WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 ||

«ЧЕЛОВЕК КУЛЬТУРА ОБРАЗОВАНИЕ Научно-образовательный и методический журнал № 3 (5) / 2012 Сыктывкар Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Научно-образовательный и ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ключевые слова: номинация, соматический компонент, языковая картина мира, художественный текст, культура, коннотация, тематические группы .

V. V. Katermina. Somatical components in the nomination of Man This research analyses the language units with somatical components in the works of N.V. Gogol and Ch. Dickens. The analysis of semantic structure of Russian and English nominative units has been carried out and the additional connotations have been described. The offered approach of singling out implicit connotations makes it possible to see the differences between Russian and English language picture of the world .

Key words: nomination, somatical component, language picture of the world, literary text, culture, connotation, thematic groups .

Важность номинации, поиска вербального соответствия тому или иному факту действительности для познания окружающего мира и осознания себя в нем переоценить трудно. Человек понимает и осознает лишь то, что может адекватно назвать, и в зависимости от того, как называет, определенным образом воспринимает мир и себя как часть этого мира. По утверждению отечественных лингвистов, человек представляет собой центральное и универсальное понятие как в концептуальной, так и языковой модели мира .

Наименование лица, как свидетельствует анализ его семантики и функционирования, занимает особое положение в системе языка, так как оно номинирует субъект языкового общения. В данной статье нами будет рассмотрен фрагмент индивидуальной (авторской) языковой картины мира на материале соматических единиц, номинирующих человека в произведениях Н. В. Гоголя и Ч. Диккенса .

© Катермина В. В., 2012 Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Будучи носителями национально-культурных ценностей, с одной стороны, и создателями своей философии, с другой, Н. В. Гоголь и Ч. Диккенс в своем творчестве воплотили как особенности национального мировидения, так и индивидуальное восприятие окружающей действительности. Их модели номинации воздействовали на процесс наименования в национальном языке, отразившись в ментальности народов России и Англии .

Номинанты с соматическим компонентом составляют один из многочисленных рядов всех тематических групп. Они являются одним из древнейших классов единиц номинации и составляют наиболее употребительную часть номинантов русского и английского языков. Их продуктивность обусловлена степенью осознания человеком в прошлом необходимости тех или иных органов для своей жизни .

Как отмечают исследователи разных областей научного знания, связанных с изучением человека, «овладев инструментом формирования познания и способностью оперировать им, человек ранее всего облекал в слова и выражения те понятия, которые были наиболее близки ему. Человеческое тело оказалось одним из самых доступных для наблюдения и изучения объектом, и слова, обозначающие части тела человека, так же древни, как и само человеческое сознание»

[1:19] .

В. А. Ямшанова справедливо считает, что части тела человека, несомненно, принадлежат к так называемой группе «первичных инструментов» (“primary instruments”), т. к. очевидна их тесная связь с субъектом [13:178] .

Часто соматические единицы не отражают в своем содержании исторических, культурных или социальных фактов. Они возникают в результате переносного осмысления словосочетаний, называющих различные действия и состояния, вовлекающие части тела. Многие номинанты связаны своим происхождением с различными факторами социального или психофизиологического характера [6] .





Ученые признают, что проведение параллелей между реальным миром и отражением его языковыми средствами через соматизмы не случайно, поскольку семантическая информация, передаваемая соматизмами, является указанием на определенные объекты из окружающего нас реального мира [2:12]. При помощи языка, слова человек не только отображает процессы реального мира и мира субъективной оценки, эмоций и чувств, но и сам выступает одним из звеньев этого мира .

В. А. Плунгян указывает на то, что обязательная соотнесенность ощущений человека с различными органами его тела является универсальным свойством всех языков, «различие же между конкретныФилология ми языками заключается в том, как именно распределяются ощущения на наивной ”aнатомической карте” человека» [8:155]. Д. О. Добровольский отмечает, что «там, где речь идет о движении души, мы особенно часто обращаемся к реакциям тела», считая это общим принципом концептуализации эмоций [5:100] .

Сходство соматических единиц номинации в русском и английском языках свидетельствует об определенной общности ассоциативно-образного мышления представителей разных языковых картин мира, которая проявляется в наличии общих идей. Среди шести базовых кодов соматический код В. В. Красных ставит на первое место, выделяя также в следующей последовательности и другие коды, заложенные в структуризации и описании окружающего мира: пространственный, временной, предметный, биоморфный, духовный. Подобно другим ученым, В. В. Красных справедливо утверждает, что соматический код культуры стоит на первом месте, «потому что он является, пожалуй, наиболее древним из существующих… Человек начал постигать окружающий мир с познания самого себя. С этого же началась и аккультурация… Иначе говоря, через осознание себя человек пришел к описанию мира, экстраполируя свои знания о себе самом на окружающую действительность» [7:236] .

Существенное преобладание в составе любых двух языков выражений, представляющих специфически национальные образования, объясняется индивидуальностью исторического опыта языковых коллективов, самобытностью культуры, особенностью психического склада народов – носителей языков. Национальное своеобразие системы соматических оборотов свидетельствует не о различном восприятии действительности разными языковыми коллективами, а лишь о чрезвычайно широких возможностях ее образного осмысления и отражения средствами языка .

Ученые отмечают, что в разных формах народной культуры – в верованиях, фольклорных текстах, в обрядах, в заговорах, в народной медицине – нашли отражения соматические представления о строении и функционировании человеческого организма. В основе многих, если не всех, мифопоэтических и религиозно-философских традиций лежит антропоморфизированная модель мира, отражающая параллелизм между макрокосмосом (вселенной) и микрокосмосом (человеком), их изоморфизм, однородность. Причем «чаще всего человеческое тело выступает как первичное и исходное, а космическое устройство как вторичное и производное» [9:300] .

В данной статье мы будем пользоваться терминами «единица номинации» (единица номинации/номинант – «коннотативно осложненные лексические и фразеологические единицы, называющие человека по каким-либо приЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) знакам, качествам, свойствам, а также свободные сочетания с функционирующими в них словами-номинациями, обеспечивающие синтагматические приращения номинантов» [6:7], «единицы номинации в микро- и макроконтекстах» (лексикографически обработанные коннотативно наполненные слова и фразеологизмы, а также устойчивые и свободные сочетания в художественном тексте) [6:7] .

При анализе соматических номинантов, характеризующих человека в произведениях Н. В. Гоголя и Ч. Диккенса, нами были выделены три тематических группы, активно пересекающихся между собой за счет прямого и переносного значения соматизмов: «Внешность человека», «Интеллект. Интеллектуальная недостаточность», «Характер человека» .

В произведениях Н. В. Гоголя «внешность» выражена следующими основными соматическими компонентами: «борода», «рожа», «рыло», «нос» .

Из слуховых окон выглядывали престранные рожи в усах и в чем-то похожем на чепчики (Тарас Бульба) .

Городничий. Ничего не вижу. Вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего… (Ревизор) .

Свиньи, собачьи, козлиные, дрофиные, лошадиные рыла – все повытягивались и вот так и лезут целоваться (Пропавшая грамота) .

Оценочное значение данных компонентов определяется стилистической отнесенностью, сферой речи, ситуацией употребления .

Слово «рожа» употребляется в обиходно-бытовой речи с добродушно-пренебрежительным или ироническим оттенком, а также как пренебрежительное обозначение некрасивого лица, имеет отрицательное оценочное значение. Слово «рыло» употребляется в обиходно-бытовой речи как грубо-пренебрежительное название лица вообще или некрасивого лица, имеет отрицательное оценочное значение .

Употребление структуры «прилагательное + существительное [соматизм]», где роль прилагательного выполняют либо зоонимы (свиной, собачий, козлиный, дрофиный, лошадиный), либо прилагательное «престранный» (престранный – «очень, необычайно странный» [11:754], усиливает отрицательный эффект значения единицы номинации .

Соматический компонент «нос» в произведениях Н. В.

Гоголя может использоваться как в качестве тропа для номинации персонажа, так и при обращении для указания на одну из черт внешности:

В это время выглянул из перекрестного переулка огромный запачканный нос и, как большой топор, повиснул над показавшимися вслед за ними губами и всем лицом. Это был сам Пеппе (Рим) .

Филология Городничий (Грозит самому себе кулаком.) Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека! (Ревизор) .

Использование фразеологизмов (в нашей классификации номинация в микроконтексте) для описания внешности человека также является одним из ярких способов номинации человека:

– Здесь, – сказал Иван Антонович, поворотил свое кувшинное рыло и приложился опять писать (Мертвые души) .

«Кувшинное рыло» – прост. пренебр. «о безобразном, вытянутом вперед лице» [6:209] .

В некоторых случаях данный соматический компонент может обозначать и характер человека, сочетаясь с прилагательным «подлый» (подлый – «бесчестный, низкий, презренный» [11:403]).

В данном случае соматизм «рожа» десемантизируется, принимая значение «человек»:

К о ч к а р е в. Какая противная, подлая рожа! Взял бы тебя, глупую животину, да щелчками бы тебя в нос, в уши, в рот, в зубы… (Женитьба) .

Анализ примеров позволяет говорить о похожем употреблении соматического компонента «борода» как для описания внешности, так и социального статуса индивида .

– Эй, борода! а как проехать отсюда к Плюшкину, так чтоб не мимо господского дома? (Мертвые души) .

Использование же этнонима «русский» в подобной структуре (прилагательное + соматизм) позволяет читателю увидеть образ купца:

Потому что русские бородки, несмотря не то что от них еще несколько отзывается капустою, никаким образом не хотят видеть дочерей своих ни за кем, кроме генералов или, по крайней мере, полковников (Невский проспект) .

В произведениях Ч. Диккенса «внешность» представлена номинациями в макроконтексте с такими соматизмами, как «bone» – «кость», «head» – «голова», «skin» – «кожа», «eye» – «глаз», «lip» – «губа», «foot» – «ступня», «face» – «лицо» .

В данных примерах нами была зафиксирована только одна номинация, выраженная фразеологизмом (номинация в микроконтексте) – «bag of bones» (cр.

«bag of bones – истощенный, изможденный человек, заморыш, кожа да кости»):

–  –  –

Человек. Культура. Образование.

2012 / № 3 (5) Все остальные случаи представляют собой примеры авторской номинации (номинации в макроконтексте), которые позволяют читателю увидеть видение человека индивидуальной языковой личностью:

the bleared eye – слезящиеся глаза, the hare-lip – заячьи губы, the crooked foot – кривые ноги, pale and pinched-up faces – бледные, изможденные лица, hungry eyes – голодные глаза .

–  –  –

– Неразумная голова, – говорил ему Тарас. – Терпи, козак, – атаманом будешь! (Тарас Бульба) .

Ах ты, безмозглая башка! Слышишь! Чем же он сорванец! (Сорочинская ярмарка) .

К о ч к а р е в. О тебе, деревянная башка, стараюсь (Женитьба) .

Необходимо отметить использование в данной структуре (прилагательное + существительное [соматизм]) в некоторых случаях двойного употребления соматизмов (неразумная голова, безмозглая башка). Данный прием усиливает силу негативного воздействия данных номинантов и вызывает боле яркий и запоминающийся образ персонажа .

Как и в предыдущей группе, соматизм «голова» употребляется писателем не только для обозначения умственных качеств героя, но и его качеств характера .

Так, приводимые ниже примеры позволяют выделить сметливость русского человека, его опытность (в данном случае выраженная фразеологизмом с отрицательной коннотацией), а также бесшабашность и бойкость:

«Экая расторопная голова! – кричит толпа. – Какой непоколебимый характер!» (Мертвые души) .

Вместе с ранеными прислан был и капитан Копейкин. Пролетная голова, привередлив, как черт, побывал и на гауптвахтах и под арестом, всего отведал (Мертвые души) .

…раз как-то заикнулся про ведьм – что ж? нашелся сорвиголова, ведьмам не верит! (Вечер накануне Ивана Купала) .

Просто враль. Бойкая, бойкая голова! (Театральный разъезд после представления новой комедии) .

Во всех этих случаях сохраняется структура «прилагательное + существительное [соматизм]», где именно значение прилагательного является ключевым, отражающим то или иное качество героя .

Языковой материал позволяет выделить еще одну группу единиц с компонентом душа/soul .

Душа – это орган внутренней жизни человека, то есть всего того, что не связано непосредственно ни с физиологией, ни с деятельностью интеллекта. Это средоточие внутреннего мира человека, его истинных чувств и желаний, всего того, что жизненно важно для данной личности (подробнее см. [10]) .

Н. В.

Гоголь использует компонент «душа» в значении «человек с теми или иными свойствами» [11:817] для выражения как положительных, так и отрицательных качеств человека:

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Г л о в. Я оставляю здесь своего Сашу. Прекрасный малый, добрая душа (Игроки) .

– Пропадшая душа! – набожно пробормотала проходившая мимо старуха (Ночь перед Рождеством) .

Ср.

также использование уничижительной формы «душонка» для выражения пренебрежения и презрения:

«Душонка ты мелкопоместная, ничтожность этакая! Тебе бы, гнусной бабе, молчать, да и только (Мертвые души) .

«Душа» – это еще и обращение к человеку:

– Щи, моя душа, сегодня очень хороши! – сказал Собакевич… (Мертвые души) .

Душа моя, Тряпичкин (Ревизор) .

Ср. также форму «душенька», часто употребляющуюся в произведениях Н. В. Гоголя:

Марья Антоновна. Душенька Осип, какой твой барин хорошенький! (Ревизор) .

Еще одним соматическим компонентом, выражающим дружеское отношение к человеку, выступает «сердце»:

– Сердце мое, рыбка моя, ожерелье! выгляни на миг (Майская ночь, или утопленница) .

В произведениях Ч. Диккенса тематическая группа «интеллектуальные способности человека» представлена соматизмами «head» (голова) и «skull» (череп):

–  –  –

Как свидетельствуют приводимые здесь примеры, интеллектуальная недостаточность выражена главным образом лексемами с отрицательной оценочностью (castiron – a strong or insensitive (сильный или нечувствительный); stiffnecked – refusing to change or obey, proudly obstinate (отказывающийся меняться или подчиняться; гордо упрямый); arrogant – unpleasantly proud, with an unreasonably strong belief in one’s own importance, and a lack of respect for other people (неприятно гордый, с неразумно сильной верой в свою собственную важность и отсутствие уважения к другим людям); imbecile – a fool or stupid person (глупый или тупой человек); pigheaded – determinedly holding to an opinion or course of action in spite of argument, reason, etc.;

stubborn (упорно придерживающийся мнения или курсу действий несмотря на аргументы; упрямый)). Именно последний компонент (pigheaded) интересен для нас больше всего, так как он содержит в себе зооморфизм pig и соматизм head и в сочетании с номинантом numbskull (numbskull – infml a stupid person [глупый человек]) создает очень колоритный образ глупого человека .

Также следует отметить, что в последнем примере интенсивность отсутствия интеллектуальных качеств достигается и использованием превосходной степени прилагательных (the most … – самый…) .

Как было сказано выше, соматический компонент «head» используется в произведениях Ч.

Диккенса также и для номинации качеств героев:

–  –  –

В произведениях Ч. Диккенса для номинации характера персонажа можно выделить два основных соматических образа .

«Рука» (hand) ассоциируется с «ловкостью, опытностью» (ср .

hand – мастер своего дела; искусник, умелец; дока):

– Любезнейший он человек, «Amiable man that’ere, Sammy», said Mr.Weller, smoking Сэмми, – сказал мистер Уэллер, violently. «Seems so», observed энергически дымя трубкой. – ПоЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

–  –  –

Интересно отметить, что в произведениях Ч. Диккенса, в отличие от произведений Н. В. Гоголя, данный соматический компонент («soul») употребляется для обозначения только положительных качеств человека .

Заметим, однако, что, как и в произведениях Н. В. Гоголя,

Ч. Диккенс использует данный компонент (soul) в качестве обращения:

–  –  –

Итак, анализ соматического компонента единиц номинации в макроконтексте (произведения Н. В. Гоголя и Ч. Диккенса) позволил выделить следующие универсальные тематические группы: «Внешность человека», «Интеллект. Интеллектуальная недостаточность», «Характеристики человека» .

Следует отметить многочисленное использование устойчивых номинантов для обозначения человека. Важной деталью при анализе соматического компонента единиц номинации в макроконтексте явилось выделение качественных прилагательных, несущих основную смысловую нагрузку, а также «десемантизация» соматизма, употребляемого в значении «человек» .

________________

1. Бердникова Т. А. Лексико-фразеологическое поле соматизмов (на материале архангельских говоров) : автореф. дис… канд. филол. наук. М., 2000 .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

2. Богус З. А. Соматизмы в разносистемных языках: семантикословообразовательный и лингвокультурологический аспекты (на материале русского, адыгейского и английского языков) : дис… канд. филол. наук .

Майкоп, 2006 .

3. Гоголь Н. В. Собрание сочинений : в 7 т. М., 1966–1968 .

4. Диккенс Ч. Собрание сочинений : в 30 т. М., 1957–1963 .

5. Добровольский Д. О. Семантика идиом как переводческая проблема // Перевод и лингвистика текста. М., 1994. С 96–104 .

6. Катермина В. В. Национально-культурная специфика образа человека (на материале русского и английского языков) : дис… д-ра филол. наук. Волгоград, 2005 .

7. Красных В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. М., 2003 .

8. Плунгян В. А. К описанию африканской «наивной картины мира»

(локализация ощущений и понимания в языке догон) // Н. Д. Арутюнова Логический анализ языка: Культурные концепты. М., 1991 .

9. Топоров В. Н. Первочеловек // Мифы народов мира: Энциклопедия. М., 1988. Т. 2. С. 300–302 .

10. Урысон Е. В. Архаичные представления в русской языковой картине мира : дис... д-ра филол. наук. М., 1997 .

11. Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка : в 4 т. М., 1994 .

12. Фразеологический словарь русского литературного языка конца XVIII – XXвв : в 2 т. / под ред. А. И. Федорова. Новосибирск, 1991 .

13. Ямшанова В. А. Инструментальность и субъектно-объектные отношения // Теория функциональной грамматики. СПб., 1992. С. 167–188 .

–  –  –

Текст как объект изучения современной лингвистики УДК 81.1 Статья посвящена проблеме исследования текста в современной лингвистике, которая характеризуется как макролингвистика. Автор анализирует различные точки зрения в понимании текста, обращается к вопросу многообразия его типологии и критериев выделения. Сопоставив современное понимание текста с такими понятиями, как миф, концепт, автор приходит к выводу о широком применении понятия текста в современной гуманитарной науке .

Ключевые слова: лингвистика, текст, концепт, миф © Лыткина О. И., 2012 Филология O. I. Lytkina The text as an object of study of modern linguistics The article is devoted to the study of text in modern linguistics, which is characterized as makrolingvistika. The author analyzes the different points of view within the meaning of the text adresses to the question of variety of its typoligy and criterion of the separation. Comparing the current understanding of the text with concepts such as myth, the concept, the author concludes that the broad application of the notion of text in modern humanities .

Key words: linguistics, text, concept, myth Отличительная особенность современной лингвистики – междисциплинарный подход при анализе языковых единиц, объясняемый тем, что сходный круг проблем оказывается в фокусе внимания представителей разных школ, направлений и даже разных наук. Такую лингвистику Ф. М. Березин назвал макролингвистикой [1]. Как следствие, многие традиционные языковедческие понятия подверглись переосмыслению, в частности, это касается термина «текст». Ученые признают несостоятельность традиционного понимания текста как совокупности предложений, обладающей цельностью и связанностью .

Текст стал трактоваться как функция в контексте других текстов и интерактивном диалоге с ними, а изолированный текст стал считаться научной фикцией. Отсюда обозначение термином «текст» очень широкого круга явлений; текстом, по сути, может называться любая содержательная сущность: совокупность текстов, словарь, библиотека, композиционная группа, жанр, литература, культура и т. д. Наконец, сама действительность может быть выступать как текст, ср.: «Мир выступает перед нами как текст. Через доступные нашему сознанию тексты мы взаимодействуем с миром. Всматриваясь в глубины своего сознания, мы и себя начинаем воспринимать как текст» [7:83] .

В. В. Красных выделяет следующие подходы в понимании текста:

«1) вербальный и знаково фиксированный (в устной или письменной форме) продукт речемыслительной деятельности;

2) вербальная и знаково зафиксированная «реакция» на ситуацию;

3) опосредованное и вербализованное отражение ситуации;

4) речемыслительный продукт, который обладает содержательной завершенностью и информационной самодостаточностью;

5) речемыслительный продукт, который обладает тематическим структурным и коммуникативным единством;

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

6) нечто объективно существующее, материальное и поддающееся фиксации с помощью экстралингвистических средств (например, орудий письма, бумаги, аудио-/видеопленки и т. д.);

7) некая особая предикативная единица, если под предикацией понимать вербальный акт, с помощью которого автор интерферирует («вписывает») в окружающую действительность, отраженную в его сознании картину мира, результатом чего является изменение объективно существующего мира;

8) нечто изменяющее окружающий мир, экстралингвистическую реальность самим фактом своего существования;

9) с точки зрения формально-содержательной структуры и вычленения в дискурсе, текст есть речевое произведение, которое начинается репликой, не имеющей вербально выраженного стимула, и заканчивается последней вербально выраженной реакцией на стимул (вербальный или невербальный)» [3:198] .

Включение в понятие текст широкого круга явлений стало предпосылкой появления новых лингвистических направлений, например, изучения сверхтекста (Х-текста), гипертекста, интертекста, архитекста и др .

Работы В. Н. Топорова одни из первых в исследовании сверхтекста. Ученый определяет сверхтекст как «совокупность высказываний, текстов, ограниченную темпорально и локально, объединенную содержательно и ситуативно, характеризующуюся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресанта и адресата, с особыми критериями нормального/анормального» [13:215] .

В. Н. Топоров устанавливает следующие критерии выделения сверхтекста: 1) наличие образно и тематически обозначенного центра, фокусирующего объект, который в системе внетекстовые реалии – текст предстает единым концептом, например, таким концептом для топологических текстов является конкретный локус в единстве его историко-культурно-географических характеристик; 2) наличие и знание читателем относительно стабильного круга текстов, наиболее репрезентативных для данного сверхтекста в целом, определяющих законы формирования его художественного языка и тенденции его развития;

3) синхроничность (своего рода симультанность, являющаяся необходимым условием восприятия сверхтекста в его текстовом качестве и столь же необходимым требованием при аналитическом описании, воссоздании того или иного сверхтекста); 4) смысловая цельность, возникающая в месте встречи текста и внетекстовой реалии; 5) общность художественного кода; 6) открытость, подразумевающая одновременно устойчивость и подвижность границ сверхтекста [13]. Как показывает представленный выше материал, основными свойствами Филология сверхтекста, как и текста в традиционном понимании, остаются цельность и связанность .

Первые исследования сверхтекста были выполнены на материале «Петербургского текста», позднее были описаны «Московский», «Крымский», «Итальянский», «Венецианский», «Лондонский», «Алтайский», «Кавказский», «Белорусский», «Уральский» тексты, ряд «провинциальных» текстов (например: «Пермский», «Архангельский», «Вятский», «Челябинский», «Петрозаводский» и др.), «Аполлоновский», «Пушкинский», «Шукшинский», «Шекспировский» тексты в русской литературе, предприняты попытки описать публицистический сверхтекст, «толстый» журнал, художественную прозу о войне, политические лозунги, «ночную» поэзию, игровой обряд как сверхтекст, «пасхальный текст», «дачный текст» и т. д .

Несмотря на достаточно большой накопленный опыт в исследовании конкретных разновидностей сверхтекста, на данный момент спорными остаются многие теоретические вопросы теории сверхтекста, в частности вопросы об определении и типологии. Екатеринбургские лингвисты Н. А. Купина и Г. В. Битенская предлагают определение сверхтекста и предпринимают попытку классифицировать сверхтексты. «Сверхтекст – совокупность высказываний, текстов, ограниченная темпорально и локально, объединенная содержательно и ситуативно, характеризующаяся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресанта и адресата, с особыми критериями нормального/анормального» [4:215] .

