WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики Часть I МАТЕРИАЛЫ ежегодной международной научной конференции 4–5 февраля 2011 года г. Екатеринбург, Россия ...»

-- [ Страница 1 ] --

Уральский государственный педагогический университет

ИНСТИТУТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Актуальные проблемы германистики,

романистики и русистики

Часть I

МАТЕРИАЛЫ

ежегодной международной научной конференции

4–5 февраля 2011 года

г. Екатеринбург, Россия

Екатеринбург 2011

УДК 811.1/.2

ББК Ш 140/159

А 43

Под редакцией:

доктор педагогических наук

, профессор

Н. Н. Сергеева

Научный редактор:

кандидат педагогических наук, доцент Е. Е. Горшкова Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики. Материалы ежегодной международной конференции. Екатеринбург, 4—5 февраля А 43 2011 г. [Текст] / Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург, 2011. — Ч. I. — 287 с .

Сборник включает тезисы докладов и сообщений, прочитанных в рамках конференции «Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики», организованных кафедрой кафедрой немецкого языка и методики его преподавания, ГОУ ВПО «Уральский государственный педагогический университет» 4—5 февраля 2011 г .

Для студентов, аспирантов и преподавателей, филологических и лингвистических специальностей высших учебных заведений .

ISBN 978-5-7186-0463-4 УДК 811.1/.2 ББК Ш 140/159 А 43 © Институт иностранных языков, 2011 © ГОУ ВПО «Уральский государственный педагогический университет», 2011 Оглавление Общетеоретические проблемы германистики, русистики, индоевропеистики: исследования в области терминоведения, лексикологии, диалектологии, языковых систем и др .



Абдуллаева С. Ф. Сопоставительный анализ глаголов LECIE и UMAQ

Андрианова А. Н., Федуленкова Т. Н. Специфичность сдвига смысла во фразеологии

Баваева О. К. Особенности словообразования метафорических параллелей нейтральной номинации «плохой человек» в английском языке

Баева Е. В. Синтаксис немецкого предложения речи российских немцев

Берчатова И. С. Семантический анализ интернет-сленга...............27 Ванягина М. Р. Современные англоязычные заимствования...........30 Гаврилова Н. В. Неологизация во французской экономической и финансовой терминологии и ее результаты

Грачева Н. О. К вопросу о выделении типов времен в языкознании

Гузикова В. В. К вопросу о существовании односторонней идиоматичности

Демидова К. И. Особенности восприятия диалектным социумом окружающего мира и их репрезентация в речи

Дрожащих А. В. Метафора в подъязыке экономики: семантика, модели, функции

Калмыкова Г. А. Синтаксическая вариативность каузальных структур в немецком языке

Кантышева Н. Г. Концепция электронного терминологического глоссария «Экологический аудит»

Колесниченко И. И. Источники пополнения сниженной лексики немецкого языка

Колтунова С. В. Падежная парадигма в грамматике Сезара Удена (1612)

Комарова З. И. Идиоматичность единиц научных языков............... 82 Конопляник Е. А. Особенности прагматики модальных слов......... 90 Лукин О. В. О частях речи, классах слов и трояком аспекте языковых явлений

Матвеева И. В. Парадигматические характеристики компонентов поля персональности в современном немецком языке......99 Меликова И. Э. История развития наречий в русском языке (XVIII–XIX вв.)

Плетнева Н. В. Функциональные особенности усечений в современном английском языке

Попова Л. Г. Вербализация понятийной и ценностной частей фрейма «ремесло» в немецкой и русской лингвокультурах.................. 110 Попова Л. В. Особенности трактовки терминографии и лексикографии в работах отечественных и зарубежных исследователей



Скребова Е. Г. Особенности функционирования немецких сложноподчиненных предложений локализации в тексте

Томилова А. И. Теоретические основы изучения контекстуальной псевдоэквивалентности

Федуленкова Т. Н. Различие между фразеологическими единицами и их библейскими прототипами

Филипацци Ю. А. К вопросу о происхождении формы глагола xe в венецианском диалекте: синтагматический аспект........... 130 Хрущева О. А. Онимы-бленды в современном русском и английском языках

Хузина Е. А. К вопросу о выражении модальности долженствования инфинитивных конструкций в языке русских пословиц и поговорок

Чукреева Е. И. Гносеологические аспекты технических артефактов

Шагеева А. А. Формирование познавательной стратегии научного исследования: лингвистический аспект (на материале естественнонаучного текста)

Ширпужева Н. В. Связь глагольного значения со значением имён

Шумарин С. И. Антропонимические аббревиатуры в современном русском языке: семантика и функции

Общетеоретические проблемы германистики, русистики, индоевропеистики: исследования в области когнитивной лингвистики, дискурса и стилистики Быкова Т. Ю. Милитарная метафорика в советской прессе 1930–1935 гг.

Ваганова Т. П. Сопоставительный анализ концепта СМЕРТЬ/DEATH в английском и русском языках

Гайворонская А. М. Инверсии концептов «доверие» и «обман»

в русской и английских эпистемах XX века

Григорьева Н. Ю. Когнитивные аспекты репрезентации политического комикса

Гудина О. В. Сказка как отражение национальнокультурных особенностей восприятия окружающего мира.................. 177 Денисова С. Н. Лингвокультурная идея воздаяния в научном дискурсе

Евдак А. Н. Роль метафоры в языке с точки зрения социолингвистики (на примере концепта КРИЗИС)

Жилина И. С. Семантическая характеристика несобственнопрямой речи — понимания, осмысления в английских, немецких и русских художественных текстах XX века

Завьялова Н. А. Генезис китайских и японских ФЕ как отражение дискурса повседневности

Кошкарова Н. Н. «Борис, ты не прав!», или о пользе одной реплики

Мандрикова Г. М. Инвективная лексика в студенческой речи (на примере русского и польского языков)

Нахимова Е. А. Прецедентные онимы-неологизмы

Олешков М. Ю. Макроинтенция в дискурсе:

интеграция смыслов

Пименов Е. А. Типология когнитивных моделей:

метаязык описания

Подвигина Н. Б. Концепт «Петров пост»: национальное и индивидуальное (на материале анализа произведения «Лето Господне»)

Попова Н. В. Вербализация диады понятий внутреннего безобразия и внешней красоты в немецких и русских идиомах...........234 Салатова Л. М. Экономический кризис сквозь призму метафорических моделей





Степанова Е. Д. Отражение национальной специфики русского, английского и немецкого языков во фразеологизмах со значением потери собственности

Теркулов В. И. Лингвальная когнитология

Саншань Шань Relevant Features and Image of Barack Obama from One Word «Measure» on

Шемчук Ю. М. Эвфемистические переименования в современном немецком языке

Шимко Е. А. Роль ментальных и вербальных структур национального культурного пространства в рамках этнолингвистического перевода

Шишкина Т. С. Эмоционально-экспрессивный потенциал констативного речевого акта в функции инициирующей реплики в жанре неформального интервью

Сведения об авторах

Общетеоретические проблемы германистики, русистики, индоевропеистики: исследования в области терминоведения, лексикологии, диалектологии, языковых систем и др .

С. Ф. Абдуллаева S. F. K. Abdullaeva Баку, Азербайджан, durdana_a@mail.ru

СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ГЛАГОЛОВ

LECIE И UMAQ

COMPARATIVE ANALYSIS OF THE VERBS

LECIE AND UMAQ

Аннотация. В статье проводится сопоставительный анализ польского и азербайджанского языков, в частности глаголов lecie и umaq. Глаголы имеют как отличительные черты, так и сходства .

Abstract. The article deals with the comparative analysis of Polish and Azerbaijani languages. The verbs lecie and umaq are in the focus .

The analysis has revealed that this equivalent verbs have many different features. Polish word in comparison with Azerbaijani one is more expressive. At the same time analysis finds out dictionary mistakes. In the first place it reveals itself in the explanation of phrase logical units .

Ключевые слова: глаголы lecie и umaq; семантика; фразеологическая единица .

Keywords: the verbs lecie and umaq; semantics; phraseological unit .

УДК 811.162.1+811.512.162 Семема «лететь» в современном азербайджанском языке обозначена лексемой umaq [Русско-азербайджанский словарь 1982: 19]. В АРС данная лексема описывается следующим образом: «UMAQ 1. летать (о движении в разное время, в разных направлениях): 1) передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т. п.);

иметь способность держаться в воздухе. 1) летать роем (о насекомых);

2) летать стаей (о птицах); 2) передвигаться, перемещаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и о людях, © Абдуллаева С. Ф., 2011 находящихся в них); 3) уметь управлять летательным аппаратом, быть летчиком, членом экипажа самолета; 4) перен. двигаться, передвигаться легко и быстро, едва касаясь земли и т. п. (обычно о руках, ногах); 5) торопливо бегать, ходить, ездить, почти не останавливаясь в разных направлениях в течение длительного времени; 2. лететь (движение в одно время, в одном направлении): 1) передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т. п.). 2) перемещаться, передвигаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и людях, находящихся в них). 3) перемещаться, двигаться по воздуху силой ветра, толчка и т. п. 4) мчаться (по земной или водной поверхности). Atlar knd doru uurdu кони летели в направлении села; u, yelknim, u, apar mni uzaq sahillr лети, парус мой, лети, неси меня к дальним берегам;

5) быстро проходить (о времени). 6) стремиться (душой, мыслями и т. п.), уноситься. 7) перен. быстро тратиться, расходоваться (о средствах). 3. вылетать, вылететь: 1) полететь откуда-л. наружу или куда-л. 2) отправиться, начать полет на самолете. 3) внезапно и стремительно выпасть откуда-л., из чего-л. At bdrdi v mn yhrdm udum конь споткнулся, и я вылетел из седла. 4. улетать, улететь: 1) летя, удалиться откуда-л. куда-л. 2) отбыть, отправиться (на самолете). 5. слетать, слететь: 1) взлетев, покинуть какоел. место. 2) упасть, не удержавшись, сорвавшись откуда-л. 6. полететь .

7. налетать (пролетать в общей сложности какое-л. расстояние. 8. улетучиваться, улетучиться: 1) испариться. 2) перен. разг. постепенно исчезнуть .

9. разрушаться, разрушиться (разломаться, развалиться, превратиться в развалины). 9. обваливаться, обвалиться, обрушиваться, обрушиться (разрушаясь, упасть, рухнуть). 10. линять, вылинять (потерять первоначальный яркий цвет). gy umaq пропасть, исчезнуть; qu olub umaq istyirm (sevincdn) хочу лететь как птица (от радости); qanadlanb umaq быть готовым лететь (от радости); umaa qanadm yoxdur см. qu olub umaq istyirm» [Азербайджанско-русский словарь 2000: 606—607] .

Анализ приведенной статьи свидетельствует о чрезвычайной сложности как семантической структуры глагола umaq в азербайджанском языке, так и словарной статьи, посвященной ее описанию в АРС .

Прежде всего, необходимо отметить, что сложность семантической структуры данного глагола отражает сложность семантической структуры азербайджанского глагола вообще. Так, азербайджанский глагол вбирает в себя семантику всех возможных приставочных образований в тех языках, например, индоевропейских, где существуют приставочные глаголы, производные от неприставочных .

Безусловно, в этом явлении сказывается своеобразие асимметрии языкового знака, характерное для тюркских языков. Приставочное образование означает членение означающих знаков в структуре парадигмы в соответствии с функцией означаемого. Это своеобразное стремление избежать асимметрии кода, сделать его проще. Иначе обстоит дело в азербайджанском языке, где, как мы видим, означающее векторно усложняется. В приставочных языках такое сложное значение распределяется по приставкам, точнее, по приставочным производным. В азербайджанском языке глагол становится сложным естественным путем. Здесь отсутствует метафоризация, поскольку концептуальное ядро лексического значения остается неизменным. В определенном смысле здесь нет сугубо выраженной асимметрии, поскольку знак не переносится ни на новый объект, ни на даже на смежный объект .

Тем не менее, усложнение означающего налицо. Семантика приставки значительно усложняет значение глагола, в принципе усложняется и концептуальное ядро. Следовательно, всё же правомерно говорить о большей асимметрии кода в системе глаголов азербайджанского языка .

Не совсем понятно распределение сем по разным значениям, представленным в этой статье. Например, отсутствует четкость в нумерации значений: «1.

летать (о движении в разное время, в разных направлениях):

1) передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т. п.); иметь способность держаться в воздухе. 1) летать роем (о насекомых); 2) летать стаей (о птицах); 2) передвигаться, перемещаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и о людях, находящихся в них)» .

Всего, согласно АРС, лексема umaq имеет в азербайджанском языке десять значений. Пытаясь разобраться в структуре представленных значений, цифры без скобок мы соотносим с семемами, цифры за скобками — с вариантами семем. В таком случае не совсем ясно, почему два раза за скобками повторяются цифры 1 и 2, следующие за семемой 1. Например: 1) «передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т. п.); иметь способность держаться в воздухе» и 1) летать роем (о насекомых); 2) «летать стаей (о птицах)» и 2) передвигаться, перемещаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и о людях, находящихся в них)». На семном уровне совершенно неправомерно разграничение «летать роем о насекомых» и «летать стаей о птицах». Кроме того, что меняется в структуре семемы в зависимости от того «передвигаются, перемещаются по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т .

п.); иметь способность держаться в воздухе» насекомые или птицы? Что дает основание для разграничения 1) и 2), где 1) является вторым 1), поскольку первым оказывается именно способность передвигаться по воздуху?

В семантической структуре глагола umaq составители АРС выделяют семемы «летать» и «лететь». При желании можно дифференцировать эти значения или, во всяком случае, понять логику этой дифференциации как общего и частного, или общего и конкретного. Например, «летать» вообще обладать способностью к такому движению и «лететь» как реализовать соответствующую способность. Но в АРС эти семемы не разграничены, на наш взгляд. Ведь разграничить эти значения означает дифференцировать прежде всего дефиниции. Но в АРС в обоих случаях представлена дефиниция «передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев (о птицах, насекомых и т. п.)». Эта дефиниция дана и значению 1.1) и по значению 2.1). То же самое относится и ко второму значению. Например, значение 1.2) определяется как «передвигаться, перемещаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и о людях, находящихся в них). Tyyard umaq летать на самолете, kosmik gmid umaq летать на космическом корабле, okeann stndn umaq летать через океан» и 2.2) «передвигаться, перемещаться по воздуху, а также в космическом пространстве (о летательных аппаратах и о людях, находящихся в них)». По этому значению дается иллюстративный материал: «Bu gn Londona uuram сегодня лечу в Лондон, ezamiyyt uuruq летим в командировку, buludlarn iind umaq лететь в облаках, Aya umaq лететь на луну, hans yksklikd umaq лететь на какой высоте» [Азербайджанскорусский словарь 2000: 606] .

Как видим, дефиниции одни и те же, они совершенно не разграничены на семном уровне. Иллюстративный материал, на наш взгляд, также не всегда служит прояснению смысла. Почему это, спрашивается, Moskvaya umaq переводится как летать в Москву, а Aya umaq — как лететь на луну?

Не совсем верно, на наш взгляд, обстоит дело и с описание фразеологических единиц на базе глагола umaq. Так, в АРС, как мы видим, приводятся следующие фразеологизмы: gy umaq пропасть, исчезнуть; qu olub umaq istyirm (sevincdn) хочу лететь как птица (от радости); qanadlanb umaq быть готовым лететь (от радости); umaa qanadm yoxdur см. qu olub umaq istyirm» [Азербайджанско-русский словарь 2000: 606—607] .

Выражение qu olub umaq istyirm (sevincdn) вообще фразеологическим не является. Буквально оно означает «хочу стать птицей (превратиться в птицу) и летать (от радости)». Во-первых, это выражение почти не встречается в азербайджанском языке и носит надуманный характер. Во-вторых, в структуре этого обычного выражения, которое в лучшем случае может расцениваться как выражение радости, совершенно отсутствует вторичная номинация. Все компоненты этого предложения, а это именно законченное предложение, а не устойчивое словосочетание или фразеологизированный лексический комплекс, сохраняют основную и первичную денотативную направленность, нет даже намека на переосмысленность. Я хочу стать королем, а кто-то хочет стать птицей, только и всего. В-третьих, это выражение может с большой натяжкой считаться поговоркой, т. е. тем, что говорится в том или ином случае. Строго говоря и на поговорку выражение qu olub umaq istyirm (sevincdn) не тянет, поскольку отсутствует традиция использования, основанная на естественном соотнесении ситуаций .

Например, такой устойчивостью употребления в азербайджанском языке характеризуются такие выражения, как dli olub klr dmk, qap-qap dmk (diln kimi), sian olub girmy bir deik axtarmaq и т. д .

Такого рода выражения сближаются с компаративами, устойчивыми сравнительными оборотами, которых много во всех языках. Как известно, сравнительные обороты могут относиться как к языку, так и к речи. Иными словами, в повседневной речи наблюдается множество различных сравнений, выполняющих экспрессивную функцию и созданных по случаю, для повышения коммуникативной эффективности речи .

Что касается выражения qu olub umaq istyirm (sevincdn), то и компаративом в собственном смысле слова оно не является. В основе образования такого рода лежит не сравнение, а метаморфоза. Причем метаморфоза представлена в исходной форме qu olub umaq istmk, а вовсе не qu olub umaq istyirm. Следовательно, и форма, в которой дано это выражение в АРС, также вызывает возражение .

Все остальные выражения, приведенные в этой статье, действительно представляют собой единицы вторичной номинации, полностью десемантизированные .

Выражение umaa qanadm yoxdur также дано не в исходной форме, поскольку исходной является форма umaa qanad yoxdur у кого-то, т. е .

окружение состоит из существительного с семантикой лица .

В польском языке семема «лететь» обозначается лексемой lecie [3, 1, 540]. Семантическая структура этого слова в ПРС описывается следующим образом: «lecie 1. лететь ~ ptaki летят птицы; samolot ~i z szybkoci самолет летит со скоростью …; ~ pociski летят снаряды; ~ iskry (drzazgi) летят искры (щепки); flaga ~i w gore флаг взвивается вверх; ~ samolotem (migowcem) … лететь на самолете (на вертолете); 2. доноситься, нестись; ~ gosy несутся голоса; 3. разг. лететь, бежать, мчаться, нестись;

pocig ~i поезд летит (мчится); dni (lata) ~ дни (года) летят (бегут); le szybko разг. скорей беги!; ~jak wiecher мчаться вихрем; ~jak na skzydach мчаться словно на крыльях; 4. лететь, падать, валяться; ~ na podoge лететь (падать) на пол; ~ z krzesa падать (лететь) со стула; wszystko ~i z rk всё валится из рук; ~ z ng (падать) (валиться) с ног; 5. течь, литься, бежать;

woda ~i z kranu вода льется из крана; zy ~ слезы текут; krew ~ i z nosa кровь идёт (течет) из носа; jak ~i подряд, без разбора; ~ na co гнаться за чем-л., зариться на что-л.; ~na kogo быть неравнодушным к кому-л., быть увлеченным кем-л., ~ na siebie а) сшибаться; б) сливаться; litery ~ na siebie буквы сливаются; ~przez rce обмякать, обвисать у кого-л. на руках; jak ci ~i? как твои дела? ~i komu dobrze (le) дела чьи-л. идут хорошо (плохо); gowa ~i do tyu голова откидывается назад; ceny ~ w gr цены стремительно идут вверх; linka ~ i na co слюнки текут при виде чего-л.»

[Гессен, Стыпула, 1998: 385] .

Анализ приведенной статьи показывает, что первые четыре значения слова lecie полностью обусловлены предметно-логическим значением .

Если основное номинативное значение слова носит предметно-логический характер, то все переносные значения также логически обусловлены. В основе эволюции означающего лежит образ перемещения в воздухе. Исключение составляет пятое значение «течь, литься». Сами значения определяются на основе валентности слова lecie в составе конфигураций. Ясно, что эти конфигурации и соответствующие словосочетания носят устойчивый характер. Только по этой причине они приводятся в Словаре .

Следует отметить, что уже по первому основному значению наблюдается эволюция означающего. Так, lecie ptaki и samolot leciei z szybkoci не совпадает по денотату и, следовательно, по значению в целом. Если анализировать эти словосочетания на семемном уровне, то полет самолета, как бы он ни ассоциировался с полетом птицы, не может с ним отождествляться. Не говоря уже о полете снарядов, искр, щепок. Тем более неожиданно связывать понятие «лететь» с реющим флагом. Хотя следует обратить внимание на то обстоятельство, что и в русском языке глагол реять обнаруживает валентность, связывающую его и с птицей, и с флагом. Но иначе обстоит дело с глаголом лететь. Тем не менее, значит, понятийное соответствие возможно на ментальном уровне .

Следует также обратить внимание на то обстоятельство, что в ПРС не разграничивается на семемном уровне полет самолета и полет на самолете. На наш взгляд, такая интерпретация более верна, нежели то, что мы видели в АРС .

Логическое или логико-предметное возражение способно вызвать только пятое значение глагола lecie. Иными словами, семема «лететь»

трудно соотносится с таким референтом, как вода, льющаяся из крана. То же самое можно сказать и о слезах, которые могут «бежать», но «лететь»

вряд ли. Выражение вряд ли лучше чем что-либо другое отражает ментальные характеристики. Действительно, нам трудно соотнести семему «лететь» с водой или слезами, тем не менее, если в ПРС приводятся эти устойчивые сочетания, следовательно, польское мышление соотносит полет и с водой, и со слезами .

Польский глагол lecie обнаруживает полное соответствие с азербайджанским глаголом umaq по первому, третьему и четвертому значениям. Так, umaq свободно соотносится с такими понятиями, как «птица», «самолет», «снаряд», «искра», «щепка». Как было выше отмечено, несмотря на эволюцию означающего, во всех этих случаях можно говорить о манифестации предметно-логического значения. Точно так же глагол umaq свободно соотносится с понятиями «поезд», «дни», «года», «вихрь» и т. п. Образ падающего предмета великолепно соотносится с семемой «лететь», что, на наш взгляд, носит универсальное содержание, следовательно и с глаголом umaq .

Азербайджанской ментальности не соответствует соотнесение доносящихся издалека звуков/голосов с полетом. Поэтому второе значение польского глагола lecie не находит соответствия в азербайджанском языке. В азербайджанском языке в идентичной ситуации устойчиво употребляется глагол glmk, также представляющий собой глагол движения, но значительно менее интенсивный и, таким образом, менее экспрессивный .

Что касается пятого значения глагола lecie, то оно также не находит соответствия в азербайджанском языке. В азербайджанском языке и в этом случае используются менее экспрессивные глаголы. Обычным является использование глагола tkmk .

В области фразеологии экспрессивность польского языка представлена также выпукло. Например, в обычной этикетной фразе, осведомляющейся о делах встречного, в польском языке используется глагол lecie .

В азербайджанском языке в идентичной ситуации используется семема «идти»: ilrin nec gedir?

На наш взгляд, в подобной ситуации с логической или логико-предметной точки зрения более уместна семема «идти», ср. также ход дел. Или азербайджанское ilrin gedii. Тем не менее, существование в польском языке фразеологизма ~i komu dobrze (le) является фактом, из которого следует исходить. Вывод может быть только один: польский менталитет вполне увязывает семему «лететь» с делами. Более того, семема «лететь»



не воспринимается польским менталитетом как особо экспрессивное средство, или средство, нагнетающее экспрессию в обычной ситуации. Со всей очевидностью это свойство польского менталитета демонстрирует дистрибуция. Так, dobrze или le означает, что чьи-то дела могут лететь или хорошо или плохо. Семема «хорошо» еще может в азербайджанской ментальности ассоциироваться с «лететь», но «плохо» уже никак нельзя «лететь». Если дела идут плохо, то они даже не идут, а плетутся. Как видим, в польском коллективном сознании даже le дела вполне могут lecie .

Вполне идентичны и в духе времени фразеологизмы ceny ~ w gr и qiymtlr uur .

Вызывает возражение описание фразеологизмов с глаголом lecie в ПРС. Как и в АРС, не всегда учитывается степень фразеологизации свободных словесных комплексов. Например, слюнки могут течь, а могут и лететь, но слюнки остаются слюнками, т. е. слово linka вовсе не подвергается деактуализации и, следовательно, не становится компонентом фразеологизма. А если это так, то не приходится говорить о фразеологизации словосочетания linka ~ i na co .

То же самое относится и к словосочетанию gowa ~i do tyu, где лексема gowa абсолютно никакой деактуализации не подвергается. Во всех этих и вообще подобных примерах мы имеем дело с переносным значением глагола lecie. Все же остальные компоненты словесного комплекса употребляются в своих основных значениях, не утрачивая ни в малейшей степени связи с исконным денотатом. Следовательно, о фразеологизации говорить излишне. Ясно, что во всех этих примерах наблюдается эволюция означающего lecie. Но это проблема исключительно глагола lecie, никоим образом не распространяющаяся на конфигурацию в целом .

Таким образом, сопоставительный анализ польского глагола lecie и азербайджанского глагола umaq говорит о частичном совпадении асимметрии кода, но также о несовпадении как лексических, так и фразеологических значений .

Сопоставительный анализ этих слов позволяет констатировать большую экспрессивность содержания польской лексемы. Подобная экспрессивность при регулярной встречаемости вполне может интерпретироваться в когнитивном аспекте. Иными словами, можно констатировать особенность польского менталитета, предполагающую использование более экспрессивного слова для обозначения менее экспрессивного денотата .

Как Азербайджанско-русский словарь, так и Польско-русский словарь обнаруживают неточность в описании фразеологических единиц с рассматриваемыми глаголами. Обычным для словарей является выдача устойчивых словосочетаний за фразеологические. При этом не учитываются явления, имеющие место на стыке ядра фразеологизма и его окружения .

Словосочетания с глаголом движения в переносном значении и словом, не утратившим исконной денотативной направленности, описываются как фразеологические, что совершенно неоправданно .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Азербайджанско-русский словарь в 4-х томах. — Баку: Элм, 1986. — Т. 1. — 576 с .

Азербайджанско-русский словарь в 4-х томах. — Баку: Мутарджим, 2000. — Т. 4. — 1288 с .

ГЕССЕН Д., Стыпула Р. Большой польско-русский словарь. — Варшава: Wiedza Powszechna, 1998. — Т. 1. — 656 с .

ГЕССЕН Д., Стыпула Р. Большой польско-русский словарь. — Варшава: Wiedza Powszechna, 1998. — Т. 2. — 844 с .

МИРОВИЧ А., Дулевич И., Грек-Пабис И., Марыняк И. Большой русско-польский словарь. — Варшава: Wiedza Powszechna, 2004. — Т. 1. — 863 с .

Большой русско-польский словарь /Мирович А., Дулевич И., Грек-Пабис И. [и др.]. — Варшава: Wiedza Powszechna, 2004. — Т. 2. — 799 с .

Русско-азербайджанский словарь в 3-х томах. — Баку: Маариф, 1982. — Т. 1. — 607 с .

Русско-азербайджанский словарь в 3-х томах. — Баку: Гянджлик, 1983. — Т. 3. — 555 с .

А. Н. Андрианова, Т. Н. Федуленкова A. N. Andrianova, T. N. Fedulenkova Северодвинск, Россия, kitty-105@mail.ru

СПЕЦИФИЧНОСТЬ СДВИГА СМЫСЛА ВО ФРАЗЕОЛОГИИ

SPECIFICITY OF THE SIMPLE SHIFT OF MEANING

IN PHRASEOLOGY

Аннотация. В статье рассматривается вопрос расширения современной английской фондовой фразеологии, специфика сдвига перевода фразеологических единиц .

Abstract. In the article the question of enlarging modern English stock of phraseology is raised and the simple shift of meaning in phraseology .

Ключевые слова: современная английская фразеология; фразеологическая единица; сдвиг перевода .

Keywords: modern English stock of phraseology; phraseology unit;

shift of meaning in phraseology .

УДК 81’25 Shift of meaning is one of the most debatable issues in modern phraseology .

By means of simple shift of meaning many phaseological units appeared in English, the prototypes of those PUs being variable combinations of words or sentences, e. g.: to go to town — to work hard, the appetite comes with eating — the more you have, the more you want, etc. The main mechanisms employed here are metaphor, metonymy and hyperbole .

Metaphoric shift of meaning is a transference of denomination from one denotate to another associated with it on the base of real and unreal similarity. Metaphoric shift of meaning is the widest spread one. Different types of similarity can serve as the ground of metaphoric shift of meaning (for details see: [Федуленкова 2000: 36—37]) .

© Андрианова А. Н., Федуленкова Т. Н., 2011 Metaphor often has hyperbolic features. Hyperbole is the figure of speech which has intensifying expressiveness exaggeration, it adds emphatic character to the utterance. Prototypical denotata of such phraseological units are hardly probable but possible situations such as: split hairs, set one’s eyes at flow, etc .

A good deal of hyperbolic metaphors are based on unreal and absolutely fantastic situations. Images associated with such situations make the inner form of phraseological units: (as) innocent as a babe unborn, make a mountain out of a molehill, pull the devil by the tail, etc .

Metaphors also can have euphemistic character. Such transfer expresses a wish of drawing a veil over unpleasant facts, making milder undesirable and too abrupt expressions, e. g: join the majority, beyond the veil, etc .

We maintain, there are two basic types of essential connections between

meanings in the word: implicational and qualificatory ones [Кунин 1996:

144]. Implicational connections reflect actual interaction and dependences of objective-world essences (cause — consequence, initial — derivational, action — purpose, process — result, the part — the whole, contiguity in space and so on). Metonymy is a particular case of implication, e. g.: prick up one’s ears, etc .

The base of classificatory connections is the generality of objective-world essences according to the features they reveal. Metaphor is considered as a particular case of classification. Metaphor can designate not only the generality of the signs which are inherited to objective-world essences but the signs which the person ascribes to them. That is why metaphor is less objective than metonymy .

Metonymy excludes imagination as it is based on associative connections .

Metaphor in comparison with metonymy has a higher degree of abstraction [Fedulenkova 2009: 48]; it is more removed from denotatum and has more independence of choosing the sign assumed as the basis of the meaning-shift .

