаса выступающих, Патон понял, что их заботы не имеют к нему никакого отношения. «Вы же знаете, Никита Сергеевич, я не терплю пустой траты времени, а что касается хлопанья дверью, так это потому, что я глуховат»

(А. Аджубей. Те десять лет) .

Надо заметить, что в XVII–XVIII веках наряду с глаголом касаться широко употреблялись глаголы надлежать и принадлежать, например:

Что же принадлежит в деле освобождения маетностей ваших и жены вашей от провиантов, войскам нашим принадлежащих, и мы как прежде сего, так и ныне освобождаем (Письма и бумаги императора Петра Великого). Как отмечают исследователи, данные глаголы встречаются у Ломоносова, Сумарокова, Фонвизина, Болотова, Крылова, Татищева и др. [1, с. 91–92;

8, с. 28–29]. К ХХ веку эти функциональные эквиваленты глагола касаться полностью вышли из употребления .

Стала более жёсткой, фразеологически связанной сама структура скрепы .

Если в ХVIII- ХIХ веках она была такова, что ещё допускала подвижное положение объектов при глаголах (ср. препозиции управляемых слов у Татищева: Что орфографии русской касается, то мне весма дивно, для чего сочинители словенской азбуки так много разногласных и сложенных букв, то есть слогов, за буквы наклали…; или у Лермонтова: Напротив, что до меня касается, то я всегда смелее иду вперёд, когда не знаю, что меня ожидает), то в наше время оборот приобрёл унифицированную форму, превратился в устойчивую многофункциональную единицу, компоненты которой не допускают никакой перестановки .

Однако коррелят то, в отличие от других элементов скрепы, факультативен: как правило, он в скрепе наличествует, но с достаточной степенью регулярности (по нашим данным, около 6% всех случаев) может и опускаться, например: Что касается меня, я хотел бы видеть Монголию действительно благоденствующею… (Б. Пастернак); Что же касается возвратных страдательных форм совершенного вида, они вообще представляют собой факт индивидуально-авторской речи (И. П. Распопов, А. М. Ломов); Что касается взглядов Спрингстина, он говорит о них в журнале «Роллинг Стоун»

(«Лит. газета») .

На наш взгляд, выявить какую-либо строгую закономерность элиминации коррелята то на современном материале не представляется возможным. Скорее всего, это связано, во-первых, с общей тенденцией к экономии речевых усилий, а во-вторых, вероятно, с тем, что из всех элементов скрепы коррелят то в смысловом отношении является самой «опустошенной» лексемой, отсутствие которой не нарушает ни строго фиксированного порядка следования частей предложения, ни содержания логико-семантических отношений между отрезками текста, оформляемых с помощью этого функтива .

Кроме того, в современных художественных произведениях и газетных материалах, отражающих разговорную речь, можно встретиться с явлениями своеобразной парцелляции, когда с целью усиления смысловых и экспрессивных оттенков высказывания его содержание реализуется не в одной, а минимум в двух интонационно-речевых единицах. В устной речи эти единицы разделяет пауза, а на письме – точка или многоточие. Элемент то в этих условиях элиминируется, например: что касается меня… Я должна содрогнуться от этой беды. Я должна носить её в сердце, что поделаешь, оно дано человеку не только для счастливых нош (А. Лиханов. Благие намерения);

теперь что касается «экстрасенсов». Как я уже сказал, в нашей исследовательской программе был некий пункт, предполагавший сравнение физического излучения у разных людей («Лит. газета»); что касается вашей жены, – проговорил вдруг Киценко, разгадав угрюмость Фёдора Ивановича. – Никаких данных мы не имеем. И не уполномочены заниматься розыском (В .

Дудинцев. Белые одежды) .

Думается, что отсутствие элемента то в подобных случаях можно трактовать как одно из условий «продвинутости» таких синтаксических построений к сегментированным конструкциям .

Наряду с основной формой межфразовой скрепы что касается…, (то)… в современном русском языке функционируют её архаичные варианты что касается до…, (то)… и что до…, (то)…, которые были широко распространены в текстах ХVIII и ХIХ веков: Мне, право, кажется, что он [Гоголь] умер потому, что решился, захотел умереть, и это самоубийство началось с истребления "Мёртвых душ"... Что касается до впечатления, произведённого здесь его смертью, да будет вам достаточно знать, что попечитель здешнего университета гр. Мусин-Пушкин не устыдился назвать Гоголя публично писателем лакейским (Из письма И. С.Тургенева И. С.Аксакову от 3 марта 1852 г.);

Не могу теперь сказать – как другие, но что касается до меня лично, то я был тогда в великом восхищении и от исторических статей Гоголя, напечатанных в "Арабесках". "Шлецер, Миллер и Гердер", "Средние века", "Мысли об изучении истории" – всё это глубоко поражало меня картинностью и художественностью изложения (Стасов В. В. Гоголь в восприятии русской молодёжи 30–40-х годов) .

Г. И. Герасимов отмечает, что в текстах ХVIII века употребляемые в качестве синонимов глаголы принадлежать и касаться могут управлять Р.п .

имени как с предлогом до, так и без него; вместе с тем возможны конструкции с предлогом до при местоимении что без этих глаголов, которые только подразумеваются [8, с. 29]. По наблюдениям Л.А. Булаховского, «до с родительным при глаголах в большей или меньшей мере выраженной направленности в первой половине ХIХ века употребляется чаще, чем теперь … Особенно долго держится … – что касается до…» [6, с. 356–357]. В современном русском языке архаичные варианты используются довольно редко, например:

Что же касается до жизни отдельных культур, то Флоренский развивает мысль о подчинённости их ритмически сменяющимся типам культур – средневекового и возрожденского («Лит. газета», 1988, № 48);

Что касается до понимания жизни, до философии счастья, насаждаемой сейчас, просто не верится, что это говорится всерьёз, такой это смешной пережиток (Б. Пастернак. Доктор Живаго);

Что до природы межнациональных отношений, то тут не надо быть большим провидцем, чтобы предугадать, чем отзовётся слово неправды, сказанное в угоду («Огонёк», 1989, № 28) .

Нередко использование таких вариантов скрепы объясняется стилевой принадлежностью текста либо диктуется художественно-стилистическими намерениями авторов, сравните:

Что касается до Тита, это – мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это – посланники церквей, слава Христова (Апостол. 2 Кор. 8, 23);

А что касается до людей трезвых и рассудительных, что касается философов и разных там мыслителей, умы которых пролили много света на самые таинственные и сложные явления жизни, что касается до этих людей, то они, в общем счёте, мало чего говорили об этом чувстве…; А что касается до более точных исследований в этой области, то мы мало чего знаем об этом (М .

Зощенко. Голубая книга) .

Собранный нами материал даёт основание говорить о тенденции к постепенному вытеснению этих вариантов из современной речи. Так, если они ещё встречаются в произведениях писателей первой половины ХХ века, то в газетно-публицистических материалах и художественных произведениях последних десятилетий используются крайне редко, в основном с целью стилизации, а в текстах научного характера практически полностью отсутствуют .

Таким образом, можно утверждать, что на современном этапе развития русского языка произошла стандартизация скрепы что касается…, (то)…: ее жесткая структура представляет собой две соположенные части, включающие три элемента (лексему что, застывшую глагольную словоформу касается, факультативный коррелят то, который в редких случаях может заменяться функционально-семантическим эквивалентов так); утрачены функциональные эквиваленты словоформы касается глаголы надлежать и принадлежать; в основном вытеснено управление с помощью предлога до (что касается до…;

что до…), нормативным стало беспредложное глагольное управление (что касается + N2); высокая степень фразеологизации этой единицы диктует строгий порядок расположения её элементов и не допускает их инверсии, что было возможно в ХVIII и ХIХ веках .

Литература

1. Андрамонова Н. А. Предложения со значением касательства в русском литературном языке 18 века // Учен. записки Казан. пед. ин-та: Вопросы теории и методики изучения русского языка / Н. А. Андрамонова. – Казань, 1971. Сб.7 .

– Казань : Хэтер, 1971. – С. 91–96 .

2. Белошапкова В. А. Сложное предложение в современном русском языке: Некоторые вопросы теории / В. А.Белошапкова. – М. : Просвещение, 1967. – 160 с .

3. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кузнецов. – СПб. : «Норинт», 2003. – 1536 с .

4. Борковский В. И. Синтаксис древнерусских грамот: Сложное предложение / В. И. Борковский. – М. : Изд-во АН СССР, 1958. – 186 с .

5. Булаховский Л. А. Курс русского литературного языка / Л. А. Булаховский. – К. : Радянська школа, 1952. – Т. 1. – 417 с .

6. Булаховский Л. А. Русский литературный язык первой половины ХIХ века / Л. А. Булаховский. – М. : Учпедгиз, 1954. – 468 с .

7. Быстрова Е. А. Краткий фразеологический словарь русского языка / Е. А. Быстрова, А. П. Окунева, Н. М. Шанский. – СПб. : Просвещение, 1992. – 271 с .

8. Герасимов Г. И. К истории оборота «что касается… (то)…» // РЯШ. – 1961. – №1. – С. 26–29 .

9. Кодухов В. И. Синтаксическая фразеологизация // Проблемы фразеологии и задачи её изучения в высшей и средней школе / В. И. Кодухов. – Вологда : Серево-Западное книжное Изд-во, 1967. – С. 123–137

10. Лапынина Н. Н. Межфразовые скрепы, формирующиеся на базе стандартизованных предикативных единиц // Русский язык: исторические судьбы и современность: IV Международный конгресс исследователей русского языка (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, филол. ф-т, 20–23 марта 2010 г.):

Труды и материалы / Н. Н. Лапынина. – М. : Изд-во Моск. ун-та, 2010. – С. 429– 430 .

11. Лапынина Н. Н. Лексико-семантическое наполнение предложений, включающих функтив что касается…, то… // Научный вестник Воронеж-ского ГАСУ. Серия : Лингвистика и межкультурная коммуникация. – Вып. 5 (19) / Н. Н. Лапынина. – Воронеж, 2015. – 13–20 с .

12. Лапынина Н. Н. Стандартизованная единица что касается…, то…:

семантика и функции // Динамика языковых и культурных процессов в современной России [Электронный ресурс]. – Вып. 6. Материалы VI Конгресса РОПРЯЛ (г. Уфа, 11– 14 октября 2016 года) / Н. Н. Лапынина. – СПб. : РОПРЯЛ, 2018. – 355 – 360 с. – 1 электрон. опт. диск (CD-R) .

13. Лопатин В. В., Лопатина Л. Е. Русский толковый словарь: Ок. 35000 слов. 70000 словосочетаний. – 5-е изд./ В. В. Лопатин, Л. Е. Лопатина. – М. :

Русский язык, 1998. – 834 с .

14. Никитин Б. М. Опыт классификации придаточных предложений // Учён. зап. Рязан. гос. пед. ин-та / Б. М. Никитин. – Рязань : Изд-во Рязан. пед .

ин-та, 1941. –Т.3. – С. 30–38 .

15. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. – М. :

Азбуковник, 1999. – 944 с .

16. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике: В 4 т. / А. А. Потебня. – М. : Учпедгиз, 1958. – Т. I–II. – 536 с .

17. Рогожникова Р. П. Толковый словарь сочетаний, эквивалентных слову: Ок. 1500 устойчивых сочетаний рус. яз. / Р. П. Рогожникова – М. : ООО «Издательство Астрель» : ООО «Издательство АСТ», 2003. – 416 с .

18. Русская грамматика: [в 2 т.] / Н. Ю. Шведова (гл. ред.) и др.; АН СССР; Ин-т рус. яз. – М. : Наука, 1982. – Т.2. – 709 с .

19. Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. / АН СССР, Ин-т рус. яз. – М. : Изд-во АН СССР, 1956. – Т. 5. – 851 с .

20. Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка: В 3 т. – Репринтное изд. / И. И. Срезневский. – М. : Книга, 1989. – Т.3., ч. 2. –1578 с .

21. Чередниченко И. Г. Особые случаи придаточности в современном русском языке // Учён. записки Львовск. гос. ун-та / И. Г. Чередниченко. – Львов, 1948. – Т. 7. – 105–122 с .

УДК 378.016

ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ МЕТОДА ПРОЕКТОВ В СОВРЕМЕННОЙ

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЕ

–  –  –

В статье рассматривается метод проектов как основа для обучения в современной образовательной среде. Анализируются основные требования работодателей к выпускникам вузов и те профессиональные компетенции, которыми выпускник должен обладать. Изучаются причины разрыва между квалификацией, полученной выпускниками организаций профессионального образования, и требованиями работодателей. Приводится необходимость внедрения на основе индивидуализации образовательных траекторий новых вариативных образовательных программ в профессиональную образовательную среду, в частности, технологий проектного обучения .

Представлены результаты педагогического эксперимента применения метода проектов в образовательной среде технического вуза. Изучены и проанализированы особенности использования проектной технологии обучения в современном образовательном процессе при подготовке студентов неязыковых направлений подготовки .

Ключевые слова: требования работодателей, профессиональные компетенции, модернизация образовательных программ и технологий, проектная технология обучения .

У статті розглядається метод проектів як основа для навчання у сучасному навчальному процесі. Аналізуються основні вимоги роботодавців до випускників вищих навчальних закладів і ті професійні компетенції, якими повинен володіти випускник. Вивчаються причини розриву між кваліфікацією випускників і вимогми работодавців. Виникає необхідність впровадження на основі індивідуалізації навчальних траєкторій нових варіативних навчальних програм у професійне навчальне середовище, зокрема, технологій проектного навчання. Представлені результати педагогічного експерименту використання методу проектів в освітньому середовищі технічних вузів. Досліджені і проаналізовані особливості використання проектної технології навчання у сучасному навчальному процесі при підготовці студентів позамовних напрямків підготовки .

Ключові слова: вимоги роботодавців, професійні компетентнції, модернізація освітніх програм і технологій,проектна технологія навчання .

In this article the project based learning in modern educational process is considered. The paper analyses the main conceptual theses of the graduates’ competences. The modern employers’ requirements to University graduates are observed. The coordination between the educational activities of universities nowadays, the requirements of employers and graduates’ employability are stated .

The authors analyze the project based learning as a means of the adaptation period of students to educational process of the university. The results of pedagogical research of the method of projects application are presented. The study strategies of the project based learning gives a comprehensive understanding of their role in today’s higher education .

Key words: the requirements of employers, professional competence, modernization of educational programs and technologies, project based learning .

Ускорение темпов смены производственных технологий в современной российской экономике приводит к увеличению разрыва между квалификацией, полученной выпускниками организаций профессионального образования (в первую очередь, ее практической составляющей), и требованиями работодателей [4].

Как отмечается в целом ряде исследований, причинами такого разрыва являются:

отсутствие у большинства выпускников вузов необходимого практического опыта, и, как следствие – неуверенность работодателя в успешности будущего сотрудника;

нежелание большинства работодателей тратиться на обучение молодых специалистов для их скорейшей адаптации в новых трудовых условиях;

неумение молодых специалистов демонстрировать свои профессиональные качества при собеседовании;

завышенная оценка молодыми специалистами своих профессиональных компетенций [1, 8] .

В свою очередь, исследования в области требований работодателей к выпускникам вузов выделяют целый ряд компетенций, которые ценятся со стороны работодателей, а именно:

умение проявлять инициативу и самостоятельность;

способность работать в командах;

наличие высокой мотивации к life-long learning;

способность брать на себя ответственность и умение решать нестандартные задачи;

умение планировать свою деятельность и ориентировать ее на достижение результата;

дисциплинированность;

коммуникабельность;

самопрезентация;

умение работать в условиях многозадачности и с большим объемом информации [3, 6, 7, 8] .

Таким образом, все выше перечисленное, а также смена производственных технологий, компьютерных сред, стандартов проектирования и управления и т.д. указывает на возрастающую потребность в обновлении со стороны выпускников вузов знаний, умений (компетенций) и квалификаций. Происходящие в обществе изменения требуют от специалистов, наряду с профессиональными компетенциями, развития и формирования «сквозных» компетенций (новых, универсальных знаний), позволяющих быстро адаптироваться к динамическим изменениям, критически осмысливать полученные данные и осваивать новые виды производственной деятельности [4]. Новые, «сквозные» компетенции увеличивают возможности последующего трудоустройства будущих специалистов и снижают угрозу массовой безработицы .

В Концепции Федеральной целевой программы развития российского образования на 2016–2020 гг., принятой правительством Российской Федерации в декабре 2014 г., обозначена главная цель проводимых сегодня реформ – обеспечение условий для эффективного развития российского образования, направленного на формирование конкурентоспособного человеческого потенциала [5]. Как отмечается в документе, указанная цель достигается за счет выполнения целого ряда задач, одной из которых является модернизация образовательных программ, технологий и содержания образовательного процесса на всех уровнях профессионального образования «через внедрение новых вариативных образовательных программ на основе индивидуализации образовательных траекторий с учетом личностных свойств, интересов и потребностей обучающегося, а также через внедрение в профессиональную образовательную среду технологий проектного обучения» [5, с. 5] .

В рамках нашего исследования, проведенного на базе СанктПетербургского политехнического университета имени Петра Великого (СПбПУ) в 2018 году, мы изучили и проанализировали особенности использования проектной технологии обучения в современном образовательном процессе при подготовке студентов неязыковых направлений подготовки, поскольку анализ научно-педагогической литературы свидетельствует о вновь возрастающем интересе к данному вопросу как со стороны российских преподавателей вузов, так и за рубежом [2, 9, 10, 11, 12, 13] .

В экспериментальном обучении участвовали студенты первого курса, обучающиеся по направлениям подготовки «Бизнес-информатика» и «Торговое дело». Были сформированы две экспериментальные группы, которые, в свою очередь, были поделены на мини-группы для выполнения проектных заданий .

На этапе выбора тем для проектных заданий в качестве повышения мотивации студентам было предложено выбрать темы самостоятельно, принимая во внимание следующие критерии: тема должна быть актуальной, в рамках лексико-грамматической темы по учебной программе и раскрывать ту или иную проблему межкультурной коммуникации в контексте предложенных общих тем. На этапе работы над проектами студентам были предложены возможные источники для поиска информации. При этом основную часть информации студенты должны были найти сами, что должно было развить их навыки структуризации, выделения нужной информации, поиска информации в глобальной сети Интернет, в том числе и на иностранном языке .

За время работы над проектами было проведено промежуточное обсуждение полученных данных в проектных группах, были даны рекомендации со стороны руководителя по планам презентаций .

На этапе защиты проектных работ студенты должны были представить результаты своего исследования в форме презентации на английском языке .

Длительность презентации не должна была превышать 10 мин. Во время защиты проектов студенты не только представляли результаты проведенных исследований, но также демонстрировали владение лексикой по заданной теме, умение отвечать на вопросы, умение подать материал на иностранном языке, умение выступать перед аудиторией.

По мнению преподавателя и руководителя, обе группы успешно справились с поставленной задачей:

презентации были информативные, студенты хорошо владели лексикой и уверенно представляли материал на иностранном языке. Во всех проектных группах студентам удалось рассмотреть заявленные темы с точки зрения межкультурных различий, провести анализ, предложить решения для некоторых межкультурных проблем, раскрытых в презентациях .

Заключительным этапом стала оценка и выводы по проделанной работе .

Отличительной особенностью проектного обучения стало проведение студентами оценки работы проектных групп в формате Peer-Review по следующим критериям:

соответствие проектов учебной теме;

информативность презентаций;

умение представить материал;

ответы на вопросы после презентации;

успешность подбора информации по темам;

работа в команде;

уровень владения иностранным языком;

коллективный характер принятия решений;

актуальность выбранных тем;

раскрытие вопросов межкультурного характера .

На рис.1 представлены результаты Peer-Review с использованием 5балльной шкалы оценивания .

Анкетирование мнения студентов о проведенной работе над проектами дало следующие результаты. На вопрос о пользе опыта подготовки проекта 97% респондентов ответили, что данный опыт был полезен и представил интерес .

Во время работы над проектом у 8% респондентов возникли трудности с выполнением проекта. В качестве причин студенты назвали недостаточную вовлеченность всех участников в работу над проектом, трудности при поиске информации, а также проблемы с мотивацией .

Следующий вопрос анкеты касался выявления навыков, которые удалось приобрести или применить студентам во время работы над проектами:

59% опрошенных студентов отметили, что им удалось приобрести умения работать в команде;

68% приобрели навык нахождения нужной информации, в т.ч. на иностранном языке;

86% приобрели навык обработки и структурирования информации;

24% приобрели навык самостоятельности в принятии решений .

Вопрос о приобретенных знаниях во время работы над проектами показал следующие результаты:

46% респондентов приобрели понимание особенностей культуры других стран;

57% приобрели понимание культурных различий между странами;

59% приобрели знания новой лексики, терминологии, речевых конструкций;

24% получили понимание того, как избежать межкультурного конфликта в той или иной коммуникативной ситуации с представителями других национальностей;

16% приобрели знание о темах, табуированных в иных культурах .

На вопрос о пользе применения метода проектов в рамках изучения английского языка в дальнейшем 89% опрошенных студентов дали положительный ответ .

Таким образом, проведенное исследование и полученные результаты свидетельствуют о формировании у будущих специалистов на основе проектной технологии тех профессиональных компетенций, которые особенно ценятся работодателями (например, умение работать в команде, умение брать на себя ответственность и решать нестандартные задачи, умение работать в условиях многозадачности и с большим объемом информации), что, в свою очередь, позволяет компенсировать разрыв между практической составляющей квалификации выпускников вузов и требованиями работодателей .

Литература

1. Глотова Е. Е. Требования работодателей к выпускникам вузов:

компетентностный подход // Человек и образование / Е. Е. Глотова. – Екатеринбург, 2014. – №4(14). – С. 185–187 .

2. Землинская Т. Е., Ферсман Н. Г. Некоторые аспекты применения метода проектов в контексте обучения межкультурной коммуникации // Вопросы методики преподавания в вузе / Т. Е. Землинская, Н. Г. Ферсман. – СПб. : Изд-во Политехн. ун-та, 2017. – Т. 6. – №20. – С. 29–36 .

3. Каменская В. В., Пенкова О. В. Качество подготовки выпускников вуза в оценке работодателей: компетентностный подход // Современные наук

оемкие технологии / В. В. Каменская, 2016. – №3–2. – С. 350–354 .

4. Концепция развития непрерывного образования взрослых в Российской Федерации на период до 2025 года .

5. Концепция Федеральной целевой программы развития образования на 2016 – 2020 годы .

6. Новоклинова А. В. Формирование кластера компетенций трудоустраивоемости студентов вуза в процессе профессиональной подготовке:

дис. … канд. пед. наук / А. В. Новоклинова. – Томск, 2013 .

7. Сергеева С. В., Воскрекасенко О. А. Проблема адаптации студентовпервокурсников в контексте особенностей обучения в высшей школе // Вестник Воронежского государственного университета. Серия : проблемы высшего образования / С. В. Сергеева, О. А. Воскрекасенко – Воронеж, 2013. – №2. – С. 155–159 .

8. Хадиева Г. М. Современные требования работодателей к выпускникам специальности «Управление персоналом» // Стратегии и тенденции современного образования / Г. М. Хадиева, 2014. – №1. – С. 42 – 46 .

9. Aplaeva, J. Project method as an innovative technology for teaching English, 2018 “Conference Proceedings. Innovation in Language Learning 2018. 11th Edition”. URL: https://conference.pixelonline.net/ICT4LL/files/ict4ll/ed0010/FP/4206-QIL2774-FP-ICT4LL10.pdf (дата обращения 28.08.2018)

10. Bolsunovskaya, L.M., Phillips, C., Korotchenko, T. V., Matveenko, I. A., Strelnikova, A. B., & Ulyanova, O. S. (2015) Project-based Method in Teaching Foreign Language for Specific Purposes. Procedia - Social and Behavioral Sciences 215 ( 2015 ), 176 – 180. doi: 10.1016/j.sbspro.2015.11.633

11. Capraro, R. M., & Slough, S. W. Project-Based Learning. An Integrated Science, Technology, Engineering, and Mathematics (STEM) Approach. Sense Publishers: Rotterdam, The Netherlands, 2009 .

12. Pecore, J. L. (2015) From Kilpatrick’s Project Method to Project-Based Learning. International Handbook of Progressive Education, 2015. P. 155 – 171. New York: Peter Lang. doi 10.3726/978-1-4539-1522-6

13. Zhylkybay, G., Magzhan, S., Suinzhanova, Z., Balaubekov, M., &Adiyeva, P. (2014) The Effectiveness of Using the Project Method in the Teaching Process .

