WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«Григорий Лыжов ПРАЗДНИК НА УЛИЦАХ РУССКОЙ КАСТАЛИИ А. М. С. Боэций. Основы музыки / подготовка текста, перевод с латыни и комментарии С. Н. Лебедева. М.: Московская ...»

РЕЦЕНЗИИ 185

Праздник на улицах Русской Касталии

Григорий Лыжов

ПРАЗДНИК НА УЛИЦАХ РУССКОЙ

КАСТАЛИИ

А. М. С. Боэций. Основы музыки / подготовка текста, перевод с латыни

и комментарии С. Н. Лебедева. М.: Московская консерватория, 2012. XL, 408 с., ил .

Знакомство с комментированным переводом «Основ музыки» Северина Боэция, выполненным Сергеем Николаевичем Лебедевым1, не оставляет сомнений в том, что этот труд достоин войти в золотой фонд отечественной музыкальной науки .

Отрадно сознавать, что наше музыковедение видимым образом возвратилось к той интенсивности и свободе научной жизни, которая существовала в России с первых десятилетий после открытия консерваторий вплоть до революционных лет. Одним из свидетельств этой интенсивности являются органичные контакты со «старшими сестрами» — западноевропейскими ветвями музыкальной теории. Об этом говорит, например, известный факт: пособие по музыкальной форме немецкого педагога и композитора Людвига Бусслера вышло в России дважды — в 1883 году в Санкт-Петербурге в переводе А. Юскевича-Красовского и в 1884 году в Москве в переводе Н. Кашкина и С. Танеева .

В новейшее время обе столицы невольно избрали в качестве предмета научного соперничества несравненно более трудный текст; честь первопроходца принадлежит здесь Е. В. Герцману, чей первый полный перевод на русский язык музыкального трактата Боэция был опубликован в Санкт-Петербурге в 1995 году [2] .



Однако, если две русскоязычных версии книги Бусслера отстоят друг от друга всего на год, то между двумя переводами Боэция пролегает не просто два десятилетия, но водораздел исторических эпох, после которого в нашей стране фактически оказался оспоренным сам прежний высокий общественный и государственный статус наук и искусств. Конечно, такое свидетельство актуальРЕЦЕНЗИИ ности древнего источника прозвучит мрачновато, но за истекшее двадцатилетие 1 Ссылки на рецензируемое издание даются в круглых скобках.

Ссылка, указывающая номер книги в трактате Боэция и ее раздел, делается при помощи римской и арабской цифр:

I, 2 — Первая книга, второй раздел .

Григорий Лыжов фигура Боэция, творившего в эпоху сокрушительного слома прежней культуры 186 и сделавшего своей целью сохранение в этих условиях античного наследия — в результате чего и появились «Основы музыки», — стала нам, пожалуй, более близкой. Кроме того, за названное время в стране и мире изменились способы общественной коммуникации и передачи информации, что оказалось решающим для наступления нового этапа в развитии гуманитарных наук, и в частности музыкальной медиевистики, достигшей в наши дни совершенно нового качества, позволяющего погрузиться в прошлое с гораздо большей степенью приближения .

Жанр комментированного перевода музыкального трактата в течение последних 30 лет довольно прочно утвердил себя в русском музыковедении, правда, опубликованных трудов здесь значительно меньше, чем созданных. Обстоятельство, которое выводит рассматриваемую работу в ряд выдающихся, — в ней, пожалуй, впервые в истории русский ученый задает тон мировой музыкальной медиевистике: С. Н. Лебедев подготовил и опубликовал2 критическое издание латинского текста одного из самых значительных для истории европейской музыкальной теории трактатов3. Опубликованная С. Н. Лебедевым версия текста «Музыки» Боэция стала результатом изучения одиннадцати древнейших (так называемых контрольных) списков трактата, с которыми ему удалось ознакомиться в мюнхенских библиотеках4, а также некоторых чуть более поздних рукописей (XI века)5 .



Вторая существенная особенность книги состоит в том, что в нее включен (в виде Приложения I) публикуемый С. Н. Лебедевым впервые перевод избранных глав другого трактата молодого Боэция — «Основы арифметики». «Музыка»

и «Арифметика» составляют так называемые квадривиальные трактаты Боэция, в корпус которых должны были бы входить еще два — по геометрии и астрономии, по всей видимости, не написанные. Публикация «Арифметики» принципиально важна, поскольку без нее, по утверждению исследователя, нельзя понять числовую пифагорейскую теорию «Музыки» .

2 Келвин Бауэр предпринял в восьмидесятые годы ХХ века ревизию «Музыки» Боэция по рукописям и на основании ее сделал свой перевод, однако до сих пор по каким-то причинам не предложил свою версию критического издания .

3 Обсуждая в кулуарах выход в свет современного критического издания латинского текста «Музыки» Боэция в России, коллеги сравнили это событие с первым исполнением бетховенской Торжественной мессы, которое, как известно, состоялось не на родине автора, но в Петербурге .

4 В Архиве Музыкально-исторической комиссии Баварской академии наук и в Баварской государственной библиотеке. Сравнив древнейшие рукописи, С. Н. Лебедев пришел к уверенному выводу о существовании некоего единого прототипа, о чем свидетельствуют повторяющиеся описки .