Beside full shift of meaning phraseological units have partial shift of meaning, which is a feature of similes both adjectivial and verbal: (as) bold (brave) as a lion, (as) mute as a fish, fight like cat and dog, swim like a fish, etc .

The PU-shift of meaning can be based on the set of literal meanings of its components in those cases when the variable prototype is not used in the language .

In some cases the totality of literal meanings of the PU-components designate non-existent idealized objects and situations: when pigs fly, hitch one’s wagon to a star, find a mare’s nest, etc. The characteristic feature of such phraseological units, which have fantastical images in their base, is their (PUs’) designation of quite real denotata. Thus the real is designated through the unreal .

The phraseological units, which totality of literal meanings of components designate imaginary objects, are often based on infringements of formal logic [Артемова 1976: 9] and semantic incompatibility of components:

a) logical contradiction which is connected with two incompatible concepts, e. g.: run with the hair and hunt with the hounds, cook one’s hare before it is caught, eat one’s cake and have it;

b) immediate contradiction which consists in that the concept is understood with the feature, not characteristic of it, for example: (as) drunk as a boiled owl (colloq.), make darkness visible, smb’s pet aversion;

c) absurd contradiction which consists in unification of features from different areas that makes concepts absurd, for example: a hog in armour .

Phraseological units are distinguished considerably from words by their graphic function. Metaphorical and metonymical images are easily transferred by visual means. The denotata of PU-prototypes including fantastical ones, i. e .

pseudodenotata, can be graphically represented as they are determined by the totality of literal meanings of the components of phraseological units and are characterized by extra expressiveness [Дубровин 1988: 17] .

Simple shift of meaning is observed also when the second phraseosemantic variant is derived from the first one which has a literal but complicated meaning. This type of shift of meaning is characteristic of idiophraseosemantic expressions, for example: trim one’s sails to the wind — 1) to put a sail to a wind, 2) to put the nose to wind; to know where a wind blows from .

The majority of variable combinations of words which are prototypes of anthropocentric phraseological units, also have an anthropocentric character,

i. e. refer to the person or to what is connected with him [Федуленкова 1989:

7]. It concerns actions, statements, etc.: grasp the nettle — to operate resolutely, courageously to overcome difficulties, put all one’s eggs in one basket — to stake one’s all, to risk .

In all the similar cases narrowing of meaning of the phraseological unit in comparison with its prototype is observed. There are cases when the PU-prototype names a subject or refers to an animal and the correspondent phraseological unit refers only to a person: a back number — the retrograde; a new broom — the new head; a big fish in a little (or small) pond — the boss, a local ace, etc .

Many phraseological units, which refer to a person, go back not to the variable word combinations but to the potential phraseological units; they are associated with unreal images: have nine lives like a cat — to be hardy as a cat, be distinguished by amazing survivability; like a bat out of hell — very quickly; wrestle with an angel (bookish) — to struggle with the mighty opponent (biblical expression), etc .

In similar cases both phraseological units and their prototypes refer to a person .

In conclusion we should underline the idea that simple shift of meaning of the phraseological prototype: a) obtains a set of mechanisms of semantic transfer, b) may be considered as one of the most powerful means of enlarging modern English stock of phraseology .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

АРТЕМОВА А. Ф. Механизм создания комического в английской фразеологии:

Автореф. дис… канд. филол. наук. — М., 1976 .

ДУБРОВИН М. И. Русские фразеологизмы в картинках (для говорящих на датском, норвежском и шведском языках). — М.: Рус. яз., 1988 .

КУНИН А. В. Курс фразеологии современного английского языка: Учеб. для интов и фак. иностр. яз. 2-е изд., перераб. — М.: Высшая школа, Дубна: Изд. центр «Феникс», 1996 .

ФЕДУЛЕНКОВА Т. Н. Английская фразеология: Курс лекций. — Архангельск, 2000 .

ФЕДУЛЕНКОВА Т. Н. О семантической роли соматического компонента в фразеологических единицах современного английского, немецкого и шведского языков // Пятигорский гос. пед. ин-т иностр. яз. — Пятигорск, 1989. 53 с. Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР № 40531 от 26.12.89 г. См. Библиограф. указатель «Нов. сов .

лит. по обществ. наукам. Языкознание», 1990. № 6 .

FEDULENKOVA T. Phraseological Abstraction // Cross-Linguistic and Cross-Cultural Approaches to Phraseology: ESSE-9, Aarhus, 22—26 April 2008 / T. Fedulenkova (ed.). — Arkhangelsk; Aarhus, 2009. P. 42—54 .

О. К. Баваева O. K. Bavaeva Москва, Россия, olgabov97@yandex.ru

ОСОБЕННОСТИ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

МЕТАФОРИЧЕСКИХ ПАРАЛЛЕЛЕЙ

НЕЙТРАЛЬНОЙ НОМИНАЦИИ «ПЛОХОЙ ЧЕЛОВЕК»

В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

SPECIALTIES OF WORLD-FORMATION OF METAPHORICAL

PARALLELS OF NEUTRAL NOMINATION «BAD MAN»

IN THE ENGLISH LANGUAGE

Аннотация. Статья посвящена метафоре, как средству номинации явлений действительности в контексте языкового параллелизма, способам образования метафорических параллелей .

Abstract. This article is devoted to the metaphor as a means of nomination of phenomena of reality in the context of language parallelism, methods of formation of metaphorical parallels .

Ключевые слова: метафора, номинация, метафорическая параллель, словообразование .

Keywords: metaphor, nomination, metaphorical parallel, word-formation .

© Баваева О. К., 2011 УДК 811.111.1 Язык — постоянно изменяющийся, растущий и развивающийся организм. Согласно его законам, одни языковые явления отмирают, другие появляются. Язык зеркально отражает изменения в том обществе, в котором он функционирует. Именно поэтому Виноградов В. В. подчеркивал важность «изучения законов развития смысловой стороны слов и выражений того или иного языка в связи с развитием этого языка, в связи с историей этого народа» [Виноградов В. В., 1977: 162] .

Лексические единицы в языке не создаются заново, из ничего. Язык при всей его изменчивости и гибкости, достаточно консервативен. совершенно новые языковые единицы редко изобретаются, «формирование и создание нового понятия или нового понимания предмета осуществляется на базе имеющегося языкового материала» [Виноградов В. В., 1977: 164] .

Неугасающий интерес к метафоре в современном языкознании как средству вторичной номинации объясняется широкой употребительностью этой категории во многих сферах языка. Метафора с ее выразительными возможностями оказывается незаменимым стилистическим средством научных и публицистических текстов, в то время как художественные и поэтические произведения просто немыслимы без нее .

В данной работе метафора рассматривается с ономасиологической точки зрения, как средство номинации явлений действительности и впервые делается попытка рассмотреть метафоры в контексте языкового параллелизма .

Человек в своем стремлении говорить ярко, выразительно, образно постоянно обновляет язык, создавая новые языковые средства. Р. А. Будагов писал: «появление в языке параллельных номинаций неизбежно, и обусловлено дуализмом языкового знака, отмеченного Соссюром, и Карцевским, который, оперируя соссюровскими понятиями обозначающего (le signifiant) и обозначаемого (le signifie), констатирует, что «обозначающее стремится иметь, кроме своей собственной функции, еще и другие функции, а обозначаемое стремится иметь не только одно средство выражения в языке, но и множество других». [Будагов Р. А., 1983: 120] Согласно этому положению многие известные явления языка, такие как синонимы, варианты, переименования можно отнести к случаям языкового параллелизма. Проблема вариантов, например, разрабатывалась А. И. Смирницким, О. С. Ахмановой, М. А. Ильиной, В. В. Лопатиным, Р. П. Рогожниковой и др. Такие лингвисты, как В. И. Шувалов, В. Д. Девкин, Н. Б. Савинкова, И. И. Кромих, изучая явление пейорации и мелиорации языкового значения, косвенно затрагивали проблему языкового параллелизма. Так, например, И. В. Кромех, исследуя проблему пейоративов и механизмов пейорации писал, что экспрессивная лексика с ярко выраженной коннотацией уничижительности, оскорбительности, грубости «дублируют слова, входящие в нейтральный стандартный литературный слой словарного состава языка» .

Но он называет их синонимичными вариантами нейтральной лексики .

В. Д. Девкин отмечает, что «механизм мелиорации/пейорации включает в себя несколько разных шкал: стилистическую, общеценностную, и персонологическую. В основе этого механизма лежит отношение минимум двух лексем при наличии определенной точки отсчета». Он также относит эти явления к синонимии .

Ю. М. Шемчук в своем исследовании путей обновления лексики немецкого языка касается проблемы языкового параллелизма, где отмечает, что «первоначально, еще до определения слова как переименования, его и лексему, имеющую то же значение, можно причислить к параллелям» .

[Шемчук Ю. М., 2010: 16] Необходимость выделения метафорических параллелей как языкового явления, вызвана попыткой систематизировать обширный лексический материал, представленный образными выражениями, которые активно используются в процессе коммуникации для замены менее ярких, пресных нейтральных выражений. Метафорическими параллелями мы называем все образные, экспрессивно-оценочные номинации, бытующие в языке, наряду с нейтральными номинациями .

Семантику метафорических параллелей, репрезентирующих понятие «плохой человек», составляют представления о человеке как о нарушителе закона, правил социального поведения. Они содержат коннотацию хулиган, преступник, шулер, вымогатель. Некоторые метафорические параллели выражают субъективную оценку человека как неприятного в общении, человека с плохим, тяжелым характером, человека с неприятной внешностью. Несомненно, коннотация параллелей зависит от семантики исходных слов нежели от моделей словообразования. Человек в своем стремлении говорить ярко, эмоционально создает различные параллельные номинации, обогащающие язык .

Для обозначения «плохого человека» ассоциативное мышление говорящего находит подобия в окружающий действительности. Посредством различных видов метафорических переносов создаются зооморфные метафорические параллели как kite для обозначения мошенника, шулера;

преступник сравнивается с паразитами vermin; убийца, бандит gorilla;

tiger используется в значении задира, хулиган; hound негодяй, shark или leech вымогатель, vulture или wolf человек-хищник, жестокий человек;

shrimp маленький и неприятный человек; tyke человек с резким неприятным характером или, это же значение передается предметной метафорой rasper, beast неприятный упрямый человек. В данных примерах, благодаря дуализму языкового знака, единицы языка получают дополнительные значения. Традиционные словообразовательные модели, существующие в языке, активно используются для создания новых номинаций .

Аффиксация (affixation) — способ образования новых слов посредством присоединения аффиксов к основе слова широко применяется при создании метафорических параллелей. В значении подхалим образована единица от глагола grovel (лежать ниц, ползать, пресмыкаться) путем присоединения продуктивного и для нейтральной лексики суффикса -er groveller; наглый, беззастенчивый человек, пробивной делец hustler; лодырь, бездельник slacker; player человек, который играя на чувствах приятелей, обманывает, мошенничает, т .

е. тот, который играет людьми; stinker отталкивающий, неприятный человек. Используются и другие суффиксы для образования метафорических параллелей: heartless жестокий человек; flunkie — подхалим, подлиза; от существительного scruff — мусор, образована адъективная метафорическая параллель scruffy грязный, нечистоплотный человек .

Словосложение один из частотных способов образования метафорических параллелей, когда в результате сложения двух полнозначных лексем, образуется новое наименование. Так в значении вымогатель, кровопийца образовано слово horseleach; хитрый человек slyboots; презренный человек low-life, earthworm, shitehawk; бесчестный человек сowboy; опустившийся человек was-bird; подлец ratfink; хулиган, буян, задира rough-neck .

Как видно из приведенных примеров, сложные слова образуются из основ, относящихся к разным грамматическим классам. Их отличает выразительность, эмоциональная насыщенность. Как отмечает Каращук П. М .

«… именно сложные слова наиболее полно отражают гибкость и подвижность английской лексико-семантической системы, ее стремление к определенной экономичности и выразительности» [Каращук П. М. 1978: 60] Продуктивна модель сложных слов, где один из компонентов является производной основой, например: жестокий, бесчувственный человек hardgrained; hard-boiled; stony-hearted, black-hearted; лицемер two-faced, hollowhearted, eyebrowlifter; неухоженный, неряшливый человек «избегающий мыла» soap-dodger; высокомерный high-handed; подхалим apple-polisher;

cookie-poosher; ear-banger; soft-soaper; toadeater, вероломный, двуличный, лицемерный double-faced, double-hearted, a double dealer, doble-minded, double-tongued или two-tongued, honey-mouthed; A mealy-mouthed person никогда не скажет открыто и прямо, что он имеет в виду; нахлебник, паразит, тунеядец freeloader .

В английском языке принято выделять суффиксоиды, слова, утратившие свое референциальное значение и служащие элементами для образования сложных слов. Такими десемантизированными лексемами являются

nut, bag, ball, head, man, bucket в следующих метафорических параллелях:

жестокий, упрямый человек hard-nut, hardhead; хам, дикарь, пещерный человек caveman. Scum в прямом значении слой грязи, образующийся на поверхности жидкости. Даже очень богатое воображение не обнаружит внешнего сходства человека с данной субстанцией, но ощущения, вызываемые этими явлениями действительности, не трудно совместить на основе «принципа фиктивности», присущей метафорам и в результате образуется метафорическая номинация scumbag, scumbucket. [Телия В. Н.: 43] Параллельные номинации с суффиксоидами bag, ball: sleazebag, sleazeball обозначают крайне неприятного человека .

Конверсия также используется для создания метафорических параллелей. Так от прилагательного sharp образована параллельная номинация в значении жулик; skank в значении неприятный человек от прилагательного skanky — нечто чрезвычайно неприятное, грязное .

Для метафорического описания человека широко используются словосочетания. В параллелях, обозначающих черты характера человека, говорящий посредством метафор дает наглядное определение абстрактному чувству, вызываемому неприятным, нечестным человеком. Для более выразительного описания неприятного чувства, вызванного грубостью, непорядочностью, неискренностью, говорящий ищет подобия в окружающей действительности. Так рождается яркая оценочно-экспрессивная метафора на основе сходства ощущений, порождаемых таксономически далекими объектами, как в следующих параллелях: от slime — слизь, выделяемая рыбами, улитками образовано словосочетание slime ball, обозначающая очень неприятного человека, чьи дружеские проявления неискренни. Презренный человек shit eater, неприятный человек poison dwarf; развращенный, испорченный человек bad egg; человек, попадающий в неприятные ситуации walking disaster; bad news; человек, невнушающий доверия a dirty dog; льстивый, неприятный человек a lap dog; хитрый, пронырливый человек a sly dog; poor fish; шайка бандитов black hand .

Среди идиоматических выражений, отражающих понятие «плохой человек», встречается множество образований в форме сравнительной конструкции с as…. as. По словам Гак В. Г.: «метафора делает абстрактное легче воспринимаемым, не случайно поэтому один из магистральных путей метафорического переноса — от конкретного к абстрактному, от материального — к духовному.» [Гак В. Г.: 12]. В приведенных примерах абстрактные понятия грубость, подлость, непорядочность, хитрость, вероломство, т. е. негативные черты характера или поведения человека, вербализируются через сравнение с материальными объектами действительности. Высокая образность подобных сравнений позволяет отнести их к метафорическим параллелям: rough as a robber’s dog, bent as a bottle of chips, bent as a nine bob note, crooked as a dog’s hind legs, lower than a snake’s belly, as sly as a fox; a snake in the grass .

Поведение непорядочного человека описывается через сравнения с возможными действиями, характерными для плохого, нечестного человека: sell someone down the river; sails under false colours (colors); speak with a forked tongue .

Итак, метафорические параллели являются неотъемлимой и необходимой частью любого языка. Их богатство и разнообразие обусловлено как лингвистическими факторами (морфологическими, синтаксическими возможностями языка), так и экстралингвистическими факторами (ассоциативным мышлением человека). Одни метафорические параллели образуются путем переноса значений с одного объекта на другой, без изменения структуры слова, другие возникают как результат морфологичесих изменений лексической единицы, и посредством различных синтаксических и семантических средств .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БУДАГОВ Р. А. Язык — реальность-язык. — М.: Наука, 1983. — 262 с .

ВИНОГРАДОВ В. В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. — М.:

Наука, 1977. — 312 с .

ГАК В. Г. Метафора: универсальное и специфическое // Метафора в языке и тексте / под ред. В. Н. Телия. — М.: Наука, 1988. — С. 11— 25 .

ДЕВКИН В. Д. Прагматика слова: межв. сб. науч. тр. — М.: МПГИ им. В. И. Ленина, 1985. — 110 с .

КРОМИХ И. И. Отрицательный оценочный компонент в семантической структуре слова // Прагматика слова. — М.: МГПИ им. В. Н. Ленина, 1985. — С. 28—40 .

КАРАЩУК П. М. Роль семантического фактора в образовании сложных глаголов в английском языке // Словообразование и его место в курсе обучения иностранному языку. Ежегодный межвузовский тематический научный сборник / Отв. ред .

П. М. Каращук — Владивосток: Изд-во ДГВУ, 1978. — Вып. 6. — С. 60—64 ТЕЛИЯ В. Н. Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция. // Метафора в языке и тексте. / под ред. В. Н. Телия. — М.: Наука, 1988. — С. 26—52 .

ШЕМЧУК Ю. М. Обновление лексики современного немецкого языка. — М.: Редакционно-издательский центр, 2010. — 182 с .

The Oxford Dictionary of New Words. — Oxford-N. Y.: Oxford Univ. Press, 1997. — 357 p .

LEWIN A., Lewin. E. The Thesaurus of Slang. Revised& Expanded Edition. — New York: Facts on File, 1994. — 456 p .

SPWARS A. R. American Idioms Dictionary. — M.: Russki yazyk, 1991. — 464 p .

Е. В. Баева E. V. Baeva Киров, Россия, evgenia.baeva@mail.ru

СИНТАКСИС НЕМЕЦКОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ РЕЧИ

РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ

THE GERMAN SENTANCE SINTAX IN THE RUSSIAN

GERMAN SPEACH

Аннотация. В данной статье рассматриваются исследования диалектного синтаксиса, его особенностей и функций в речи российских немцев. Автор статьи проводит анализ теоретической литературы по данному вопросу .

Abstract. The researches of dialectic sintax, its functions and features in the speach of the Russian German are showed. The author analyses the theortical literature on this topic .

Ключевые слова: диалектный синтаксис, речь российских немцев, диалектные черты .

Keywords: the dialectic sintaxis, the speach of the Russian German, the dialectic features .

УДК 811.112.2 В современной немецкой диалектологии существует на сегодняшний день большое количество публикаций и исследований по российским немцам. И предметом этих исследований является не только история появления и жизнь немцев в России, жизнь трудармейцев, отдельные персоналии, миграционные и эмиграционные проблемы, межнациональные отношения, но и речь этих этнических меньшинств. Многие ученые выбрали российских немцев предметом своих диссертационных исследований, изучая фонетический, морфологический, синтаксический строй речи немецких переселенцев. Однако, стоит отметить, что большинство исследований подобного типа описывают языковую ситуацию середины XX века. Исследования того времени, бесспорно, имеют огромное теоретическое значение, однако практический потенциал таких исследований со временем утрачивается, т. к. исследуемые информанты, а точнее потомки первых переселенцев ассимилируются с местным населением своего региона, создают семьи вне своей национальной группы, вследствие чего характерные языковые черты как первых переселенцев, так и их потомков постепенно утрачиваются .

На сегодняшний день ситуация изменилась, т. к. языковая интерференция, пересечение культур прогрессируют, накладывая отпечаток на речь © Баева Е. В., 2011 российских немцев. Необходимо подчеркнуть, что актуальностью исследования островных диалектов в их нынешнем состоянии является необходимость синтаксических исследований в историческом ракурсе с проекцией на современное состояние и развитие диалектов. Она (актуальность) также связана с необходимостью усиленного использования страноведческого материала, развития диалога различных культур.

Работа с информантами, знакомство с их судьбами формирует духовные качества и имеет огромное воспитательное и культурное значение для каждого исследователя .

На ранних этапах исследования устной речи лингвисты предпочитали работать с предложением как основной единицей устного текста и единицей анализа [Трубавина 2003: 11] и исследование синтаксических явлений представляет большой интерес, т. к. носители того или иного говора находятся в условиях иноязычного окружения, являясь билингвами. По мнению Н. А. Ермякиной, немаловажным фактором здесь является то, что говор не имеет письменной формы, реализуясь лишь в устной разговорной речи, для которой характерны конситуативность и широкое использование в речевом акте паралингвистических средств. Все это не может не оказывать влияния на структурную организацию предложения и его актуальное членение [Ермякина 2005: 171] .

Долгое время, по мнению Н. М. Кахро, считалось, что синтаксис диалектов представляет собой упрощенный вариант синтаксиса литературного языка и имеет много общих черт с синтаксисом разговорной речи и, в отличие от других уровней языка, не обнаруживает ареальности, и вследствие этого не интересен с точки зрения диалектографии. Поэтому синтаксис очень долгое время не попадал в поле зрения диалектологов и не подвергался комплексному анализу [Кахро 2006: 4]. С этой точкой зрения согласна и И. Г. Гамалей, отмечавшая, что диалектальный синтаксис является наименее исследованной сферой диалектологии и выбравшей это направление в качестве объекта своего научного исследования [Гамалей 2007: 4] .

Однако в конце XX века в крупнейших университетах Великобритании, Германии, Швейцарии началась разработка этого раздела диалектологии путем формирования методико-теоретической базы, накопление материала и его анализа. Результаты показали, что диалектам присущ особый синтаксис, отличный и от литературного, и от разговорного, и что весьма существенно, диалектальное синтаксическое варьирование во многом обусловлено регионально, то есть синтаксис диалектов обладает ареальностью, вследствие отсутствия которой он долгое время был забыт диалектологами [Кахро 2006: 8]. Г. Леффлер говорил, что синтаксис, во-первых, располагает лишь незначительным количеством отправных моментов для исторического и географического сравнения, и, во-вторых, исследования в области синтаксиса требуют неизмеримо большего объема языкового материала, чем исследования в области фонетики и морфологии [Lffler 1974: 124]. Следует еще раз подчеркнуть, что исключительная важность такого исследования заключается в том, что в настоящий момент происходит быстрое разрушение немецкой этноязыковой общности по причине эмиграции немецкого населения из страны и ассимиляция остающихся его представителей в русскоязычной среде .

Известно, что диалектный синтаксис характеризуется меньшим числом диалектных черт, чем диалектная фонетика или диалектная морфология .

Различия в говорах наблюдаются главным образом в способах построения словосочетаний, способах выражения сказуемого, видах синтаксических связей и т. д. Все синтаксические явления являются архаизмами, либо продуктами относительно позднего внутридиалектного развития и поэтому с очки зрения языка представляют большой интерес [Ермякина 2005: 171] .

Проблема порядка слов занимает одно из центральных мест в теории предложения немецкого языка. В нашем исследовании мы рассматриваем только простое предложение, т. к., на наш взгляд, оно более характерно для речи российских немцев, вследствие интерференции русского языка, для разговорной речи которого характерны простые неполносоставные предложения. И прежде чем перейти к рассмотрению порядка слов в простом предложении, нужно дать определение этому понятию. Так, Н. А. Таранец, под порядком слов понимает взаимное расположение членов предложения, мыслимое как взаимное расположение тех слов, которыми они выражены [Таранец 2000: 13]. Традиционная грамматика выделяет главные члены предложения — подлежащее и сказуемое и второстепенные члены — дополнение, определение, обстоятельство [Таранец 2000: 13] .

В заключении необходимо отметить, что немецкие говоры нашей страны уникальны, т. к. они остались почти единственной формой естественного немецкого языка, не подвергавшемуся сколько-нибудь влиянию литературной нормы. И только при изучении народных говоров появляется возможность увидеть безграничность вариантной способности языка для выражения одной и той же мысли, для передачи однозначного содержания .

Только так появляется возможность проникнуть в механизмы естественной речи, в тайны внутренних закономерностей ее функционирования и развития в условиях спонтанной речи. Исследования в области диалектологии полезны еще и тем, что они знакомят нас с носителем языка, резко отличающегося от носителя литературного языка, его письменных норм, отличающимся именно активностью позиции в общении. Именно в островных диалектах мы найдем материал, не подвергшийся влиянию литературных норм, именно в говорах, развивающихся не по нормам, мы найдем уникальный язык, который необходимо исследовать .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ТРУБАВИНА Н. В. Особенности развития предикативных конструкций в островном верхненемецком говоре: дисс… канд. филол. наук. 10.02.04. — Барнаул, 2003. — 171 с .

ЕРМЯКИНА Н. А. К вопросу о порядке слов в диалектном предложении // Немцы в Сибири: история, язык, культура: Материалы международной научной конференции, г. Красноярск, 13—16 октября 2004 г. / Отв. ред. В. А. Дятлова.

— Красноярск:

РИО ГОУ КГПУ им. В. П. Астафьева, 2005. — С. 171 КАХРО Н. А. Синтаксические особенности алеманских диалектов Швейцарии (на примере анкет Георга Венкера). Дис… канд. филол. наук: 10.02.04. — С.-Петербург 2006. — 241 с. С ил .

ГАМАЛЕЙ И. Г. Структура повествовательного предложения островного северношвабского диалекта Алтая: Дис… канд. наук. — Барнаул, 2007. — 163 с .

ТАРАНЕЦ Н. А. Порядок слов в простом и сложном предложениях: лингвопрагматический аспект (на материале немецкого и русского языков): Дис… канд. филол .

наук. — Краснодар, 2000 .

LFFLER, H. Probleme der Dialektologie: eine Einfhrung. — Darmstadt:

Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1974. — 173 S .

И. С. Берчатова I. S. Berchatova Екатеринбург, Россия, berchinka@mail.ru

СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ИНТЕРНЕТ-СЛЕНГА

THE SEMANTIC ANALYSIS OF INTERNET-SLANG

Аннотация. В статье анализируются некоторые выражения современного интернет сленга и их связь с филологией .

Abstract. Some expressions on Internet-slang are analysed be the auther, its connection with philology .

Ключевые слова: семантика; интернет-сленг; Интернет и филология .

Keywords: semantics, Internet-slang, Internet and philology .

УДК 811.111.1 Ученые, занимающиеся семантикой, понимают ее предмет по-разному. Звегинцев В. А. сравнивал семантику с «владетельной принцессой», которая «обладает волшебным качеством: каждый из поклоняющихся ей © Берчатова И. С., 2011 видит ее по-иному — в том виде, в котором она представляется ему привлекательной» [Звегинцев 1976: 60]. Существуют две концепции семантики, которые условно называются узкой и широкой. В нашей статье мы будем опираться на широкую концепцию семантики, сформулированную Кибриком А. Е.: «К области семантики (в широком смысле) относится вся информация, которую имеет в виду говорящий при развертывании высказывания и которую необходимо восстановить слушающему для правильной интерпретации этого высказывания» [Кибрик 1992: 25] .

Традиционно к лексическому значению относят наиболее существенную часть связанной с лексемой информации — ее денотат, сигнификат и некоторую часть прагматической информации .

Сигнификативный компонент — слой, связанный не с действительностью, а с ее отражением в сознании человека, причем отражением не всей действительности или предмета, а совокупности существенных признаков .

Существование у слова денотата, или денотативного значения, обусловлено предметностью мышления, его обращенностью к миру. Предметный мир, отражаемый в языковом значении лексемы мыслится широко и включает в себя не только реально воспринимаемые объекты внеязыковой действительности, но и другие виды означаемых — чувства, эмоции, психические состояния, признаки, отношения и т. д .

Кобозева И. М. также отмечает, что существует несколько разновидностей коннотативного слоя значения — отношение говорящего к обозначаемому, отношение говорящего к адресату, информация о прагматических функциях лексемы, коннотации лексемы [Кобозева 2009: 88—89] .

Сочетание понятий Интернет и Филология слегка непривычно, и то, что мы понимаем под классической филологией, находится весьма далеко от сетевой лингвистики. Филология призвана изучать сущность духовной культуры общества, на основе изучения языка, литературы и т. п., но в настоящее время Интернет и интернет-сообщества прочно и глубоко вошли в нашу жизнь, дополнив ее своей особой культурой, но самое главное — новым языком и текстами. Язык блоггеров и просто людей, ведущих переписку в Интернете, наполнен разными словами, не всегда понятными обычному «чайнику» — новичку. Поэтому мы решили рассмотреть новое явление, охватившее наше общество .

Сленг — это совокупность слов и выражений, которые отходят от норм литературного языка или имеют значения, отличные от общеупотребительных, и употребляются представителями определенных сообществ, групп, профессий и т. п .

Современный сетевой сленг широк и разнообразен. Аббревиатуры, созданные интернет-пользователями, включают в себя не только короткие и известные всем сокращения — LOL (laughing out loud), IMHO (in my humble opinion), JK (just kidding), OMG (Oh my god) и прочие, но другие, более сложные. Если вы хотите выразить свою неприязнь к собеседнику и быстро оборвать разговор, вы можете сказать KTHXBAI (OK, thanx, bye) или же, наоборот, чтобы подчеркнуть свое хорошее отношение к нему, можете использовать LYLAB (Love You Like A Brother) или LYLAS (Love You Like A Sister) .

Мы проанализировали ряд единиц интернет-сленга. Привидем примеры некоторых из них .

Интернет-сленгизм IMHO (In My Humble Opinion — по моему скромному мнению) используется, в основном, для указания на то, что некоторое высказывание — не общепризнанный факт, а только личное мнение автора, и слушающему необходимо понять, что говорящий никому не навязывает свое мнение, скорее даже наоборот, он пытается указывать на то, что он не до конца уверен в верности своего заявления. Такое же предположение можно сделать в отношении интенет-сленгизма AFAIK (As Far As I Know — насколько я знаю) .