Procedia - Social and Behavioral Sciences, 143, 621 – 624.doi:

10.1016/j.sbspro.2014.07.448 УДК 81-26:004.738.5

СУГГЕСТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ПИСЬМЕННОЙ РАЗГОВОРНОЙ

РЕЧИ

–  –  –

Статья посвящена изучению письменной разговорной интернет-речи с позиций реализации её компонентами суггестивного потенциала .

Проанализированы понятия коммуникативного воздействия, коммуникативной суггестии, графодериватологии, эрратографии. Основное внимание сосредоточено на новейших явлениях в сетевой речи, вербальных и визуальных её компонентах, реализующих перлокутивную функцию и способных осуществлять суггестивное воздействие на адресата сообщения .

Ключевые слова: коммуникативное воздействие, коммуникативная суггестия, письменная разговорная речь, перлокутивная функция, интернетобщение .

Статтю присвячено вивченню письмового розмовного інтернетмовлення з позицій реалізації його компонентами сугестивного потенціалу .

Проаналізовано поняття комунікативного впливу, комунікативної сугестії, графодериватології, ератографії. Основну увагу зосереджено на новітніх явищах в мережевому мовленні, вербальних і візуальних його компонентах, що реалізують перлокутивну функцію та здатні здійснювати сугестивний вплив на адресата повідомлення .

Ключові слова: комунікативний вплив, комунікативна сугестія, письмове розмовне мовлення, перлокутивна функція, інтернет-спілкування .

The article is devoted to the study of the written colloquial speech of the Internet from the standpoint of the realization of its components of suggestive potential. The concepts of communicative influence, communicative suggestion, graphic derivation, erratography are analyzed. The main attention is focused on the newest phenomena in the network speech, its verbal and visual components, realizing the perlocutionary function and capable of exerting a suggestive influence on the message recipient .

Key words: communicative impact, communicative suggestion, written colloquial speech, perlocutionary function, Internet communication .

Изучение речевой суггестии как особого вида психологического воздействия на человека является в последнее время весьма популярным направлением лингвистических студий (см. работы Р. М. Блакара, Р. А. Гончарова, П. Б. Паршина и многих других). Описываются виды, формы, методы коммуникативного влияния на реципиента информации, даются практические рекомендации по оказанию сопротивления такому воздействию и т.д. Бесспорно, слово – мощнейшее средство влияния и манипулирования, поэтому исследования речевой суггестии являются чрезвычайно актуальными .

Цель предложенной статьи – проанализировать суггестивный потенциал письменной разговорной речи, бытующей в глобальной сети .

Несмотря на наличие многочисленных работ, посвященных коммуникативному воздействию (далее – КВ), констатируем отсутствие четкой дефиниции этого понятия, которая позволила бы отграничить его от смежных явлений, прежде всего, от речевого воздействия. Фиксируем труды, в которых эти понятия отождествляются (см., например: «Исходя из знаковой природы коммуникативного воздействия, оно интерпретируется в лингвистике в терминах “речевое воздействие”» [4, с. 18]) .

Сформировались два основных подхода к определению речевого воздействия – узкий и широкий. Согласно первому (В. С. Демьянков, О. С. Иссерс и др.), речевое воздействие рассматривают как использование естественного языка для изменения поведения, мышления, действий адресата .

Широкое видение этого понятия (Е. Ф. Тарасов, И. А. Стернин и др.) предполагает изучение не только языковых, но и паралингвистических (жестов, мимики, пантомимики, графического оформления текста и т.д.) средств, способных оказывать влияние на сознание, подсознание и поведение адресатов сообщения. По нашему мнению, широкое толкование рассматриваемого понятия как раз и следует именовать коммуникативным воздействием (КВ), которое охватывает компоненты, выходящие за пределы собственно речевого общения. КВ осуществляется не «столько содержательной частью сообщения, сколько такими его характеристиками, как цветовая гамма, ассоциативность образов, тембр, громкость, тональность, структура сообщения, доверие к адресату и источнику информации и т.д.» [1, с. 311]. КВ, таким образом, носит комплексный характер, поскольку рассчитано на изменение или коррекцию коммуникативного и / или физического поведения адресата в результате воздействия на него всех компонентов коммуникативного акта .

Коммуникативную суггестию (далее – КС) принято считать разновидностью КВ (И. А. Авдеенко, К. Ф.

Седов и др.) и выделять следующие её факторы:

психологическую специфику аудитории / личности, что, в свою очередь, подчеркивает необходимость учета социальных стереотипов, с одной стороны, и знаний индивидуальной психоструктуры – с другой;

оригинальность информационного структурирования;

контекст [5, с. 207] .

Цель КС можно определить как преодоление «защитного барьера», заключающегося в критическом восприятии адресатом убеждений и установок, с последующей корректировкой / изменением его поведения, взглядов, предпочтений и др. КС может быть направлена как на индивидуальное, так и на коллективное сознание / подсознание реципиентов .

Отдельного внимания заслуживают невербальные компоненты КС, дополняющие, обогащающие, корректирующие собственно речевое воздействие, выполняя при этом следующие функции:

передачи информации (умышленной и неумышленной) собеседнику;

влияния (сознательного и бессознательного) на собеседника;

влияния (сознательного и бессознательного) на самого адресанта (самовнушения) [6, с. 57] .

Специфика письменной речи новейшего периода во многом детерминирована активностью сетевой коммуникации. Интернет-форумы, чаты, скайп, СМС, дистанционное обучение являются органичной частью социальной жизни многих людей, прежде всего – молодёжи. Эти виды коммуникации конкурируют с её традиционными формами и зачастую уверенно выигрывают. Н. Д. Голев отмечает «ситуацию глобального сдвига не только в технической части письма, связанной с переходом от бумажных носителей к электронным, … но в самой семиотике (коде письменной речи), а также в письменной ментальности» [2, с. 12–13]. Причиной такого сдвига учёный называет активизацию холистического представления коммуникативного содержания, связанную со значительным доминированием визуального канала передачи информации, что усиливает конкуренцию звучащей и письменной речи. Более того, всё чаще говорят о формировании самодостаточного письменного дискурса и усилении перлокутивной функции письменной речи .

Разговорная письменная речь, представленная в глобальной сети, характеризуется такими признаками, как массовое употребление некодифицированных (просторечных, сленговых, потенциальных, эрративных и т.п.) языковых элементов, расширение диапазона вариантов, возникновение новых форм нормативности, усложнение системы нетикета. Все эти тенденции в сетевой графике, орфографии и пунктуации ориентированы на сугубо коммуникативные потребности (в первую очередь – перлокутивные, шире – суггестивные) .

Бытует мнение, что виртуальное общение представляет собой гибридную (письменно-звуковую) форму речи. Более убедительным видится подход Н. Д. Голева [2], согласно которому онлайн-коммуникация – это, собственно, письменная форма речи, вбирающая в себя некоторые (прежде всего функциональные) черты звуковой формы. Влияние звучащей речи проявляется, в первую очередь, на графико-фонетическом уровне и в ортологическом аспекте .

Виртуальное общение характеризуется перераспределением функций в соотношении «язык-знак – язык-воздействие». Так, постоянные «заимствования» из устной речи в онлайн-коммуникации, в первую очередь, выполняют суггестивную функцию («язык-внушение»), в то время как отличительной чертой информативной функции («язык-знак») является сокращение звучащей составляющей и, соответственно, усиление иероглифических компонентов .

Наблюдения за современными явлениями в сетевой речи свидетельствуют о неоднозначном её отношении к звуковой составляющей .

Нельзя не заметить редукцию звуковых компонентов, проявляющуюся всё активнее.

Интересен тот факт, что различные виды графических сокращений звуковых элементов характерны для русской письменной речи очень давно (ср.:

титло, аббревиация, общепринятые сокращения типа и т.д., до н.э. и под.). В последние же годы такие явления стали неотъемлемым и системным признаком онлайн-общения, поэтому есть основания утверждать, что они уже являются одним из принципов такой коммуникации .

В связи с названной тенденцией появились термины графодериватология и эрратография. Первую Н. Д. Голев рассматривает как «весьма развитую систему, конкурирующую с фонемно-буквенной системой, – это всевозможные сокращения словесных и фразовых написаний, замена букв, буквосочетаний, написаний слов и фраз небуквенными элементами, элементами других буквенных и графических систем» [2, с. 16]. Яркими примерами графических дериватов можно считать всем известные спс (спасибо), др (день рождения), крч (короче), на да4е (на даче), а также более оригинальные (ВлиWiтесь! и т.п.) .

Эрратография (от лат. errare – ошибаться и греч. grapho – пишу) представляет собой нарочные ошибочные написания и начертания (отклонения от графических и орфографических норм). Эрратив, таким образом, – это слово или сочетание слов, подвергнутое специальному искажению, например: йа (я), шыдевр (шедевр), апределенно (определенно), аффтар (автор), кросафчег (красавчик), весчь (вещь), случиццо (случится), вишь (видишь), пожааалуйста (пожалуйста), ржунимагу (очень смешно), нипадеццки (серьезно) и т.д .

Эрратография сегодня (ср. понятия «олбанский язык», «язык падонкофф») – живое, активно развивающееся и трансформирующееся, сверхпопулярное среди пользователей глобальной сети явление. Большинство исследователей этого графического феномена признают обязательное владение автором и адресатом подобных высказываний литературной нормой, в противном случае их смысл будет просто непонятным .

Отношение к эрративам среди языковедов крайне неоднозначное и нередко негативное: их называют «интернет-забавой» [3, с. 343], «осознаннодемонстративным проявлением антикультуры» [2, с. 17]. Но чаще всего эрративы рассматривают как проявление языковой игры. «На смену отношению “норма / ошибка”, – замечает Ю. В. Уткин следом за П. Лайнеллом,

– приходит отношение “норма / другая норма”» [7, с. 137]. Всё чаще лингвисты (С. Ильясова, Ю. В. Уткин и др.), не умаляя значимости традиционной графики и орфографии, призывают терпимо относиться к подобным речевым экспериментам .

Эрративы, безусловно, демонстрируют адаптивный и суггестивный потенциал русского языка. Назначение эрратографии как уникального социокультурного феномена не ограничивается простым упрощением коммуникации в чатах и на форумах. Она способна сплотить миллионы участников различных интернет-сообществ, а значит, может воздействовать на формирование их мнения по важным вопросам и побуждать к действиям .

Говоря о письменной разговорной речи, невозможно не вспомнить о деактуализации пунктуационных знаков (зачастую знаков препинания или вообще нет, или они минимальны), что объясняется преобладанием перлокутивной функции подобных сообщений (ориентацией, прежде всего, на их эффективность и воздействие на адресата). Традиционная пунктуация, исходя из таких коммуникативно-прагматических соображений, оказывается избыточной .

Характерным признаком интернет-коммуникации является также повсеместное использование рисунков и смайликов (пиктограмм), например: он мне ся (улыбнулся); сь (смеюсь); я тебя (очень люблю); я тебе (позвоню) и т.п. Активное применение подобных визуальных компонентов объясняется, во-первых, влиянием глобальных процессов, связанных с унификацией и упрощением речи (в том числе письменной) [8], а во-вторых, – превалированием экспрессивного и суггестивного потенциала сообщения (изображение всегда действеннее слов и позволяет оказывать максимальное влияние на адресата) .

Таким образом, письменная разговорная речь, распространённая в глобальной сети, характеризуется рядом признаков, значительно отличающих её от традиционной письменной формы речи, в частности нарушением (сознательным и несознательным) орфографических, пунктуационных норм, образованием специфических неологизмов и аббревиатур, интенсификацией визуальных компонентов. Названные процессы во многом объясняются усилением перлокутивной функции таких сообщений желанием адресанта оказать максимальное суггестивное воздействие на реципиентов информации .

Литература

1. Баканов А. С. Исследование модели воздействия на человека в электронной информационной среде / А. С. Баканов // Психологическое воздействие: Механизмы, стратегии, возможности противодействия / под ред .

А. Л. Журавлёва, Н. Д. Павловой. – М. : Изд-во «Институт психологии РАН», 2012. – С. 310–322 .

2. Голев Н. Д. Русская письменная разговорная речь и ее отражение в обыденном метаязыковом сознании участников виртуальной коммуникации / Н. Д. Голев // Вестник Томского государственного университета. Филология. – 2013. – №5 (25). – С. 12–30 .

3. Дедова О. В. Антиорфография в Рунете / О. В. Дедова // Русский язык:

исторические судьбы и современность. III Междунар. конгресс исследователей русского языка. Секция «Фонетика, фонология, орфография»: труды и материалы. – М. : МГУ им. М. Ломоносова, 2007. – С. 342–343 .

4. Дзялошинский И. М. Коммуникативное воздействие: мишени, стратегии, технологии: монография / И. М. Дзялошинский. – М. : НИУ ВШЭ, 2012. – 572 с .

5. Ковалевська Т. Ю. Комунікативні аспекти нейролінгвістичного програмування: монографія / Т. Ю. Ковалевська. – Вид. 2-ге, випр. і доп .

Одеса : Астропринт, 2008. – 344 с .

6. Стернин И. А. Основы речевого воздействия: учеб. изд. / И. А. Стернин. – Изд. 2-ое, испр. – Воронеж : Истоки, 2012. – 178 с .

7. Уткин Ю. В. Эрратография: аспекты изучения // Вестник Челябинского государственного университета. – 2011. – № 37 (252). Филология .

Искусствоведение. – Вып. 61. – С. 136–139 .

8. Чепкова Т. П. Размывание орфографических норм и языковое варьирование в период глобальных изменений начала XXI века / Т. П. Чепкова, А. А. Позднякова // Русский язык в поликультурном мире : сб. науч. статей II Международного симпозиума в 2-х т. – Т. 1 / отв. ред. Е. Я. Титаренко. – Симферополь : Изд-во «Типография Ариал», 2018. – С. 56–62 .

УДК 81'367. 32

ТИПЫ МАНИПУЛЯТИВНЫХ КОСВЕННЫХ РЕЧЕВЫХ АКТОВ И ИХ

МЕСТО В КОНФЛИКТНОМ ДИАЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕНИИ

–  –  –

В данной статье была предпринята попытка объединения таких понятий как «манипуляция» и «косвенный речевой акт», а также «диалог» и «конфликт». Наряду с этим рассматриваются особенности использования косвенного речевого акта, реализуемого в диалогическом конфликтом общении .

Ключевые слова: теория речевых актов, речевой акт, косвенный речевой акт, диалог, диалог-конфликт, манипуляция .

У даній статті була зроблена спроба об'єднання таких понять як «маніпуляція» і «непрямий мовленнєвий акт», а також «діалог» і «конфлікт» .

Поряд з цим розглядаються особливості використання непрямого мовленнєвого акту, що реалізується в діалогічному конфліктному спілкуванні .

Ключові слова: теорія мовленнєвих актів, мовленнєвий акт, непрямий мовленнєвий акт, діалог, діалог-конфлікт, маніпуляція .

In this article, an attempt to combine such concepts as “manipulation” and “indirect speech act”, as well as “dialogue” and “conflict” was made. Along with this, the features of the use of an indirect speech act implemented in dialogical conflict communication are considered .

Key words: speech acts theory, speech act, indirect speech act, dialogue, conflict dialogue, manipulation .

Изучением явления «речевого акта» занимается «теория речевых актов», которая является достаточно молодым, а следовательно, и малоизученным направлением в лингвистике и все чаще оказывается во внимании ученых .

Впервые ее выделяет британский философ языка, профессор Оксфордского университета, член Британской академии Дж. Остин, в 40-х годах прошлого века. Однако наиболее значительный вклад в развитие данной теории вносит Дж. Серль. Нельзя не принимать во внимание и вклад, привнесенный Г. Г. Почепцовым .

В контексте современных условий развития мира все чаще привлекает внимание концепция манипуляции, средства ее реализации и противостояние ей. В связи с этим появились тенденции к рассмотрению косвенного речевого акта как основного средства манипуляции, которые просматриваются в работах И. М. Парасуцкой, А. Г. Гурочкиной и др .

Целью данной статьи является установление связи между такими понятиями как косвенный речевой акт и типами манипуляция внутри конфликтного диалогического общения .

Говоря о теории речевых актов, прежде всего стоит обратить внимание на само понятие речевого акта, который будет выступать как в роли минимальной единицы общения, на что в своих трудах указывает Е. А. Селиванова, так и объектом рассматриваемой нами теории .

Под понятием «речевого акта» принято подразумевать процесс передачи информации .

«Речевой акт – целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе; единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации» [12, с. 412] .

При реализации речевого акта достаточно важное место занимает такой аспект как «речевая компетентность». Должная речевая компетентность коммуникантов во многом предопределяет успешность речевого акта или коммуникативный успех, которому С. Н. Цейтлин дает следующее определение

– «реализация цели речевого (коммуникативного) акта, когда сообщение без существенных помех передается адресантом и адекватно воспринимается адресатом» [28, с. 49]. В противном же случае, речевой акт может постигнуть коммуникативная неудача или коммуникативный сбой – «ситуация, при которой смысл текста воспринятый слушающим, не соответствует коммуникативной задаче говорящего, тому смыслу, который говорящий вкладывает в текст» [28, с. 49] .

Речевой акт реализуется в коммуникативной ситуации и требует наличия коммуникантов, участников коммуникации, один из которых будет выступать в роли адресата (того, кому предназначается речевой акт), а другой – в роли адресанта (того, кто непосредственно производит речевой акт) .

Говоря о речевом акте, нельзя не обратиться к его строению, которое во многом объясняет его функционирование. Традиционно в структуре речевого акта принято выделять 3 уровня, а именно: локуцию, иллокуцию и перлокуцию .

Что касается первого, то под термином «локуция» принято подразумевать сам акт произнесения предложения. В Лингвистической энциклопедии

Е. А. Селиванова дает следующее определение данному понятию:

«Локуция – одна из составляющих речевого акта, которая обеспечивает его целостность вместе с иллокуцией и перлокуцией, согласно концепции речевых актов английского логика и философа Дж. Остина, и содержит фонетический, фатический (лексикализацию и грамматикализацию высказывания), ретический (смыслоположение и референтное соотношение) компоненты» [19, с. 589] .

Второй уровень – иллокуция – связан с «коммуникативным намерением, целью адресанта, которые задают определенную направленность и действенность высказывания» [9, с. 193]. То есть в иллокуции непосредственно заложен смысл речевого акта, отображается то, что хочет донести до адресата адресант .

Говоря об иллокуции, стоит отметить тот факт, что в речевом акте может встречаться два ее типа: прямая и косвенная (непрямая) .

Если мы имеем дело с прямой иллокуцией, то перед нами прямой речевой акт. В прямом речевом акте, согласно Дж. Серлю, такие понятия как локуция и иллокуция совпадают. Таким образом, адресату не требуется интерпретировать речевой акт, а остается просто воспринимать предоставленную ему посредством локуции информацию. То есть, нет скрытого смысла в произносимом и адресант подразумевает именно то, о чем говорит. Цель и намерения произносимого не требуют особой интерпретации .

Что касается речевого акта с косвенной иллокуцией (см. рис. 1.1.), то здесь стоит отметить, что она будет идти в комплексе с прямой. Прямая иллокуция, как уже отмечалось выше, будет реализовываться в локуции, а косвенная, в свою очередь, будет скрыта и адресанту необходимо будет распознать ее и суметь интерпретировать, дабы понять, истинную цель, вкладываемую адресантом в речевой акт. Однако именно косвенная иллокуция будет иметь ключевое значение .

Прямая иллокуция

АДРЕСАНТ АДРЕСАТ

Косвенная иллокуция Рис. 1.1 .

Успешность реализации иллокуции, в первую очередь косвенной, во многом зависит от компетентности участников коммуникативного акта, а именно их навыков по «кодированию» и «декодированию» информации, ситуации общения и набора знаний, которыми располагает каждый коммуникант, осведомленности о ситуации и т. д .

Последний, третий, уровень коммуникативного акта, перлокуция, связан напрямую с иллокуцией. Под данным понятием принято рассматривать влияние, произведенное речевым актом на человека, как внешнее, так и внутреннее, например, изменение в поведении, восприятии мира, чувство душевной боли или радости, и т.п .

Говоря о значении коммуникантов, стоит отметить, что при реализации косвенного речевого акта фигура адресата может претерпевать некоторые изменения.

В зависимости от субъекта иллокуции, косвенный речевой акт может подразделяться на:

– акт прямой адресации;

– акт косвенной адресации .

Так называемый косвенный речевой акт прямой адресации характеризуется тем, что и локуция, и прямая, и косвенная иллокуции направлены на одного и того же адресата, как в приводимом выше примере, где интерпретация речевого акта возможна только непосредственными участниками коммуникации (см. рис. 1.1.) .

Что касается косвенных речевых актов косвенной адресации, то здесь можно говорить о наличии нескольких адресатов, один из которых может интерпретировать косвенный речевой акт, так как располагает информацией, позволяющей декодировать скрытый смысл высказывания, и на него будет направлена косвенная иллокуция. В то время как второй адресат будет способен понять только прямую иллокуцию, совпадающую с иллокутивным планом высказывания .

Для лучшего понимания данного процесса, проиллюстрируем его схематически (см. рис.

1.2.):

Прямая иллокуция АДРЕСАТ 1 АДРЕСАНТ АДРЕСАТ 2 Косвенная иллокуция Рис. 1.2 .

Говоря о типах речевых актов, не стоит забывать о способе их образования. Выделяют имплицитные и полуимплицитные косвенные речевые акты .

Что касается полуимплицитности, то в данном случае форма речевого акта будет претерпевать небольшие изменения. Однако, наличие этих изменений не будет являться стандартным для рассматриваемого типа речевого акта. Но, как известно, всякое отклонение адресанта речи или автора произведения от нормы, не является случайным, а производится им намеренно, сознательно или бессознательно, для достижения определенных целей и задач .

Таким образом, отклонения от нормы при создании полуимплицитного косвенного речевого акта будут выполнять функцию маркеров. Именно маркеры и будут помогать адресату распознавать заложенную в речевой акт косвенную иллокуцию. Понятие «маркера», в данном случае будет совпадать с понятием «дискурсивного маркера», который И. В. Кожухова определяет «как средства связности дискурса, сигнализирующие об «отношении высказывания к его непосредственному контексту» [10, с. 296] .

К маркерам, которые будут давать понятие о том, что в речевом акте не одна, а две иллокуции, одна из которых косвенная, можно отнести употребление модальных глаголов, вводных слов и т. д .

В случае с имплицитными косвенными речевыми актами мы будем говорить о полной подмене формы речевого акта.

За основу нами была взята следующую классификацию речевых актов:

– констатив – основной функцией является донесение, предоставление какой-либо информации;

– директив – имеет сильно выраженную перлокутивную направленность, предполагает предоставление совета, инструкции, приказа и т.п .

– квеситив – направлен на запрос информации, реализуется в форме вопроса;

– экспрессив – не несет в себе смысловой нагрузки, используется для передачи эмоционального состояния адресата речи, поддержания беседы;

– комиссив – адресант речи берет на себя определенные обязательства перед адресатом .

Косвенный речевой акт может быть заключен в такую форму прямого речевого акта, с которой, казалось бы, не имеет ничего общего. В большинстве случаев способствовать распознанию и интерпретации косвенного речевого акта адресатом будет контекст. Однако данный процесс тоже подчинен определенным правилам, согласно которым за каждым типом косвенного речевого акта закреплены определенные виды прямых речевых актов, в структуре которых он может быть реализован. Существует два вида прямых речевых актов, способных к такого рода преобразованиям: констативы и квеситивы .

Что касается констатива, то из речевого акта с прямой иллокуцией он может стать директивом, экспрессивом, комиссивом или квеситивом с косвенной иллокуцией (см. Рис. 1.3.) .

Рис. 1.3 .

Квеситив, в свою очередь, при подмене прямой иллокуции на косвенную, становится директивом, эксрессивом, комиссивом, а также, констативом (см .

Рис. 1.4.) .

Рис. 1.4 .

Косвенные речевые акты могут быть также классифицированы на основании возможности их интерпретации вне контекста. В своей статье «Косвенный речевой акт в языке повседневного общения китайских и русских студентов» Ч.