Типология сверхтекстов основана на учете четырех признаков (отмеченных в определении сверхтекста): типа целостности, маркированности конца, коммуникативной рамки, типа структурированности .

Согласно основным двум разновидностям целостностей происходит деление на сверхтексты с тематической целостностью и с модальной целостностью. На базе категории законченности сверхтексты делятся на закрытые, отличающиеся завершенностью, и открытые, отличающиеся незаконченностью (незавершенностью). Учитывая фактор адресанта, выделяют авторские сверхтексты, неавторские сверхтексты, характеризующиеся наличием обобщенной анонимной авторской позицией, и сверхтексты с собирательным характеризованным образом автора; учет же фактора адресата позволяет выделить сверхтексты, ориентированные на конкретный характеризованный тип адресата, и сверхтексты с максимально обобщенной нехарактеризованной позицией адресата. Наконец, с точки зрения структурной определенности сверхтексты классифицируются на однотипно структурированные и неоднотипно структурированные .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Н. Е. Меднис отмечает, что в определении сверхтекста, данном Н. А. Купиной, Г. В. Битенской, не учтена его культуроцентричность, и предлагает следующее рабочее определение: «сверхтекст представляет собой сложную систему интегрированных текстов, имеющих общую внетекстовую ориентацию, образующих незамкнутое единство, отмеченное смысловой и языковой цельностью» [6]. Критериями выделения сверхтекста в этом случае являются 1) наличие образно и тематически обозначенного центра, фокусирующего объект, который в системе внетекстовые реалии – текст предстает единым концептом, например, таким концептом для топологических текстов является конкретный локус в единстве его историко-культурно-географических характеристик; 2) наличие и знание читателем относительно стабильного круга текстов, наиболее репрезентативных для данного сверхтекста в целом, определяющих законы формирования его художественного языка и тенденции его развития; 3) синхроничность (своего рода симультанность, являющаяся необходимым условием восприятия сверхтекста в его текстовом качестве и столь же необходимым требованием при аналитическом описании, воссоздании того или иного сверхтекста); 4) смысловая цельность, возникающая в месте встречи текста и внетекстовой реалии; 5) общность художественного кода; 6) открытость, подразумевающая одновременно устойчивость и подвижность границ сверхтекста [6] .

А. Г. Лошаков определяет сверхтекст как «ряд отмеченных направлений ассоциативно-смысловой общностью в сферах автора, кода, контекста, адресата (или в нескольких из них) автономных словесных текстов, которые в культурной практике актуально или потенциально представляют в качестве интегративного (целостноединого), динамического многомерного, нелинейного концептуальносемантического образования (системы), находящегося в зависимости от принципа модально-смысловой центрации, задающего ряд возможностей для линеаризации, т. е. для прочерчивания смысловых траекторий в нелинейном смысловом континууме. Сверхтекст – это целостное полистилистическое, полижанровое, полиреферентное и, следовательно, полисубъектное образование, которое проявляет себя в литературной практике и может квалифицироваться как единица ахронического культурного пространства (мультитекста культуры)»

[5:9]. Специфику построения сверхтекста исследователь видит в том, что его единицы, «восходящие к одним и тем же культурным концептам, литературным универсалиям, стереотипам, с одной стороны, реализуют интертекстуальные связи, определяя его место в текстовой концептосфере и устанавливая сеть отношений, точки пересечения, взаимодействия с другими текстами, с другой – объединяясь, составФилология ляя своего рода постоянный репертуар в рамках текстового ансамбля, они осуществляют сверхтекстовые связи, реализуют метатекстовые функции» [5:91–92]. Таким образом, в структуре сверхтекста есть ядро и периферия .

Подход к тексту «от содержания» лежит в основе и теории примитивного текста [11]. Текст-примитив является базисным для любой речевой деятельности и является членом парадигмы текстов, объединенных одним из вариантов цельности. Разновидности текстапримитива – детская речь, речь иностранцев, речь больных афазией, реклама, вывески, заглавия книг, спектаклей, кинофильмов и т. п., реплики в разговорной речи, планы, рубрики в каталогах, наборы ключевых слов, ассоциативные реакции и др. Для текста-примитива важным является универсальность его структуры независимо от видов деятельности, в которых он образуется. Определяющим свойством текста-примитива является цельность, а только потом связанность .

Основные виды связанности в текстах-примитивах, дающие простейшее представление цельности, – перечисление, цепочка, куст. В зависимости от особенностей структурной организации текстыпримитивы подразделяются на а) отдельные слова-тексты; б) различного рода наборы ключевых слов; в) грамматически оформленные неоднословные предложения-тексты; г) различного рода осложненные предложения-тексты; д) развернутые тексты различной степени сложностим [11:228] .

Даже поверхностное сопоставление теории примитивного текста и учения о сверхтексте свидетельствует о тождестве данных терминов .

Обращение к современным исследованиям текста (сверхтекста, текста-примитива и т. п.) показывает, что у текстов любого рода наличествует инвариант. При этом инвариант определяется как сложное содержательное образование, принадлежащее глубинным уровням человеческого сознания, «имеющее недискретный и недискурсивный характер (принадлежащее доязыковым уровням человеческой ментальности) и допускающее разнообразие семиотических кодовых воплощений» [2:176]. При описании содержания инварианта текста обращаются к теории семантических полей, т. е. выделяют центр (ядро) и периферию. «С точки зрения поверхностно-понятийного уровня языка такой инвариантный текст описывается посредством языковой модели с выделением его словаря и грамматики. Словарь его составляет абстрактно воспроизведенное множество дискретных содержаний, конституирующих соответствующее поле (текст), а грамматику – отношения производности этих содержаний, показывающие преобразование одного в другое, или отношения их согласованности, показывающие живую связь одного содержания с другим. Таким образом, Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) “прочтение” подобного текста – это, по сути, выявление его конституирующих единиц и характера связей между ними. Оно объединяет в себе и статику, и динамику, внутренне примиряя их: результаты динамических процессов в плане содержания текста могут рассматриваться в статике как его структурные характеристики, а содержательная структура – как результат развития исходных содержаний»

[2:176–177] .

В рамках нашего исследования представляется целесообразным обращение к понятиям литературоведческого мифа и лингвоконцепта .

Литературоведческим мифом в настоящее время обозначают некое устойчивое начало, которое варьируется в текстах разных картин мира. В этом случае далеко не всякое художественное произведение, содержащее формальные признаки мифа, будет литературоведческим мифом. Литературоведческая мифологизация осознается при условии повторяемости, необходимой для сохранения смысла, как бы существующего как чистый феномен над взятым отдельно конкретным текстом или творчеством отдельного автора. Литературный миф не строгое сюжетное построение, а некое объединение общих символов, мотивов, образов, фабул, конфликтов, созданных разными авторами в разное время, но ставшими традиционными. Эволюция литературного мифа включает в себя стадию осознания объективной реальности и ее оценивания; осознания и усвоения действительности, сотворенной другими; установление соответствия между «своим» осознанием и «чужим»; наконец, создание собственного произведения с сохранением общих установок. Таким образом, происходит своеобразное обновление, привнесение своих открытий в форму и содержание, что имеет возможность закрепиться в сознании других и повториться в других произведениях. На данный момент накоплен достаточно большой опыт в исследовании авторских (Лермонтовский, Пушкинский и др.) и топосных (Кавказский, Барнаульский и др.) литературоведческих мифов. Если перевести все вышесказанное о литературоведческом мифе на язык лингвистики, то мы получим основные положения теории сверхтекста .

Ученые обращаются к термину «текст» при описании структуры концепта. Концепт – «сложившаяся совокупность правил и оценок организации элементов хаоса картины бытия, детерминированная особенностями деятельности представителей данного лингвокультурного сообщества, закрепленная в их национальной картине мира и транслируемая средствами языка в их общении» [9:159] .

Н. Ю. Шведова выделяет следующие характеристики концепта:

1) концепт относится к ментальной, духовной, социальной или к необходимой материальной сфере жизни человека;

Филология

2) происхождение концепта непосредственно соотносится со сложившимся узусом жизни и традициями коллектива, поэтому в разные периоды разными людьми концепт воспринимается по-разному;

3) концепт имеет сложное и стройное смысловое строение, предопределенное смысловым строем языка;

4) концепт существует в собственном языковом окружении – в окружении малых концептов;

5) концепт имеет двойственную природу: состоит из основного концепта и комплекса малых концептов, живущих собственной жизнью, но обращенных к основному;

6) основной концепт открыт для оценок и разнообразных характеристик;

7) как правило, концепт находится в оппозиции «с равновеликой данностью как со своим антиподом» [13:506–508] .

В этот список следует внести еще такое свойство концепта, как отражение национальной специфики .

Структура концепта представляет собой совокупность образных, информационных, интерпретационных, ценностных, понятийных, исторических, ассоциативных, общечеловеческих, общенациональных, групповых, региональных (локальных), индивидуальных и др .

признаков, т. е. своеобразный текст ментального характера. Ю. Е. Прохоров по этому поводу пишет: «…любая совокупность именований концепта – невербальным, лексическим способами, использованием устойчивых конструкций и т. п. – образует текст (выделение наше. – О. Л.), под которым мы понимаем совокупность правил лингвистической и экстралингвистической организации содержания коммуникации представителей лингвокультурной общности. Этот текст может быть как угодно широк: в него входят и исторически сложившиеся элементы и элементы, связанные с правилами сегодняшнего дня; в нем есть элементы, относящиеся ко всем типам коммуникативных пространств, в которых личность вступает в общение средствами данного языка (от планетарного до личного пространства)» [9:142– 143] .

Развертывание текста структуры концепта является предпосылкой к созданию текста в традиционном понимании. На это свойство концепта указывает В. В. Красных: «Под концептом понимается глубинный смысл, изначально максимально и абсолютно свернутая смысловая структура текста, являющаяся воплощением мотива, интенций автора, приведших к порождению текста. Являясь своеобразной “точкой взрыва”, вызывающей текст к жизни, концепт служит, с одной стороны, отправным моментом при порождении текста, а с другой стороны

– конечной целью при его восприятии» [3:202]. При успешной коммуЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) никации собеседники строят один текст, поскольку понимают концепт собеседника На текстовый характер не только концепта, но и всей концептуальной системы указал Р. И. Павилёнис: «”Выделение” определенной структуры концептов из множества других можно рассматривать как выбор определенного осмысленного “текста” (в широком информационном понимании этого термина) из множества других осмысленных (то есть интерпретируемых в данной концептуальной системе) “текстов” в качестве “принимаемого” индивидом “текста”, образующего ориентационную основу его отношения к миру, в частности основу его веридиктного отношения к действительности .

…С нашей точки зрения, изменение мнения индивида обосновано рассматривать как отказ от определенной “выделенной” структуры в пользу другой, в равной мере осмысленной (интерпретируемой в данной системе) структуры, в пользу другого “текста”. Множество таких “выделенных” и взаимосвязанных (отношением интерпретации) и связанных с “концептуальной картиной мира” или “системой мнений носителя языка” [9:209] .

Круг явлений, называемых одной из разновидностей текста, может быть сколь угодно широк, в этом отношении наш обзор далеко не является исчерпывающим. Предполагаем, что в недалеком будущем будут новые аспекты понятия текста и появятся новые определения этого понятия .

________________

1. Березин Ф. М. О парадигмах в истории языкознания ХХ в. // Лингвистические исследования в конце ХХ в.: Сб. обзоров. М., 2000. С. 9–25 .

2. Вертелова И. Ю. Эмоциональная сфера человека как «альтернативный» текст // Альтернативный текст: версия и контрверсия : сб. статей / под ред. Т. В. Цигун, А. Н. Чернякова. Калинград, 2006. Вып. 1. С. 173– 190 .

3. Красных В. В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек. Сознание, Коммуникация). М., 1998 .

4. Купина Н. А., Битенская Г. В. Сверхтекст и его разновидности // Человек – Текст – Культура. Екатеринбург, 1994. С. 214–235 .

5. Лошаков А. Г. Сверхтекст как словесно-концептуальный феномен: монография. Архагельск : Поморский ун-т, 2007 .

6. Меднис Н. Е. Сверхтексты в русской литературе. НГПУ, 2003 .

URL. http://rassvet. websib.ru/chapter.htm?1835

7. Налимов В. В. Разбрасываю мысли. В пути и на перепутье. М. :

Прогресс-Традиция, 2000 .

8. Павилёнис Р. И. Проблема смысла: современный логикофилософский анализ языка. М. : Мысль, 1983 .

Филология

9. Прохоров Ю. Е. В поисках концепта. М. : Флинта: Наука, 2008 .

10. Сахарный Л. В. Тексты-примитивы и закономерности их порождения // Человеческий фактор в языке: Язык и порождение речи. М. : Наука,

1991. С. 221237 .

11. Сахарный Л. В. Тексты-примитивы и закономерности их порождения // Человеческий фактор в языке: Язык и порождение речи. М. : Наука,

1991. С. 221–237 .

12. Топоров В. Н. Петербургский текст русской литературы: Избранные труды. СПб., 2003 .

13. Шведова Н. Ю. Русский язык: Избранные работы. М., 2005 .

–  –  –

К вопросу о функционировании автограффити в современном автомобильном жаргоне УДК 16.21.27 В статье рассматривается вопрос о функционировании автограффити в современном автомобильном жаргоне. Автограффити представляют собой социолектную форму коммуникации, по способу реализации относящуюся к естественной письменной речи.

Автограффити могут быть охарактеризованы по следующим признакам:

особенности материального субстрата, коммуникативная модель послания, тема послания .

Ключевые слова: автограффити, автомобильный жаргон, коммуникативная модель, субстрат .

E.Yu. Pozdnyakova. Avtograffity in the modern jargon of the avtomobilists The report considers the question of the functioning of autograffiti in the modern automobile jargon. Autograffiti represent the social communication relating to the informal written speech. Autograffiti can be characterized by the following features: the peculiarities of the substratum, the communicative model, the subject of the message .

Key words: autograffiti, automobile jargon, communicative model, substratum .

© Позднякова Е. Ю., 2012 Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Современный автомобильный жаргон представляет собой особую, активно развивающуюся сферу неофициальной городской коммуникации. Актуальность изучения данной разновидности языка несомненна: еще лингвисты начала XX века (С. И. Ожегов, Б. А. Ларин, Л. В. Щерба) отмечали, что живая разговорная речь городских жителей заслуживает пристального внимания со стороны ученых .

Б. А. Ларин предлагал рассматривать разговорные и письменные городские арго как «третий основной круг языковых явлений, так как:

1) они в своей цельности не совпадают ни с литературным языком, ни с деревенскими диалектами; 2) они своеобразны и по социальной основе, и по чисто лингвистическим признакам …» [1:175]. Однако, несмотря на накопленный опыт изучения и описания языка города и его подсистем, многие теоретические и практические проблемы до конца не изучены и носят дискуссионный характер .

Так, например, В. В. Химик, описывая городское просторечие как культурный феномен, указывает на то, что «взаимоотношения различных подсистем городской нелитературной речи, как и сами составляющие этих подсистем, изучены недостаточно, и об этом свидетельствует сохраняющаяся до сих пор известная терминологическая неустойчивость в разграничении понятий арго, жаргон, сленг» [4:11] .

Ученый предлагает разграничивать данные понятия по признаку открытости-закрытости лексико-семантической системы того или иного подъязыка. Жаргон в таком понимании занимает промежуточное положение между арго (закрытой подсистемой) и сленгом (открытой подсистемой) и рассматривается как «полуоткрытая лексикофразеологическая подсистема, применяемая социальной группой с целью обособления от остальной части языкового сообщества» [4:13] .

Автомобильный жаргон, таким образом, представляет собой одну из полуоткрытых социально-профессиональных подсистем национального языка. В последние годы наблюдается бурное развитие и становление данной подсистемы, превращение ее в общепонятную сферу коммуникации. Автомобильный жаргон перестает быть принадлежностью замкнутой профессиональной группы и начинает использоваться людьми, разными по возрасту, роду занятий, но объединенными одной существенной чертой – интересом к автомобилям .

Популярность автомобильного жаргона в городских условиях можно объяснить двумя основными причинами: во-первых, тем, что в условиях современного города средства передвижения имеют большое значение и являются важной частью жизни горожанина; во-вторых, увеличением количества автолюбителей. По мнению В. В. Химика, «слова и выражения профессионального жаргона водителей автомобилей легко распространяются в массовой речи благодаря особой моФилология бильности носителей этого подъязыка, популярности их профессии или массовости увлечения автовождением…» [4:164] .

Современный автомобильный жаргон складывается из двух основных лексических пластов: 1) узкопрофессиональная лексика (арготизмы); и 2) общепонятная жаргонная лексика, так называемый бытовой словарь жаргона – слова и выражения, имеющие эмоциональноэкспрессивную окраску и сниженный характер .

Большую часть номинаций автомобильного жаргона составляют слова общепонятные, активно используемые в речи горожан (сленгизмы, просторечная и разговорная лексика). Как и национальный язык, автомобильный жаргон имеет ядерно-периферийное устройство. Ядром автомобильного жаргона является узкопрофессиональная лексика – номинации специфических реалий и понятий, подобные терминам (терминоиды), не всегда понятные непосвященным .

В. В. Химик называет такие единицы арготизмами – «рациональными номинациями-терминоидами, используемыми в практических интересах профессии, ремесла, дела», противопоставляя их жаргонизмам – «эмоционально-оценочным экспрессивным образованиям, среди которых преобладают негативные снижающие номинации». Жаргонизмы почти всегда имеют соответствие в литературном языке, у арготизмов такого соответствия нет. Как отмечает исследователь, «резкой границы между жаргонизмами и арготизмами нет: арго составляет ядро жаргона, его номинационную базу, или “производственное ядро”, в то время как остальная лексика – “бытовой словарь” жаргона»

[4:13]. Бытовой словарь автомобильного жаргона складывается из различных по сфере функционирования единиц, среди которых преобладают единицы молодежного сленга, городского просторечия, а также общеупотребительная разговорная лексика .

К сфере автомобильного жаргона примыкает другая семиотическая система – система невербальной коммуникации, представленная разнообразными иконическими знаками, в числе которых не только дорожные знаки, но и их имитации – знаки-стикеры, представляющие собой редуцированное послание другим участникам дорожного движения .

Промежуточное положение между лексико-семантической системой жаргона и семиотической системой невербальной коммуникации занимают надписи на автомобилях, которые дополняются графическими и изобразительными элементами (рисунками, особыми шрифтами, размерами букв), выполняющими «функцию средств актуализации содержания текста, его коммуникативной значимости и диалогичности» [2:8] .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Для обозначения надписей и изображений, нанесенных на автомобиль разными способами (стикер (наклейка), надпись, скрипция) и объединенных единой тематикой, мы предлагаем термин автограффити (автомобильные граффити). Автограффити представляют собой социолектную форму коммуникации, по форме реализации относящуюся к естественной письменной речи (термин Н. Б. Лебедевой), объединенную общей референтной сферой и единым субстратом (материальным носителем знака). Как отмечает Н. Б. Лебедева, субстрат входит в субстанциональные признаки жанров естественной письменной речи, «субстрат не является ни внешним, ни лишним, ни случайным признаком, он глубинно и сущностно входит в коммуникативно-значимую структуру таких текстов» [3:299]. Данное замечание справедливо и по отношению к автограффити, поскольку данные сообщения конситуативны и вне субстрата зачастую не могут быть адекватно расшифрованы .

В зависимости от субстрата можно выделить следующие разновидности автограффити:

1. Надписи на личных автомобилях .

2. Надписи в общественном транспорте:

а) изнутри;

б) снаружи .

3. Надписи на служебных транспортных средствах (ТС):

а) на ТС государственных служб и силовых структур (МВД, ГИБДД, армия, скорая помощь и др.);

б) на автомобилях-грузоперевозчиках .

4. Надписи на грязных ТС .

Отметим, что субстрат оказывается неразрывным образом спаян с автограффити и может диктовать выбор темы (например, «банная»

тема на грязных ТС – ‘Хочу в баню с бабами’ или ‘Помой меня’) .

Автограффити являют собой синкретичное языковое явление, «синкретичный характер граффити проявляется в их глоссовой организации, в совмещении индивидуального и публичного, скрипции и признаков “устности”, малоформатности и текстового статуса, активного игрового начала и острого социального, этического, морального звучания» [2:17]. А. Ю. Ларионова, исследуя неформальный студенческий дискурс, рассматривает граффити как особый вид текста – дискурсивный текст (дискурсив), под которым понимается «субкультурная, социолектная форма коммуникации современной вузовской молодежи, синкретичный тип естественной речи, отличающийся специфичным использованием средств всех языковых уровней» [2:3] .

Специфической чертой автограффити является то, что данные сообщения могут быть нанесены на ТС как его владельцем, так и неФилология известным автором (в отличие, например, от студенческих граффити, авторство которых всегда анонимно). В первом случае автограффити можно условно считать авторскими (отражающими позицию автора), во втором – анонимными. Данные надписи могут содержать разнообразные по содержанию послания, в которых реализуются разные модели коммуникации. Сам автомобиль при этом выступает материальным носителем послания (субстратом), которое наклеивается, пишется, чертится на ТС. В некоторых посланиях автомобиль олицетворяется, наделяется признаками и характеристиками живого существа, являясь во внешнем плане как бы адресантом послания, в то время как во внутреннем плане адресантом всегда остается человек .

В самом общем виде в автограффити реализуются следующие коммуникативные модели:

1. Адресант – владелец автомобиля Адресат – участники дорожного движения (например, ‘Моя «Волга» еще все ваши «Жигули»

переживет!’ или ‘Не делай глупостей, шофер!’). Вариантом данной модели могут быть автограффити, размещенные в общественном транспорте, в таком случае коммуникация осуществляется между водителем и пассажирами, например, ‘Берегите дверь. Это ваш единственный выход’ или ‘Землю – народу! Заводы – рабочим! Деньги – водителю!’

2. Адресант – автомобиль Адресат – участники дорожного движения .

Автомобиль в такой модели выступает в качестве адресанта послания лишь условно, в то время как адресация участникам дорожного движения понимается в широком смысле и возможна в нескольких вариантах:

а) адресат – окружающие люди (например, ‘Обгоню я даже «Опель» – у меня моторчик в попе!’ (надпись на «Запорожце») или ‘Хочу домой, в Японию!’) .

б) адресат – другой автомобиль (например, ‘Я тебе скажу, как иномарка иномарке…’ (надпись на «Запорожце») или ‘Я тоже джип, только еще маленький’ (надпись на «Оке»)) .

в) адресат – владелец автомобиля (например, надписи на грязных автомобилях чаще всего адресованы владельцу: ‘Помой меня, а то я уеду к другому!’ или ‘Помой меня, я вся чешусь!’) .

3. Адресант – аноним Адресат – владелец автомобиля (например, ‘Брат! Лучше продай!’ (надпись на грязном автомобиле) или ‘Я тебе завидую!’ (скрипция на дорогом автомобиле) ) .

Автограффити характеризуются общей тематикой и посвящены узкому кругу тем, наиболее актуальными из которых являются следующие:

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

1. Автомобиль: ‘Боевая машина пехоты’ (на старой «Волге»), ‘Броненосец «По телкам»’, ‘Боевая Машина Взяточника’ (надпись на «БМВ»), ‘Пожиратель бензина’ (на старой «Волге»), ‘А вот папа у меня – автобус’ (надпись на «Оке») и др .

2. Дорога: ‘А дороги здесь – 3,14 здец!’, ‘Едь за мной! Я знаю дорогу’ .