Семантика следующей пары исследуемых нами единиц отличается употреблением одного слова, от которого зависит стилистическая окраска выражений: TTYL (Talk To You Later — поговорим попозже) и CWYL — (Chat With You Later — поболтаем попозже). Во-первых, оба высказывания подразумевают, что говорящий не может общаться в данный момент по каким-либо причинам. Во-вторых, первая аббревиатура более нейтральна из-за использования глагола to talk, не имеющего разговорную окраску как глагол to chat. В-третьих, имеет значение адресат, к которому обращен один из интернет-сленгизмов: в первом случае им может оказаться кто угодно (и друг, и сестра, и преподаватель, и начальник), во втором случае круг адресатов сужен (люди одной возрастной категории или социального положения с говорящим) .

Интересна следующая группа аббревиатур. При прощаниях интернет пользователь часто пишет *H* (hug — обнимаю), *K* (kiss — целую), выражая тем самым не только теплые и дружелюбные чувства по отношению к адресату, но и сообщая ему о том как дорог адресат говорящему. Для передачи более сильных чувств и указания на близость конкретного адресата говорящему креативные пользователи пошли дальше. Сначала они объединили эти две лексемы — H&K (Hug And Kiss — обнимаю и целую), потом добавили к ним прилагательное big — BH (Big Hug — крепко обнимаю), BK (Big Kiss — крепко целую), потом прилагательное great — GBH (Great Big Hug — очень крепко обнимаю), и в итоге у нас есть GBH&K (Great Big Hug And Kiss — очень крепко обнимаю и целую) .

Эта пара выражений LYLAB (Love You Like A Brother) или LYLAS (Love You Like A Sister) может использоваться для передачи и хорошего отношения говорящего к адресату и значимости адресата, который, очевидно, занимает в жизни говорящего большее место, чем просто друг .

Мы знаем, что язык — это средство выражения и передачи информации. В ходе анализа единиц интернет-сленга мы выяснили, что: 1) в современном обществе Интернет и Филология вступают в тесный контакт между собой — Интернет участвует в пополнении словарного запаса людей (не только письменного, но и устного, поскольку сейчас идет тенденция к обильному использованию интернет-сленга в устной речи), а Филология изучает эти новые явления; 2) даже за виртуальным языком есть свой смысл и свой значение (а, значит, и своя семантическая мотивировка, которую пользователи Интернета, ежедневно использующие в своей речи интернет-сленг, безусловно, понимают, даже не смотря на «шифрование»

фраз и предложений в аббревиатуры) .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ЗВЕГИНЦЕВ В. А. Предложение и его отношение к языку и речи. — М.: МГУ, 1976. — 307 с .

КИБРИК А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. — М.:

КомКнига, 1992. — 156 с .

КОБОЗЕВА И. М. Лингвистическая семантика: Учебник. Изд. 4-е. — М.: Книжный дом «Либриком», 2009. — 352 с .

М. Р. Ванягина M. R. Vanyagina Екатеринбург, Россия, marmalkina@rambler.ru

СОВРЕМЕННЫЕ АНГЛОЯЗЫЧНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ

MODERN ENGLISH BORROWINGS

Аннотация. в статье автор поднимает проблему англоязычных заимствований, их влияние на современный русский язык .

Abstract. The auther raise the English borrowing problem, its influence on the modern Russian language .

Ключевые слова: англоязычные заимствования; англицизмы;

американизации .

Keywords: English borrowings; аnglicism; americanism .

УДК 81’373.45 Интенсивное проникновение в последнее время английских заимствований в русский язык вызвало озабоченность и полемику не тольВанягина М. Р., 2011 ко среди лингвистов. С одной стороны, представителей широкой российской общественности заявляют о необходимости очищения языка от «чужих» слов и защите русского языка от агрессивного вторжения иноязычных заимствований. С другой стороны, данные заимствования пришли в русский язык в процессе социально-экономических и культурных отношений между народами и странами, являются неизбежными показателями мировой глобализации и обогащают русский язык новыми словами, понятиями, реалиями. Проблеме современных английских заимствований в русском языке представляется актуальной ввиду тенденции к «американизации» российской жизни и русского языка, выражающейся во внедрении в язык огромного числа англицизмов и американизмов .

Крысин Л. П. считал, что заимствование в языке воспроизводится фонетическими и морфологическими средствами одного языка морфем, слов или словосочетаний другого языка. Лексика чаще других уровней чаще поддается заимствованию. Также он выделил четыре основные причины появления в языках мира лексического заимствования.

Они связаны:

с заимствованием новых вещей (трактор, танк) или понятий (республика, экзамен); с дублированием уже имеющихся в языке слов для использования терминологии (импорт, экспорт) наряду с русскими (вывоз, ввоз); со стремлением выделить тот или иной оттенок значения (школа — студия), (приспособлять — аранжировать); с влиянием моды («виктория» — победа) [Крысин 1968: 65—73] .

Заимствование слова есть активный процесс: заимствованный язык не пассивно воспринимает чужое слово, а так или иначе перестраивает, переделывает его, подчиняет его в той или иной мере своим внутренним закономерностям, включает его в сеть своих внутренних системных отношений. Во-первых, все фонемы в составе экспонента материального заимствования чужого слова заменяются своими фонемами, наиболее близкими по слуховому впечатлению. Во-вторых, заимствуемое слово включается в морфологическую систему заимствующего языка, получая соответствующие грамматические категории. В-третьих, заимствуемое слово включается в систему семантических связей и противопоставлений, наличных в заимствующем языке, входит в то или иное семантическое поле или даже в несколько полей. Обычно при заимствовании происходит суждение объема значения. После того, как заимствованное слово вошло в язык, оно начинает «жить своей жизнью», независимой, как правило, от жизни прототипа этого слова в языке-источнике. В итоге изменений заимствованные слова настолько осваиваются языком, что перестают ощущаться рядовыми его носителями как чужие, иностранные и их иноязычное происхождение может быть вскрыто только этимологическим анализом .

В конце XX — начале XXI века русский язык активно вбирает в себя лексические единицы из английского языка, а процесс заимствования, по мнению исследователей А. В. Васильева, Э. Ф. Володарской, Л. П. Крысина, В. Г. Костомарова, Л. М. Баш, Е. В. Мариновой, Т. В. Новиковой, Е. В. Урысон, О. С. Хлыновой и других приобретает массовые масштабы .

Главной особенностью современного процесса заимствования является стремительная фонетическая, графическая, грамматическая, семантическая и словообразовательная адаптация новых английских заимствований в русском языке. Функционирование в современном русском языке значительного количества англицизмов обусловило появление перед исследователями новых задач: с одной стороны, в разных аспектах изучить влияние новой англоязычной лексики на систему русского языка, а с другой стороны, определить закономерности интеграции заимствований в фонетическую, лексическую, словообразовательную и грамматическую системы русского языка .

Заимствованные из английского языка слова можно условно поделить на следующие темы:

–  –  –

Этот список далеко не полный, можно привести другие темы, которые «впитывают» в себя англоязычные заимствования: молодежный сленг (герла, кульно, драйв, упс, вау), еда (чизбургер, фишбургер, наггетсы). Процесс заимствования из английского языка сейчас настолько глобальный и интенсивный, что, возможно, в это самое время какое-то новое английское слово употребляется в системе русского языка .

В наш век научно-технического прогресса, мировой глобализации и международного сотрудничества происходит создание международной терминологии, единых наименований и понятий, явлений современной науки, экономики, культуры, что способствует закреплению заимствованных слов, получивших интернациональный характер. Процессы обогащения лексики за счет заимствований происходят сегодня во всех современных языках, в том числе и в русском. Однако как это повлияет на русский язык, обогатит его, или наоборот, покажет время. Оно определит и судьбу заимствований, которые, в конце концов, будут одобрены или отвергнуты лингвистами современности .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БРЕЙТЕР М. А. Англицизмы в русском языке: история и перспективы: пособие для иностранных студентов-русистов. — Владивосток: Диалог, 1998. — 210 с .

КРЫСИН Л. П. Иноязычные слова в современном русском языке. — М.: Просвещение, 1968. — 86 с .

ШАРИПОВА Н. Б. Траектория англоязычных заимствований и их лексическое значение в русском языке: на материале лексикографических источников конца XIX — начала XXI веков: дис… канд. филол. н. — Челябинск, 2008. — 185 с .

ШМЕЛЁВ Д. Н. Современный словарь живого великорусского языка. М.: Русский язык, 1997. — 283 с .

HORNBY A. S. Oxford Advanced Learner’s Dictionary of Current English: Oxford University Press, 2000. — 1540 с .

Н. В. Гаврилова N. V. Gavrilova Екатеринбург, Россия, natalvik_2000@mail.ru

НЕОЛОГИЗАЦИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

И ФИНАНСОВОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ И ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

NEOLOGIZING IN FRENCH ECONOMIC AND FINANCE

TERMINOLOGY AND ITS RESULTS

Аннотация. В статье поднимается вопрос неологизации экономической и финансовой терминологии французского языка, а также рассмотрены результаты неологизации .

Abstract. The question of neologizing in French economic and finance terminology is raised and the results if neologizing are looking through .

Ключевые слова: неологизация; экономическая терминология;

финансовая терминология; англицизмы .

Keywords: neologizing; economic terminology; finance terminology; anglicism .

УДК 811.133.1 В области экономики и финансов французского языка система понятий уже сложилась, то есть за каждым словесным знаком-термином стоит определенное понятие со всем набором присущих ему признаков, а поэтому можно считать, что терминология экономики и финансов в данном языке уже сформировалась. В настоящее время ни одно государство не может успешно развиваться без интеграции в мировую экономику. Причем прослеживается прямая пропорциональная зависимость между степенью интеграции в мировое хозяйство и уровнем развития внутренней экономики .

Это не может не отразиться на словарном фонде французского языка .

Язык и словотворчество зависит от ситуативных потребностей. Как известно, появление неологизмов связано с необходимостью: 1) назвать новое понятие в данном языке; 2) переименовать уже существующий термин, который ставит проблемы в понимании среди специалистов .

Создание новых терминов экономики и финансов во французском языке вызвано проникновением большого числа англицизмов, которые не претерпевают практически никаких морфологических и фонетических изменений. Английский язык пронизывает вокабуляр каждого другого языка из-за вездесущей слепо следующей моды, из-за силы доллара. Все страны мира приспосабливаются к факту глобализации, управляемой американГаврилова Н. В., 2011 ским вариантом английского языка, который рискует стать lingua franca (Schffner 2000) или global language (Crystal 1997) в торговых связях мирового масштаба [Dancette, 2007] .

Согласно Ж. Дансетт, деятельность международных организаций способствует чрезвычайно быстрому распространению идей, связанных с глобализацией. С одной стороны, констатируют тенденцию к унификации терминологии (массовое внедрение дефиниций, которые являются базовыми во всех разработках и принятие национальными языками терминов этих организаций). С другой стороны, широту и сложность феноменов, связанных с глобализацией, и множество точек зрения в определенной области, которые приводят к расколу терминологии [Dancette, 2007] .

Массовое распространение языка международных организаций отражает заимствованные англицизмы, присутствие которых во французском языке не удивительно, поскольку господствующее положение в экономической науке занимают именно английские и американские школы. Кроме того, проникновение англицизмов и американизмов увеличивается в связи с глобализацией финансового мира, появлением электронных игр и Интернета, музыки, быстрого питания и т. д. Однако во французском языке идет интенсивная работа по снижению англо-американского влияния. Несмотря на то, что самой трудной задачей является найти французский эквивалент английскому термину или правильно передать семантическое значение терминов при переводе, значение, которое, к тому же, изменяется в зависимости от ситуации их употребления. Основная цель — это позволить французскому языку располагать необходимыми лексическими единицами для выражения новых понятий и помочь французам понимать друг друга .

В 1973 во Франции создается первая министерская комиссия (la premire commission ministrielle), которая занимается разработкой и публикацией первого списка терминов. Только в 1997 году была организована специальная Комиссия по вопросам терминологии и образования неологизмов в области экономики и финансов (la Commission de terminologie et de nologie en matire conomique et financire), призванная обогащать и развивать вокабуляр французского языка, называя все современные реалии .

С этого времени устанавливается новая процедура по принятию терминов (la nouvelle procdure d’adoption des termes), которая проходит в три этапа .

Изначально новый термин должен быть предложен на рассмотрение специальной комиссии по вопросам терминологии и образования неологизмов, организованной при каждом министерстве и состоящей из экспертов. Задачей настоящих экспертов является рассмотрение необходимости создания неологизма для данной области. На втором этапе новый термин с дефиницией передается на анализ общей комиссии по вопросам терминологии и образования неологизмов (la commission gnrale de terminologie et de nologie), которая, в свою очередь, адресует данный термин Французской академии (l’Acadmie franaise). Только после одобрения Французской академии термины могут публиковаться общей комиссией по вопросам терминологии и образования неологизмов в Официальной газете (le Journal officiel). Именно эта процедура позволила Французской академии официально и систематически участвовать в коллективной работе по созданию терминологии и неологизмов. Как отмечает Ж. Сэн-Жур, «в настоящем случае ролью государства является ни его решение отбора необходимого специализированных числа терминов для различных профессий, ни навязывание их другим, а побуждение к созданию собственно французских терминов, «очищению»

французского языка от иностранных слов и созданию неологизмов» [SaintGeours, 2008]. Таким образом, оно пытается продвинуть содержание своих выводов среди журналистов, профессионалов в области промышленности, сферы услуг и рекламы, также как среди широкой публики .

С 1973 года по сегодняшний день список терминов в области экономики и финансов достиг более 500 терминов. В настоящий момент Комиссия по вопросам терминологии и образования неологизмов в области экономики и финансов работает над двенадцатым терминологическим списком. Ж .

Сэн-Жур считает, что существует «потребность бесконечного обновления терминологии и создания собственных французских терминов и их разъяснения» [Saint-Geours, 2008]. Как показывает опыт, внедрение терминологии может быть успешным, во-первых, при выборе терминов в зависимости от значимости свойственной им и от частоты их использования, во-вторых, при их обычном широком использовании. Работа Комиссии считается эффективной в том случае, когда вновь созданные термины приживаются во французском языке [Saint-Geours, 2008]. Например, допустимые французские термины и терминологические сочетания gestion и gestionnaire вместо management и manager (менеджмент и менеджер), chef du crdit вместо credit manager (менеджер по кредитам). А также такие наиболее удачно прижившиеся в языке терминологические сочетания как commerce en ligne вместо терминологического сочетания commerce on-line (электронная торговля), образованного путем смешения французского и английского языков; gouvernement de l’entreprise вместо corporate governance (высшее руководство компании), haut de gamme вместо full size (высококачественный), vente agressive вместо hard selling (навязывание товара), stratgie d’entreprise вместо business strategy (стратегия предпринимательской деятельности). Но, к сожалению, можно наблюдать и медленную ассимиляцию вновь образованного термина в языке. Одним из ярких примеров является французский неологизм mercatique (английский термин marketing (маркетинг)) был создан в 1973 году Франсуа Перру (Franois Perroux) и Жаном Фурастье (Jean Fourasti), членами первой Министерской комиссией по вопросам создания экономической и финансовой терминологии .

Однако, как подчеркивает Ж. Сэн-Жур, «англицизмы или американизмы на

-ing, кроме их широкого распространения, часто имеют преимущество, обладая достаточно расплывчатым семантическим содержанием, что и вызывает одобрение данных лексических единиц» [Saint-Geours, 2008] .

В заключении хотелось бы отметить что, распространение нового экономического и финансового термина в языке связано с социолингвистическими явлениями и теми реалиями, которые послужили толчком к появлению и использованию слова в определенный момент развития рыночной экономики, ее истории, а также с социальными условиями, благоприятными для принятия и распространения данного термина. Процесс заимствования, являющийся яркой чертой современного общества, всегда имел место в формировании экономической и финансовой терминологии, в результате существования внешних торговых и производственных отношений с другими странами. А образование на основе существующих терминов новых единиц обусловлено в определенной степени экстралингвистическими факторами .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

DANCETTE, J. Questions sociolinguistiques et terminologiques de la mondialisation du travail — un dictionnaire encyclopdique bas sur les relations smantiques [Электронный ресурс] 2007. — Режим доступа: http://www.uqtr.ca/revue_travail/Articles/ 2007Vol5Num2pp64-83Dancette.pdf свободный. — Загл. с экрана. — Яз. фр .

SAINT-GEOURS, J. Terminologie conomique et financire [Электронный ресурс] / 2008. — Режим доступа: http://www.finances.gouv.fr/notes_bleues/nbb/nbb215/termi .

htm свободный. — Загл. с экрана. — Яз. фр .

–  –  –

© Грачева Н. О., 2011 Abstract. The question of the tenses category and the meaning is raised, the auther distinguishes and characterises the main types of the tences categories in linguistics .

Ключевые слова: типы времени; категории времени; языкознание .

Keywords: tenses types; tenses categories; linguistics .

УДК 81’366.58+811.111.1 В ходе развития общества и науки фактор времени приобретает все большее значение, что вызывает неизменный интерес к изучению категории времени во всех ее аспектах, в т. ч. в языковом выражении. Это объясняется, с одной стороны, фундаментальностью категории времени для человеческого существования, а, с другой стороны, невозможностью дать времени исчерпывающее и неоспоримое объяснение на данной стадии развития науки и однозначно определить его свойства и структуру .

Поэтому, изучение языковых средств выражения этой категории остается актуальным .

Необходимо отметить, что интерес к категории времени возник с самых первых шагов науки. Исследователи с давних времен пытались проникнуть в тайну категории Времени. Так, например, древние греки мифологизировали абстрактное понятие Времени. Аристотель связывал понятие Времени с категорией Пространства и ввел определение «вечности» как «бесконечности», обращал внимание на форму глагола, который, в отличие от имени, выражает значение времени .

В наши дни время в самом общем виде определяется как одна из основных (наряду с пространством) форм бытия материи. Философы, как правило, выделяют качественное время (прошедшее — настоящее — будущее) и количественное (раньше — позже) .

Категория времени многосторонне изучена на материале разных языков, однако остаются еще нерешенные вопросы, в т. ч. сложная видовременная система английского языка, которая до конца не исследована в когнитивном, лингвокультурном и других аспектах. Особый интерес представляет типологизация времен, их отражение в сознании англоговорящих, а также их реализация в текстах разных стилей .

Разнообразные исследования, проводившиеся в области категории времени (темпоральности), привели к мнению о существовании двух типов времени — абсолютном и относительном. В нашей статье мы тоже хотим уделить внимание данной проблеме и ставим перед собой следующую задачу — выделить и охарактеризовать основные типы категории времени .

Время является абсолютным, когда событие предложения выражает временное отношение лишь к моменту речи (как к настоящему, прошлому или будущему) без учета его отношения к моменту события другого (например, главного) предложения. В отличие от абсолютного времени относительное время это грамматическое временное значение или глагольное время, указывающее на хронологическое расположение действия по отношению к какому-либо другому событию (предшествующему, одновременному или следующему) .

По сравнению с приведенным выше разделением категории времени на два типа, Б. Комри, С. Чанг и А. Тимберлейк различают трехчленную классификацию средств выражения времени: абсолютные, относительные и абсолютно-относительные времена. Абсолютно-относительная темпоральность соотносится с тремя моментами: моментом речи, событием главного предложения и событием придаточного [Comrie 1985: 156; Chung, Timberlake 1985: 235] .

В отечественной науке значительный вклад в освещение проблемы дихотомии абсолютного и относительного времени внесли такие ученые, как А. М. Пешковский, Ю. С. Маслов, Б. П. Ардентов и другие исследователи. Т. И. Дешериева, к примеру, высказывает мнение о том, что абсолютная система, включающая прошедшее, настоящее и будущее, имеет в качестве момента отсчета реальное время акта коммуникации. Относительная же система ориентирована на момент отсчета, располагающийся внутри одной из абсолютных временных сфер. Сфера относительного времени определяется в зависимости от конфигурации системы точек координат (момента речи, абсолютного момента отсчета и др.), которая схематически представлена как максимальная модель лингвистического времени, где физический аспект времени выступает в качестве исходной базы [Дешериева 1975: 115] .

Н. А. Слюсарева, затрагивая вопрос об относительном времени, отмечает, что причастные предложения оказываются выразителями относительного времени, но только в тех случаях, когда отсутствуют дополнительные указания лексическими средствами на время совершения события. Однако, выражение относительного времени осуществляется не в системе личных форм глагола, а в сопоставлении с какими-либо другими событиями (фактами), ясными из текста [Слюсарева 1986: 122] .

Дальнейшее развитие представлений о категории относительного времени в отечественной лингвистике содержится в трудах А. И. Смирницкого, З. Я. Тураевой, М. Ю. Рябовой. У А. И. Смирницкого реакцией на теорию абсолютных и относительных времен явилось утверждение о том, что перфектные формы — это особая категория временной отнесенности, которая не является ни видом, ни временем, но скорее ближе последнее. Он выводит перфектные формы за пределы временных [Смирницкий 1959: 308—316]. По его мнению, перфектные формы выражают предшествование, а остальные глагольные формы обозначают процесс как непосредственно данный .

В продолжение описания понятия абсолютного и относительного времени, хотелось бы отметить, что в некоторых современных работах термины абсолютный — относительный были заменены терминами дейктический — анафорический. Дж. Мак-Коли и Б. Партии называют дейктическим употребление глагольного времени, у которого есть свой собственный момент соотнесения, а анафорическим — употребление времени, антецедентом которого является уже упомянутый в тексте другой момент времени. Б. Партии говорит об анафорических употреблениях, а не об анафорических глагольных временах, соотносит их не с моментом речи, а с предыдущим контекстом. Время, по его мнению, представлено не только в глаголе, но и в отношениях между глаголом и обстоятельством времени [McCawley 1976: 120; Partee 1973: 203] .

Английский ученый Б. Комри утверждает: «Термин абсолютное время — традиционный, хотя и не совсем точный…Термин не точен потому, что, абсолютная временная референция невозможна, так как локализовать ситуацию во времени можно лишь в соотнесении с другой временной точкой, определенной ранее» [Comrie 1985: 147] .

Если говорить об отечественном языкознании, то термины «дейктические» и «анафорические» времена используются и здесь. Р. О. Якобсон [Якобсон 1972: 101], заметил, что время является категорией-шифтером, поскольку оно характеризует сообщаемый факт по отношению к факту сообщения. Дейктический способ временной референции также выделяет М. Ю. Рябова, которая понимает под дейктическими формами формы референции к субъекту (в момент протекания высказывания); сущность дейктической референции состоит в указании на момент физического реального времени акта коммуникации, или в указании на ситуацию присутствия предмета в условиях данной коммуникации. При этом вся система видовременных форм глагола представляется в виде двучленной оппозиции: дейктические времена — абсолютные:: недейктические времена — относительные [Рябова 1996: 84] .

В произведении Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер», соединяющем в себе черты волшебной сказки и фэнтези, все виды времени (абсолютное, относительное, абсолютно-относительное) реализуются весьма своеобразно. В этом произведении встречается значительное количество случаев употребления относительного и абсолютно-относительного времен, т. к .

волшебное пространство характеризуется необычным течением времени (перемещение сквозь пространство и время; предшествование событий, выраженных в главном и придаточном предложениях и соотнесение этих событий с другими временными моментами в тексте) .

Рассмотрим как проявляется абсолютное время:

Harry dashed to the bed, untied the cords around Errol’s legs, took off the parcel, and then carried Errol to Hedwig’s cage [Harry Potter and the Prisoner of Azkaban, p. 10] .

Здесь событие предложения отнесено к прошлому. Вся ситуация происходит в определенный момент речи в прошлом и выражает временное отношение только лишь к этому моменту. Действия совершаются последовательно, не наблюдается никакого соотношения с другими моментами предложения .

Теперь представим один из многочисленных примеров реализации относительного времени, найденных в произведении «Гарри Поттер»:

Harry suspected that Ron had warned Hermione not to call, which was a pity, because Hermione, the cleverest witch in Harry’s year, had Muggle parents, knew perfectly well how to use a telephone, and would probably have had enough sense not to say that she went to Hogwarts [Harry Potter and the Prisoner of Azkaban, p. 6] .

Это предложение можно разбить на несколько временных отрезков, т. к .

в составе сложного предложения можно выделить отдельные двусоставные предложения (смысловые группы). Основное время событий всего предложения соотносится с моментом речи главного героя — Гарри Поттера и реализуется в Past Simple. Далее, время придаточного предложения …that Ron had warned Hermione not… располагается хронологически по отношению к главному предложению Harry suspected. Событие придаточного предложения предшествует событию этого главного предложения и выражается временем Past Perfect. Время следующего двусоставного предложения … because Hermione…had Muggle parents, knew perfectly well… одновременно по отношению к событиям, выраженным в таких предложениях, как Harry suspected и which was a pity. И, наконец, событие придаточного предложения …that she went to Hogwarts соотносится посредством сослагательного наклонения со временем события предложения …Hermione…would probably have had enough…. Таким образом, на уровне всего целостного предложения мы видим сложное взаимодействие временных пластов, создающих эффект необходимый для погружения читателя в воображаемый мир автора, чтобы проникнуть в самую суть повествования и неотрывно следить за развертыванием сюжета и быстро сменяющими друг друга событиями .

Также приведем пример, демонстрирующий случай абсолютно-относительного времени, которое, как отмечалось выше, широко представлено в произведении «Гарри Поттер»:

I asked Dad, and he reckons I shouldn’t have shouted [Harry Potter and the Prisoner of Azkaban, p. 13] .

В данном примере момент речи реализуется в настоящем времени (Present Simple), герой сообщает нам информацию сейчас, в данный момент .

Но событие главного предложения I asked Dad… случилось в прошедшем времени (Past Simple), герой уже узнал ту самую, необходимую ему информацию. Событие придаточного предложения …I shouldn`t have shouted тоже отнесено к прошедшему времени и соотносится с другим событием в тексте .

Говоря об абсолютном и относительном времени, мы считаем необходимым добавить, что некоторые ученые лингвисты, среди них, к примеру, А. Ф. Папина, З. Я. Тураева, выделяют еще одну разновидность типов времени — волшебное время, характерное для так называемого волшебного пространства [А. Ф. Папина 2002: 205]. Волшебное время по некоторым свойствам соотносимо с относительным временем из-за его непоследовательности, нелинейной стройности повествования. Тем не менее, волшебное время обладает и своими собственными, специфическими характеристиками. Однако, в рамках настоящей статьи мы не будем подробно рассматривать вопрос, касающийся особенностей волшебного времени, т. к. наша задача — выделить и охарактеризовать основные типы категории времени, как уже было сказано выше. Но, вместе с тем, понятие «волшебное время» является мало изученным явлением и представляется интересной темой для нашего дальнейшего исследования .

Итак, подводя итог всему вышесказанному, нужно отметить, что изучаемая учеными категория времени в различных языках играет важную роль в осознании человеком устройства мира природы, общества людей, она способствует отображению всевозможных событий, процессов и фактов в человеческой речи .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ДЕШЕРИЕВА Т. И. Лингвистический аспект категории времени в его отношении к физическому и философскому аспектам. — Вопросы языкознания, 1975. — № 2. — С. 111—117 .

ПАПИНА А. Ф. Текст: его единицы и глобальные категории. — М.: УРСС, 2002. — 367 с .

СЛЮСАРЕВА Н. А. Проблемы функциональной морфологии современного английского языка. — М.: Наука, 1986. — 215 с .

СМИРНИЦКИЙ А. И. Морфология английского языка. — М.: издательство иностранной литературы, 1959. — 207 с .

ЯКОБСОН Р. О. Шифтеры, глагольные категории. — М.: Наука, 1971. — 269 с .

CHUNG S., Timberlake A. Tense, aspect and mood. — Cambridge: Cambridge University Press, 1985. — 258 p .

COMRIE B. Tense. — Cambridge: Cambridge University Press, 1985. — 240 p .

McCAWLEY J. Grammar and meaning: papers on syntactic and semantic topics. — New York: Academic Press Inc., 1977. — 388 p .

PARTEE B. The major syntactic structures of English. — New York: Holt, Rinehart & Winston, 1973. — 847 p .

ROWLING J. K. Harry Potter and the Prisoner of Azkaban. — London: Bloomsbury Publishing Plc., 1999. — 560 p .

В. В. Гузикова V. V. Guzikova Екатеринбург, Россия, V.Guzikova@e1.ru

К ВОПРОСУ О СУЩЕСТВОВАНИИ ОДНОСТОРОННЕЙ

ИДИОМАТИЧНОСТИ

TO THE ISSUE OF UNILATERAL IDIOMATICITY EXISTENCE

Аннотация. Статья посвящена проблеме существования односторонней идиоматичности, использованию идиоматического языка, который не понятен другим участникам процесса коммуникации .

Abstract. The article deals with the problem of unilateral existence, the use by speakers and writers of idiomatic language which is not understood by the other participants in the interaction .

Ключевые слова: односторонняя идиоматичность, идиоматический язык, межкультурная коммуникация, универсальный язык .

Keywords: unilateral idiomaticity, idiomatic language, cross-cultural communication, lingua franca .

УДК 811.111.1+81’373 В любом языке имеются выражения, в которых отдельные слова, образующие это выражение, теряют свой первоначальный смысл. Общий смысл такого выражения не складывается из значений отдельных слов. Для носителей языка такие словосочетания являются привычными, а для изучающих этот язык как иностранный они являются непонятными. Английский язык имеет длинную историю. На протяжении веков в нем накопилось большое количество идиоматических выражений, которые были когда-то однажды произнесены кем-то, понравились людям и закрепились в языке, будучи удачными, меткими и красивыми. Так и возник особый слой языка — идиоматика, совокупность устойчивых выражений, имеющих переосмысленное значение .

С помощью фразеологических выражений, которые не переводятся дословно, а воспринимаются переосмыслено, усиливается эстетический © Гузикова В. В., 2011 аспект языка. Благодаря фразеологическим выражениям, иначе называемыми идиомами, информационный аспект языка дополняется чувственноинтуитивным описанием нашего мира, нашей жизни .