Сиуцинг [3] говорит о существовании таких видов косвенных речевых актов как:

- конвенциональный косвенный речевой акт;

- неконвенциональный косвенный речевой акт .

Что касается первого, то он утверждает, что данный вид косвенных речевых актов может быть распознан и воспринят в независимости от того, подан он в контексте или нет. Находя некоторое сходство между данным типом и фразеологизмами, Ч. Сиуцинг, однако утверждает, что «у фразеологизма есть собственное значение, а у конвенционального косвенного речевого акта нет» [3, с. 99] .

Речевые акты в своем большинстве реализуются в диалогах, которые считаются самой распространенной формой речевого взаимодействия. Этому способствует психологическая сторона личности человека, которому легче поддерживать разговор с одним коммуникантом, при котором создается определенная атмосфера взаимного доверия. Для более точного определения понятия диалога, обратимся к лингвистической энциклопедии: «Диалог (от гр.dialogos – разговор, беседа) – форма говорения; ситуационно обусловленное общение двух или нескольких (полилог) лиц, коммуникативные роли которых инвертируются (говорящий становится адресатом, а адресат превращается в говорящего, адресатом которого является первый говорящий), при условии признания участниками общения общей цели и направления коммуникации»

[19, с. 134] .

Если рассмотреть структуру диалога, то в качестве функциональной единицы будет выступать реплика, которую также называют коммуникативным шагом или интерактивных ходом. Собственно, сам диалог будет представлять собой поочередный обмен коммуникантов репликами .

Если рассматривать диалог в плоскости теории речевых актов, то стоит отметить, что здесь понятие диалога будет определяться как «упорядоченная смена актов речи» [19, с. 135]. Однако не всегда реплика будет приравниваться к речевому акту. Возможным является наличие нескольких речевых актов в составе одной реплики. Наибольший интерес в рассмотрении диалога с точки зрения теории речевых актов вызывает воздействие перлокуции на участников коммуникации. Именно этот фактор и определяет существование диалога как такового, так как постоянный обмен ролями между адресантом и адресатом происходит вследствие перлокутивного воздействия, которое выражается в речевой реакции адресата, которая и возводит его в статус адресанта, повторяя данный сценарий несколько раз. При этом, если брать во внимание перлокутивный эффект, который создается при реализации диалога и при реализации полилога или монолога, то у первого, зачастую, он будет выражен наиболее ярко [9] .

В диалоге выделяют три уровня:

I. Макроуровень;

II. Промежуточный уровень;

III. Микроуровень .

Макроуровень определяется беседой в целом, фазами разговора и его тем .

Промежуточный уровень сводится к репликам, а микроуровень – к «средствам разных речевых уровней, которые принимают участие в сотворении речевого акта» [19, с. 135] .

Для диалога одну из решающих ролей в построении и структуре диалога, выборе лексики и невербальных средств будет играть коммуникативная ситуация, которая во многом предопределяет характер диалога, область затронутых тем и его течение .

Стоит отметить тот факт, что существуют два вида диалога:

– диалог, реализуемый в устной форме при межличностном общении двух субъектов;

– литературный диалог, или квази-диалог, реализуемый на страницах литературного произведения .

Литературный диалог характеризуют некоторые особенности, связанные с процессом его построения. В отличие от реальной ситуации общения, где в процессе построения диалога участвуют два субъекта, которые выступают в роли адресата и адресанта речи, в процессе создания квази-диалога участвует только один субъект – автор произведения. И насколько бы автор не старался приблизить его к реальным условиям, в нем все равно будет находиться авторское видение и понимания мира, подтверждением которых осознанно или неосознанно и будет выступать литературный диалог, а также будет наблюдаться приравнивание его к литературным нормам .

В литературном диалоге достаточно большое значение имеют слова автора, так как в литературном произведении именно через них читатель будет воспринимать и интерпретировать сказанное наиболее четко и близко к тому, что хотел выразить автор в своем произведении. Слова автора как бы вводят нас в курс дела, делая нас компетентными для распознания и интерпретации косвенных речевых актов внутри диалога. Наряду с этим, они будут заменять невербальные способы общения, такие как мимика, жесты, а также говорить о психологическом состоянии человека .

Чтобы сформулировать понятие диалога-конфликта, обратимся к словарю за толкованием второго, формирующего понятие, слова: «Конфликт, -а, м .

Столкновение, серьёзное разногласие, спор» [12, с. 447] .

Таким образом, диалог-конфликт – это форма общения двух лиц, коммуникативные роли которых инвертируются в ходе спора или серьезного разногласия между участниками коммуникации .

Данный вид диалога может быть подразделен на следующие типы, в зависимости от степени выраженности элемента конфликта:

– открытый – когда коммуниканты прямо, возможно даже агрессивно, выражают свою позицию и столкновение участников диалога явное;

– скрытый – когда конфликт существует между участниками коммуникации, однако, умело ими маскируется. У такого диалога нет внешних явных признаков конфликтного общения. И именно в данном случае коммуниканты будут прибегать к более активному и широкому использованию косвенных речевых актов [27] .

Но стоит отметить тот факт, что одной из причин возникновения конфликта в диалогическом общении, в большинстве случаев, является неправильная интерпретация адресатом информации, передаваемой адресантом с помощью косвенного речевого акта. То есть, мы говорим о наличии в диалоге косвенных речевых актов, невозможность интерпретации которых адресатом приводит к тому, что поставленная адресантом коммуникативная цель не достигнута, что, в свою очередь, ведет к изменению предмета диалога, влияя на успешность его реализации. И если в устной речи такой эффект нельзя запрограммировать, он всегда является спонтанным, не будет действовать в интересах коммуникантов, то в литературном диалоге такого рода недопонимание создается умышленно, чтобы придать сюжету необходимый поворот, который, в свою очередь, будет подчинен реализации главной идеи произведения .

Рассматривая понятие косвенных речевых актов, мы сталкиваемся с тем, что адресант выбирает данный тип речевого акта с целью донести какую-либо информацию до адресата, либо каким-то образом повлиять на него. Цель, которую будет преследовать косвенный речевой акт, во многом будет предопределять выраженность его иллокутивной и перлокутивной направленностей, что в свою очередь будет влиять на тип используемого косвенного речевого акта. Так, директив будет больше направлен на перлокутивное воздействие на адресата, чем, например, констатив, который будет преследовать цель предоставления информации .

Таким образом, говоря о косвенных речевых актах, мы, зачастую, будем рассматривать их с позиции попытки манипуляции. Однако, стоит обратить особое внимание на данное понятие, так как однозначного определения манипуляции на сегодняшний день не существует. Данное понятие рассматривается во многих областях, от медицины до лингвистики, от психологии до политики. И цель рассмотрения данного понятия в каждой конкретной отрасли человеческого знания будет несколько различаться. Так, в психологии наблюдаем интерес к когнитивным процессам, которые вызваны манипуляторным воздействием на субъект манипуляции, способы манипулирования и защиты от него. В политике манипуляция будет рассматриваться как влияние на общественное мнение с целью достижения желаемого результата. А в лингвистике данное явление вызывает интерес с точки зрения изучения лингвистических факторов, которые производят манипулятивный эффект .

Говоря о манипуляции, стоит обратить внимание также на такие понятия, как манипулятивная тактика, которую также называют манипулятивной технологией, и манипулятивный акт. Манипулятивная тактика представляет собой продуманный план действий, шагов, которые направлены на осуществления манипуляции. Она реализуется посредством манипулятивного акта, который является функциональной единицей манипуляции и может быть приравнен к реплике или речевому акту .

Для построения эффективной манипулятивной тактики могут быть использованы следующие приемы:

– манипулирование потребностями субъекта (использование желаний, интересов партнера);

– манипулирование чувствами субъекта (использование эмоций, страстей);

– «духовное» манипулирование (формирование у субъекта определенных идеалов и ценностей);

– интеллектуальное манипулирование (навязывание субъекту неких мнений, точек зрения);

– символическое манипулирование (формирование устойчивой реакции человека на определенные символы) [4] .

Манипуляция подразделяется на следующие типы:

– «скрытое вмешательство» .

В данном случае мы говорим о скрытом воздействии на адресата, который не распознает его и принимает без оказания сопротивления. Таким образом, осуществляется подмена идей, стремлений, хода мыслей, системы ценностей, планов адресата на те, которые принадлежат адресанту;

– «нежелательное вмешательство» .

При использовании данного способа манипуляции адресат понимает, что им пытаются манипулировать и проявляет внутреннее, а возможно даже и внешнее сопротивление, однако вынужден подчиниться и идти на поводу у манипулятора, адресанта манипуляции, против своей воли .

Принято придавать манипуляции негативный окрас, но стоит заметить, что, несмотря на тот факт, что манипуляция склоняет того, кому она адресована, действовать не по своей воле, порой это делается для его же блага, дабы уберечь его от опасных ситуаций. И даже использование манипуляции в рекламе не дает достаточного повода для рассмотрения ее в негативном ключе .

В конце концов, как и речевой акт, манипуляция может как достигать заложенных в нее целей, так и претерпевать неудачи. В большинстве случаев цель манипуляции выделяется как «повлиять», но не принудить. Таким образом, манипуляция действует «не обязательно против интересов манипулируемого, но против его желания» [4, с. 137] .

Помимо применения манипуляции в политике и рекламе, манипуляция также распространена и в повседневной жизни и может встречаться как в деловом, так и в бытовом общении .

При рассмотрении манипуляции с точки зрения лингвистики стоит отметить, что «языковые средства, выступающие в качестве манипулятивных, принадлежат различным языковым уровням – фонетическому, грамматическому, синтаксическому. Особенно эффективными в акте манипулирования выступают разнообразные тропы: метафора, метонимия, гипербола и т. п. и средства, относящиеся к лексическому уровню» [4, с. 138] .

При создании манипулятивного акта могут широко использоваться такие понятия, как инклюзивность и эксклюзивность. Инклюзивность будет направлена на то, чтобы постараться убедить аудиторию, к которой будет обращен манипулятивный акт, что говорящий является частью сообщества слушающих, что он такой же, как они, и сталкивается с теми же проблемами, что его волнуют те же проблемы и идеи. Эксклюзивность же будет заключаться в том, что манипулятор будет вместе с тем пытаться убедить манипулируемых субъектов, что он уникален в понимании какого-либо вопроса, что он один знает правильные пути выхода из ситуации, что только он может предложить именно то, что будет нужно людям, что его предложение не имеет аналогов, его точка зрения уникальна и поэтому к нему нужно прислушаться .

Использование риторических вопросов, которые являются косвенными речевыми актами из-за наличия двух заложенных в их структуру иллокуций, также будет широко употребляться при построении манипулятивного акта .

Как и при использовании косвенных речевых актов, в случае с манипуляцией будет задействована аргументация, которая поможет отказаться от чрезмерной критичности и резкости, и компенсирует перлокутивную потерю, которая непреременно преследует снижение критичности речевого акта .

Широкое распространение также получил и так называемый прием псевдологики. В основе данного понятия лежит попытка привести адресата манипуляции к каким-либо умозаключениям, прокладывая для него ложную тропу умозаключений. Таким образом, достигается эффект того, что адресату кажется, будто бы он сам пришел к навязываемому ему выводу. Этот метод несколько похож на метод аргументации, однако существует некоторое отличие. В случае с аргументацией нам сначала представляют какое-то убеждение, которое впоследствии будет аргументироваться, а псевдологику характеризует наличие цепочки доказательств, которые будут приводить к определенному суждению .

Что касается реализации данного понятия внутри диалога-конфликта, то можно утверждать, что одной из реализуемых целей данного вида диалога будет как раз таки именно манипуляция. Ведь коммуниканты будут ставить своей целью попытку манипулировать мнением своего оппонента, убедить его в своей правоте, заставить принять свою точку зрения, сделать так, как они этого хотят. И в зависимости от характера представленного в диалоге конфликта, будет использован тот или иной тип манипуляции: при открытом конфликте – «нежелательное вмешательство», а при скрытом – «скрытое вмешательство» .

Таким образом, манипулятивные косвенные речевые акты занимают очень важное место в конфликтном диалогическом общении. Неся в себе меньшую степень категоричности, по сравнению с манипулятивными прямыми речевыми актами, их перлокутивная эффективность не понижается, что помогает адресанту речи добиваться желаемого результата без оказания сильного видимого давления на адресата .

Литература

1. Габидуллина А. Р. Основы теории речевой коммуникации : учеб .

пособие / А. Р. Габидулина, Т. П. Андриенко, Н. В. Кузема. – Донецк : Регион, 2000. – 196 с .

2. Габидуллина А. Р. Основы теории речевой коммуникации : учеб .

пособие для вузов / А. Р. Габидуллина, М. В. Жарикова. – Изд. 2-е, перераб. и доп. – Горловка : Изд-во ГГПИИЯ, 2005. – 282 с .

3. Гурочкина А. Г. Манипулирование в лингвистике / А. Г. Гурочкина // Известия Рос. гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. – Спб. : Изд-во РГПУ, 2003. – Т. 3. – № 5. – С. 136–141. – (Сер. : Общественные и гуманитарные науки) .

4. Демьянков В. З. «Теория речевых актов» в контексте современной лингвистической литературы (обзор направлений) / В. З. Демьянков // Новое в зарубежной лингвистике. – М., 1986. – Вып. 17 : Теория речевых актов. – С. 223–235 .

5. Жихарева Н. А. Контекстуальна обумовленість непрямих мовленнєвих актів у діалозі-конфлікті / Н. А. Жихарева // Східнослов’янська філологія : зб. наук. пр. / Горлівськийдерж. пед. ін-т інозем. мов ; Дон. нац. ун-т ; редкол. : С. О. Кочетова [та ін.]. – Горлівка : Вид-во ГДПІІМ, 2011. – Вип. 20 :

Мовознавство. – С. 157–166 .

6. Жихарева Н. А. Семантико-прагматична інтерпретація суб’єктнопредикатних відношень у структурі мовленнєвих актів : дис. … канд. філол .

наук : 10.02.15 – Загальне мовознавство / Н. А. Жихарева. – Київ : Нац. пед. унт ім. М. П. Драгоманова, 2011. – 284 с .

7. Жихарева Н. А. Функціонування непрямих висловлень у драмі ХІХ–

ХХ століть: гендерний аспект / Н. А. Жихарева // Східнослов’янська філологія :

зб. наук. пр. / Горлівський ін-т інозем. мов ; Донецький нац. ун-т ; редкол. :

С. О. Кочетова [та ін.]. – Горлівка : Вид-воГІІМ ДВНЗ «ДДПУ», 2013. – Вип. 24 : Мовознавство. – С. 72–80 .

8. Кенжебалина Г. Н. Лингвопрагматика : учеб. пособие для студентов и магистрантов филол. специальностей [Электронный ресурс] /

Г. Н. Кенжебалина. – Павлодар : Кереку, 2012. – 121 с. – Режим доступа :

http://uchebnik-online.net/book/235-lingvopragmatika-uchebnoe-posobiekanzhebalina-gn.html .

9. Кобозева И. М. «Теория речевых актов» как один из вариантов теории речевой деятельности / И. М. Кобозева // Новое в зарубежной лингвистике. – М., 1986. – Вып. 17 : Теория речевых актов. – С. 7–21 .

10. Кожухова И. В. Маркер «actually» в английском (EFL) конвенциональном дискурсе / И. В. Кожухова // Вестник МГЛУ. – 2015. – Вып .

6 (717). – С. 295–303 .

11. Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред .

В. Н. Ярцева. – М. : Сов. энцикл., 1990. – 685 с .

12. Литературная энциклопедия : в 11 т. [Электронный ресурс] / под ред. :

В. М. Фриче, А. В. Луначарского, – М. : Изд-во Коммунист. акад. : Сов. энцикл .

: Художеств. лит., 1929–1939. – Режим доступа : http://dic.academic.ru .

13. Литературный энциклопедический словарь / под общ. ред. :

В. М. Кожевникова, П. А. Николаева ; редкол. : Л. Г. Андреева [и др.]. – М. :

Сов. энцикл.,1987. – 752 с .

14. Маслова В. А. Современные направления в лингвистике : учеб .

пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению "Филологическое образование" / В. А. Маслова. – М. : Академия, 2008. – 264 с .

15. Остин Дж. Л. Слово как действие / Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике : cб. : [пер. с англ.]/ сост. и вступ. ст. :

И. М. Кобозевой, В. З. Демьянкова ; общ. ред. Б. Ю. Городецкого. – М. :

Прогресс, 1986. – Вып. 17 : Теория речевых актов. –С. 22–129 .

16. Парасуцкая М. И. Манипуляция и «манипулятивный дискурс» в лингвистике: принципы исследования / М. И. Парасуцкая // Вестник Удмурт .

ун-та. – 2011. – Вып. 2. – С. 124–129. – (Сер. : История и филология) .

17. Почепцов Г. Г. Теория коммуникации. / Г. Г. Почепцов. – Киев : Рефлбук, 2001. – 656 с .

18. Сафина А. В. К вопросу о признаках речевой манипуляции и средствах ее выражения / А. В. Сафина, А. Р. Газизов // Вестник Башкир. ун-та .

– 2015. – Т. 20. – № 3. – С. 1027–1030 .

19. Селіванова О. О. Лінгвістична енциклопедія / О. О. Селіванова. – Полтава : Довкілля, 2010. – 844 с .

20. Сентенберг И. В. Псевдоаргументация: некоторые виды речевых манипуляций / И. В. Сентенберг, В. И. Карасик // Речевое общение и аргументация. – СПб., 1993. – Вып. 1. – С. 30–38 .

21. Серль Дж. Р. Классификация иллокутивных актов / Дж. Р. Серль //

Новое в зарубежной лингвистике : сб. : [пер. с англ.] / сост. и вступ. ст. :

И. М. Кобозевой, В. З. Демьянкова ; общ. ред. Б. Ю. Городецкого. – М. :

Прогресс, 1986. – Вып. 17 : Теория речевых актов. – С. 170–194 .

22. Серль Дж. Р. Основные понятия исчисления речевых актов / Дж. Р .

Серль, Д. Вандервекен // Новое в зарубежной лингвистике : [пер. с англ.]/ сост., общ. ред. и вступ. ст. В. В. Петрова. – М. : Прогресс, 1986. – Вып.

18 :

Логический анализ естественного языка. – С. 242–263 .

23. Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? / Дж. Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике : сб. : [пер. с англ.] / сост. и вступ. ст. :

И. М. Кобозевой, В. З. Демьянкова ; общ. ред. Б. Ю. Городецкого. – М. :

Прогресс, 1986. – Вып. 17 : Теория речевых актов. – С. 151–169 .

24. Сиуцинг Ч. Косвенный речевой акт в языке повседневного общения китайских и русских студентов / Ч. Суицинг // Вестник Волгоград. гос. ун-та .

Сер. 9 : Исследования молодых ученых. – 2012. – С. 101–105 .

25. Старостина Ю. С. Лингвистические маркеры английской стилизованной разговорной речи (системные характеристики) / Ю. С. Старостина // Коммуникативно–когнитивные аспекты лингвистических исследований в германских языках : Междунар. сб. науч. ст. под ред .

А. А. Харьковской. – Самара : Самар. ун-т, 2008. – С. 214–221 .

26. Третьякова В. С. Речевые средства выражения конфликта / В. С. Третьякова // Язык. Система. Личность : материалы док. и сообщений междунар. науч. конф. – Екатеринбург : Изд-во Урал. гос. пед. ун-та, 1998. – С. 163–164 .

27. Философия : энцикл. сл. / под ред. А. А. Ивина. – М. : Гардарики, 2004. – 1072 с .

28. Чухно А. А. Косвенные директивы и реакции на них : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.19 – Теория языка / А. А. Чухно. – Ростов н/Д. : ИПО ПИ ЮФУ, 2007. – 19 с .

29. Austin, J. L. How to do Things with Words / J. L. Austin. – Oxford :

Oxford University Press, 1962. – 174 p .

30. Clark H. H. Speech acts and hearers` beliefs / H. H. Clark, T. B. Carlson // Mutual knowledge. – London : Academic press, 1982. – P. 270–322 .

31. Gordon D., Lakoff G. Conversational postulates / D. Gordon, G. Lakoff // Syntax and semantics. – New York, 1975. – Vol. 3 : Speech Acts. – P. 41–58 .

32. Schiffrin D. Discourse Markers / D. Schiffrin. – Cambridge : Cambridge University Press, 1987. – 364 p .

33. Searle J. R. Indirect speech acts / J. R. Searle // Syntax and Semantics. – New York ; San Francisco ; London : Academic Press, 1975. – Vol. 3 : Speech Acts / [ed. by : P. Cole, J. L. Morgan]. – P. 59–82 .

34. Searle, J. R. Expression and meaning: Studies in the theory of speech acts / J. R. Searle. – Cambridge : Cambridge University Press, 1981. – 197 p .

35. Watts R. A relevance-theoretic approach to commentary pragmatic markers: The case of actually, really and basically / R. Watts // Acta Linguistica. – Hungarica, 1988. – № 38. – P. 235–260 .

УДК 81’367.32

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ПЕРСПЕКТИВА И ОСНОВНЫЕ

НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ СЕМАНТИКИ УСТУПИТЕЛЬНОГО

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

–  –  –

В статье рассмотрена функциональная перспектива и основные направления исследования семантики уступительного предложения, которое образуется на основе предикативных отношений, придающих предложению специфические грамматические особенности. Исследованы общие критерии, объединяющие большое количество работ на примере изучения значения уступительного предложения и рассмотрения семантики средств связи .

Проведен анализ уступительных предложений в сопоставлении с условными, причинными и противительными отношениями, что явилось поводом для распределения уступительных предложений на предложения свободной и связной структур, описаны языковые ситуации, объединенные общим денотатом уступительности. Основным показателем, на основе которого была осуществлена классификация типов уступительных предложений, явился комплекс средств формирования и выражения, релевантный для каждого семантического типа уступительности и представленный шестью параметрами. Исследования семантики уступительного предложения и его функциональная перспектива не имеют достаточно полного описания, поэтому осуществленный анализ является попыткой такого исследования .

Ключевые слова: уступительное предложение, семантика, внелингвистические средства, денотат, субъективная модальность .

У статті розглянута функціональна перспектива і основні напрямки дослідження семантики допустового речення, що утворюється на основі предикативних відносин, які мають специфічнi граматичнi особливостi .

Досліджено загальні критерії, які об’єднують велику кількість робіт на прикладі вивчення значення допустового речення і розгляду семантики засобів зв'язку .

Проведено аналіз допустових речень у зіставленні з умовними, причинними і протиставними відносинами, що стало приводом для розподілу допустових речень на речення вільної та зв'язаної структур, описано мовні ситуації, об'єднані загальним денотатом допустовості. Основним показником, на основі якого була здійснена класифікація типів допустових речень, з'явився комплекс засобів формування і вираження, релевантний для кожного семантичного типу допустовості і представлений шістьма параметрами .

Дослідження семантики допустового речення і його функціональна перспектива не мають достатньо повного опису, тому здійснений аналіз є спробою такого дослідження .

Ключові слова: допустове речення, семантика, позалінгвістичні засоби, денотат, суб'єктивна модальність The article considers the functional perspective and the main directions of research on the semantics of the concessive sentence, which is formed on the basis of predicative relations, giving the sentence specific grammatical features. The general criteria that unite a large number of works are studied on the example of studying the meaning of a concessive sentence and considering the semantics of means of communication .

The analysis of concessionary sentences in comparison with conditional, causal and contrastive relations was carried out, which was the reason for the distribution of concessive sentences to proposals of free and related structures, language situations combined by a common denotation of concession were described .

The main indicator on the basis of which the classification of types of concessive sentences was carried out was a set of means of formation and expression relevant for each semantic type of concession and represented by six parameters. Studies of the semantics of the concessive sentence and its functional perspective do not have a sufficiently complete description, therefore, the analysis performed is an attempt at such a study .

Key words: concessive sentence, semantics, extra linguistic means, denotation, subjective modality .

Сложный характер уступительных отношений неоднократно отмечали исследователи разных языков. О.В. Гулыга на материале изучения русского языка пишет о том, что уступительность – настолько необычное семантическое явление, которое передать с помощью простых знаков невозможно .

Е.П. Стемковская характеризует уступительные отношения как смешанный вид отношений, так как при их выражении необходимо больше, чем две пресуппозиции, причем часть пресуппозиций представлена имплицитно, а эксплицитно реализованные пресуппозиции находятся в отношениях возвратной предсказуемости [6] .