3. Человек за рулем: ‘За рулем блондинка’, ‘Знак «У» – могу учудить’, ‘К черту собаку, берегитесь владельца…’, ‘Моя фамилия – Шумахер!’, ‘Осторожно! За рулём танкист!’, ‘Трезвым бываю редко’ .

4. Поведение на дороге: ‘Голоса в голове заставляют меня шнырять...’, ‘Обгоняй, все равно догоню, подрезай, все равно догоню!’, ‘Мадам паркуется на слух!’, ‘Торможу «в пол» – приглашаю на новоселье!’ (на дорогом автомобиле), ‘Торможу резко... Особенно сегодня’ .

5. Скорость движения: ‘Дождешься, сам пеpегоню!’, ‘Если ты читаешь это, значит я еду быстрее!’, ‘Пусть я еду медленно, зато я еду впереди тебя!’, ‘Газ не девушка, не жми!’, ‘Быстро поедешь, тихо понесут’ .

6. Дистанция: ‘Если ты читаешь эту надпись, то ты слишком близко подъехал’, ‘Если ты читаешь эту наклейку, то ты как раз на расстоянии выстрела’, ‘Не прижимайся – мы не знакомы’, ‘Соблюдайте дистанцию!!! Возможен выброс тормозного парашюта’ (на старом автомобиле) .

7. Женщина: ‘Меняю жену на запаску’, ‘Девчонки, прыгайте ко мне!’, ‘В машине теща!’, ‘Бабы Мои Все’ (автомобиль «БМВ») .

8. Пассажиры: ‘Крепче за шоферку держись, баран!’, ‘Залезай, садись, держись, заткнись’, ‘Места для худых и без сумок!’ (надпись в общественном транспорте рядом с водителем) .

9. Поведение в транспорте: ‘Не бегайте по салону’ (надпись в такси), ‘Просьба семечки, орешки и бананы есть вместе с кожурой’, ‘Хочешь выйти – кричи!’, ‘Стоя ехать запрещено. ДПС требует, чтобы количество трупов не превышало количество сидячих мест’ .

Репертуар тем автограффити может быть дополнен, расширен и детализован, однако все сообщения объединяются отношением к единой концептосфере «Транспорт и передвижение» .

Таким образом, автограффити представляют собой социолектную форму коммуникации, по способу реализации относящуюся к естественной письменной речи и функционирующую в современном автомобильном жаргоне. Материал автограффити не изучен и обладает определенным потенциалом для лингвистики, психо- и социолингвистики, когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, семиотиФилология ки, лингводидактики, фольклористики, генристики и др. Предварительные наблюдения над материалом позволили выявить некоторые особенности автограффити, связанные с материальным субстратом послания, коммуникативной моделью и темой послания .

________________

1. Ларин Б. А. О лингвистическом изучении города // История русского языка и общее языкознание. М., 1977. С.175–189 .

2. Ларионова А. Ю. Неформальный студенческий дискурс: социолингвистический и лингвокультурологический аспекты (на материале граффити) : автореф. дис… д-ра филол. наук: 10.02.19. Екатеринбург, 2010 .

42 с .

3. Лебедева Н. Б. Роль субстанциальных признаков в жанровой квалификации текстов // Славянская филология: исследовательский и методический аспекты : материалы II Международной научной конференции (1–3 июля 2009 г.); под ред. Н. Б. Лебедевой. Томск : Изд-во Томского гос. пед .

ун-та, 2009. Вып. 2. С. 297–303 .

4. Химик В. В. Поэтика низкого, или Просторечие как культурный феномен. СПб. : Филологический факультет СПбГУ, 2000. 272 с .

–  –  –

Семантическая интерпретация названий растений: аксиологический потенциал (на материале русского, украинского, немецкого и французского языков) УДК 16.21.49 В статье рассматривается аксиологический потенциал названий растений во вторичном семиозисе. На материале русского, украинского, немецкого и французского языков определены типы оценок растительных образов. Автор устанавливает универсальные и этноспецифические черты, характеризирующие семантическую интерпретацию флоролексем в разноструктурных языках .

Ключевые слова: семиозис, семантическая интерпретация, флоролексема, название растения .

© Сердюк А. М., 2012 Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

A. M. Serdyuk. Semantic Interpretation of the Names of Plants:

Axiological Potential (based on the material of Russian, Ukrainian, German and French) The article deals with the axiological potential of the names of plants in secondary semiosis. The types of estimation of the plant images have been defined in Russian, Ukrainian, German and French. The author has determined the universal and ethnospecific features that characterize the semantic interpretation of florolexemes in languages of different structures .

Key words: semiosis, semantic interpretation, florolexeme, a name of a plant .

Изучение знаковой природы языка предусматривает решение вопросов о его соотнесенности с объективной действительностью и мышлением; о языке как о знаковой системе; о природе языкового знака, процесса его становления в языке и речи, о природе языкового значения; о выборе функций (репрезентативной, гносеологической, коммуникативной или прагматической). Настоящее исследование имеет своей целью выявление аксиологического потенциала флоролексики и выполнено на базе 70 текстов-источников (русских, украинских, немецких и французских литературных текстов) .

Семиотика занимает одно из главных мест в современной науке, т. к. процессы первичного и вторичного знакообразования связаны с отображающей и познавательной деятельностью человека. Поэтому мы разделяем мысль Н. Д. Арутюновой о том, что «в саму природу человека воплощена природа семиозиса» [1:8] .

В современном языкознании происходят изменения лингвистических парадигм с преимущественно структурно-функциональных на преимущественно когнитивные и антропоцентрические, при этом принято выделять две главные функции языка: референтнорепрезентативную и коммуникативную [3:39] .

Что касается процесса семиозиса, то первая из выделенных функций (референтно-репрезентативная) является для него основной и состоит в означивании объектов действительности. Первичное означивание находится в непосредственной связи с номинацией объектов, познаваемых человеком. В этом процессе говорящий выбирает признак, который ложится в основу наименования. Таким образом, второй главной функцией первичного семиозиса является номинативная [2]. Взаимосвязанными составляющими первичного семиозиса являются познающий субъект, познаваемый объект и словесный знак, способствующий процессу познания. Это указывает на то, что в системе языка коммуникативная функция является факультативной. Она Филология получает свою весомость в секундарном означивании, которое, как известно, является свойственным для речи .

Наличие в речевом акте, как минимум двух участников, высказывающих свое собственное отношение к предмету сообщения, свидетельствует о его субъективности [4], [6] .

Таким образом, как процесс знакоозначивания семиозис отображает идиоэтническую направленность становления языковой картины мира. В этом процессе выделяются два этапа: первичный семиозис – хронологически первичное приобретение языковым знаком номинативного значения, мотивированного практической и духовной деятельностью человека и его знаниями о мире; вторичный семиозис – процесс дальнейших мотивированных коммуникативно-прагматических трансформаций этого значения в речи .

Из этого выходит, что в процессе семантической интерпретации знак используется говорящим с целью оценки как объективного, так и субъективного мира. Таким образом, кроме репрезентативной и номинативной, вторичный семиозис выполняет коммуникативную и прагматическую функции .

Элементами вторичного семиозиса являются два субъекта (говорящий и реципиент), готовый первичный знак, денотат, сигнификат, время, место и цель высказывания .

Главное отличие между двумя видами знакообразования состоит в осуществлении ими различных функций. Прагматическая и коммуникативная функции в процессе становления языкового знака являются второстепенными и специфическими для процесса его семантической интерпретации. Таким образом, в отличие от первичного семиозиса, для вторичного семиозиса является характерной полифункциональность .

Как уже было сказано ранее, одним из конституэнтов вторичного семиозиса является готовый первичный знак. В качестве такого знака чаще всего выступают названия объектов окружающего мира. В этом плане для нас представляют интерес названия растений как первичные знаки, подвергающиеся в дальнейшем семантической интерпретации .

Названия растений являются важной составляющей языковой картины мира. В процессе секундарного означивания флоролексемы исполняют специфические функции: коммуникативно-прагматическую и коммуникативно-эстетическую. Они используются человеком с целью оценки и характеристики объективного мира (внешности, состояния и поведения самого человека, флоры, фауны, природных явлений, предметов повседневного обихода и т. п.) [7]. Все это является факторами, определяющими аксиологический потенциал названий растений как элементов вторичного семиозиса .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

Данные проблемы обусловили постановку перед нами следующих вопросов:

1) определение типов оценок растительных образов в русском, украинском, немецком и французском языках;

2) распределение названий растений во вторичном семиозисе по положительной и отрицательной оценке;

3) определение моно-и полиаксиологических флоролексем в исследуемых языках и определение в этих случаях совпадений .

Источниками исследования названий растений во вторичном семиозисе нам послужили произведения русских, украинских, немецких и французских писателей ХІХ – ХХ вв .

Данные показывают, что во всех языках доминируют названия растений с моноаксиологическим потенциалом: в русском языке – 54,1 %, в украинском – 64,7 %, в немецком – 74,1 %, во французском – 67,1 % от общего числа исследованных контекстов. В этой группе преобладают мелиоративные и пейоративные образы .

Исходя их этого, исследованные контексты были нами рассмотрены с точки зрения так называемой аксиологической шкалы, т. е. от негативной оценки до позитивной, между которыми находятся нейтральные (с нулевой оценкой) образы. Доля последних является наименьшей во всех исследуемых языках. Это объясняется оценочностью, присущей для вторичного семиозиса. Таким образом, все контексты можно разделить соответственно на три группы .

I. Пейоративные образы .

В основу пейоративных образов положены названия растений, обозначающие качества и параметры объектов, которые считаются некрасивыми, ненормальными, нестандартными с точки зрения общепринятых в обществе норм. В этой группе нами не зафиксированы случаи полного совпадения. Частичные совпадения в выборе растений как сигнификата только негативных образов зафиксированы в следующих случаях .

1. Разноструктурные языки .

Agrimonia: укр. реп’ях; нем. Klette; фр. bardane (надоедливость;

неприятный вид); укр. Хіба своє “я” ми не сієм так само уперто, як смітниковий бур’ян насіння? Як всі ті кульбаби, реп’ях, кропива і т[аке] інше, що окриляють насіння і кажуть лети! – нем. Aber denkt nicht, Genossen, da sich Bienkopp abschtten lie wie eine trockene Klette! – фр. […] ses yeux verts, globuleux, hrisss, plus tenaces que ces “graterons” de la bardane qui s’attachent aux jupes des villageoises (44:

163–164);

Cirsium: укр. будяк; фр. chardon (неприятная внешность; плохое отношение к другому человеку): укр. – Але яка не хороша була [будяФилология кова] квітка, а все з колючками; так і Солоха […]. – фр. [...] sa gratitude de chardon commenait dj m’agacer le tympan;

Cucurbita: рус. тыква; фр. citrouille (слишком большой размер;

голова): рус. [...] но как величественная тыква гордо громоздится и заслоняет прочих поселенцев богатой бакши, так и сюртук нашего приятеля затемнял прочих собратьев своих – фр. Tout le reste, petit, c'est des imaginations que je me mіjote dans ma vieille citrоuille!.. ;

Dahlia: укр. жоржина; фр. dahlia (нездоровый румянец; синий нос алкоголика): укр. Бачу – на щоках у молодиць незграбно, сяк-так намальовані огневі маки, червоні жоржини, полумневі рожі. – фр .

Mes–Bottes avait un nez qui fleurissait, un vrai dahlia bleu de Bourgogne;

Lycopersicon: рус. помидор; укр. помідор; нем. Tomate (красный цвет лица); рус. […] две толстые девушки с яркими помидорными щеками […]. – укр. На його гладко голеному, червоному й блискучому, як стиглий помідор, виду […] малювалась зарозумілість […]. – нім .

«Das ist doch», – Schimmel stottert. Er ist jetzt tomatenrot;

Paeonia: рус. пион; нем. Pfingstrose (красный цвет лица): рус .

[…] Хрипит и красен, как пион. – нем. Sein Gesicht entfaltet sich wie eine Pfingstrose;

Prunus spinosa: рус. терн; нем. Schlehe (жизненные неурядицы;

слишком маленькие плоды яблони): рус. Путь пишущего от начала до конца усыпан тернием, гвоздями и крапивой […]. – нем. Die pfel sind im Juni noch so klein wie grne Schlehen;

Rubus fruticosus: рус. ежевика; укр. ожина; нем. Brombeere (сложный, «колючий» характер; травма; бессодержательные разговоры, болтовня). Ср.: рус. Ну, свашенька, и угостила!.. Погоди, ягодка моя ежевишная, я тебя не так угощу, ещё наплачешься!... – укр. Ізсинили всю, мене знівечили, як самі знали. Зробили, як ожина синю – нем .

«Du meinst wohl, du kannst dir heute alles erlauben?» khurrte Freyschlag Hinter seiner Larve hervor, «das ist billig wie Brombeeren» […];

Solanum melongena: рус. баклажан; фр. aubergine (большой синий нос): Нос у него [Макара] стал огромный и синий, как баклажан […]. – фр. Il montra du doigt son nez en aubergine […] .

2. Славянские языки .

Beta: рус. свекла; укр. буряк (красный цвет лица): рус. Лицо его сделалось цвета вареной свеклы. – укр. – Я лісу не продаю! – випалив знову Колісник, червоніючи увесь, як буряк;

Datura, Hyoscyamus: рус. дурман, белена; укр. дурман, блекота (плохое самочувствие): рус. –Что ты такое врешь, словно белены объелся […]. – Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь. – укр. Червоніли вуха, блищали очі, немов у потруєних блекотою. – ВоЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) но [слово], як дурманом, як хмелем, затуманить усі його думки, гадки, надії [...];

Ficus: рус. фига; укр. фіга (неприличный жест; ожог). Ср.: рус. И был он похож на того рассеянного ученика, который глядит в книгу, но в то же время видит и фигу […]. – укр. […] а ноги, спечені на суху фігу, чіпко липнуть до кам’яних східців;

Raphanus: рус. фига; укр. редька (плохой характер; горькие чувства): рус. […] Маменька такая редька, что никто не хочет связываться. – укр. […] одно здавалося гірше печеної редьки, становилось руба у горлі. Це – життя у казармі вонючій […];

Tilia: рус. липа; укр. липа; (плохое отношение к человеку, грабеж): рус. Иной мужика дерёт как липку, и ничего! а я…. – укр. […] там на Побиванці жида, як липку, обідрано; […] .

II. Нейтральные образы .

Названиями растений, лежащими в основе нейтральных образов, обозначаются параметры и свойства объектов, которые являются стандартными, нормальными с точки зрения общепринятых эталонов в определенном социуме. Примечательно, что в этой группе нами не было зафиксировано совпадений в разных языках .

Установлено, что полностью нейтральными являются образы, обусловленные внешним видом и свойствами следующих растений .

В русском языке:

– акация Acacia (звук выстрела): Ночью по Ростову стручками вызревшей акации лопались выстрелы;

– тюльпан Tulipa (форма абажура): Лампа с розовым колпакомтюльпаном на крошечном письменном столе […] .

В украинском языке:

– боровик Boletus edulis (форма фигуры крепкого человека): [...] невисокий кремезний чолов’яга, схожий на гриба боровика;

– курай Salsola (форма мужской бороды): […] посміхнувся Кулик у свою кураєво-полинову бороду;

– олива Olea (цвет птичьих яиц): […] обережно вийняв з кишені троє оливкового кольору з темнуватими плямами яєць;

– півники Iris (внешнее сходство другого растения с ирисом):

Цвіте [юка], як півники, і листям на півники схожа;

– рис Oryza (размер зубов): О, далася б йому [Валерику] взнаки Асканія, не відгризся б від неї своїми дрібними, як рисові зерна, зубами.. .

В немецком языке:

- Lotos Nelumbium (форма архитектурного элемента): […] Es wird das Dach, mit Goldblech beschlagen, Von lotosknufigen Sulen getragen;

- Maiglckchen Convallaria, Lavendel Lavandula (эти названия слуФилология жат для обозначения парфюмерии): Gerda riecht nach Maiglockenparfm. – Es duftet noch ein ganz wenig nach Puppi, nach Lavendel;

- Malve Malva (цвет тени): Orangengelb funkelte der Schnee, whrend der Tower malvenfarbene Schatten wart;

- Olive Olea (цвет телефона): Das olivgrne Telefon summte;

- Reseda Reseda (желтый цвет платья): Sie hatte schwarze Haare, war bla, und ich wrde ihr verbieten, Resedafarbene Kleider zu tragen […] .

Во французском языке:

- chou Brassica (зеленый цвет конопли): […] la couleur [de la chanvre] tait verte. "Il y a vingt espces de vert; quelle plante rapportes-tu le vert dont tu parles? – A un chou, il me semble […];

- bne Diospyros ebenum (черный цвет волос): Elle avait de grands yeux noirs sous sa chevelure d’bne;

- pinard Spinaceae (зеленый цвет пальто): A cot du cur, il y a une bonne grosse fille en manteau vert pinard […];

- houblon Humulus (высокий рост человека): […] trois longues filles enguirlandes qui avaient l'air de perches houblon; [...];

- pastque Cytrullus (размер плода другого растения): Contre les parois du cone de verdure, les fruits stris de blanc, ronds comme de petites pastques […];

- prunellier Prunus spinosa (зрачки): Dans ses orbites roulaient deux globes jauntres ou nageaient des prunelles sales […] .

III. Мелиоративные образы .

Количество флоролексем, являющихся основой только положительных образов, значительно выше. В этой группе выделяем случаи полных и частичных совпадений .

Так, название растения Armeniaca (рус. абрикос; укр. абрикос;

нем. Aprikose; фр. abricotier) служит для обозначения в этих языках приятного запаха, красивого цвета солнца, ткани и т. п. Ср.: рус. Над хутором оранжевым абрикосом вызревало солнце […]. – укр. Був він [професор] тоненький, можна сказати, ніжний і якийсь запашний, як шкіра з абрикоса. – нем. Lisa ist eine Vision in aprikosenfarbenen Crepe de Chine. – фр. Il va faire des fraises comme des lanternes […] des olives comme des abricots […] .

Растение Laurus (рус. лавр; укр. лавр; нем. Lorbeer; фр. laure), является, как известно, символом успеха и славы: рус. […] жизнь литератора представляется торжественным путём к славе, усыпанным розами и лаврами. – укр. […] а ми, братко, давай пожинати лаври. – нем. Auch wir lieben diesen ungarischen Komponisten, der vor hundert Jahren ein Verehrer unsepes Hector Berlioz war, dessen ewig grunender Lorbeer zuerst in Paris erbluhte. – фр. Son front de marbre avait l’air fait Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) pour le laurier .

Высота и форма ствола тополя Populus и пальмы Palma стали эталонами красивой, стройной фигуры человека (рус. тополь;

укр. тополя; нем. Pappel; рус. пальма; укр. пальма; нем. Palme;

фр. palme). Ср.: рус. Изящна, стройна, как тополь […]. – укр. Стрункі та гонкі, як тії тополі [...]. – нем. Sie war schlank wie eine Pappel [...]. – рус. [...] никакая пальма […] не в состоянии соперничать с изящной стройностью ее стана. – укр. Походила ростом на матір, вибуяла, мов пальма, вгору […]. – нем. [...] Und die Gliеder schlank und khlig wie die Palme der Oase. – фр. […] cette surabondance de mains tendues comme des palmes sur le passage du Seigneur .

Другие случаи частичных совпадений в разноструктурных языках зафиксированы на примерах следующих флоролексем:

- Ananas (сладкий вкус; красивый цвет). Ср.: рус. ананас;

укр. ананас; нем. Ananas: рус. Аптекарша […] исчезает в потёмках за дверью. – Фрукт! – говорит доктор, подмигивая. – Такого ананаса, Обтёсов, и на острове Мадейре не сыщите. – укр. Йшли кудись сосни, ряди високих пнів. На вершечках, жовтих, як ананаси, лежали чорні корони, мов волохаті папахи. – нем. Ach! der Ruhm […] s wie Ananas;

- Betula: рус. береза; фр. bouleau (символ женской красоты; белый цвет кожи; высокая стройная фигура; уязвимость человека); рус. Вся стройная, грациозная, как вот эта береза […]. – фр. Un frisson la fit trembler comme une feuille de bouleau, quand elle se reconnut;

- Centaurea: укр. волошка; нем. Kornblume; Vinca: укр. барвінок;

фр. pervenche (оба растения обозначают голубой цвет глаз, неба) .

Ср.: укр. […] з великими очами, як темні волошки. – нем. Die tiefblaue Himmel senkte sich nun auf die Erde herab, darauf er als Kornblumenfeld fortblte. – укр. Сині [очі] були, як барвінковий цвіт у росі. – укр. […] а над усім небо чисте, як барвінок, синє, і далечінь, як дим. – фр. Elle tait si fragile, avec ses doux yeux de pervenche!;

- Cerasus: рус. вишня; укр. вишня; нем. Kirsche (эти растения обозначают женскую красоту, красный цвет губ, щек); рус. Она сразу узнала его, плотнее сжала вишневые губы […]. – укр. – Дядьку Мироне, я прийшла до вас на вечерю, – журно посміхається вишневими устами […]. – нем. […] Die Wangen wie Rosen, wie Kirschen der Mund […];

- Fragaria: укр. полуниця; фр. fraise (красный цвет губ, щек; женская красота; сладкий вкус); укр. Від полум’я з печі бабусині лиця Червоними стали, немов полуниця. – Аглая й справді не дівчина, а прямо запашна клубничка. – фр. […] elle tait rouge de plaisir comme une fraise […]. – […] La gueuse a une bouche! un petit pot de fraises;

Филология

- Mimosa (нежность, чувствительность, уязвимость человека):

рус. мимоза; укр. мімоза; нем. Mimose: рус. Вы смешной: чуть вас тронешь, вы и завяли. Такая вы стыдливая мимоза. – укр. Ніжна, вразлива, немов мімоза, з сумовитими очима…. – нем. Dieser gueiserne Satan hat eine mimosenhafte Phantasie;

- Paeonia: укр. піон; фр. pіvoine (эти растения обозначают женскую красоту, румянец). Ср.: укр. Стала червона, як піон. – фр. Sa figure tait [...] un bouton de pivoine prt fleurir;

- Persica (красивый цвет лица; нежная и приятная на ощупь кожа):

рус. персик; укр. персик; фр. pche. Ср.: рус. – Ваши дома? – обращается он развязно к девочке. – Дома. – Мм... Персик! И барыня дома? – Кожа лица гладкая, без единой морщинки, как вот у того персика [.... – укр. […] задумою повивається налите, персикове обличчя…. – фр. Une vraie frimousse de margot, trempe dans du lait, une peau veloute de pche […];

- Phragmites (стройная фигура; приятный для слуха шелест; сходство другого растения с камышом): укр. очерет; нем. Rohr;

фр. Roseau. Ср.: укр. Якщо хочуть похвалити дівчину, то кажуть:

прямесенька, як очеретиночка!. – нем. [...] deine Worte tnen wie Rohrgeflster.. – фр. Les bananiers eux–mmes, ces grands roseaux vert tendre […] se dressaient silencieux et droits, en panache rguliers;

- Quercus: нем. Eiche; фр. chne (крепость; сила характера; мощь;

толщина ствола других растений). Ср.: нем. Deutsche Treue ist das Thema dieses Dramas, und wir sehen sie hier, stark wie eine Eiche […]. – фр. Sur la pente qui plongeait droite, de beaux pins dominaient une paisse broussaille de chne kerms [...];

- Syringa: рус. сирень; укр. бузок; фр. lilas (фиолетовый цвет неба, моря; приятный запах). Ср.: рус. [...] благоуханьем любви окружена, как цветущая сирень свежестью росною. – укр. Він [Карк] після тифу. І на нього дмухало бузково, ачей ромашками, як дитині, що перший раз стала на ноги або заговорила. – […] увечері дівчата виходили з оранжерей і співали пісень у бузковий захід. – фр. Cette blonde invisible, parfume comme un lilas blanc [...]. – А l'horison dans le lilas clair du crepuscule. – [...] parfume comme un lilas [...];

- Taraxacum: рос. одуванчик; укр. кульбаба; нем. Lwenzahn (хрупкость человека; желтый цвет цыпленка). Ср.: рус. Заявилась как-то старушка, Божий одуванчик […]. – укр. «Кульбабка», – подумав Коваль, розглядаючи сухенького чоловічка, у якого хтозна в чому душа трималас. – нем. Die Kken sind nur acht Tage weich und gelb wie Lwenzahnblten;

- Tilia: нем. Linde; фр. tilleul (сила, надежность; положительное воздействие на организм человека); нем. In diesem Augenblick liegt dieЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) ses Buch vor mir, und est ist mir, als rche ich den Duft der deutschen Linden. – Auch Lindenholz, drauf sind wir stolz. – фр. La douce Marie essaya de la calmer, avec du tilleul et des paroles .