Идиоматика представляет трудность на стадии изучения языка, но зато после усвоения идиом вы начинаете говорить как англичане, вы понимаете их с полуслова, ваша речевая готовность резко возрастает. Вы кратко и очень точно можете выразить свою мысль, будучи уверенными в правильности ее выражения. Во многих случаях знание английской идиоматики помогает избегать руссицизмов, т. е. дословных переводов предложений с русского языка на английский .

В данной статье внимание обращено на явление, называемое «односторонняя идиоматичность» (ОИ): использование говорящими или пишущими идиоматического языка, который не понятен другим участникам процесса коммуникации. Сайдлхофер (2001) устанавливает идиоматику как одну из областей, в которой английский в качестве «родного языка» и английский как иностранный частично отличается: «[Английский как родной язык] изобилует условностями и маркировочными знаками, понятными для посвященного круга людей, такими как характерные типы произношений, специальная лексика и идиоматическая фразеология» [2001: 136] .

Она создает термин «односторонняя идиоматичность» для тех ситуаций в ELF, когда собеседник использует идиоматическое выражение, которое не понятно другому. Говорят, что традиционная идиома (или неясная устойчивая фраза) ведет к «односторонней идиоматичности»: нарушение коммуникации в результате использования идиом, известных одному собеседнику, но непонятных другому.

Клоуз [1981: 7] привел пример этого явления задолго до того, как Сайдлхофер дала ему название:

Недопонимание в процессе общения может произойти, когда носители английского языка позволяют себе употребление разговорных слов или неологизмов, с которыми их аудитория, возможно, ранее не встречалась .

Он заметил выражение озадаченности на лицах русских специалистов в области английского языка, когда известный британский лингвист читал им лекцию и продолжал употреблять фразовый глагол «home in on» (нацелиться на что-л. и быстро двигаться к этому) — выражение, несомненно, модное в то время в его собственной привычной аудитории .

Стоит отметить то, что в этом случае ‘идиоматического непонимания’ слушателями явились «эксперты по английскому языку» .

Наконец, Дженкинз считает ‘неуместным’ познания «идиоматического употребления, сленга, фразовых глаголов, игры слов, пословиц, культурных аллюзий и подобного», если ELF (Английский как иностранный язык) должен преуспеть в качестве всемирного языка (lingua franca) [2000: 220] .

Однако, основной вопрос, который данная статья пытается рассмотреть, является трудность, с которой сталкиваются даже продвинутые слушатели и пользователи английского языка, имея дело с идиоматикой .

Лук Продромоу, известный британский лингвист и методист, отмечает, что более серьезный пример ОИ, провоцирующий прагматическую неудачу при написании, имел место, когда он использовал красочное выражение a different kettle of fish в статье в ET [Prodromou, 2003]. Статья была об идиоматическом творчестве в ENL (Английский как родной язык) и о том, как она редко встречается в ELF .

Он писал: «English as a Second language and nativized varieties of English are different… uh, kettle of fish» [2003: 47] .

Его довод заключался в том, что употребления ESL (Английский как второй язык) в Азии и Африке на самом деле характеризуются творческим использованием языка, включая творческую идиоматичность, в отличие от ELF в его интернациональных и межкультурных проявлениях. Кахру (2005), реагируя на использование идиомы a different kettle of fish (в значении «это совершенно разные вещи»), выразил обиду по поводу замечаний Л. Продромоу, интепретируя их совершенно противоположным значением того, что данный исследователь имел в виду.

Он цитирует словарную дефиницию выражения «a kettle of fish»: [2005: 238]:

Сфера значений выражения «a kettle of fish» включает «запутанное, неприятное положение дел…» и «нежелательную ситуацию, обычно вызванную халатностью или некомпетентностью кого-л» .

Кахру казалось, что Л. Продромоу допускает, что разновидности английского представляют из себя путаницу, нетворческое дело как таковое .

Ему пришлось проверить самые современные словари, которые все подтвердили современное использование идиомы и ее сочетания со словом «different», как следующее:

A different kettle of fish. Неформальное; ситуация или предмет, которые не связаны с тем, о чем идет речь. Macmillan English Dictionary on line .

Кахру, опустив прилагательное different из словосочетания в своем рассмотрении данной фразы (a different kettle of fish), получил вполне очень четкое значение. Недоразумение подтверждает важность рассмотрения лексических единиц в качестве фраз (словосочетаний в целом), а не однословных единиц .

На самом деле существуют две распространенные идиомы с основой фразы a kettle of fish. Первая идиома, которую Продромоу применил в своей статье: она всегда сочетается со словом different и означает «это совершенно другое дело, отличное от упомянутого ранее». Другая же идиома сочетается с прилагательными pretty или fine и является, скорее всего, восклицанием: (That’s) a pretty kettle of fish! или a fine kettle of fish!, означая «непонятное состояние дел, неразбериху». Вторая из этих идиом намного старше по употреблению, датируемая XVIII веком, в то время как фразеологизм, используемый Продромоу, впервые появился в XX в. и, оказывается, происходит от более ранней идиомы [Аллен, 2006: 411] .

Национальный корпус английского языка (BNC) содержит около 50 примеров выражения a kettle of fish, из них 47 сочетаются с прилагательным different и только 3 со словами pretty или nice.

Приведем некоторые примеры использования данной идиомы:

1) The «ontinental» volcanoes’ are a different kettle fish .

2) The Austrians, however, were a different kettle fish .

3) But Irish sign language is a different kettle fish .

Исходя из примера односторонней идиоматичности, можно сделать вывод о том, что понятие реально и может вызывать случаи прагматической неудачи и непонимания. Во-вторых, мы можем заключить, что идиоматические выражения склонны выходить из употребления и могут мешать взаимопониманию. Гамлет, персонаж трагедии В. Шекспира, знал об этом, когда он сократил старую пословицу While the grass grows the good horse starves, означающую «пока трава вырастет, лошадь околеет» (впервые засвидетельствованную в 1350 г. согласно OED) .

Розенкранц заверил Гамлета, что однажды он взойдет на престол Дании, а Гамлет говорит: «Ah, but while the grass grows, the proverb is something musty» (III, 2). Он передает свое сообщение, несмотря на использование устаревшей усеченной идиомы, т. к. он знает, какие общие сведения он может предположить со стороны своих собеседников два университетских приятеля с общей «датской» культурой .

Наконец, из примера с выражением a kettle of fish мы понимаем, как важно все словосочетание: измените одно его слово и только представьте, какое последует разногласие!

Проблема ОИ в английском языке в качестве Lingua Franca не является слишком серьезной и не часто встречаются ситуации, когда употребление данной идиоматики приводит к непониманию между участниками диалога .

Хотя исследователи ELF считают ОИ не только ‘неуместной’ при употреблении Английского как lingua franca, но также видят в ней препятствие к пониманию, приводя немногочисленные примеры данного явления в естественно происходящей речи. На самом деле трудно уловить одностороннюю идиоматичность в действии: тип идиом, которые она включает, являются редкими в дискурсе ENL и еще реже встречающиеся в ELF (ср. Мун, 1998) .

Л. Продромоу рассмотрел другие корпуса, содержащие взаимодействия неносителей языка.

В следующем примере (из исследования лексического состава, проведенного Робертсом, 2005), выражение bottom line, кажется, провоцирует одностороннюю идиоматичность как в нижеприведенном разговоре (из Roberts 2006: 151):

Dialogue 1 S1 Let’s say we need decorations and we need it cleaned up .

What’s your bottom line?

S2 What’s my what?

S1 What is the bottom line. What…what’s the… S2 Bottom line, yes S1 …least you can do it for? The least it can be done for?

S2 The lowest… er… S1 Yeah S2 …price? Four thousand .

S1 Four thousand .

В следующем примере оба собеседника являются поляками и разговаривают об университетской экзаменационной сессии, которая прошла год назад (из Штайнбрих, 2006: 133):

Dialogue 2 S1 Last year, I had problems with getting a signature for Practical English and I had to take an exam in September cos, you know, I didn’t have it and I couldn’t take it normally .

S2 Oh!

S1 Yeah. And I didn’t have holidays .

S2 Poor thing!

S1 But then I failed in September and you know I was S2 Back to the drawing board .

S1 Yeah. Back .

Штайнбрих комментирует следующим образом: «Прослушав запись и обратив внимание на интонацию последней реплики, я бы предположил, что собеседник 1 не имеет никакого понятия, что означает выражение back to the drawing board (разг. все начинается сначала). Отсюда что-то вроде непонятного ответа Yeah. Back» [email, 30 Mar 07] .

В третьем диалоге два человека, разговаривают на английском языке, который является для них иностранным. Они обсуждают довольно неудачный семейный пикник. S2 комментирует реплики S1, употребляя идиому ‘Too many chiefs and not enough Indians’, которая, несомненно, ведет к обратному результату, сбивая с толку S1. В результате S2 дает полную версию идиоматической фразы (Руководителей много, а исполнителей мало), постепенно объясняя ее .

Dialogue 3 S1 There were five of us, you know .

S2 Ahah .

S1 Me, my mother, my two brothers and my sister and you know, everybody wanted to go somewhere else and, you know, my sister says ‘I want this’, my brother ‘I want that’, you know, S2 Ahah .

S1 And I’m 20 and I’m not a child, yeah?

S2 Right .

S1 That was horrible .

S2 Yeah. Too many chiefs .

S1 Chiefs. Bosses. And not enough Indians .

S2 Indians?

S1 Yeah. Too many chiefs and not enough Indians .

I mean everybody wants to make a decision .

S2 Ahah .

[Штайнбрих, 2006:139:140] Кроме вышеприведенных примеров односторонней идиоматичности, Л. Продромоу собрал дополнительные образцы в электронном обзоре, проведенном с членами BAAL (Британская ассоциация прикладной лингвистики). Данный обзор выявил наличие единично зафиксированных случаев

ОИ (согласно категориям О’Киф и др. 2007), а именно:

1. Оценка действий людей, состояний и ситуаций look for hen’s teeth, push the envelope, burn one’s fingers, have a chip on one’s shoulder, throw out the baby with the bath water, teach your grandmother to suck eggs, cash in on something, go to pot, go like a bomb, put one’s thumb on the scales, kick the bucket, grass someone up, make ends meet, make a good fist of (something), keep a stiff upper lip, get one’s nose put out of joint/bent out of shape, to be home and dry, feel cockahoop

2. Оценка предметов и событий as rare as hen’s teeth; be cold enough to freeze the balls off a brass monkey;

when the shit hits the fan; make a pig’s ear of (something), break the logjam

3. Описание предметов и событий see a man about a dog; jot something down; wind down (chill out); as the crow flies; the urine was extracted (‘took the piss’)

4. Имена людей the bee’s knees, the cat’s whiskers

5. Имена вещей/событий the bottom line, a pig in a poke, a one-off, blue-sky thinking

6. Функциональные операции bottoms up; you scratch my back and I‘ll scratch yours; have a read; have a think; jot down; couldn’t agree more; that’s better; (just) keep it/this/this news (etc.) under your hat

7. Идиомы, переведенные неносителями английского языка mix frogs and grandmothers (сербский) he had a wide bottom (греческий) the Moors are on the coast (испанский) Примеры односторонней идиоматичности, приведенные выше, могли бы приводить собеседников к некоторому роду «замешательства». Но просьба разъяснить значение той или иной идиомы, возникающей в процессе разговора, помогает участникам беседы понять друг друга. В противном случае, такая односторонняя идиома остается незамеченной, если она не влияет на общее взаимопонимание .

Самой распространенной проблемой, касающейся односторонних идиоматических выражений, представляют случаи, когда неносители языка пытаются воспроизвести идиому на иностранном языке и совершают ошибку или, вероятно, «ошибку» согласно нормам ENL, но являющейся характерной формой в универсальном английском языке .

Следовательно, ОИ представляет интерес; она напоминает нам, что в контексте ELF односторонняя идиоматичность может явиться причиной использования неносителем языка идиомы его родного языка, просто переведенной на английский. Сербский коллега описывает случай ОИ, который был спровоцирован Сербским министром иностранных дел, выступающим на заседании Совета Европы. Пытаясь объяснить сложную историю Косово, Вук Драскович сказал: «One should not mix frogs and grandmothers!» Смысл данной идиомы в том, что не следует сравнивать несопоставимые вещи. Можно представить, как такая односторонняя идиома привела в замешательство других министров, присутствующих на этой встрече .

Таким образом, необходимо избегать употребления односторонней идиоматичности, приводящей к прагматической неудаче. Успешные пользователи английского языка должны учитывать границы своей собственной компетенции, а также нужды своих адресатов, для того, чтобы достигать коммуникации и понимания .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ALLEN, J. 2006. English Phrases. London: Penguin. Canagarajah, S. 2006. ‘Changing communicative needs, revised assessment objectives: Testing English as an international language. ’In Language Assessment Quaterly 3/3, pp. 229—242 .

CLOSE, R. A. 1981. ‘English as a world language and as a mother tongue.’ In World Language English 1/1, p. 7 .

JENKINS, J. 200. The Phonology of English as an International Language Oxford:

University Press .

KACHRU, B. 2005. Asian Englishes: beyond the canon. Hong Kong: Hong Kong University Press .

O’KEEFE, A., M. MCCARTHY, & R. Carter. 2007. From Corpus to Classroom .

Cambridge: University Press .

MCCARTHY, M., & R. Carter. 1994. Language as Discourse. London: Longman .

MOON, R. 1998. Fixed Expressions and Idioms in English: A Corpus-Based Approach .

Oxford: The Clarendon Press .

PRODROMOU, L. 2003. ‘Idiomaticity and the non-native speaker.’ In English Today 19/2, pp .

42—48. — 2007. ‘Bumping into creative idiomaticity.’ In English Today 23/1, pp. 14—25 .

ROBERTS, P. 2005. ’English as a world language in international and intranational settings. ’Unpublished doctoral dissertation, the University of Nottigham .

SEIDHOFER, B. 2001. ‘Towards making «Euro-English» a linguistic reality.’ In English Today 68, pp. 14—16 .

STEINBRICH, Piotr. 2006. ‘Idioms as textual patterns in conversational discourse.’ Unpublished doctoral dissertation, the Catholic University of Lublin .

Национальный корпус английского языка — Режим доступа: www.natcor.ox.ac.uk .

К. И. Демидова K. I. Demidova Екатеринбург, Россия, Demidova_K_I@mail.ru

ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ ДИАЛЕКТНЫМ

СОЦИУМОМ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА

И ИХ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ В РЕЧИ

THE DIALECT SOCIETY PERCEPTION FEATURES

OF ENVIRONMENT AND ITS SPEECH REPRESENTATION

Аннотация. В статье рассматривается диалектная речь и её восприятие окружающими, рассматриваются аспекты психолингвистического исследования диалектной ЯКМ .

Abstract. The dialect speech and its perception by surroundings are looking through, the aspects of polylinguistics researsh of the dialect linguistics world picture .

© Демидова К. И., 2011 Ключевые слова: диалектная речь; языковая картина мира; полилингвистический аспект .

Keywords: the dialect speech; linguistics world picture; the aspects of polylinguistis .

УДК 81’282 В современных лингвистических исследованиях наблюдается полипарадигмальный подход к исследованию языковой картины мира (ЯКМ), который даёт возможность глубже изучить параметры и особенности последней, причины и факторы, влияющие на её характер .

Русская национальная языковая картина мира — неоднородное явление: существуют разные системы, входящие в национальную ЯКМ: детская ЯКМ, индивидуальная, художественная, профессиональная, региональная и др. Нами исследуется региональная (диалектная) ЯКМ, которая рассматривается как одна из составляющих национальной ЯКМ, имеющая как общие черты с последней, так и отличные, проявляющиеся прежде всего в характере восприятия диалектоносителями окружающего пространства и его репрезентации в языке .

Предлагаемая статья посвящена некоторым аспектам психолингвистического исследования ДЯКМ, основным языковым материалом для неё явилась диалектная лексика русских говоров Среднего Урала .

Начиная с Бодуэна де Куртенэ, лингвисты стали внимательнее анализировать процессы говорения, восприятия речи на слух и её понимания, то есть речевую деятельность. И Бодуэн де Куртенэ, и Л. В. Щерба стремились исследовать речевую деятельность своих информантов, подходя к языку как к феномену, существующему прежде всего в психике индивидов и обеспечивающему социальные связи и общение. Права Р. М. Фрумкина, утверждая, что точна фраза «мы видим не глазом, а умом», что значит представления о сходствах и различиях объектов окружающего мира не заданы нам изначально, они формируются в нашей психике в процессе приобретения опыта .

В последние годы в диалектологии появилась концепция об использовании диалектной личностью двух модусов речемыслительной деятельности: модус «свой» и модус «чужой». Первый модус используется тогда, когда диалектная личность осуществляет коммуникативные действия с другим или другими диалектными личностями одного и того же диалектного социума. В индивидуальном опыте коммуниканта уже существуют определённые образы окружающего мира, и их воспроизведение в речи не вызывает дополнительных познавательных операций, они уже присутствуют в сознании индивида и в социальном опыте коммуникантов и репрезентированы в закреплённых за ними словах, находящихся в памяти коммуникантов. Говорящий диалектоноситель не испытывает трудностей в выборе образов и слов, вербализующих эти образы: они у него как бы «на слуху». И у коммуникантов тоже есть социальный опыт, поэтому сельская коммуникация осуществляется довольно легко и результативно .

Другое дело использование «чужого» модуса, при котором общение диалектной личности осуществляется с носителями другой языковой подсистемы, имеющей свои особенности восприятия окружающего мира и иной характер репрезентации её концептов в языке и речи. Поэтому дисглоссия (переключение с диалектной речи на литературно-разговорную) у диалектоносителей связана с более сложными речемыслительными операциями, чем при регрессии (возвращение диалектоносителя к родному для него говору), ибо ей нужно актуализировать существующие в её памяти схемы знаний о мире и сопоставить их со схемами, наличествующими в диалектном сообществе, выбрать нужные в данной конкретной ситуации и использовать в коммуникативном акте. В данном случае речь может идти об иных ассоциативных связях и образах. Сравним отрывки речи диалектоносителя при дисглоссии и регрессии: Капризлива девка, всё не то ей, невозлюбчива, значит (Сукс.); Дронощёпина: всё на ней висит (Верхот.) — примеры регрессии; Некудаку ты вырастила: опять никуда на работу не вышел (Сыс.); Невеста-то неткошиха-непрямиха, одно слово лентяйка (Верхот.) — примеры дисглоссии .

Кроме того, диалектная речь, которая является объектом нашего исследования, имеет и другие особенности: она свойственна социуму определённой территории, существует в отличие от литературной речи только в устной форме, её реализация зависит от характера собеседников, поэтому в ней и выделяются два основных модуса: модус «свой» и модус «чужой». В первом преобладает диалог, режим свободного дискурса, при нём используется в речи местный говор. В повседневном сельском общении наблюдается переключение диалектной личности с одного модуса на другой. Cказанное даёт основание утверждать, что речь диалектоносителя — сложное явление, в котором сочетаются общерусские и специфические диалектные особенности .

Кроме того, диалектная речь имеет особенности, связанные с характером видения окружающего мира диалектным социумом определённой территории функционирования языка, обусловленного историческими процессами как лингвистического, так и внелингвистического характера .

Есть культурно-дефинированные психологические структуры в сознании русского социума, проживающего на разной территории функционирования русского языка. И это ярко проявляется в ассоциативных экспериментах. Например, в одних говорах Урала умершего человека называют общенародным словом мертвец, в других словом жмур, что можно объяснить разным мировидением и миропониманием диалектоносителей: в первом примере отражено понимание того, что человек умер; во втором он лишь навсегда зажмурил глаза, но не умер, а перешёл в другой ‘мир’, что обусловлено верой диалектоносителей в загробную жизнь .

Культурологический концепт, вербализуемый в литературном языке словоформой без отдыха, на уральской территории передаётся словоформами: без отхода («не отходя от рабочего места»— Красноуфимский район Свердловской области), без передыху («не имея возможности передохнуть» — Ирбитский район, там же; бесперемежку («не перемежая работу и отдых»— Новоуральский район, там же), что можно объяснить особенностями культуры сельских жителей, образа их жизни, обычаями .

Феномен ассоциативная связь определяется именно культурой во всём её многообразии: всеми знаниями, в том числе — чувственным опытом, но при этом таким опытом, который мы уже не осознаём, а используем автоматически .

Вслед за С. М. Беляковой (2005), мы рассматриваем ДЯКМ как территориальный вариант национального образа мира, отражённый в совокупности коммуникативных средств и в системе ценностных ориентаций диалектного сообщества. Это схема восприятия действительности, формировавшаяся в течение многих веков существования социума, ограниченного определённой территорией, имеющего свою историю, определённые природные, экономические, хозяйственные условия жизни, что и определило особенности мировосприятия, мировидения, мироощущения диалектного социума определённой территории. И этим же объясняется одна из особенностей ДЯКМ: её неоднородность на разной территории функционирования русского языка .

Современное диалектное сообщество характеризуется как территориально ограниченный социум, сформировавшийся в условиях сельской жизни, её культуры, поэтому имеющий особенности восприятия окружающего мира, вербализованные в говоре, обслуживающем этот социум .

Особенности мировосприятия диалектного сообщества наиболее ярко проявляется в его лексике. Диалектная личность — субъект диалектного сообщества, отражающий в своей речи, в частности в лексике, особенности познавательного процесса окружающего пространства, специфику его концептуализации и вербализации в языке и речи .

Одной из особенностей мировосприятия диалектным сообществом окружающего пространства является образное его видение. Новые знания познавались и познаются через известные реалии, окружающие социум в повседневной жизни, их образы. Эту особенность мышления диалектоносителей можно рассматривать не только как способ восприятия мира, но и как основу мыслительного процесса и структурирования мира, средство воздействия на психику и эмоциональный мир адресата .

Характер видения окружающего диалектоносителей мира зависит от многих факторов, в том числе и от условий быта сельского жителя. Поэтому при процессе номинации в качестве ассоциативного образа диалектный социум использует реалии, окружающие его в повседневной жизни .

В ходе познавательного процесса использования ассоциативных образов и процесса номинирования диалектные сообщества разной территории обращаются к неодинаковым ассоциативным образам, поэтому и репрезентация концептов отличается по ЧДС (частным диалектным системам).

Например, низкорослый лес в ЧДС Пышминского района Свердловской области называют словом коряжник (мотивировочный признак слова — форма реалии:

похож на корягу (зрительное восприятие). В ЧДС Асбестовского района та же реалия именуется словом дровник (ассоциативная связь со словом дрова: лес идёт на дрова.), в ЧДС Нижнетагильского района употребляется слово древник (ассоциация со словами древний, старый) .

Жизнь многообразна, поэтому и разнообразны её реалии, послужившие в качестве ассоциации в познавательном процессе и его репрезентации в лексике говора. Например, в говорах Урала вертлявого человека называют словом жигало через образ хорошо известного крестьянского предмета («палка для ворошения углей»), большеголового человека именуют через образ предмета сельского быта корчага (ср. с прямым значением этого слова «большой глиняный сосуд для приготовления кваса, пива»). В речи диалектоносителей Артинского района Свердловской области подножие возвышенности номинируется словом подошва (Раньше река по подошве текла — из речи диалектоносителя). Ср. с прямым значением слова подошва — «нижняя часть обуви человека» .

Этим можно объяснить и высокую частотность антропоморфной модели (в её основе лежит окружающий диалектный социум мир вещей и предметов) и её разновидности бытийной метафоры в говорах вообще и уральских в частности. Например, в говорах Урала словом заскрёбыш номинируют ребёнка, родившегося последним (ср. с прямым значением слова «остатки теста в квашне»). Созвездие Большой Медведицы именуют словами коромысло, ковш. Жадного человека называют словосочетанием большая крома (У их фсе сроду большекромые были. — Полев.). Глупого человека — колун (Шал.), пусторылый (Н-Тавд.). Причём на разной территории Урала сознание диалектоносителей выбирало неодинаковые ассоциативные образы. В процессе номинирования диалектные сообщества разной территории Урала обращались к неодинаковым ассоциативным образам, поэтому и репрезентация концептов отличается по ЧДС. Приведём пример эксперимента, неоднократно проводимого нами с целью изучения причин различного видения окружающего мира диалектоносителями уральской территории. Гипотеза эксперимента: различия в номинации человека-болтуна связаны с неодинаковыми образами, ассоциациями в психике диалектоносителей. Задание для испытуемых: нужно выбрать из перечисленных слов долгоязыкий (Верхот.), пустобайка (Сукс.), собироха (Камен, Копт.), щекоталиха (Шал.), балаболка (Тал.) одно или несколько, которым (и) в Вашем населённом пункте называют человека, много болтающего, говорящего попусту. Как Вы можете объяснить эти номинации? Ответы испытуемых: долгоязыкий — человек, который имеет длинный (в диалекте долгий) язык, поэтому много говорит; собироха — говорит, «cобирает» что на ум придёт; щекоталиха — много болтает, как бы «щекотит» наш слух;

балаболка — много болтает, «балаболит», говорит о пустяках. Подобные эксперименты помогают исследователю выявить характер отражения разнообразных свойств окружающих человека предметов, явлений, который определяется ощущениями разных сенсорных модальностей (зрительных, слуховых, тактильных и др.), задействованных в познавательном и номинативном процессах на разной территории функционирования языка .

Как уже отмечалось нами (Демидова, 2008, с. 70), диалектный социум воспринимает себя в единстве с природой, поэтому в процессе номинации широко используются фитоморфная (основанная на образах окружающего растительного мира) и зооморфная (основанная на образах окружающего животного мира) метафоры. Растительный и животный мир на разной территории неодинаков, поэтому и образы для номинации в речи диалектоносителей разные. Например, жаба «болезнь горла», бурундук — «местный коренной житель, боров «лежащая дымовая труба», однокрылок «односкатная крыша» (в основе номинации лежит образ крыла птицы), роща (Тур., Ирб.) «люди одного возраста», Н-Серг. — «озимая пшеница». Высокого и очень худого человека номинируют словом жердина — Верхот. (фитоморфная модель), действие бездельничать словом тараканничать — В-Салд .

(зооморфная модель) и т. д .

С психологической точки зрения, образ рассматривается как результат сенсорно-перцептивных действий индивида или всего социума, так как это феномен психической деятельности человека. Поэтому диалектное сообщество характеризует чувственно-эмоциональный тип познания мира. Психологи объясняют это абсолютно доминирующей активностью правополушарного, эмпирического типа мыслительной деятельности носителей диалекта .

Например, на территории Урала крапиву называют словами ожог, ожига по её свойству обжигать открытые места тела человека (образ предмета основан на перцептивных ассоциациях индивида, — чувственно-осязательных);

сапоги с высокими бортами для ходьбы по болоту в некоторых говорах Урала именуют словом шептуны, мотивировочным признаком этой номинации является лёгкий звук, который они издают при ходьбе человека, надевшего их (используется чувственно-слуховой образ). Ассоциации у слова шептуны иные в диалекте, чем в литературном языке (в первом случае — шептуны, скрипуны, во втором — шептуны, говоруны, болтуны и т. д.) .

В условиях сельской жизни диалектное сообщество при репрезентации тех или других концептов выбирает те признаки концепта, которые имеют практическую значимость для сельского жителя в его повседневной жизни. Например, уральские диалектоносители называют тяпку словами окучник, пропольник, внутренняя форма которых говорит о назначении реалии (в первом слове служит для окучивания растений, во втором для прополки, чтобы растения лучше росли) .

Конкретность мышления диалектного социума во многом определяет в процессе познания и номинирования прозрачность внутренней формы и выбор мотивировочных признаков слов, связанных с миропониманием и мироощущением диалектного социума .

Анализ особенностей характера восприятия окружающего мира диалектным социумом с психолингвистических позиций важен потому, что он даёт материал о том, что диалектное сообщество выделяет, как и почему определяет и использует для номинации концептов окружающей концептосферы, то есть каковы факторы с точки зрения психики диалектной личности обуславливают региональные особенности способов языковой концептуализации и категоризации объективной действительности .

С этим связаны виды мотивации номинируемого диалектным социумом и степень их продуктивности. Наш материал по уральским говорам даёт возможность выделить три типа мотивации в речемыслительном процессе диалектного сообщества: семантическую мотивацию (см. слова выше: жаба, бурундук и др.), структурно-семантическую (см. слова типа однокрылок), структурную (см. слова типа дровник). С психологической точки зрения, наиболее продуктивны в диалектном континууме первые два типа, так как они основаны на глубинном уровне лексикона и имеют прочную основу, обусловленную опытом диалектного социума, проявляющимся в многообразии ассоциативных связей и выборе как общих, так и отличных образов в процессе познания концептосферы, концептуальных операций и их вербализации в лексике .

Таким образом, диалектная коммуникация — довольно сложный феномен, изучение которого необходимо с целью выявления особенностей познавательного процесса, характера ассоциативных связей и их репрезентации в языке и речи, функционирующих на определённой территории .

Рассмотренные аспекты психолингвистического исследования ДЯКМ могут быть использованы при изучении других говоров не только русского языка, что будет способствовать более глубокому анализу ДЯКМ, а следовательно, и в целом ЯКМ, её сущности .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БЕЛЯКОВА С. М. Образ времени в диалектной языковой картине мира: монография. — Тюмень: Изд-во Тюм. гос. ун-та, 2005. — 264 с .

ДЕМИДОВА К. И. Диалектная языковая картина мира и аспекты её изучения: монография. — Екатеринбург: УрГПУ, 2008. — Ч. 1.: 2009. — Ч. 2.: 2010. — Ч. 3 .

ЗАЛЕВСКАЯ А. А. Психолингвистическое исследование. — Воронеж: изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1990. — 206 с .

ЗАЛЕВСКАЯ А. А. Слово в лексиконе человека. — М.: АСТ — Астрель, 2002. — 342 c .

ФРУМКИНА Р. М. Психолингвистика. — М.: Академия, 2001 — 320 с .