Именно вследствие сложности и не достаточно полного описания уступительные отношения постоянно привлекают к себе внимание языковедов .

На материале русского языка категорию уступительности изучали Р.М. Гречишникова, Н.О. Донец, Н.Е. Кухаревич, И.Е. Намакштанская, Т.Г. Печенкина, К.П. Стемковская, Чин Суан Тхан, В.В. Щеулина и многие другие; на материале испанского – З.А. Гетман; немецкого – Л.Т. Жукова;

французского – М.С. Гуричева; казахского – Х.М. Есенов и др. Всевозможные подходы к изучению выражения уступительности единицами разных уровней (синтагма, простое предложение, сложноподчиненное предложение, надфразное единство) позволили исследователям уступительных отношений проследить роль союзов, предлогов и местоимений, релевантности актуального членения предложения [6] в формировании уступительности семантики .

Большинство специалистов останавливалось на анализе сложноподчиненных уступительных предложений. Общим, что объединяет большое количество работ является то, что изучение значения уступительного предложения чаще всего основывалось на рассмотрении семантики средств связи .

Анализировались уступительные отношения в сопоставлении с условными, причинными и противительными отношениями, что стало основой для распределения уступительных предложений на предложения свободной и связанной структур, частично-уступительной и обобщенно-уступительной семантики, для выделения сложносочиненных предложений с противительноуступительными отношениями, а также сложноподчиненных собственноуступительных, противительно-уступительных, обобщенно-уступительных и условно-уступительных, собственно-уступительных и несобственноуступительных предложений .

Отсутствие в указанных работах учета системы языковых и внелингвистических средств формирования семантики уступительного предложения не способствовало достаточно полному его описанию. На материале русского научного языка такое исследование осуществила И.Е. Намакштанская. На основе установления и исследования шести языковых ситуаций, объединенных общим денотатом уступительности, было выделено шесть семантических типов уступительных предложений [5].

Основным критерием, на базе которого осуществлена такая классификация, стал комплекс средств формирования и выражения, релевантный для каждого семантического типа уступительности и представленный шестью параметрами:

1) синтаксической структурой предложения – высказывание (синтагма; простое и сложное предложение; надфразное единство); 2) применением средств связи;

3) целеустремленностью информации; 4) лексическим соотношением;

5) порядком расположения частей высказывания; 6) возможностью или невозможностью, обязательностью или необязательностью распространения предложения – высказывания, которое отражает уступительные отношения другим видом отношений (причинных, условных, изъяснительных т.д.) [6] .

Такой подход позволил И.Е. Намакштанской составить свою классификацию уступительных отношений, которая комплексно учитывает различные лингвистические особенности формирования семантики уступительности в зависимости от экстралингвистических факторов, влияющих на формирование уступительности, и которая включает простые и сложные предложения со значением: а) обратного результата с расширением информации; б) обратного результата с ограничением информации; в) обратного результата с недостаточностью основы; г) обратного результата с сопоставлением существенных свойств явления; д) обратного результата с осложненной основой [6] .

Коммуникативная функция уступительного предложения в научном языке тесно связана с его логической организацией. Это положение основывается на выводах многих исследователей предложений различной семантики. Логический аспект предложения основывается на общечеловеческих универсалиях, которые приобретают в каждом языке специфические формы выражения. Они коррелируют или / и не коррелируют с подобными либо не подобными средствами в других языках. Именно поэтому логический аспект своеобразно соотносится с коммуникативными установками предложения в той или иной языковой среде.

Четыре типа предложений:

собственно-семантический, семантико-синтаксический, формальнограмматический и собственно коммуникативный, взаимодействуя между собой, образуют реальное предложение, которое является минимальной единицей речи (текста) и максимальной единицей языка. В то же время они находятся в разных взаимоотношениях и неодинаково относятся к содержанию и форме предложения. Г.А. Золотова констатирует: «Собственно-семантический ярус отражает логическую (предикатно-аргументную) структуру предложения и поэтому является общим для всех языков» [3, c. 25]. Передавая отношения «обусловленной связности» признаков одной или двух субстанций, явлений, процессов внелингвистической реальности, информация уступительного предложения направлена на логическое отражение языковыми средствами взаимосвязи и диалектического единства различных явлений объективной или воображаемой действительности. Учитывая эту специфику уступительного предложения, обусловленную коммуникативными функциями языка общественных наук в целом, можно отметить его одновременную объективность и субъективность. Объективность, или точнее объективная модальность информации уступительного предложения, заключается в том, что оно отражает, копирует конкретные «картины» окружающего мира .

Субъективный элемент – субъективная модальность – обусловлена современным диалектическим подходом общественных наук к отображению действительности .

Коммуникативная направленность уступительного предложения и связанная с ней объективная и субъективная модальность его значения стимулируют включение в логическую структуру предложения некоторые элементы логических оценок [4, c. 43] .

Тем, что оценивается в уступительном предложении является субъект .

Например, в предложении: Хотя ее удельный вес в общем товарообороте внутреннего рынка уменьшался, но она продолжала играть важную роль в рыночных отношениях. Грамматическому подлежащему – субъекту «ее удельный вес» дается оценочная характеристика со стороны предиката «продолжала играть важную роль» и предиката «уменьшалась». Встречаются и предложения, в которых выражается «оценка через оценку».

Например:

И хотя Костомаров сам научно показал, что существуют «две русские народности», совершенно отдельные друг от друга, но политических выводов из этого сделать не смог, не сделал даже и выводов литературных – он упорно стоял на страже «общерусского языка» и доказывал, что украинский язык, вне бытового употребления, широкой судьбы не будет иметь и поэтому свои дорогостоящие исторические труды писал только на русском языке .

Наличие элементов оценки в структуре уступительного предложения нашло отражение в его семантике и лексико-грамматическом выражении .

«Немалому количеству предложений, – пишет Н.Д. Арутюнова, –свойственна еще и субъективная модальность, которая означает взгляд, отношение говорящего к излагаемому им самим содержанию в предложении .

Накладываясь на объективную модальность, она дает понять: верит или не верит говорящий в то, что сам говорит, как он настроен на сказанное, с какими чувствами и как он расценивает сказанное далее» [1, с. 63] .

Язык общественных наук, который является одним из «пластов»

научного языка, выполняет функцию оценочного сообщения, что влияет на структуру научного текста «по способу изложения»: текст-рассуждение, текст полемически-критического характера, текст-доказательство, текст-рассказ с элементами рассуждения и т.д., – и обуславливает функционирование соответствующих семантико-синтаксических структур любого предложения, в частности уступительного .

Уступительное предложение входит в группу анализируемых типов текстов, подчиняется их общим коммуникативным задачам и выполняет свою главную коммуникативную функцию – сообщает о субстанции или явлении реальной (мнимой) действительности, раскрывая ее диалектическую сущность по признакам, которые соотносятся «алогично» .

Сложность отношений уступительности обусловила неоднозначные толкования их значений. Например: «Подчиненным уступительным называется предложение, которое указывает не на принятое во внимание условие, то есть такое условие, которое, являясь препятствием для осуществления главного действия, все же допускает его осуществление»; или «Сложноподчиненным предложением с придаточным уступительным называется такое сложное предложение, в котором действие придаточного ограничивает проявление действия главного предложения, но вопреки этому ограничению действие главного становится реальностью» [2, c. 15]. Ср.

также:

«уступительными сложноподчиненными называются предложения, в которых подчиненный компонент показывает неблагоприятное условие, вопреки которому происходит сказанное в главном компоненте, или, наоборот, подчиненный компонент сообщает благоприятное условие, но в противовес ему высказанное в главном компоненте не осуществляется» [2, c. 71]. «Если в сложноподчиненных причинных предложениях выражается прямая обусловленность, то в уступительных – обратная обусловленность, то есть в подчиненной части сообщается об основании или условии, вопреки которому происходит действие главной части. Поэтому сложноподчиненные уступительные предложения семантически связаны с условными и причинными» [2, c. 20] .

Вне всякого сомнения, сложноподчиненным предложением с непредсказуемым необязательным проявлением детерминантной предикативной части уступительной семантики есть такое, в котором подчиненная часть определяет семантику, что своим проявлением отрицает логичность реализации действия, названной в главной части. Функциональная перспектива непредсказуемого необязательного проявления детерминантной предикативной части уступительной семантики ориентирована на сосуществование двух действий, что, с одной стороны, находятся в соотношении, и, с другой стороны, появляются в своей целостности, представляя предельное проявление отрицания. Именно поэтому уступительное предложение характеризуется таким диапазоном сопроводительных значений (причина, условие, цель, следствие и т.д.), поскольку названное им действие, состояние всегда градуировано по основному действию .

Литература

1. Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. Логико-семантические проблемы / Н.Д. Арутюнова. – М. : Наука, 1976. – 383 с .

2. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова / В.В. Виноградов // Вопросы языкознания. – М. : Наука, 1953. – 200 с .

3. Золотова Г.А. Очерк функционального синтаксиса русского языка / Г.А. Золотова. – М. : Наука, 1973. – 352 с .

4. Печёнкина Т.Г. Синтаксическая категория уступительности и формы её выражения в русском литературном языке 2-й половины 19 века: Автореф. … канд. филол. наук / Т.Г. Печёнкина. – Л. : Наука, 1976. – 20с .

5. Намакштанская И.Е. и др. Лексико-грамматическое выражение предложений с деепричастным оборотом, функционирующих в текстах общественно-политического содержания. Содержание обучения лексике и способы её семантизации / И.Е. Намакштанская, Л.И. Близнюк, А.Н. Казнова. – Мн. : Изд-во Белорусского ун-та, 1988. – С. 51–53 .

6. Намакштанская И.Е. Семантическая структура односубъектного уступительного предложения в современном русском языке: Дис. … канд .

филол. наук / И.Е. Намакштанская. – М. : Изд-во ун-та дружбы народов им. Патриса Лумумбы, 1980. – 170 с .

УДК 801.56

ПАДЕЖНЫЕ ФОРМЫ СУБСТАНТИВА КАК НОСИТЕЛИ

АТРИБУТИВНОСТИ

–  –  –

В статье рассматриваются особенности атрибутивной квалификации предметных существительных неспециализированными субстантивными элементами. Анализ осуществляется на материале украинского научного языка строительной отрасли, текстов преимущественно собственнонаучного и научно-производственного подстилей. В работе очерчен спектр возможностей атрибута при характеристике предмета относительного его качественных, динамических, темпоральных, локативных и других измерений .

Отмечено, что неспециализированные квалификаторы атрибутивной семантики с разнообразным морфологическим диапазоном их выражения характеризуются разной частотностью в научно-строительных текстах .

Дана оценка частотности употребления и потенциальных возможностей субстантивно-адъективных и субстантивно-субстантивных словосочетаний .

Отмечено, что функционирование в научном стиле многокомпонентных атрибутивно-субстантивных терминообразований удостоверяет постепенную аналитизацию грамматического и лексического состава украинского языка в их виртуально-системных измерениях. Отдельно проанализировано формы родительного падежа существительного как носителя атрибутивной семантики .

Ключевые слова: субстантив, атрибутивный компонент, неспециализованный элемент, постпозиция, качественная квалификация .

У статті розглядаються особливості атрибутивної кваліфікації предметних іменників неспеціалізованими субстантивними елементами. Аналіз здійснюється на матеріалі української наукової мови будівельної галузі, текстів переважно власне-наукового і науково-виробничого підстилів. У роботі окреслено спектр можливостей атрибута при характеристиці предмета відносного його якісних, динамічних, темпоральних, локативних та інших вимірів. Відзначено, що неспеціалізовані кваліфікатори атрибутивної семантики з різноманітним морфологічним діапазоном їх вираження характеризуються різною частотністю в науково-будівельних текстах. Дана оцінка частотності вживання і потенційних можливостей субстантивноад’єктивних і субстантивно-субстантивних словосполучень. Відзначено, що функціонування в науковому стилі багатокомпонентних атрибутивносубстантивних терміносполук засвідчує поступову аналітизацію граматичного і лексичного складу української мови в їх віртуально-системних вимірах. Окремо проаналізовано форми родового відмінка іменника як носія атрибутивної семантики .

Ключові слова: субстантив, атрибутивний компонент, неспеціалізований елемент, постпозиція, якісна кваліфікація .

The article discusses the features of the attribute qualification of subject nouns by unspecialized substantive elements. The analysis is carried out on the material of the Ukrainian scientific language of the construction industry, the texts of mainly self-scientific and scientific-production sub-styles. The work outlines the range of capabilities of an attribute when characterizing an object as relative to its qualitative, dynamic, temporal, locative, and other dimensions. It is noted that nonspecialized qualifiers of attribute semantics with a diverse morphological range of their expression are characterized by different frequencies in scientific and construction texts. The estimation of the frequency of use and potential possibilities of substantive-adjective and substantive-substantive phrases is given. It is noted that the functioning in the scientific style of multicomponent attribute-substantive term formations certifies the gradual analysis of the grammatical and lexical composition of the Ukrainian language in their virtual system dimensions. The forms of the genitive case of the noun as the carrier of the attribute semantics are analyzed separately .

Key words: substantive, attribute component, nonspecialized element, postposition, qualitative qualification .

В современной лингвистике значительный научный интерес вызывают исследования, в которых сквозь призму определенных классов слов выявляется специфика тех или иных тенденций, закономерностей. Весомый вклад в изучение общетеоретических и практических проблем нормативной синтаксической стилистики, комплексное исследование языковых единиц субстантивной природы внесли А. Потебня, А. Загнитко, Л. Булаховский, В. Виноградов, И. Выхованец, А. Мельничук, М. Плющ и многие другие [1–4] русские и украинские ученые .

При этом актуальным остается проведение системного и комплексного анализа класса предметных существительных, функционирующих в научных текстах, на лексическом и семантико-синтаксическом уровнях, в частности, определение спектра возможностей специализированных и неспециализированных элементов атрибутивной квалификации предметных существительных .

Цель исследования – рассмотреть особенности атрибутивной квалификации предметных существительных неспециализированными элементами; проанализировать форму родительного падежа существительного как носителя атрибутивной семантики. Исследование проводилось на материале украинского научного языка строительной отрасли, текстов преимущественно собственно-научного и научно-производственного подстилей .

К неспециализированным атрибутивно-квалификационным компонентам в структуре научно строительных текстов относятся субстантивные (относящиеся к существительному), адвербиальные, вербальные элементы, для которых нормативной является постпозиция и характеристика предмета относительно его собственно качественных, качественно-партитивных (здесь особенно частотными предстают структуры, в которых главное слово называет видовое понятие, а зависимое - родовое, или главное слово – название лица, а зависимое номинирует учреждение, заведение, организацию, в состав которой входит лицо), качественно-оценочных, качественно-процессуальных, качественно-квантитативных, качественно-статических, качественнодинамических, качественно-темпоральных, качественно-локативных, качественно-целевых и других измерений: бікарбонат кальцію, іон розчину, катіони комплексу, ґрунт глинястих мінералів, лінія Талліннського ДБК, цемент з поступовим застиганням, коефіцієнт розподілу Вейбула для швидкості вітру за усіма спостереженнями; контейнери вібромлина, цемент з високим коефіцієнтом в’язкості, портландцемент з чистоклінерними компонентами поступового застигання, породи Донбасу, ґрунт для лесу, ґрунтоцемент для очистки споруд, пристрій для очищення і змазування щитів, розчин для опорядження и под. Их специфика проявляется в актуализации семантики стержневого слова и не всегда структура таких словосочетаний находится в прямом соотношении со строением атрибутивного словосочетания, при этом семантика зависимых компонентов часто маркирована синкретизмом (атрибутивным + объектным, атрибутивным + обстоятельственным, атрибутивным + объектным + обстоятельственным): окисли (які? чого?) заліза, гідроокисли (які? чого?) заліза, конструкції (які? де?) у будівництві, панель (яка? для чого?) для оклеювання шпалерами чи фарбування, панель (яка? з чого?) з доменного гранульованого шлаку. Неспециализированные квалификаторы атрибутивной семантики с разнообразным морфологическим диапазоном их выражения характеризуются разной частотностью в научностроительных текстах. К ядерным формам принадлежат существительные в падежных формах, хотя и среди них частотность является неадекватной, что мотивируется степенью приобретения формой атрибутивной семантики и равно- / неравноконкурентностью с основной функцией формы. Мало репрезентативным в условиях научно-строительных жанров предстает адвербиальное и инфинитивное выражение атрибутивной характеристики, что, вне всякого сомнения, мотивируется низкой степенью их информативности с доминирующими требованиями конкретности и четкой дефиниции, в то время как наречия и инфинитивы являются наименее частотными в функционально нагруженных дефинициях и толкованиях. Эта функция наиболее показательна для предметных имен, поскольку их лексико-семантическая и формальнограмматическая предметность ориентирована на выделение определенного предмета и восприятие его на уровне сознания как определенной самодостаточной величины. На это сориентирована первая степень опредмечивания – формально-грамматическая, когда падеж как ядерная форма субстантивации и формы числа и рода своим синтезом переводят слово в разряд субстантива, хотя при этом может доминировать сигнификативное измерение как таковое .

Стержневое слово субстантивно-адъективных словосочетаний характеризуется значительным потенциалом в образовании словосочетаний, который мотивируется возможностями разной качественной характеристики и направлениями применения в сфере строительства, закономерностями соединения с другими элементами, которые существенно влияют на проявление самого предметного имени, очерчивая его 1) величину; 2) вес; 3) место в производстве; 4) направление применения; 5) финальность или нефинальность процесса; 6) время; 7) соотношение или несоотношение с атмосферными явлениями; 8) материал изготовления; 9) этапы изготовления и под.: ребро армоване / бокове / діагональне / кільцеве / монолітне / несуче / обрамлююче / опорне / поперечне / поздовжнє; рама безшарнірна / великопрогонова / вітрова / вібраційна / дерев’яна / залізобетонна / клеєна / ковшова / поперечна / попередньо напружена / поздовжня / проміжна / просторова / ґратчаста / збірна / симетрична / складена / суцільна / трапецоїдна / тришарнірна / шарнірна [5, с. 181]. Минимальная степень сочетаемости атрибутивных элементов с субстантивом равняется одному, особенно в случаях полной или неполной терминологизации словосочетания, а максимальный уровень, как свидетельствует обследуемый фактический материал, охватывает от 65 (розчин

– по данным [5] и отдельных научных статей; решітка – 64 и под.) до 46 атрибутивных элементов (район, центр, витрата, розрахунок и тому подобное). Часто каждый следующий присоединяемый атрибутивный элемент уточняет определенную характеристику предметного имени, при этом легко прослеживается закономерность: последняя атрибутивно-параметрическая характеристика предметного имени всегда находится в крайней левосторонней препозиции. Это позволяет сформулировать общее правило, которое касается функционирования всех атрибутивно-субстантивных словосочетаний в научностроительных текстах: крайний левосторонний препозитивный атрибут является сигнализатором последних изменений предмета, сравн.:

багатономенклатурна неспеціалізована технологічна лінія багатономенклатурна + неспеціалізована технологічна лінія неспеціалізована + технологічна лінія технологічна лінія (терміносполука «технологічна лінія» зафиксирована разными словарями как целостная), при этом РУС:буд. фиксирует термин «лінія» с 10 атрибутивными компонентами:

лінія автоматизована / автоматична / агрегатно-потокова / базисна / вертикально-зімкнута / вібропрокатна / вантажна / комплексно-механізована / конвеєрна / потокова; в 2 термионообразованиях зафиксировано по два атрибутивных элемента: лінія автоматизована опоряджувальна, лінія бічна візирна ([5, с. 101]), наземний самохідний портальний бетонороздавач. Интересным является то, что рядом с атрибутивно-субстантивными словосочетаниями представлены субстантивно-субстантивные с родительным признака как полностью равноконкурентные: лінія забудови, лінія електропередачі ([5, с. 101]). Образование три- и более элементных атрибутивно-субстантивных термионобразований удостоверяет постепенную аналитизацию грамматического и лексического состава украинского языка в их виртуальносистемных измерениях. В то же время эти характеристики четко очерчивают наличие ключевых элементов, которые являются текстообразующими в профессиональных жанрах .

Ядро неспециализированных элементов как носителей атрибутивного значения представляют формы родительного падежа существительного, выступая конкурентноспособными относительно специализированных форм прилагательных [6], которые эволюционировали из первичной предикативной функции в атрибутивную (отчасти она сохранена в атрибутивных словосочетаниях с постпозитивным квалификатором типа борозник електричний ручний, вироби збірні залізобетонні, правило обковане одностороннє, сравн.: технологія конструкцій, технологія формування, шар панелей, операція укладання, операція ущільнення, операція загладжування, операція вилучення, режим роботи, точка перетину, амплітуда коливань и др .

«Родительный падеж..... составляет чуть ли не самую сложную относительно разнородного синтаксического использования падежную форму» [2, с. 146], семантико-синтаксические функции которой имеют производный характер (сравн. взгляды Е. Бенвениста, Е. Куриловича), поскольку в их основе находится превращение активной конструкции предложения в пассивную (Письменник написав книгу Книга написана письменником) и образование субстантивного словосочетания от пассивной конструкции (Книга написана письменником написання книги письменником написання книги), где путь трансформаций выглядит так: знахідний (книгу) називний (книга) родовий (книги) .

Основные четыре разновидности родительного присубстантивного – родительный субъекта действия, родительный субъекта состояния, родительный объектного субъекта и родительный субъекта качественного признака – зависят от опорного предикатного девербатива или деадъектива [2, с. 150]. Подобно им образуется производный родительный посесивный, опорным элементом которого выступает существительное конкретной семантики: рівень бортика, форма бетону, тильний бік плитки. Такие субстантивные словосочетания (главное и зависимое слово являются субстантивами) выступают производными от целостных предложений, превращение которых осуществляется путем редукции предикатного слова и абсолютным усилением функционального статуса родительного, что имплицирует в себе значение субъекта и семантику редуцированного предиката: Бортик має рівень рівень бортика. «Функционирование родительного в субстантивных словосочетаниях можно квалифицировать со стороны синтаксической деривации как одну из ступеней адъективации (ее синтаксической разновидности), которая может завершиться полной грамматической адъективацией – морфологическим адъективом, напр.: Мати співає спів матері материн спів» [2, с. 151]. В присубстантивной постпозиции форма родительного падежа существительного в формально грамматическом аспекте приобретает обобщение и реализует определительную функцию, которая выступает для нее первичной. Это дает полное основание утверждать равноконкуретность репрезентации атрибутивной семантики специализированными элементами (прилагательными и т. п.) и неспециализированными, поскольку для родительного функционирование в присубстантивной постпозиции является системно определенной специализацией. Такой родительный признака часто в научно-строительных текстах представлен целым словосочетанием и в этом случае вместе со стержневым словом, от которого зависит относящаяся к существительному форма, составляет сложное словосочетание: коефіцієнт ущільнення бетонної суміші, где второй компонент сложного словосочетания представляет собой производное терминологическое словосочетание, в котором два предикатных компонента (ущільнення і бетонної) объединены также с внутренне предикатным элементом суміш, поскольку он составляет следствие выполненных действий и является по своему статусу артефактом .

Форма родительного падежа существительного часто выступает с атрибутивным компонентом – такое словосочетание приобрело относительную терминологизацию и в научно-строительном тексте воспринимается как воспроизводимая целостность. Подобные зависимые словосочетания характеризуются атрибутивно-локативной семантикой: ригель сходової площадки = ригель + сходової площадки [5, с. 187] и т. п .

Родительный падеж может выступать вместе с аналитической синтаксической морфемой. На атрибутивной функции специализируются аналитические синтаксические морфемы із, з: конструкції із залізобетону, плитка з природного каменю.

Сочетание предметного имени с формой родительного падежа существительного вместе с зависимым компонентом образует внутреннее сложное словосочетание, представляя достаточно часто синтез процессуально-динамических признаков с качественно-статическими:

пакети із швидкозастигаючого бетону .

Форма квалификативно-атрибутивного родительного падежа существительного может быть зависимой от атрибутивного словосочетания и предстает качественным определителем именно в таком словосочетании:

металевий піддон форми, мінеральний компонент розчину [5, с. 164] и др .

Научно-строительному тексту присуще сочетание атрибутивносубстантивного терминологического словосочетания с формой родительного падежа существительного другого атрибутивного терминологического словосочетания, которое образовывает в этом случае целостный план качественной квалификации предмета и отнесения его к определенному классу предметов, которые могут быть использованы при тех или иных работ:

високотемпературні нагрівачі інфрачервоного випромінювання и тому подобное .