5 К слову сказать, Готфрид Фридляйн, автор «классического» на сегодняшний день критического издания трактата (1867), видел только один из упомянутых манускриптов! Именно издание Фридляйна взято за основу и параллельно воспроизведено (со всеми опечатками) в имевшихся к настоящему времени русском, итальянском и французском переводах. Лебедев указывает, какими именно исправлениями и конъектурами отличается подготовленный им текст: «скорректированы типографские опечатки и описки Фридляйна, которые очевидны из сравнения его редакции с контрольными рукописями», «исправлены описки и пропуски, содержащиеся в контрольных рукописях» (с. XXXV). Отдельную заботу представляли графические схемы и таблицы: «Труженики средневековых скрипториев подходили к графике весьма своеобразно, по-видимому, вообще не вникая в существо копируемого текста» (с. XXXVI) .

пРАзДНИк НА уЛИцАХ РуССкОй кАСтАЛИИ Ил. 1. Боэций с монохордом. Рукопись середины XII в .

из Кентерберийского аббатства5 Читатель рецензии, возможно, заметил, что наряду с полным наименованием трактата «Основы музыки» здесь мы вслед за переводчиком употребляем на равных правах и «домашнее имя» — просто «Музыка» (между тем в русскоязычной литературе до сих пор фигурировали другие варианты перевода, наиболее популярный — «Музыкальные установления»). Оказывается, что сам выбор латинской формы названия трактата — это целая проблема (у древних книг не было названия, обобщающего их содержание так, как мы к этому привыкли), а его перевод — еще одна проблема. Первая ставится и решается исследователем с помощью впечатляющей исторической реконструкции того, как передавалось в веках





РЕЦЕНЗИИ

название Боэциева трактата, кто и как ссылался на него, начиная от первого(!)

–  –  –

дошедшего до нас случая, относящегося к IX веку7. При обсуждении второй проблемы подробно аргументируется перевод слова institutio8 в составе заглавия .

С. Н. Лебедев предусмотрел в своей книге всё; продумана и тщательно выстроена не только текстовая композиция и приложения, включающие цветные иллюстрации, схемы9, справочный материал10, но также чисто внешние полиграфические детали. Опрятный темно-синий переплет, который приятно держать в руках, снабжен двумя закладками-тесемочками: красной и синей. Это приспособление впрямую связано с внутренней структурой книги: центральное место в ней по праву занимает собственно текст Боэция, для него предназначена красная закладка-тесемка. Далее помещены многочисленные подробные комментарии; для них — синяя закладка .

Основной корпус книги двуязычен; оригинальный текст и перевод оформлены в виде билингвы: на четных сторонах разворота — латинский текст, на нечетных — русский перевод (для удобства текст поделен переводчиком на пронумерованные абзацы). Однако за латинским текстом невидимо11 стоят греческие тексты-прототипы — Боэций переводил, пересказывал, излагал, дополняя, книги 7 Примеры того, как сам Боэций ссылается на свои квадривиальные трактаты, говорят о свободной замене institutio musica («наставления в музыке») на ex institutionis musicae libro («из книги наставлений в музыке»), а выражения in arithmeticis libris («в арифметических книгах») — просто на arithmetica («арифметика») (см. с. XXIII–XXIV). Среди множества имен знаменитых музыкальных теоретиков Средневековья и Возрождения, именовавших трактат в подобной же краткой форме, С. Н. Лебедев указывает на жившего в XV веке знатока и почитателя Боэция Якоба Фабера, который в своем труде вначале называет трактат «Основами музыки», а затем ссылается на него сокращенно просто как на «Музыку» (с. XXV–XXVI). Далее ученый замечает: «Тысячелетняя традиция именования, глоссирования и научного обсуждения квадривиальных учебников Боэция дает мне полное право не придумывать сколько-нибудь специальное заглавие для них. Наоборот, называть первый просто «Арифметикой», а второй «Музыкой», как выясняется, дело обыденное и тривиальное» (с. XXVII) .

8 Существующая в русском музыковедении с XIX века традиция передавать institutio как «установление» не удовлетворяла С. Н. Лебедева (см. с. XXVII–XXVIII). По его признанию, было важно удержать в переводе как трактата, так и заглавия «оттенок начинательности курса» и сохранить присущее труду Боэция «соединение в одном тексте учебно-назидательного и научного стилей» (c. XXVIII). Поэтому активно используется другое значение глагола instituo — закладывать основы. Переводчик указывает на прототип Боэция — учебники римского права, которые «традиционно носили заголовок “Institutiones” (в наши дни такие учебники принято именовать просто “институциями”)» (там же). В подтверждение возможности того, что Боэций именно это значение имел в виду, исследователь ссылается на другой его труд — комментарии к «Топике» Цицерона, в которых цитируются институции римских юристов II–III веков. Таким образом, в данном контексте Institutiones musicae можно с полным правом передать как Основы музыки .

9 Особо отметим вклейку в конце книги, которая представляет собой схему звуковысотной шкалы Боэция. Она дана в двух вариантах — латинском (с римскими цифрами, которыми пользовался Боэций) и русском (с арабскими цифрами) под названием: «Полная и совершенная схема деления линейного монохорда по всем трем родам (Mus. IV, 11)» .

10 Кажется, что книге не помешал бы расширенный именной указатель, охватывающий всех упомянутых в ней персон, а не только тех, кого называет Боэций. Хотя, разумеется, авторское решение не перегружать издание справочным материалом, и без того богатым, тоже вполне понятно .