CОКРАЩЕНИЯ

В. Тавд. — Верхнетавдинский район Свердловской области Верхот. — Верхотурский район Свердловской области Ирб. — Ирбитский район Свердловской области Н-Серг. — Нижнесергинский район Свердловской области Н-Тавд. — Нижнетавдинский район Свердловской области Полев. — Полевской район Свердловской области Сукс. — Cуксунский район Пермской области А. В. Дрожащих A. V. Drozhaschikh Тюмень, Россия, ndro2004@rambler.ru

МЕТАФОРА В ПОДЪЯЗЫКЕ ЭКОНОМИКИ: СЕМАНТИКА,

МОДЕЛИ, ФУНКЦИИ

METAPHOR IN THE SUBLANGUAGE OF ECONOMICS:

SEMANTICS, MODELS, FUNCTIONS

Аннотация. В статье рассматривается современный подъязык экономики, его характеристики, метафорические номинации и построения, раскрыты функции и модели .

Abstract. The modern economic sublanguage and its characteristics are shown, metaphor nominations and constructions, functions and models are looking through in this article .

Ключевые слова: метафора; подъязык экономики; метафорические функции и модели .

Keywords: metaphor, metaphorical models and functions, sublanguage of economics .

УДК 811.111.1+81’37 Метафора как одна из центральных категорий языка является предметом многочисленных лингвистических исследований. Традиционно метафора рассматривается как риторическая фигура характерная для языка поэзии и художественной литературы (И. В. Арнольд, Н. А. Кожевникова, И. А. Стернин, В. Н. Телия, Д. Н. Шмелев). В последние десятилетия в связи с развитием когнитивного направления в языкознании метафора изучается преимущественно как когнитивный инструмент, играющий важную роль в познании, структурировании и объяснении окружающего мира, а также в процессе переноса человеческих знаний из одной содержательной области в другую [подробнее о теории когнитивной метафоры см., например, Лапшина 1999:93—97]. При этом приоритет получают исследования, ориентированные на выявление особенностей функционирования когнитивной метафоры в различных сферах профессиональной коммуникации, в том числе и в профессиональной экономической коммуникации [Бородулина 2009; Bielenia-Grajewska 2009; Brato 2004]. В настоящей статье ставится цель отразить новые тенденции использования метафоры в подъязыке экономики и обозначить специфику рассматриваемого явления в активно развивающейся области современной экономики — области валютнобиржевых и инвестиционных операций. Приводимый в работе языковой материал собран из имеющихся зарубежных и отечественных лексикографических и справочных изданий по бизнесу и экономике, а также из разнообразных англоязычных текстовых источников, включающих крупные специальные монографии и учебники по экономике, медиатексты экономического профиля, годовые отчеты и электронные сайты крупных западных компаний .

Метафора имеет длительную историю употребления в подъязыке экономики. Как правило, авторство и реальные обстоятельства появления конкретных экономических метафор установить достаточно сложно, хотя можно привести и обратные примеры. Так, метафора Old Lady, которая имеет отношение к Банку Англии, принадлежит английскому драматургу Р. Шеридану, а поводом для появления известного выражения money laundering ‘отмывание денег’, как предполагается, послужил знаменитый Уотергейтский скандал 1973 года в США [Brato 2004: 180—181]. На совДрожащих А. В., 2011 ременном этапе развития мировой экономики важную роль в создании новых метафорически мотивированных экономических номинаций играют экономисты-теоретики, непосредственные участники экономической деятельности и журналисты профессиональных экономических изданий .

Высокий удельный вес метафорических конструктов является одной из ярких особенностей подъязыка экономики XXI века. Популярность метафоры объясняется возрастающей толерантностью и демократичностью профессионального общения в сфере экономики, постепенным отходом от стилистически нейтрального стандарта языкового выражения, а также тем обстоятельством, что метафоры представляют быстрый и удобный инструмент репрезентации устоявшихся экономических концептов типа «рынок», «конкуренция» и «участники рынка» и вербализации новых экономических реалий и понятий .

Метафоры, обслуживающие профессиональные экономические коммуникации, характеризуются большим разнообразием. При этом многие метафоры, фигурирующие в экономических текстах, являются классическими, широко функционируют в разных стилевых разновидностях современного английского языка и по существу уже имеют статус фразеологизмов. Например: The bourse’s sole liquid stock, private syringe-maker Sanevit, grabbed the lion’s share of trading [Central European Economic Review 1997];

Today, building sites are blossoming throughout the city [Financial Times 1994] .

С другой стороны, в рассматриваемом подъязыке можно найти свежие образные метафоры, которые выделяются на общем фоне своей изобразительностью. К числу таковых можно отнести, например, метафорический перенос, построенный по модели «добровольное слияние компаний — это брак по любви». Основу для данного метафорического переноса составляют следующие ассоциативные параллели: 1. компании — любовники;

2. деловые отношения — любовные отношения; 3. подписание контракта — переговоры о свадьбе; 4. добровольное слияние компаний — брак по любви .

Например: The richest corporate marriage in the personal computer industry took place this week as Novell and WordPerfect announced the completion of their merger [Financial Times 1995]. Определенную живость и экспрессию экономическим публикациям придают случаи использования военной и спортивной метафоры. Вышеуказанные метафоры встречаются в основном в медиатекстах экономического профиля, в том числе в публикациях, посвященных исследованию рыночной конъюнктуры, и в так называемых страновых отчетах. При этом частотностью выделяется военная метафора, которая отражает агрессивный настрой участников экономической деятельности. По мнению В. А. Пономаренко, появление в экономическом дискурсе метафор данного типа связано с тем, что «в современном бизнесе чаще всего представитель другой стороны как конкурент ассоциируется с противником, с которым надо всегда быть начеку, чтобы он не застал врасплох, выстраивать стратегию, придерживаться определённой тактики и т. д.» [Пономаренко 2007: 21]. Вербальными маркерами военной метафоры в англоязычных экономических публикациях выступают следующие лексемы battleground «поле битвы», barrier «барьер», mobilization «мобилизация», target «цель», trigger «спусковой крючок», war «война»

и некоторые другие. Например: Barbados found itself in the line of fire of the Organization foe Economic Co-operation and Development’s war against harmful tax completion [Banker 2006]. Альтернативой военной метафоре является спортивная метафора, позволяющая в известной степени снять отрицательные коннотации и концептуальные векторы агрессивности и ожесточенности, привносимые военными метафорами в экономический дискурс [Алямкина 2010: 14]. Действительно, спортивные метафоры красочно представляют экономическую деятельность как спортивное состязание через систему спортивных понятий типа heavyweight «тяжеловес», jump «прыжок», leader «лидер», looser «проигравшая сторона», marathon «марафонский забег», rally «ралли», record «рекорд», team game «командная игра», winner «победитель» и т. д. Например: Brussels needs more power over in-country mergers to stop the creation of «national champions» [Banker 2006]. Среди других образных метафор, которые используют журналисты при описании реалий экономической жизни, можно также выделить медицинские, погодные и гастрономические метафоры. Например: A number of banks will be unable to withstand the ‘mega-competition’ without drastic remedial action [Banker 1997]. The outlook for the development of the Russian banking services market remains cloudy [Euromoney 2005]; For creditors to want to go to the table, Argentina will have to put something more appetizing on it [Euromoney 2004] .

Помимо выполнения образной и оценочной нагрузки в экономическом тексте метафоры также играют важную роль в развитии концептуальной системы экономики. Известно, что метафорическая модель позволяет перенести структуры уже накопленного знания на новые фрагменты действительности. Поскольку регулярно появляющиеся новые экономические понятия и реалии во многих случаях являются слишком абстрактными и сложными для восприятия, они требуют семантизации, основанной на метафорическом переосмыслении базисных понятий человеческого опыта. С другой стороны, при наименовании ряда экономических реалий релевантными могут оказаться более тонкие, завуалированные и не всегда понятные непрофессионалу ассоциации, о чем свидетельствуют примеры типа domino effect, red herring и tombstone .

Возникающие в результате метафорических переносов новые номинации представлены в разных сферах подъязыка экономики с различной интенсивностью. Так, некоторые важные конституенты лексической системы подъязыка экономики, например, терминосистемы кредитования и бухгалтерского учета отличаются консерватизмом и редко пополняются за счет новых метафорических конструктов. Вместе с тем, наблюдается рост метафоризации экономического лексикона, обслуживающего динамично развивающийся рынок валютно-биржевых и инвестиционных операций .

По-видимому, это создает определенные предпосылки для обеспечения профессионального взаимопонимания в условиях усложнения экономической деятельности, а также позволяет оптимизировать профессиональные коммуникации для неопытных участников рынка, в массовом масштабе вовлекаемых в современный экономический процесс .

Особенно важную роль метафорические переносы играют, например, при наименовании участников валютно-биржевого и инвестиционного рынка, при этом общее число таких метафорических наименований оценивается на уровне 70 лексических единиц [Труфанова 2006: 18]. Новые номинации возникают не только благодаря переосмыслению привычных понятий, но и в результате творческой переработки средневекового фольклора и литературных источников. Примером могут служить выражения типа barefoot pilgrim, black knight, giant, goldbug, grey knight, sleeping beauty, white knight и некоторые другие. В тематической группе «участники валютно-биржевого и инвестиционного рынка» также представлены интересные слова и выражения, созданные с использованием цветовой и религиозной символики, однако самый большой пласт названной лексики составляют зоонимы, которые лингвисты иногда остроумно называют «биржевой зоологией» [Евстифеева 2007: 14] или «зоопарком» [Свиридова 2010: 107]. В основе таких номинаций лежит метафорическая модель «животное-человек», а соответствующий семантический сдвиг может быть мотивирован стереотипными представлениями о внешнем виде, характере, повадках или ареале обитания того или иного животного .

Классическими зоонимами принято считать английские термины bear «медведь» — биржевой дилер, играющий на понижение, и bull «бык» — биржевой дилер, играющий на повышение. В данном случае мотивом для метафорического переноса послужили знания человека о том, что медведь подминает противника под себя и давит своей массой, а бык дерется, поднимая противника на рога. Другими известными зоонимами являются Asian tigers «быстро растущие азиатские экономики», fat cat «состоятельный бизнесмен или пассивный инвестор, живущий на дивиденды или процентный доход», shark «рейдер», watchdog «регулирующий орган» и др. Интересно, что в последнее время для номинации участников экономической деятельности стали привлекать названия представителей доисторической фауны. Примером может служить лексема mammoth, которая в результате метафорического переосмысления приобрела новое значение «крупное предприятие, выпускающее неконкурентную продукцию или не вписывающееся в современные рыночные условия» по аналогии с размером и неприспособленностью мамонтов к возникшим в результате эволюции новым условиям жизни .

Таким образом, современный подъязык экономики характеризуется достаточно высоким удельным весом метафорических номинаций и построений, что объясняется возрастающей толерантностью и демократичностью профессионального общения в сфере экономики и постепенным отходом от стилистически нейтрального стандарта языкового выражения .

Метафора придает образно-экспрессивную окраску публикациям на экономическую тематику, а как когнитивный инструмент участвует в процессе вербализации новых экономических понятий и реалий, в том числе особенно продуктивно в активно развивающихся сферах валютно-биржевых и инвестиционных операций. Рассмотренные в настоящей статье языковые процессы носят весьма устойчивый характер и, по всей видимости, сохранят свое влияние на ближайшую перспективу .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

АЛЯМКИНА А. С. Спортивная и игровая метафора в англоязычном и русскоязычном экономическом дискурсе // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах. — Т. 1. — Челябинск: Энциклопедия, 2010. — C. 13—15 .

БОРОДУЛИНА Н. Ю. Метафорическая репрезентация экономических понятий в семиотическом аспекте: автореф. дис… д-ра филол. наук. — Курск, 2009. — 47 с .

ЕВСТИФЕЕВА М. В. Терминологическая система валютного рынка на современном этапе ее развития: автореф. дис… канд. филол. наук. — М., 2007. — 23 с .

ЛАПШИНА М. Н. Семантическая эволюция английского слова. — СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 1998. — 159 с .

ПОНОМАРЕНКО В. А. Фразеологические единицы в деловом дискурсе (на материале английского и русского языков): автореф. дис… канд. филол. наук. — Краснодар, 2007. — 23 с .

СВИРИДОВА Е. А. Зоонимы в английской экономической терминологии // Современная лингвистическая ситуация в международном пространстве. — Тюмень:

РИА «Омега-принт», 2010. — С. 106—109 .

ТРУФАНОВА Н. О. Проблема номинации лиц в финансово-экономической терминологии (на материале русского и английского языков): автореф. дис… канд .

филол. наук. — М., 2006. — 26 с .

BIELENIA-GRAJEWSKA M. The role of metaphors in the language of investment banking // IBERICA. Vol. 17. 2009. — P. 139—156 .

BRATO S. A comparative study of metaphor in English and Slovene popular economic discourse // Managing global transitions. Vol. 2. № 2. 2004. — P. 179—196 .

Г. А. Калмыкова G. A. Kalmykova Ульяновск, Россия dr.kalmykova_g@mail.ru

СИНТАКСИЧЕСКАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ КАУЗАЛЬНЫХ

СТРУКТУР В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

SYNTAX VARIABILITY OF CAUSAL STRUCTURES

IN GERMAN LANGUAGE

Аннотация. Автор рассматривает вариативность синтаксических единиц, синтаксические варианты каузальности в немецком языке .

Abstract. The author determines variability of syntactical units, syntax variants of causal structures in German language .

Ключевые слова: синтаксическая вариативность; варианты казуальности; казуальные структуры .

Keywords: syntax variability; causal variants; causal structures .

УДК 811.112.2 Вариативность синтаксических единиц основана на асимметричном дуализме языкового знака, определение которого сформулировал в свое время С. Карцевский [Карцевский 1965]. Однако проблема вариативности языковой единицы решалась еще риториками XVIII в. [Олдырева: 18] .

На протяжении последних примерно ста лет идут исследования в этом русле в отечественном языкознании. Первоначально вариативность определялась преимущественно в разделе фонологии, однако постепенно это понятие стало входить и в область лексикологии, грамматики, стилистики .

Так в грамматике появился термин, введенный А. М. Пешковским, «грамматические синонимы», которые он рассматривает как значения слов и словосочетаний, близкие друг другу по грамматическому смыслу. А. М. Пешковского и восприемников его идей [Е. М. Галкина-Федорук, Г. И. Рихтер, А. И. Гвоздев, И. М. Ковтунова, В. П. Сухотин, Е. И. Шендельс, В. Н. Ярцева и другие] интересовали средства, в частности, синтаксические средства, имеющиеся в языке для выражения одной и той же мысли. Иными словами, рассматривались различные грамматические конструкции, которые, в конечном счете, служили для того, чтобы передать один и тот же смысл .

© Калмыкова Г. А., 2011

А. М. Пешковский членил грамматические синонимы на две группы:

а) морфологические и б) синтаксические. Синтаксическая синонимия (по терминологии А. Н. Гвоздева — «синтаксические синонимы» или «параллельные обороты речи») основана на том, что имеет в своей основе единую понятийную схему. Однако сам термин «синоним», на наш взгляд, не дает полного представления о том, как формируются подобные языковые комплексы. Достаточно информативным является термин «синтаксические варианты», поскольку при сохранении единой понятийной основы мы наблюдаем различные синтаксические конструкции. Это так называемые переменные единого инварианта. «Сущность языковой переменной состоит в том, что она участвует в определенном языковом процессе, а именно процессе выбора говорящим одного из конкурирующих в его репертуаре вариантов, как оптимального для данной речевой ситуации. В ходе этого выбора говорящий как бы перебирает все варианты, и, с одной стороны, сличает их с вариантом-эталоном, с другой — сличает реальную речевую ситуацию с ситуацией-эталоном» [Бродович: 5—6]. Высказанную Бродович О. И. мысль подтверждают и наши исследования, проведенные на материале немецкого языка. Мы исследовали каузальные структуры в различного типа текстах .

Результатом нашей работы стало формирование функционально-семантического поля каузальности в немецком языке [Калмыкова 1994, 2007] .

Синтаксическими вариантами единой понятийной категории каузальности являются в первую очередь сложноподчиненные предложения.

К ним относятся сложноподчиненные предложения причины:

Auerdem erbrigen sich alle Spekulationen, weil sich mein Vater nicht reinreden lt». [Alexi: 7] Wir gehen gern spazieren, weil das Wetter schn ist .

следствия:

Aber lieb ist mir doch Nussknacker gar zu sehr, weil er so komisch ist und doch so gutmtig, und darum muss er gepflegt werden.

[Hoffmann: 268] условия:

Wenn du das Geschirr fertig hast, kannst du bis um sechs freihaben .

[Welsh: 24] цели:

Der kleine Muck bedachte nun ernstlich, was er wohl anfangen knnte, um sich ein Stck Geld zu verdienen.

[Hauff: 357] уступки:

Aber obgleich sie ganz nahe schien, konnte er sie erst gegen Mittag erreichen. [Hauff: 351] Каждый из этих пяти типов предложений имеет свои синтаксические варианты. Остановимся на двух самых распространенных: причины и условия. Сложноподчиненные предложения причины могут маркироваться не только союзом weil, но и союзом da. Ещё одним вариантом является структура с союзами weil/da и коррелятом so. Вариантами союзов weil/da служат и некоторые связки. Так, zumal (da) и um so mehr als могут присоединять фактическое основание. Й. Эрбен приводит пример использования wo doch для введения придаточного предложения причины в разговорной речи .

Wo die Kinder doch so brav waren, sollten wir es eigentlich erlauben .

[Erben: 140] В микрополе причины входят не только предложения с weil и da и их вариантами, но и сложносочиненные предложения с союзом denn, которые также однозначно выражают причинно-следственные отношения. Некоторые лингвисты, в частности Э. Хенчель и Г. Вайдт [Hentschel, Weydt 1990], относят подобного рода предложения к каузальным предложениям .

Несмотря на то, что по своей форме (относительная независимость частей предложения), структура с denn традиционно относится к паратаксису, семантика союза denn оказывает влияние на все предложение в целом .

Н. Стоянова считает, что в логическом плане причинно-следственные отношения можно отнести к несимметричным отношениям, имеющим черты гипотаксиса [Stojanova: 93]. Анализ предложений с союзом denn показывает, что они обладают семантическим потенциалом каузальности и могут быть отнесены к пограничной области гипо- и паратаксиса .

Синонимами союза denn служат корреляты следствия ja, doch, nmlich, придающие второму предложению гипотаксиса значение разъяснения, схожего с обоснованием .

Er besucht den Kranken tglich. Er ist nmlich (как указание на что-то совсем известное — ja, или еще более эмоциональное — doch) sein Bruder .

[Erben: 129] Утверждение, имеющее значение общеизвестного положения, сопровождается eben или halt, что также придает структуре причинно-следственную коннотацию .

Jetzt regnet es tglich. Es ist eben (halt) April. [Erben: 129] Словами, которые не вводят причину, но реверсивно указывают на нее, являются местоименные наречия dacher, darum, deshalb, deswegen .

Aber lieb ist mir doch Nussknacker gar zu sehr, weil er so komisch ist und doch so gutmtig (причина), und darum muss er gepflegt werden. [Hoffmann: 268] Сложноподчиненные предложения условия также являются синтаксическими вариантами понятийной категории каузальности, поскольку в них проявляются отношения условия — следствия. Базовой синтаксической структурой является структура маркируемая wenn. Её вариантом, как и в случае с weil является предложение с коррелятом so. Формула wenn A, so B имеет две разновидности: falls A, so/dann B и А, so/dann B, которые, в свою очередь, могут варьироваться: angenommen [dass], im Falle dass, vorausgesetzt dass, sofern, wo [fern]/wo nicht .

… wenn er Schtze finde, dachte er, werden ihm die Herren schon geneigter werden. [Hauff: 360] Степень условия может быть различной. Так фактически возможное условие эксплицируется всегда изъявительным наклонением .

— … wenn ich an die alten Zeiten zurckdenken will, so kommen gleich mchtigere Gedanken dazwischen… [Novalis: 38] В этом случае может быть использован коррелят sonst, стоящий в главном предложении, который также в поверхностной структуре маркирует фактически возможное условие придаточного предложения .

Jetzt war sein Schicksal entschieden, jetzt musste er entfliehen, sonst schlug ihn die Alte tot. [Hauff: 354] Реальное или фактическое условие нельзя объединить знаком равенства с выполнимостью условия, «оно может быть как осуществленным, так и неосуществленным» [Hartung: 356] .

Wenn du das Geschirr fertig hast, kannst du bis um sechs freihaben .

В данном предложении следует рассматривать два варианта осуществления. Первый эксплицирован, второй же находится в подтексте, но легко прочитывается. Во втором случае предложение приобретает негативный смысл:

Wenn du das Geschirr nicht fertig hast, kannst du bis um sechs nicht freihaben .

Неосуществленность условия имеет некоторые семантико-синтаксические особенности.

Она связана не только с nicht, но и с наличием в условном предложении определенных наречных ограничений условия:

auch, selbst, nur .

Wenn nur du das Geschirr fertig hast, kannst du bis um sechs freihaben .

(Необходимое условие) Selbst wenn du das Geschirr fertig hast, kannst du bis um sechs nicht freihaben. (Недостаточное условие) Auch wenn du das Geschirr fertig hast, kannst du bis um sechs nicht freihaben. (Недостаточное условие) Наличие dann в главном предложении сложноподчиненного предложения условия, стоящем на первом месте, приближает условие к фактическому основанию .

Du kannst dann bis um sechs freihaben, wenn du das Geschirr fertig hast .

Гипотетически возможное условие эксплицируется конъюнктивом .

… wenn er Schtze finde, dachte er, werden ihm die Herren schon geneigter werden. [Hauff: 360] … wenn Ihr mit dem Husarenregiment zu ihm kommen wollet, wolle Er Euch zum Stadthalter des ehrlichen Landes machen… [Brentano: 111] Особый случай представляют условные основания, когда они эксплицируются предложениями, заключающими в себе вопрос, какое-либо желание, просьбу, а также требование .

… aber lass es uns einmal in die Weite versuchen, dann wollen wir sehen, wer gewinnt! [Tieck: 54] Мы рассмотрели синтаксические варианты каузальности на примере двух типов сложноподчиненных предложений. В любом языке существует достаточное количество вариантов для репрезентации той или иной понятийной категории. С чем это связано? В первую очередь с тем, что разного рода ситуации требуют различных способов выражения одной и той же понятийной категории. Во-вторых, каждый имеет свою индивидуальную картину мира, в которой превалируют определенные способы языкового выражения .

«Говорящий субъект, выступающий координатором между языковым знаком и мыслительным понятием, вкладывает в произносимое слово не только социально и национально обусловленный смысл, но и свою «душу», другими словами, собственное переживание и силу собственного опыта. В этой связи можно говорить о наличии у каждого человека индивидуальной КМ (картины мира)» [Ганюшина 2007:12]. И, наконец, в третьих, для каждого языка характерны свои способы репрезентации и своё количество синтаксических вариантов, но «в силу единой логико-понятийной базы, совокупности ментальных универсалий и универсально-предметного кода происходит взаимопонимание между людьми разных национальностей. Различие же формируется в результате развития, конкретизации и детализации каждым этносом универсальной логико-понятийной основы» [Ганюшина 2007: 10] .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БРОДОВИЧ О. И. Способ представления инварианта языковой переменной / Константность и вариативность языковых единиц // Вопросы структуры английского языка в синхронии и диахронии. Вып. 6. — Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1989. — С. 3—7 .

ГАНЮШИНА М. А. Символика константных и вариативных черт в языковой картине мира (на материале английского и русского языков): автореф. дисс… канд .

филол. наук. — М., 2007. — 22 с .

КАЛМЫКОВА Г. А. Семантико-синтаксическая единица импликации и способы ее вербализации: автореф. дис… канд. филол. наук. — Н. Новгород, 1994 .

КАЛМЫКОВА Г. А. Структура каузальности. — Ульяновск: УлГПУ, 2007 .

КАРЦЕВСКИЙ С. Об асимметричном дуализме лингвистического знака / История языкознания XIX—XX веков в очерках и извлечениях. Часть II. — М.: Просвещение, 1965. — С. 85—19 .

ОЛДЫРЕВА Л. П. Проблема вариативности языковой единицы в английских риториках XVIII века / Константность и вариативность языковых единиц // Вопросы структуры английского языка в синхронии и диахронии. Вып. 6.

— Ленинград:

Изд-во ЛГУ, 1989. — С. 12—18 .

ALEXI M. Schatz, was wre ich ohne dich? / BASTEI-Verlag: Bergisch Gladbach, Band 576 .

BRENTANO C. Das Mrchen von dem Myrtenfrulein / Deutsche romantische Mrchen, Moskau: Progress, 1980. — S. 79—98 .

BRENTANO C. Das Mrchen von dem Baron von Hpfenstich / Deutsche romantische Mrchen, Moskau: Progress, 1980. — S. 99—132 .

ERBEN J. Abriss der deutschen Grammatik. — Berlin: AkademieVerlag, 1962 .

HARTUNG W. Die bedingenden Konjunktionen der deutschen Gegenwartsprache // Beitrge zur Geschichte der deutschen Sprache und Literatur. Halle, 1964. — S. 350—387 .

HAUFF W. Die Geschichte von dem kleinen Muck / Deutsche romantische Mrchen, Moskau: Progress, 1980. — S. 345—370 .

HENTSCHEL E., WEYDT H. Handbuch der deutschen Grammatik. Berlin, 1990 .

HOFFMANN E. T. A. Der goldene Topf / Deutsche romantische Mrchen, Moskau:

Progress, 1980. — S. 133—250 .

NOVALIS. Das Mrchen von Hyazinth und Rosenblte / Deutsche romantische Mrchen, Moskau: Progress, 1980. — S. 33—40 .

STOJANOVA N. Zur Problematik der denn-Saetze // DaF, 1987, N 2. — S. 93—97 .

TIECK L. Die Elfen / Deutsche romantische Mrchen, Moskau: Progress, 1980. — S. 49—78 .

WELSH R. Johanna. // Reinbek, 1982 .

Н. Г. Кантышева N. G. Kantysheva Тюмень, Россия, nkantyscheva_@mail.ru

КОНЦЕПЦИЯ ЭЛЕКТРОННОГО ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОГО

ГЛОССАРИЯ «ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АУДИТ»

THE ELECTRONIC TERMINOLOGY GLOSSARY’S

CONCEPT “ECOLOGICAL AUDIT”

Аннотация. В статье рассматривается вопрос о создании терминологического глоссария для специалистов области экологического аудита .

Abstract. The question of electronic terminology glossary creation for specialists in the environmental audit is raesed .

Ключевые слова: электронный терминологический глоссарий, экологический аудит .

© Кантышева Н. Г., 2011 Keywords: the electronic terminology glossary, the environmental audit .

УДК 81’33 Проектирование словарного продукта по отраслевой дисциплине способствует упорядочению и систематизации понятийно-терминологического аппарата, повышению уровня подготовленности к профессиональной деятельности потенциальных пользователей словаря .

Актуальность разработки глоссария заключается не только в теоретическом осмыслении терминологической лексики экологического аудита с позиции единой системы взаимосвязанных и взаимозависимых элементов, объединяющей целый ряд отраслей, но и в лексикографическом описании данной терминологии, что позволяет специалистам устанавливать взаимовыгодные контакты и обеспечивать адекватную коммуникацию. Глоссарий выполнен в электронной форме, что обеспечивает эффективную оптимизацию макро- и микроструктурных параметров глоссария .

Адресатом глоссария являются отраслевые специалисты области экологического аудита, а также лингвисты и переводчики .

Методы лексикографического описания. При составлении словника для глоссария использован метод сплошной выборки терминов из корпуса текстов выборочной совокупности. Метод логико-понятийного моделирования обеспечил объективные основания для выделения полей, отражающих системность в презентации терминов. Метод категориального моделирования позволил выстроить понятийную иерархию по принципу от общего к частному. Категориальные понятия были использованы нами для построения краткого классифицирующего определения термина в процессе составления словарной статьи .

Языковой материал. Терминологический корпус глоссария включает наименования понятий предметной области «экологический аудит» .

Основным языком является русский, дополнительно даны переводные соответствия на немецком и английском языках (из аутентичных текстов ГОСТов соответствующих языков) .

В основе электронного систематизирующего глоссария «Экологический аудит» лежат следующие концептуальные положения:

1. Макро- и микроструктура (композиционные параметры) глоссария строятся по законам гипертекста;

2. Цифровой формат представляет ряд технических возможностей для реализации средств лексикографического описания, задаваемого спецификой терминологической лексики экологического аудита;

3. Глоссарий относится к словарям «открытого» типа, что позволяет регулярно обновлять и корректировать его информацию .

Типологические параметры глоссария. Современное «словаростроение» характеризуется возросшим потоком всевозможных словарей и чрезвычайным увеличением их разнообразия [Караулов 1981: 37]. Это разнообразие представлено в не менее разнообразных классификациях словарных продуктов. Необходимым условием успешной научной межъязыковой коммуникации в настоящее время является наличие комбинированных словарей, объединяющих черты сразу нескольких лексикографических форм [Карпова, Коробейникова 2007: 12].

Важными свойствами современных лексикографических продуктов, на наш взгляд, являются:

— избирательность, предполагающая строгий и целенаправленный отбор терминов, подлежащих включению в словарь, ориентацию на минимальный объем словаря, необходимый и достаточный при изучении данной дисциплины, поскольку в словаре «должен быть воплощен основной лексикографический принцип: максимум информации на минимуме места — без ущерба для интересов читателя» [Берков 1996: 4]; Исходный список слов должен быть, с одной стороны, минимальным, с другой стороны, достаточным. Данное условие будет выполняться при использовании квантитативных параметров для отбора тематически наиболее существенных терминов;

— систематичность, состоящая в показе смысловых связей, в четком соотнесении термина с другими словами, в ориентации на упорядоченное, систематизированное представление понятийного аппарата дисциплины .

— полнота представления сведений, отражающая степень охвата понятийного аппарата, необходимого для обеспечения полноценной подготовки специалиста;

— многофункциональность, то есть способность выполнять одновременно универсальные функции словаря — справочную, систематизирующую, учебную и нормативную .