Распространенным выступает выражение атрибутивного компонента аналитическим словосочетанием, в котором совмещаются формы родительного падежа существительного с предлогом з, отчасти квалифицирующие предмет относительно его функциональных характеристик. Это в значительной мере усиливается при условии наличия при зависимом компоненте собственного зависимого компонента. Такая характеристика может касаться: 1) последствий процесса производства и ограниченности предмета в применении: вироби з дрібнозернистих бетонів; вироби з напружувальних бетонів, вироби з конструкційно-теплоізоляційного бетону класу В10, вироби кільцевого перерізу з рівномірно розподіленою арматурою, плити із шлакоситалу; плити пиляні з природного каменю; 2) качества изделия и области его применения: форми з металу, щітка із сталевого дроту, 3) пространственных параметров предмета, возможностей внутреннего или внешнего воздействия на него: теплоізоляція з зовнішнього боку; 4) технологических характеристик предмета с определением его процессуальных свойств: механізм поздовжнього пересування протічки;

механізм поперечного пересування протічки. Эта же функция свойственна и словосочетаниям, в которых опорное слово уже имеет характеризующий корреляционный элемент, а зависимый компонент выражен атрибутивным словосочетанием: обмотка-індикатор з алюмінієвих дротів; обмоткандикатор з мідних дротів .

Неспециализированный атрибут-субстантив, выраженный формой родительного падежа, достаточно легко отождествляется с понятийно адекватной семантикой собственного-атрибутивного словосочетания: візок тельфера (= *тельферний візок), гак візка (= *візковий гак), сравн .

усложненное словосочетание типа гак тельферного знімального візка (= *тельферний знімальний візковий гак). При всем реально-смысловом подобии такого типа конструкций между ними имеется существенная разница, которая заключается в актуализации / неактуализации семантики принадлежности, которая выступает доминирующей в словосочетаниях, образованных по модели «субстантив главного слова + форма родительного падежа зависимого субстантива» .

Атрибутивную позицию прилегающей формы родительного падежа субстантива может занимать неспециализированный компонент, являющийся по своему происхождению математической, химической, физической и другой формулой, которая нашла применение в строительной практике: Проектування навчальних місць у лекційних залах, аудиторіях і бібліотеках передбачає їх максимальне навантаження при площі 1 м/чол., сравн. также: сталеві труби 252,5 мм; при тепловій потужності нагрівача 51 кВт він підігріває повітря .

К конструкциям с собственно формой родительного падежа субстантива примыкают образования, в которых зависимый компонент является двучленным и представлен терминологизированным словосочетанием, сравн.:

панель внутрішньої стіни, розчин шлакового походження, камери ямного типу .

Атрибутивная семантика может совмещаться со значением цели типа установка (яка? для чого?) для торкретування, пристрій (який? для чого?) для очищення та змазування щитів, сонячна енергія (яка? для чого?) для прискорення тверднення бетону. Сочетание собственно атрибутивной семантики с локативной происходит в том случае, когда зависимый компонент словосочетания является именем собственным (иногда даже сложным с одной и/или более инициальными аббревиатурами), в котором четко выражена территориально-пространственная принадлежность, сравн.: лінія Кам’янецьУральського ДБК, которая часто усложняется препозитивным атрибутом касетно-конвейєрна + лінія Кам’янець-Уральського ДБК. Локативная семантика зависимого компонента в этом случае может уточняться за счет введения в структуру предложения вставленных элементов, основным предназначением которых выступает обозначение места расположения / изготовления / функционирования определенного предмета: лінія Парнаського ДБК (м. СанктПетербург) – определяется место функционирования, а в последующем контексте расширяется констатацией места изготовления, сравн.: лінія Парнаського ДБК (м. Санкт-Петербург), розроблена ЦНДІПЕПЖитла; лінія Кам’янець-Уральського ДБК, розроблена Тульським ДБК і Софійським Цивільпроектом; касетно-конвейєрна лінія, розроблена СКТБ індустрії Мінбуду України.

Своеобразными образованиями предстают конструкции, в которых совмещаются номинативная и редуцированная предикатноэкзистенциональная функция, что мотивируется наличием в этих конструкциях собственно-атрибутивов, неспециализированных атрибутов качественной квалификации и неспециализированных атрибутов с локативной семантикой:

касетно-конвейєрна лінія з двобічними клиновими формами Талліннського домобудівного комбінату. Здесь можно установить такую закономерность: если стержневым компонентом выступает слово конкретной семантики, то в зависимом компоненте доминирует атрибутивная семантика .

Особенного внимания требуют такие образования, в которых зависимый родительный атрибутивный представляет собой развернутый элемент и выступает средством перечисления определенных разновидностей формул, моделей, структур: Необхідні для розрахунку співвідношення моментів інерції нижньої (l1) і верхньої (l2) частин колони і ригеля (lp) можна приймати в межах, рекомендованих підручником, або обчислити за наближеними формулами: для рами з жорстким прикріпленням ригеля до колони...; для рами з шарнірним прикріпленням ригеля до колони... .

Таким образом, мы определили, что ядро неспециализированных элементов как носителей атрибутивного значения представляют формы родительного падежа существительного, выступая конкурентноспособными в выражении качественных, квалификационных параметров предмета. Это мотивируется самим статусом родительного падежа в падежной системе украинского языка. Семантический спектр родительного атрибутивного достаточно разнообразен, но чаще всего он указывает на размер предмета, его качество, количество, тип по форме и другие признаки. Значительная часть конструкции с родительным атрибутивным маркирована как терминологические или номенклатурные единицы .

Литература

1. Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт / Н. Д. Арутюнова. – М. : Наука, 1998. – 340 с .

2. Вихованець І. Р. Система відмінків української мови / І. Р. Вихованець. – К. : Наук. думка, 1987. – 231 с .

3. Всеволодова М. В. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса: фрагмент прикладной (педагогической) модели языка / М. В. Всеволодова. – М. : Изд-во МГУ, 2000. – 502 с .

4. Рахилина Е. В. Когнитивный анализ предметных имен: семантика и сочетаемость / Е. В. Рахилина. – М. : Русские словари, 2000. – 416 с .

5. Російсько-український словник: Будівництво / Укл. М. Г. Ярмоленко, С. Й. Цимбал, Д. С. Кривенко та ін. – К. : Будівельник, 1994. – 256 с .

6. Чернышова Л. И. Атрибутивный квалификатор предмета в структуре простого предложения / Л. И. Чернишова // Лингвистические исследования и их использование в практике преподавания русского и иностранных языков :

Материалы I Международной научно-методической конференции, 21 мая 2018 г., г. Донецк. Донецк : ДонНТУ, 2018. – С. 8086 .

УДК 81'367.3

АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ

ПРЕДЛОЖЕНИЙ С РАЗДЕЛИТЕЛЬНЫМИ СОЮЗАМИ

–  –  –

В статье исследуются сложносочиненные предложения в аспекте актуального членения (тема, рема). Детально и на конкретных примерах рассмотрены сложносочиненные предложения с разделительными союзами .

Акцентируется внимание на том, что разделительные сложносочинённые предложения передают разнообразные оттенки значений, но все они соединены общей семантикой – взаимоисключение или чередование явлений, о которых идет речь в частях сложносочинённого предложения. Отмечается, что в зависимости от того, в каком плане или по каким признакам подаются взаимоисключения или чередование явлений, среди разделительных предложений выделяются такие разновидности: собственно – альтернативные, альтернативно – уточняющие, альтернативно – локальные, альтернативно – временные, альтернативно – мотивационные и альтернативно – гипотетические. Каждая разновидность предложения подкреплена примером, позволяющим однозначно интерпретировать актуальное членение анализируемого предложения .

Ключевые слова: актуальное членение, сложносочинённое предложение, тема, рема, собственно – альтернативные, альтернативно – уточняющие, альтернативно – локальные, альтернативно – временные, альтернативно – мотивационные, альтернативно – гипотетические предложения .

У статті досліджуються складносурядні реення в аспекті актуального членування (тема, рема). Детально і на конкретних прикладах розглянуто складносурядні речення з розділовими сполучниками. Акцентується увага на тому, що розділові складносурядні речення передають різноманітні відтінки значень, але всі вони з'єднані загальною семантикою - взаємовиключення або чергування явищ, про які йде мова в частинах складносурядного речення .

Відзначається, що в залежності від того, в якому плані або за якими ознаками подаються взаємовиключення або чергування явищ, серед розділових речень виділяються такі різновиди: власне - альтернативні, альтернативно уточнювальні, альтернативно - локальні, альтернативно - часові, альтернативно - мотиваційні і альтернативно - гіпотетичні. Кожний різновид речень підкреплен прикладом, який дозволяє інтерпретувати актуальне членування аналізованого речення .

Ключові слова: актуальне членування, складносурядне речення, тема, рема, власне – альтернативні, альтернативно – уточнювальні, альтернативно

– локальні, альтернативно – часові, альтернативно – мотиваційні, альтернативно - гіпотетичні речення .

In the state of war, the warehouse attitudes to the aspect of the actual term (theme, rem). In detail, on concrete butts, there was a gap in the warehouse of the usual position with retail spilkami. Emphasize respect for how complex a combination of ideas is to keep your child, to your child, to your child, to your child, to your child, to your child, to your child, to your child, to your knowledge, to a lot of semantics - to each other, to your child, to your child's mind, to your child, to draw on her severity At the same time, at the same time, you can get to know your environment, the middle of the list of alternatives you can read: alternatively, alternatively, you can see the alternative to the area you can read. hypothetical. The skin of a variety of proposes of the perception of the butt of the permission of the author is unambiguously interpretive, of the most relevant member of the analogous proposal .

Keywords: current segmentation, compound sentence, topic, rem, actually alternative sentences, alternatively - clarifying sentences, alternatively - local sentences, alternatively - temporary sentences, alternatively - motivational sentences, alternatively - hypothetical sentences .

В проблематике актуального членения предложения (АЧП) за последние десятилетия наблюдается определённый прогресс как в русской, так и в зарубежной лингвистике. Однако эта область языкознания остаётся пока дискуссионной, но в тоже время актуальной и интересной для исследователей .

Разделительные сложносочиненные предложения уже длительное время находятся в поле зрения лингвистов. Так, Ф. И. Буслаев выделил их в отдельный разряд и назвал среди них такие союзы, как ли, или, либо [1] .

О.М.Пешковский выделяет уже семь разделительных союзов: или, ли... ли..., ли... или..., то... то..., не то... не то..., то ли... то ли..., либо... либо... [5]. В «Грамматике-70» разделительные сложносочиненные предложения делятся на две группы: взаимоисключение и чередование событий [4] .

Специфика разделительных сложносочиненных предложений по сравнению с соединительными, сопоставительными и противопоставительными предложениями заключается в том, что разделительные сложносочиненные предложения подают содержание частей Т1 (тема) + Р1 (рема) и Т2 + Р2 не просто как разное, а как альтернативно разное:

То стемнеет совсем, то снова зарница блеснёт! (М.Светлов) .

То улыбнется, то вдруг тенью набежит на нее непонятная грусть.. .

(К.Паустовский) .

То полетят на чужбину, то вернутся на Родину... (К.Паустовский) .

Сложносочиненные предложения с союзом или Разделительные сложносочиненные предложения с союзом или передают различные оттенки значений, но все они сочетаются общим значением взаимоисключение явлений, о которых идет речь в частях сложносочиненного предложения .

В зависимости от того, в каком плане или по каким признакам подается взаимоисключение значений, среди разделительных предложений с союзом или выделяем следующие разновидности: собственно - альтернативные, альтернативно-уточняющие, альтернативно-локальные, альтернативновременные, альтернативно-мотивационные, альтернативно-гипотетические [2] .

Рассмотрим их подробнее .

В собственно-альтернативных предложениях явления, о которых сообщается в компонентах Т1 + Р1 и Т2 + Р2, подаются так, что существование одного из них мыслится как условие, которое абсолютно исключает существование другого компонента независимо от любых других условий:

Вдруг появилась Ульяна или что-то другое привиделось ему (Б.Полевой) Я могу жить только так, или я вообще не могу жить (Б.Полевой) .

В альтернативно-локальных предложениях подаётся каждое из явлений, о которых сообщается в компонентах Т1 + Р1 и Т2 + Р2, как исключение из того локального плана, в котором реализовано другое.

В предложениях этого типа функцию темы (Т1) преимущественно выполняют фоновые детерминанты:

То тут, то там // сверкнет зарница, или переполнится воздух запахом сирени (К.Паустовский) .

То тут, то там // изредка прокричит сыч, или пробежит косуля (К.Паустовский) .

В альтернативно-временных предложениях каждое из явлений, о которых идет речь в компонентах Т1 + Р1, подаются как такие, которые исключаются из того временного плана, о которых идет речь в Т2 + Р2:

Изредка вспыхнет молния, или отзовется гром (В. Барка) .

Альтернативно-мотивационные предложения, будучи преимущественно простыми структурами по характеру сочинительных компонентов, оказываются чрезвычайно емкими в семантическом аспекте и сложными по характеру выразительных отношений. Явления, о которых идет речь в этих предложениях, подаются как те, которые исключают друг друга из целого и того же самого модального плана с одновременной подсказкой и мотивом необходимости такого исключения.

В предложениях этого типа Р1 выступает со значением нереально-приказной модальности, а Р2 со значением реальной модальности и будущего времени:

Собирайте сейчас же общее собрание, или я буду действовать по своему усмотрению (Н.Никитин).

Работайте, или ветер сорвет полуистлевшую крышу (Н.Светлов) .

В альтернативно-гипотетических предложениях, как и в собственноальтернативных, явления, о которых сообщается в сочинительных частях, подаются так, что существование одного из них воспринимается как условие, которое исключает возможность существования другого независимо от какихлибо условий. Сходство альтернативно-гипотетических и собственноальтернативных предложений заключается в том, что те и другие оставляют неизвестным, какое из взаимоисключающих условий реальное, а какое нереальное: Многих из нас затронет, так сказать, снарядом или накроет волна? (Б.Полевой). Повествовательные альтернативно-гипотетические предложения в современном русском языке встречаются только в отдельных случаях. В предложениях этого типа Т1 является преимущественно нулевой, а

Р1 выражается модальными глаголами или глаголами с модальными словами:

Пожалуй, сначала показалось, или от пота потемнело в глазах (А.Фадеев). Но и в таких предложениях оттенок вопроса сохраняется .

Сложносочиненные предложения с повторяющимся союзом или, в семантическом плане почти одинаковые с предложениями, где союз или не повторяется. Однако сложносочиненные предложения с неповторяющимся союзом менее маркированные, чем предложения с повторяющимся союзом или .

В собственно-альтернативных предложениях с повторяющимся союзом или (как и в предложениях с единичным союзом или) могут выражаться сообщение о таких явлениях, каждое из которых само по себе создает условия для исключения другого. Например: Или пусть перебирается в деревню во флигель, или я переберусь отсюда (А. Чехов). Правда, чаще в этих предложениях сообщается о таких явлениях, которые сами по себе не исключают друг друга, но которые «подгоняются» под четкую логическую альтернативу и подаются вследствие этого такими, что они исключают друг друга сами по себе: Или вернемся с победой, или... же не вернемся совсем (Б.Полевой) .

Таким предложениям прямо противопоставляются вопросительные, которые имеют альтернативно-гипотетическое значение: Или камеру пробил гвоздь, или камера сама по себе прогнила? (А.Фадеев) .

В современном русском языке употребляются и альтернативновременные сложносочиненные предложения с повторяющимся союзом или:

Или давно не слышал грома, или той ночью действительно что-то гремело (К.Паустовский) .

В альтернативно-мотивационных сложносочиненных предложениях тоже может использоваться повторяющийся союз или: Или держите стул,, или я сейчас упаду (И.Никитин) .

Не употребляется повторяющийся союз или в альтернативноуточняющих сложносочиненных предложениях, поскольку одно и то же явление при одних и тех же условиях не может подаваться как абсолютно исключенное из реальной действительности и одновременно как возможное .

Итак, сложносочиненные предложения с повторяющимся союзом или характеризуются более тесной связью между компонентами Т1 + Р1 и Т2 + Р2 .

Сложносочиненные предложения с союзом либо .

Сложносочиненные предложения с повторяющимся и единичным союзом либо почти одинаковые в семантическом плане, однако сложносочиненные предложения с неповторяющимся союзом либо менее маркированные, чем предложения с повторяющимся союзом либо .

Среди предложений этого типа, как и предложений с союзом или, выделяем следующие разновидности: собственно-альтернативные, альтернативно-уточняющие, альтернативно-локальные, альтернативновременные, альтернативно-мотивационные, альтернативно-гипотетические .

Собственно-альтернативные предложения .

Как и в предложениях с союзом или, в собственно-альтернативных предложениях явления, о которых сообщается в компонентах Т1 + Р1 и Т2 + Р2, подаются так, что существование одного из них мыслится как условие, которое абсолютно исключает существование другого, независимо от любого другого условия: Либо небо обваливается на землю, либо село западает в ад (И.Никитин). Либо проклинать тебя будут, либо рыдать над твоей могилой (И.Никитин) Либо он валял дурака, либо действительно не умел тогда играть на гитаре (А.Фадеев) .

Альтернативно-локальные предложения .

В предложениях этого типа функцию темы Т1 преимущественно выполняют фоновые детерминанты:

Либо ты успел что-то схватить, либо выпил только свой стакан вина (И.Никитин). Либо здесь заночевать, либо пробираться дальше (А.Фадеев) .

Либо есть кто в доме, либо все вымерли (К.Паустовский). Либо что-то развалилось, либо кто-то поломал (И.Никитин) .

Альтернативно-временные предложения .

В составе Т1 таких предложений преимущественно являются лексемы со значением времени: Либо они ждали кого-то, либо сами должны были лететь (Б.Полевой) .

Альтернативно-мотивационные предложения .

Как и в предложениях с союзом или, Р1 рассматриваемых структур выступает со значением нереально-приказной модальности, а Р2 - со значением реальной модальности и будущего времени:

Лучше говори, либо иди готовить своему Ивану деруны (И.Никитин) .

Альтернативно-гипотетические предложения являются преимущественно вопросительного типа, где явления подаются так, что существование одного из них воспринимается как условие, которое исключает возможность существования другого независимо от каких-либо условий [3] .

Либо в любви потерпел поражение, либо всё думает о своей Катюше?

(Б.Полевой). Либо утонул, либо заблудился? (К.Паустовский) .

Анализируемые сложносочиненные предложения по сравнению с сложносочиненными предложениями с союзом или менее употребляемые, и соответственно выделяется меньшее количество частичных значений на уровне этих сложносочиненных структур. Предложение с союзом либо более противительны по сравнению с предложениями с союзом или, поскольку последние скорее можно назвать сопоставительными .

Предложение с союзом то... то.. .

В сложносочиненных предложениях с союзом то... то... лидируют альтернативно-временные отношения. Явления в частях Т1 + Р1 и Т2 + Р2 подаются не как абсолютно исключающие друг друга, а как исключающие друг друга только во временном плане: То он опрокинет якорь от лодки на стену и с его помощью выбирается на свободу, то подкоп делает из подвала кочегарки и оттуда подземным ходом выбирается в степь (И.Никитин). Альтернативновременные отношения с союзом то... то... меньше зависят от лексикограмматического наполнения компонентов Т1 + Р1 и Т2 + Р2 по сравнению со сложносочиненным предложением с союзами или, либо. Предложения этого типа склонны к выражению более конкретного значения. Надо заметить, что они принадлежат к малоупотребительным структурам: То с одним ссорится, то законфликтует с другим. (И.Никитин). То в кошелек их, то снова из кошелька

- озабочен якобы, крайне никого не вижу, не слышу (А.Фадеев). То не живой человек, то уже призрак (К.Паустовский) .

Такие предложения могут парцелироваться: [Дневное возбуждение сказывается, лежит парень без сна в глазах, думает, прикидывает себе разное-всякое в уме] То видит дедушку на велосипеде,... то мамин взволнованный голос слышит... то улыбнется, то вдруг тенью набежит на него непонятная тоска... (Б.Полевой) .

Сложносочиненные предложения с союзом или то... или то.. .

В предложениях с союзами или то... или то.., не то.... не то … выражаются альтернативно-гипотетические отношения. То ли действительно кто-то далеко поет, то ли ей слышится? (А.Фадеев). В предложениях с союзами или то... или то..., не то... не то... явления подаются гипотетически, но так, что допускают существование одного из них в реальности, в том случае, если другое так или иначе остается в гипотетическом плане: Или то было в самом деле, или то только приснилось ему? (Б.Полевой) [Девушка покачала головой]. И не то погрустнела, не то посерьезнела (А.Фадеев) .

Сложное предложение, в том числе и сложносочиненное, представляет собой целостную коммуникативную единицу. Однако актуальное членение различных сложных предложений имеет свою специфику, поэтому стоит отдельно говорить и об особенностях выражения темы в каждом из них. В сложносочиненных предложениях тема-рематические отношения характерны для каждой из частей сложносочиненного предложения отдельно, таким образом, актуальное членение сложносочиненного предложения состоит из взаимодействия компонентов актуального членения каждой из частей такого предложения .

Литература

1. Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка / Ф. И. Буслаев. – М. : Учпедгиз, 1959. – 623 с .

2. Вінтонів М. О. Категорії комунікативного синтаксису: основні підходи до аналізу / М. О. Вінтонів // Филология в пространстве культуры. – Донецк :

Юго-Восток, 2007. – С. 61-69 .

3. Вінтонів М. О. Категорія предикативності й актуальне членування речення / М. О. Вінтонів // Мовознавчий вісник : Зб. наук. (Відп. ред .

Г. І. Мартинова. – Черкаси, 2007. – Вип. 5. – С. 172–176 .

4. Грамматика современного русского литературного языка / [ред .

Н. Ю. Шведовой]. – М. : Наука, 1970. – 768 с .

5. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении / А. М. Пешковский. – Изд. 7-ое. – М. : Учпедгиз, 1956. – 511 с .

УДК 81

ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕЧЕВЫХ КЛИШЕ

В НАУЧНОМ ТЕКСТЕ

–  –  –

В статье проанализировано функционирование речевых клише в научном тексте. Выделены речевые клише, с помощью которых во введении обосновывается: выбор темы и её актуальность, цель и задачи исследования, а также делается обзор литературы по теме, который включает анализ последних публикаций как отечественных, так и зарубежных учёных;

положения, ранее разработанные автором или другими авторами;

обоснование того, что проблема недостаточно освещена в научной литературе. Рассмотрены речевые клише основной части научного текста, с помощью которых выражается последовательность развертывания мысли, акцентирование внимания на определённой информации, условно-следственные и причинно-следственные отношения, пояснение, дополнение, уточнение, переход от одной мысли к другой, выражение авторского мнения, апеллирование к фоновым знаниям адресата, сравнение, противопоставление .

Раскрыты речевые клише выводов, с помощью которых осуществляется обобщение результатов, согласование поставленной цели и задач исследования, формулирование перспектив исследования по данной теме .

Ключевые слова: научный стиль, научный текст, фразеологизмы, речевые клише .

У статті проаналізовано функціонування мовних кліше в науковому тексті.

Виділені мовні кліше, за допомогою яких у вступі обґрунтовується:

вибір теми та її актуальність, мета і завдання дослідження, а також проводиться огляд літератури з певної теми, який включає аналіз останніх публікацій як вітчизняних, так і закордонних учених; положення, раніше розроблені автором або іншими авторами; обґрунтування того, що проблема недостатньо висвітлена в науковій літературі. Розглянуто мовні кліше основної частини наукового тексту, за допомогою яких виражається послідовність розгортання думки, акцентування уваги на певній інформації, умовно-наслідкові та причиново-наслідкові зв'язки, пояснення, доповнення, уточнення, перехід від однієї думки до іншої, вираження авторської думки, апелювання до фонових знань адресата, порівняння, протиставлення .

Розкрито мовні кліше висновків, за допомогою яких здійснюється узагальнення результатів, узгодження поставленої мети і завдань дослідження, формулювання перспектив дослідження з даної теми .

Ключові слова: науковий стиль, науковий текст, фразеологізми, мовні кліше .

The article analyzes the functioning of speech cliches in a scientific text .

