WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ВЫПУСКНИКОВ ФАКУЛЬТЕТА ПСИХОЛОГИИ СПбГУ Том 1 ББК 88 Н34 Редакционный совет: Председатель: декан факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук А.В. ...»

-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

ВЫПУСКНИКОВ ФАКУЛЬТЕТА

ПСИХОЛОГИИ СПбГУ

Том 1

ББК 88

Н34

Редакционный совет:

Председатель: декан факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук А.В. Шаболтас;

Заместитель председателя: доцент кафедры общей психологии факультета психологии СПбГУ, канд.психол.наук Ю.Е. Зайцева

Редакционная коллегия:

доцент кафедры медицинской психологии и психофизиологии факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук А.В. Трусова доцент кафедры психологии и педагогики личностного и профессионального развития факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук Е.В. Зиновьева старший преподаватель кафедры психологии развития и дифференциальной психологии факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук О.Ю. Стрижицкая, доцент кафедры психологии поведения и превенции поведенческих аномалий факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук Р.В. Скочилов доцент кафедры психологического обеспечения профессиональной деятельности факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук Р.А. Березовская доцент кафедры специальной психологии факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук И.П. Бучкина доцент кафедры политической психологии факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук И.А. Самуйлова старший преподаватель кафедры социальной психологии факультета психологии СПбГУ, канд. психол. наук Т.В. Казанцева Печатается по постановлению Ученого совета факультета психологии С.-Петербургского государственного университета Научные исследования выпу скников факультета психологии СПбГУ / Н34 под ред. А. В. Шаболтас. — СПб.: Изд-во C.-Петерб. ун-та, 2013. — 290 с .



ISSN 2307-9215 ББК 88 ISSN 2307-9215 © С.-Петербургский государственный университет, 2013 А.Ф. АБДУЛЬМАНОВА. М.В. ДАНИЛОВА e-mail: alina.abdulmanova@gmail.com Специализация «Психология развития и дифференциальная психология»

ЛИЧНОСТНАЯ, ГЕНДЕРНАЯ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ

ИДЕНТИЧНОСТЬ У МУЖЧИН

С РАЗНОЙ СЕКСУАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИЕЙ

–  –  –

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Идентичность как многомерный и интегративный психологический феномен, обеспечивающий человеку целостность, тождественность и определенность, развивается в процессах самоопределения, самоорганизации и персонализации (Шнейдер 2007). В науке накоплен обширный материал, в котором разные теоретические подходы к изучению идентичности взаимно дополняют друг друга, но именно сегодня эта тема вызывает особый интерес. Одна из наиболее актуальных таких аспектов (долгое время табуированных в отечественной психологии) – тема сексуальной нетипичности. Нас интересовал вопрос, существует ли связь сексуальной ориентации человека с его идентичностью? Если да, то какова специфика проявления идентичности у мужчин в зависимости от их сексуальной ориентации? Такого рода вопросы становятся все более актуальными в настоящее время, когда проблема сексуальной ориентации остро обсуждается в современной России и, как следствие, все чаще поднимается в отечественной психологии .

Таким образом, целью нашей работы стало исследование гендерной, личностной и профессиональной идентичности мужчин с разной сексуальной ориентацией .



Нами были поставлены следующие задачи .

1. Изучение гендерной идентичности мужчин с разной сексуальной ориентацией .

2. Изучение личностной идентичности .

3. Изучение профессиональной идентичности .

4. Выявление взаимосвязей характеристик гендерной, личностной и профессиональной идентичности мужчин с гетеросексуальной и гомосексуальной ориентацией .

Основная гипотеза состояла в том, что гендерная, личностная и профессиональная идентичность имеют специфику проявления у мужчин с разной сексуальной ориентацией .

Объект исследования: гендерная, личностная и профессиональная идентичность .

Предмет исследования: гендерная, личностная и профессиональная идентичность мужчин разной сексуальной ориентации .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании приняли участие 80 мужчин: 43 с гетеросексуальной ориентацией и 37 мужчин с гомосексуальной ориентацией в возрасте от 18 до 37 лет. Большую помощь в поиске испытуемых с гомосексуальной ориентацией оказала Санкт-Петербургская ЛГБТ Организация «Выход»

(ЛГБТ-сообщество, гей-сообщество (англ. LGBT-community, gay-community) – сообщество лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров, объединяемое общими интересами, проблемами и целями) .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Для решения поставленных задач были использованы следующие методы:

1) анкета, разработанная для целей нашего исследования;

2) методика изучения гендерной идентичности Л.Б. Шнейдер (2007);

3) методика С. Бэм (Bem 1983);

4) методика изучения личностной идентичности Л.Б. Шнейдер (2007);

5) методика фотоисследования Х. Абельса (Регуш 2002);

6) методика изучения профессиональной идентичности Л.Б. Шнейдер (2007);

______________

© А.Ф. Абдульманова, М.В. Данилова, 2013 А.Ф. Абдульманова, М.В. Данилова

7) Методика Холланда (Holland 1997) .

Полученные данные были обработаны с помощью программы математической статистики SPSS с использованием таких видов анализа, как первичные описательные статистики, сравнительный анализ средних по t-критерию Стьюдента, U-критерию Манна–Уитни и корреляционный анализ .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Сравнительный анализ данных анкеты по U-критерию Манна–Уитни (табл. 1) выявил различия по ряду показателей. Так, среди мужчин с гомосексуальной ориентацией, процент воспитанных в полных семьях оказался выше (81%), чем среди мужчин с гетеросексуальной ориентацией (60,4%) с достоверностью p=0,002. По показателям ответов на вопрос об участии в воспитании отца, мамы или обоих родителей также получены достоверные различия в разных группах испытуемых. Так, распределение в группе мужчин с гетеросексуальной ориентации по этому вопросу оказалось примерно одинаковым: испытуемые отметили участие в своем воспитании как мамы и отца, так и обоих родителей совместно. В группе гомосексуальных мужчин распределение не столь равномерно .