В славянских языках совпадения зафиксированы в выборе названий растений Nymphaea: рус. водяная лилия укр. водяна лілія (нежное белое лицо) и Impatiens рус. разрыв-трава; укр. розрив-трава (волшебное растение, способное открывать любые замки, могилы и т.п.) .

Ср.: рус. Вся голая,белая, словно водяная лилия […]. – А на что тебе, батюшка, Иван Иваныч, разрыв-травы? – Давит, говорит, могила давит, Трофимыч: вон хочется, вон…. – укр. Ганна й справді за ці дні розкрилася, мов лілія на воді. – Що нам кайдани? Я призапас такої розрив-трави, що тільки притулю, дак ік нечистому й порозпадаються .

Другие мелиоративные образы обусловлены видом и свойствами других растений .

В русском языке:

- ландыш Convallaria, подснежник Galanthus, гвоздика Dianthus, желтая лилия Lilium martagon (эти растения обозначают приятный запах): […] и, кажется, вся эта свежесть – от свежей, как ландыш, хозяйки, Марии Казимировны. – У тебя даже веснушки пахнут, факт! Знаешь, чем они пахнут? [...] Ну, вот как подснежники, почти неприметно, а хорошо. – Недавно я обедал у Ермоловой. Цветочек дикий, попав в один букет с гвоздикой, стал душистее от хорошего соседства. Так и я, пообедав у звезды, два дня потом чувствовал вокруг головы своей сияние. – [...] не мог не ощущать даже того особенного запаха, тонкого, свежего и пронзительного, как запах желтых лилий, которым веяло от ее одежд;

- бергамот Citrus bergamia (модная косметика): Одной помады на десять рублей заказала, и всё первого сорта, косметик-бергамот;

- боровик (фигура крепкого человека): [...] крепкие, как боровички, мужики […];

- вяз Ulmus (крепкая фигура): Он стоял, раскорячив куцые, сильные ноги, низкорослый и могучий, как степной вяз;

- гелиотроп Heliotropium (модный цвет ткани): Цвет, ежели желаете, модный теперь гелиотроп […];

- горчица Sinapis (небольшие физические параметры по своей форме, но великие по своему содержанию): Разве не сказано в евангелии, что у кого на одно горчишное семя веры, тот может горы поднимать с места? - калина Viburnum (цвет щек): Щеки у Авдеича […], как гроздья калины;

- куманика Rubus nessensis (синий цвет родимого пятна): […] у ней на верхней губе было родимое темносинее пятнышко, точно она поела куманики […] ;

Филология

- рожь Secale (цвет волос): […] маленькая блондинка с волосами, как спелая рожь […];

- хмель Humulus (гибкость фигуры): […] обвилась вокруг Григория, как хмель вокруг дуба .

В украинском языке:

- безсмертник Helichrysum, лаванда Lavandula, льон Linum, пролісок Scilla (названия этих четырех растений обозначают голубой цвет глаз): […] мов сіро-блакитнаві, побризкані росою безсмертники, оживають старі очі. – Він знав, що і очі в неї [Оленки] були сині, мов цвіт лаванди. – […] Очі ясні та сині, як на росі льон. – Високого росту, огрядний, показний, хоч і білявий, з ясними голубими очима, що, як проліски по весні, синіли […];

- слива Prunus, смородина Ribes nigrum, бузина Sambucus, виноград Vitis (эти растения обозначают черный цвет глаз): […] з грізним поблиском чорних, як сливи, очей […]. – Іще дивіться на її очі: коли на бузину впаде серпневий промінь, то теж її очі. – Блідненький хлопчик […] націлив на Оксена чорні, як смородина, очі. – Подивись на мої “глазьони”… Правда ж, вони блистять на сонці, як чорні виноградинки?;

- бамбук Bambusa (высота растения): Перебродимо через просо, високе, як бамбук, ряснисте;

- братки Viola tricolor (нежный поцелуй) Viola tricolor: Лежав він [поцілуй] йому на руці, немов прилиплий до неї браток…один з тих оксамитно-м’яких з темними очима [...];

- горицвіт Adonis (цвет Луны): Над темним лісом виходила вечірня зоря, ніби з гущавини лісової вилетіла квітка горицвіту;

- маргаритка Bellis (женская красота): Низенька, кругла, вона здавалася не польовою квіткою довгостеблою […], а повною огородною маргариткою […];

- мигдаль Amygdalus (розовый цвет): […] зарожевілі дерева, як мигдалі в цвіту […];

- нагідка Calendula (символ женской красоты) и чорнобривці Tagetes (символ мужской красоты): Співало дівоцтво любих пісень своїм чорнобривцям, співали і чорнобривці жартовливих своїм нагідочкам, і в миру та любові бралися;

- ріпа Brassica rapa (белый цвет зубов): Коли її били,вона плакала – ревла, а не оборонялася; коли сміялися – і вона вишкіряла свої білі, як ріпа, молоді зубенята […];

- рута Ruta (цвет других растений; символ женской красоты):

[…] буки зазеленіли у ньому, як рута. – Дочка була, як рута, – швидко взяли на сторону багаті люди;

- смерека Picea (высокая стройная фигура): […] вона – мати, стояла рівна, як смерека […] .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

В немецком языке:

- Aloe Aloe (приятные чувства): Dieses Herz ist auch eine Blume, eine gar wunderliche. Es ist kein bescheidenes Veilchen, keine lachende Rose, keine Lilie […]. Dieses Herz gleicht mehr jener schweren, abenteuerlichen Blume aus den Wldern Brasiliens, die der Sage nach alle hundert Jahre nur einmal blht. […] da es ihre Aloe gewesen, die mit solchem Knalle pltzlich aufgeflht sei;

- Glockenblume Campanula (синий цвет): In dem knchellangen blauen Drillichkleide […] abstand glich sie einer groen blauen Glockenblume […];

- Grаnate Punica granatum (цвет губ): Sanfte Lippen, wie Grenaten […];

- Hyazinthe Hyacinthus (цвет волос): […] ein schlankes, weies Mdchen mit ernsthaft blauen Augen, goldnen Hyazinthenlocken […];

- Kastanie Castanea (цвет волос): Sein Haar hatte die Farbe ausgereifter Kastanien […];

- Orchidee Orchis (приятные чувства): Anngret stand auf Stelzenschuhen im Fallaub, erhaben ber Humus und Moder der Dorfstrae. Eine Orchidee zwischen Bauernblumen;

- Paprika Capsicum (сильный темперамент): [...] da die Julika aus Budapest ein Herz aus Paprika hatte;

- Sonnenblume Helianthus (размер тортов): […] butterglnzende Torten wachsen wild wie Sonnenblumen […];

- Tulpe Tulipa (пестрая одежда): Einige hbsche Mdchen gingen spazieren, bunt geputzt wie wandelnde Tulpen;

- Wegwarte Cichorium (синее платье): Nun steht Mrtke im leisblauen Leinenkleid zwischen den Mdchen wie eine Wegwartenblte .

Во французском языке:

- anmоne Anemone (длинные ресницы): L-bas, trs loin du sourire de Monique qui s’assoupit et dont les paupires se referment comme des anmones du soir;

- api Malus (красный цвет щек): Elle le savait bien, elle rougissait comme une jeune fille, avec une fleur de pudeur qui, lui mettait aux jous des tons vifs de pommes d’api;

- asprge Asparagus, platane Platanus (высокая стройная фигура):

Elle allait sur ses treize ans, grande dj comme une asprge monte [...]. –Elles [les femmes] restaient de longs moments immobiles, raidies comme les petits platanes maigres […];

- bl Triticum (цвет окраски животного, помогающий ему на охоте): – J’y gagne, dit le renard, cause de la couleur du bl;

- cotonnier Gossipium (белый легкий снег): [...] il tombe par flocons une pelouche blanche et silencieuse comme sous les cotonniers;

Филология

- myosotis Myosotis, vronique Veronica (эти растения обозначают голубой цвет глаз): […] avec de bons yeux bleus trs ples, comme des myosotis […]. – […] les yeux d'Edouard font songer aux ptales de la vronique ;

- sorbier Sorbus (приятные чувства): Elle [Julienne] rayonnait et frmissait, еlle tait comme un jeune sorbier au soleil .

Кроме того, нами еще зафиксированы флоролексемы, используемые в качестве готовых первичных знаков с разными типами оценок .

Часть полиаксиологических названий растений в исследуемых языках составляет в русском языке – 45,9 %, украинском – 35,9 %, в немецком – 25,9 % и во французском – 32,9 % .

Полное или частичное совпадение зафиксировано в выборе названий растений, которые можно условно разделить на три группы .

1. Названия растений, культивируемых для пищевых потребностей:

- горох Pisum: рус. На нижнем веке его правого глаза коричневой выпуклой горошиной сидела родинка. – […] показывает глазами на меня скромному господину в гороховом пальто. – Нечаев смеялся, как девушка, словно горох сыпал […]. – укр. Марія звела на нього очі, і, мов горох покотився, закапали з їх сльози. – Ситцеве плаття в синій горошок, що ладно сиділо на її ставній фігурі, трохи оддималося спереду. – […] за невеличким хлопчиком, що, як горошинка, котився поперед нього. – фр. […] il rentra ses larmes qui lui venaient dans les yeux grosses commes des pois). – C’tait une robe blanche pois roses […];

- груша Pirus: рус. Лицо расширяется грушей, от лба вниз, к щекам […]. – Ильинична полыхала вишневым румянцем, сваха ее зеленела от водки, как зашибленная морозом груша-зимовка. – [...] пройдет с кулаками промеж козаками – все, как груши, повалятся на землю. – укр. […] отець Миколай відкопилює губи, і лісова грушка його носа ворухнулась […]. – Громада кинулась урозтіч улицею […] та як ті груші сипнули. – В її брунатне обличчя, схоже на суху зморшкувату грушу, навіки залягла селянська доброта і лісовий смуток. – нем. […] vierte Gesicht ganz wie eine Birne aussah […]. – Ich habe eine birneartige Beule am Kopf […]. – Allein, wer er tags drauf das Mdchen sah schrumften seine Worte, die wie se Birnen sein sollten [...];

- лук Allium: рус. Черемша вовсе не мясо, а растение вроде нашего лука. – […] церковь с куполом, похожим на вызревшую зеленую луковицу. – [...] xитон из ткани, тонкой и золотистой, как пленка с головки сушеного лука; [...]. – укр. […] здоровенними сіромутними очима, що сиділи у неї зверху, як дві цибулі. – Той – молодий, кучерявий хлопець – дістає з кишені срібного годинника-цибулину […]. – Нарешті цибулина бані [звонницы церкви] готова, стирчить над нею Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) шпиль десь у небесах […]. – фр. Et, soudain, on aperut au fond de la cuvette un point brun, pas plus gros qu'un grain d'oignon. – […] je n’ai pas des ailes En pelure d’oignon comme les demoiselles;

- орех Juglans: рус. Пожилая женщина любого сословия раскусывается как орех. – Как видишь, очень убогие сведения для познания девы с ореховыми глазами. – […] густые темно-ореховые волосы, курчаво распавшиеся по грудям […]. – укр. Він [Заболотний] їх лущив, як горіхи, – зауважив тоном іронічним Дударевич. […] блиснула Тоня до всіх своїми горіхово-карими. – Міцний підкинули горішок. Відчуваться, має він свої уявлення про життя […]. – нем. Wie eine Nu in der Zange lag Chemnitz jetzt zwischen den heranruckenden sowjetischen und americanischen Armeen. – […] und ihr Haar war nur wenig nubraun; […]. – фр. J'ai mang toute une noix de cotelette [...]. – [...] et d'un coup de pelle, separa de la buche un morceau de braise gros comme une noix, [...]. – [...] il s'arracha du crne un morceau d'or massif, um morceau gros comme une noix [...];

- яблоня Malus. Ср.: рус. […] старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко […]. – […] круглый, как яблоко, подбородок […]. – [...] запах зимнего воздуха, крепкий и здоровый, как запах свежих яблоков. – укр. Яблуко не відкотиться ніколи далеко від яблуньки. – […] гнідий у яблуках жеребець і білий кінь з чорною ногою, з тавром на стегні. – Високий, чорнявий, хороший: лице його – як яблуко [...]. – фр. […] Clestin Malaisel, un grand mаіgre, un peu tordu comme un tronc de pommіer […]. – De temps autre, un tic faisait brusquement remonter ses pommettes […]. – Sa figure tait une pomme rouge [...] .

2. Названия растений, культивируемых для эстетических потребностей:

-лилия Lilium: рус. […] с маленькой, тонкой и бледной, как лилия, покорною девочкой […]. – Белые башни соборов сделались воздушноголубыми, еще более похожими на исполинские цветы, райские лилии. – […] святые отцы процветали там, [в Китеже], как лилии […]. – укр. Наче квітка білої лілеї, завита у чорну хустку, лежала вона бліда-бліда […]. – Її інстинкти зробилися делікатні, як цвітковий пил лелії. – А личка – одно рожа, друге лілія. Зроду-віку не бачив кращого нічого. – нем. Die Mutter hingegen hatte flache, stumpfe Gesichtszuge […] und lilienweі gepuderte Haare. – […] Und eine lilienweie Schlafmtz […]. – Lisa ist khl wie eine Klosterlilie. – фр. […] Un teint de lys et de rose, vous comprenez?. – Elle tait un lis candide et ferme, avec sa douce figure de virge;

- роза Rosa: рус. Алою розою цвела ветчина. – Лампа с розовым колпаком-тюльпаном на крошечном письменном столе […]. – Двадцатилетний корнет, красавец – розы на щеках […]. – укр. Його кирФилология патий ніс цвів, як повная рожа. – І ця, – вказала вона на зашарілу, як рожа, дочку. – Знаю, що пальці у рукавичках – як пелюстки троянди. – нем. […] kaltrote Nase wie eine Winterrose […]. – Es ist im Wande und nicht daheim unter dem rosaroten Lampenschirm. – […] Mndlein wie die Purpurros. – фр. […] je devrais plutot expdier aux dames des pomes couleur de rose […]. – Et elle devint un peu rouge, pas plus que la petite rose des buissons […]. – A son retour, il tait frais comme une rose […];

- фиалка Viola: рус. [...] от другой несло весной и фиалками [...]. – […] цвет его [неба] подобен был цвету увядающей фиалки. – [...] а вот прошлогодние листья ясеня почему-то пахли молодостью, весной и, быть может, немножко – фиалками. – укр. Ваші жінки – то як фіалки, але на фіалки не дивиться жоден мужчина. Про красу і запах їх говориться лиш, але ніякий мужчина не любить їх справді. – […] огірки, квасоля біла, ряба й фіалкова […]. – […] під очима випалено, а очі – фіалки. – нем. Bei den ersten Tnen springt der Hauptfeldwebel auf, blau wie ein Veilchen […]. – Nach kurzer Zeit nahmen die nach Veilchen und Rosen duftenden Damen Mutter und Erzieherstellen bei uns ein [...]. – Rote Wnglein, blaue ugelein; Rosen und Veilchen. – фр. […] on le voyait tout coup s’avancer, titubant, les bras carts, la figure violette. – Mais qu'attendent-ils, ici, pour juger Violette Nozires?. – Elles [paupires] se rabattirent comme une violette trop courte […] .

3. Названия экзотических растений, но распространенных в качестве продуктов питания .

- апельсин Citrus sinensis: рус. […] на ней [земле] есть высокие горы, глубокие овраги, московские мостовые, которые мешают ей быть круглой столько же, сколько ямочки на апельсине или прыщи на физиономии. – Mon Dieu, что за женщины! […] Заберешься в какойнибудь купеческий домище, в заветные терема, выберешь апельсинчик посвежее и румянее и – блаженство. – нем. Was die Feigen betrifft, so mssen wir sie ebenfalls, wie die Zitronen und Orangen, aus fremden Lndern beziehen. – «Und Signora! setzte er hinzu, sowie die Pomeranze, je lter sie wird, auch desto gelber wird, so wird auch Ihre Schnheit mit jedem Jahre desto reifer. – фр. […] abandonn de Dieu et des hommes, se nourissant uniquement de lui-mme, retournant la manire des oranges qui se racornissent sur les chemines. – Elles [courges d'Asie] taient dj plus grosses que des oranges;

- лимон Citrus limon: рус. На следующий день встал почти без жара; только был слаб и желт, «желт, как лимон» […]. – В левом кармане пиджака нащупал рубчатое тельце гранатылимонки» […]. – На желто-лимонном, выцветшем штофе заиграли зайчики […]. – укр. […] рясний корінець, обліплений жовтими, як цитрина, бульбашками з дрібною, як мак філоскерою. –Антосева рука Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) судорожно стиснула в кишені гранату-лимонку. – Потім плив [місяць] по тихих голубих потоках, одкидаючи лимонні бризки. – нем. – […] Mit dem sauerlichen Lacheln Der Zitrone gleichet […]. – Reglos Kniete sie im Moose und beobachtete, pltzlish erschauernd, einen Zitronenfalter [...]. – Was die Feigen betrifft, so mssen wir sie ebenfalls, wie die Zitronen und Orangen,aus fremden Landern beziehen;

Полиаксиологические флоролексемы в славянских языках подразделяются на две группы .

1. Названия растений, культивируемых как продукты питания .

- арбуз Cytrullus: рус. Нас тут и так, как семечек в арбузе, – недовольно буркнул лежавший на лавке пожилой казак. – Странный шар раздался до величины арбуза. – Баба сладкая, как арбуз. – укр. Колісник, червоний, як стиглий кавун або печений рак […]. – Поперше, вона [планета] кругла … – Як кавун? – Вважайте, як кавун …. – Сонце почало пробиватися крізь густе курище туману, здавалося – мов хто стиглий червоний кавун викотив з-за гори;

- дыня Cucumis melo: рус. […] старый царь Давид, изнемогающий в объятьях молодой девушки, – это дыня, которую уже хватил осенний утренник […]. – […] и приходил чисто в собачий восторг, когда видел голову, похожую на дыньку. – […] пока она пела, мне казалось, что я ем спелую, сладкую, душистую дыню. – укр. Сивий, голова довга, як диня […]. – […] найулюбленіша в наших краях грушаскороспілка! Жовта, мов диня, від удару аж тріснула […];

- конопля Cannabis: рус. […], а волосы у нее [русалки] зеленые, что твоя конопля. – Тут были крупные [звезды], как гусиное яйцо, и мелкие, с конопляное зерно.... – укр. Трупи мокли в баюрі, наче коноплі, і червонили воду […]. – […] поміж ними [дубами, кленами, берестками, липами] пустилося молоднику – як конопель на доброму підметі;

- малина Rubus idaeus: рус. […] а между бровями росла бородавка, похожая цветом на спелую малину, а формою – на рог носорога. – За малиновой бархатной портьерой послышалось твердое, уверенное, хорошо знакомое ему постукивание каблуков. – […] не жизнь, а малина. – укр. […] палає в малиновому пожарі дача […]. – […] захопити якусь частину молоді козацькою славою, малиновими шароварами і довгими шликами. – З Майі гарна малинка, – говорив метранпаж;

- огурец Cucumis: рус. Дьячка-то?.. прозвище ему – Огурец. Его здесь все так величают […] Пустой человек! Как есть проходимец!. – Подъезжая к крыльцу, заметил он […] два лица: женское, в чепце, узкое, длинное, как огурец […]. – Помпончик... (Целует Бабакину в щеку.) Прелесть!.. Огурчик!.. – укр. […] справжня зажура лягла Филология на м’ясисте обличчя попа і на його похнюплений огірок носа. – [...] і полозки так захрустіли по промерзлій скоринці снігу, начеб під ними смачно лопались соковиті огірки. – У мене жінка – як огірочок, росою вмитий;

- перец Capsicum: рус. […] висел вниз, точно стручок перца, длинный, мясистый, красный и дряблый нос […] – А ну тебя к чёрту, перец. Отвяжись. – […] пожилой клиент никогда не любит вашей простой, обыкновенной, грубой любви. Ему нужен кайенский перец. – укр. Купець підморгнув мені вусами, на які напирав червоний, як перчина, ніс. – Карло Іванович […] почервонів, як стручковий перец. – […] краще жінка з вогнем, перцем і жадобою, аніж якась покірна розмазн;

- подсолнух Helianthus: рус. Голова его [Валета], как шляпка подсолнуха, висела, склонившись набок. – […] засматривало с юга в комнату желтое, как цветок подсолнуха, солнце. – И ее женское сердце, всегда неувядаемое, всегда тянущееся к любви, как подсолнечник к свету […]. – укр. У віспинках його шершавого, мов осінній соняшник, обличчя темніло невдоволення. –[…] вона бачить, як до неї наближаться соняшник місяця […]. – […] повернула миле, округле, мов соняшник, обличчя до Якова;

- пшеница Triticum: рус. […] небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый […]. – […] пшеничная россыпь звезд гибла на сухом, черноземно-черном небе […]. – укр. […] руді рідкі баки, мов гичка з пшенички, спускалися з запалих щік. – Лобатий, чуб білий, як пшениця кучмою […]. – […] і молоденьких, кучерявих, гейби пшеничний колос, дівчат;

- шафран Crocus: рус. И по этой щеке, на которую смерть уже кинула шафранно-желтые блеклые тени, ползали суетливые муравьи. – Упомянутый желтый знак был особою, шафранного цвета, головною повязкою […] – А на север за станицей – шафранный разлив песков […]. – укр. […] а далі зневажливо відкопилює м’які, з шафранистою окантовкою губи […]. – […] а на сході ширшає небесна прозелень, яку ніжно визолочує і шафранить невидиме сонце .

2. Названия дикорастущих, распространенных в ландшафте России и Украины растений .

- верба Salix: рус. Он стар, горбат, как верба […]. – А за гусем – гусенята, желто-зеленые, как пушок на цветущем вербном барашке. – укр. […] і мовчки плаче матір, як верба […]. – [...] коли вони пастушками охороняли від шуліки жовтих, як вербовий пушок, гусенят [...]. – […] милогубу, золотокосу, мов осіння вербичка, Оленку […];

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

- дуб Quercus: рус. Империя была похожа на тысячелетний дуб, который изумляет своею страшною толщиною и которого средина давно уже обратилась в гниль и прах. – Смуглое тело отливало цветом томленого дуба. – […] шел он по ней почти без шуму, пока не перерос других, как крепкий дуб перерастает всю рощу, вначале его скрывавшую. Этот поэт – Крылов. – укр. […] а дід, як дуб в дощову годину, – темний, непривітний). – Буває в підлітків пора, коли вони, затримавшись в дітях, як ті молоді дубки, що спочатку ростуть лише в корінь, починають потім […] виростати за літо на півшапки;

-крапива Urtica: рус. Водка щипала его за язык, словно крапива [...]. – […] улыбка жиганула Митьку крапивным укусом. – укр. – А ти, – каже, – дочко, стань жалкою кропивою: щоб тебе люди проклинали, щоб тебе з городів викидали!. – Хіба своє “я” ми не сієм так само уперто, як смітниковий бур’ян насіння? Як всі ті кульбаби, реп’ях, кропива і т[аке] інше, що окриляють насіння і кажуть лети!;

- мак Papaver: рус. […] ведь тебя бы теперь какой-нибудь мусье палкой по маковке колотил. – [...] едва приметна была звездочка, не больше макового зерна. – […] что полненькие щеки казачки были свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета […]. – укр. Раптом в натовпі, що потоком ринув з галявини, то на одному, то на другому почали розцвітати на людях червоні квітки, попалені чорні маки – на грудях, на ногах, на плечах …. – […] інший – рославий парубчак з темним маком, що вже висіявся на верхній губі […]. – Уляна зардіється, як макова квітка .