Speech clichs are highlighted, with the help of which the introduction justifies: the choice of the topic and its relevance, the purpose and objectives of the research, and a review of the literature on the topic is done, which includes an analysis of the latest publications of both domestic and foreign scientists; provisions previously developed by the author or other authors; the rationale that the problem is not sufficiently covered in the scientific literature. Speech clichs of the main part of a scientific text are considered, with the help of which the sequence of thought deployment, focusing on certain information, conditional and causal relationships, clarification, addition, clarification, transition from one thought to another, the expression of the author's opinion, appeal to background knowledge of the addressee, comparison, opposition .

Disclosed speech clichs of conclusions, with the help of which the generalization of the results, coordination of the goal and objectives of the study, the formulation of the prospects for research on this topic are carried out .

Key words: scientific style, scientific text, phraseological units, speech cliches .

Функционирование в языке различных речевых клише, стереотипов речевой коммуникации отражается не только в художественном, но и в научном стиле речи .

Использование речевых клише для оформления научных текстов соответствует общим признакам научного стиля. Эти языковые средства направлены на построение научного текста, способствуют его восприятию, подчёркивают последовательность развития мысли, точность и логичность высказывания .

Среди учёных отсутствует единая точка зрения по поводу отнесения речевых клише научного стиля речи к фразеологизмам .

Так, В. В. Виноградов утверждает, что фразеологизмами являются только фразеологические сращения (собаку съел) и фразеологические единства (изобретать велосипед). Н. М. Шанский выделяет следующие группы фразеологизмов: фразеологические сочетания (закадычный друг), фразеологические выражения (Волков бояться – в лес не ходить), выражения номинативного характера (высшее учебное заведение), обороты терминологического характера (политическая экономия) [4, с. 95–96]. По мнению М. Н. Кожиной, одной из примечательных черт научной речи, связанной с выражением логичности и последовательности изложения, является частое использование особых устойчивых словосочетаний, специальной фразеологии научной речи. К ним относятся обороты: Теперь остановимся на…; Далее отметим…; Перейдем к изложению...; Остановимся на характеристике…; Прежде всего отметим…; Нужно заметить… и др. [2, с. 336]. И. В. Одинцова называет такие элементы научного текста текстооформляющими (иначе говоря, прежде всего, таким образом), рассматривает степень их участия в построении научного рассуждения и группирует все средства по характеру интенций, которые они обслуживают [4, с. 98] .

Как показывает изученный материал, В. В. Виноградов использует термин «фразеологические единства», Н. М. Шанский «обороты терминологического характера», Н. М. Кожина «специальная фразеология научной речи», И. В. Одинцова «текстооформляющие элементы научного текста». В данной статье используем термин «речевые клише в научном тексте» .

В настоящее время проблема функционирования речевых клише в научном тексте не достаточно изучена и является актуальной .

Цель данной работы – проанализировать функционирование речевых клише в научном тексте .

Существует множество определений текста. Так, по мнению И. Р. Гальперина, «текст – это произведение речетворческого процесса, обладающее завершённостью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединённых разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определённую целенаправленность и прагматическую установку» [1, с. 18]. Значит, основными чертами текста, в том числе научного, являются завершенность, логичность, чёткая структура, целенаправленность .

Логико-смысловые части научного текста отличаются строгой внутренней структурой. Научный текст состоит из введения, основной части и вывода .

Во Введении обосновывают выбор темы и её актуальность, цель и задачи исследования, а также делают обзор литературы по теме. «Цель введения к научной работе – показать, что исследование является развитием, положением или опровержением ранее признанных положений, полемикой с другими направлениями или отдельными учёными и пр.» [1, с. 66] .

Выбор темы исследования обосновывается с помощью следующих речевых клише: анализируемая (рассматриваемая) проблема заключается в том, что …; всё большее внимание уделяется …; значимость темы определяется …; нам бы хотелось остановиться на проблеме …; огромную важность приобретают вопросы …; особое значение приобретает вопрос …;

среди проблем, связанных с …, пристальное внимание исследователей в последние годы привлекает вопрос о …; таким образом, возникает вопрос о …

Актуальность темы исследования выражается с помощью таких клише:

актуальность исследования состоит в …; актуальность проблемы объясняется (обусловлена) …; большую (особую) актуальность приобретает …; в настоящее время особую актуальность приобретает …; в связи с … большое значение приобрела проблема…; интерес к проблеме обусловлен …; одной из актуальных проблем сегодня является …; проблема … является актуальной в настоящее время, поскольку …; итак (таким образом), выбранная тема исследования является актуальной .

Цель работы формулируется одним предложением. Иногда целесообразно конкретизировать. Например: цель настоящей (данной) работы состоит (является) …; целью исследования является выявить (изучить, исследовать, обосновать, описать, определить, проанализировать, рассмотреть, установить) .

Задачи работы определяются с помощью таких речевых клише: к числу основных задач исследования относятся …; основными задачами исследования являются …; достижение цели исследования требует решения следующих задач: …

Обзор литературы по теме включает:

1. Анализ последних публикаций как отечественных, так и зарубежных учёных: автор анализирует (выделяет, высказывается, выявляет, доказывает, затрагивает, излагает, исследует, касается, называет, обосновывает, обращает, объясняет, описывает, отмечает, очерчивает, подтверждает, подчёркивает, раскрывает, рассматривает, утверждает, фиксирует, формулирует); автор думает (полагает, предполагает, считает), придерживается взглядов (мнения, позиции, принципов, суждения, точки зрения, убеждения); автор отстаивает взгляд (мнение, позицию, суждение, точку зрения) …

2. Положения, ранее разработанные автором или другими авторами: мы согласны (разделяем) с точкой зрения …; наиболее плодотворный подход предложен в работах …; нельзя не согласиться с утверждением автора …;

следует согласиться с выводом, полученным в исследованиях …; по словам..., по мнению..., согласно точке зрения …

3. Обоснование того, что проблема недостаточно освещена в научной литературе: выбранная проблема была предметом исследования многих учёных, среди них можно назвать …; исследователи уделяли особенное внимание …, однако нерешённой осталась проблема … Для связи фрагментов текста используют скрепы, как правило, это вводные слова, которые помогают восприятию научного материала, способствуют последовательному изложению мысли, точности и логичности высказывания. Например: во-первых, во-вторых, кроме того, стоит отметить и т.д .

Т. В. Матвеева выделяет такие языковые средства композиционноструктурной связи фрагментов текста: в начале развития темы (вначале, прежде всего, в первую очередь и т.д.), в середине развития темы (продолжим, перейдём к …, затем, теперь и т.д.), в конце развития темы (в заключение, наконец, в последнюю очередь), в ряду подобных микротем (во-первых, вовторых, в третьих …), на дистанции к предшествующему фрагменту (ещё раз, как отмечалось, как было показано и т.д.), на дистанции к последующему фрагменту (позже, дальше, ниже следует и т.д.) [3, с. 39] .

В Основной части возможно выражение последовательности развертывания мысли, акцентирования внимания на определённой информации, условно-следственных и причинно-следственных отношений, пояснения, дополнения, уточнения, перехода от одной мысли к другой, выражения авторского мнения, апеллирования к фоновым знаниям адресата, сравнения, противопоставления .

Рассмотрим речевые клише, которые употребляются в данных ситуациях:

1. Последовательность развёртывания мысли: вначале; во-первых; вовторых; в дальнейшем, в первую очередь; в последние годы; вслед за этим; в то же время; в последующем; впоследствии; далее; затем; здесь же; наконец;

наряду с этим; после того (этого); прежде всего; сейчас; сначала; теперь .

2. Акцентирование внимания на определённой информации: более того; в особенности; в первую очередь (прежде всего); в частности; естественно; к примеру; например; особенно; очевидно; преимущественно; следует отметить; уместно подчеркнуть .

3. Условно-следственные отношения: вероятно; в случае если; значит;

если …, то …; из этого следует; как видим; когда; при условии что;

следовательно; стало быть; тем самым; таким образом .

4. Причинно-следственные отношения: благодаря этому (тому что);

ввиду этого (того что); вследствие этого (того что); в связи с этим (тем что); в силу этого (того что); в результате этого; из-за того что; оттого что; по причине того что; поскольку; потому что; так как .

5. Пояснение: в большинстве случаев; в основном; большей частью; в то же время; главным образом; дело в том, что...; как правило; обычно;

преимущественно; при этом; чаще всего .

6. Дополнение: более того; вдобавок; вместе с тем; в том числе; к тому же, кроме всего прочего; кроме того; к тому же; притом; причем; при этом;

также .

7. Уточнение: а именно; в свою очередь; имеется в виду; иначе говоря;

иными словами; особенно; собственно; то есть; точнее .

8. Переход от одной мысли к другой: необходимо остановиться на …;

необходимо рассмотреть …; поэтому раньше, чем перейти к …, обратимся к …; рассмотрим, остановимся на …; рассмотрев, перейдем к …

9. Выражение авторского мнения: вероятно; возможно; как нам кажется; мы придерживаемся мнения (точки зрения); на наш взгляд; по нашему мнению; с нашей точки зрения .

10. Апеллирование к фоновым знаниям адресата: безусловно; бесспорно;

как известно; конечно; общеизвестно; очевидно; принято считать .

11. Сравнение: аналогично; таким же образом; так же, как и; наряду с … (подобно); не только …, но и …; с одной стороны …; с другой стороны .

12. Противопоставление: в отличие от …; напротив (вопреки, в противоположность); однако (а, но); тем не менее (ведь, впрочем, все-таки);

хотя (несмотря на то что) .

Вывод представляет собой максимально сжатое изложение информации научного текста, поданной в виде основных положений тезисного плана.

Вывод содержит:

1. Обобщение результатов: главным (основным) результатом проведенного исследования следует считать…; результаты исследования показали (оказались)…; из полученных результатов видно, что…; предложен новый метод (способ)…

2. Согласование с поставленной целью и задачами исследования: итак (таким образом, следовательно, в результате, наконец), можно сделать выводы, что…; подводя итоги, можно констатировать (обратить внимание, подчеркнуть, отметить), что…; проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы…; резюмируя вышеизложенное, можно утверждать…; в заключение отметим, что…

3. Перспективы исследований по данной теме: в дальнейшем можно рассмотреть …; открытым остаётся вопрос о … Таким образом, наиболее активными речевыми клише в научных текстах являются следующие: последовательность развёртывания мысли: во-первых;

во-вторых; вслед за этим; далее; затем; наконец; после этого и т. д.; акцентирование внимания на определённой информации: более того;

естественно; например; особенно; очевидно; преимущественно; следует отметить; уместно подчеркнуть и т.д.; условно-следственные отношения:

вероятно; как видим; когда; следовательно; таким образом и т.д.; причинноследственные отношения: благодаря тому что; ввиду того что; в связи с тем что; в результате этого; поскольку; потому что и т.д .

Литература

1. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования / И. Р. Гальперин. – Изд. 4-е, стереотипное. – М. : КомКнига, 2006. – 144 с .

2. Кожина М. Н. О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими : учеб. пособ. / М. Н. Кожина. – Пермь : [б. и.], 1972. – 395 с .

3. Матвеева Г. В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий:

Синхронно-сопоставительный очерк / Г. В. Матвеева. – Свердловск : Изд-во Урал. ун-та, 1990. – 172 с .

4. Основы научной речи: Учеб. пособие для студ. нефилол. высш. учеб .

заведений / Н. А. Буре, М. В. Быстрых, С. А. Вишнякова и др.; Под ред .

В. В. Химика, Л. Б. Волковой. – СПб. : Филологический факультет СПбГУ; М. :

Издательский центр «Академия», 2003. – 272 с .

СЕКЦИЯ 2. ОНОМАСТИКА ДОНБАССА

Руководитель секции: канд. филол. н., доцент Новикова Ю. Н .

УДК 81'373.232

НАЗВАНИЯ ПРЕДМЕТОВ БЫТА В АНТРОПОНИМИКОНЕ

ДОНЕТЧИНЫ

–  –  –

Статья продолжает ряд публикаций автора по антропонимии Донетчины. Рассмотрены фамилии с неодушевлёнными апеллятивами в основах, образованные путём метафорического переноса реалий действительности на человека. Проанализированы лексико-семантические особенности фамилий Донетчины с названиями предметов быта в основах .

Выделены тематические подгруппы данных фамилий (названия предметов домашнего обихода; названия домашней утвари; названия орудий труда;

названия транспортных средств и их деталей; названия сельскохозяйственного инвентаря; названия музыкальных инструментов), определена наиболее активная лексика в их основах, указаны наиболее распространенные фамилии Донетчины данной лексико-семантической группы. Особое внимание уделено фамилиям с множественной мотивацией .

Ключевые слова: антропонимия, фамилия, лексема, апеллятив, названия предметов быта .

Стаття продовжує ряд публікацій автора з антропонімії Донеччини .

Розглянуто прізвища з неособовими апелятивами в основах, утворені шляхом метафоричного перенесення реалій дійсності на людину. Проаналізовано лексико-семантичні особливості прізвищ Донеччини з назвами предметів побуту в основах. Виділено тематичні підгрупи даних прізвищ (назви предметів домашнього вжитку; назви хатнього начиння; назви знарядь праці;

назви транспортних засобів та їх деталей; назви сільськогосподарського інвентарю; назви музичних інструментів), визначена найбільш активна лексика в їх основах, вказані найбільш поширені прізвища Донеччини окресленої лексико-семантичної групи. Особливу увагу приділено прізвищам з множинною мотивацією .

Ключові слова: антропонімія, прізвище, лексема, апелятив, назвипредметів побуту .

The article continues author's ranks of publications on anthroponymy of the Donetsk region. In this article are considered the names with inanimate appellations in the basics, formed by the metaphorical transfer of the realities to a person. In the basics are analyzed the lexico-semantic features of the names of the Donetsk region with the names of household items. Thematic subgroups of these surnames are highlighted (names of household goods; names of household utensils; names of tools;

names of vehicles and their parts; names of agricultural implements; names of musical instruments); the most active vocabulary in their bases was determined, the most common surnames of the Donetsk region of this lexical and semantic group are indicated. Particular attention is paid to surnames with multiple motivation .

Key words: anthroponymy, surname, lexeme, appeal, names of household items .

Анализ семантики антропооснов даёт возможность определить языковые ресурсы, за счёт которых развивалась антропонимная система, позволяет выделить лексику, активную в период формирования фамилий .

Историю и особенности антропонимии исследовали Е. Отин, Ю. Карпенко, Р. Керста, Л. Кравченко, С. Медведь-Пахомова, Ю. Редько, М. Худаш, П. Чучка, А. Селищев, С. Зинин, В. Никонов, В. Митрофанов, И. Королёва, В. Бондалетов, Б. Унбегаун, Ю. Федосюк, Н. Бирилло и другие известные ономасты. Однако многогранность данного класса лексики даёт материал для дальнейших научных поисков .

Особенно ярко названия реалий культурного наследия народа сохранились в антропоосновах, мотивированных неодушевлёнными апеллятивами. Большинство учёных (Ю. Карпенко, А. Поповский, В. Горпинич) склоняется к мысли, что фамилии, в основах которых сохранены неодушевлённые апеллятивы, по происхождению – индивидуальные прозвища, образованные путём метафорического переноса реалий действительности на личность .

Цель данной работы – проанализировать лексико-семантические особенности фамилий Донетчины с названиями предметов быта, выделить наиболее активную лексику в их основах и указать наиболее распространенные фамилии Донетчины .

Изучение фамилий Донетчины с названиями предметов быта в основах позволило выделить следующие лексико-семантические подгруппы:

1) названия предметов домашнего обихода; 2) названия домашней утвари;

3) названия орудий труда; 4) названия транспортных средств и их деталей;

5) названия сельскохозяйственного инвентаря; 6) названия музыкальных инструментов .

Названия предметов домашнего обихода: коромысло, гребень, решето, хомут, сундук, кочерга, рогач, корыто, кошель, кошелёк, короб, лукошко, корзина.

Например:

коромысло «1) толстая изогнутая деревянная планка с крючками или выемками на концах для носки вёдер на плече» [3, с. 240] Коромысличенко (6)

– в скобках указано количество носителей фамилий на Донетчине по словарю [2];

гребень «1) продолговатая пластинка с рядом зубьев для расчёсывания волос, для скрепления причёски» [3, с. 117] Гребенец (3), Гребенник (1);

решето «1) предмет хозяйственного обихода, употребляемый для просеивания чего-нибудь (например, муки): широкий обруч с натянутой на него с одной стороны сеткой» [3, с. 554] Решетов (19), Решетило (6);

хомут «1) надеваемая на шею лошади часть упряжки в виде деревянного острова с мягким валиком на внутренней стороне» [3, с. 708] Хомутов (22), Хомутовский (3), Хомут (1) .

Происхождение фамилии Хомутов А. М. Селищев комментирует так:

«Среди русских фамилий имеются такие, которые представляют русифицированную передачу именного прозвища или фамилии иноязычного происхождения. С трудом передавались в московской Руси иноязычные имена:

не только в звуках, но и в формах они приравнивались к своим, русским... .

Английская фамилия Гамильтон была переведена в виде Гамантов, Гаматов и, наконец, Хомутов» [4, с. 397];

сундук «большой ящик для хранения вещей с крышкой на петлях и с замком» [3, с. 636] Сундученко (3), Сундук (2), Сундуков (2);

кочерга Кочергин (35), Кочерга (32), Кочерёженко (2);

рогач Рогачёв (15), Рогач (6), Рогаченко (3), Рогачёв (2);

корыто Корытник (8), Корытко (5), Корытов (2), Корытин (2);

кошель (сумка) Кошелев (73);

кошелёк Кошельков (3);

короб Коробов (43), Коробка (22), Коробко (22), Коробкин (12), Коробенко (3);

лукошко Лукошко (1);

корзина Корзина (1), Корзинкин (1) .

Названия домашней утвари: крышка, куб, чашка, ложка, вилка, стакан, кувшин, чайник, сковорода, горшок, ковш, котёл, бутылка, бутыль, ведёрко, бочка, ступа.

Например:

крышка «верхняя часть, служащая покрытием какого-нибудь сосуда, ящика, коробки» [3, с. 251] Крышка (2), Крышкин (1), Крышко (1);

куб «…5) сосуд для перегонки и кипячения жидкостей» [3, с. 251] Кубиков (2), Куб (1);

чашка «1) небольшой, округлой формы, с ручкой, сосуд для питья;

2) круглая и плоская тарелка у весов; 3) в разных устройствах – предмет в форме полушария» [3, с. 717] Чашко (3), Чашка (1), Чашкин (1), Чашков (1);

ложка Ложкин (9), Ложков (2), Ложко (1);

вилка Вилка (5), Вилков (8);

стакан Стаканов (1), Стаканчук (1);

кувшин Кувшинов (30);

чайник Чайников (4);

сковорода Сковородка (4), Сковородин (1);

горшок Горшков (56);

ковш Ковшов (8), Ковша (1), Ковшик (1);

котёл Котелов (1), Котелин (1);

бутылка Бутылкин (4), Бутылков (2);

бутыль Бутыльский (15);

ведёрко Ведёрко (1), Ведёрчик (1);

бочка Бочков (9), Бочко (3), Бочка (2);

ступа Ступак (24), Ступа (2) .

Названия орудий труда: прялка, веретено, таран, рубель, веник, щётка, шило, лом, гвоздь, гайка.

Например:

прялка «приспособление для ручного прядения, приводимое в движение ножной педалью» [3, с. 512] Прялкин (1);

веретено «1) приспособление для прядения (ручного или машинного) – стержень для навивания нити» [3, с. 61] Веретенников (13), Веретено (1);

таран «1) древнее орудие для разрушения крепостных стен – бревно с наконечником, укреплённое цепями на подвижной деревянной башне» [3, с. 644] Таран (105), Тараненко (77), Таранов (40);

рубель (приспособление для стирки) Рубель (10), Рубельский (2);

веник «связка прутьев для подметания пола, для парения в бане» [3, с. 61] Вениченко (2), Веников (1);

щётка Щёткин (4), Щётка (1);

шило Шилин (32), Шило (13), Шиленко (6);

лом Ломов (12);

гвоздь Гвоздев (17), Гвозденко (1);

гайка Гайков (4), Гайковой (1) .

Названия транспортных средств и их деталей: телега, баркас, воз, карета, колесо.

Например:

телега «четырёхколёсная повозка для перевозки грузов конной тягой» [3, с. 646] Телегин (26), Телега (1);

баркас «1) большая гребная шлюпка; 2) небольшой портовый пароход или теплоход» [3, с. 33] Баркас (1);

воз «повозка с кладью» [3, с. 74] Возов (1);

карета Каретин (8);

колесо Колесов (22) .

Названия сельскохозяйственного инвентаря: лопата, топор, обух, серп, крюк, грабли.

Например:

лопата Лопатин (29), Лопатинский (6), Лопатко (5), Лопатов (4), Лопатюк (4), Лопата (3), Лопатенко (3);

топор Топорков (14), Топоров (7), Топор (6), Топорец (5), Топорин (2);

обух Обухов (31), Обуховский (9);

серп Серпик (2), Серповский (1);

крюк Крюков (58), Крюк (11), Крюковский (3);

грабли Граблин (4) .

Названия музыкальных инструментов: скрипка, дудка, бандура, цимбалы, гусли.

Например:

скрипка «четырёхструнный смычковый музыкальный инструмент высокого тембра» [3, с. 592] Скрипкин (18), Скрипко (5);

дудка «1) род музыкального инструмента – полая трубка с отверстиями;

2) боцманский свисток» [3, с. 148] Дудкин (36), Дудкевич (2);

бандура «1) украинский народный многострунный щипковый музыкальный инструмент» [3, с. 32] Бандурка (11), Бандур (7), Бандурко (4), Бандуркин (3);

цимбалы «музыкальный инструмент в виде ящика со струнами, по которым ударяют молоточками» [3, с. 715] Цимбал (43), Цимбалюк (19), Цимбаленко (5), Цимбалов (2);

гусли Гуслев (3), Гуслий (2) .

В современном антропонимиконе Донетчины отразилось немало общеупотребительных и диалектных лексем, основы которых синонимичны .

Например: таран, спица, дубина, батура, жердь, клюка, бревно, кнут, костыль

– общее лексическое значение «палка»; лукошко, короб, тара, плетёнка – «корзина»; сума, кошёлка, кошель, сетка – «сумка» и др. Все они нашли отражение в современных фамилиях Донетчины .

Многие фамилии являются полисемантичными. Так, антропооснова фамилии Скрипник могла не только указывать на название музыкального инструмента, но и происходить от профессии музыканта – скрипача .

Множественную мотивацию имеет антропоним Бражник, который может обозначать посуду (бражник – чан для браги) или характеризовать своего первоносителя по профессиональной деятельности (тот, кто варит брагу) .

Полисемантичным следует считать антропоним Пряхин, который связан или с названием профессии, или с названием орудия труда; антропоним Коцюба (укр .

коцюба – рус. кочерга) – от названия предмета домашнего обихода или от прозвища человека с физическим недостатком. Мотивирующей основой фамилии Мешков является апеллятив мешок «1) сделанное из мягкого материала вместилище для сыпучих тел, для различных мелких предметов;

2) обиходная мера сыпучих тел; 3) о неповоротливом, неуклюжем человеке» [3, с. 283]. Апеллятивы ложка и вилка также полисемантичны. Ложка «1) предмет, приспособление для зачёрпывания жидкой, рассыпчатой пищи;

2) русский ударный музыкальный инструмент, состоящий из двух деревянных ложек» [3, с. 265]. Вилка «1) приспособление для еды в виде нескольких зубьев на ручке; 2) название различных устройств, приспособлений с деталью в виде двух зубьев, выступов; 3) такое положение при стрельбе, когда один снаряд падает ближе, а другой дальше цели» [3, с. 68] .

Таким образом, исследование фамилий Донетчины, в основах которых сохранены названия предметов быта, показало, что эта группа антропооснов количественно значительна .

Активными апеллятивами в основах фамилий данной лексикосемантической группы являются: таран, кошель, кочерга, крюк, горшок, цимбалы, короб, дудка, шило, обух, кувшин .

Наиболее распространенные фамилии: Таран (105), Тараненко (77), Таранов (40); Кошелев (73); Кочергин (35), Кочерга (32); Крюков (58); Горшков (56); Цимбал (43); Коробов (43); Дудкин (36); Шилин (32); Обухов (31);

Кувшинов (30) .