Абсолютное большинство испытуемых-гомосексуалов (78,3%) отметили доминирование участия в своем воспитании мамы, меньшее число испытуемых отметили участие в воспитании обоих родителей (18,9%) и только 2,8% испытуемых отметили участие отца .

Достоверные различия в группах получены по блоку вопросов о детских играх. Испытуемым предлагалось ответить на вопросы о лучшем друге детства и вспомнить, с кем они предпочитали играть: с мальчиками, девочками или детьми разного пола. Большинство испытуемых гетеросексуалов отметили, что предпочитали в качестве партнеров по играм мальчиков, большинство гомосексуальных испытуемых – девочек. При этом процент гомосексуалов, отметивших предпочтение в играх мальчиков, примерно равен числу испытуемых–гомосексуалов, не отмечающих различия по полу среди партнеров по детским играм. В группе мужчин с гетеросексуальной ориентацией 11,62% не отметили различий по полу и лишь 4,6% гетеросексуальных мужчин предпочитали играть в детстве с девочками. Кроме того, 91% гетеросексуальных мужчин лучшим другом детства отмечают мальчика и лишь 9% пишут, что лучшим другом для них была девочка, а для гомосексуальных мужчин лучшим другом чаще становится девочка (64%), а не мальчик (23%). Интересно, что в группе испытуемых с гомосексуальной ориентацией 3% мужчин не ответили на вопрос о друге детства, уточнив что у них не было друзей. Во второй группе такого не обнаружено .

Таблица 1. Сравнительный анализ особенностей детской социализации в группах мужчин с разной сексуальной ориентацией Достоверность различий Стандартное Показатель Сексуальная ориентация Среднее (уровень отклонение значимости)

–  –  –

На рис. 1 наглядно представлена структура гендерной и личностной идентичности мужчин с разной сексуальной ориентацией Методика Сандры Бэм показала достоверные различия по показателю феминности в разных группах мужчин. Однако сравнительный анализ средних выявил статистически значимое различие по показателю маскулинности (Z: –2,515, асимпт.знач.: 0,012). Структура гендерной идентичности мужчин в обеих группах крайне низко интегрирована. Получена лишь одна положительная связь в группе гомосексуальных мужчин: показатель fem (феминности) положительно коррелирует с показателем mus (маскулинности) (r= 0,405, p= 0,013) .

Личностная, гендерная и профессиональная идентичность у мужчин с разной сексуальной ориентацией

–  –  –

Рис. 1. Данные методики изучения гендерной (А) и личностной (Б) идентичности (Л.Б. Шнейдер) По оси абсцисс – идентичность; по оси ординат – степень выраженности типов идентичности, баллы PI – преждевременная идентичность; DI – диффузная идентичность; M – мораторий идентичности;

DPI – достигнутая позитивная идентичность; PPI – псевдопозитивная идентичность .

–  –  –

Рис. 2. Диаграмма результатов обработки данных методики фотоисследования Х. Абельса для всей выборки По оси абсцисс – сферы жизни;

по оси ординат – степень выраженности субъективных аспектов отношения испытуемого к самому себе (проценты) Структура личностной идентичности мужчин с гомосексуальной ориентацией в целом низко интегрирована. Выделяется элемент «состав родительской семьи», который имеет две положительные связи с элементами «Я-досуговое» (r=0,478, p=0,003) и «Я-учебное» (r=0,403, p=0,013). Кроме того, показатель «Я-учебное» положительно взаимосвязан с «Я-досуговым» (r=0,478, p=0,003) с одной стороны, и имеет отрицательные связи с показателями «Я-профессиональное» (r= –0,356, p=0,031), «Я-фамильно-ролевое» (r= –0,258, p=0,021) и мораторием личностной идентичности (r=0.363, p=0,027), с другой. Получены интересные взаимосвязи с показателем Я-физическое. Показатель положительно взаимосвязан со статусом достигнутой личностной идентичности (r=0,407, p=0,012), а также имеет отрицательную связь со статусом диффузной идентичности (r= –0,365, p=0,032) .

Структура личностной идентичности гетеросексуальных мужчин более интегрирована, чем структура идентичности гомосексуальных мужчин. Системообразующим компонентом становится показатель «Уровень образования». Выявлены положительные взаимосвязи показателя с «Я-профессиональное» (r=0,407, p=0,028) и статусом достигнутой личностной идентичности (r=0,315, p=0,040). Помимо уровня образования, можно выделить показатель «состав родительской семьи», как системообразующий фактор. Получена положительная связь этого показателя со статусом диффузной личностной идентичности (r=0,371, p=0,014). Показатель псевдопозитивной личностной идентичности (PPI) положительно коррелирует с сиблинговыми показателями: наличие А.Ф. Абдульманова, М.В. Данилова братьев и сестер (r=0,368, p=0,015) и порядком рождения (r=0,442, p=0,003) и отрицательно коррелирует с параметрами «Я-пространственное» (r= –0,312, p=0,042) и «Я-учебное» (r= –0,218, p=0,032) .

Профессиональная идентичность изучалась с помощью методики изучения профессиональной идентичности (рис. 3) и теста Д. Холланда, направленного на исследование профессионального типа личности. В группе гетеросексуальных мужчин не получены внутрифункциональные связи показателей профессиональной идентичности .

Для структуры профессиональной идентичности гомосексуальных мужчин системообразующим становится показатель I (интеллектуальный тип личности, по Холланду). Показатель отрицательно коррелирует с предпринимательским (r= –0,617, p=0,012) и социальным (r= –0,336, p=0,042)) профессиональными типами и имеет отрицательную взаимосвязь со статусом моратория личностной идентичности (r= –0,335, p=0,043). Помимо этого, чем выше в структуре профессионального типа выражен реалистический тип, тем выше у мужчин с гомосексуальной ориентацией выражены конвенциональные черты. Выраженность артистических черт приводит к выраженности социальных черт. Полученные корреляции естественны и не отрицают модель Холланда о гармоничности профессиональных типов и совместимости личности с определенной профессиональной средой .