Примером такого типа является разработанная нами модель электронного систематизирующего глоссария «Экологический аудит», интегрирующего в себе параметры различных типов словарей:

• толкового (значение терминов толкуется с помощью логического определения концептуального значения; дополнительное толкование осуществляется посредством подбора синонимов/дублетов или в форме указания на отношение к другому термину);

• отраслевого терминологического (описана терминология отрасли экологического аудита);

• переводного (термины сопровождаются переводными соответствиями на немецком и английском языках);

• идеографического (представлены понятийные отношения между терминами внутри терминосистемы на основании логико-понятийной и категориальной классификаций; входы в словарь также обозначают отношения между понятиями);

• энциклопедического (в словарную статью включены экстралингвистические данные о терминах: примечания, комментарии различного рода);

• нормативного (фиксируется нормативное употребление терминологических единиц в ГОСстандартах) в глоссарий включается предпочтительный вариант термина);

• учебного (формируется профессиональный тезаурус специалиста);

• электронного (глоссарий выполнен в цифровом формате) .

Систематизация терминов в глоссарии «Экологический аудит» достигается при условии использования комплексного подхода, соблюдения логических, лексикографических и языковых принципов на уровне макро— и микроструктуры словаря и реализуется в системном описании лексики, демонстрации парадигматических связей единиц; упорядочении языкового материала в аспекте внешнего и внутреннего структурирования;

гнездовом расположении материала; возможности выхода в ходе пользования на разные уровни иерархии структуры .

Многопараметровость и многоаспектность проектируемого словаря обусловлена позицией комплексного подхода к изучаемой дисциплине .

Полученная в результате исследования модель систематизирующего глоссария может стать универсальной базовой основой для создания полного словаря по экологическому аудиту .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БЕРКОВ В. П. Двуязычная лексикография. — СПб.: Санкт-Петербургский гос .

ун-т, 1996. — 248 с .

КАРАУЛОВ Ю. Н. Лингвистическое конструирование и тезаурус литературного языка. — М.: Наука, 1981. — 366 с .

КАРПОВА О. М., Коробейникова О. В. Словари языка писателей и цитат в английской лексикографии. — М.: Изд-во МГОУ, 2007. — 213 с .

И. И. Колесниченко I. I. Kolesnichenko Ульяновск, Россия, NIrishka@yandex.ru

ИСТОЧНИКИ ПОПОЛНЕНИЯ СНИЖЕННОЙ ЛЕКСИКИ

НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА

THE VOCABULARY SUBSTANDARD ADDING SOURCES

IN GERMAN

Аннотация. Причины неоднородности лексического состава разговорных текстов. Причины притягательности несалонной лексики. Неологизация современного немецкого языка .

Abstract. The causes of peculiarity of lexical structure of the colloquial texts. The causes of the possession of the nonsalon vocabulary .

The usage of neologism in the modern German language .

Ключевые слова: разговорная лексика; англизация немецкой разговорной речи; табуированная и нецензурная лексика; демократизация языка; ПК продукция .

Keywords: colloquial vocabulary; Anglicism in German colloquial speech; taboo and obscene words; democracy in the speech; computer production .

УДК 811.112.2 Неоднородность лексического состава разговорных текстов, в которых можно встретить, прежде всего, слова, связанные с повседневной жизнью, бытом: Lffel «ложка», Kochtopf «кастрюля», Besen «веник»; слова, имеющие ярко выраженный сниженный оттенок: bleuen «мутузить», einbringen «вкалывать» выкладываться», Flederwisch «живчик»; слова стилистически нейтральные, составляющие основной словарный фонд современного литературного языка: arbeiten «работать», sich erholen «отдыхать», jung «молодой», jetzt «сейчас», nie «никогда»; специальную терминологическую лексику и отдельные жаргонные вкрапления, приводит к тому, что возникает ряд затруднений при попытке дать четкую дефиницию как понятию «разговорная/сниженная лексика», так и понятию «разговорность» вообще .

Существуют следующие дефиниции данных понятий:

«Разговорность» — это традиционное, весьма условное и собирательное название того, что противопоставлено идеально правильному, непогрешимому образцово-показательному культурному стандарту .

Отступление от этой эталонности может быть разной степени — минимальным (без нарушения литературности), среднесниженным, заметным © Колесниченко И. И., 2011 (фамильярный слой) и значительным (грубая и вульгарная лексика) [Девкин 1994: 12] .

Разговорная лексика понимается как самая близкая к нейтральной в противопоставленности фамильярной, сильно сниженной — такая интерпретация, по мнению В. Д. Девкина, является характерной для лексикографической практики .

Разговорно-окрашенная лексика отличается от нейтральной своей некоторой сниженностью (оценочного, этического и эстетического порядка) и типична для неофициальной среды общения [Девкин 1994: 12] .

Н. И. Гез, характеризуя разговорный регистр, относит к нему как лексику нейтрального или общеупотребительного стиля, так и слова с эмоционально экспрессивной окраской (ласкательные, бранные, иронические, шутливые и т. д.) [Гез 1974: 74] .

Таким образом, мы можем отметить несколько общих положений:

1) разговорная лексика противопоставлена литературному языку;

2) между лексическим составом литературного и разговорного язык существуют явления переходности и взаимопроникновения;

3) разговорная лексика функционирует в быту, в стихии свободного общения, вне официальных норм языка .

Не в последнюю очередь с проблемой ускоренного темпа развития информационных технологий (большинство компьютерных программ издаются на английском языке) связана проблема англизации немецкой разговорной речи .

Это привело даже к появлению шутливых терминов «Denglish» (компонатив «deutsch» + «english») и «Germeng» («german» + «english»). По последним данным, в немецкий язык перешло приблизительно 4000 заимствованных слов из английского языка и его американского варианта. Английский язык, ставший языком интернет-общения, активно используется не только молодым поколением, но и на телевидении, в прессе. Процесс заимствований усилился настолько, что словари не успевают фиксировать все изменения в языке .

Второй важной причиной употребления жаргона (и сниженной лексики внутри последнего как таковой) является стремление коммуникантов к выразительности, зачастую невозможной при использовании литературной лексики. Также жаргоны используются и для забавы. Их возникновение не связывается с особой необходимостью в этом, в них отсутствует секретность или условность .

Но наибольшей экспрессивной окраской в любом языке обладает табуированная лексика. Частота употребление последней в разговорной речи значительно выше, чем в остальных возрастных группах, а в последнее время заметен явный подъем частотного числа бранных выражений от общего числа употребляемых лексических единиц, что вызывает значительное беспокойство европейской общественности [Галино Т. Дж. 2003: 4] .

В настоящее время происходит легализация данной лексики, которая, в конце концов, идет параллельно с общей демократизацией языка. Что было сильно сниженным, становится фамильярным, фамильярное превращается в разговорное, а разговорное переходит в нейтральный пласт словаря .

Несалонная лексика неоднородна. То, что вызывает отрицательную оценку, может быть представлено словами вполне литературными и нелитературными (разгов., фам., бран., вульг., неценз.). По этическому измерению нецензурная лексика занимает последнюю, самую низшую ступень .

В чем же все-таки притягательная сила данной лексики? Причин здесь несколько. Не в последнюю очередь занимает ее утилитарность, удобство, доступность, простота и даже гибкость. Степень этико-эстетической сниженности способствует интенсификации признака, заложенного в значении слова. С нагнетанием грубости, неприличности повышается степень выраженного словом свойства. Данная лексика может служить для эмоциональной разрядки .

Психологи считают, что во многих случаях «выругаться» — полезно для здоровья. Еще Ф. Ницше заметил, что фрустрация порождает в человеке чувство агрессии и аффекты [Ницше Ф. 1997: 300]. И если человек не дает волю своим накопившимся эмоциям, своей злости, ненависти, гневу или подавляет в себе досаду, то это может привести его к психическим заболеваниям, которые в свою очередь могут спровоцировать заболевания таких жизненно важных органов как сердце, желудок, желчный пузырь и т. д .

В тоже время некоторые ругательства, не подкрепленные ярким эмоциональным выражением ругателя, могут быть восприняты в шутку, не со зла. Т. Дж. Галино уверен, что употребление бранной лексики происходит чаще всего «из любви к искусству», т. е. только потому что людям нравится ругаться, выражая таким образом грубую и не всегда уместную, но иронию [Галлино Т. Дж. 2003: 4] .

Говоря об общих особенностях разговорной речи, было упомянуто о том влиянии, какое оказывает на современный немецкий язык и, особенно на речь молодежи англоязычная ПК продукция и развитие web-коммуникаций. При столь активном влиянии иноязычной культуры одним из основных источников пополнения регистра сниженной лексики остаются заимствования.

Лидирующие позиции здесь занимают заимствования из английского языка:

konnackten «соединять/ся (с помощью электронных средств связи)», auf Double-Timer «правильно распределив свое время», faxen «совершать глупости», Lessness «искусство из малого получать многое», Looser «ненадежный человек», Mega-Deal «большой бизнес и одновременно большая, хорошая вещь», Mc-Job «непрестижная, низкооплачиваемая работа», hi-heissen «зваться (об имени, употребляемом при приветствии)», Hunk «проблемный субьект», happyenden «хорошо заканчивать/ся», Antibabypille «противозачаточные средства», Handy «сотовый телефон» и т. д .

Почти полностью потеряли свою актуальность итальянский и французский языки. Практически все лексемы французского и итальянского происхождения, используемые на сегодняшний день, были заимствованы в конце девятнадцатого — в начале двадцатого века: der Louis «сутенер», busirieren «содомировать», die Razzia «облава», Bambino «детка» — и относятся уже к «высокому слогу» внесалонной лексики .

Вторым по значимости источником пополнения регистра разговорной лексики является словообразование. По мнению В. Д. Девкина, разговорное словообразование практически не располагает своим собственным арсеналом средств и сколько бы то ни было значительной избирательностью словообразовательных типов [Девкин 1994: 16]. Однако, именно «неразборчивость в средствах» (вольное словообразование), а не наличие собственных средств являются отличительной чертой народного словотворчества, его фирменной маркой.

Так зачастую заимствованная лексика, являвшаяся в исходном языке нейтральной и перешедшая в принимающий язык без переосмысления понятия или с расширением/сужением понятия, приобретает разговорную окраску ввиду звукового онемечивания или фонологической германизации (средство, которого литературный язык старается избегать):

Monnis англ. money «деньги», Workman англ. workman «рабочий», worken/worken англ. to work «работать», konnackten англ. to connect «соединяться» .

Здесь налицо фонологизация по принципу: «Говори и пиши так, как слышишь ты сам» .

Наряду с онемечиванием заимствованных лексем наблюдается и обратный процесс, связанный с таким средством словообразования как «словоискажение» или лексическая мутация:

laschi «ленивый, скучный» lasch «вялый, ленивый», alleinsam «одинокий» allein «один» и einsam «одинокий» .

Все приведенные выше примеры наряду с лексической мутацией иллюстрируют и такую словообразовательную возможность как «творческая словоигра» (kreatives Wortspiel).

В большей мере сюда относятся слова, образованные не по какой-либо словообразовательной модели (с нарушением семантической сочетаемости или же при транспозиции), а спонтанные фонологические уподобления (а иногда и ошибки-оговорки), ввиду своей неожиданной оригинальности закрепившиеся в языке:

labundig «живой» lebendig «живой», hoppeldihopp «быстро, оп-оп» hoppen «прыгать» и hopp «гоп» .

Во всех случаях можно говорить о неологизации, которая позволяет говорящему (изначально — автору) выделиться, показать свою оригинальность.

Ряд неологизмов в современной разговорной речи довольно широк:

Halbbomber «полоумный», Proggi «прога, программа» .

По изменению значения можно выделить следующие варианты:

1) полное изменение значения (семантическая вариация):

Massage «драка, удар», Melone «голова»;

2) расширение значения: cool «спокойно, расслабленно, очень хорошо», schoppen «делать покупки, употреблять алкоголь»;

3) сужение значения: Looser «ненадежный человек», Mega-Deal «большая, хорошая вещь» .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ГАЛЛИНО Т. Дж. Мат из любви к искусству. — 2003 [Электронный ресурс]. URL:

http://www.gramma.ru .

ГЕЗ Н. И. Устная речь // Очерки по методике обучения немецкому языку. (Для педагогических вузов): Учебное пособие / под ред. И. В. Рахманова. — М.: Высшая школа, 1974. — С. 50—97 .

ДЕВКИН В. Д. Специфика словаря разговорной лексики // Немецко-русский словарь разговорной лексики — М.: Русский язык, 1994. — 768 с .

НИЦШЕ Ф. Человеческое, слишком человеческое; Веселая наука; Злая мудрость. — Минск: Попурри, 1997. — 656 с .

С. В. Колтунова S. V. Koltunova Белгород, Россия, svkoltunova85@yandex.ru

ПАДЕЖНАЯ ПАРАДИГМА В ГРАММАТИКЕ СЕЗАРА

УДЕНА (1612) THE CASE PARADIGM IN CSAR OUDIN`S GRAMMAR (1612) Аннотация. В помощь желающим изучать испанскую лингвистическую мысль. Научное наследие французского грамматиста Сезара Удена (ок.1560—1625). Описание категории падежа в грамматике .

© Колтунова С. В., 2011 Abstract. To help people studying Spanish linguistic thought. The scientific heritage of French grammarian Csar Oudin (app. 1560— 1625). The description of the case category in grammar .

Ключевые слова: грамматика; части речи; грамматическая категория; категория падежа; падежная парадигма; склонение;

латинская грамматическая традиция .

Keywords: grammar; parts of speech; grammatical category; case category; case paradigm; declension; Latin grammar traditions .

УДК 811.133.1 Европейская грамматическая традиция XVI—XVII вв. немыслима без выдающихся ученых А. Небрихи, Л. Мегре, Санчеса, Р. и А. Этьенов, Скалигера, П. де ла Раме и многих других авторов. В этот период появились грамматические описания романских языков, в том числе испанского языка, после завершения Реконкисты получившего широкое распространение не только на территории Пиренейского полуострова, но и за его пределами .

Желание иностранцев изучать испанский язык побудило ученых создать специальные грамматические описания, раскрывавшие суть грамматических явлений этого языка. К числу таких работ относится грамматика французского ученого Сезара Удена (ок. 1560—1625) .

Как сообщает биограф Удена М. Зуили, сведений о жизни и научном наследии этого французского грамматиста не так много. Прежде всего, Уден известен как первый переводчик первой части романа Сервантеса «Дон Кихот» (1614). Прекрасное владение не только испанским, но и немецким и итальянским языками позволило Удену работать секретаремпереводчиком при французских королях Генрихе IV и Людовике XIII .

Особая заслуга этого ученого состоит в том, что он заботился об обучении своих соотечественников испанскому языку. С этой целью он сначала опубликовал в 1597 г. «Grammaire espagnolle explique en franois», первоначально названную «Grammaire et observations de la langue espagnolle recueillies et mises en franois». В свое время она пользовалась огромной популярностью, что подтверждают ее многочисленные переиздания (более двадцати). Кроме того, о ее популярности говорит и то, что она была переведена на латинский (1607) и английский (1622) языки. За грамматикой последовал двуязычный сборник диалогов «Dilogos en espaol y francs»

(1604), включивший помимо восьми диалогов испано-французский тематический словарь, и ставший образцовой работой по лексикологии XVII в. двуязычный словарь под названием «Tesoro de las dos lenguas espaola y francesa» (1607). Для желавших усовершенствовать свой испанский Уден издал сборник испанских пословиц, сопровождавшихся французским переводом, «Refranes o proverbios castellanos traduzidos en lengua francesa»

(1605). Однако истинное педагогическое мастерство французского ученого проявилось в редакторской правке таких французских литературных произведений, как «La conversion d’Athis et de Chloride. La conversin de Atis y Clrida» (1608) и «Les pistres morales et consolatoires. Cartas morales y consolatorias» (1610), которые написали Николя Бодуэн и Антуан де Нербез соответственно, и анонимное «Le jugement de Pris. El juyzio de Paris»

(1612), — которые Уден снабдил подстрочным переводом на испанский язык. Такой методический прием призван был помочь начинавшим французам и всем, увлекавшимся испанским языком, лучше понять содержание испанского текста, ведь рядом был представлен перевод на родной язык .

Последователем Сезара Удена стал его сын, лексикограф и грамматист Антуан Уден, благодаря которому стали возможны неоднократные переиздания работ его отца [Zuili 2005; Zuili] .

В грамматике Удена дается описание фонетических, грамматических и лексических особенностей испанского языка. Раздел о грамматических особенностях испанского языка посвящен частям речи: артиклю (article), имени (nombre), местоимению (pronom), глаголу (verbe), герундию (Gerondif), причастию (Participe), наречию (Aduerbe), предлогу (Prepoition), союзу (Coniontion) и междометию (Interietion), и грамматическим категориям каждой из них. Среди грамматических категорий склоняемых частей речи (артикля, имени, местоимения, причастия) особого внимания заслуживает падеж, поскольку, с одной стороны, языковая реальность свидетельствовала о его отсутствии в испанском языке, а с другой, он находил свое отражение во всех грамматиках указанного периода. Рассмотрим, как описана категория падежа в грамматике французского ученого Сезара Удена .

Анализ грамматики показывает, что существенное влияние на падежную парадигму, получившую отражение в работе Удена, оказывает греко-латинский канон. Французский ученый сохраняет то количество и ту последовательность падежей, которые были созданы еще в эпоху эллинизма. Шесть классических падежей автор называет не испанскими, а французскими терминами: nominatif, genitif, datif, accuatif, vocatif, ablatif [Oudin 1612: 15]. Таким образом, грамматист показывает, что выбор родного языка при описании грамматических правил и терминов не мешает изучению испанского, ведь они восходят к латыни .

Как известно, в латинском языке флексии выступали отличительным признаком падежного словоизменения. В своей грамматике вместо флексий Уден предлагает служебные слова, которые помогают различать падежи .

Однако он не является новатором этих средств, а заимствует их у своих предшественников, как испанских, так и французских грамматистов. К таким служебным словам ученый относит предлоги de — для генитива и аблатива, a/ — для датива и аккузатива, а для вокатива — наречие o .

Из грамматики Удена следует, что, падежная парадигма склоняемых частей речи (артикля, имени, местоимения и причастия) представлена поразному. Рассмотрим особенности каждой из них.

Падежная парадигма как артиклей мужского и женского родов единственного и множественного числа, так и артикля lo представлена без вокатива, что наглядно показано в следующем примере, в котором при слитном написании предлога de и артикля el происходит элизия, в результате которой сокращается одна гласная e:

Singulier Plurier Nom. el los Gen. del de los Dat. al a los Accu. el, al los los Ablat. del de los [Oudin 1612: 9] .

Более подробное рассмотрение падежной парадигмы представлено при описании имени — части речи, которую согласно требованиям канона грамматического описания Уден разделяет на существительные (Subtantifs) и прилагательные (Adietifs), а затем подразделяет существительные на собственные (Propres) и нарицательные (Communs, appelatifs). К именам грамматист также относит отыменные (denominatifs), уменьшительные (diminutifs) и числительные (numeraux), из которых пример падежного словоизменения приведен только с именем отыменным, представленным формами el valeroo, la valeroa, los valeroos, las valeroas, lo valeroo.

Рассмотрим склонение имени отыменного мужского и женского рода единственного числа:

Mac. Sing. Fem .

Nom. El Valeroo, la valeroa .

Gen. del valeroo, de la valeroa .

Dat. al valeroo, la veleroa .

Accu. el valeroo, la valeroa .

Vocat. valeroo, valeroa .

Ablat. del valeroo, de la valeroa [Oudin 1612: 22] .

Из примера видно, что в аккузативе имя стоит без предлога a, о котором упоминал сам автор грамматики. Дальнейшее изучение примеров, иллюстрирующих склонение имени, показывает, что предлог a в аккузативе может использоваться только с существительными, как собственными, так и нарицательными (только одушевленными, хотя ученый не учитывает этот признак при классификации имен), при этом допускается два варианта: с предлогом a и без него. Во всех остальных случаях имена в аккузативе стоят без предлога a. Кроме того, неодушевленные имена, как el pan, el relox в грамматике Удена представлены без вокатива .

После описания имени Уден останавливается на местоимениях, которые разделяет на изначальные или личные (Primitifs), производные (Derivez) или указательные (Demontratifs), притяжательные (Poesifs), относительные (Relatifs), вопросительные (Interrogatif), совпадающие по форме с относительными, и возвратные (Reciproques), и приводит для каждого из них пример падежной парадигмы. Рассмотрим особенности падежного словоизменения каждого класса .

К личным местоимениям ученый относит местоимения первого лица yo, nos и nootros, второго — tu, vos и vootros, и третьего — de i. Все эти местоимения склоняются практически одинаково, с незначительными расхождениями. Так, местоимение de i не имеет формы номинатива, а вокатив присутствует только при tu, vos и vootros. Заметим также, что формы yo и tu соответствуют только номинативу и вокативу (для tu), при дальнейшем склонении они меняются на mi и ti соответственно. Привлекает к себе внимание аккузатив, для которого Уден ранее предлагал предлог a, а применительно к местоимениям допускает употребление предлога por. Вариативность предложных форм а/por в аккузативе свидетельствует об отсутствии жестких норм в именной группе в испанском языке того времени. Кроме того, в аккузативе личные местоимения имеют по две формы: предложную por mi, por ti, por i и беспредложную me, te, e. В аблативе снова наблюдается вариативность: с местоимением i наряду с предлогом de стоит предлог para, который расширяет смысловые границы этого падежа .

Склонение всех притяжательных местоимений дается однотипно, что позволяет автору представить каждый падеж с разным притяжательным местоимением, например, в номинативе французский грамматист записывает местоимения el mio, la mia, lo mio, а в генитиве — del tuyo, de la tuya, de lo tuyo и так далее. В аккузативе Уден использует притяжательные местоимения без предлога a, однако указательные и относительные местоимения наделяет двумя равнозначными вариантами: с предлогом a и без него .

Наблюдаемая в падежной парадигме артикля элизия находит свое отражение и в падежной парадигме указательных местоимений, начинающихся с гласной e, которые в генитиве и аблативе автор записывает слитно с предлогом de: dete, deos и так далее, хотя раздельное написание de ete, de eos Уден не исключает. Возвратные me, te, e, по мнению французского ученого, не склоняются, что объясняется существованием форм лишь для датива .

К склоняемым частям речи грамматист также относит причастие. Однако падежная парадигма причастия представлена в грамматике Удена имплицитно, без описания особенностей склонения этой части речи и без примеров .

Не могут остаться без должного внимания примеры, которыми Уден описывает падежную парадигму. Таких примеров в грамматике насчитывается огромное количество, что подтверждает ее обучающий характер .

Отдельные примеры автор сопровождает французскими эквивалентами, которые, судя по всему, предназначены для тех, кто изучал испанский самостоятельно.

Сравнение служебных слов в испанском и французском языках не вызывает никаких сомнений о родственности этих языков, что можно проследить на примере падежной парадигмы местоимения tu, в котором перечислим лишь предлоги и наречие:

Nom. — — Gen. de de Dat .

Accu. por par Vocat .

Ablat. de de [Oudin 1612: 31] .

Некоторые примеры в работе Удeна заимствованы из более ранних испанских грамматик: пример склонения имени прилагательного bueno взят из грамматики А. Небрихи, а склонение имени собственного Pedro с незначительными дополнениями — из грамматики К. Вильялона .

Наконец, мы не можем не обратить внимания на презентацию падежной парадигмы, которая в работе Удена представлена в столбик. В результате совершенствования полиграфического искусства эта форма настолько укоренилась в сознании как испанских, так и французских грамматистов, что возвращение к первоначальной форме в строчку едва ли было возможно в XVI—XVII вв .

Итак, анализ грамматики Удена показал, что категория падежа описана автором в рамках латинской грамматической традиции. Внешние признаки греко-латинского канона (названия и последовательность падежей) представлены в падежной парадигме склоняемых частей речи без изменений .

Однако падежное словоизменение, присущее флективным языкам, т. е .

греческому и латыни, в испанской грамматике Удена заменено предлогами: de, a/, por, para. Вариативность этих служебных слов говорит о том, что в XVI—XVII вв. еще отсутствовала жесткая норма в именной группе испанского языка .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

OUDIN C. Grammaire espagnolle, mise et expliqvee en franois. Paris, Chez Estienne Orry, ru Saint Iacques, 1612, 204 p .

ZUILI M. Nuevas aportaciones sobre el hispanista francs Csar Oudin (1560? —1625) // Thlme. Revista Complutense de Estudios Franceses, 2005. №20, p. 203—211 .

ZUILI M. Csar Oudin y la difusin del espaol en Francia en el siglo XVII: [Электронный ресурс]: http://www.culturadelotro.us.es/actasehfi/pdf/2 zuili.pdf З. И. Комарова Z. I. Komarova Екатеринбург, Россия, zikomarova@bk.ru

ИДИОМАТИЧНОСТЬ ЕДИНИЦ НАУЧНЫХ ЯЗЫКОВ

THE IDIOMATICITY OF THE SCIENCE SPEECH STANDARD

Аннотация. Выявление факторов, обуславливающих идиоматичность терминов в языке науки. Проблема мотивированности терминов. Логико-языковой подход в основе работы КТТ (Комитета научно-технической терминологии) .

Abstract. The indication of the factors making conditional on the idiomaticity of the terms in the science speech. The problem of the terms reasoning. The logical-lingustic method as the base of the work of the scientific-lexical terminology committee .

Ключевые слова: языковая идиоматика; мотивированность термина; критерии идиоматичности; динамика научных понятий;

способы терминотворчества .

Keywords: linguistic study of idioms; reasoning of the term; criteria of the idiomaticity; dynamics of scientific conceptions; ways of termcreations .

УДК 81’38:81’373 К началу XXI века в лингвистике сложились две традиции исследования языковой идиоматики. Одну из них можно назвать европейской континентальной, а другую — англо-американской [Савицкий 2006: 9] .

Европейская континентальная традиция своими корнями уходит в учение Шарля Балли (1909 г.) и ранние труды российских учёных:

В. К. Поржезинского, А. А. Потебни, И. И. Срезневского, Ф. Ф. Фортунатова, А. А. Шахматова и др. Их почин развился далее на почве французского, немецкого и отечественного языкознания и завершился созданием в 20—40-е годы XX века самостоятельной отрасли лингвистики — фразеологии .

Англо-американская традиция в изучении идиоматики восходит к работам Г. Суита (1900 г.), развивается в русле различных отраслей лингвистики и характеризуется очень широким охватом языкового материала, что привело в © Комарова З. И., 2011 наши дни, к чрезвычайно широкому понимаю идиоматики на базе теории лексико-семантической и грамматической сочетаемости слов и их элементов .

Изучение этих двух традиций и их развитие, к сожалению, не привели к формированию «единой системы воззрений на идиоматику, которая пока не разработана» [Баранов, Добровольский 1996: 51; Савицкий 2006: 3] .

Потому, уходя от дискуссионности проблемы, отметим, что в данной работе под и д и о м а т и ч н о с т ь ю понимается свойство единиц языка, состоящее в неразложимости их значений на значения единиц, вычленяемых в их формальном строении. Из такого понимания следует, что идиоматичность любой языковой единицы, в том числе — и терминов, возникает вследствие утраты регулярной мотивированности отношений между планом содержания и планом выражения языковой единицы за счёт переосмысления составляющих её элементов .

Следовательно, установление идиоматичности терминов научных языков напрямую связано с одной из кардинальных, но нерешенных проблем современного терминоведения, «требующих скорейшего решения»

[Лейчик 2007: 201] .

Более того, наше исследование проблемы мотивированности термина свидетельствует о том, что решение этой проблемы возможно только в рамках строго определенной научной парадигмы, с опорой на её методологию [Комарова 2008-а: 140] .

В терминоведении выделяем четыре основных парадигмы [Там же:

141—142], а, следовательно, анализ идиоматичности терминов следует проводить в рамках каждой из них, что невозможно в формате статьи. Если же к тому учесть ещё и проблему языка науки как среды обитания исследуемых терминов [Комарова 2010], то понятно, что проблема полностью может быть рассмотрена только в жанре монографии .

В связи с этим сузим и трансформируем обозначенную проблему:

цель статьи заключается в в ы я в л е н и и ф а к т о р о в, обусловливающих идиоматичность терминов в языке науки .

Для этой цели можно ограничиться только первым подходом к термину и последним, современным .

На первом этапе развития терминоведения (20—60-е годы XX века) господствовал «нормоцентрический», а точнее н о р м а т и в н о - п р е с к р и п т и в н ы й подход к термину, при котором основной целью исследования терминов было создание «правильного построенной терминологии»

[Лотте 1961], в которой должен проявиться изоморфизм системы понятий и системы терминов .

Были сформулированы требования к «правильным» терминам. Для этого Д. С. Лотте выдвинул категорию «с о о т в е т с т в и я т е р м и н а », в основу которой был положен критерий «соответствия буквального значения термина его действительному значению» [Лотте 1961: 47], выраженному дефиницией термина .

С этой позиции, проанализировав научно-техническую терминологию, Д. С. Лотте установил три типа терминов: правильно ориентирующие; неправильно, или ложно ориентирующие термины и нейтральные термины .

Под п р а в и л ь н о о р и е н т и р у ю щ и м и терминами понимаются такие, буквальное значение которых создаёт правильное представление о самом понятии, то есть это мотивированные неидиоматические термины, например: электродвигатель, двигатель внутреннего сгорания, килокалория и др .

К н е п р а в и л ь н о, или л о ж н о о р и е н т и р у ю щ и м терминам принадлежат такие, в которых терминоэлементы противоречат действительному значению термина и вызывают неправильное представление о понятии, например: атом («неделимый»), азот («безжизненный»), громоотвод («отводящий гром») и др. Это полностью идиоматичные термины .

Н е й т р а л ь н ы е термины — это такие термины, буквальное значение которых не противоречит понятию, выраженному термином, но связано с его действительным значением косвенно, то есть опосредовано, через несущественные признаки, например, «фамильные» термины типа: дизель, кардан, ом, герц, которые не содержат никакой производной семантики, кроме внутренней формы — имени изобретателя. Это частично идиоматичные термины .