Разнообразие лексем, отраженных в основах исследуемых фамилий, позволяет выявить множество предметов быта и орудий труда, которые играли в жизни человека определенную роль: были чрезвычайно важными в повседневной жизни или первый носитель прозвища был внешне похож на предмет по определённым признакам .

Данные фамилии являются уникальным материалом для лингвистики и этнографии .

Литература

1. Ільченко І. І. Прізвища особливої структури та семантики Надвеликолузького регіону // Лінгвістичні студії. – Вип. 12 : ДонНУ, 2004. – С. 337–340 .

2. Новикова Ю. М. Практичний словозмінно-орфографічний словник прізвищ Центральної та Східної Донеччини / Під ред. проф. Т. Ю. Ковалевської та проф. І. Є. Намакштанської. – Донецьк : «Вебер» (Донецька філія), 2007. – 996 с .

3. Ожегов С. И. Словарь русского языка : Ок. 57000 слов / С. И. Ожегов / Под ред. чл.-кор. АН СССР Н. Ю. Шведовой. – 19-е изд., испр. – М. : Рус. яз., 1987. – 750 с .

4. Селищев А. М. Труды по русскому языку. Т. 1. Язык и общество / А. М. Селищев / Сост. Б. А. Успенский, О. В. Никитин. – М. : Языки славянской культуры, 2003. – 632 с .

5. Щетинин Л. М. Русские имена (Очерки по донской антропонимике) / Л. М. Щетинин. – Ростов : Изд-во Ростовского университета, 1972. – 232 с .

УДК 81’373.21(477.62)

УЛИЦЫ ДОНЕЦКА:

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

–  –  –

Статья посвящена проблемам урбанонимического пространства Донецка. Проанализированы модели именования внутригородских линейных объектов, предложена лексико-семантическая характеристика урбанонимов .

Ключевые слова: названия улиц, имена собственные, квантитативная характеристика, исторические названия, история города .

Статтю присвячено проблемам урбанонімічного простору Донецька .

Проаналізовано моделі іменування внутрішньоміських лінійних об'єктів, запропоновано лексико-семантичну характеристику урбанонімів .

Ключові слова: назви вулиць, імена власні, квантитативна характеристика, історичні назви, історія міста .

The article is devoted to the problems of urbanistic space of Donetsk. The models of the naming of intracity linear objects are analyzed, the lexical-semantic characteristic of urbanon is proposed .

Keywords: street names, proper names, quantitative characteristic, historical names, history of the city .

Основная роль урбанонимов – выделение объекта из ряда ему подобных .

Обозначая тот или иной объект урбанонимного пространства, используются уже существующие лексические единицы: имена нарицательные становятся именами собственными, либо же имена собственные выполняют вторичную номинативную функцию. Заметим, что до сих пор имена нарицательные и имена собственные образуют универсальную оппозицию. Исследованию имен собственных посвящены работы Н. Д. Арутюновой, О. С. Ахмановой, В. В. Виноградова, К. Д. Левковской, В. М. Мокиенко, А. А. Реформатского, Л. В. Щербы и многих других учёных .

По словам А. А. Реформатского, «в системе лексики имена собственные своей «гипертрофированной номинативностью» и редукцией семасиологической функции объективно противопоставлены именам нарицательным» [6, с. 17–18] .

В нашей работе рассмотрим традиционные классификации урбанонимов, проанализируем урбанонимное пространство г. Донецк .

Конкретно вопросами классификации урбанонимов занимались многие ученые: А. М. Селищев, А. И. Лебедева, К. И. Галас, Л. Л. Гумецкая, Ю. А. Карпенко, В. Ташицкий, Г. М. Керт, В. А. Лебедев. Достаточно традиционны классификационные подходы и соответствующие схемы, модели, используемые при анализе названий улиц и переулков, площадей и проспектов и т. д. – внутригородских топонимов .

Рассмотрим наиболее известные классификации .

Так, М.В.

Горбаневский выделяет четыре основных принципа номинации:

А. По отношению улицы к другому значимому объекту;

Б. По связи улицы с человеком;

В. По присущим улице свойствам и качествам;

Г. По связи улицы с абстрактным понятием [2] .

Ю.Г. Пушкарёва в исследовании урбанонимного простанства Улан-Удэ расширила классификацию, предложенную А. М. Мезенко и

М. В. Горбаневским:

на основании принципа А (по отношению к другому значимому объекту) выделяем следующие группы: А.1. Признак, характеризующий место расположения улицы, который имеет следующие подгруппы: А.1.1. Названия, мотивированные наименованиями архитектурных объектов. Это могут быть культовые сооружения (ул. Дацанская, Троицкая); учебные, лечебные и зрелищные заведения (ул. Амбулаторная, Театральная); промышленные предприятия (ул. Заводская, пер. Фабричный); элементы устройств железнодорожной станции, дороги (ул. Автодорожная, Автотранспортная) .

А.1.2. Названия по местоположению улицы относительно природных объектов (ул. Береговая, Горная). А.1.3. Названия, повторяющие наименования других внутригородских объектов (ул. Агрономическаяпер. Агрономический, ул .

Багрянаяпер. Багряный). А.1.4. Номерные названия (ул. Мостостроителей, проезд 1, ул. Ручейная, проезд 3). А.2. Признак, указывающий на связь улицы с другим географическим объектом вне города (ул. Баргузинская, Хоринская). На основании принципа Б (по связи улицы с человеком) выделяем следующие группы: Б.1. Названия, связанные с национальностью (ул. Славянская и Бурятская). Б.2. Названия, данные по занятиям жителей, в честь профессий (ул .

Авиаторов, Студенческая). Б.3. Названия, связанные с сословной принадлежностью (ул. Царская, Купеческая). Б.4. Названия, фиксирующие определенное отношение к разным лицам Б.4.1. Названия улиц в честь первопоселенцев, владельцев земли и домов (ул. Кобылкинская, Лосевская) .

Б.4.2. Названия-посвящения (ул. Амагаева, Балтахинова). Б.5 Названия по признаку функциональной нагрузки улицы (ул. Водопроводная, Стартовая) .

Б.6 Названия, данные по наименованиям организаций (ул. Академическая, Профсоюзная). Б.7. Названия, мотивированные наименованием газет. В УланУдэ отсутствует данная группа названий. Б.8 Названия, данные в честь исторических событий (просп. Победы, ул. 30 лет Победы). Б.9 Названия, мотивированные именами родов войск, войсковых частей (ул. Армейская, Ратная). На основании принципа В (по присущим улице свойствам и качествам) выделяем группы: В.1. По характеристике со стороны размера, конфигурации, физико-географических особенностей возникновения (пер .

Малый, ул. Южная). В.2. По характеристике возраста, времени существования (ул. Детства, Вечерняя, пер. Новый). В.4. Имеющие в своем составе слова со значением цвета (ул. Багряная, Небесная, Жемчужная, Янтарная). В.5 .

Флористические названия (ул. Кедровая, Листвяная). В.6. Фаунистические названия (ул. Снегиревская, Орлиная). На основании принципа Г (по связи улицы с абстрактным понятием) выделяем группы: Г.1. Мотивированные названием месяцев (ул. Майская, Октябрьская, Ноябрьская). Г.2 .

Мотивированные названиями поры года (проезд Весенний, ул. Осенняя). Г.3 .

Данные по символам социалистической эпохи (ул. Гражданская, Коммунистическая, Комсомольская, площадь Советов). Г.4. Данные в честь демократических преобразований новой эпохи (ул. Дружбы, Российская, Международная, Независимости) [5, с.118–121] .

По В. Н. Топорову: «В некоторых сильно геометризированных культурах известны улицы, указывающие стороны света и, следовательно, участвующие в более глубокой символической игре. Сравним обычай обозначения улиц города по названиям объектов, находящихся во внешнем пространстве, в частности, по названиям других городов, в направлении которых ориентированы улицы данного города» [7, с. 267] .

А. В. Суперанская указывает: «Несмотря на то, что любой город строится на местности и приспосабливается к ландшафту, не природные, а социальные условия определяют состав его внутригородских объектов. Поэтому тенденции номинации и её результаты во многих городах в одни и те же периоды очень сходны, что порой ведет к непринужденному совпадению названий в разных городах» (цит. по: [3, с. 58]) .

Т. П. Егорова, исследуя урбанонимное пространство европейских городов, указывает, что названия улиц в них можно дифференцировать по следующим категориям: церквам и монастырям, по национальности и занятиям обитателей, по торговым местам и предметам торговли, по примечательным сооружениям, по домовладельцам (как правило, по имени владельца первого дома), по названию местных животных, птиц, растений [3, с. 114] .

А. Ю. Асанов, изучая мотивированность названий улиц г.

Тамбова, выделяет три группы урбанонимов:

1) урбанонимы, образованные от имен существительных со значением лица;

2) урбанонимы, восходящие к адъективам;

3) урбанонимы, отражающие нумеративные параметры [1, с. 238] .

Относительно урбанонимного пространства Донбасса, мы выделяем следующие семантические типы:

1) урбанонимы-персоналии: ул. Пушкина, Шевченко, Королёва и др .

2) урбанонимы-исторические события и обобщенные наименования политических праздников (победы, поражения, период существования режима, дата исторического события) страны (других стран): 8 Марта, 1 Мая, Первомайская и др .

3) урбанонимы-обобщение героического поступка: Бакинских Комиссаров, Героев Сталинграда, Челюскинцев и др .

4) урбанонимы-промышленно-профессиональные названия: Пилотная, Текстильная, Транспортная и под .

5) урбанонимы-ландшафтно-географические названия: Верхняя Береговая, Степная, Московская, Киевская и т. д .

6) урбанонимы-растительные названия (так называемые флоронимные наименования): Жасминная, Яблоневая, Абрикосовая, Виноградная и пр .

7) урбанонимы-ориентационно пространственные (расположение объекта (завода – Заводская, учебного заведения – Университетская, вокзала – Привокзальная и др.) .

8) урбанонимы-артефакты: Алмазная, Кирпичная и под .

9) урбаноним-отэтнонимы: Греческая, Белорусская, Русская и т. д .

10) урбаноним-персонификации (наименование, связанные с оценочноценностными приоритетами): Дружбы, Воссоединения, Счастливая и т.п .

11) урбанонимы религиозно-обрядовые: Рождественская и под .

12) урбанонимы-нумеративы: 29 улица, 26 квартал, 115 квартал и др .

Проанализируем урбанонимное пространство г. Донецк .

Донецк (до 1924 года – Юзовка, в 1924–1961 гг. – Сталино) – административный, экономический и культурный центр Донецкой Народной Республики. Расположен на юго-западе Донецкого кряжа, в верховьях реки Кальмиус. Город имеет 8 административных районов – Ворошиловский, Калининский, Киевский, Кировский, Куйбышевский, Ленинский, петровский, Пролетарский. На территории, подчинённой Донецкому горсовету, на 1 января 2014 года проживало 965. 828 человек .

Общее количество улиц, бульваров, проспектов – 2219. Главная улица – Артема, ранее носила название Первая линия. Улица получила своё название в честь Фёдора Андреевича Сергеева (Артёма) (1883–1921), советского государственного и партийного деятеля, одного из организаторов вооружённого восстания в Харькове и в Донбассе в октябре 1917 года. Улица Артёма начинается в Ворошиловском и заканчивается в Киевском районе. На улице расположены множество торговых и бизнес-центров, ВУЗы, библиотеки, театры, городская больница № 20, площадь им. Ленина, площадь Шахтёрская, железнодорожный вокзал, «Ветковские пруды», областная травматология. Длина улицы около 10 километров. Между Киевским и Ворошиловским районами расположен памятник Фёдору Андреевичу «Артёму» Сергееву. Памятник сооружен в 1967 году к пятидесятилетию Советского государства в честь Фёдора Андреевича «Артёма» Сергеева, революционера, советского государственного и партийного деятеля, основателя Донецко-Криворожской Республики, председателя Донецкого губисполкома. Самая длинная – Кирова (19,6км) .

В нашей работе особое внимание уделяем анализу группы урбанонимовперсоналий, в которой выделяем такие подгруппы:

государственные, военные, политические деятели;

Герои Советского Союза;

известные деятели культуры (писатели, композиторы, художники, певцы, актёры);

известные личности науки и техники (гуманитарные, технические, естественные, медицинские науки);

известные личности .

В Донецке количество улиц, названных в честь конкретных известных людей, составляет 42% от общего количества – 2219. Рассмотрим более подробно каждую из подгрупп, потому что именно по этой группе легко проследить приоритеты и установить знаковую сущность названий .

Итак, подгруппа «Государственные, военные, политические деятели»

(27% от общего количества урбанонимов-персоналий) включает такие названия улиц: пр-т Ватутина (выдающийся советский полководец, герой Великой отечественной войны), ул. Платова (русский военный деятель, соратник А. В .

Суворова и М. И. Кутузова), ул. Тухачевского (советский военный деятель, Маршал Советского Союза) и др .

Улицы, названные в честь Героев Советского Союза (5%): ул. Дмитрия Казака (командовал частью, освободившей город Донецк от немецкофашистских захватчиков в сентябре 1943 года, похоронен в братской воинской могиле в Донецке), ул. Дмитрия Медведева (разведчик, командир партизанского отряда, действующего в тылу врага в период Великой отечественной войны. В тридцатые годы работал в Донецке) .

К подгруппе «Известные деятели культуры» (30%) относятся улицы:

Вахтангова (русский актёр, режиссер), Вишневского (советский писатель, драматург), Грига (норвежский композитор, пианист), Рубенсена (фламандский живописец), Рыльского (известный украинский советский поэт, общественный деятель, академик) и т.д .

Улицы, названные в честь известных деятелей науки и техники (27%): ул .

Вавилова (выдающийся советский физик, академик. Президент Академии наук СССР), ул. Паскаля (французский математик, физик и философ), ул. Пирогова (известный русский хирург), ул. Рождественского (советский физик, академик), Соболевского (русский языковед, академик) и пр .

В подгруппу «Известные личности» (11%) входят улицы, названные в честь Героев Социалистического Труда, почетных граждан (возможно, в дальнейших исследованиях необходимо будет выделить каждую из названных категорий в отдельную подгруппу): ул. Денисенко (передовой проходчик шахты № 10-бис в г. Донецк), ул. Табунова (гвардии лейтенант Советской Армии, погиб в боях при освобождении Донецка от немецко-фашистских оккупантов), пер. Засядько (горный инженер, министр угольной промышленности УССР и СССР, заместитель председателя Совета Министров СССР, Герой Социалистического Труда. В течение многих лет работал в Донецке) и пр .

Анализ урбанонимного пространства Донецка свидетельствует о наличии черт, присущих российской топонимии в целом, поскольку прослеживается характерная тенденция использования в названиях имен личных героев Гражданской войны, Великой Отечественной войны, известных революционеров, партийных деятелей, выдающихся ученых, деятелей культуры, науки, что отражает ментальные приоритеты, историческую память, морально-этические нормы, универсальный характер мышления жителей исследуемой территории .

Литература

1. Асанов А. Ю. Основы тамбовских урбанонимов / А. Ю. Асанов // Вестник ТГУ. – Вып. 8 (124), 2013. – С. 238–242 .

2. Горбаневский М. В. Русская городская топонимия / М. В. Горбаневский. – М. : Изд-во ОЛРС, 1996. – С. 35 .

3. Егорова Т. П. Названия улиц в семиотическом аспекте общности стилей (на материале скандинавских и английских урбанонимов) / Т. П. Егорова // Ономастика. Типология. Стратиграфия. – М. : Наука, 1988. – 264 с .

4. Книжникова З. О. О семантике имени собственного / З. О. Книжникова // Известия Тульского государственного университета // Гуманитарные науки. – 2009. – №2. – С. 237–243 .

5. Пушкарева Ю. Г. Принципы классификации внутригородских объектов / Ю. Г. Пушкарева // Вестник Бурятского госуниверситета. Серия «Филология» .

– Улан-Удэ : Изд-во Бурятского гос. ун-та, 2010. – Вып. 10. – С. 116–122 .

6. Реформатский А. А. Топономастика как лингвистический факт / А. А. Реформатский // Топономастика и транскрипция. – М. : 1964. – С. 9–34 .

7. Рут М. Э. Антропонимы : размышление о семантике / М. Э. Рут // Известия Уральского государственного университета. – 2001. – № 20. – С. 26– 28 .

8. Топоров В. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья / В. Н. Топоров, О. Н. Трубачев. – М. : АН СССР, 1962. – 315 с .

УДК 908

ОНОМАСТИКА МАКЕЕВКИ:

ИСТОРИЯ ГОРОДА В НАЗВАНИЯХ УЛИЦ

–  –  –

Изучение топонимики имеет большое значение для исследования родного края. Оно позволяет полнее, доходчивее выяснить особенности природных условий и ресурсов, получить дополнительную информацию о населении, хозяйстве и историческом прошлом территории. Изучение топонимики своего города способствует эффективному изучению русского языка, географии и истории, повышает интерес учащихся к обучению, их общую культуру, способствует воспитанию патриотизма и любви к родному краю .

Актуальность данного исследования заключается в том, что топонимы в пределах населенных пунктов остаются без внимания исследователей и меняются со временем. Значительное количество мелких объектов не обозначено на картах, их нет в справочниках, словарях. Эта работа важна для патриотического воспитания молодежи, которое сочетается с определением исторических и географических корней личности в контексте общественной морали .

Ключевые слова: ономастика, топонимика, патриотизм, семантика .

Вивчення топоніміки має велике значення для дослідження рідного краю .

Воно дозволяє повніше, зрозуміліше з'ясувати особливості природних умов і ресурсів, отримати додаткову інформацію про населення, господарство та історичне минуле території. Вивчення топоніміки свого міста сприяє ефективному вивченню російської мови, географії та історії, підвищує інтерес учнів до навчання, їх загальну культуру, сприяє вихованню патріотизму та любові до рідного краю .

Актуальність даного дослідження полягає в тому, що топоніми в межах населених пунктів залишаються без уваги дослідників і змінюються з часом .

Значну кількість дрібних об'єктів не позначено на картах, їх немає в довідниках, словниках. Ця робота важлива для патріотичного виховання молоді, яке поєднується з визначенням історичних і географічних коренів особистості в контексті громадської моралі .

Ключові слова: ономастика, топоніміка, патріотизм, семантика .

The study of toponymy is of great importance for the study of the native land. It allows for a fuller, more intelligible clarification of the features of natural conditions and resources, to obtain additional information about the population, the economy and the historical past of the territory. Studying the toponymy of their city contributes to the effective study of the Russian language, geography and history, increases students' interest in learning, their common culture, contributes to the education of patriotism and love for their native land .

The relevance of this study lies in the fact that toponyms within settlements are ignored by researchers and change over time. A significant number of small objects are not marked on the maps, they are not in reference books, dictionaries. This work is important for the patriotic education of young people, which is combined with the definition of the historical and geographical roots of the individual in the context of public morality .

Key words: onomastics, toponymy, patriotism, semantics .

Город Макеевка (до 1931 г. – Дмитриевск) основан в 1690 г. История города начинается с казацких поселений Ясиновка, Нижняя Крынка, Землянки, Макеевка, Щеглово, расположенных на стыке Екатеринославской губернии и Области Войска Донского, когда по указу Азовской губернской канцелярии стародавнее запорожское поселение Землянки было преобразовано в государственную воинскую слободу .

В 1787 году основана слобода Макеевка, которая в 1815 г. стала центром вновь созданной одноименной волости. К началу 90-х годов XIX века на территории Макеевской волости в связи с открытием и началом промышленной разработки залежей каменного угля формируется Макеевский горный район и его административный, торгово-промышленный и культурный центр – поселок Дмитриевский, который со временем стал основой города Макеевка .

В июле 1917 года посёлок Дмитриевский получил статус города и стал центром Макеевского района. В феврале 1919 года Макеевский район был включен в состав Донецкой губернии. В апреле 1922 года район как территориально-административная единица ликвидирован, а вся исполнительная власть перешла к городскому совету. В 1931 году город Дмитриевск переименован в город Макеевка .

Макеевка – город с древней историей, на территории Макеевки найдено 147 памятников археологии, среди которых один из древнейших в Украине – каменное рубило эпохи раннего палеолита. В городе зафиксировано 75 курганов, оставленных кочевыми народами: скифами, сарматами, половцами и др .

В середине XIX в. в Макеевке открыты залежи коксующегося угля .

Первая шахта построена в 1859 г. К 90-м годам XIX в. сложился Макеевский горный район с развитой сетью угольных предприятий, который в 1904 г .

реорганизован в горный округ. В 1907 г. открыта первая в России районная горноспасательная станция. На базе угледобычи развиваются железнодорожный транспорт, металлургическая, труболитейная и коксохимическая промышленность .

Стремительное развитие города, его индустриальной мощи связано с довоенным десятилетием. В Макеевке на металлургическом заводе построены первая отечественная механизированная доменная печь и блюминг; открыт единственный в стране научно-исследовательский институт по безопасности работ в горной промышленности и др. К 1941 г. в городе действует 60 предприятий. Макеевка производит 12% общесоюзной добычи угля и 10% – выплавки металла .

В годы второй мировой войны город был разрушен, его экономике нанесен громадный ущерб. Более 30 тыс. мирных жителей погибли в результате массовых расстрелов и повешений. 15 тыс. – насильственно угнаны в Германию, 16611 солдат и офицеров погибли на фронтах. 64 макеевчанина за героизм и мужество удостоены звания Героя Советского Союза .

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 сентября 1977 года за большие успехи, достигнутые трудящимися города в хозяйственном и культурном строительстве, активное участие в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны и в связи с 200-летием со дня основания (тогда датой основания считался год 1777) город Макеевка Донецкой области награжден орденом Трудового Красного Знамени .

Город территориально практически слился с Донецком, фактически является его городом-спутником, хотя имеет свой ярко выраженный характер .

Входит в Донецкую агломерацию. Как и большинство шахтёрских донбасских городов, представляет собой конгломерат отдельных поселков, местами слившихся друг с другом.

Город имеет 5 административных районов:

Горняцкий район, Кировский район, Советский район, Центрально-Городской район, Червоногвардейский район .

Цель данной работы – изучить происхождение названий улиц, переулков и площадей города Макеевки, которым присвоены имена выдающихся людей .

В Макеевке установлено 48 памятников Великой Отечественной войны. В братских могилах похоронено 5489 воинов-освободителей. Возрожденная Макеевка свято чтит память о тех, кто отдал жизнь за свободу и независимость родной земли .

Увековечена память освободителей и в названиях улиц нашего города .

В ознаменование освобождения Донбасса и города Макеевки от немецкофашистских захватчиков и в честь 54-й гвардейской стрелковой Макеевской дивизии площадь, образуемая пересечением проспекта Ленина и бульвара 8 Сентября, получила название «Гвардейская» .

А вскоре сюда пришли строители и стали готовить постамент для памятного орудия 54-й дивизии – пушки ЗИС-3 .

Улица Мицулы. В боях за Макеевку отличился майор Мицула, командир 1050-го полка. Он лично руководил боем на окраине города. Майор Федор Исаевич Мицула при отражении контратаки противника проявил выдержку и искусство командира. Увидев, что фашисты собрали советских детей и женщин и гонят их впереди идущей лавиной пехоты, он приказал не открывать огня без его сигнала. Бойцы подпустили гитлеровцев вплотную, бросились врукопашную, смяли врага. Обреченные на верную смерть, сотни советских людей были спасены. За смелость, умелые действия был представлен к ордену .

Но получить его не пришлось: через два дня майор погиб на подступах к шахтерской столице .

Улица, которая носит имя храброго командира Н. П. Трубицына .

Трубицын Николай Панфилович родился в 1914 году. Рано остался сиротой, воспитывался в детском доме. Окончив военное училище, Николай Панфилович стал кадровым военным. Службу в Советской армии начал в 1936 году. В Макеевку прибыл в 1940-м, проходил службу в Макеевском военкомате. В первый же день Великой Отечественной войны ушел на фронт, где проявил мужество и героизм .

За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 М. П. Трубицину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза .

Улица, которая была названа в честь почетного гражданина города Макеевки Б. К. Панченко .