А Б баллы

–  –  –

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Для решения задач исследования мы изучали показатели анкеты с биографическими данными испытуемых, а также следующие параметры идентичности мужчин: гендерную, личностную и профессиональную .

Если рассматривать гомосексуальность с точки зрения социализирующих факторов, полученные данные о структуре родительской семьи и роли в воспитании могут быть свидетельством значимости мамы и отца, как важнейших агентов социализации, на формирование гендерной идентичности .

Гендерная идентичность – базовая структура социальной идентичности, которая характеризует человека (индивида) с точки зрения его принадлежности к мужской или женской группе, при этом наиболее значимо, как сам человек (как личность и индивидуальность) себя категоризирует (Мид 1988). Изучение структуры гендерной идентичности позволило сделать вывод о том, что мужчины с гетеросексуальной ориентацией чаще склонны положительно оценивать себя и свои личные качества, свою стабильную связь с социумом и, в целом, характеризуются позитивным отношением к себе как к мужчине, обладая полной координацией механизмов идентификации и обособления. Гетеросексуальные мужчины чаще гомосексуальных склонны отмечать у себя наличие маскулинных черт личности, таких как аналитичность, независимость, умение вести за собой, смеЛичностная, гендерная и профессиональная идентичность у мужчин с разной сексуальной ориентацией лость и властность. Вместе с тем мужчины с гомосексуальной ориентацией чаще находятся в статусе диффузной гендерной идентичности (DI (g)), характеризующейся непринятием себя как мужчины (рис. 1) .

Личностная идентичность – это самореферентность, т. е. ощущение и осознание уникальности «Я» в его экзистенции и неповторимости личностных качеств, при наличии своей принадлежности социальной реальности (Эриксон 2006). Данные, полученные при изучении личностной идентичности в группе гетеросексуальных мужчин, соотносятся с полученными результатами обработки данных гендерной идентичности, и свидетельствуют о доминирование статуса достигнутой позитивной идентичности (DPI (l)), в то время как мужчины с гомосексуальной ориентацией того же возрастного периода чаще находятся в статусе моратория личностной идентичности (M(l)). Это свидетельствует о недостаточной удовлетворенности гомосексуальных мужчин собой, сомнениях в своей личности, наличии внутренних конфликтов, заниженной самооценки. При описании самого себя, мужчины с гомосексуальной ориентацией значительно реже гетеросексуальных мужчин используют сферу «Я-физическое» .

Корреляционный анализ внутрифункциональных и межфункциональных связей исследуемых параметров показал, что структура личностной идентичности мужчин с гомосексуальной ориентацией в целом низко интегрирована, что говорит о неустойчивости связей и несформированности структуры. Системообразующим в структуре межфункциональных связей личностной идентичности гомосексуальных мужчин, является показатель «состав родительской семьи» .

Одним из системообразующих компонентов взаимосвязей личностной идентичности гетеросексуальных мужчин становится показатель «уровень образования», который естественным образом выступает гарантом сформированности целей, ценностей и убеждений и, как следствие, ведет к полной координации механизмов идентификации и обособления. Кроме того, уровень образования

– своего рода фундамент для формирования представлений о себе как о профессионале. Получение образования снижает тревожность мужчин, связанную с самоопределением .

Другой значимый фактор, тесно связанный с параметрами личностной идентичности, как и в группе гомосексуальных мужчин, – показатель «состав родительской семьи». Гетеросексуальные мужчины из неполных семей чаще склонны к сомнениям в ценности собственной личности, самообвинениям (готовностью поставить себе в вину свои промахи и неудачи), внутренним конфликтам и заниженной самооценке, в самоописаниях они значительно реже делают акцент на семейноролевую сферу .

Профессиональная идентичность – это объективное и субъективное единство с профессиональной группой, делом, которое обусловливает преемственность профессиональных характеристик (норм, ролей, статусов) личности .

Исследование профессиональной идентичности показало статистически достоверные отличия, свидетельствующие о том, что большинство гомосексуальных мужчин находятся в статусе достигнутой профессиональной идентичности (DPI). Это говорит о представлении таких мужчин своего единства с профессиональной группой и делом и успешной преемственности важных профессиональных характеристик личности, таких как профессиональные нормы, роли и статусы. Статус диффузной идентичности (DI), характеризующийся отсутствием прочных профессиональных целей, ценностей, убеждений, активного выбора и самоопределения, гораздо чаще встречается в группе гетеросексуальных мужчин .

Таким образом, профессиональная сфера может выступать своеобразным ресурсом гомосексуальных мужчин для преодоления кризисных переживаний и снятия напряжения в связи с внутриличностным конфликтом .

Анализ результатов свидетельствует о преобладании среди мужчин-гомосексуалов представителей артистического типа личности (рис. 3). Это говорит о склонности таких людей глубоко и эмоционально воспринимать окружающий мир, ориентируясь в отношениях с окружающими на свои ощущения, эмоции и воображение. Однако профессиональный тип не может быть гарантом выбора профессии. Результаты исследования показали, что работающие мужчины с гомосексуальной ориентацией чаще всего избирают профессии социального типа .

Анализ внутрифункциональных связей профессиональной идентичности не выявил корреляций в группе гетеросексуальных мужчин, что свидетельствует о дифференцированности параметров, а для структуры профессиональной идентичности гомосексуальных мужчин системообразующим становится показатель интеллектуального типа личности (показатель отрицательно коррелирует с предпринимательским и социальным профессиональными типами и имеет отрицательную взаимосвязь со статусом моратория личностной идентичности) .

Гомосексуальные мужчины интелА.Ф. Абдульманова, М.В. Данилова лектуального типа реже подвержены состоянию профессионального кризиса и не склонны к тревоге профессионального самоопределения .

Анализ межфункциональных связей различных структур идентичности выявил следующее .