Кроме того, нами выделены группы флоролексем, являющихся полиаксиологическими только лишь в одном исследуемых языков .

1. Русский язык .

- василек Centaurea: […] резче ощущался соленый запах крови и приторно-сладкий васильковый трупный дух. – Он был в сером пиджачке с огромными рыжими клетками, в узких брючках василькового цвета […]. – […] а глаза синие, точно васильки;

- вишня Cerasus: У него разрублены ухо и щека до самого подбородка. На груди будто корзину спелой вишни раздавили. – Она сразу узнала его, плотнее сжала вишневые губы […]. – […] со своими льняными волосами и в венчальном наряде она очень похожа на стройное вишневое деревцо, когда весною оно сплошь бывает покрыто нежными белыми цветками;

- лесное яблоко Malus silvestris: И вот она их [вшей] сымает пальчиками, а сама так морщится, как будто лесовую яблоку раскусила. – И сладка показалась ему любовь бабы […] сладка, как лесовое яблоко-зимовка, запаленное первым заморозком…;

Филология

- лопух Arctium: – Лопухи! Нестеренко выругался. – [...] красные уши Емельяна торчали, как два лопуха […]. – Хозяин, под белым лопухом войлочной шляпы, повел их к своей делянке;

- осина Populus tremula: Ведь это какой-то зверь, идол, Гаврила Андреевич, – хуже идола… осина какая-то. – […] мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину […]. – Я начал глядеть в окно – я весь внутренно трепетал, как осиновый лист ;

- редька Raphanus: […] Маменька такая редька, что никто не хочет связываться. – Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз […]. – Видишь ли, человеку иногда полезно взять себя за хохол да выдернуть себя вон, как редьку из гряды […] ;

- репа Brassica rapa: Острием ножа отделил он едва заметную крупинку, не более репного семени [...]. – Самая обыкновенная деревенская девка из тех, о которых парни говорят: вишь, ядреная, кругла, бела, как мытая репка .

2. Украинский язык .

- береза Betula: І на віях парубка, мов дві краплини березового соку, з’являються сльозини безсилля і горя. – Романочку, що з тобою? – лякається вона і стає насупроти нього, струнка і тендітна, мов та берізка […]. – Як брава тополя між двома березами, так Галя між двома сестрами. В русской картине мира береза является символом красоты. На фоне тополя (символ красоты в украинской культуре), по мнению писателя, это дерево не является таким же красивым .

- бур’ян Sambucus ebulus: Дивишся на нього й думаєш собі: ким же ти будеш? Бур’яниною, шкурником безсовісним […]. – Явдоха, як скошена бур’янина, припала до приспи – і заголосила. – Хіба своє «я»

ми не сієм так само уперто, як смітниковий бур’ян насіння? ;

- жито Secale: […] його сестра, що й посивіла у дівках, суха, як сухар, жовта, як стигле жито, завжди розкуйдана […]. – […] на високий лоб падає підкучерявлений чуб, нижня половина його біла, як житній колос, верхня – темно-руса. – Піднялася вона на зріст; не так і висока, як тонка; тонка, як стебло жита в урожайне літо […] ;

- калина Viburnum: Випили чимало, Параска більше всіх і, здавалося, не впивалася, тільки лице її горіло, як калина проти сонця. – [...] а на лиці – як калина;

- капуста Brassica: – Геть мені зараз додому, бо як візьму оцю качалку, то поб’ю тебе на капусту!... – […] відкрилося небо, сухе, високе, капустяного кольору […]. – [...] каштан нахабно пняв свої тверді пуп’янки, наче головки капусти ;

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

- картопля Solanum tuberosum: […] великий, картоплиною, Ягорів ніс, червоний, аж синій. – Цвіт його [пасльону] на картопляний схожий […]. – […] ми всі, наче картопля, вивалюємося у сніг […];

- конвалія Convallaria: Пан Щур нахилив до її руки гострий ніс. – Ви пахнете конвалією. – Сиділа на камені, нахилившись до води, милувалась білим своїм личком та вправляла у вуха срібні конвалії сережок;

- кульбаба Taraxacum: […] торкнувся рукою до голови, посередині якої пухом кульбаби аж до маківки підкучерявлювалася смужка ранньої лисини. – «Кульбабка», – подумав Коваль, розглядаючи сухенького чоловічка, у якого хтозна в чому душа трималас. – […] ув’язане білоголове, мов кульбаба, дитинча;

- підсніжник Galanthus: І як я через тебе ще не побіліла, як ті підсніжники. – Біля татарського броду за пару тижнів зацвіла підсніжником нова хата-білянка […]. – Пройшовся березень з підсніжником на шапці […];

- терен Prunus spinosa: […] остистий глід та колюча тернина вистилають стежки узенькі, а нещасна доля, учепившись за їх [людей], згина міцну спину, нехту[є] cилу. – А ти часом не бачила, що то за жінка нещодавно у ліс пішла? […] – В терновій хустці? – В терновій – […] чорні, як терен, очі […];

3. Немецкий язык .

- Baumwolle Gossipium: Der Baumwollschnee verkrustetе [...]. – Am Morgen lag er [Schnee] locker wie Baumwolle […];

- Nelke Dianthus: Es war ein ses, liebes, beglckendes Glck mit […] heiduftigen Nelkenlippen. – Die Lippen verkleinerte sie, da sie rundlich wurden wie eine Nelke ;

- Salat Lactuca sativa: […] viele Huser waren unterdessen neu angestrichen worden, aus den Fenstern guckten fremde Gesichter, […] alles sah so tot und doch so frisch aus wie Salat, der auf einem Kirchhofe wchst […]. – Er [der Lvenzahn] kummert sich nicht drum, als was man ihn schatzt: als frhen Salat […] .

4. Французский язык .

- avoine Avena: […] il y en avait [francs – tireurs] de tous les noms, de toutes les couleurs, comme des centaures dans un champ d’avoine […]. – Son tas de cheveux blonds, couleur d’avoine frache […];

- jacinthe Hyacinthus: Pas bien grand [un bananier] par exemple, gure plus haut qu'une jacinthe; mais c'est gal! (48: 83). – Ces bras lisses, ces jambes nues vivement croises et dcroises sous les robes courtes, ces oignons de jacinthe pera les chandails […];

- mauve Malva: Mon pre lui tendit un billet mauve de cinquante francs. – […] les teintes sur la mer, enfin plus dlicates et plus mauves;

Филология

- tomate Lycopersicon: Elle tait rouge comme une tomate. – Un garon d'une dizaine d'annes qui porte lui-mme un panier recouvert d'un foulard tomate;

Таким образом, в структуре вторичного семиозиса названия растений функционируют с ярко выраженным аксиологическим потенциалом .

Универсальным для русского, украинского, немецкого и французского языков является количественное преимущество нейтральных и мелиоративных образов по сравнению с пейоративными. Этот факт является свидетельством того, что русскими, украинцами, немцами и французами признается креативный характер природы, ее тесная связь с человеком. Самое яркое проявление этого наблюдается в украинском языке, где доля положительных образов составляет 58,7 % .

Характерным для мелиоративных образов является то, что большинство из них представляют собой характеристики внешности, поведения, чувств женщины и предметов ее туалета (одежды, украшений). Это объясняется тем, что в представлении народов, языки которых нами исследуются, женщина воплощает собой красоту, возвышенные чувства, материнство .

Количественное преимущество моноаксиологических названий свидетельствует о неограниченности человеческого воображения в процессе их семантической интерпретации .

Перспективой наших дальнейших исследований мы считаем изучение психологических параметров семиозиса в сопоставительном аспекте .

________________

1. Арутюнова Н. Д. Наивные размышления о наивной картине языка // Язык о языке. М. : Языки русской культуры, 2000. С. 7–19 .

2. Клаус Г. Сила слова. Гносеологический и прагматический анализ языка. М. : Прогресс, 1967 .

3. Космеда Т. А., Гажева І. Д. Аспекти й методика вивчення слова у контексті зміни лінгвістичних парадигм // Мовознавство. 1999, №1. С. 39–46 .

4. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М. : Наука, 1985 .

5. Панасенко Н. И. Когнитивно-ономасиологическое исследование лексики (Опыт сопоставительного анализа названий лекарственних растений) : автореф. дис… д-ра филол. наук: 10.02.19. Московский гос. лингв .

ун-т. М., 2000 .

6. Проскуркіна С. М. Семантико-синтаксична структура оцінного висловлення // Мовознавство. 1995, №2–3. С. 21–24 .

7. Сердюк А. М. Мотиваційна основа названий рослин у первинному і вторинному семіозисі (на матеріалі української, російської, німецької та Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) французької мови) : дис… канд. філ. наук: 10.02.15 «Загальне мовознавство». Бердянськ, 2002 .

8. Словарь современного русского литературного языка : в 17 т. М.;

Л. : Русский язык, 1950–1965. Т. 1–17 .

9. Словник української мови : в 11 т. К. : Наукова думка, 1970–

1980. Т. 1–11 .

–  –  –

Языковая личность политика (на материале английского языка) УДК 811.111 В статье рассматриваются особенности языковой личности политика в социокультурном контексте. Представлены и проанализированы материалы политических выступлений, отражающие многообразие лексических и стилистических средств, необходимых для достижения коммуникативной цели политика. Проведен сравнительный анализ речей Барака Обамы и Джорджа Буша-младшего как ведущих американских политических ораторов современности .

Ключевые слова: личность политика, языковая компетенция, текст, политический текст, политическая культура, политический дискурс, публичное выступление, политический лидер .

A. E. Falileev. The linguistic identity of the politician (based оn a material of English language) This article discusses the features of the the linguistic identity of the politician in social context. The materials of political performances reflecting variety of lexical and stylistic means, necessary for achievement of the communicative purpose of the politician are presented and analyzed in this article. The comparative analysis of the speeches of Obama and George W. Bush-younger as the leading American political orators of our time is carried out in this work .

Key words: the text, the political text, the political culture, the political discourse, the public statement, the political leader .

Внимание современных исследователей речевой коммуникации все больше концентрируется на изучении взаимосвязи и взаимовлияния языка и общества, на поиске ответа на вопрос, «как человек ис

–  –  –

пользует язык в качестве орудия общения,...как в языковых единицах отразился сам человек во всем многообразии его проявлений» [8:90] .

Феномен языковой личности является объектом исследования различных отраслей лингвистики, что позволяет многопланово рассмотреть различные аспекты изучаемого явления .

Языковая личность отражает философские, социологические и психологические взгляды на общественно значимую совокупность физических и духовных свойств человека. В лингвистической традиции под «языковой личностью», прежде всего, понимается человек как носитель языка, взятый со стороны его способности к речевой деятельности, т. е. комплекс психофизиологических свойств индивида, позволяющий ему производить и воспринимать речевые произведения, – личность речевая [1:1]. Это и совокупность особенностей вербального поведения человека, использующего язык как средство общения, – личность коммуникативная [9:64], и закрепленный преимущественно в лексической системе базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка, своего рода «семантический фоторобот», составляемый на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре, – личность словарная, этносемантическая [6:2–4] .

Языковая личность рассматривается с позиций языкового сознания и речевого поведения. Языковая личность является носителем языкового сознания. Сознание человека оказывается во многом обусловлено культурой того сообщества, к которому он принадлежит .

Языковое сознание – это опосредованный языком образ мира той или иной культуры. Языковое сознание личности реализуется в речевом поведении, которое определяется коммуникативной ситуацией, языковым и культурным статусом, социальной принадлежностью, мировоззрением и т. д .

Составляющими языковой личности являются языковая способность и коммуникативная компетенция. Языковая способность рассматривается как возможность научиться вести речевое общение. Успешность речевого общения зависит от способности общающихся организовывать свое речевое и неречевое поведение согласно задачам общения, т. е. речь идет о коммуникативной компетенции. Коммуникативная компетенция выступает проявлением языкового сознания в выборе средств общения .

В содержание языковой личности включаются следующие компоненты:

1. Ценностный, где язык образует языковой образ мира и иерархию духовных представлений, которые лежат в основе формирования Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) национального характера и реализуются в процессе языкового диалогового общения .

2. Культурологический компонент, представленный фактами культуры изучаемого языка, связанных с правилами речевого и неречевого поведения, знание которых способствует формированию навыков адекватного употребления и эффективного воздействия на партнера по коммуникации .

3. Личностный компонент, т. е. то индивидуальное, глубинное, что есть в каждом человеке [7:8–9] .

4. В основе изучения языковой личности заложена потребность комплексного подхода к ее анализу, возможность и необходимость выявления на базе дискурса не только ее психологических черт, но философско-мировоззренческих предпосылок, этно-национальных особенностей, социальных характеристик, историко-культурных истоков. Даже психолингвистический аспект владения культурой речи связан с понятием языковой личности. Овладение языком – его лексикой, грамматикой, стилистикой, произносительной сферой – создает внутренний образ мировоззрения людей и каждого человека. Тем временем бурное развитие во второй половине XX века лингвистики, лингводидактики и методики преподавания и изучения иностранных языков привело к выдвижению на первый план теории языковой личности с ее концептами первичной, вторичной, третичной и так далее личности [3:77] .

5. В понятии языковой личности фиксируется связь языка с индивидуальным сознанием личности, с мировоззрением. Любая личность проявляет себя и свою субъектность не только через предметную деятельность, но и через общение, которое немыслимо без языка и речи. Речь человека отражает его внутренний мир, служит источником знания о его личности. Более того, «очевидно, что человека нельзя изучить вне языка...», поскольку, даже с обывательской точки зрения, трудно понять, что представляет из себя человек, пока мы не услышим, как и что он говорит. Но также невозможно «язык рассматривать в отрыве от человека», так как без личности, говорящей на языке, он остается не более чем системой знаков. Эта мысль подтверждается В. Воробьевым, который считает, что «о личности можно говорить только как о языковой личности, как о воплощенной в языке» [4:26] .

С точки зрения ценностного аспекта анализ языковой личности базируется на признании того, что ценности обладают такими свойствами, как человеческая отнесённость и социальная обусловленность .

Важнейшие компоненты ценностей – оценка, норма и оценочный стереотип. Ценностные доминанты в разных культурах могут быть как универсальными, так и специфическими в зависимости от историчеФилология ской и культурной традиции страны [2:98].

Например, общепризнанным местом исследований, посвящённым американской национальной ментальности, являются следующие традиционные ценности:

эгалитаризм, ориентация на будущее / оптимизм, изменение / динамика действий, материализм, рационализм [11:66] .

Языковая личность политического деятеля становится узнаваемой благодаря набору специальных «ключевых слов». Под ключевыми словами понимаются лексемы, обозначающие наиболее актуальные понятия или явления, отраженные в дискурсе определенного политического деятеля .

Характерные признаки ключевых слов:

1) соотнесенность с определенным политическим деятелем;

2) номинация актуальных понятий и явлений эпохи, находящихся в центре общественной дискуссии (т. е. в центре внимания СМИ);

3) высокая частотность употребления .

Основываясь на этих признаках, удается провести идентификацию ключевых слов языковой личности политического деятеля. Сама процедура идентификации состоит из нескольких этапов: 1) составление выборки; 2) анализ основной проблематики выборки; 3) выделение слов и словосочетаний в составе лексико-семантических групп, отражающих основные политические проблемы; 4) определение доминантных «ключевых слов» каждой лексико-семантической группы в соответствии с тематическим признаком (центральное/ ядерное понятие группы) и критерием частотности; 6) систематизация выделенных «ключевых слов» .

«Ключевые слова» определенным образом «этикетируют» дискурс языковой личности политического деятеля, т. е. свидетельствуют о наиболее актуальных событиях и явлениях периода деятельности политика, находившихся в центре общественной дискуссии, репрезентируют центры аттракции в общественном сознании исследуемого периода [5:7] .

Как известно, одним из аспектов анализа языковой личности, в нашем случае, языковой личности политика, является речь, а именно, индивидуальный язык человека, в состав которого входит определенный набор слов, фраз, речевых оборотов, типичных для оратора. Так, например, речи Барака Обамы и Джорджа Буша являются преимущественно патриотическими, что доказывается высоким уровнем соотношения я/мы (I/we) .

• У Джорджа Буша “I want people to be able to understand…” “I would like to be part of making that real history…” Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) “…I will forever be optimistic about our country.” “We took on big issues.” “We worked to extend freedom…” “We removed threatening regimes in...” [12]

• В выступлениях Барака Обамы “I’m announcing a new global effort…” “I’m emphasizing such investment…” “I’m committed to working with…” “We will help Iraq train its…’ “We were founded upon…” “We cannot impose peace.” [10] Кроме того, часто употребляются всевозможные вариации имени страны, к примеру, “America”, “The United States of America”, “The United States”, “our Nation”, под которыми, как правило, подразумевается весь народ и правительство, функционирующие как одно целое, что показывают такие выражения как:

• в речах Джорджа Буша “America has never been united by blood…” “America is compassionate.” “America’s faith in freedom…” [12]

• в выступлениях Барака Обамы “America can never tolerate…” “America has a dual responsibility…” “…the United States will partner with…” [10] В данном случае имеет место анимизация образа страны и присвоение ей черт, характерных для живого существа, в частности, человека .

Необходимо заметить, что чувство патриотизма оба оратора пытаются пробудить при помощи указаний на опыт и заслуги американских граждан и народа в целом, на преданность своей стране и ее идеологии.

Политики обращают внимание аудитории на те качества, которые образуют определенную систему ценностей, позволяющую сформировать положительный образ граждан США: Например:

…they wanted to serve the United States of America, and they did a fabulous job... [23] • …willingness to sacrifice… [12]

• Americans have always held firm [12] • …every day I have been inspired by the greatness of our country and uplifted by the goodness of our people [12]

• Americans are generous and strong and decent [12]

Филология

• We honor them not only because they are guardians of our liberty, but because they embody the spirit of service; a willingness to find meaning in something greater than themselves. [10]

• With hope and virtue, let us brave once more…[10]

• We have the best universities, the most renowned scholars. We have innovative principals and passionate teachers and gifted students [10] .

Тема патриотизма раскрывается при помощи употребления таких лексем, как: patriot, to sacrifice for, willingness to sacrifice, commitment to, make the ultimate sacrifice, to give life for, to serve, to fight for the country, to risk the life for, patriotism, spirit of patriotism. Оба политика уверены, что истинными патриотами являются те граждане, которые готовы пожертвовать своей жизнью во имя благополучия страны. Даже такие лексемы, как to fight и to risk («насилие» и «опасность для жизни»), имеющие изначально негативную окраску, в данном контексте несут мощный положительный посыл, позволяя ораторам достучаться до сознания людей и пробудить чувство веры в свою страну, дух патриотизма .

Еще одна общая особенность политического дискурса рассмотренных нами политических лидеров – тенденция к эмоциональности и экспрессивности речи. Так, например, в речах Барака Обамы встречаются такие выражения, как: “I believe.., I truly believe.., I’m convinced that.., I do have an unyielding belief.., I believe deeply.., I’m very proud to.., I appreciate.., I’m forever grateful for.., I fundamentally disagree.., …I can, humbled by the task before us, and firm in my belief…, I care deeply…”, которые не только выражают чувства самого оратора, но и заставляют слушателя искренне верить его словам. Некоторые изречения, по сути, не выражают эмоций, как то: “I confess” или “I reject”, но будучи отнюдь не нейтральными, несут определенную эмоциональную окраску, что делает речь более экспрессивной. И даже такие выражения, как “I cannot guarantee…” не вызывают никаких сомнений в стремлениях президента, потому что в противовес сказанному Барак Обама использует “But I can promise…”, что указывает на уверенность оратора в своих будущих действиях .

Что касается выступлений Джорджа Буша, можно сказать, что они более пафосны и экспрессивны. Так, например, Джордж Буш пользуется такими единицами, как: “I appreciate.., I’m grateful to/for.., I (strongly) believe.., I’m confident.., I hope.., I will forever bу optimistic about.., I will miss.., I was excited about.., …I can’t tell you how much I love you.., I worry..., …with a thankful heart.., The presidency was a joyous experience”. Такое неприкрытое выражение своих чувств оратором позволяет аудитории проникнуться неподдельным доверием к Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) нему, что Джордж Буш подкрепляет частым использованием вспомогательного глагола “will”, не только для указания временной отнесенности высказываний, но и для иллюстрации своих намерений и обещаний в сфере политической деятельности .

Таким образом, Джордж Буш и Барак Обама не просто передают информацию о событиях, людях или своей деятельности, но и воздействуют на чувственно-эмоциональную сферу слушателей, пытаясь вызвать ответную реакцию, привлечь их на свою сторону .

Тема «американской мечты» так же находит отражение в выступлениях Джорджа Буша и Барака Обамы. Оба оратора неустанно говорят об идеалах свободы и широких перспективах, основанных на вере в безграничные возможности США и их исключительное место в мире. В широком понимании, это любые американские ценности, от самых высоких до простой мечты американца о собственном доме .

Корпус лексики по этой теме в дискурсе рассматриваемых нами политиков представлен таким языковыми единицами, как:

• …America’s belief [12] • …Bill of Rights [12] • …an unfolding American promise that everyone belongs, that everyone deserves a chance, that no insignificant person was ever born [12] • …nation of justice and opportunity [12] • …America is a place where all things are possible… [10] • …provide opportunity to people… [10] • …the American Dream [10] • …all things are possible for all people [10] .

Кроме того, в политическом дискурсе каждого из ораторов отражена тема веры в могущество своей страны, победы над трудностями .

Каждый из президентов уверен в том, что их страна преодолеет любые испытания (challenges), переживет тяжелые времена (time of great

tension), но не потеряет свой высокий статус в мире:

• …that we did not turn back nor did we falter [10] • …will never tire...never falter...and never fail [12] • …our best days lie ahead [10] • …I am confident that we will succeed [12] • …I still believe we can do great things… [10] • …Yes, we can [10] .

В риторике Джорджа Буша и Барака Обамы отражается девиз Соединенных Штатов Америки “In God We Trust” («На Бога уповаем») .

К тому же широко используются лексические единицы, характеризующие каждого из президентов, как людей религиозных. Так, в речах Барака Обамы можно встретить следующие языковые единицы, Филология иллюстрирующие тему веры в Бога: unyielding faith, I believe deeply, responsibility to God, as a person of faith, God calls on us, I’m a Christian, my own Christian faith – as a way to bring people closer to God. В выступлениях Джорджа Буша данная тема так же представлена определенным корпусом лексики: a loving God, God moves and chooses as he wills, Creator, to pray, acts of God, I strongly believe there’s an Almighty, gift of the Almighty. В основе данной лексической группы в риторике последнего оратора лежит идея божественного предназначения Америки (Manifest Destiny), идея о том, что Америка призвана спасти мир (the image of maker of heaven and Earth). Поэтому для бывшего президента проводимая им внешняя политика, в том числе и в Ираке, – декламировалась как выполнение долга перед Богом, перед всем миром, перед своим народом и перед самим собой .

На основе проведенного нами анализа ключевых лексем, используемых Бараком Обамой и Джорджем Бушем в своих выступлениях, нам удалось дать характеристику отдельным личностным особенностям данных политиков, их деятельности на посту президента США, их социальному статусу и профессиональным навыкам .