Панченко Борис Константинович родился 30 мая 1915 г. в Макеевке в семье служащего. Работал мастером-электриком в доменном цехе Макеевского металлургического завода имени С. М. Кирова. В боях с немецко-фашистскими захватчиками был несколько раз ранен. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, орденами Отечественной войны 2й степени, Красной Звезды, «Знаком Почета», медалями. В честь Героя Советского Союза Б. К. Панченко основан переходящий кубок за первенство города Макеевки по волейболу. Панченко Борис Константинович – командир минометной батареи 493-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона 159-го укрепленного района 18-й армии 4-го Украинского фронта, лейтенант. В Красной Армии с октября 1941 года. Участник Великой Отечественной войны с октября 1942 года. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм лейтенанту Панченко Б. К. присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 7 687) .

Проспект Генерала Данилова .

Данилов Михаил Матвеевич родился 31 января 1901 г. в селе Ланца Кировской области в крестьянской семье. Октябрьскую революцию принял без колебаний. Уже в апреле 1919 года был красноармейцем на Восточном фронте, потом – курсантом пехотных курсов, командиром роты добровольческого образцового полка. После гражданской войны и до конца своей жизни судьба его была связана с армией. Прошёл путь от рядового солдата до генералмайора. За активное участие в строительстве и укреплении Советских Вооруженных сил и проявленные героизм и мужество в годы войны награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова II степени, орденом Кутузова I и II степеней, орденом Богдана Хмельницкого II степени, многими медалями .

Ранее эта улица называлась «Харцызским шоссе». 3 сентября 1973 года в честь 30-летия освобождения Донбасса и города Макеевки от немецкофашистских захватчиков и в честь воинов 54-й дивизии исполком городского совета переименовал эту улицу в проспект Генерала Данилова .

Улица Бачурина Ф. И .

Бачурин Фёдор Игнатьевич – командир танка 3-го танкового батальона 9й гвардейской танковой бригады 1-го гвардейского механизированного корпуса 4-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта, гвардии лейтенант .

Родился 8 августа 1922 года в селе Борщень Большесолдатского района Курской области в семье крестьянина. Детские годы прошли в Макеевке, по окончании средней школы №28 работал на заводе. В августе 1941 года Макеевским райвоенкоматом призван в ряды Советской Армии .

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство гвардии лейтенанту Бачурину Фёдору Игнатьевичу присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Похоронен Герой в городе Замой (Венгрия). Его именем названа улица в городе Макеевка .

Улица Марунченко П. П .

Марунченко Павел Поликарпович родился 5 апреля 1917 г. в Макеевке .

Герой Советского Союза, заместитель командира 1-го батальона по политической части 1-го гвардейского стрелкового полка 2-й гвардейской стрелковой дивизии 56-й армии Северо-Кавказского фронта, гвардии старший лейтенант. В наступательных боях по прорыву «Голубой линии» немецкой обороны и в последующих боях на промежуточных рубежах Марунченко постоянно находился в боевых порядках стрелковых рот. Вместе с бойцами поднимался и шёл в атаки. Личной отвагой воодушевлял бойцов на успешное выполнение боевой задачи. В ночь на 3 ноября 1943 года в бою старший лейтенант Марунченко лично уничтожил 20 солдат противника. Активные действия группы способствовали успешному выполнению боевой задачи по захвату рубежа на подступах к городу Керчь. Павел Марунченко погиб на Крымской земле 3 ноября 1943 года .

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 г .

старшему лейтенанту Марунченко П. П. посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награждён орденом Ленина, орденом Красного Знамени .

Вышеизложенное позволяет сделать следующий вывод. Вместе со старшим поколением могут уйти и уже уходят бесценные свидетельства о прошлых временах, о которых не осталось никаких документов, кроме древних названий населенных пунктов, улиц, гор, лесов, полей, урочищ. В этих древних названиях сохранились и архаизмы – слова, которые уже давно вышли из употребления. Их изучение помогает специалистам реконструировать различные особенности развития языка .

Работа по сбору ономастического материала необъятна, но вместе с тем очень интересна, позволяет воспитывать молодое поколение на историкопатриотических традициях, памяти и гордости за своих великих земляков .

Литература

1. Губенко Я. Т., Шептуха В. С. Макеевка : справочник / Сост. Я. Т. Губенко, В. С. Шептуха. – Донецк : Донбасс, 1981. – 152 с .

2. Информационный портал Донетчины. [Информационный ресурс]. – Режим доступа: http://www.info.dn.ua/rus/

3. Запорожец М. А. Макеевка : Историко-краеведческий очерк / М. А. Запорожец. – Донецк : Донбасс, 1978. – 183 с .

4. МакеевДон – региональный сайт города Макеевки. [Информационный ресурс]. – Режим доступа: http://makeevdon.narod.ru/

5. Официальный сайт Макеевского городского совета, его исполнительных органов, городского головы. [Информационный ресурс]. – Режим доступа: http://makeyevka.dn.ua/

6. Хапланов Н. В., Хапланов Е. Н. Макеевка. История города (1917–1941) / Н. В. Хапланов, Е. Н. Хапланов. – Донецк : ООО «ИПП «ПРОМІНЬ», 2010. – 584 с .

СЕКЦИЯ 3. ЯЗЫК КАК ОТРАЖЕНИЕ ДУХОВНЫХ И

ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

Руководитель секции: канд. филол. н., доцент Чернышова Л. И .

УДК 811.161.1’ 373.7’ 42

ЯЗЫКОВЫЕ САКРАЛЬНЫЕ ЕДИНИЦЫ:

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

(НА ПРИМЕРЕ ПАРЕМИИ ГОРЕ – НЕ БЕДА)

–  –  –

Начиная с глубокой древности, сакральное являлось одной из несущих конструкций культуры. Сакральные ценности определяли направленность развития человеческого общества на протяжении нескольких тысячелетий .

Исследуемая поговорка относится к сакральным языковым единицам, поскольку содержит в себе ценностно-смысловое наследие духовной сферы русского человека .

В статье представлена поговорка Горе – не беда, которая относится к паремиям открытой формы, тяготеющей к различным родам трансформаций. С точки зрения лингвокультурологии паремия прошла длительный период употребления, поскольку этимология лексем горе и беда отражает различные исторические, политические и экономические эпохи .

Анализ словарей и культурологических энциклопедий показал, что, несмотря на смысловые сдвиги и метафорические трансформации, паремия горе – не беда сохранила общую смысловую доминанту .

Ключевые слова: сакрализация, ценностный ориентир, паремия, лексема, смысловая доминанта, фразеологическая трансформация, мифологическое восприятие .

Починаючи з глибокої давнини, сакральне було одним із основних конструкцій культури. Сакральні цінності визначали спрямованість розвитку людського суспільства протягом кількох тисячоліть. Досліджувана приказка відноситься до сакральних мовних одиниць, оскільки містить в собі ціннісносмислову спадщина духовної сфери руської людини .

У статті представлена приказка Горе – не біда, яка відноситься до паремій відкритої форми, що тяжіє до різних родів трансформацій. З точки зору лінгвокультурології паремія пройшла тривалий період уживання, оскільки етимологія лексем горе і біда відображає різні історичні, політичні та економічні епохи. Аналіз словників і культурологічних енциклопедій показав, що, незважаючи на смислові зрушення і метафоричні трансформації, паремія горе

– не біда зберегла загальну смислову домінанту .

Ключові слова: сакрализація, ціннісний орієнтир, паремія, лексема, смислова домінанта, фразеологічна трансформація, міфологічне сприйняття .

Since ancient times, the sacred was one of the bearing structures of culture .

Sacral values determined the direction of development of human society over several millennia. The studied saying refers to the sacred language units, because it contains the value-semantic heritage of the spiritual sphere of the Russian person .

The article presents the proverb Gore – ne beda, which refers to the paremias of the open form, which is transformed to various kinds of transformations. From the point of view of linguoculturology, the paremia has passed a long period of use, since the etymology of the lexemes of gore and beda reflects various historical, political and economic eras. Analysis of dictionaries and cultural encyclopedias showed that, despite the semantic shifts and metaphorical transformations, the paremia Gore – ne beda is that has retained a common semantic dominant .

Key words: sacralization, value reference point, paremia, lexeme, semantic dominant, phraseological transformation, mythological perception .

Сакральные ценности всегда определяли и определяют вектор развития человечества: если он направлен вверх, то качественные параметры общества способствуют сохранению и приумножению духовных ценностей от прародителя до наших времен, если же он направлен вниз – десакрализация всех сфер жизни неизбежна. Все зависит от внутренней мотивации каждой личности: зачем сохранять культурное наследие, доставшееся от предков твоего народа? Зачем заботиться о чистоте своего родного языка? Зачем противостоять общей глобализации всей планеты? Если эти вопросы не волнуют человека, тогда о сакральности и сакрализации можно забыть, а если нет – тогда у этноса есть будущее. Поэтому от сакральности бытия человека зависит и процесс приближения апокалипсиса, ведь он начинается с деструкции самой языковой личности .

Согласно культурно-исторической концепции Г. Г. Шпета, потребность в общении сформировала язык. А в процессе эволюции, по словам Т.Е. Владимировой, языковое сознание наполнилось религиозномифологической, художественно-героической, научно-технической, культурноисторической, философско-культурной речевой практикой и преобразовало «социальный лик человека» [1, с. 127]. Поэтому с «энергийной природой»

мифологического восприятия языковая личность унаследовала сакральные установки и потребность в ориентации на должное поведение, а с принятием православия – на духовное саморазвитие .

В современной парадигме гуманитарных исследований лингвокультурологический аспект иллюстрирует и отношение к фразеологическому и паремиологическому фонду современного языка .

Например, при проведении лингвистического эксперимента среди иностранных студентов (из собственной практики) на ассоциацию бабье лето были приведены следующие реакции: тепло, солнце, много цвета, радость, хорошо .

Они, как раз, на второй год обучения русскому языку не проиллюстрировали метафорического понимания заданной идиомы. А вот русскоговорящие студенты Луганщины назвали следующие реакции: наконец-то отдых после жаркого лета; конец работы на полях и огородах; возможность полюбоваться разноцветной осенью; время года, напоминающий зрелый возраст женщины – уже немолода, но по-прежнему красива (чаще говорят о своих мамах); можно назвать бархатным сезоном для тех, кто относится к аграриям или дачникам и др. То есть, для понимания данного фразеологизма нужно знать следующие особенности: жители Луганщины не только жарким летом устают от солнца, но еще и занимаются сельскохозяйственным трудом на огородах, дачах, выращивают многие овощные культуры для консервации и для употребления в пищу. Традиционными являются салаты из овощей и зелени, приготовление из даров природы заготовок на зимний период; помимо выше названной фраземы в народе бытует паремия сорок пять – баба ягодка опять, которая и отражает отношение информантов к возрастному периоду женщины и к «золотой середине» осени. Это фрагмент из языковой картины мира русского человека .

Святитель Игнатий Брянчанинов в одном из своих трудов «Сад во время зимы» отмечает связь природы с возрастными периодами человека: «Однажды сидел я и глядел пристально на сад.

Внезапно упала завеса с очей души моей:

пред ними открылась книга природы. Гляжу на обнаженные сучья дерев, и они с убедительностью говорят мне своим таинственным языком: «Мы оживем, покроемся листьями, заблагоухаем, украсимся цветами и плодами?» [10, с. 3 ] .

Таким образом, сакральное понимание фразеологизмов сохраняет культурную информацию и особенности миропонимания того или иного народа, поэтому как компоненты, так и полностью сами устойчивые словосочетания, предложения являются сакральными языковыми единицами .

В данном исследовании мы так определяем языковую сакрализацию – это универсальная метакатегория, определяющая ценностно-смысловое существование гуманитаристики в этическом, эстетическом, правовом, политическом смысле, в которых присутствует вера и доверие к Богу и миру .

Бинарная оппозиция «сакральное (священное) – профанное (десакральное, обмирщвленное)» являются ключевыми для языкового сознания. То есть сакральное может присутствовать в обыденной жизни языковой личности как ценностный ориентир для человека и для общества в целом в том виде, в каком человек испытывает глубокую привязанность и ставит его в систему личностных идеалов .

Таким образом, языковая сакральная единица – это номинативное понятие, выраженное словом, устойчивым словосочетанием или предложением, содержащее в себе ценностно-смысловое наследие «духосферы»

(П.Флоренский) .

В 1983 году на экранах советского телевидения вышел в свет мультфильм «Горе – не беда», режиссером которого стал И. Аксенчук. Главный герой солдат оказал помощь сироте, оставшейся без родителей, домашнего хозяйства .

Последнее испытание для девочки готовила злая колдунья, но солдат не дал в обиду и постоянно повторял поговорку Горе – не беда. Мультфильм был включён в сборник «Приключения волшебного глобуса, или Проделки ведьмы», а поговорка приобрела широкого употребления. Почему в русском языке две синонимичных лексемы противопоставлены?

Предметом нашего исследования выбрана паремия Горе – не беда .

Цель статьи – определение этимологии лексем горе, беда, значение которых положены в основу паремии .

Задача – проанализировать содержание словарных статей данных лексем в лексикографических и лингвокультурологических источниках .

В середине XVI века известным лексикографом Памвой Берынды был издан «Лексіконъ славенорсскїй и именъ Тлъкованїє», в котором к лексеме горе дается пояснение метаф. бда, а бда употребляется в значении небезопасность, несчастье, нужда [8, с.36], что свидетельствует об отсутствии четкого различия между родовым и видовым понятиями. Вероятно, что это связано с частотой употребления слов. Лексема беда имеет индоевропейский корень, употребляется во многих славянских языках – укр. бiда, ст.-слав. бда, болг. беда, сербохорв. биj да, чеш. bda «беда, несчастье», др.-польск. biada «беда», в.-луж., н.-луж. beda «беда» и поэтому появилась в устной речи гораздо раньше – в дохристианский период [12]. Существует версия, что понятие беда произошло от древненемецкого глагола beitten – «принуждать», что, вероятно, ведет к греческому peito – «убеждаю, уговариваю» .

Таким образом, мы видим семантическую трансформацию, которая произошла еще гораздо раньше до вхождения данной лексемы в активный словарный запас русского человека – от понуждения к нужде. А. С. Шишков пишет: «Вот преимущество славянина: по корням языка своего может доходить до коренного смысла чужеязычных слов, неизвестного тем самим, кто употребляют их» [7, с. 194] .

Если использовать рассуждения об этимологии Президента Российской Академии Наук, адмирала А. С.Шишкова в его книге «Славянорусский корнеслов», то огонь, горит, гора и го'ре имеют общее словообразовательное гнездо: «В словах гора и горит находим мы один и тот же корень гор-.

Теперь следует сообразить, нет ли между сими двумя понятиями какой смежности:

смотря на огонь, мы подмечаем, что он имеет постоянное свойство стремиться всегда к верху. Мы говорим горния сила, возвести очи свои горе' (то есть вышние силы; возвесть очи свои вверх). [7, с. 355]. Следовательно, человек, учитывая свойства огня, пылающего всегда к верху, мог легко, для выражения его действия, произвести ветвь от слова гора, и сказать огонь горит, то есть возносится горе', стремится ввысь. Изменилось только ударение с горе' на го'ре .

Продолжая мысль ученого, мы выстраиваем словообразовательную цепочку: горит, гора, горе', го'ре и т.д. В белорусском языке звучит как гора, в украинском горе [го'рэ]. В словенском, чешском языках лексема горе означает плач, в польском – от древнепольского гореть; в греческом – голос, в ирландском – зов, крик. Подобную семантику, но другое произношение, имеет лексема горе в греческом (голос), древнеиндийском (пламя, жар), новоперсидском (печаль), в осетинском (петь), сербохорватском (падучая болезнь) [12] .

С христианской точки зрения, горе – это результат нарушения Божьих Заповедей, поэтому человек в личном горе и печали обращается к Господу, поднимая глаза вверх. Нагорная проповедь – собрание изречений Иисуса Христа с Заповедями Блаженства, произнесенные тоже на склоне горы со стремлением Бога помочь человечеству, тоже подтверждает наше предположение .

Группа ученых Ф. Миклошич, А. Х. Востоков, Я. И. Бередников, И. С. Кочетов в «Словаре древнего славянского языка» (1899), составленном по Остромирову Евангелию, иллюстрируют понимание языковой единицы бда

– опасность, несчастный случай, нужда, крайность, злоключение [5, с. 56], горе

– боль, огорчение, печаль [5, с. 145]. Данное толкование убеждает нас в том, что лексема горе иллюстрирует личную трагедию человека, которая может стать всеобщей бедой или может так и остаться индивидуальной .

В «Материалах к древнерусскому словарю по письменным памятникам»

(1902) И. И. Срезневский в словарной статье лексемы бда дает такое толкование – 1) бедствие, опасность; 2) нужда, принуждение [Срезневский, с. 214], а к лексеме горе приводит цитату из Евангелие от Матвея О горе вам, книжники и фарисеи и из церковного устава Владимирского о том, что при невыполнении устава человек наследует себе беду, муку вечную [9, с. 554] .



Pages:   || 2 | 3 |


Похожие работы:

«РМГ 19—96 Р Е К ОМ Е Н Д А Ц И И ПО М Е Ж Г О С У Д АР С Т В Е Н Н О Й С Т А Н Д А Р Т И З А Ц И И Рекомендации по основным принципам и методам стандартизации терминологии Издание оф ициальное МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ, МЕТРОЛОГИИ И СЕРТИФИКАЦИИ Минск сертификация электрооборудования РМГ 19—96 Предисловие 1 РАЗРАБОТАНЫ Всеросси...»

«ДРАНАЕВА АННА АЛЕКСАНДРОВНА СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ РЕГУЛИРОВАНИЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ НАУКОЕМКИХ ОТРАСЛЕЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ (на примере ракетно-космической отрасли промышленности РФ) Специальность 08.00.05 Экономика и управление народным хозяйством (экономика, ор...»

«84 ПРИКЛАДНАЯ МЕХАНИКА И ТЕХНИЧЕСКАЯ ФИЗИКА. 2007. Т. 48, N3 УДК 532.526 ЧИСЛЕННОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ВОСПРИИМЧИВОСТИ ГИПЕРЗВУКОВОГО УДАРНОГО СЛОЯ К АКУСТИЧЕСКИМ ВОЗМУЩЕНИЯМ А. А. Маслов, А. Н. Кудрявцев, С. Г. Миронов, Т. В. Поплавская, И. С. Цырюльников Институт...»

«“Итисодиёт ва инновацион технологиялар” илмий электрон журнали. № 5, сентябрь-октябрь, 2015 йил Х.Н. Усманов, Группа Координации Проектов Всемирного Банка Специалист по закупкам ГОСУДАРСТВЕННО-ЧАСТНОЕ ПАРТНЁРСТВО: ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ В РЕСПУБЛИКЕ УЗБЕКИСТАН Ушбу маоклада давлат-хусусий шериклик (ДХШ) моияти, мазмун...»

«Инвестиции, строительство и недвижимость УДК 697.133:697.147 ПРОБЛЕМА ПРОМЕРЗАНИЯ СТЕН И УГЛОВ И ПУТИ ЕЕ РЕШЕНИЯ Немова Татьяна Николаевна, д.т.н., с.н.с., Трофимов Константин Дмитриевич, к.т.н. Томск, Томский государственны...»

«Кофемашина Jura Impressa XS90 black One Touch: Инструкция пользователя Руководство по эксплуатации кофемашины IMPRESSA XS95/XS90 One Touch "Руководство по эксплуатации кофе-машины IMPRESSA" отмечено сертификатом качества независимого германск...»

«МЕЖДУНАРОДНОЕ АГЕНТСТВО ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ СИМПОЗИУМ ПО ОБРАБОТКА ЯДЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ Вена, 16-20 феврем 1970 года IAEVSM-128/36 ОПЫТ ДЕПОНИРОВАНИЯ СТАТЕЙ В ЖУРНАЛЕ АТОМНАЯ ЭНЕРГИЯ А.И. Артемов, В.Ф. Калинин, Н У А. Колокольцев В.Ф. Семенов Центральный научно-исследовательский институт информации...»

«Институт Государственного управления, Главный редактор д.э.н., профессор К.А. Кирсанов тел. для справок: +7 (925) 853-04-57 (с 1100 – до 1800) права и инновационных технологий (ИГУПИТ) Опубликовать статью в журнале http://publ.naukovedenie.ru Интернет-журнал "НАУКОВЕДЕНИЕ" №4 2012 Овчинников Илья Игоревич...»

«Техническое описание Fujitsu CELSIUS R940 Рабочая станция Fujitsu рекомендует Windows. Техническое описание Fujitsu CELSIUS R940 Рабочая станция Превосходя любые ожидания Рабочая станция Fujitsu CELSIUS R940 – превзойдет любые ожидания. Демонстрируя отличные результаты т...»

«КАТАЛОГ РЕДУКТОРЫ мОТОРРЕДУКТОРЫ червячные модернизированные САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2008 www.reduktorntc.ru Мы боремся за сильную, технически и экономически независимую Россию и уверены, что не одино...»

«Монтаж гипсокартона своими руками Монтаж гипсокартона своими руками при отделке или выравнивании поверхностей можно выполнить прикрепляя его на деревянный или металлический каркас или приклеивая непосредственно на поверхность. При монтаже гипсокартона...»

«База нормативной документации: www.complexdoc.ru МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ ДОРОЖНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ СОЮЗДОРНИИ МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СТРОИТЕЛЬСТВУ АВТОМОБИЛЬНЫХ ДОРОГ И АЭРОДРОМОВ С ПРИМЕНЕНИЕМ КОМПЛЕКТА МАШИН ДС-150 Москва 1987 Утверждены директо...»

«Техническое описание Настольные ПК Fujitsu ESPRIMO X956/T Fujitsu рекомендует Windows. Техническое описание Настольные ПК Fujitsu ESPRIMO X956/T Передовая модель ПК для современного офиса Усовершенствованный ПК Fujit...»

«Видеокарты Sapphire Radeon HD7970 6GB, 384bit, DDR5, VaporX GHz Edition (11197-05-40G): Инструкция пользователя AMD Radeon™ HD 7900 Series Руководство пользователя Инвентарный номер:51126_rus_1.1 ii © 2013 Advanced Micro Devices Inc. Все права за...»

«ПБ68 Сертификат: № C-RU.ПБ68.В.03036 Датчик температуры радиоканальный "RTD2" Паспорт Идентификационный номер прибора               1. Назначение изделия Датчик температуры радиоканальный "RTD2" (далее – извещатель) предназначен для работы совместно с радиоканальными приб...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗРАБОТКИ ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ №5 РАЗРУШЕНИЕ ГОРНЫХ ПОРОД УДК 622.33.013.3 О ВЛИЯНИИ МАССОВОГО ВЗРЫВА В КАРЬЕРЕ СТРОИТЕЛЬНОГО КАМНЯ НА ФОРМИРОВАНИЕ СПЕКТРА СЕЙСМИЧЕСКИХ ВОЛН В. Н....»

«Печатается по рекомендации отдела сертификации и методического сопровождения образовательного процесса Университета Программа одобрена на заседании кафедры социально-художественного образовани...»

«Краткая инструкция по эксплуатации диктофонов Edic-mini Tiny(16)+ Назначение: Профессиональные диктофоны Еdic-Mini Tiny(16)+” предназначены для высококачественной записи речи во встроенную флешпамять с последующей...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНД АРТ СОЮЗА ССР ВЕЩЕСТВА ВЗРЫВЧАТЫЕ МЕТОДЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ФУГАСНОСТИ ГОСТ 4546-81 Издание официальное БЗ 12-97 ИНК ИЗДАТЕЛЬСТВО СТАНДАРТОВ Москва белая скатерть УДК 662.2/3.001.4...»

«Содержание Раздел 1. Введение Раздел 2. Общие сведения об образовательной организации Раздел 3. Организация и содержание образовательного процесса Раздел 4. Результативность работы образовательной организации Раздел 5. Показатели деяльности образовательной организации, подлежащей самообследован...»

«NEPA® Seal NEPA® Seal однокомпонентный жидкотекучий светоотверждаемый материал белесоватого цвета, с наполнителями из нано-фторапатита, предназначенный для герметизации фиссур Пожалуйста, внимательно п...»

«МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ, МЕТРОЛОГИИ И СЕРТИФИКАЦИИ (МГС) INTERSTATE COUNCIL FOR STANDARDIZATION, METROLOGY AND CERTIFICATION (ISC) ГОСТ ISO МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ 2234—...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт социально-гуманитарных технол...»

«УТВЕРЖДАЮ И. о. ректора федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет)" _ Ю. И. Денискин "15" ноября 2012 г. ПРОГРАММА РА...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.