Структура полученных взаимосвязей показателей у мужчин с гетеросексуальной ориентацией высоко интегрирована и имеет сильные положительные и отрицательные связи. Среди системообразующих факторов можно выделить уровень образования, наличие сиблингов и состав родительской семьи. Гетеросексуальные мужчины из полных семей чаще формируют позитивное самоотношение к себе как личности и профессионалу, чаще осознают свои значимые цели и ценности жизни, обладают полной координацией механизмов идентификации и обособления. В то время как воспитание в неполной семье может привести к сомнениям в ценности собственной личности и кризису профессиональной идентичности .

В группе гомосексуальных мужчин связи между разными параметрами идентичности преимущественно слабые, что характеризует ее как менее устойчивую. Гомосексуальные мужчины из неполных семей чаще склонны акцентировать в себе наличие как феминных, так и маскулинных черт личности. Если в группе мужчин с гетеросексуальной ориентацией системообразующий фактор состава семьи коррелирует со сферой личностной и профессиональной идентичности, то в группе гомосексуальных мужчин состав семьи имеет сильные взаимосвязи со структурой гендерной идентичности .

Можно предположить, что наличие братьев и сестер и опыта взаимодействия с сиблингами влияет на формирование профессионального типа личности гетеросексуальных мужчин. Так, чем больше у мужчины было братьев и сестер, тем более выраженными становятся такие профессиональные черты (социального типа) личности, как гуманность, чувствительность, ориентированность на социальные нормы, эмпатия и способность понять эмоциональное состояние другого человека. Кроме того, на формирование такого типа в группе гетеросексуальных мужчин влияют не только сиблинговые характеристики, но и характер воспитания в родительской семье. Чем выше доминирование материнского воспитания или воспитание обеих родителей, тем сильнее выраженность социального профессионального типа личности, а значит предпочтение профессиональной деятельности, связанной с обучением, воспитанием, лечением, консультированием или сферой обслуживания. Вместе с тем, воспитание в позиции единственного ребенка приводит к формированию полярно иных качеств (реалистического типа): настойчивость и уверенность в себе, предпочтение четких и конкретных указаний, соблюдение традиционных ценностей и критическое отношение к новым идеям .

Чем больше сиблингов было у гомосексуального мужчины, и чем младшую сиблинговую позицию он занимал в семье, тем реже он выделяет в себе черты предпринимательского профессионального типа, такие как практичность, умение быстро ориентироваться в сложной обстановке, склонность к самостоятельному принятию решений и готовность к риску .

Важным системообразующим фактором в структуре взаимосвязей показателей в группе гомосексуальных мужчин выступает маскулинность. Гомосексуальные мужчины из полных семей чаще выделяют в себе качества маскулинного характера, такие как склонность защищать свои взгляды, независимость, силу, самодостаточность .

Результаты работы свидетельствуют о том, что в зависимости от сексуальной ориентации специфика проявления гендерной, личностной и профессиональной идентичности варьируется .

Идентичность человека представляет собой сложное интегрированное образование, а сексуальная ориентация – важнейший аспект половой идентичности. Полученные результаты могут быть применены в области психологического консультирования и оказания психологической помощи мужчинам. Было разработано и предложено множество схем и теорий для анализа сексуальной мотивации, психосексуального развития, гендерных особенностей и других вопросов сексуальности, но важно понимать, что многие проблемы требуют не автоматического применения схемы, а индивидуального подхода. И. С. Кон (2003) подчеркивает, что при работе с гомосексуалом необходимо учитывать особенности не только его ориентации, но и его личности. Не менее важна и общая подготовленность психолога к встрече с клиентом гомосексуальной ориентации, которая обязательно должна включать в себя подготовленность в области сексологии и сексологического консультирования .

Личностная, гендерная и профессиональная идентичность у мужчин с разной сексуальной ориентацией

ВЫВОДЫ

По результатам исследования были сделаны следующие выводы .

1. Изучение структуры гендерной идентичности позволило понять, что мужчины с гетеросексуальной ориентацией чаще склонны положительно оценивать себя и свои личные качества, свою стабильную связь с социумом и, в целом, характеризуются позитивным отношением к себе как к мужчине, обладая полной координацией механизмов идентификации и обособления. Гетеросексуальные мужчины чаще гомосексуальных мужчин склонны отмечать у себя наличие маскулинных черт личности, таких как аналитичность, независимость, умение вести за собой, смелость и властность. Вместе с тем мужчины с гомосексуальной ориентацией чаще находятся в статусе диффузной гендерной идентичности, характеризующейся непринятием себя как мужчины .

Структура гендерной идентичности мужчин в обеих группах крайне низко интегрирована .

Получена лишь одна положительная связь в группе гомосексуальных мужчин, свидетельствующая о том, что, чем сильнее гомосексуальные мужчины выделяют в себе маскулиные качества (независимость, сила личности, прямота и правдивость), тем сильнее они склонны выделять и наличие в себе феминных черт (застенчивость, инфантильность, нежность и сердечность), что может свидетельствовать о внутреннем конфликте и противоречиях в принятии своей половой идентичности .



2. Данные, полученные при изучении личностной идентичности в группе гетеросексуальных мужчин в период ранней и средней взрослости, свидетельствуют о недостаточной удовлетворенности гомосексуальных мужчин собой, сомнениях в своей личности, о наличии внутренних конфликтов, заниженной самооценки. При описании самого себя мужчины с гомосексуальной ориентацией значительно реже гетеросексуальных мужчин используют сферу «Я-физическое». Корреляционный анализ внутрифункциональных связей исследуемых показателей выявил, что структура личностной идентичности мужчин с гомосексуальной ориентацией в целом низко интегрирована, что говорит о неустойчивости связей и несформированности структуры. В структуре личностной идентичности гомосексуальных мужчин системообразующим выступает показатель «состав родительской семьи». Мужчины-гомосексуалы из неполных семей склонны чаще в представлении о самом себе выделять компоненты, связанные со сферой своих интересов или учебной деятельностью, но не со своей семьей. Гомосексуалы склонны при выборе своей учебной и досуговой деятельности ориентироваться прежде всего на себя, а не на интересы семьи и профессиональные интересы .