11 Иной раз и вполне зримо: в комментариях читателю порой предоставляется уникальная возможность познакомиться с фрагментами из трудов греческих предшественников Боэция, чаще всего в переводе самого С. Н. Лебедева, — например, с пространным абзацем из Никомаха Герасского, где излагается квинтэссенция платоновско-пифагорейской концепции (с. 374, коммент. 45) .

пРАзДНИк НА уЛИцАХ РуССкОй кАСтАЛИИ греческих авторов, далеко не всех из которых он называет: «Сам же я не следую покорно замыслам другого [автора] и не связываю сам себя строжайшим законом перевода, но, чуть свободней отклоняясь с чужого пути, ступаю не след в след»

(Arithm. Praef., 3; с. 345). Отсюда проблематика работы исследователя: не только перевести, но, сличив с первоисточниками (а ведь их во многих случаях еще надо найти среди античных музыкально-теоретических, философских, математических текстов, бльшая часть которых доступна лишь на языке оригинала), по возможности дать русскоязычному читателю в каждом конкретном случае исчерпывающее представление о дистанции, отделяющей латинский текст Боэция от греческого прототипа. Пройти путь Боэция, оценить степень точности его перевода и только после этого перевести трактат на русский язык — задача, согласимся, грандиозная. Но именно так исследователь понял свою миссию;

ключом к его подходу (и девизом всякого вообще перевода научного текста) может быть следующий высказанный им тезис: «Аргументация перевода одного конкретного места напрямую зависит от того, как переводчик интерпретирует Боэциеву науку в целом» (c. XXXVIII). Краеугольным камнем исследовательской концепции книги является метод историзма; по словам С. Н. Лебедева, адекватно подойти к предмету означает рассмотреть его «обязательно в историческом контексте» (с. VIII). Единственное число в данном случае вполне можно заменить на множественное — «в исторических контекстах», ведь в книге так и происходит. Методологической основой, обеспечивающей как универсальность, так и единство, цельность научного подхода к предмету, исследователю послужили, по его собственному признанию, музыкально-теоретические труды и взгляды Ю. Н. Холопова12, чьей памяти и посвящена книга .

Прежде всего, С. Н. Лебедев позаботился о том, чтобы дать читателю верную «настройку» на жанр трактата, метод его автора и, в конечном счете, на осознание роли Боэция в истории музыкальной теории. Картина развития науки сложнее, чем это часто представляется, убеждает исследователь. Судьба знаний и представлений «всем известных», «само собой разумеющихся» связана с тем, что они получают такой статус, будучи однажды включены в «бескорыстную компиляцию», делающую их известными и понятными читающему большинству13. Компилятивность при этом становится одним из необходимых пунктов на пути исторического отбора и собирания знания, осуществляемого культурой на определенном историческом этапе .

Защищая своего героя, ученый, однако, не склонен идеализировать его, но, напротив, временами критикует «за дело». Тем самым происходит развенчивание «презумпции исторической неприкосновенности», у читателя появляется 12 Своего учителя, Ю. Н. Холопова, исследователь называет автором «универсальной кон

–  –  –

13 Стратегия «добросовестного компилятора» охарактеризована следующим образом:

«Он не прикрывает авторитетом худое, сомнительное или намеренно ложное с о б с т в е н н о е утверждение (как это делали многие компиляторы до и после Боэция, и делают вплоть до наших дней), а приводит авторитет в дидактических целях — для закрепления в отношении н е с о б с т в е н н о й предъявляемой сущности (метода, максимы, теоремы, термина) статуса общепринятого знания» (с. XIII) .

Григорий Лыжов чувство снятия временнй дистанции и драгоценная иллюзия того, что будто 190 он, читатель, — чуть ли не современник Боэция; по крайней мере, сам С. Н. Лебедев держит себя с Боэцием как младший коллега по цеху, которому позволено критиковать старшего тем более, чем более он сознает его авторитет и заслуги .

Так, например, исследователь замечает, что элементарная математика излагается Боэцием в первой половине Второй книги «Музыки» избыточно подробно, отмечает «откровенную схематичность пересказа», «отдельные и весьма досадные неточности» (с. XVII) при передаче учения Птолемея в Пятой книге, мягко порицает Боэция за допущенное им упрощение, отчего мысль Никомаха лишилась двух характерных деталей (с. 373, коммент. 35), сетует, что «музыкально-космическую» дискуссию между Цицероном и Макробием, «имеющую прямое отношение к модальности древнегреческой музыки, Боэций в своей “мировой музыке” не отражает» (см. с. 294–295, коммент. 195). Давая читателю возможность сравнить Боэциев пересказ мысли Платона с тем, как она изложена у самого Платона (в переводе С. С. Аверинцева), С. Н. Лебедев успевает заочно полемизировать и с Аверинцевым, и с Боэцием, но при этом выступает и как адвокат своего героя, жалея, что тот не сделал из чтения Платона выводов, которые еще лучше бы фундировали его, Боэция, собственную концепцию трех родов музыки (с. 296, коммент. 206). Однако рядом с этим читателю не перестают напоминать, например, что «именно Боэций передал Птолемееву гармонику в актив музыкальной науки на целое тысячелетие, сохранив тем самым драгоценную преемственность древней научной традиции. За это европейская цивилизация должна быть ему благодарна» (с. XVII) .