Барак Обама предстает перед нами как опытный, харизматичный оратор, речь которого эмоциональна, грамотна и лаконична. Все речи Обамы построены на общих фразах, поэтому при повторном прочтении речи невозможно обнаружить какой-либо конкретики. Однако нам удалось заметить такие индивидуальные особенности его речи, которые характеризуют его как личность консервативных взглядов, личность религиозную, ярого сторонника демократии и борьбы с расовой дискриминацией. Барак Обама – президент, уверенный в силах своей страны и народа и собственных силах, президент, идущий по пути реформ .

Джордж Буш не является таким опытным оратором, как Обама, но речь его не менее содержательна и интересна. Так, речи этого политического деятеля экспрессивны, что характеризует его как личность импульсивную и эмоциональную. К сожалению, такое явление, как «бушизмы», говорит о недостаточной грамотности речи политика .

Возможно, «бушизмы» служат средством привлечения внимания аудитории, либо политик просто пренебрегает лексикостилистическими нормами языка. Тем не менее, выступления Джорджа Буша-младшего отражают основные направления его политики .

Политический лидер пытается создать имидж уверенного защитника свободы своей страны, «простого техасского парня», непоколебимого сторонника демократии .

Таким образом, изучение языковой личности политика является интересным и богатым полем деятельности для современных исслеЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) дователей-лингвистов. Такие тенденции в развитии лингвистической науки дают возможность изучить особенности мировоззрения носителей различных языков, перспективы развития, особенности идеологии и общественно-правовой системы государств, что обеспечивает успешное установление контактов между представителями разных культур .

________________

1. Виноградов В. В. Поэтика и риторика // В. В. Виноградов О языке художественной прозы: Избр. тр. М. : Наука, 1980. С. 98–175 .

2. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград : Перемена, 2007 .

3. Воробьев В. В. Языковая личность и национальная идея // Народное образование. 2008. №5. С.25–30 .

4. Ейгер Г. В., Раппорт И. А. Язык и личность : учебное пособие .

Харьков : Издательство ХГУ, 2001 .

5. Карасик В. И. Языковый круг: личность, концепт, дискурс. Волгоград : Перемена, 2002 .

6. Спиридовский О. В. Лингвокультурные характеристики американской президентской риторики как вида политического дискурса : автореф .

канд. дисс… филол. наук. Воронеж, 2006 .

7. Ухванова-Шмыгова И. Ф. Каузальный анализ политического текста // Методология исследования политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов .

Вып. 1. Минск : Белгосуниверситет, 2008 .

8. Филатова И. Н. Проявление языковой личности политического деятеля в его речи // Языковая личность: проблемы статуса и формирования : сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции 12–13 апреля 2007. Воронеж, 2007 .

9. Филатова И. Н., Беркнер С. С. Характерные речевые особенности языковой личности Арнольда Шварцнегера // Актуальные проблемы германистики и романистики: Выпуск XI. Ч. II. Смоленск : Смоленский госуниверситет, 2007 .

10. URL: http://obamaspeeches.com

11. URL: http://www.acis.vis.ru/8/2/2_3/Dementieva.htm

12. URL: http://www.presidentialrhetoric.com

–  –  –

УДК 80.1 В научной литературе, посвященной «Вечерам…» Н. В. Гоголя, сложилась традиция рассматривать мир Диканьки как некий мифопоэтический универсум. В статье предпринята попытка проследить, какие приемы на уровне повествования работают на выстраивание этого образа .

Ключевые слова: литературный текст, нарратив, смысл, образ Evgeny Filonov. How did Dikanka become the Universe? (Study on a text within a text narrative strategy in N.V. Gogol’s «Evenings on a Farm Near Dikanka») In studies on N.V. Gogol’s «Evenings on a Farm Near Dikanka»

represents a scholar tradition of understanding the world of Dikanka as a mythopoetic universe. This article contains an attempt of revealing narrative devices, helping to create this image. «Evenings on a Farm Near Dikanka»

Key words: fiction, narrative, meaning, image В русском литературном процессе XIX в. творчество Н. В. Гоголя занимает место на рубеже «романтической» и «реалистической» эпох .

Это пограничное положение на пересечении литературных парадигм обусловило и отдельные художественные задачи, стоявшие перед Гоголем, и общее направление внутренней эволюции творчества писателя. Одной из центральных для литературного процесса 1830-х– 1840-х гг. проблем было создание большой повествовательной формы. Так, говоря о гоголевском творчестве, можно утверждать, что каждый следующий его текст (речь идет о циклах и сборниках) становился в какой-то мере новым шагом на пути к романной форме .

Трансформации и движение гоголевского художественного мира от замкнутого романтического космоса «Вечеров на хуторе близ Диканьки» к грандиозному романному миру «Мертвых душ» не раз становились предметом внимания исследователей (в т.ч. таких классиков русского литературоведения, как В. В. Виноградов, Г. А. Гуковский, В. М. Маркович и др. (см.: [2; 5; 8] и др.) .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) «Вечера на хуторе близ Диканьки» – отправная точка на пути Н. В. Гоголя к «роману». Этот текст возникает в рамках сложившейся в 20-е–30-е гг. XIX в. литературной традиции как романтический новеллистический цикл. Структурообразующей здесь является ситуация беседы: в рамочной новелле изображается разговор нескольких героев, остальные новеллы представлены как истории, рассказанные этими героями. Так, вся книга строится как большая «беседа», где каждая повесть – реплика одного из участников этой беседы .

Вопрос о роли прозаической циклизации в создании большой повествовательной формы не раз поднимался в научной литературе (см .

[7; 12]). Особенность цикла как жанрово-композиционной формы состоит в том, что при полной самостоятельности входящих в него произведений (в данном случае повестей) между отдельными текстами устанавливаются связи, которые обнаруживают себя только на уровне целого (цикла), что открывает новые возможности интерпретации каждого из произведений, т. е. возможности дополнительного смыслового осложнения. Именно в поле действия этого «принципа единства», как кажется, начинается движение к большой повествовательной форме. Тем важнее понять, как осуществляется такое дополнительное смысловое осложнение текста именно на уровне повествования .

Решая эту задачу применительно к «Вечерам на хуторе…», стоит, как представляется, сосредоточиться на описании повествовательных стратегий, которые действуют в заменяющих рамочную новеллу предисловиях издателя .

Прежде чем перейти непосредственно к анализу текста, стоит сказать о наиболее распространенной в научной литературе и ставшей уже традиционной интерпретации «Вечеров на хуторе…» как художественного целого. Межтекстовые связи повестей, возникающие на уровне цикла, рассматривались в работах, посвященных исследованию хронотопа, образной системы, стиля, мотивной организации «Вечеров» и т. п. (см. [3; 13; 9] и др.). Авторов этих исследований объединяет одна мысль: основой художественного единства первого гоголевского цикла стала воплотившаяся в его поэтике идея романтического универсализма. Межтекстовые связи повестей «Вечеров» работают на создание на уровне цикла такой модели мира, которую можно обозначить как некий мифопоэтический универсум, некий романтический космос .

Чем же характеризуется определяемый таким образом художественный мир? Две основные его особенности кажутся взаимоисключающими и образуют парадоксальную характеристику: мир Диканьки, с одной стороны, замкнут и ограничен, с другой – бесконечен, т. е .

безграничен .

Филология Так, например, действие каждой повести более или менее конкретно локализовано во времени и пространстве, однако на уровне цикла эта конкретность теряется. Повествование охватывает события, относящиеся к разным историческим эпохам – от XV в. до начала XIX в. Но, читая повести одну за другой, легко заметить, что эта историческая отнесенность весьма условна: действие не «привязано» к исторической эпохе, не обусловливается ее особенностями, но разворачивается как бы в некоем внеисторическом неопределенном времени, в «мифологическом безвремении». То же можно сказать и о месте действия. С одной стороны, оно вполне конкретно: это хутор, ярмарка, сечь и т. д. В то же время конкретные пространственные границы размываются: герои спускаются в преисподнюю («Пропавшая грамота»), поднимаются в небо («Ночь перед Рождеством») – местом действия становится вся вселенная. Так модель замкнутого и одновременно бесконечного мира-космоса реализуется на хронотопическом уровне. Можно привести множество других примеров, касающихся мотивики, стиля и т. п., здесь же предметом же рассмотрения должен стать уровень повествования .

Как взаимоисключающие характеристики – ограниченность и бесконечность – сообщаются художественному миру в повествовании? Какие механизмы смыслообразования, направленные на создание образа мифопоэтической вселенной, действуют на уровне наррации и ее презентации? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит обратиться к предисловиям издателя .

Следует вспомнить, что в рамках структуралистского понимания нарративности одной из важнейших для анализа повествования категорий является категория события. Событийность же в свою очередь связывается с понятием границы. Хотя данное Ю. М. Лотманом классическое определение события как «пересечения границы семантического поля» [6:224] в настоящее время уже не абсолютизируется (см .

[11]), понятие границы сохраняет свое значение при изучении повествования .

В предисловии издателя к первой части «Вечеров на хуторе…»

устанавливается важнейшая для всего цикла граница – это оппозиция «Диканька – Петербург». Обращаясь к своему читателю, Рудый Панько как бы заранее ожидает скептической реакции образованного жителя столицы на книжку сказок, которую «швырнул в свет какой-то пасечник» [4:69]. В шутливо-ироническом тоне Рудый Панько ведет свою беседу с читателем: противопоставляя Диканьку большому свету и всячески подчеркивая их непохожесть, издатель старается как можно отчетливее разграничить свой мир и мир своего предполагаемого читателя .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Таким образом, оппозиция «Диканька – Петербург» выступает здесь как рубеж, разделяющий мировое пространство на «свое» и «чужое». Она задает границы повествуемого мира и тем самым определяет его бытийный статус: Диканька может существовать и существует постольку, поскольку она не Петербург. В дальнейшем ходе повествования граница между этими двумя мирами не пересекается – ее необходимость в том, чтобы быть установленной, а не пересеченной .

Рассматривая рубеж своего и чужого пространства в мифопоэтическом аспекте, можно интерпретировать его как первооснову преобразования хаоса в космос .

Так художественный мир Диканьки получает одну из своих характеристик – замкнутость, ограниченность. Но каким образом отграниченный от вселенной мир Диканьки сам превращается во вселенную? Куда девается мир столицы, образованного читателя из большого света? Почему весь мир «сжимается» до Диканьки, а Диканька расширяется до бесконечности?

Такой художественный эффект – впечатление бесконечности повествуемого мира, превращение его в космос, в художественный универсум — оказывается возможным лишь при «нивелировании» установленной в первом предисловии издателя внешней границы «своего»

пространства, мира Диканьки. В ходе повествования эта граница как бы выходит из поля зрения нарратора: она ему больше не нужна, так как она уже выполнила свою «задачу» – обосновала бытие повествуемого мира .

Попробуем проследить, как происходит это «нивелирование» заявленной изначально оппозиции. В первом предисловии граница, делящая мир на свой и чужой, ощущается отчетливо: свой мир – пространство Диканьки, к нему принадлежат рассказчики и хозяин вечерниц Рудый Панько; чужой мир – столица с ее непонятными пасечнику обычаями, и к этому чужому миру принадлежит и читатель. Таким образом, персонифицированный читатель – адресат Рудого Панька – представляет внешнюю точку зрения на мир, в котором находятся и о котором говорят рассказчики. Но уже в предисловии ко второй части цикла «издатель» не чувствует никакой неловкости, «обсуждая»

с читателем, например, вопрос о засолке яблок .

«…Разговорились об том, как нужно солить яблоки. Старуха моя начала было говорить, что нужно наперед хорошенько вымыть яблоки, потом намочить в квасу, а потом уже... “Ничего из этого не будет! – подхватил полтавец, заложивши руку в гороховый кафтан свой и прошедши важным шагом по комнате, – ничего не будет!

Прежде всего нужно пересыпать канупером, а потом уже...” Ну, я на вас ссылаюсь, любезные читатели, скажите по совести, слыхали Филология ли вы когда-нибудь, чтобы яблоки пересыпали канупером?» [4:145– 146] .

Кажется, что нет никакой дистанции между повествователем и персонифицированным читателем; кажется, что не только рассказчики, но и читатели, принадлежность которых к «большому свету» здесь уже не акцентируется, «входят» в мир Диканьки. Таким образом, создается впечатление, что не существует такой позиции (в плане пространственно-временном или в плане психологии / идеологии), занимая которую, можно иметь внешнюю по отношению к этому миру точку зрения. Этот мир вбирает в себя всё и начинает восприниматься как вселенная .

Рассматриваемая ситуация является следствием игры с уровнями повествовательной организации текста. Для описания этой нарративной игры удобно было бы использовать ряд понятий, введенных М. М. Бахтиным в рамках его концепции архитектоники эстетического объекта [1; 10]. Это, в частности, понятие эстетического акта, используемое М. М. Бахтиным для обозначения акта взаимодействия содержания и формы, в котором и рождается произведение искусства .

Эстетический акт – это установление эстетической границы, т. е .

границы, отделяющей искусство от реальной действительности .

В «Вечерах на хуторе…» использована рамочная конструкция:

издатель изображает рассказчиков, которые в свою очередь изображают героев. Таким образом, здесь возникает ситуация удвоения эстетического акта. Помимо реальной эстетической границы (отделяющей мир гоголевского произведения, от действительности, в которой находимся мы как его читатели) в «Вечерах» имеется также фиктивная эстетическая граница. Она отделяет художественную действительность одного уровня (ту, в которой находится Рудый Панько и его гости-рассказчики повестей) от художественной же действительности другого уровня (той, в которой находятся герои повестей) .

Сопоставив гоголевский цикл с другими текстами, использующими подобную рамочную конструкцию (например, с пушкинскими «Повестями Белкина»), легко заметить особенность «Вечеров на хуторе…»: у Гоголя фиктивная эстетическая граница оказывается подвижной. И динамика ее связана с неоднозначностью статуса издателя как нарративной инстанции .

«Издатель» или собиратель повестей занимает как бы промежуточное положение между абстрактным автором и рассказчиками отдельных новелл. Пушкинский Белкин, собирая в книгу истории, услышанные им от разных лиц, дает некое промежуточное обобщение, при этом его знание о жизни, его взгляд на действительность оказывается шире, чем у каждого из рассказчиков. Тем не менее, он сам – Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) фигура изображаемая, поэтому на уровне абстрактного автора возникает еще более широкое обобщение. Смысл всего текста, таким образом, превосходит содержание сознания «издателя» как собирателя повестей. Этим и определяется статус «рамочного» повествователя в отношении к повествуемому миру и к читателю .

В «Вечерах на хуторе…» возникает совершенно иная ситуация:

статус Рудого Панька в повествовании постоянно колеблется: с одной стороны, он может быть подчинен законам изображаемой действительности, подобно своим гостям – сельскому дьячку, полтавскому паничу и др., о которых он повествует; с другой стороны, он может оказаться и над своими героями, вне всяких законов, которые их связывают .

Так, характеристики, даваемые Рудым Паньком петербургским балам и диканьским вечерницам, отдельным рассказчикам и их «сказкам», изобилуют яркой оценочностью. Эти оценки обнаруживают «вписанность» повествователя в повествуемый мир: он не остается безразличным к границе, разделяющей мировое пространство на свое и чужое, следовательно, он подвластен главному закону этого мира. В этом он приближается по своему статусу к рассказчикам. С другой стороны, в предисловии ко второй части цикла он подчеркнуто отказывается от какого-либо обобщения (которое – вспомним пушкинского Белкина – должен дать издатель-собиратель повестей): «Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать… Думал было особо напечатать ее, но передумал»

[4:146]. Отказываясь от собственного слова, от какого-либо обобщающего взгляда на мир, рамочный повествователь в «Вечерах» претендует на то, чтобы «уравнять» свое сознание со смыслом всего текста. Т. е. создается иллюзия приближения этого нарратора к уровню абстрактного автора .

Неоднозначным оказывается статус издателя и в его отношении к читателю. Имплицитный читатель, находящийся на том же уровне организации текста, что и абстрактный автор, естественно, занимает внешнюю по отношению к повествуемому миру позицию. Адресат же каждого из рассказчиков – такой же участник вечерниц, как и они, – находится внутри повествуемого мира, мира Диканьки. Рудый же Панько, адресуясь к читателю, видит в нем то представителя «большого света», то будто бы своего односельчанина, который не хуже него разбирается в засолке яблок и т. п. Таким образом, и коммуникативный план, связанный с фигурой издателя, оказывается динамичным .

Пользуясь бахтинскими понятиями, можно определить эту особенность нарративной организации «Вечеров на хуторе…» как подФилология вижность фиктивной эстетической границы. Наличие фигуры издателя создает ситуацию удвоения эстетического акта, но гоголевский текст постоянно стремится как бы «замаскировать» эту структурную особенность. Благодаря этому и появляется возможность одновременно сообщить повествуемому миру противоположные характеристики – замкнутость и безграничность .

Когда необходимо обосновать бытие повествуемого мира, фиктивная эстетическая граница текста как бы «отодвигается» от реальной, впуская в его повествовательную ткань «внешний» мир в лице персонифицированного читателя, принадлежащего к большому свету и, следовательно, занимающего внешнюю по отношению к изображаемому миру позицию. Когда же повествуемый мир должен стать художественной вселенной, фиктивная эстетическая граница текста максимально приближается к реальной. «Издатель» получает максимально широкую компетенцию и стремится отождествить себя с автором – для персонифицированного читателя в структуре повествования не остается места. Таким образом, возможность внешней точки зрения на этот мир существует только в плане имплицитного читателя .

Изложенные наблюдения над структурой повествования «Вечеров на хуторе…» можно резюмировать следующим образом. Действующая в рамочном повествовании стратегия – представить повествуемый мир как романтическую мифопоэтическую вселенную – осуществляется в «колебаниях» фиктивной эстетической границы .

Динамичная фиктивная эстетическая граница становится в гоголевском творчестве одним из важнейших повествовательных приемов. В «Вечерах на хуторе…» отнюдь не исчерпывается ее смысловой потенциал. Она является важным структурным элементом повествовательной организации «Миргорода» и «Петербургских повестей», и с ее трансформациями связана во многом та эволюция нарративной системы Гоголя, которая привела, в конечном счете, к созданию большой повествовательной формы – в «Мертвых душах» .

________________

1. Бахтин М. М. Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве // М. М. Бахтин Вопросы литературы и эстетики. М., 1975 .

2. Виноградов В. В. Гоголь и натуральная школа // В. В. Виноградов Избранные труды. Поэтика русской литературы. М., 1976 .

3. Виролайнен М. Н. Замкнутый мир // М. Н. Виролайнен Речь и молчание. Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003 .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

4. Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений и писем : в 23 т. / отв .

ред. Ю. В. Манн. Т. 1. М. : Наука; ИМЛИ РАН, 2003. Далее в скобках ссылки на это издание .

5. Гуковский Г. А. Реализм Гоголя. М.; Л., 1959 .

6. Лотман Ю. М. Структура художественного текста // Ю. М. Лотман Об искусстве. СПб., 2005 .

7. Ляпина Л. Е. Циклизация в русской литературе XIX в. СПб., 1999 .

8. Маркович В. М. Петербургские повести Н. В. Гоголя. Л., 1989 .

9. Новак О. С. Художественное пространство в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя // Историко-литературный сборник .

Тверь, 1999 .

10. Рымарь Н. Т. Бахтинская концепция архитектоники эстетического объекта и проблема границы «искусство / не искусство» // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Философия. Филология». № 1 (4) .

Самара, 2006 .

11. Событие и событийность : сб. ст. / под ред. В. М. Марковича, В. Шмида. М., 2010 .

12. Шрага Е. А. Прозаическая циклизация и ее роль в русском литературном процессе 1820-х–1830-х гг. : дисс… канд. филол. наук. СПб., 2009 .

13. Янушкевич А. С. Особенности композиции «Вечеров на хуторе близ Диканьки» // Мастерство писателя и проблемы жанра. Томск, 1975 .

–  –  –

УДК 572.2 В статье анализируются результаты переписей населения как основы для формирования социально-культурных представлений. Эти представления в сознании масс могут носить дополнительные социально-психологические коннотации .

Ключевые слова: демографические данные, социальное сознание, интепретации .

Ju. Shabaev. Census data as a tool for the formation of discourse about cultural apocalipse The paper analyzes the results of population census as the basis for the formation of-you social and cultural beliefs. These representations in the minds of the masses may be additional social and psychological connotations .

Key words: demographics, social consciousness, interpretation could .

В ноябре 2011 г. были обнародованы общие итоги Всероссийской переписи населения 2010, в том числе и данные об этническом составе населения страны. Итоги переписи сразу привлекли к себе внимание общественности, и их обсуждение активно продолжается, в частности, в регионах, которые теперь весьма часто называют «финно-угорскими» .

Результаты двух предыдущих переписей, показавших усложнение ситуации среди финно-угров России, вызывали неоднозначную реакцию как среди специалистов, так и среди активистов различных этнических организаций. Нередко эти результаты пытались политизировать и таким образом цифры становились не инструментом учета, а инструментом политического давления .

Главная идея тех, кто понимает этническую идентичность как жесткую «привязку» личности к группе и считает культурный диктат группы над личностью вполне «естественным» заключается в том, что данные переписей свидетельствуют о «вымирании» российских финноШабаев Ю. П., 2012

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

угров. Причем понимание этничности «как примордиальной сущности определенной биологически» [17:56] близка не только сторонникам этнического национализма, но и некоторым европейскими демократическим институтам. Первая попытка «практического» применения ими названного подхода была предпринята еще в 1998 г., когда по инициативе депутата Европарламента от Финляндии Тюти ИсохооканаАсунмаа в комитете по культуре Евросовета был заслушан доклад о мерах, гарантирующих сохранение своеобразия финно-угорских меньшинств, а Парламентская Ассамблея разработала резолюцию 1171, касающуюся уральских (т. е. финно-угорских и самодийских) культурных меньшинств «подверженных вымиранию» [14]. В адрес России поступила рекомендация предпринять меры для сохранения и развития языка и культуры финно-угорских меньшинств, усилить внимание государственных институтов к нуждам этих народов .

Следующей важной вехой в презентации сценария «вымирания»

российских финно-угров стало выступление с пленарным докладом на IV Всемирном конгрессе финно-угорских народов, прошедшем в августе 2004 г. в Таллине, видного венгерского языковеда Яноша Пустаи .

Он призвал обратить внимание на значительное сокращение численности многих уральских народов и сделал прогноз, согласно которому в 2093 году общий численный состав этих народов сократится вдвое .

Причем сам факт изменения численности им расценивался не как следствие культурных взаимодействий, а как некий «культурный апокалипсис». Этот изначальный посыл повлек за собой и целую серию других сомнительных умозаключений [8]. Предложения ученого сводились к необходимости тотальной этнизации всего культурного пространства тех регионов, где проживают российские финно-угры, но где при этом они не являются большинством населения и где исторически сформировались сложные поликультурные сообщества. Структуру отношений в местных сообществах ученый выносил как бы «за скобки» своих рассуждений и потому его предложения представали как совершенно утопичные. Тем не менее доклад Пустаи стал своеобразным политическим манифестом для некоторых активистов этнических движений финноугров как в зарубежной Европе, так и в России .