3. Исследование профессиональной идентичности показало статистически достоверные отличия, свидетельствующие о том, что большинство гомосексуальных мужчин находятся в статусе достигнутой профессиональной идентичности. Это говорит о представлении таких мужчин своего единства с профессиональной группой и делом и успешной преемственности важных профессиональных характеристик личности, таких как профессиональные нормы, роли и статусы. Статус диффузной идентичности, характеризующийся отсутствием прочных профессиональных целей, ценностей, убеждений, активного выбора и самоопределения, гораздо чаще встречается в группе гетеросексуальных мужчин .

Анализ результатов свидетельствует о преобладании среди мужчин-гомосексуалов представителей артистического типа личности. Это говорит о склонности таких людей глубоко и эмоционально воспринимать окружающий мир, ориентируясь в отношениях с окружающими на свои ощущения, эмоции и воображение. Однако, профессиональный тип не является гарантом выбора профессии. Результаты исследования показали, что работающие мужчины с гомосексуальной ориентацией чаще всего избирают профессии социального типа .

4. Анализ межфункциональных связей различных структур идентичности выявил следующее .

Структура полученных взаимосвязей показателей у мужчин с гетеросексуальной ориентацией, высоко интегрирована и имеет сильные положительные и отрицательные связи. Среди системообразующих факторов можно выделить уровень образования, наличие сиблингов и состав родительской семьи, в группе гомосексуальных мужчин помимо состава семьи, системообразующим становится показатель маскулинности. Гетеросексуальные мужчины из полных семей чаще формируют позитивное самоотношение к себе как личности и профессионалу, чаще осознают свои значимые цели и ценности жизни, обладают полной координацией механизмов идентификации и обособления. В то время как воспитание в неполной семье может привести к сомнениям в ценности собственной личности и кризису профессиональной идентичности .

В группе гомосексуальных мужчин связи между разными параметрами идентичности преимущественно слабые, что характеризует ее как менее устойчивую. Гомосексуальные мужчины из неполных семей чаще склонны акцентировать в себе наличие как феминных, так и маскулинных

А.Ф. Абдульманова, М.В. Данилова

черт личности. Если в группе мужчин с гетеросексуальной ориентацией системообразующий фактор состава семьи коррелирует со сферой личностной и профессиональной идентичности, то в группе гомосексуальных мужчин состав семьи имеет сильные взаимосвязи со структурой гендерной идентичности .

Важным системообразующим фактором в структуре взаимосвязей показателей в группе гомосексуальных мужчин выступает маскулинность. Гомосексуальные мужчины, склонные к использованию в самоописании маскулинных терминов, упоминают в самоописаниях не сферу своих интересов или учебы, а свои профессиональные качества. Можно также предположить, что гомосексуальные мужчины из полных семей чаще выделяют в себе качества маскулинного характера:

склонность защищать свои взгляды, независимость, силу, самодостаточность .

ЛИТЕРАТУРА

1. Кон И.С. Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре. М., 2003 .

2. Мид М. Культура и мир детства / пер. с англ. и коммент. Ю.А. Асеева; сост. и послесловие И.С. Кона. М., 1988 .

3. Регуш Н.Л. Профессиональная идентичность учителя на разных этапах педагогической деятельности: автореф. дис.... канд. психол. наук. СПб., 2002 .

4. Шнейдер Л.Б. Личностная, гендерная и профессиональная идентичность: теория и методы диагностики. M., 2007 .

5. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 2006 .

6. Bem S.L. Gender Schema Theory and Its Implications for Child Development // Signs: Journal of Women in Culture and Society. 1983. Vol. 8, No 4. Р. 598–615 .

7. Holland J. Making Vocational Choices: a Theory of Vocational Personalities and Work Environments. 1997. Р. 13–78 .

А.Н. АБРАМОВ, Г.Л. ИСУРИНА e-mail: Lin.Abramov@gmail.com Специализация «Психология развития и образования»

ВНУТРЕННЯЯ КАРТИНА БОЛЕЗНИ ПАЦИЕНТОВ,

СТРАДАЮЩИХ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ КРОВИ И ПОЧЕК

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Роль психологических факторов в соматической клинике, их влияние на течение заболевания – одна из наиболее актуальных проблем в современной медицине .
Общие принципы выбора заболевшим человеком тех или иных типов психического реагирования на заболевание, закономерности формирования отношения к болезни сочетаются в клинике со специфическими особенностями психического состояния пациентов, у которых возникли болезни. Можно говорить о влиянии самой болезни на характер реагирования на ее проявление, течение, успешность лечения и исход. При этом типичность реакции на заболевание зависит от параметров болезни в такой же мере, как и от индивидуально-психологических особенностей человека (Менделевич 2002). Каждая болезнь характеризуется набором специфических особенностей, затрагивающих значимые для пациента (реального или потенциального) сферы жизнедеятельности (там же) .

Онкологические заболевания – одни из наиболее мощных стрессов для современного человека .

Высокая летальность, длительное и токсичное лечение, перспектива болей различной локализации и интенсивности, а также страх социальной изоляции и ощущение беспомощности – все это относит злокачественную опухоль к объективно тяжелой патологии не только с медицинской, но и с психологической точки зрения. Долгое время лечение онкологических заболеваний подразумевало необходимость быстрых и решительных действий, направленных на излечение или сохранение и продление жизни пациента, а его страхи, переживания, эмоциональное напряжение отодвигались на второй план. На сегодняшний день, все большее значение придается личности пациента, его отношению к болезни и лечению, поддержке со стороны близких людей .

Опухоли кроветворной ткани относятся к тяжелым соматическим заболеваниям, которые затрагивают не только тело человека, но и его психику. Они способны существенно снизить адаптационные возможности, что может, в свою очередь, привести к неоправданно раннему летальному исходу. Заболеваемость лейкозами в мире и в России имеет тенденцию к увеличению (Злокачественные новообразования… 2012). В России каждый год регистрируется до 12000 случаев вновь выявленных лейкозов (там же). Внедрение общепризнанных международных протоколов и адекватной сопроводительной терапии привело к существенному улучшению результатов лечения, увеличению продолжительности жизни, а во многих случаях к полному излечению (Тривутень 2004) .