С. Н. Лебедеву свойственно точное слово; его живая русская речь, пересыпаемая иногда уместными латинизмами, ясна и лишена туманностей14. Чувствуется, что, при всей своей въедливости и пунктуальности, исследователь — человек отнюдь не сухой. Сдержанный юмор слышен, например, в аннотации к последней из иллюстраций, которыми снабжено издание (гравюре из книги Г. Райша «Философская жемчужина» 1505 года), — здесь комментатор, блестяще выполнивший свой научный долг, позволил себе расслабиться и впустить чуточку субъективного взгляда, обнаружив полную солидарность с героем своего труда (речь идет об изображении двух философов с аллегорией Арифметики между ними): «.. .

Пифагор (справа) использует “старомодный” абак, Боэций же (слева) — перо и арабские цифры.... Судя по довольному лицу Боэция и досадливой мине Пифагора, чаша весов склоняется в пользу первого, о чем свидетельствует и Арифметика, благосклонно улыбающаяся Боэцию» (с. 384) .

Не могу отделаться от впечатления, что стиль изложения во Введении напоминает столь любимый мной строй речи из энциклопедии Брокгауза и Ефрона:

информация не так дистиллирована и объективизирована, как в позднейших словарях и энциклопедиях, но допускает личную интонацию, неожиданное яркое замечание, оценку, причем научному уровню это не вредит ни в коей мере. Оттого, что исследователь пытается, например, посмотреть на структуру Боэциева труда глазами простого читателя-неспециалиста, предупреждая его, какие главы трактата ему будет читать труднее, а какие легче (с. XIV), читатель 14 Как переводчик С. Н. Лебедев не чуждается присутствующих в латинском оригинале

–  –  –

чувствует, что о нем не забыли, и с удовольствием считает, пусть самонадеянно, что ему присвоено звание «младшего давидсбюндлера» .

Отношения научного братства связывают С. Н. Лебедева с его коллегами — читателями и переводчиками Боэция разных времен и народов, причем с некоторыми из них он поддерживает отнюдь не виртуальные профессиональные контакты15. Хроника переводов Боэция, помещенная во Введении, может быть своего рода индикатором состояния музыкальной медиевистики, темпов и этапов ее развития (речь идет о полных переводах трактата) .

Вторая половина XIX века отмечена первенством немецкой науки и появлением первого полного перевода «Музыки» Боэция на живой европейский язык .

1872 Германия: Оскар Пауль Серия переводов, осуществленных после большой паузы, говорит о новом этапе, свидетелями которого мы являемся сегодня16 .

1989 Америка: Келвин Бауэр (под редакцией Клода Палиски) 1990 Италия: Джованни Марци 1995 Россия17: Евгений Герцман 2004 Франция: Кристиан Мейер (преимущественно по Бауэру) 2012 Россия: Сергей Лебедев Не менее интересны и даты ключевых публикаций латинского текста трактата. Первая была осуществлена в Венеции в 1492 году. Важнейшей вехой явилось критическое издание, выпущенное Готфридом Фридляйном в 1867 году, на него опиралось большинство переводчиков. Однако почти полтора века — срок для быстро развивающейся гуманитарной науки значительный. Уже в восьмидесятых годах ХХ века заговорили о необходимости современного критического издания. Теперь оно перед нами .

Впрочем книга Лебедева — это не только критическое издание трактата и его перевод, но, как уже ясно из сказанного, и научное исследование высшей пробы .

С одной стороны, собственно научное исследование сосредоточено в шести разделах Введения, где имеется все, что нужно «взять в дорогу» читателю, направляющемуся в сторону Боэция. Помимо емкого и наглядного перечня тех научных положений, которые сегодня либо признаны достижениями самого Боэция, либо впервые в его труде входят в латинскую музыкальную науку, здесь имеется обзор содержания трактата (другим его дайджестом является подробное оглавление, с. 404–406) .

С другой же стороны, лебедевское исследование рассредоточено в комментариях, помещенных, как уже сказано, после текста трактата. Фактически это 15 «В декабре 2010 г. в стенах Баварской академии наук мировые знатоки Боэция К. Бауэр

–  –  –

в сравнении с предложенным Гийоменом .

16 То же с «Арифметикой»: в 1983 году она была переведена на английский (Майкл Мази), в 1990 — на немецкий (Тильман Кришер, частично), в 1995 — на французский (Жан-Ив Гийомен) .

17 Фрагменты «Музыки» и «Арифметики» в переводе В. П. Зубова были опубликованы в антологии В. П. Шестакова в 1966 году [1] .

Григорий Лыжов научный труд, написанный как бы в жанре гиперссылок18. Именно здесь читатель 192 встречается с текстологически-лексическим анализом, так сказать, нового поколения. Постоянный контроль за тем, как Боэций интерпретирует оригинальную греческую терминологию, как он мог бы и должен был (на основании сравнения с его же переводами аналогичных выражений в других местах) перевести то или иное слово и почему в каких-то случаях он делает это иначе, приводят исследователя к интересным выводам .

Так, говоря о четырех элементах мироздания, Боэций цитирует Лукреция, однако не вполне точно. Как замечает переводчик, цитата сделана, по всей видимости, «по памяти, по тексту римского грамматика Сервия Гонората (IV в.)», который в одном из своих трудов ссылается на Лукреция в той же «формулировке», что и Боэций (с. 374–375, коммент. 4) .