Именно после конгресса в Таллине начала развертываться кампания «по защите прав уральских меньшинств». Инициаторами этой кампании выступили эстонские политики. Их усилиями было принято «Обращения в поддержку марийского народа» [18], поводом для которого послужило криминальное нападение на одного из активистов марийского движения. Интергруппа Европарламента, занимающаяся вопросами национальных меньшинств, 10 марта 2005 г. обсудила вопрос «о положении марийского народа в России» и приняла решение подКультурная антропология нять этот вопрос на переговорах с делегацией российских парламентариев. Еще ранее Европарламент поручил подготовку специального доклада по положению уральских народов в России депутату от Эстонии Катрин Сакс, которая в свое время занимала пост министра по делам народонаселения своей страны, но не являлась специалистом по проблемам меньшинств. В связи с развернувшейся кампанией в поддержку финно-угорских народов в России, работа над данным докладом была активизирована. Осенью 2006 г. данный доклад был представлен в Комитет по культуре, науке и образованию ПАСЕ под наименованием Doc. 11087, Situation of Finno-Ugric and Samoyed Peoples [17]. По существу в докладе развивались идеи Я. Пустаи. Основной смысл доклада состоял в том, чтобы показать: ситуация с положением финно-угорских народов России «значительно ухудшилась», ибо их численность сокращается. Сокращение численности вкупе с другими культурными изменениями, происходящими в культурном облике народов уральской языковой семьи, служили «доказательством» неэффективности федеральной и региональной политики в РФ. На этой основе обосновывалась необходимости тотальной этнизации культурной жизни в регионах проживания финно-угров .

К названному докладу экспертами было высказано множество претензий, но главная из них состоит в том, что его авторы не принимали во внимание наличие сложных культурных сообществ в регионах проживания финно-угров, фактически отрицали право граждан на культурную свободу (ибо личность в докладе рассматривалась как «заложник» неких высших культурных интересов) .

Сегодня очевидно, что сугубо арифметический подход к анализу культурной и языковой ситуации в сложных сообществах приводит не к прояснению ситуации, а наоборот, запутывает ее. При «арифметическом» подходе сугубо приватные вопросы культурного выбора и культурных предпочтений трансформируются в политические дебаты, логика которых неумолимо приводит стороны к взаимным обвинениям в ассимиляторстве и националистических гонениях .

Обнародованные результаты новой переписи населения активно обсуждают в регионах, причем сведения о финно-уграх опять оценивают именно в терминах «вымирания», «ассимиляции», «исчезновения» .

Правда, в официальной прессе обсуждение общих итогов переписи в первое время носило характер обычной констатации демографических перемен, но в интернет-пространстве палитра драматических умозаключений варьируется от сдержанно-пессимистичных комментариев [3], до выдвижения идеи «последнего рубежа» и постановки в связи с этим новых целей перед этнонациональными движениями и предстоящими этЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) ническими съездами [19]. Показателен в этом отношении круглый стол, который организовало перед предстоящим Х съездом коми народа общественное движение «Коми войтыр» и на который не могла не откликнуться официальная пресса. Издание Правительства и Государственного Совета Коми газета «Республика» так описывала ключевую идею дискуссий: «Гром грянул весной прошлого года. Впервые за всю историю республики общеобразовательные школы закончили всего 300 с небольшим выпускников, прошедших курс обучения коми языку как родному. Рекордно низкое количество молодых людей со знанием коми языка в объеме средней школы вскоре нашло своеобразное подтверждение в итогах последней всероссийской переписи. За небольшой отрезок времени, разделяющий эту перепись от аналогичной, прошедшей в 2002 году, коми недосчитались почти 60 тысяч человек. Эти две цифры для достаточно небольшого по численности народа можно смело назвать катастрофическими» [19]. Примерно аналогичные мнения высказывались и о культурных процессах среди удмуртов. Так, в одном из интернеткомментариев по поводу итогов переписи утверждалось, что «...нынешнее поколение может стать свидетелем исчезновения удмуртов» [4]. При этом нередко более показательны не столько сами размещенные в сети материалы, сколько многочисленные комментарии к ним пользователей .

Однако результаты очередной переписи показывают лишь то, что ослабевает «культурный диктат групп», что люди все более свободно выбирают себе культурные ценности, включая язык и культурную идентичность. Данные переписи свидетельствуют об изменении отношения населения, особенно молодежи, к категории этнической принадлежности («национальности»). Об этом же свидетельствуют и результаты массовых опросов населения разных регионов страны. К примеру, материалы нашего опроса, проведенного в марте 2010 г. в Сыктывкаре, Архангельске и Мурманске показали, что национальная принадлежность «очень важна» для 33,9% респондентов в Архангельске, 13,8 % – в Мурманске и 29,1 % – в Сыктывкаре. Соответственно «совсем не важна» она для 14,9 % опрошенных жителей Архангельска, 15,1 % – опрошенных в Мурманске и 14,7 % – в Сыктывкаре. Наибольшая доля (соответственно 49,2 %; 68,1 % и 51,7 %) указали, что помнят о своей этнической принадлежности, но не считают, что она «имеет особое значение», поскольку «важнее личные качества человека, а не его национальность». Различия в оценках значимости этничности в зависимости от принадлежности респондентов к той или иной этнической группе не были значительными .

Цифровые данные, зафиксированные советскими и современными переписями, показывают сложную картину изменения численного соКультурная антропология става разных народов уральской языковой семьи. Однонаправленной динамики в демографическом развитии уральцев никогда не наблюдалось. Однако условно можно говорить о наличии двух типов изменений численного состава. Для иллюстрации приведем таблицу, в которой представлены доступные данные о финно-уграх по переписям с 1926 по 2010 гг .

В период с 1926 по 1979 гг., которые в России признаются благополучными в демографическом отношении (годы сталинских репрессий, военные потери тут выносятся как бы за скобки), численность венгров и коми-пермяков колебалась; численность марийцев, коми, удмуртов стабильно росла; численность саамов и манси оставалась стабильной; численность мордвы и карел последовательно сокращалась. Очевидно, что не только собственно демографические факторы (соотношение полов, состав возрастных когорт, показатели рождаемости и смертности) оказывали влияние на численный рост или его снижение, но в большей мере влияние оказывали социально-экономические и культурные факторы. В Коми автономном округе в 1933–1934 гг. и затем в 1936–1937 гг. сокращение численности было вызвано голодом, который в свою очередь стал следствием политики тотальной коллективизации [9]. Для демографического развития вепсов решающую роль играл дисперсный характер их расселения и повсеместное соседство вепсских сел с русскими. Резкое сокращение численности ижорцев объясняется особенностями их культурного позиционирования. Наиболее общее для всех групп ижор этническое самоназвание – «русские» (“venliset”, “venalaizet”) первоначально представляло собой политоним (принадлежность к Русскому государству), а впоследствии превратилось в конфессионим («русские» как носители православной религии), что было важно для культурного позиционирования при проживании на одной территории с финнамилютеранами (ингерманландцами) [16]. Не случайно в 1930-е гг. ижорская интеллигенция дружно отвергла идею политики «ижоризации». Иными словами, в каждом конкретном случае действовали далеко не только демографические, но в разной пропорции также социально-экономические и культурные факторы .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

–  –  –

Наибольший интерес представляет анализ динамики численности финно-угров на основании данных последних трех переписей населения. Помимо сугубо научного интереса, оценка изменений в численном составе финно-угорских народов имеет и политическое значение, поскольку, как мы уже подчеркивали, не прекращаются попытки представить снижение численности отдельных народов как результат некой Культурная антропология общей целенаправленной государственной политики, которую традиционно называют «русификацией» .

Если оценивать изменения арифметических величин от переписи к переписи, то очевидно сокращение численности финно-угров. Важно, однако, осуществить не столько простой анализ изменений численности, но уделить внимание структурным изменениям. Во-первых, предыдущая перепись (2002 г.) зафиксировала «появление» целого ряда «новых» этнонимов. Фактически же речь шла об актуализации тех субэтнических наименований, которые прежде были широко распространены, но в советскую эпоху в силу разных причин, в том числе в силу заявлений специалистов-этнографов о завершении процессов культурной консолидации среди народов СССР, не использовались в публичной сфере .

Однако начиная с 1990-х гг. происходит не только актуализация целого ряда субэтнических наименований, но в них начинают вкладывать и новый смысл. К примеру, наиболее радикальные активисты ижемского, горномарийского, эрзянского движения стали утверждать, что ижемцев, горных марийцев и эрзян вообще следует считать самостоятельными народами. Что касается бесермян, то тут случай особый и ясных объяснений их культурной принадлежности нет даже у специалистов, в результате чего еще в 1992 г. Верховный Совет Удмуртии принял специальное постановление «О восстановлении исторического имени бесермянского народа», согласно которому бесермяне обрели статус отдельного народа [11;13] .

При этом следует заметить, что названные процессы реидентификации приобрели значительные масштабы [20], и это позволило нам в свое время заявить об углубляющемся процессе этнической фрагментации среди финно-угров [19]. Результаты переписи–2010 не подтвердили ранее высказанное предположение. Процесс фрагментации не только не получил развития, но, видимо, начинает усиливаться внутриэтническая интеграция и гомогенизация. Так, доля тех, кто заявил о себе как о луговых марийцах или о мордве-мокше, сократилась беспрецедентно (в десятки раз), почти втрое сократилось число лиц, желающих именоваться коми-ижемцами (сказалась отчасти, конечно, и кампания «запишись коми», проводившаяся накануне переписи), на треть сократилось число бесермян. Устойчивой локальной идентичностью, однако, все еще является горномарийская и эрзянская, причем если число тех, кто идентифицирует себя как горных марийцев заметно возросло, то число эрзян столь же заметно сократилось .

Предыдущая перепись зафиксировала снижение доли горожан среди целого ряда финно-угорских народов, что позволило заявить нам о начале процесса деурбанизации финно-угров [19]. Мы полагали, что гоЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) родские сообщества финно-угров подвергаются усиленной аккультурации и ассимиляции, а потому и далее неизбежно их динамичное сокращение, в то время как сельские сообщества будут относительно стабильны и потому их вес в общей социальной структуре финно-угорских сообществ станет возрастать. Но ситуация оказалась более сложной .

Сельские сообщества продолжали ускоренно сокращаться, и в этом процессе существенную роль играет то, что на селе более старое население и существенно выше естественная убыль населения, что продолжается активный процесс миграции сельской молодежи в города. В результате устойчивость сельских сообществ была несколько переоценена, но и темпы ассимиляционных процессов в городах оказались, видимо, ниже, чем мы ожидали. Более того, очевидно, что масштабы миграции финно-угров в города оказались достаточно высокими в последние годы. Во всяком случае, миграция была значительно выше, чем в 1990-е гг., что и позволило миграционному притоку компенсировать потери от ассимиляции. По данным переписи населения 2010 года, доля горожан среди коми-пермяков, коми, мордвы, марийцев, карел заметно увеличилась. Сокращение доли горожан произошло лишь у удмуртов, что, вероятно, связано с меньшей миграционной подвижностью удмуртской сельской молодежи .

Вообще мнение о том, что финно-угорские народы – это преимущественно сельские сообщества, вероятно, уже давно не соответствует реальному положению дел, ибо большинство вепсов, карел, води, мордвы, финнов, манси – это горожане, а у многих других уральских народов доля горожан близка к половине всех членов этнической группы. При этом в городах повсеместно финно-угры составляют меньшинство, а потому сам выбор брачных партнеров, дружеского окружения происходит в значительной мере вне «своей» группы. Это, безусловно, усиливает ассимиляционное «давление» на городские части названных народов .

Кроме того, в силу неизбежных интенсивных контактов с представителями других этнических групп, собственная этничность (если она не носит статусный характер) перестает восприниматься как важный культурный маркер. Таким образом, превращение финно-угров в городские сообщества, очевидно, усиливает ассимиляционные тренды среди них, но в еще большей мере – меняет личные стратегии идентификационного выбора, которые становятся множественными и более гибкими. Перепись такие перемены отразить не способна, и получается огрубленная картина «ассимиляции» .

Отказ при переписи (или соцопросе) человека от отождествления себя с этнической группой отнюдь не всегда позволяет говорить об этнической ассимиляции. Тот факт, что между двумя последними переписными кампаниями вчетверо увеличилось количество лиц, не указавКультурная антропология ших свою этническую принадлежность, [2] свидетельствует не только о не всегда качественной работе переписчиков, но и отражает определенные изменения в культурном позиционировании россиян. Происходит серьезная переоценка отношений к категории «этническая принадлежность» (в переписи – «национальность»). Если для старшего поколения эта категория существенно важна, то для молодежи она менее значима, но при этом возрастает значение гражданской идентичности [7] и всякой другой идентичности. Более того, есть основания говорить о значительном идентификационном сдвиге в культурных ориентациях россиян. Данные исследований показывают, что общероссийская гражданская идентичность становится все более весомой персональной характеристикой [15], которая успешно сосуществует вместе с этнической идентичностью. А поскольку гражданская идентичность ассоциируется (пусть даже косвенно) с этническим большинством страны, постольку между общероссийской гражданской и русской этнической идентичностью представители меньшинств не видят значительной разницы. Поэтому «отказываясь» от этнической идентичности в пользу гражданской представитель того или иного этнического меньшинства маркирует себя как россиянина, называя себя русским .

Складывается новая тенденция, когда свобода культурного выбора, включая характер культурной идентификации, позволяет личности быть более свободной от давления группы и в значительной мере самой определять свои предпочтения .

Очевидно, что у финно-угорских народов, как и у многих других народов страны, имеют место потери населения в результате низкого уровня демографического воспроизводства, но потери в их численности нельзя объяснить только низким уровнем рождаемости и высоким уровнем смертности. Как следует из вышеприведенных рассуждений, существенны потери, которые мы прежде называли ассимиляционными потерями. Однако, на наш взгляд, сегодня эти потери корректнее и правильнее будет назвать признаками усложнения процесса идентификации. Одно из прав личности – право на культурную свободу, поэтому если человек в данном месте и в данное время решил определить свою этническую идентичность тем или иным способом, отличным от того, как он это делал раньше, он всего лишь реализовал свое право на культурную свободу. И в этой связи говорить об ассимиляции, которая ассоциируется с культурной анигиляцией, вряд ли разумно .

Применительно к современной ситуации это неразумно вдвойне, ибо в последние годы осуществляется огромное количество мероприятий, которые направлены на поддержку финно-угорских культур и языков, на проведение различных пропагандистских акций. Создан ФедеЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) ральный финно-угорский центр в Сыктывкаре и Поволжский финноугорский центр в Саранске, издаются новые журналы, проводятся фольклорные и театральные финно-угорские фестивали, создаются телепрограммы и специализированные финно-угорские интернет-ресурсы и т. д. Но в условиях культурного плюрализма значительная часть финно-угров все же склонна к смене этнического самосознания, что и продемонстрировали результаты последних переписей. Означает ли это, что все культурные инициативы последних лет были напрасными? Нет, конечно. В конце концов важны не формальные различия – кто русский, а кто коми, а общественная потребность в культурных образцах. И эта потребность сохраняется .

Вопрос, который логично вытекает из вышесказанного и который еще не раз будет звучать в публичном дискурсе: насколько «ухудшилась» ситуация с финно-угорскими народами РФ? Ситуация изменилась

– это очевидно, но оценивать ее только со знаком плюс или только со знаком минус не имеет смысла. Меняются не только культурные ориентации людей (перепись частично улавливает эти процессы), но и растет широта диапазона культурных предпочтений. Перепись отражает, какой выбор на данном этапе предпочтителен для людей. Более того, изменения в культурных ориентациях вполне закономерны. При этом важно заметить, что нынешние изменения являются вполне логичным продолжением ранее отмеченных культурных процессов. В этом смысле полезно сослаться на вывод, к которому в свое время пришел известный финский социолог Сеппо Лаллукка: «История подтверждает, что восточно-финским народам присущи как ассимиляционные, так и плюралистические ценности и стремления. Так, с одной стороны, большое число их представителей более или менее сознательно восприняли обрусение как свою цель, т. е. они желают абсорбироваться в большое общество, хотят, чтобы к ним относились просто как к индивидам. Устремленная таким образом на ассимиляцию группа людей хочет быть полностью воспринятой доминирующей группой с последующим слиянием в большое общество. С другой стороны, имели и продолжают иметь место и стремления к этническому возрождению» [6:304] .

Сегодня, однако, уже достаточно очевидно, что среди финно-угров усиливаются, во-первых, интеграционистские устремления, а вовторых, как показывают данные социологических исследований [15], все большее влияние начинают оказывать ориентации на гражданскую общероссийскую идентичность, которая сосуществует с этнической как еще один способ культурного позиционирования личности. Кроме того, стало еще более очевидна условность этнических категорий, поскольку столь значительные колебания сначала в пользу этнолокальных определителей в 2002 г., а затем в 2010 г. масштабный отказ от них значительКультурная антропология ных групп населения демонстрируют пластичность этих категорий, как и в целом самой категории «этническая принадлежность». Впрочем, поскольку культурные ориентации достаточно изменчивы, нельзя исключать в будущем новых флуктуаций и возвратных тенденций. В частности, об этом свидетельствует ситуация в Мордовии, где во время переписи 2010 г. 65 тыс. русских записались мордвинами [12] .

Конечно, результаты переписи–2010 надо будет еще анализировать более детально, и наши выводы являются довольно общими и предварительными, но очевидно, что расценивать свободный культурный выбор огромного числа людей как свидетельство «вымирания» народов никак нельзя, хотя попытки трактовать результаты переписи именно так, скорее всего, будут предприниматься и далее .

________________

1. Situation of Finno-Ugric and Samoyed Peoples/ Report Committee on Culture, Science and Education. Rewporter: Mrs. Katrin SAKS, Estonia, Socialist Group. URL: http://assembly.coe.int/Main.asp?

link:/Documents/WorkingDocs/Doc06/EDOC 11087.htm

2. Вот какие мы – россияне // Российская газета. 2011. 22 декабря .

3. Итоги переписи–2010: Куда делись удмурты? URL:

http://shukowwt.ucoz.ru/pub/itogi_perepisi_2010_kuda_delis_udmurty/1-1-0-9

4. Итоги переписи–2010: резкое сокращение финских народов, обские угры и ненцы процветают. URL: http://finugor.ru/node/22478

5. Крюков А. В. Об этническом самосознании ингерманландских финнов и ижор // Нестор. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. 2007. №10 .

6. Лаллукка Сеппо Восточно-финские народы России. Анализ этнодемографических процессов. Изд. перераб. и доп. СПб., 1997 .

7. Миронова Н. П. Этническое самосознание современной молодежи Республики Коми (на примере студентов г. Сыктывкара) : автореф. дис.. .

канд. ист. наук. М., 2011 .

8. На IV Всемирном конгрессе выражают беспокойство о будущем финно-угорских народов. Пресс-релиз // Эрзянь мастор. 2004. 25 августа .

9. Никитин С. П. Размышления перед съездом народа мари. Ч. 2. URL:

http://mariuver.wordpress.com/2012/01/14/pered-sjezdom-2/

10. Ничиперович А. Размытые корни // Миян шог. Наша боль. Кудымкар, 1990 .

11. О бесермянах. Сборник статей. Ижевск, 1997; Попова Е. В. Бесермяне: проблемы статистического учета // Этнологический мониторинг переписи. М., 2011 .

12. Перепись–2010. Окончание. Национальный состав населения. URL:

http://www.zemfort 1983.livejournal.com/24091.html .

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

13. Попова Е. В. Бесермяне: проблемы статистического учета // Этнологический мониторинг переписи. М., 2011 .

14. Резолюция 1171 (1998) Культура уральских национальных меньшинств под угрозой. URL: http://www.suri.ee/doc/ru/reso_1171.html

15. Российская нация. Становление и этнокультурное многообразие. М., 2011 .

16. Сивкова Анна. Призыв к «этнической мобилизации»// Республика .

2012. 16 февраля .

17. Сюни Р. Г. Конструируя примордиализм: старые истории для новых наций //Антропология социальных перемен. М., 2011 .

18. Тишков В. А. Как делаются провокации (по поводу положения финно-угорских народов России) // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. 2005. № 59 (январь-февраль) .

19. Шабаев Ю. П. Республика Коми: этническая ассимиляция или культурный плюрализм? // Этнокультурный облик России. Перепись 2002 года .

М., 2007 .

20. Шабаев Ю. П., Чарина А. М. Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России (этнополитический анализ). СПб., 2010 .

–  –  –

Фольклорные прецедентные тексты в практике обучения русскому языку как иностранному УДК 808.2 (076) В статье рассматриваются вопросы изучения и интерпретации русских фольклорных текстов на уроках русского языка как иностранного. Отмечается фразеологический потенциал русской сказки, и выделяются группы фразеологизмов, созданных на базе сказок .

Анализируется возможность комплексного изучения народных сказок и пословиц; описываются типы заданий, направленных на расширение лексического запаса и приобретение экстралингвистических знаний реципиентами-инофонами .

Ключевые слова: лингвокультурология, интерпретация, фольклор, прецедентный текст, сказка, фразеологизм, пословица, адаптация, методика обучения РКИ M. Petuhova, I. Simulina. Folklore Precedent Texts of teaching Russian as a foreign language The article is devoted to the problems of analysis and interpretation of Russian folklore texts in practice of teaching Russian as a foreign language. Using the material of Russian fairy tales the authors examine the phraseological potential of Russian fairy tales and the groups of phraseological units based on fairy tales. We also analyze the possibility of integrated study of folk fairy tales and proverbs and describe the types of exercises for enriching vocabulary and acquirement of extralinguistic knowledge by foreign students .

Key words: Сultural linguistics, interpretation, folklore, precedent text, fairy tale, phraseological unit, proverb, adaptation, method of teaching Russian as a foreign language .

В последнее время в лингводидактике всё больше внимания уделяется культурологическим аспектам обучения иностранным языкам, необходимости одновременно с изучением языка знакомить студенПетухова М. Е., Симулина И. А., 2012 Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) тов с культурным фоном данного языка. Это связано с общеевропейскими требованиями обучения иностранному языку, которые изложены в проекте «Общеевропейские компетенции владения иностранным языком» (Common European Framework of Reference for Languages) .

Только знакомства с грамматическим строем языка, с его лексическим составом и владения речевыми навыками недостаточно. Главная цель современного обучения – коммуникативная компетенция, которая невозможна без социокультурных знаний. В этой связи овладение приёмами лингвокультурологического прочтения и анализа текстов является одной из задач обучения .

При анализе учебников и учебных пособий по русскому языку как иностранному многие исследователи отмечают, что культурологический материал в рассматриваемых учебниках можно тематически разделить на четыре основные группы:

– информация о Российской Федерации как государстве, сведения о российских городах и о выдающихся деятелях русской культуры, науки или спорта;

– описание жизни в России, народных традиций, праздников, данные о системе образования и т. п.;

– информация, относящаяся к межчеловеческой коммуникации и манерам: что принято и что не принято в рамках общения в данной языковой среде;

– различные формы народной словесности: сказки, песни, басни, стихотворения, скороговорки, пословицы, поговорки и другие .

При этом последняя группа представлена не так широко, как хотелось бы. В учебных пособиях по РКИ русский фольклор представлен пословицами, поговорками, загадками и легендами. Однако в большинстве учебников практически не встречается жанр сказки, хотя он дает богатейший материал для знакомства с русской культурой .

Включение в процесс изучения русского языка как иностранного материала русских народных сказок позволяет лучше понять средства выражения изучаемого языка, характер мышления народа, его национальное своеобразие. Более того, в русских сказках можно найти образное выражение понятий общепринятого нормативного поведения .

Использование русских народных сказок на занятиях по русскому языку даёт возможность построить учебный процесс, направленный на овладение не только грамматикой и лексикой, но и на постижение базовых элементов национальной культуры народа, что позволит учащимся выйти на уровень межкультурного диалога и ориентироваться в различных ситуациях общения. Русские народные сказки обладают богатым потенциалом не только фольклорной лексики, но и реалий русской жизни .

Методика и образовательные технологии «Фольклорный текст – это закодированное сообщение, понимание которого требует дополнительных знаний» [5:4]. Отсюда следует, что одним из ведущих принципов в процессе обучения иностранному языку является принцип культуросообразности .