Наряду с лейкозами хроническая болезнь почек выступает на сегодняшний день актуальной медицинской и психологической проблемой. Результаты крупных эпидемиологических исследований (NHANES III, Okinawa Studу и др.) последних десятилетий показали высокую распространенность нарушения функции почек в общей популяции (10–20%), a некоторые исследователи полагают, что наблюдающийся в настоящее время прогрессивный рост числа пациентов с терминальной почечной недостаточностью приобретает характер пандемии (Напшева 2012). Исходя из данных о весьма значительной распространенности хронических заболеваний почек и динамике прироста терминальной стадии хронической почечной недостаточности в течение последних 20 лет эксперты прогнозируют и в будущем дальнейший рост численности этой категории больных, тем более что благодаря значительному техническому прогрессу заместительная почечная терапия в настоящее время может применяться практически без ограничений (Земченков, Томилина 2004: 204). Современная нефрология располагает рядом эффективных мер, позволяющих контролировать течение болезни на ранних стадиях хронической болезни почек, реально отдалять начало диализа или уменьшать количество летальных осложнений, поэтому крайне важная задача – максимально раннее выявление патологии. Однако в значительной доле случаев развитие дисфункции почек не сопровождается явной клинической симптоматикой (Поликлиническая терапия 2008). В то же время при обнаружении патологии чаще всего уже имеет место хроническая интоксикация, а осознание неотвратимого прогрессирования заболевания, перспектива диализа, необходимость пересмотра и изменения привычного образа жизни неизбежно ведут к истощению адаптационных ресурсов, и как следствие к дезадаптивным типам отношения к болезни, вплоть до отказа от соблюдения рекомендаций и, в крайних случаях, от лечения .

______________

© А.Н. Абрамов, Г.Л. Исурина, 2013 А.Н. Абрамов, Г.Л. Исурина Цель исследования: экспериментально-психологическое изучение внутренней картины болезни пациентов, страдающих заболеваниями крови и заболеваниями почек .

Задачи исследования .

1. Сравнительное изучение типов отношения к болезни у различных групп пациентов .

2. Сравнительное изучение напряженности механизмов психологической защиты у различных групп пациентов .

3. Сравнительное изучение уровня жизнестойкости у различных групп пациентов

4. Выявление взаимосвязей между изученными характеристиками .

Гипотеза исследования .

Больные с заболеваниями крови и заболеваниями почек характеризуются наличием взаимосвязи между типом отношения к болезни, уровнем напряженности механизмов психологической защиты и выраженностью компонентов жизнестойкости .

Предмет исследования: внутренняя картина болезни больных с опухолями кроветворной ткани и с хроническими заболеваниями почек, в частности:

тип отношения к болезни, механизмы психологической защиты, уровень и структура жизнестойкости .

Объект исследования: пациенты с заболеваниями крови и заболеваниями почек .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Общее число пациентов, принявших участие в исследовании, составило 41 человек в возрасте от 19 до 63 лет, из них 8 мужчин в возрасте от 29 до 63 лет и 33 женщины в возрасте от 19 до 61 года .

Первую группу составили пациенты с заболеваниями крови – 21 человек в возрасте от 24 до 54 лет (3 мужчины и 18 женщин). Во вторую группу вошли пациенты с заболеваниями почек – 20 человек в возрасте от 19 до 63 лет (5 мужчин и 15 женщин) .

Многие пациенты как с гемобластозами, так и с заболеваниями почек, предъявляли жалобы на головокружение, слабость, быструю утомляемость, тошноту .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Для решения поставленных задач в исследовании использовались следующие методы .

1. Стандартизованные психологические методики:

Опросник «ТОБОЛ», разработанный лабораторией медицинской психологии института им .

В.М. Бехтерева, версия 2005 г .

Опросник Плутчика-Келлермана-Конте «Индекс жизненного стиля» в адаптации У.Б. Клубова .

«Тест жизнестойкости» С. Мадди в адаптации Д.А Леонтьева, Е.И. Рассказовой .

2. Клинико-психологическая беседа .

3. Сравнительный анализ с помощью U-критерия Манна-Уитни .

4. Анализ взаимосвязи с помощью ранговой корреляции Спирмена .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Сравнительное исследование типов отношения к болезни показало, что у онкологических больных чаще всего определяется эргопатический тип отношения к болезни, а у больных с почечной патологией – анозогнозический (см. табл. 1) .

Исследование механизмов психологической защиты указывает на то, что для группы больных с почечной патологией характерна высокая общая напряженность психологических защит, и в частности, таких как «регрессия» и «вытеснение». Для онкологических больных высокая напряженность защитных механизмов не характерна (см. табл. 2) .

Сравнительный анализ компонентов жизнестойкости показал, что для группы онкологических больных характерны средние и высокие показатели выраженности компонентов жизнестойкости. В группе больных с почечной патологией эта тенденция сохраняется (см. табл. 3) .

Репутация организации: психологический компонент (на примере государственного лечебного учреждения)

–  –  –

П р и ме ч а н и е : М.А.С – меланхолическо-апатическо-сенситивный тип отношения к болезни; Т.И.Н.М.С. – диффузный тревожно-ипохондрическо-неврастеническо-меланхолическо-сенситивный тип отношения к болезни .

–  –  –

В процессе корреляционного анализа была выявлена прямая взаимосвязь показателей жизнестойкости с механизмами психологической защиты: в группе онкологических больных – с «отрицанием реальности», а в группе больных с почечной патологией – с «реактивным образованием». В этом случае защитные механизмы принимают «удар» на себя, дают пациентам время принять сам факт заболевания и воспользоваться теми или иными стратегиями совладания .