Еще один смысловой «зазор» между прототипом и текстом Боэция, незаметный невооруженным глазом, обнаруживается в комментарии к «Арифметике»

(с. 371–372, коммент. 20) в связи с глаголом modulari. Исследователем обсуждается здесь терминологическая замена, осуществленная Боэцием по сравнению с Никомахом, на которого в этом трактате Боэций в целом последовательно опирается. Комментатор утверждает, что Боэций вполне мог буквально — и более точно — перевести Никомахово выражение   («музыкальные благозвучия») — как symphonie musicae или consonantiae musicae. Далее приводятся примеры из других мест «Арифметики», где фигурирует именно такой перевод с греческого на латынь; он же встречается и в «Основах музыки». В отличие от этих напрашивающихся вариантов Боэций неожиданно переводит выражение Никомаха как musica modulatio! На основании своего наблюдения за этой «неточностью» С. Н. Лебедев приходит к важному выводу: Боэций в своей передаче мысли Никомаха заменил статичное представление о музыкальном числе динамическим определением лада — «не как звукорядной таблички (modus), а как процесса мелодического развертывания» (с. 371–372, коммент. 20). При этом, конечно, нужно иметь в виду, что понятие модуляции трактуется здесь в древнем смысле — как движение внутри лада, по консонансам лада. Следуя за Ю. Н. Холоповым [10, 19], С. Н. Лебедев говорит: «Musica modulatio можно, на мой взгляд, понимать как размеренное в интервалах развертывание музыки»

(там же); в другом месте он предлагает так выразить по-русски значение глагола modulari: «“ладно” петь и играть, т. е. (в старинном значении) “модулировать”»

(с. 326, коммент. 104) .

Продемонстрированный только что пример очевидно подтверждает необходимость рассмотрения квадривиальных трактатов молодого Боэция в единстве:

важнейшее музыкальное понятие (modulatio) фигурирует именно в «математическом» трактате!

Работа переводчика часто оказывается подобной технике реставрации древних изображений, при которой современный мастер стремится максимально восстановить рисунок и ансамбль красок, насколько это возможно, избегая нанести вред цельности артефакта. Иногда переводчику приходится брать на себя осуществление сложнейшей задачи — коррекции высказывания самого Боэция, 18 Оформление результатов исследования в виде целостных текстов автор вынес за пределы

–  –  –

допустимой в случае аргументированной уверенности, что его мысль верно понята. Так происходит, например, при обсуждении восходящей к Аристоксену20 дифференциации так называемых разновидностей голоса. Фактически речь идет о характеристиках разных типов интонирования — речевого и певческого, нестабильно скользящего и высотно определенного. После описания того и другого Боэций делает любопытное замечание о некоем третьем («среднем») виде голоса — компромиссном между первыми двумя (можно вспомнить Sprechstimme) .

–  –  –

MS Hunter 374 (V.1.11), f 4r (инициал) .

То, что данный фрагмент восходит к Аристоксену, идеи которого, скорее всего, были известны Боэцию в изложении Никомаха, мы узнаем не от самого Боэция, а из комментариев С. Н. Лебедева — один из многочисленных примеров самостоятельного раскрытия исследователем генеалогии идей .



Григорий Лыжов Выражение, раскрывающее отличие «среднего вида голоса» от вокальнопесенного интонирования, в оригинале содержит некую неясность (речь идет о месте, выделенном нами в переводах курсивом): «…neque suspenso segniorique modo vocis, ut canticum» (segnior — сравнительная степень прилагательного segnis — медленный, вялый). Спрашивается, почему пение следует непременно связывать с медленным темпом, как это следует, если перевести фразу Боэция буквально?

Используя обычный для него способ работы с неясным местом — сравнительный анализ переводов на европейские языки и соотнесение их с прототипами Боэция, на основании чего делается собственный выбор (при этом предпочитается не буквальность перевода, но точность смысла), Лебедев дает следующий комментарий. «Соблазнительно перевести здесь segnior... как “замедленный” .

Бауэр переводит segnior как “slower”, Мейер как “plus nonchalant”, Марци как “abbastanza lenta”. Но в прототипах (у Аристоксена, Никомаха) тип музыкального (размеренного в интервалах) голоса никак не связывается с темпом! Да и странно было бы ограничить музыку медленным темпом (не говоря уже о том, что и речь может быть весьма замедленной)» (с. 285, коммент. 122) .

«Понятно, что всякий перевод — это интерпретация» (с. VII). Метод Лебедева, однако, — отнюдь не модернизация, но актуализация смысла; его переводу присущ напряженный стиль мышления современного интеллектуала, необходимый для того, чтобы дать возможность своему далекому коллеге быть услышанным сегодня .