Такой логико-языковой подход оказался достаточно продуктивным и был положен в основу работы КТТ (Комитета научно-технической терминологии), возглавившего работу по упорядочиванию, унификации и стандартизации терминов на протяжении всего XX века. Более того, такой критерий идиоматичности принят рядом исследователей и в наши дни [Савицкий 2006: 166] .

Однако в современной когнитивно-дискурсивной парадигме, то есть в д е с к р и п т и в н о м т е р м и н о в е д е н и и (с 80-х годов XX века), в которой термин стал пониматься как определённая информационно-когнитивная структура, как «квант» научного знания, осознана п о л и м о р ф н а я п р и р о д а т е р м и н а [Налимов 2003: 129] и многомерность соотношения формы и содержания термина .

Это привело к семиотически широкому пониманию мотивированности: неизвестное мотивируется известным [Алексеева, Мишланова 2002;

Лейчик 2007], при котором внутренняя форма понимается как «телеологический способ коррелирования креативных и лингвистических феноменов» [Татаринов 2006: 275] .

Такая структура внутренней формы позволяет, чтобы поименованное понятие «вместило» в себя весь концептуальный спектр относящихся к данному понятию информационно-фоновых знаний номинатора (профессиональной языковой личности), а также соответствующую сеть когнитивно-языковых структур для выбора одной из них. Иначе говоря, внутренняя форма предстаёт как сложная (многокомпонентная и многоуровневая) система воплощения научной мысли в слове-термине .

Такой подход привёл к тому, что в современном терминоведении мотивированность стала пониматься расчлененно: мотивированность формы и мотивированность семантики и функций. Так, по нашему мнению, следует рассматривать и идиоматичность .

Мотивированность формы термина понимается как объясненность выбора этой формы я з ы ко в ы м с у б с т р а т о м т е р м и н а — лексической единицей определенного естественного языка [Лейчик 2007: 39]. В этом смысле мотивированность формы термина является вторичной по отношению к мотивированности лексической единицы как таковой: немотивированное слово общего языка может быть мотивированным термином .

Вот почему в момент создания новых терминов (период первоначального наименования) они являются всегда формально мотивированными, т. е .

неидиоматичными .

Мотивированность семантики и функции термина определяется прямым отношением к объекту обозначения и местом термина в терминосистеме, для чего изучается одновременно и формальная, и содержательная структура термина с точки зрения того, какие именно признаки терминируемого понятия кладутся в основу номинации и каково оптимальное число этих признаков, необходимых и достаточных для создания мотивированности .

Такой оптимальной формально-содержательной структурой, по мнению В. М. Лейчика, обладают термины, включающие название объекта и как минимум один отличительный (differentia specifica) существенный признак. Таковы, например, названия каталогов в терминосистеме библиотечного дела: алфавитный каталог, предметный каталог, хронологический каталог и др. Таковы многие названия наук и научных областей: патентоведение, вирусология, ревматология, языкознание… [Лейчик 2007:43] .

Такие термины в формально-семантическом плане можно отнести к терминам с нулевой идиоматичностью .

Однако, существует множество факторов, которые приводят к идиоматичности терминов .

В качестве одного из важнейших факторов, обусловливающих утрату мотивированности и возникновение идиоматичности разной степени, следует указать то, что объем и содержание терминированных понятий постоянно модифицируются от одного этапа развития науки к другому, от одной теории к другой .

В связи с этим очень частотными факторами являются расширение или сужение объема терминируемого понятия. Так, в момент своего возникновения термин телефония (греч. tele — «дальний» и phone — «звук») был и формально, и семантически мотивированным, так как это был единственный способ передачи звука на дальнее расстояние .

Но с появлением других видов связи этот термин стал семантически немотивированным, поскольку существенный признак «с помощью кабеля» был утрачен, возникла семантическая идиоматичность, которая имеет тенденцию к нарастанию .

Отметим, что при этом действует логический закон обратно пропорциональной связи между объемом и содержанием понятия: увеличение объёма понятия неизбежно приводит к сужению содержания этого понятия и наоборот .

К примеру, термин ботаники хвойные был мотивирован существенным диагностическим признаком: хвоя — «игловидные листья растения» .

Однако по мере развития ботанической таксономии объем терминируемого понятия значительно расширился: подкласс этих голосеменных растений сейчас насчитывает более 600 видов, среди которых часть видов растений не имеет листьев в виде хвои. Признак, положенный в основу номинации, стал несущественным, недиагностирующим, потому семантика термина стала идиоматичной .

Более того, д и н а м и к а н ау ч н ы х п о н я т и й как фактор, определяющий степень идиоматичности терминов, как мы уже указывали, связан не только с развитием науки, теории, методов и приёмов анализа, но и с х а р а к т е р о м н ау ч н о г о м ы ш л е н и я учёных, отражённым в знаковой структуре единиц научных языков .

В ряде научных областей, особенно новых, малоизученных, объект осмысливается исследователем по аналогии с чем-то уже известным, что приводит к созданию терминологических метафор и, следовательно, к идиоматичности семантики таких терминов, как например: усталость и утомление металлов, сухой двигатель (в технике); замороженность и омертвление синтаксических связей, слияние и спаянность лексических компонентов слов (в лингвистике); возмущение плазмы, тушение молекул (в биофизике); солнечность глаза (в биологии); стада, рои, косяки, стаи, выводки объектов (в системологии); ворота инфекции, хозяин паразита (в фитопатологии) и др .

Названные факторы идиоматичности терминов в научных языках ещё связаны с таким объективным фактором, как в т о р и ч н о с т ь с е м и о з и с а термина, который заключается в том, что терминопорождение является сложным многомерным процессом, в котором терминологическая категоризация и номинация являются вторичными по отношению к языковой категоризации и номинации .

Иначе говоря, «номинативным материалом» для выражения понятийно-специальных смыслов служит в целом е с т е с т в е н н о - я з ы ко в о й с у б с т р а т .

А это обусловливает, во-первых, сложное взаимодействие общенародного лексикона с терминологическим и целый ряд специфических процессов их взаимодействия: 1) т е р м и н о л о г и з а ц и я (переход общеупотребительного слова в термин); 2) д е т е р м и н о л о г и з а ц и я (переход терминов в общеупотребительную лексику); 3) т р а н с т е р м и н о л о г и з а ц и я (переход терминов из одной отрасли в другую); 4) р е т е р м и н о л о г и з а ц и я (возвращение термина в свою область после его т р а н с т е р м и н о л о г и з а ц и и ) .

Хотя сами эти процессы на первый взгляд просты и очевидны (в приведённых здесь определениях!), но при их изучении оказываются очень неоднозначными и противоречивыми, что уже было выявлено ранее нами [Комарова 2008-б] .

А во-вторых, вторичность семиозиса термина связана ещё и со с п о собами терминотворче ства .

Что касается первого фактора, который ранее был уже рассмотрен нами [см. Комарова 2008-б], то приведём лишь несколько примеров .

1. Самая высокая степень семантической идиоматичности возникает у термина тогда, когда в результате т е р м и н о л о г и з а ц и и у общенародного слова как бы «отсекается» его семантика (в объеме элементарного языкового понятия) и ему «приписывается» научная дефиниция (в объеме научного понятия), например: кибернетика (греч. kybernao — «правлю рулём судна») — «наука об общих законах получения, хранения, передачи и переработки информации». Термин формально частично мотивирован (на уровне «дальнейшего понятия» по А. А. Потебне), но семантически почти абсолютно идиоматичен, если учесть градуальность идиоматичности [Баранов, Добровольский 1996: 57] .

Термин боронование — «приём обработки почвы зубовой или игольчатой бороной, обеспечивающий крошение, рыхление и выравнивание поверхности почвы, а также частичное уничтожение проростков и всходов сорняков» — формально мотивированный на уровне бытового языкового понятия (боронование — «действие по глаголу бороновать», а бороновать/боронить — «рыхлить бороной вспаханную землю»), — который выражает научное агрономическое понятие, семантически является слабо идиоматичным, так как включает в свою семантику бытовое понятие как «предзнание» в результате взаимодействия разных типов знания .

Таков в общих чертах механизм идиоматичности терминов при терминологизации .

Остановимся на других типах взаимодействия общенародного лексикона и терминологического .

2. При т р а н с т е р м и н о л о г и з а ц и и и р е т е р м и н о л о г и з а ц и и термины, сохранив частичную формальную мотивированность, в результате множественной перекатегоризации становятся семантически идиоматичными, причем в высокой степени. Например, субстрат8 — «общая и относительно элементарная основа содержания явлений; строительный материал того или иного структурного уровня бытия либо бытия в целом» .

Эту идиоматичную семантику современный философский термин приобрёл, пройдя указанные процессы, тогда как термин античной философии был формально — семантически мотивированным: субстрат1 (в поздней латыни substratum — «подстилка, основа, подкладка») — «то, что лежит в основе каких-либо явлений, состояний» [См.: Комарова 2008-б: 72—73] .

Как мы уже указали, фактор вторичности семиозиса термина органично «сопряжен» со с п о с о б а м и т е р м и н о т в о р ч е с т в а, которые широко освещаются в научной литературе по терминоведению и достаточно эмпирически обследованы в разных научных языках .

Степень идиоматичности терминов, обусловленная способами терминотворчества, проявляется настолько многообразно и сложно, что её освещение требует самостоятельного отдельного рассмотрения. К тому же в этом явлении участвует ещё один фактор — л о г о с н а я и л е к с и с н а я с и с т е м н о с т ь т е р м и н а. Потому в данной работе раскроем лишь основные закономерности .

• Базовые, как правило, однословные термины (их, к примеру, в агрономической терминосистеме всего лишь чуть более 200) какой-либо науки или области знания в целом подчинены действию выше описанных факторов. Формально они чаще являются в разной степени мотивированными, реже — идиоматичными, а семантически, как правило, обладают разной степенью идиоматичности .

• У узкоспециальных составных терминов (в агрономической терминосистеме — от двухсловных до шестисловных моделей), созданных синтаксическим способом образования (фразообразования), в группе взаимодействующих факторов, обусловливающих семантическую идиоматичность, самым сильным является фактор логосной (понятийной) системности, который задает строго определенное место термина в терминосистеме .

Показательно, что сама формальная структура термина обычно отражает иерархический уровень данного термина. Так, в агрономической терминосистеме установлено девять иерархических уровней терминов, на каждом из которых выделяется определённое число словообразовательных моделей. При этом ярко проявляется закономерная тенденция: с понижением уровня иерархии количество моделей и их «словность» увеличивается, но наполняемость моделей снижается, вплоть до единичных .

Исходным является положение о том, что «формальные границы термина находятся в прямой зависимости от содержательных границ терминируемого понятия» [Даниленко 1977: 36]. Иначе говоря, каждый понятийный признак имеет самостоятельное «словное» выражение, что приводит к разной степени формальной мотивированности и очень слабой семантической идиоматичности, вплоть до нулевой. Подтвердим примерами терминов многословных моделей: питомник испытания клонов первого года, степень гумификации органических веществ почвы, минеральная теория питания растений, локализация очага карантинного объекта, степень обеспеченности почвы питательными веществами [Комарова 1991] .

Наконец, упомянем ещё один объективный фактор, обусловливающий идиоматичность терминов, — это с т е п е н ь ф о р м а л и з а ц и и конкретного научного языка .

Ещё в 60-е годы XX века Н. Д. Андреев обосновал идею и е р а р х и ч н о с т и п о д ъ я з ы ко в науки и элементы т и п о л о г и и п о д ъ я з ы ко в .

Согласно этой теории подъязыки «вещной» тематики (ботаники, зоологии, астрономии…) менее формализированы, чем подъязыки «антропоморфической» тематики (антропология, медицина, юриспруденция…) и тем более подъязыки «н ау к о ко м м у н и к а ц и и » (языкознание, информатика, кибернетика…) .

Ясно, что степень семантической идиоматичности находится в прямой зависимости от уровня формализации данного научного языка .

Таковы основные факторы, обусловливающие идиоматичность языковых единиц научных языков .

В завершение подчеркнём, что как проблема мотивированности, так и проблема идиоматичности терминов на сегодняшний день ещё далеки от исчерпывающего решения .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

АЛЕКСЕЕВА Л. М., МИШЛАНОВА С. Л. Медицинский дискурс: теоретические основы и принципы анализа. — Пермь: Изд-во Перм. гос. ун-та, 2002. — 200 с .

АНДРЕЕВ Н. Д. Статистико-комбинаторное моделирование подъязыков. — М.;

Л.: Наука, 1995. — 403 с .

БАРАНОВ А. Н., ДОБРОВОЛЬСКИЙ Д. О. Идиоматичность и идиомы // Вопросы языкознания. —1996. — №5. — С. 51—64 .

ДАНИЛЕНКО В. П. Русская терминология. Опыт лингвостического описания. — М.: Наука, 1977. — 243 с .

КОМАРОВА З. И. Семантические проблемы русской отраслевой терминографии:

автореф. дис… д-ра филол. наук. — Екатеринбург, 1991. — 48 с .

КОМАРОВА З. И. Проблема мотивированности терминов в различных научных парадигмах // Детская речь как лингвокреативная деятельность. Формы и механизмы лингвокреативной деятельности. — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. пед .

ун-та, 2008-а — С. 139—153 .

КОМАРОВА З. И. Гармония/дисгармония терминов в научном дискурсе в аспекте гармонизации // Язык и культура: сб. ст. — Екатеринбург: Изд-во УГТУ-УПИ, 2008-б. — С. 61—86 .

КОМАРОВА З. И. Проблема языка науки // Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики / Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург, 2010. — С. 7—23 .

ЛЕЙЧИК В. М. Терминоведение: Предмет, методы, структура. — М.: КомКнига, 2007. — 256 с .

ЛОТТЕ Д. С. Основы построения научно-технической терминологии: Вопросы теории и методики. — М.: АН СССР, 1961. — 107 с .

НАЛИМОВ В. В. Вероятностная модель языка: О соотношении естественных и искусственных языков. — Томск — М.: Водолей Publishers, 2003. — 368 с .

САВИЦКИЙ В. М. Основы общей теории идиоматики. — М.: Гнозис, 2006. — 208 с .

Е. А. Конопляник E. A. Konoplyanik Гродно, Беларусь, katerina.konopljanik@gmail.com

ОСОБЕННОСТИ ПРАГМАТИКИ МОДАЛЬНЫХ СЛОВ

THE PRAGMATIC SPECIFICITY OF MODAL WORDS

Аннотация. Влияние прагматики на отрасли языкознания. Прагматические функции модальных слов. Частотность и особенность употребления модальных слов носителями немецкого и русского языков .

Abstract. The influence of the pragmatics on the spheres of linguistics .

The pragmatical functions of modal words. Frequency and specification of modal words usage by the German and Russian native speakers .

Ключевые слова: прагматический поворот в языкознании, прагматические функции модальных слов, индивидуализм говорящего .

Keywords: the pragmatic turn in linguistics, pragmatic functions of modal words, individualism of the speaker .

УДК 81’37 © Конопляник Е. А., 2011 Несмотря на тот факт, что прагматика как раздел теории знака существует недавно, на сегодняшний день её влияние ощущают на себе все отрасли языкознания. Прагматический поворот в лингвистике означает, что в центре внимания оказывается живой язык в действии, во всём многообразии его функций и социально-функциональных вариантов. В связи с этим значительное внимание уделяется изучению речевых тактик и типов речевого поведения языковой личности, а также отношения говорящего к содержанию его высказывания, целевой установки речи. Наиболее ярко данные характеристики проявляются в использовании говорящим в речи модальных слов .

Х. Бусманн характеризует модальные слова как «семантическо-синтаксически дефинированный субкласс прилагательных и наречий, который выражает субъективную оценку положения вещей говорящим» [Bumann 1990:304]. Специфика модальных слов заключается в том, что они выступают переключателями и переводят высказывание с индикативом из поля действительности в поле недействительности. Благодаря своему ярко выраженному лексическому значению, модальные слова тонко передают всю гамму оттенков предположения, а также выражают субъективно-модальное отношение говорящего к содержанию своего высказывания .

Прагматические функции модальных слов имеют отношение к организации процесса коммуникативного взаимодействия. Модальные слова несут на себе весь коммуникативный пласт высказывания, передают отношение к ситуации, отношения говорящих между собой, а также к системе «общего фонда знаний», объединяющей адресанта и адресата .

Таким образом, это слова максимально ответственные за удачу общения [Николаева 1985:14] .

В качестве одной из наиболее важных прагматических функций модальных слов можно отметить их способность выступать маркерами такой речевой тактики, как проявление индивидуализма говорящего. Под индивидуализмом мы понимаем степень, в которой общество согласно с тем, что взгляды и поступки отдельной личности могут быть независимы от коллективных или групповых убеждений и действий. Однако не следует понимать индивидуализм как противопоставление личности коллективу и полный разрыв её связей с обществом: как отметил В. Соловьев, «индивидуальный и общественные элементы совмещаются в сознательной нравственной солидарности, не ограничивая, а восполняя друг друга»

[Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона 2010]. Таким образом, под индивидуализмом понимается не полная свобода личности от общества, а лишь определенная её степень, которая варьируется в зависимости от специфики нации. Выявить степень данной свободы, проявляющуюся в естественном языке, и является задачей данного исследования .

Итак, если в речи индивида преобладают модальные слова подтверждения и идентификации, а также усиления и увеличения/повышения (нем.: sehr «очень», besonders «особенно», auerordentlich «чрезвычайно», natrlich «конечно», gewiss «определенно», рус.: конечно, действительно, несомненно), то здесь мы можем говорить о четком позиционировании носителя языка как уверенной в себе личности, в значительной степени не зависящей от общества. И наоборот, если велика частотность употребления модальных слов ограничения и ослабления (нем.: aber «но», allein «но», beinahe «почти», blo «только», vielleicht «может быть», wahrscheinlich «возможно», vermutlich «предположительно», mglicherweise «возможно», fast «почти», kaum «едва», eigentlich «собственно»; рус.: возможно, может быть, почти, кажется), то это является свидетельством неуверенности в себе и, как следствие, сильной зависимости от общества.

Рассмотрим употребление модальных слов в немецком языке:

Es kommt natrlich schon vor. «Это, конечно, случается» .

Besonders verwhnt wurde ich immer von meinen Groeltern… «Особенно баловали меня мои дедушка с бабушкой…»

Frher hab’ ich vor allem zur Unterhaltung gelesen, besonders als Schulkind. «Раньше я читала, прежде всего, для развлечения, особенно школьницей» .

Vielleicht gibt es reale Vorbilder. «Наверное, существуют реальные примеры» [Живой немецкий Lite 2001] .

Проанализировав частотность употребления в данных высказываниях модальных слов, мы пришли к выводу, что модальные слова подтверждения и усиления в значительной степени преобладают над модальными словами ослабления и ограничения. Данный факт свидетельствует о том, что носители немецкого языка, в большинстве случаев, уверены в своих высказываниях и готовы нести ответственность за свои слова, что является показателем высокой степени выраженности индивидуализма .

Изучим особенности употребления модальных слов в русском языке:

Но на данном мероприятии никто так не делал, и мы с подругой, конечно, тоже .

В этом году, наверное, увижу снег только в морозилке .

Может быть, у него получилось бы создать свой театр .

Правда, надо отдать должное Кении, море там не хуже .

Но там, и правда, мы много делали для молодежи [Cosmopolitan Россия 2010] .

В речи носителей русского языка соотношение модальных слов совершенно противоположное. Мы наблюдаем ярко выраженное доминирование модальных слов ослабления и ограничения, чье количество практически в три раза превышает частотность встречаемости модальных слов подтверждения и усиления. Данный факт можно интерпретировать как свидетельство неуверенности говорящего в своих утверждениях, избегания им категоричности и высокой степени личностной зависимости от общества .

Анализ частотности употребления модальных слов в речи носителей немецкого и русского языков позволил установить, что носители немецкого языка в наибольшей степени уверены в своих утверждениях и готовы нести ответственность за свои слова, что является показателем высокой степени индивидуализма и одновременно слабой связи отдельной личности с обществом. Степень выраженности индивидуализма значительно снижается в русском языке, что, однако, свидетельствует также и о тесной связи индивида с окружающими его людьми. Носители русского языка активно включены в общественную жизнь и считают себя частью общества .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Живой немецкий Lite [Электронный ресурс]: полный интерактивный курс в 3 ч. — Электрон. дан. (315 Мб). — М.: Магнамедиа, 2001. — Электрон. опт. диски (CDROM): зв., цв. — Ч. 2. — 1 диск .

НИКОЛАЕВА Т. М. Функции частиц в высказывании (на материале славянских языков) / Т. М. Николаева. — М.: Наука, 1985. — 168 с .

Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона (1890—1907) [Электронный ресурс]. — 2010. — Mode of access: http://www.vehi.net/brokgauz/index.html. — Date of access: 05.01.2010 .

BUSSMANN H. Heckenausdruck / H. Bumann // Lexikon der Sprachwissenschaft / Stuttgart, 1990. — S. 304—305 .

Cosmopolitan Россия [Electronic resourse]. — 2010. — Mode of access: www .

cosmo.ru. — Date of access: 13.01.2010 .

О. В. Лукин O. V. Lukin Ярославль, Россия, oloukine@mail.ru

О ЧАСТЯХ РЕЧИ, КЛАССАХ СЛОВ И ТРОЯКОМ АСПЕКТЕ

ЯЗЫКОВЫХ ЯВЛЕНИЙ

ABOUT THE PARTS OF SPEECH, THE CATEGORIES

OF THE WORDS AND THE THREEFOLD ASPECT

OF LINGUISTIC PHENOMENA

Аннотация. О терминологии частеречной теории. Смешение терминов части речи и классы слов. Проблема взаимоотношений лексемы и словоформы .

© Лукин О. В., 2011 Abstract. About the terminology of the speech parts theory. The cofusion of the terms like the parts of the speech and the categories of the words. The problem of interrelations of lexeme and wordform .

Ключевые слова: частеречная теория; терминологическая путаница в теории частей речи; реализация лексемы .

Keywords: the theory of the speech parts; the terminological confusion in the theory of the parts of speech; the realization of the lexeme .

УДК 81’366+811.112.2 Теория частей речи в том виде, как она существует сейчас, столь часто критикуемая за свою неразрешимость, противоречивость, запутанность, никак не способствующие адекватному описанию языкового материала и во многом несет на себе отпечаток противоречивости и запутанности терминологии языкознания вообще, когда «…разнообразие пониманий обиходных терминов в лингвистике встречается гораздо чаще, нежели в естественных науках…» [Перцов 2009:106]. Возникшая в античной философии и филологии как отражение теоретических и практических потребностей этих наук и того времени, частеречная теория вдруг однажды стала составной частью лингвистики — науки, разумеется, иной, нежели философия или филология.

Когда говорят о терминологии частеречной теории, всегда указывают на два момента:

1. С одной стороны, это ее традиционность, практическая пригодность и стабильность, проверенная тысячелетиями, стабильность, сопоставимая со стабильностью терминологии других наук [Бюлер 1993:61]. Здесь принято говорить о естественности традиционных терминов частеречной терминологии на фоне прочих лингвистических понятий, хотя в последнее время все чаще и чаще раздаются голоса сомнения в этой естественности и возможности описать язык с помощью старых терминов [Кибрик 2001: 43—44] .

2. С другой стороны, подчеркивается несовершенство и противоречивость терминологии, и говорится о том, что дискуссия по частеречной проблематике отличается нечеткостью терминологии, инвариантностью и связностью терминов в метаязыковом пространстве [Kaltz 1983: 27]. К палитре факторов, влияющих на выбор частеречных терминов, относят и традицию, и семантику выделенных классов, и признаки части речи, и эквиваленты в родном языке ученого, и многое другое [Тестелец 1990: 82] .

Тот факт, что лингвистическая терминология, вышедшая из колыбели античной грамматической традиции, с небольшими изменениями используется в современном языкознании, не устраивает многих исследователей, которые говорят о целесообразности ревизии основных научных понятий, в том числе, частеречной терминологии (ср., например, [Бюлер 1993: 25—26]) .

Несовершенство терминологии теории частей речи вызвано многими факторами, и в качестве основного можно назвать далекое от совершенства состояние терминологии науки о языке вообще. На несовершенство частеречной терминологии обращали внимание многие языковеды, подчеркивая прежде всего концептуальные интерференции и смешения терминов [Бюлер 1993: 111]. Терминологическое наследство описательной лингвистики А. Е. Кибрик называет тяжелым, а терминологический и понятийный аппараты крайне неудовлетворительно разработанными [Кибрик 2001: 43]. Необходимость преодоления такого положения вещей диктуется, в первую очередь тем, что «… язык не может быть беспорядочным скоплением единиц и множеств, иначе он не был бы совершенен»

[Всеволодова 2009: 76] .

Одной из немаловажных причин этой терминологической путаницы в теории частей речи оказалось (в числе прочих факторов) противопоставление языка и речи: сложилось мнение, будто из «речи» выделяются члены предложения (хотя логичнее сказать, что из речи выделяются и классифицируются ее части, т. е. части речи), а из словаря, «языка» — классы слов. Вытекающее из этого едва ли не параллельное существование двух терминов (части речи и классы слов) воспринимается исследователями неоднозначно. В качестве примера достаточно привести два высказывания, иллюстрирующие полярные, но весьма распространенные точки зрения .

Первая решительно противопоставляет эти термины, ср.: «Понятие части речи следует отграничивать от понятия класса слов» [Омельянович 1990:

138]. Вторая не проводит между ними никакого различия, ср.: «Классы слов (или части речи) — группы слов, объединяемые определенной общностью значения и грамматических (морфологических и синтаксических) признаков» [Шутова 1969: 143] .

Однако в работах, связанных с теорией частей речи, как правило, используется один, в силу традиции наиболее часто употребляемый термин .

При этом нельзя сказать, что во всех языках термин «части речи» — это буквальный перевод на национальный язык одного определенного термина, будь то «части речи», «классы слов», «виды слов», не говоря уже о «частях словесного изложения» и т. п. (ср. русские термины «части речи»

и «классы слов», немецкие «Wortarten» и «Redeteile», английские «parts of speech» и «classes of words» и т. п.). Другие термины — это либо принятые в том или ином случае синонимы первого, либо — специально оговоренные обозначения других языковых феноменов .

В связи с этим вопрос о предмете частеречной теории приводит к проблеме взаимоотношений лексемы и словоформы, которые представляются как отношения единиц языка и единиц речи. Обычно словоформы трактуются как модификации слова (лексемы) и его конкретные проявления (ср. [Адмони 1988: 14—15]), а слово (лексема) — как абстракция от словоформы, выделяемой из текста. Различение между словоформой и лексемой нередко проводят как различение между грамматическим и лексическим словом. Словоформа трактуется как возможная реализация лексемы и всегда принадлежит той же части речи (см.

[Vogel 1996:

104]) .

X. Бергенхольтц и Б. Шэдер под лексемой понимают единицу языковой системы, тогда как слово представляет собой реализацию лексемы, выполняет в предложении определенные функции и занимает определенные позиции [Bergenholtz, Schaeder 1977:58]. Поэтому отношения между словом и лексемой, с одной стороны, и частью речи и классом лексем, с другой, выглядят следующим образом: как единица речи слово принадлежит части речи как классу (виду) слов (нем. Wortart), как единица языка (языковой системы) каждая лексема принадлежит классу лексем (нем. Lexemklasse) .

Каждый класс лексем репрезентирует одну или более из подчиненных ему частей речи [Bergenholtz, Schaeder 1977: 56] .

В этом смысле «виды слов» (Wortarten) противопоставляются «классам лексем» (Lexemklassen). Первые непосредственно выделяются из текста и определяются синтаксически. Вторые представляют собой классы абстрактных единиц, которые в речи реализуются как слова (ср. [Bergenholtz, Schaeder 1977: 55]). Слова как единицы речи классифицируются по частям речи, а лексемы как единицы языка классифицируются по классам лексем .

Так как слово — это реализация лексемы, то каждый класс лексем репрезентирует несколько подчиненных ему частей речи. Части речи (Wortarten, т. е. виды слов) вычленяются из текста на основании синтаксических признаков и являются грамматическими категориями, а классы лексем — это классы единиц, конституирующих речь и устанавливаемых как лексические категории (см. [Bergenholtz, Schaeder 1977: 56—57) .

Приведенные положения приводят к вопросу: из чего исходит исследователь языка, что для него первично — язык как система, речь как деятельность или ее результат в виде текстов? Если следовать логике авторов, утверждающих, что в речи реализуются единицы языковой системы, то первичным предметом исследования предстает система, реализующаяся в речи. А это соответственно оправдывает исследования частей речи как классов слов словаря, а не частей речи [Bergenholtz, Schaeder 1977: 64] .

Троякий аспект языковых явлений (по Л. В. Щербе — языковая система, речевая деятельность и тексты) смог бы поставить точки над «i» .

Части речи выделяются из текста как результата, как продукта речевой деятельности (по Л. В. Щербе, тексты как третий аспект языковых явлений — это «… совокупность всего говоримого и понимаемого … в ту или другую эпоху жизни данной общественной группы» [Щерба 2004: 26]) .

Результат их выделения и последующей классификации принадлежит, разумеется, языковой системе — одному из аспектов языковых явлений наряду с речевой деятельностью и текстами .

Словоформа выделяется из потока речи и обладает как лексическими, так и грамматическими признаками. Слово (лексема) есть словоформа, выделенная из множества других, причем так, чтобы их лексическое значение было представлено почти в чистом виде, т. е. чтобы данная форма осуществляла функцию номинации, а грамматические значения были бы менее выделены (у существительного такой формой является форма именительного падежа единственного числа, у глагола — инфинитив и т. п.) .

Эта форма представлена в словаре и является репрезентантом всех словоформ, принадлежащих данной части речи, ср. также: «Словоформа — слово (лексема) в некоторой грамматической форме (в частном случае — в единственно имеющейся у слова форме)…» [Зализняк 1998: 470] .