В группе больных с почечной патологией выявлены положительные корреляции компонентов жизнестойкости с механизмами психологической защиты: установка вовлеченности с «реактивным образованием», «отрицанием реальности» и «замещением», а также с общей напряженностью психологических защит, а установка принятия риска – с «реактивным образованием» и «проекцией» .

А.Н. Абрамов, Г.Л. Исурина

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Исследование внутренней картины болезни онкологических больных и больных с почечной патологией позволило выявить следующей закономерности:

для онкологических больных более характерны адаптивные типы отношения к болезни, низкая напряженность психологических защит, преимущественно средняя и высокая выраженность компонентов жизнестойкости;

для больных с почечной патологией в большей степени характерны неадаптивные типы отношения к болезни, высокая напряженность деструктивных механизмов психологической защиты, а также высокая общая напряженность психологических защит .

статистически значимых различий между компонентами жизнестойкости в группах онкологических больных и больных с почечной патологией выявлено не было .

Анализ клинико-психологической беседы показал следующие результаты .

Для большинства больных факт постановки диагноза стал серьезным стрессом. В то же время большинство пациентов на первом этапе не демонстрировало явлений дезадаптивного поведения (не было отрицания и сомнений в диагнозе, все больные немедленно приступили к лечению) .

Большинство пациентов использовали поддержку родственников и друзей в качестве дополнительного ресурса для борьбы с заболеванием. На этапе лечения для больных с гемобластозами также были не характерны дезадаптивные реакции, несмотря на длительность и трудность лечения, имеющего большое количество тяжелых побочных эффектов. Для многих опрошенных из группы онкологических больных характерна тенденция видеть в заболевании возможность личностного роста, переоценки ценностей, а также возможность изменить свою жизнь. Почти все больные активно строят планы на будущее, видят его «светлым и позитивным». Таким образом, можно сделать вывод, что, несмотря на отсутствие всего объема стрессогенных факторов, характерных для онкологических заболеваний, внутренняя картина болезни пациентов с хроническими заболеваниями почек требует особого внимания и дополнительного изучения всех факторов, влияющих на ее формирование .

В России, как и во всем мире, на сегодняшний день есть тенденция к увеличению заболеваемости опухолями кроветворной ткани. Хронические заболевания почек принимают сегодня характер пандемии .

В то же время психологические особенности больных с этими заболеваниями изучены недостаточно .

Такие серьезные заболевания, как гемобластозы и хроническая болезнь почек, нефриты различной этиологии обладают не только широким соматическим симптомокомплексом, но и доставляют значительный эмоциональный дискомфорт, истощают адаптационные ресурсы больных, а значит, утяжеляют прогноз и течение заболевания .

Необходимо помнить, что пациенты соматической клиники страдают не только от физической, но и от эмоциональной боли. Боль, независимо от ее этиологии, меняет представление о болезни в сторону ухудшения состояния и уменьшения перспектив выздоровления, что ведет к снижению настроения, апатии, истощению ресурсов, направленных на приспособление к болезни. Наличие физической боли увеличивает психоэмоциональное напряжение, испытываемое больным, а оно, в свою очередь, усиливает физическую боль, делая ее непереносимой, возникает замкнутый круг. Соматические больные оказываются в чрезвычайно сложной жизненной ситуации: лечение требует мобилизации физических и душевных сил, в то время как сама болезнь и переживания, связанные с нею, приводят к значительным психологическим, биохимическим и физическим изменениям, которые истощают организм пациента .

В свете всего вышесказанного особую актуальность приобретает необходимость разработки психопрофилактических и психокоррекционных мер, направленных на формирование у больных адекватного отношения и оценки своего заболевания, осознания ответственности за собственное здоровье, максимальной вовлеченности в процесс лечения, а также снижение психоэмоционального напряжения .

Важную роль в формировании внутренней картины болезни, также играет реабилитация. Она охватывает весь период болезни: от оказания первой медицинской помощи до максимально возможного уровня восстановления социальных и профессиональных функций человека. Психологическая помощь не избавит больного от страданий и боли, но поможет ему перенести их и в комплексе с другими методами лечения мобилизовать собственные ресурсы больного для излечения. Своевременность оказания медицинской помощи, рациональность медицинской тактики и качество проводимой терапии способны в значительной мере локализовать глубину и обширность поражения организма, воспрепятствовать формированию соматических и психогенных осложнений. Необходимо подчеркнуть, что возвращение к труду, в коллектив, к активной жизни весьма благотворно действует на психику больных, поддерживает в них веру в выздоровление и уверенность в себе. Также следует отдельно отметить важность профилактики психоэмоциональных нарушений. Учет индивидуальных особенностей больного при сообщении Репутация организации: психологический компонент (на примере государственного лечебного учреждения) диагноза, его взаимоотношения с врачом, предоставление пациенту интересующей его информации о заболевании в доступной форме – все это может в значительной мере снизить эмоциональное напряжение больного, и позволит избежать многих психоэмоциональных проблем в будущем .

Таким образом, совместная работа лечащего врача и психолога может в значительной степени улучшить прогноз заболевания и его течение, а разработка индивидуальных мер и стратегий лечения каждого отдельного больного должна стать приоритетным направлением сотрудничества, направленного на повышение выживаемости среди пациентов с угрожающей жизни патологией .

ВЫВОДЫ

1. Результаты исследования показали, что для онкологических больных более характерны адаптивные типы отношения к болезни, в частности эргопатический тип (что свидетельствует о стремлении пациентов осведомленных о серьезности своего заболевания и возможном летальном исходе, хотя бы в мыслях уйти от болезни в работу или учебу). Также необходимо особо отметить, что у двоих пациентов был диагностирован гармоничный тип отношения к болезни. Для больных с почечной патологией, из адаптивных типов отношения к болезни, характерен анозогнозический тип (что говорит о попытке больных убедить себя в том, что болезнь недостаточно серьезная), из неадаптивных тревожный и тревожносенситивный типы. Таким образом, несмотря на непосредственную витальную угрозу при опухолях кроветворной ткани, пациенты этой группы демонстрируют боле адаптивные типы отношения к болезни, в том числе гармоничный тип .