пРАзДНИк НА уЛИцАХ РуССкОй кАСтАЛИИ Междисциплинарная широта и уровень квалификации переводчикаисследователя обнаруживаются также в его аргументации датировки трактатов. Значительные недосмотры и ошибки, которые отмечаются в квадривиальных и отсутствуют в философских (логических) трудах Боэция, уверенно датируемых последними годами его жизни, считаются косвенным свидетельством принадлежности квадривиальных трактатов к более раннему периоду творчества их автора. Эту общепринятую точку зрения С. Н. Лебедев конкретизирует, утверждая, что между «Арифметикой» и «Музыкой» также имеется некая временна`я дистанция, в ходе которой у «последнего римлянина» несколько изменилось отношение к транслируемому им источнику и мера свободы в изложении греческих понятий на латыни. Свое утверждение ученый подкрепляет тремя аргументами21. Таким образом, еще одно научное достижение 21 Вот вкратце эти аргументы. Во-первых, «Если “Арифметика” Боэция это, без сомнения,

–  –  –

различную «степень ассимиляции расхожих [греческих] прилагательных, которыми обозначались числовые отношения» (там же), — исследователь высказывает наблюдение о существовании в этом аспекте разницы между самими квадривиальными трактатами: в «Арифметике»

Боэций более скован, в «Музыке» — более свободен (в первом трактате преобладают грецизмы, а во втором — их латинские переводы; см. с. XXXIII–XXXIV), что является еще одним — согласимся, весьма изысканным — критерием датировки .

Григорий Лыжов исследователя — аргументированная его филологическим анализом гипотеза:

196 между квадривиальными трактатами «пролегает некоторый временной промежуток, возможно, несколько лет» (с. XXXV) .

Вызывает уважение готовность ученого глубоко погрузиться в проблемы математики22 и филологии, как того потребовал предмет его исследования. Междисциплинарное слияние амплуа текстолога, полиглота, филолога, историка и теоретика музыки, сведущего в математике, какое продемонстрировал в своем исследовании С. Н. Лебедев, представляется нам уникальным для современной российской музыкальной науки .

В какой-то момент ловишь себя на мысли: поразительно то, насколько глубоко эта книга заглядывает в прошлое и в будущее. Под взглядом в будущее мы подразумеваем такие способы работы с информацией, которые были либо труднодостижимы, либо вообще немыслимы в недалеком прошлом и которые связаны с глобальными транснациональными проектами объединения гуманитарных исследований, создания источниковедческих и иных электронных баз данных23. Но парадоксальным образом через эту устремленную в будущее тенденцию в пределе объединить и строго учесть все имеющиеся на земле знания, конвертировав их в единицы информации, мы получаем возможность ощутить себя на небывало близком расстоянии по отношению к прошлому24. Комментарии Лебедева В-третьих, «стремление употреблять термины п о с л е д о в а т е л ь н о в “Музыке” более очевидно, чем в “Арифметике”» (c. XXXIV). Примером служат два важнейших термина, в перевод которых С. Н. Лебедев также внес принципиальное уточнение: proportio — не «пропорция», но отношение, а вот proportionalitas — это и есть знаменитая Боэциева пропорция — арифметическая, геометрическая, гармоническая (исследователь также подчеркивает, что proportionalitas — неологизм Боэция) .

22 Так, например, в III, 5.1 (с. 135) Боэций упоминает «чрезвычайно почитаемое у пифагорейцев число» — 27, не указывая свойств, побудивших древних к такому почитанию. Лебедев дает интересный комментарий по этому поводу (с. 310, коммент. 23), причем его советчиками выступают как Алексей Зубов, современный молодой математик, так и Авл Геллий, древнеримский писатель II века. Тут мелькает и тень Платона, так как в качестве одного из объяснений статуса числа 27 приводится «небесная гамма» из «Тимея»: 1 2 3 4 8 9 27, где последнее число является суммой предыдущих, тоже весьма славных чисел .

Далее утонченная игра в бисер из области пифагорейской теории чисел переходит в область истории математики, и причиной этого является неожиданное эпизодическое появление в изложении Боэция дробей (III, 2.3, 3, 4, 13; с. 131 и далее). «При том, что в “официальной” пифагорейской математике деления единицы быть не могло» — ее, кстати, не было ни в «Арифметике» Никомаха, ни в аналогичном труде самого Боэция, — оказывается, что «в римской торговле и в инженерном деле дроби употреблялись (например, в труде Фронтина “О римском акведуке”, 93 г. н. э.)» (с. 309, коммент. 14) .

23 Не будем забывать, что Сергей Николаевич — один из отечественных пионеров в области профессионального «приручения» компьютера для помощи музыкантам и музыковедам .

Без работы с электронными базами данных вряд ли были бы возможны свидетельствующие о фантастическом научном уровне книги многочисленные констатации — например, первого употребления того или иного слова в истории музыкальной теории («квадривий» в «Арифметике» (с. 370, коммент. 9), «схизма» в «Музыке» (с. 311, коммент. 28) и других), использования некоего слова, которое «в классической и позднеантичной литературе больше нигде не встречается» (с. 308, коммент. 117), хронологического первенства определения того или иного понятия (об определении гармонии у Никомаха; с. 375, коммент. 9) .

24 Предположим, научная общественность склонится к мнению об истинности Боэциева свидетельства о Филолае (Mus. III, 8) — а это один из тех случаев, когда об утраченном оригинале мы знаем из сохранившейся цитаты или ссылки в трактате Боэция, — ведь «параллельных и более ранних источников для него нет» (с. 310, коммент. 22). Тогда, хотя мы и не узнали ничего нового об оригинале Филолая, но узнали наверняка, что на сегодняшней день — это пРАзДНИк НА уЛИцАХ РуССкОй кАСтАЛИИ косвенно напоминают: существует очень много оставленного, покоящегося под спудом знания, к которому часто очень трудно добраться. Нужен многолетний труд человека высочайшей квалификации, способного замечать бледные свидетельства древних смыслов, чтобы осторожно реставрировать их, доставая со дна истории, куда читатель сам по себе проникнуть не может, как не может он по одному лишь своему желанию выполнить труд аквалангиста или шахтера .