Фольклорная сказка является подлинным источником страноведческой и лингвокультурологической информации. Изучать сказку невозможно без учёта её национального своеобразия, которое определяется множеством компонентов: историей народа, его жизнью, бытом, традициями, обычаями, верованиями, условиями труда, своеобразием языка .

Среди всего многообразия русских народных сказок принято выделять следующие группы:

– сказки о животных;

– волшебные сказки;

– бытовые сказки .

Считаем, что целесообразно знакомство с русскими народными сказками начинать со сказок о животных, поскольку они наиболее просты и доступны для понимания и в языковом, и в содержательном аспектах. Бытовые же сказки тесно связаны со знанием реалий старинного русского жизнеустройства: бытового уклада, традиций и т. д .

На начальном этапе обучения учащиеся еще не владеют необходимым фоновым материалом. Волшебные сказки содержат большое количество персонажей и явлений, для объяснения которых недостаточен лексический запас студентов начального этапа обучения. Сказки наполнены лингвокультурологическими единицами, известными с детства каждому носителю языка, но представляющими огромную трудность для иностранных учащихся: Баба Яга, Царевна Несмеяна, Колобок, шапка-невидимка, сапоги-скороходы, богатырский конь, избушка на курьих ножках и другие .

Многие русские сказки представлены в разных редакциях. В зависимости от уровня владения языком студентами целесообразно выбирать оптимальный вариант. При этом учитывается количество устаревших и разговорных слов, безэквивалентной лексики, фольклорных устойчивых оборотов. Но даже при выборе наиболее приближенного к современному литературному языку варианта необходима адаптация текстов. При этом степень адаптированности должна соответствовать уровню аудитории: с одной и той же сказкой можно работать на разных этапах обучения, выбирая редакции разной степени адаптации .

Интересно сравнить разные варианты русской народной сказки «Лиса и журавль»

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

–  –  –

Работая с текстом, преподаватель должен учитывать уровни адаптации: лексический и грамматический. На начальном этапе обучения все предъявляемые слова и конструкции в тексте должны быть понятны учащимся. Обращаясь к анализируемой сказке, можно отметить, что первый вариант (в обработке А. Н. Толстого) является наиболее сложным, т. к. концентрация фольклорных элементов в нём наибольшая. А третий адаптирован нами для слушателей подготовительного отделения с учётом уровня их подготовки .

Адаптируя текст, мы принимали во внимание, во-первых, выбор лексических средств. При замене обычно выбирается доминанта сиЧеловек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) нонимического ряда, т. к. эта лексема является нейтральной, стилистически немаркированной и наиболее употребительной. Она передат самое общее значение ряда и вследствие этого наиболее проста для толкования и понимания. Например, стряпала – готовила; не обессудь – не сердись – не обижайся; взяла досада – рассердилась – обиделась; потчевать нечем – есть нечего – кормить нечем и другие .

Нередко в качестве варианта используются контекстные синонимы, т. е. слова, не принадлежащие в лексической системе языка к одному синонимическому ряду, но сближающиеся в условиях контекста. Для их сближения достаточно лишь понятийной соотнесенности. Вследствие их функциональной эквивалентности замена одного слова другим не ведет к утрате смысла. Например, куманёк – любезный – журавль; на званый пир – в гости. В качестве контекстных синонимов могут также выступать слова, находящиеся в гипо-гиперонимических отношениях (одно слово называет род, выступающий в роли гиперонима, а другое – вид, представляющий гипоним по отношению к роду). Например, окрошка – суп .

Во-вторых, при адаптации текста сказки отдаётся предпочтение более простым морфологическим формам (лиса с журавлём – лиса и журавль) и синтаксическим конструкциям, характерным для современного русского литературного языка. И прежде всего необходимо обратить внимание на выражение предикатов. Например, пошла звать – позвала; лижет себе да лижет – лижет .

Русская народная сказка представляет собой концентрацию всего культурного богатства, создававшегося веками русским народом в образной и выразительной живой речи. Вместе с тем русская народная сказка, с ее особой поэтикой, с ее специфической «традиционно сложившейся и консервативной образно-символической системой, насыщенная культурно-историческими, этнографическими и стилистическими лакунами, представляет особую трудность для восприятия и интерпретации иноговорящими коммуникантами» [7:57]. Это проявляется и в лексическом своеобразии сказки, и в её фразеологическом богатстве. Как правило, в устной речи русский человек часто использует образные средства выражения, в том числе фольклорного происхождения. Сказка обладает широким фразеологическим потенциалом. Многие фразеологизмы современного русского языка возникли на базе фольклорных произведений, в частности на базе сказок .

Проанализировав фразеологизмы данной этимологии, можно выделить три наиболее продуктивные группы фразеологических единиц:

ФЕ, созданные на основе сказочных формул и выражений (по щучьему веленью – ‘чудесным образом, само собой’; за тридевять Методика и образовательные технологии земель, в тридевятом царстве – ‘очень далеко’; молочные реки и кисельные берега – ‘1) сказочное изобилие, сытая и привольная жизнь, символ достатка и благополучия; 2) символ несбыточного, невероятного’; горючими слезами обливаться – ‘горько, безутешно плакать’ и т. д.);

ФЕ, связанные со сказочными персонажами (царевна Несмеяна – ‘серьёзная, задумчивая женщина, которую трудно рассмешить;

тихоня, скромница’; жар-птица – ‘о чём-либо очень желанном, но трудно достижимом’; Лиса Патрикеевна – ‘о хитром, двоедушном человеке, обманщике’; Кощей Бессмертный – ‘1) о злом, жадном, скупом человеке; 2) о крайне худом человеке’; Баба Яга (Костяная нога) – ‘о злой, сварливой и безобразной старой женщине’ и т. п.);

ФЕ, связанные с предметами сказочного быта (ковёр-самолёт, скатерть-самобранка, сапоги-скороходы, шапка-невидимка и т. д.) В русских народных сказках отражена мудрость всего русского народа, выражается это великое наследие в пословицах и поговорках .

«Пословица, – пишет исследователь фольклора В. П. Аникин, – не просто изречение. Она выражает мнение народа. В ней заключена народная оценка жизни, наблюдения народного ума. Не всякое изречение становилось пословицей, а только такое, которое согласовывалось с образом жизни и с мыслями множества людей – такое изречение могло существовать тысячелетие, переходя из века в век» [1:3] .

Интересным представляется изучение фольклорных прецедентных текстов, в частности сказок и пословиц и поговорок в их взаимодействии и взаимосвязанности. Компиляция двух жанров – сказки и пословицы – традиционна для русского фольклора. Неслучайно говорят: «Сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок». И этот «урок» часто можно сформулировать в виде краткого и ёмкого изречения. Результатом «сгущения» русских народных сказок нередко являлись пословицы и поговорки. Выражение, включённое в текст сказки, первоначально не воспринималось как устойчивый оборот, но постепенно, прирастая смыслом, входило в речевой обиход в качестве пословицы или поговорки. Например, народная шутливо-ироническая поговорка Кому корешки, а кому вершки ‘о несправедливом, неравном дележе чего-либо’ берёт начало в сказке «Мужик и медведь» .

Обращаясь к сказкам, можно обнаружить их отличие от любого литературного произведения: отбор речевых средств в сказке не выражает индивидуального авторства рассказчика. Поскольку в сказке почти нет авторских отступлений, прямой авторской оценки действий и характеров героев, выразить эту оценку помогают пословицы, которые являются отражением общенациональных представлений о том, Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) что хорошо, а что плохо, т. е. наивной языковой картины мира. Эти пословицы могут содержаться в самом тексте сказки и являться своеобразным выводом. Например, в уже рассмотренную нами сказку «Лиса и журавль» включена пословица Как аукнется, так и откликнется. В ней представлено обобщение сюжета сказки с многовековым опытом народа и заключён «урок» для будущих поколений .

Встречаются также примеры русских народных сказок, названия которых уже представляют собой пословицы. В данном случае мораль сказки даётся не в виде заключительного вывода, а как начальный тезис, который иллюстрируется и доказывается самой сказкой .

Например, сказки «У страха глаза велики», «За дурной головой ногам работа». В последнем случае старый вариант пословицы За дурной головой ногам работа заменяется другим вариантом и в современном употреблении звучит как Дурная голова ногам покоя не даёт .

Несмотря на тесную взаимосвязь, которую можно проследить между народной сказкой и пословицей, текст сказки чаще не включает в себя пословицу. В этом случае представляется логичным и оправданным намеренное соединение двух фольклорных жанров, т. к .

они дополняют друг друга и позволяют вскрыть глубинную сущность фольклорного текста. Как показывают примеры, изучение сказок и пословиц в комплексе не противоречит фольклорной традиции. Однако в учебных материалах по РКИ подобного объединения двух фольклорных жанров не наблюдается. Но, на наш взгляд, этот опыт был бы интересен, продуктивен и оправдан всей историей развития фольклорных текстов. При работе с фольклорными текстами в подобном русле велика роль преподавателя. В его задачу входит поиск и подбор пословиц и поговорок, отражающих суть и мораль сказок, предлагаемых инокультурным реципиентам. Например, русскую народную сказку «Золотая рыбка», сюжет которой был положен в основу сказки А. С. Пушкина, можно изучать в комплексе с пословицей За большим погонишься – и малое потеряешь; сказку «Теремок» – с пословицей В тесноте, да не в обиде. При наличии нескольких синонимических вариантов пословиц, которые могли бы быть использованы в комплексе с изучаемой сказкой, выбирается наиболее употребительный. Например, к сказке «Репка» могут быть подобраны следующие пословицы: Один в поле не воин и В одиночку биться не годится; к сказке «Колобок» – И на старуху бывает проруха и На всякого мудреца довольно простоты. Более распространёнными и известными являются первые пословицы, поэтому именно они и предлагаются в качестве вывода .

Занятия, посвящённые работе с фольклорными текстами, должны строиться на текстоцентрическом принципе. Текстовый материал Методика и образовательные технологии должен быть снабжен комплексом заданий – предтекстовыми и притекстовыми вопросами репродуктивного или продуктивного типа .

Послетекстовые задания должны быть направлены на проверку понимания текста как на уровне значений, так и на уровне смысла. Отметим, что к некоторым фрагментам должны предлагаться трансформационные вопросы, которые позволяют не только оценить текстовую ситуацию, но и предположить её дальнейшее развитие и результат .

Работа на занятиях со студентами-иностранцами, направленная на выявление взаимосвязи сказки с пословицей, может вестись в двух направлениях:

1. От пословицы к сказке. В предтекстовых заданиях к сказке предлагается пословица. На этом этапе необходимо устранить лексические трудности, т. е. дать дословный перевод каждого слова пословицы. По прочтении сказки учащиеся должны догадаться о значении пословицы и ответить на вопрос, почему данная пословица употреблена в начале текста (заглавие, эпиграф, зачин и т. д.). Преподаватель знакомит иностранных студентов со сферой употребления пословицы и просит учащихся смоделировать речевые ситуации, в которых могли бы быть использованы эти пословицы .

2. От сказки к пословице. Пословица предъявляется в конце сказки как вывод. Лексическая и грамматическая работа, связанная с объяснением и анализом пословицы, представлена в послетекстовых заданиях. Устранив лексические трудности, преподаватель предлагает студентам проанализировать содержание сказки и объяснить, как связаны между собой содержание сказки и пословица .

При этом второй вариант предлагаем на начальном этапе обучения, когда студентам трудно самостоятельно вскрыть внутренний смысл пословицы, а первый вариант – с предъявлением пословицы до прочтения сказки – на продвинутом этапе обучения. Выполнение подобной задачи требует от учащегося большего творческого потенциала, способности восстановить культурные процессы, нашедшие отражение в фольклорных текстах. Однако следует учитывать, что подобное отнесение данных вариантов работы к разным этапам изучения языка условно. Преподаватель выбирает ту или иную форму работы в зависимости от общего образовательного и культурного уровня студенческой аудитории .

В работе с фольклорными текстами преобладают задания лексического, страноведческого, лингвокультурологического характера;

грамматические задания немногочисленны, что обусловлено целью занятия. Например, могут быть предложены следующие модели упражнений:

Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5)

– предлагается несколько пословиц с их последующим разбором .

При этом предпочтение отдаётся выражениям с более прозрачной внутренней формой. Учащиеся должны выбрать из этого ряда ту пословицу, которая связана со сказкой и передаёт её главную мысль;

– найти свои национальные соответствия русским пословицам, сравнить их и указать на сходства и различия прецедентных текстов разных культур;

– подобрать национальную сказку, которая могла бы служить иллюстрацией для той или иной русской пословицы. Предлагаются пословицы с универсальной, общенациональной парадигмой ценностей .

В результате, в процессе выполнения заданий решается ряд задач: расширение словарного запаса студентов, приобретение навыка составления связной устной и письменной монологической речи, а за счет освоения лингвокультурологической информации – предупреждение коммуникативных неудач. Таким образом, происходит усвоение учащимися и тематической лексики, и экстралингвистических знаний .

Лингвокультурологический анализ текстов русских народных сказок в их взаимосвязи с русскими пословицами, направленный на раскрытие их потенциала, позволяет составить фрагмент национальной языковой картины мира .

________________

1. Аникин В. П. Русская народная сказка. М. : Просвещение, 1966 .

2. Бирих А. К. Словарь русской фразеологии. Историкоэтимологический справочник. СПб. : Фолио-Пресс, 1998 .

3. Гавелкова Ленка. Культурологические аспекты обучения иностранным языкам и их реализация в учебниках русского языка как иностранного // Материалы конференции «РКИ в современной образовательной и геополитической парадигме». МГУ, 2010. С. 6–9 .

4. Зимин В. И. Пословицы и поговорки русского народа. Объяснительный словарь. М. : СЮИТА, 1996 .

5. Кхеребиш М. Лексикографическое описание русских народных сказок в учебных целях : дисс… канд. филол. наук. М., 2007 .

6. Матвеенко В. Э. Лингвокультурологический потенциал экранизированных русских народных сказок в преподавании русского языка как иностранного // Материалы конференции «РКИ в современной образовательной и геополитической парадигме». МГУ, 2010. С. 23–26 .

7. Подручная Л. Ю. Интерпретация пространства и времени волшебной сказки в процессе обучения русскому языку как иностранному // Известия КГТУ. 2007. № 12. URL. http://www.klgtu.ru/science/magazine/2007_12/

–  –  –

АВТОРЫ ВЫПУСКА

Бозрикова Светлана Алексеевна – аспирант кафедры литературы Балашовского института Саратовского государственного университета (Саратов) Заикина Ольга Николаевна – канд. филол. наук, старший преподаватель кафедры русского языка Волгоградской Академии МВД России (Волгоград) Иванова Ирина Ивановна – д-р филос. наук, профессор кафедры философии науки Кыргызско-Российского Славянского университета (Бишкек, Кыргызстан) Казакова Карина Ацамазовна – канд. ист. наук, старший преподаватель кафедры связей с общественностью и рекламы Института гуманитарных наук Сыктывкарского государственного университета (Сыктывкар) Катермина Вероника Викторовна – д-р филол. наук, доцент кафедры английской филологии Кубанского государственного университета (Краснодар) Кожемякин Евгений Александрович – д-р филос. наук, профессор кафедры журналистики и связей с общественностью Белгородского государственного национального исследовательского университета (Белгород) Лыткина Оксана Ивановна – канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка и литературы Российского государственного социального университета (Москва) Люсый Александр Павлович – канд. культурологии, старший научный сотрудник Российского института культурологии (Москва) Петухова Мария Евгеньевна – канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка как иностранного Чувашского государственного университета им. И.Н. Ульянова (Чебоксары) Плотникова Лариса Ивановна – д-р филол. наук, профессор кафедры русского языка и методики преподавания Белгородского государственного национального исследовательского университета (Белгород) Человек. Культура. Образование. 2012 / № 3 (5) Позднякова Елена Юрьевна – канд. филол. наук, доцент кафедры культуры и коммуникативных технологий Алтайского государственного университета им. И.И. Ползунова (Барнаул) Сердюк Алла Михайловна – канд. филол. наук, доцент, зав. кафедрой общего языкознания и славянской филологии Бердянского государственного педагогического университета (Бердянск, Украина) Симулина Ирина Алексеевна – старший преподаватель кафедры русского языка как иностранного Чувашского государственного университета им. И.Н. Ульянова (Чебоксары) Фалилеев Александр Евгеньевич – канд. культурологии, доцент, заместитель декана факультета иностранных языков Мордовского государственного педагогического университета им. М.Е. Евсевьева (Саранск) Филонов Евгений Анатольевич – аспирант кафедры истории русской литературы Санкт-Петербургского государственного университета (Санкт-Петербург) Шабаев Юрий Петрович – д-р ист. наук, профессор, зав. сектором этнографии Института языка, литературы, истории Коми научного центра Уральского отделения РАН (Сыктывкар) Шаркова Юлия Владимировна – аспирант кафедры философии Мордовского государственного педагогического университета им. М.Е .

Евсевьева (Саранск) Якушина Наталья Владимировна – канд. социол. наук, доцент, Государственный университет – учебно-научный-производственный комплекс (Орел)

–  –  –

№ 3 (5) / 2012 Редактор Л. Н. Руденко. Корректор И. В. Шевелева Компьютерный макет А. Е. Ергакова Подписано в печать 04.07.12. Формат 60х84 1/16. Тираж 300 экз .

Печать ризографическая. Гарнитура Times New Roman .

Усл. печ. л. 11,1. Уч. изд. л. 10,7. Заказ № 55 .

Санитарно-эпидемиологическое заключение № 11.РЦ.09.953.П.001215.12.09 от 01.12.2009 г .

Редакционно-издательский отдел Коми государственного педагогического института 167982, Сыктывкар, ул. Коммунистическая, 25



Pages:     | 1 ||


Похожие работы:

«Комитет Российской Федерации по печати УТВЕРЖДЕНЫ СОГЛАСОВАНЫ приказом письмом Роскомпечати Минтруда России от 13.03.95 №445-ВК от 21.03.95 №33 письмом РК профсоюза работников культуры от 25.11.94 №04-09 ПРАВИЛА ПО ОХРАНЕ ТРУДА ДЛЯ ПРЕДПРИЯТИЙ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ ПОТ РО 29-003-95 Вводятся в действие с 1 июня 1995 года...»

«Квон Ён СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЛИНГВОКУЛЬТУРНОИ КОМПЕТЕНЦИИ КОРЕЙСКИХ УЧАЩИХСЯ ПРИ ОБУЧЕНИИ РУССКОМУ ОБРАЩЕНИЮ Специальность 13.00.02 теория и методика обучения и воспитания (русский язык как иностранный) АВТОРЕФЕРАТ Диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Санкт-Петербург \/0O(l^...»

«"Методические рекомендации по развитию лексико – грамматического строя у старших дошкольников с ОНР на материале темы "Весна" Выполнено: учителем – логопедом высшей категории Фомичевой Ю. Ю. Тема: "Путешествие к солнышку в гости" Цель: пополнить знания детей по характерным признакам весны, закрепить знания весенних месяцев; Задачи: 1. учить об...»

«РОСЖЕЛДОР Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Ростовский государственный университет путей сообщения" (ФГБОУ ВПО РГУПС) Волгоградский техникум ж...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение Иловлинская средняя общеобразовательная школа № 1 Иловлинского муниципального района Волгоградской области ПРИКАЗ От 18 января 2017 года № 17 Об организованном приеме граждан в...»

«Концептуальная антропология знания, просвещения и мудрости (системотехника эволюционной эпистемологии познания “дерева добра и зла”) Часть I Проф. Г. Ваганян Знания крылья, поднимающие нас на небеса (Шекспир, Генрих VI, часть 2). Был Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Св. Евангелие...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра немецкого языка и методики его преподавания ЛЕКСИКО-СТИЛИСТИЧЕСКАЯ Х...»

«Правила предоставления поручительства по ипотечному кредиту На приобретение предмета ипотеки (Правила) Редакция от 25.11.2015 Содержание 1. Общие положения 2. Термины и определения 3. Основные условия обеспечиваемого поручительством обязательства 4. Условия страхования рисков 5. Условия наступления титульного периода (если п...»

«I Всероссийская метапредметная олимпиада по ФГОС "Новые знания" Приняли участие 39 школьников № ФИ Класс Результат Ф.И.О. учителя Бочкарв Александр 2 "А" Диплом1степени Дубровина Н.С. Головко Семн 2 "А" Диплом1степени Тимохина Екатерина 2 "А" Диплом2степени Тимохина Ална 2 "А" Диплом2степени Шеметова Софья 2 "А" Диплом2степени Дронова Яна 2 "А"...»

«Работа выполнена на кафедре педагогики и психологии ГОУ ВПО Челябинская государственная академия культуры и искусств Научный руководитель: доктор педагогических наук, профессор Литвак Римма А...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГУМАНИТАРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ (ФИЛИАЛ) ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АВТОНОМНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "КРЫМСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. В.И. ВЕРНАДСКОГО" (г. ЯЛТА) _ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО...»

«М агомедова Эльмира  Галимовна Ф ОН ЕТИ К ОМ ОР Ф ОЛОГИ Ч ЕС К И Е И ЛЕК СИ К ОСЕМ АН ТИ ЧЕСК И Е ОС ОБ Е Н Н ОС ТИ  ЕР С И Н С К ОГО ГОВОРА АЗЕРБ АЙ ДЖАН СК ОГО  ЯЗЫ К А 10.02.02  языки народов Российской Федерации (тюркские языки) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой  степени...»

«Международная ассоциация преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ) Институт восточнославянской филологии Силезского университета в Катовице (Польша) Кафедра межкультурной коммуникации Российского государственного педагогического университета им. А.И....»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение городского округа Тольятти "Школа №11" Методическая разработка урока по физической культуре в 7 классе Тема: "Техника защиты и нападения" Раздел: "Баскетбол" Разработал: Мантров Владимир Николаевич, учитель физической культуры МБУ "Школа №11" Тольятти, 2015 Цель урока: Способст...»

«Тематический анализ больших данных BigARTM — библиотека с открытым кодом для тематического моделирования больших текстовых коллекций и массивов транзакционных данных. Что такое тематическое моделирование? Это технология статистического анализа текстов для автома...»

«РАЗДЕЛ 1. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПЕДАГОГИКИ И МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ УДК 376.147:81’33](045) ББК 74.484.4 АНАЛИЗ МОДЕЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЯЗЫКОВОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СЕВЕРНОМ (АРКТИЧЕСКОМ) ФЕДЕРАЛЬНОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ANALYSIS OF THE NORTHERN (ARCTIC) FEDERAL UNIVERSITY’S LANGUAG...»

«Сценарий вечера досуга для детей средней группы "Крабики" с участием родителей "Путешествие к Зубной Фее". Цель: Формирование основ здорового образа жизни.Ход мероприятия: Звучит песня про стоматолога, дети выстраиваются полукругом. Появляется Зубная Фея ЗУБНАЯ ФЕЯ: Здравствуйте! Люди часто гово...»

«НАУЧНОЕ ТВОРЧЕСТВО МОЛОДЕЖИ КАК РЕСУРС РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА Сборник статей по материалам Всероссийской научно-практической конференции молодых исследователей 28 апреля 2017 года Нижний Новгород Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Нижегородский гос...»

«Рабочая программа внеурочной деятельности "Рукоделие" 35 часа Программу составил учитель информатики Воронкина Марина Валентиновна г. Белокуриха, 2018г 2.ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Данная рабочая программа...»

«Консультация Услугиной О.Н. СУ-ДЖОК терапия в работе учителя-логопеда. "Ум ребенка находится на кончиках его пальцев" В. А. Сухомлинский Хорошо развитая речь – важнейшее условие всестороннего полноценного развития детей. Чем богаче и правильнее у ребенка речь, тем легче ему высказывать свои мысли, тем шире его возможности...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.