В русле идей Л. В. Щербы, В. Б. Касевича [Касевич 1983: 8] и Л. С. Ермолаевой [Ермолаева 1987: 59] смешение терминов «части речи»

и «классы слов» можно элиминировать так: выделение словоформы и ее последующая лингвистическая обработка происходит из текста, лишь при такой процедуре можно исключить описание форм, которых нет в языковой действительности, ср.: «Лишь в направлении «текст — языковая система»

можно избежать включения и описания форм, не имеющих опоры в языковой действительности…» [Ермолаева 1987: 59]. Лингвистическое описание каждого нового текста осуществляется с опорой на знания данного ученого о языковой системе, уже описанной в результате обследования множества текстов. Однако при этом изучаемый текст может поставить исследователя перед необходимостью пересмотра его (и не только его) представлений о языковой системе [Ермолаева 1987: 60] .

В этом смысле очень важно подчеркнуть теснейшую диалектическую взаимосвязь понятий «части речи» и «классы слов», которые соответственно являются единицами текста (речи) и языковой системы (языка). Между этими двумя феноменами нет непроходимой границы, их нельзя противопоставлять как совершенно разные языковые явления. Подобно тому, как в лингвистической литературе термин «слово» может употребляться и как слово в тексте (речи) и как слово в системе (языке), следует, очевидно, видеть в термине «части речи» в известном смысле оба понятия, ср.: «Части речи — классы слов языка, выделяемые …» [Живов 1998: 578] .

Понятие «части речи» в исконном древнегреческом (прежде всего, платоновском и аристотелевском) понимании — это не только сегменты текста, не только части речевого высказывания и, тем более, не только классы слов. С другой стороны, «классы слов» в их современной интерпретации — это выделенные из текста его части, сгруппированные по определенным признакам для удобства работы с ними не только лингвистовтеоретиков, но и лексикографов, грамматистов, специалистов по переводу и компьютерной обработке языковых данных, преподавателей и многих других, каждый из которых нередко видит в данных явлениях именно то, что интересует конкретно его .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

АДМОНИ В. Г. Грамматический строй как система построения и общая теория грамматики. — Л.: Наука, 1988. — 239 с .

БЮЛЕР К. Теория языка. Репрезентативная функция языка. — М.: Прогресс Универс, 1993. — 502 с .

ВСЕВОЛОДОВА М. В. Поля, категории и концепты в грамматической системе языка // Вопросы языкознания. — 2009, № 3. — С. 76—99 .

ЕРМОЛАЕВА Л. С. Очерки по сопоставительной грамматике германских языков. — М.: Высшая школа, 1987. — 128 с .

ЖИВОВ В. М. Части речи // Ярцева В. Н. (гл. ред.) Языкознание. Большой энциклопедический словарь. — М.: Большая российская энциклопедия, 1998. — С. 578—579 .

ЗАЛИЗНЯК А. А. Словоформа // Ярцева В. Н. (гл. ред.) Языкознание. Большой энциклопедический словарь. — М.: Большая российская энциклопедия, 1998. — С. 470 .

КАСЕВИЧ В. Б. Фонологические проблемы общего и восточного языкознания. — М.: Наука. Гл. ред. вост. лит, 1983. — 296 с .

КИБРИК А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. Универсальное, типовое и специфичное в языке. — М.: Эдиториал УРСС, 2001. — 336 с .

ОМЕЛЬЯНОВИЧ Н. В. Части речи в современном бирманском языке // Алпатов В. М. (отв. ред.) Части речи. Теория и типология. — М.: Наука. Гл. ред. вост. лит., 1990. — С. 138—166 .

ПЕРЦОВ Н. В. О точности в филологии // Вопросы языкознания. — 2009. № 3. — С. 100—124 .

ТЕСТЕЛЕЦ Я. Г. Наблюдения над семантикой оппозиций «имя/глагол» и «существительное/прилагательное» (к постановке проблемы) // Алпатов В. М. (отв .

ред.) Части речи. Теория и типология. — М.: Наука. Гл. ред. вост. лит., 1990. — С. 77—95 .

ШУТОВА Е. И. О некоторых универсальных закономерностях в соотношении синтаксического и морфологического уровней (в связи с синтаксической ролью порядка слов и форм слов) // Языковые универсалии и лингвистическая типология. — М.: Наука, Гл. ред. вост. лит., 1969. — С. 141—152 .

ЩЕРБА Л. В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании // Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. — М.: Эдиториал УРСС, 2004. — С. 24—39 .

BERGENHOLTZ H., SCHAEDER B. Die Wortarten des Deutschen. Versuch einer syntaktisch orientierten Klassifikation. — Stuttgart: Ernst Klett Verlag, 1977. — 243 S .

KALTZ B. Zur Wortartenproblematik aus wissenschaftsgeschichtlicher Sicht. — Hamburg: Helmut Buske Verlag (Hamburger philologische Studien; Bd. 57), 1983. — 155 S .

VOGEL P. M. Wortarten und Wortartenwechsel. Zu Konversion und verwandten Erscheinungen im Deutschen und in anderen Sprachen. (Studia Linguistica Germanika, Bd. 39. Hrsg. v. S. Sonderegger/O. Reichmann). — Berlin/New York: Walter de Gruyter, 1996. — 311 S .

И. В. Матвеева I. V. Matveeva Нижний Новгород, Россия, matveeva_i@lunn. ru

ПАРАДИГМАТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

КОМПОНЕНТОВ ПОЛЯ ПЕРСОНАЛЬНОСТИ

В СОВРЕМЕННОМ НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

THE PARADIGM DESCRIPTION OF THE COMPONENTS

OF THE SPHERE OF THE PERSONIFICATION

IN THE MODERN GERMAN LANGUAGE

Аннотация. Оптимальный выбор языковых средств для сообщения непосредственному собеседнику. Три основных типа выражения персональности в современном немецком языке. Модальные выражения с имплицированным ego-компонентом .

Abstract. The optimal choice of the language means for communication to the direct interlocutor. The three main variants of expression of the personification in the modern German language. The modal expressions with implicated ego-component .

Ключевые слова: коммуникативное намерение; «категория персональности»; эксплицитный тип; транспонированный; имплицитный; элементы семантических категорий .

Keywords: the communicative purpose; the category of personification; explicated; transposed; implicit; the elements of the semantic categories .

УДК 811.112.2 Автор текста или высказывания, воплощая в языковой оболочке содержание, предназначенное им для сообщения непосредственному собеМатвеева И. В., 2011 седнику, должен всегда решать ономасиологические задачи, чтобы осуществить оптимальный выбор языковых средств соответственно характеру сообщаемого содержания, своему коммуникативному намерению. Одно и то же коммуникативное намерение можно передать в одной и той же речевой ситуации несколькими способами. Собеседник извлекает из предъявленного текста всю предназначенную ему информацию, то есть решает задачи семасиологического характера .

Поскольку категория лица в широком смысле слова понимается как «категория персональности» или «категория коммуникативных ролей», то при идентификации языковых средств следует учитывать не только морфологические, но также синтаксические, лексические и просодические средства, а иногда контекст. Данный подход позволяет охватить и такие языковые средства, которые остаются вне поля зрения при описании функций противочленов грамматических морфологических категорий. Содержание функций определяется характером того результата, с которым она соотносит языковую единицу. По этому признаку «существуют две различные, хотя и взаимосвязанные сферы означивания: 1) сфера первичного, собственно семиологического способа образования словесных знаков, называющих повторяющиеся представления объективной действительности и субъективного опыта носителей языка; 2) сфера вторичного означивания, создания высказываний как «полных знаков». Существование и функционирование знаков вторичной номинации объясняется как асимметрией языковых знаков, так и «тенденцией языковой экономии, избегающей при образовании новых наименований увеличения единиц плана выражения»

(В. Г. Гак, В. Н. Телия, А. А. Уфимцева). Знаки прямой номинации указывают непосредственно на экстралингвистический объект. То, что один и тот же экстралингвистический элемент может обозначаться разными средствами, свидетельствует о глубинной идентичности значимых элементов языка .

В общей сложности можно выделить три основных типа выражения персональности: эксплицитный тип, который однозначно ссылается на один из трех базовых функциональных компонентов:

1. простые номинативные единицы:

Peter ist bekannt .

2. метафорические и фразеологические номинативные единицы:

Nur ein Esel glaubt das .

3. вокативные единицы:

Herr Minister, das ist ein Irrtum .

4. личные местоимения:

Ich schreibe den Brief .

5. притяжательные местоимения:

Mein Haus ist gro. (презентация ego- и aliud- компонента)

6. другие типы местоимений:

Man sollte nochmals fragen .

7. единицы замещения (в тексте):

Erna hatte damals einen Unfall. Auerdem verlor sie ihre Arbeit. Und schlielich kam die Scheidung. Das alles war sehr schwer .

8. личные морфемы финитных форм глагола:

Du rauchst nicht .

9. директивные выражения в сочетании со специфической интонацией (с выраженной tu-функцией):

Ist Sabine zu Hause?

Marsch, an die Arbeit!

10. комплексные номинативные единицы, содержащие в своей структуре частично «лицо в лице»:

Du mit der Mtze, mach mal Platz!

Транспонированный, при котором вторичные функции наслаиваются на первичные:

1. личные местоимения и морфемы ego- и tu- компонентов для выражения обобщенноличности:

Hier kommst du nie zur Ruhe .

(Stellen Sie sich vor): Sie warten drei Stunden, und alles vergeblich .

Wie helfe ich mir selbst? (Titel einer Reparatureinleitung)

2. aliud-компонент в функции ego-/tu-компонента:

Der Autor dieser Zeilen… (= ich) Hat der Herr (= Sie) schon gefrhstckt?

Das Gericht (= wir) zieht sich zur Beratung zurck .

3. единицы обобщенноличности в функции ego:

Man (= ich) mte noch mal zwanzig sein .

4. личные местоимения ego-компонента в функции tu:

Arzt: Wie fhlen wir (= Sie) uns heute? (псевдосолидарность)

5. в рамках одних и тех же функциональных конституентов:

Wir (= ich) kommen nun zum 2. Kapitel .

Имплицитный тип, когда собственное значение маркировано также характеристикой лица:

модальные выражения с имплицированным ego-компонентом:

Eigentlich ist das schade .

Du weinst ja .

Das drfte teuer werden .

Темпоральные единицы с импликацией ego:

Heute fhrt Otto nach Berlin .

Эллиптичные формы в разговорной речи:

Hast du Hunger? — Ja .

[Jachnow 1999: 30] .

Так, совокупность языковых средств, служащих для обозначения коммуникативных ролей с позиции функционально-семантического подхода образует определенную систему языковых средств — поле персональности. Функционально-семантическое поле персональности (= ФСП), по определению А. В. Бондарко, базируется на одноименной семантической категории, которая квалифицируется как «категория, характеризующая участников обозначаемой ситуации по отношению к участникам ситуации речи — прежде всего говорящему» [Бондарко 1999: 125] .

Г. Яхнов придерживается мнения, что, определяя элементы семантических категорий как ядерные или периферийные, нужно в любом случае ориентироваться на системные и функциональные моменты: чем определеннее и чаще языковая единица представляет данную семантическую категорию, тем ближе к центру поля она располагается [Jachnow 1999: 21] .

Квалифицировать номенклатуру поля следует, ссылаясь на конкретные реализаторы. Таким образом, приняв во внимание количество сем лица в каждом конституенте, ядро поля составляют отвлеченные от конкретных форм граммемы (1 и 2 лицо), представленные прономинальными и глагольными формами (Ich schreibe/du schreibst den Brief), то есть имеющий морфологический (флективный) способ актуализации; номинативные единицы (Der Mann ist bekannt) aliud-сферы. А. В. Бондарко оставляет без внимания номинативные единицы, хотя они выступают представителями категории лица в их первичной функции. Их прономинальные эквиваленты — это, прежде всего, анафорические заместители с текстоорганизующими функциями В центре поля располагаются третье лицо (при референции лиц) и конституенты, предполагающие опосредованное выражение отнесенности действия к лицу: местоимение man — нейтральное местоимение, имеющее четкую семантическую маркировку «лицо» и используемое в качестве эквивалента личных местоимений. А. В. Исаченко указывает на признак «участие в диалоге не сигнализируется» у местоимения man, а наряду с местоимениями 1-го и 2-го лица ед. и мн. числа местоимение man обладает признаком «лицо». Ср.: Man arbeitet. — Er arbeitet (Motor oder Peter) [Isacenko 1966: 286]. Так, к центру поля персональности могут относиться только местоимения в именительном падеже, синтаксически и реально соотносимые с личными формами глагола: я, ты, он, она, оно, мы, вы, они, выступающие в роли субъекта-подлежащего при глаголе-сказуемом. Формы личных местоимений в косвенных падежах, выступающие в роли дополнения или объекта, переходят от сферы имени в глагольную сферу и не характеризуются соотносимостью с личными формами глагола и, следовательно, занимают переходную позицию от центра к периферии .

Понимание лица в рамках поля персональности позволяет группировать различные языковые средства, выражающие категорию лица отдельно или в комбинации с другими языковыми уровнями, поэтому структура поля представляет собой сочетание разных содержательных и формальных перспектив, но при этом всегда выделяется центр и периферия .

На периферии поля персональности можно наблюдать модальные выражения с имплицированным ego-компонентом (Eigentlich ist das schade; Du weinst ja; Das drfte teuer werden); темпоральные единицы с импликацией ego (Heute fhrt Otto nach Berlin); эллиптичные формы в разговорной речи (Hast du Hunger? — Ja). Своеобразный эллипсис наблюдается в конструкциях с так называемым безличным пассивом: Hier wird getanzt. Немецкий безличный пассив формально только 3-е лицо ед .

ч., но он персонально отнесен, то есть это только действие лиц, человека [Jachnow 1999: 30] .

Таким образом, компоненты функционально-семантического поля персональности могут исполнять роль обозначения одного и того же лица, различаясь по своей семантике, грамматическим характеристикам. Однако контекст выражения определенного значения лица предопределяет ситуативный анализ средств выражения лица .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БОНДАРКО А. В. Семантика лица / А. В. Бондарко // Теория функциональной грамматики: Персональность. Залоговость. — СПб.: Наука, 1991. С. 125—141 .

ГАК В. Г. К типологии лингвистических номинаций / В. Г. Гак // Языковая номинация. Общие вопросы. — М.: Наука, 1977. С. 236—262 .

ТЕЛИЯ В. Н. Вторичная номинация и ее виды / В. Н. Телия // Языковая номинация. Виды наименования. — М.: Наука, 1977. — С. 129—221 .

УФИМЦЕВА А. А. Типы словесных знаков / А. А. Уфимцева. — М: Наука, 1974. — 205 с .

JACHNOW H. Die Personalitt als sprachliche Universale. Funktionen und Formen / H. Jachnow // Personalitt und Person. — Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 1999. — B. 9. — S. 1—36 .

ISACENKO A. V. Semantik der Grammatik / A. V. Isacenko, R. Ruzicka // Zeichen und System der Sprache. — Berlin: Akademie — Verl., 1966. — B. 3. — S. 281—287 .

И. Э. Меликова I. J. Melikova Астрахань, Россия, loveirada26@rambler.ru

ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ НАРЕЧИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

(XVIII–XIX ВВ.)

HISTORY OF DEVELOPMENT OF ADVERBS

IN THE RUSSIAN LANGUAGE (XVIII—XIX CENTURIES)

Аннотация. Способы образования наречий в XVIII—XIX веках .

Продуктивность наречий. Новые типы образования наречий .

Abstract. Ways of adverb formation in XVIII—XIX centuries. Productiveness of adverbs. New models of adverb formation .

Ключевые слова: качественные наречия; бесприставочные и приставочные способы; просторечие .

Keywords: qualitative adverbs; unprefixal and prefixal ways; colloquial language .

УДК 81’0:811.161.1 XVIII и XIX века стали ключевыми в вопросе образования новых и развитии имевшихся моделей образования качественных наречий .

С начала XVIII века широко употребляются бесприставочные и приставочные способы образования наречий. Продуктивный способ образования наречий на -и по-русски от прилагательных с суффиксом -ск. Основные наречия на -и имели в основе названия городов, языков, национальностей [Буслаев 1959] .

В 30-х годах XIX века появляется новая модель образования наречий, пришедшая из просторечия. Эти наречия образованы от качественных прилагательных на -ский, по-русскому, по-французскому. Данный тип наречий встречался у многих писателей того времени и имел стилистическую окраску для придания сельского колорита говорящему [Франчук 1961]. К концу XIX века модель на -и оказалась преобладающей .

В XVIII в. получило развитие образование наречий с суффиксом -о. В основном они образовывались от прилагательных формы, цвета, размера и других внешних характеристик, например, кругло, желто, тонко, голубо. В XIX в. данная модель получила развитие, и стали образовываться наречия с префиксом без-, например, безначально, бесповоротно, безотсрочно [Востоков 1958] .

В связи с развитием образования прилагательных с суффиксом -тельный стали образовываться наречия с суффиксом -тельн, например, относиМеликова И. Э., 2011 тельно, почтительно, несомнительно. Имели значение «выражая что-то» .

К середине XIX века данный тип наречий приобретает активное глагольное значение (соблазнительно, укорительно, успокоительно) .

С середины XIX в. вырастает продуктивность наречий на -енно, -нно, образованных от прилагательных и по образованию соотносимых с причастиями, например, униженно, уединенно, отдаленно. Данные наречия обозначают душевное состояние, качественные значения, редко внешние признаки [Кочинева 1953] .

Новый тип образования наречий от адъективированных действительных причастий настоящего времени, например, вопрошающе, торжествующе, вызывающе .

Таким образом, XVIII и XIX века становятся важными в развитии и появлении новых моделей образования наречий, которые являются продуктивными и в современном русском языке .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

БУСЛАЕВ Ф. И. Историческая грамматика русского языка. — М.: Учпедгиз, 1959. — 623 с .

ВОСТОКОВ А. Х. Русская грамматика. — М.: Наука, 1958 .

КОЧИНЕВА О. К. Продуктивные типы словообразования качественных наречий в современном русском языке: дис… канд. филол. наук / О. К. Кочинева — М., 1953. — 219 с .

ФРАНЧУК В. Ю. Наречия, образованные от имен прилагательных в русском литературном языке XVIII веке: автореф… дис. канд. филол. наук / В. Ю. Франчук. — Киев, 1961. — 16 с .

Н. В. Плетнева N. V. Pletneva Екатеринбург, Россия, pletnevalex@mail.ru

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ УСЕЧЕНИЙ

В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

FUNCTIONAL PECULIARITIES OF REDUCTION

IN THE MODERN ENGLISH LANGUAGE

Аннотация. Сокращения и усечения — продуктивный способ образования новых слов. Сферы и причины распространения усечений. Параллельное существование редуцированной и полной форм слова .

Abstract. Abriviation and reduction as the productive way of new words formation. Spheres and causes of dissemination of the reducПлетнева Н. В., 2011 tion. Simultaneneous existence of the reduced and full form of the words .

Ключевые слова: усечения; намерения говорящего; типы сленга;

популяризация; классификация усечений .

Keywords: reduction; speaker`s intention; types of slang; popularization; classification of the reduction .

УДК 811.111.1 Специфика современного мира — свобода от ограничений разного рода, разрушение старых стереотипов мышления, — не могла не отразиться в языке. В настоящее время сокращения вообще и усечения в частности являются продуктивным способом образования новых слов .

Усечения представляют собой особое языковое явление. Усечения являются лексическими единицами со своими структурными, семантическими и функциональными особенностями. Усечения приемлемы во всех английских языковых жанрах. Усечения не находятся на периферии словарного состава. Они становятся достоянием всего языкового коллектива, отражают важные социальные понятия, употребляются для обозначения предметов реальной действительности, повседневной жизни, науки, политики, культуры и т. д .

Многие усечения функционируют в разговорной речи. Например, И. В. Арнольд отмечает, что очень многие сокращения обладают яркой стилистической окраской и относятся к обиходной разговорной лексике .

Например, в разговорной речи используются такие усечения, как tellie, pressie, ciggy и другие. Кстати, можно заметить, что именно в разговорной речи употребляется большое число усечений, сопровождаемых суффиксацией. В разговорной речи говорящий использует различные усечения, чтобы продемонстрировать свое расположение к адресату, создать обстановку непринужденности, снять эмоциональный стресс, подшутить над адресатом, унизить адресата, завладеть вниманием адресата и склонить его сделать что-либо в своих интересах, воздействуя эстетически и психологически привлекательной формой. В зависимости от намерений говорящего он может использовать как усечения с положительной окраской, так и с негативной .

В официальном языке используются полные формы указанных наименований, в разговорном — редуцированные. Усечения служат главным образом маркером особого языкового стиля, обиходной разговорной речи, обычно сниженной речи. Усечения маркируют отнесение человека к определённому социуму, т. е. их употребление показывает принадлежность к некоторой профессиональной группе или коллективу .

Многие лингвисты отмечают, что усечения характерны для различных типов сленга (школьного, спортивного, газетного) .

Так, к сленгу школьников и студентов отно сятся следующие усечения: caf cafeteria, digs diggings, ec, eco economics, lab laboratory, maths mathematics, prelims preliminary examinations, prep preparatory, prof professor, undergrad undergraduate, vac vacation, varsity university. Многие усечения, используемые в школьном и студенческом жаргоне, служат для обозначения названий учебных дисциплин, ср.: math mathematics; chemmy chemistry;

trig trigonometry; bio biology; geol geology и т. п., а также некоторых должностей и общеупотребительных слов .

В качестве примеров усечений, относящихся к военному жаргону, можно привести такие сокращенные единицы, как bish bishop, non-com non-combatant, corp corporal, sarge sergeant, to demob to demobilize, civvy civilian, op operator .

В настоящее время динамично развивается компьютерный сленг .

В компьютерном сленге часто используются такие усечения, как:

gig gigabytes, bot robot, Inet Internet/Intranet .

Ю. В. Горшунов полагает, сленговые усечения выступают «маркерами тональности речевого акта, неофициальных и непринужденных отношений между коммуникантами, одновременно они выступают как символы их социальной, социально-возрастной и социопрофессиональной общности, принадлежности к одному и тому же социальному микромиру» [Горшунов: 12]. Носители языка используют усечения, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к той или иной социальной группе .

Достаточно часто усечения возникают именно на уровне сленга .

По этому поводу Г. Марчанд пишет, что усечения создаются как слова, не принадлежащие к литературному языку. Они появляются как слова отдельной группы людей, где намека достаточно, чтобы обозначить целое .

Г. Марчанд приводит примеры усечений, возникших в различных социальных группах людей. Так, например, в школьном жаргоне появились усечения digs (diggings), exam, grad (uate), graph (ic formula), gym (nastics), math, matric (ulation), lab, mods (moderations, an examination at Oxford), prog (proctor), dorm (itory) и многие другие. Усечения consols (consolidated securities), divvy (dividend), spec (ulation), tick (et = credit) и другие появились в жаргоне фондовой биржи, усечения vet (eran), cap (tain), loot (lieutenant) и другие относятся к военному жаргону .

Другая сфера распространения усечений — публицистические тексты, страницы газет и журналов. Н. А. Соловьева отмечает увеличение числа усечений на страницах газет и журналов в настоящее время. Такие усечения как ad advertisement, biz business, blog weblog, info information, Net Internet, tech technology, digi digital и др. достаточно часто употребляются в прессе. Н. А. Соловьева указывает на особую роль газет и журналов в популяризации усечений: «…печатные издания во многом способствуют популяризации усечений в речи, повышая степень «привычности» данного языкового явления. По причине активного употребления стилистически сниженные усечения со временем переходят в разряд нейтральной лексики» [Соловьева: 18]. В газетах усечения достаточно часто употребляются в заголовках.

Можно привести пример такого заголовка:

Lift ads ban — ex-Minister .

Лингвисты приводят различные причины распространенности усечений в прессе. Так, О. Д. Мешков объясняет распространенность сокращений в газетах, в частности в газетных заголовках следующими причинами: экономия места, желание воздействовать на читателя необычностью и экспрессивностью заголовка, желание заинтересовать, а иногда заинтриговать читателя .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Исидор Севильский Примечания Исидор Севильский Этимологии. Книга V. О законах и временах Etymologiarum sive originum libri XX Исидор Гиспальский (или Севильский) — известнейший богословский писатель римской католической церкви, заложивший основы канонического права. Его авторитет на протяжении...»

«konspekt_zanyatiya_v_mladshej_gruppe_na_temu_igrushki_po_razvitiyu_rechi.zip (Пока дети готовятся к работе, воспитатель спрашивает у них, какого цвета их лист картона).-Все дети любят играть в игрушки. Бум-бум, тра-та-та! Барабан гремит с утра. Изображение игрушек на магнитной доске.Комсомольск-на-Амуревоспитатель КОНСПЕКТ З...»

«Семинар-практикум для педагогов "Развитие связной речи у детей дошкольного возраста" Связной речи отводится одно из ведущих мест в развитии ребенка. Владение разнообразными навыками связной речи позволяет ребенку осуществлять полноценное общение со све...»

«Проконсультироваться и купить данное оборудование вы можете в компании "АНД-Системс" адрес: 125480, г.Москва, ул.Туристская, д.33/1; site: https://andpro.ru тел: +7 (495) 545-4870 email: info@andpro.ru При обращении используйте промокод AND-PDF и получите скидку. Сводка HP 24 All-in-One PC 24-f0029ur Стильный и многофункциональный. Создан для...»

«Министерство образования и науки РФ Казанский (Приволжский) федеральный университет Елабужский институт Инновации и традиции в современном школьном образовании: теория и практика Материалы Всероссийского научно-методического се...»

«Департамент образования, науки и молодежной политики Воронежской области государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение Воронежской области "Борисоглебский дорожный техникум" (ГБПОУ ВО "БДТ") Рассмотрено на педагогическом совете ГБПОУ ВО "БДТ" Протокол № 1 от "31...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВО "СГУ имени Н. Г. Чернышевского" Факультет психолого-педагогического и специального образования УТВЕРЖДАЮ етодической работе Е.Г. Елина 2016 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА дисциплины ТЕХ...»

«1 Оглавление 1. Пояснительная записка. 3 2. Учебно-тематический план. 11 Учебно-тематический план 1-го года обучения. 11 2.1 . Учебно-тематический план 2-го года обучения. 12...»

«Конспект урока по предмету " Окружающий мир" 1 класс Сорокина Елена Борисовна учитель начальных классов муниципальное бюджетное учреждение средняя общеобразовательная школа № 49 городского округа Тольятти Самарская область l.sorokina70@mail.ru Тема: "В зоопарке" Цель: Обобщить и расш...»

«Северо-Западный окружной этап 72-го Первенства по туризму обучающихся государственных образовательных организаций, подведомственных Департаменту образования города Москвы Условия соревнований по виду "Контрольный...»

«Учетные записи Smart Account для партнеров Получите ответы на следующие вопросы • Краткие сведения об учетных записях Smart Account для заказчиков и учетных записях с функцией хранения для партнеров.• Процедура создания и управления учетными записями Smart Account в Cisco Software Workspace (CSW).• Процедура заказа и добавлени...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное учреждение "Федеральный институт развития образования" ЛУЧШИЕ ПРАКТИКИ субъектов Российской Федерации по развертыванию сети центров (служб) оказания психолого-педагогической, д...»

«Дополнительная общеобразовательная общеразвивающая программа "Цветик-семицветик" Направленность программы: социально-педагогическая Возраст обучающихся:35 лет Срок реализации: 8 месяцев Автор-составитель программы: Собещанская Ольга Евгеньевна, педагог...»

«Б. Н. Алмазов ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ УЧЕБНИК ДЛЯ БАКАЛАВРИАТА И МАГИСТРАТУРЫ 2-е издание, переработанное и дополненное Рекомендовано Учебно-методическим отделом высшего образования в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, об...»

«УТВЕРЖДАЮ Директор Санкт-Петербургского государственного бюджетного стационарного учреждения социального обслуживания "Доминтернат для детей-инвалидов и инвалидов с детства с нарушениями умственного развития № 1" _Асикритов В.Н. ""2018 г. ПОЛОЖЕН...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 580 641 C2 (51) МПК A61L 31/12 (2006.01) A61L 33/18 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2012146990/15, 06.04.2011 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы): МЕЛО Марион (FR), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: КАПЕЛЬ...»

«УДК 821.111-313.2(73) ББК 84(7Сое)-44 К41 Серия "Темная Башня" Stephen King CUJO CYCLE OF THE WEREWOLF Перевод с английского С. Певчева ("Цикл оборотня") Художник В. Лебедева Компьютерный дизайн В. Воронина Печатается с разрешения издательства NAL Sign...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа № 33 с углубленным изучением английского языка со 2-го класса"" города Магнитогорска ПРИЛОЖЕНИЕ № 2 к ООП НОО (ООО) Рабочая программа курса внеурочной деятельности "Судо,-авиамоделирование" (социальное направление) для 6...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Паспорт программы 3 2 Пояснительная записка 4 3 Учебный план 12 4. Содержание программы 22 5 Мониторинг результатов освоения программы 34 6 Организационно-педагогические условия реализации программы 36 7 Список литературы 44 8 Приложение. Календарный учебный график 45 ПАСПОРТ ПРОГРАММЫ Наименование пр...»

«Рекомендации конференции "Защита детей от гомофобии и трансфобии" для неправительственных организаций и специалистов, работающих в сфере благополучия семьи и детства Введение 31 мая – 1 июня в Санкт-Петербурге прошла конференция "...»

«СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЦИТОГРАММ БУККАЛЬНОГО ЭПИТЕЛИЯ В ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД ОРТОДОНТИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ АНОМАЛИЙ РАЗВИТИЯ ЗУБОЧЕЛЮСТНОЙ СИСТЕМЫ У ДЕТЕЙ Куркин Александр Валерьянович д-р мед. наук, профессор, профессор кафедры гистологии, Караган...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.