То, что мы находим в книге, о которой идет речь, — потрясающее свидетельство о сегодняшнем положении в истории науки (не только музыкальной) и о судьбе научных знаний вообще .

Комментарии Лебедева абсолютно немаргинальны по сути; это «центонная»

книга в книге, затрагивающая множество существенных вещей, касающихся трактата Боэция прямо или косвенно. Кроме прочего, они — справочник и по истории музыкально-теоретических топосов25, и по этимологии музыкальных терминов. Мы остановимся только на одном примере .

Интереснейшая оригинальная гипотеза Лебедева связана с этимологией термина «хрома». Изменение интервальных отношений между звуками тетрахорда при смене рода (в частности, с диатонического — например, e–d–c–h— на античный хроматический — e–des–c–h), сравнивается у Боэция с тем, как меняется цвет некоей поверхности, здесь и появляется слово «хрома» (— «цвет», греч.): «vocabulum … a superficiebus, quae cum permutantur, in alium transeunt colorem» (I, 21.3; с. 50). К. Бауэр переводит superficies просто как surface — плоскость, поверхность. Очевидно, что ассоциация с изменением цвета получила бы особые смысловые оттенки, если бы вдруг стала известна причина, почему воображаемая поверхность, о которой идет речь, меняет цвет. В интерпретации К. Бауэра вопрос об этой причине не встает, по крайней мере, она вполне может быть внешней (иное освещение), но не следствием свойств самой поверхности .

Все эти, может быть, кажущиеся странными и умозрительными соображения на самом деле имеют свое значение, ибо окружающий смысл прячется в само слово, которое впитывает в себя всю ту модальность, все те контекстуальные оттенки, которые оно имело к тому моменту, как стало термином. Вступая в заочную полемику со своими коллегами, С. Н. Лебедев дает следующий комментарий. «Мне кажется, речь идет не о какой-то абстрактной “поверхности, на которую падает свет”, а о коже чувствительного, эмоционального человека: он бледнеет от страха, зеленеет от злости, краснеет от стыда и т. д., то есть его кожный покров меняет цвет, как диатон обретает цвет (“хрому”) с изменением интервальной структуры» (с. 292, коммент. 180) .

Блестящая осведомленность в древних текстах помогает догадливому переводчику обосновать свою гипотезу. «Именно так трактует хроматический мелос Никомах: “…хрома лишь слегка меняется — всего-то на полутон по сравнению с диатоном; вот мы и говорим, что людей, легко подверженных перемене [чувств], отличает цвет ()” (Harm. 12)» (там же).

И, наконец, самое интересное:

предел нашей осведомленности, который, скорее всего, никогда не будет преодолен; таким образом, мы осознали свое знание как максимально полное. Это похоже на то, как если бы мы, не располагая знанием об определенной планете, точно высчитали расстояние до нее .

РЕЦЕНЗИИ

25 Чего стит хотя бы сравнение классификаций звука у Боэция, Адраста и Птолемея (с. 279, коммент. 72), дополненное констатацией (c. 280, коммент. 74), что определение звука Боэций цитирует из Никомаха, у которого оно в свою очередь восходит к Аристотелю! Увлекателен комментарий, посвященный знаменитой легенде об изобретении Пифагором музыки, прототипам и источникам Боэция и тому, насколько точно он им следует (с. 282, коммент. 100) .

Отдельная тема — проблема генезиса и толкование ладовой теории Боэция, которое исследователь снабдил оригинальными наглядными схемами (с. 387–389) .

Григорий Лыжов С. Н. Лебедев обнаружил, что средневековые толкователи Боэциевой «Музыки», 198 приписывавшие к ее тексту свои глоссы, «прилагают к слову superficiebus прилагательное scenicis (и scenicis faciebus) — возможно, они имеют в виду театральные маски разного цвета, символизировавшие различные аффекты» (там же). Таким образом, мы узнаём, что интонационная разница между тетрахордами трех интервальных родов считалась столь же естественным проявлением аффекта, как изменение оттенка кожи при различных эмоциональных реакциях, а это уже несколько иное, гораздо более органичное и «антропологичное» понимание этимологии термина .

*** Культура — возделанная почва, которая питает и поддерживает жизнь общества. Но в какие-то периоды она словно бы размывается и выветривается, меняется ее состав и уровень; заносятся песком города, разрушаются башни, затопляются храмы. И если поколение сегодняшних отцов теряется, ища ответ на вопрос, как передать детям свою память и опыт, то что говорить о культурном ландшафте полуторатысячелетней давности! Переводчик и комментатор древнего текста подобен мудрому мелиоратору культуры, сочетающему в своей деятельности нечто от ремесел археолога и агронома, но на почве филологии и истории науки .

Перевод «Основ музыки» Боэция и научное исследование, осуществленное С. Н. Лебедевым, — труд громадного масштаба, а его автор — выдающийся музыкальный ученый нашего времени. Масштаб этот сказывается не только в сочетании свойств превосходного научного труда, как то: совершенного владения сложной проблематикой предмета и ее продуманного и выстроенного преподнесения — но и в том, что ансамбль достоинств рождает некое новое качество, благодаря чему выход в свет этой книги воспринимается как большое культурное событие. Рано или поздно рядом с домом этой книги, надо верить, вырастут другие дома, образовав еще одну улицу Русской Касталии. Vivat ludi magister!

Использованная литература

1. Боэций [А. М. С. Фрагменты «Музыки» и «Арифметики»] / пер. с лат. В. П. Зубова // Музыкальная эстетика западноевропейского Средневековья и Возрождения / сост. и вст .

статья В. П. Шестакова. М.: Музыка, 1966. С. 24–29 .

2. Герцман Е. В. Музыкальная боэциана. СПб.: Глагол, 1995. 478 с .

3. Лебедев С. Н. Ладовая теория Боэция. Опыт реконструкции // Старинная музыка. 2010 .

№ 1–2. С. 39–45 .

4. Лебедев С. Н. ­musicus­музыкант. Очерк музыкальной терминологии Боэция // Научный вестник Московской консерватории. 2011. № 2. С. 52–65 .

5. Лебедев С. Н. Монохорд Боэция // Музыкальная академия. 2011. № 1. С. 168–172 .

6. Лебедев С. Н. О методе и стиле раннего Боэция (на материале «Музыки» и «Арифметики») // Научный вестник Московской консерватории. 2011. № 3. С. 24–39 .

7. Лебедев С. Н. Птолемей и Боэций. К проблеме рецепции античной науки в квадривии Боэция // Музыка и время. 2011. № 5. С. 8–14 .

8. Лебедев С. Н. Почему нужен новый перевод музыкального трактата Боэция // Старинная музыка. 2009. № 3. С. 1–12 .

9. Лебедев С. Н. Спартанский декрет против Тимофея Милетского в музыкальном трактате Боэция // Музыковедение. 2010. № 9. С. 18–21 .

10. Холопов Ю. Н., Кириллина Л. В., Кюрегян Т. С., Лыжов Г. И., Поспелова Р. Л., Ценова В. С.  Музыкально­теоретические системы: учебник для музыкальных вузов / ред. Т. С. Кюрегян, В. С. Ценова (отв. ред.). М.: Композитор, 2006. 632 с .






Похожие работы:

«Господин Рабинович, чего вы дрожите? Отечество в опасности!Рабинович, говорят, вы большой интриган? Да, а кто это ценит . Дряхлый, но богатый банкир Рабинович женится на молоденькой. Приходит к врачу и просит: Доктор, сделайте, пожалуйста, так, чтобы мое супружество бы...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Российский государственный профессионально-педагогический университет"ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО ПАТРОНАЖА В РАБОТЕ С НЕБЛАГОПОЛУЧНЫ...»

«"Первый раз в первый класс" Урок знаний на тему "Своей семье я говорю: "Спасибо!"Цели и задачи праздника: 1. Введение ребнка в мир знаний, знакомство со школой;2. Привитие любви к знанию, к школе, к процессу познания мира через учебные занятия;3. Формирование убеждения о важности семьи в жизни человека: укрепить...»

«Инженерно внедренческое предприятие КРЕЙТ Программа Диалог 19 Формирование очередей задач для модулей Тэкон-19, Тэкон-19Б Руководство пользователя Т10.06.200 РП Екатеринбург Редакция 1.4 от 13.01.14. © ИВП КРЕЙТ, 2014 г. СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 2 Общее описание программы "...»

«Сценарий праздничного концерта ко Дню Победы Ведущий. Дорогие дети! Дорогие гости! Поздравляем всех с великим праздником Победы. Ровно 71 год отделяют нас от того незабываемого дня 9 мая, когда над нашей Родиной прогремело долгожданное слово "победа!". Путь к победе был очень тяжелым и продолжался почти 5 лет! Весь наш народ поднялс...»

«О НАУЧНОМ ВКЛАДЕ А. Д. АЛЕКСАНДРОВА С. С. Кутателадзе 17 июня 2002 Аннотация. Неопубликованные материалы О. А. Ладыженской, Ю. Г. Решетняка и В. А. Залгаллера, связанные с представлением А. Д. Александрова на премию Вольфа...»

«Итоги Межмуниципального этапа Областного фестиваля творчества учащихся "Звёзды Балтики" г. Полесск 25.03.2018г. Возрастная категория 6 – 8 лет детский танец Хореографический коллектив "Коляда" МБО ДО "Дом детского творчества Лау...»

«RU ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ: ПРОЧТИТЕ ПОЛНОСТЬЮ ПЕРЕД ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ МОДЕЛЬ: TM180, TM181 ВХОД: 100 – 240В пер.тока 50-60Гц ВЫХОД: 60Вт 5A @ 12В С температурной корректировкой ВАЖНО: 1 х 12В СТАНДАРТНЫЕ / AGM-MF / GEL / CYCLIC CELL 3 240Ач (заряд за 48 часов) Автоматическое зарядное устройство для 12В свинцово-кислот...»

«ГБОУ ВПО Амурская ГМА Минздрава России Кафедра кожных и венерических болезней Корнеева Л.С., Мельниченко Н.Е. Учебное пособие "Генодерматозы" Для врачей-интернов, врачей-ординаторов, врачей практического здравоохранения Благовещенск УДК Учебное пособие составлено заведующей кафедрой кожных и венерических болезней...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.