2. Для онкологических больных не характерна высокая напряженность психологических защит .

Для больных с почечной патологией характерны такие механизмы психологической защиты, как регрессия и вытеснения, а также высокая общая напряженность психологических защит. Полученные результаты могут быть обусловлены спецификой заболевания. Несмотря на все достижения медицины в области онкологических заболеваний за последние годы, на практике диагноз «рак» все еще звучит как приговор, и это заведомо предполагает необходимость психологической поддержки, внимания и помощи со стороны родных и близких. В то время как пациенты с почечной патологией часто остаются наедине со своей болезнью .

3. Исследование выраженности компонентов жизнестойкости показало, что между группой онкологических больных и группой больных с почечной патологией статистически значимых различий не выявлено (в обеих группах наблюдаются высокие показатели), тем не менее следует отметить, что в группе пациентов с заболеваниями почек определяется низкая выраженность установки контроля. Как и в случае с механизмами психологической защиты, эти результаты так же могут быть обусловлены особенностями заболеваний. Если в выборке онкологических больных чаще имеет место острый процесс, то в случае патологии почек речь идет о хроническом заболевании, предполагающем изменение привычного образа жизни – старые привычные формы поведения становятся неприемлемыми в новых условиях, а вместе с этим уходит и вера в возможность влиять на прогноз и исход заболевания. Это свидетельствует о включении болезни в «картину мира» пациента, однако ее восприятие все еще остается неадекватным .

ЛИТЕРАТУРА

1. Земченков А.Ю., Томилина Н.А. К/ДОКИ обращается к истокам хронической почечной недостаточности (О новом разделе Рекомендаций K/DOQI по диагностике, классификации и оценке тяжести хронических заболеваний почек) // Нефрология и диализ. М., 2004. Т. 6, № 3 .

2. Злокачественные новообразования в России в 2010 году (заболеваемость и смертность) / под ред .

В.И. Чиссова, В.В. Старинского, Г.В. Петровой. М., 2012 .

3. Менделевич В.Д. Клиническая медицинская психология: учеб. пособие. М., 2002 .

4. Напшева А.М. Морфология хронической болезни почек, обусловленной мочекаменной болезнью:

автореф. дис.... канд. мед. наук. Саратов, 2012 .

5. Поликлиническая терапия: учебник; 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. В.А. Галкина. М., 2008 .

6. Трипутень Н.З. Эффективность лечения подростков и лиц молодого возраста с острым лимфобластным лейкозом по протоколам ALL-BFM-90m и ALL-МВ-91: автореф. канд. мед. наук, 2004 .

К.К. БАКУЛЕВА, Т.В. АНИСИМОВА e-mail: karinka115@yandex.ru Специализация «Политическая психология»

МЕДИАКОМПЕТЕНТНОСТЬ ИЗБИРАТЕЛЕЙ

КАК ФАКТОР ИХ ПОЛИТИЧЕСКОГО УЧАСТИЯ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

В период активного развития традиционных и новых СМИ становится актуальным вопрос о возможностях их влияния на общество. Человек же в подобном разнообразии источников информации имеет возможность компетентно взаимодействовать со СМИ: выбирать, оценивать, анализировать получаемую информацию и использовать ее в дальнейшем. Таким образом, многообразие и разносторонность СМИ порождает у общества необходимость развития новых навыков и умений. В связи с этим в последние годы учеными вводятся термины, описывающие особенности взаимодействия человека и масс-медиа, такие как «медиаобразованность», «медиаграмотность», «медиакомпетентность» и др. На сегодня ни одно из этих понятий не имеет строгого определения. В процессе проведения исследования мы раскрываем понятие «медиакомпетентность» и описываем его психологические характеристики. Так как СМИ в настоящее время участвуют во многих областях человеческой деятельности, в нашей работе мы рассматриваем участие в политической жизни как одну из них, и определяем особенности взаимосвязи «медиакомпетентности» избирателей и уровня их политического участия .

Анализ содержания понятия «медиакомпетентность», безусловно, следует начать с понимания термина «медиа». В 1964 г. М. Маклюэном был предложен термин «медиа» для обозначения расширяющейся системы массовых коммуникаций. Автор полагал, что средства коммуникации не просто передают информацию, а сами являются этой информацией, и рассматривал медиа как формообразующую силу, как расширение человеческих чувств (Маклюэн 2003). Сейчас помимо термина «медиа», также часто употребляются синонимичные понятия «масс-медиа», «средство массовой информации» (СМИ), «средство массовой коммуникации» (СМК). К классической структуре медиа относят четыре основных вида: печатные, аудиальные, визуальные и аудиовизуальные (Кириллова 2008). Однако в связи с появлением новых СМК в конце ХХ – начале ХХI в. появилась и другая структура, рассматривающая медиа. Она разделяет традиционные и новые медиа. К традиционным медиа относятся: пресса, радио, телевидение. Понятие «новые медиа» включает в себя интерактивные электронные и цифровые СМИ. Но понятия «новые медиа» и Интернет не синонимы. Интернет является средой, в которой существуют «новые медиа» (Вартанова 2008). Такое развитие масс-медиа послужило причиной повышенного интереса к проблеме взаимодействия их с человеком. Этот вопрос исследуется учеными в области медиапедагогики, социологии, а также медиапсихологии – новой отрасли психологической науки, зародившаяся в Германии в конце 1980-х годов. По мнению немецких ученых, основная задача медиапсихологии состоит в том, чтобы описывать и объяснять переживания и поведение человека, который испытывает на себе влияние СМК (Винтерхофф-Шпурк 2007) .

В результате исследований взаимодействия человека и медиа в медиапсихологии и медиапедагогики появляются новые термины, такие как «медиаграмотность», «медиакомпетентность», «медиаобразованность». Зачастую эти понятия рассматриваются как синонимы, поскольку все они определяют развитие и компетентность личности в сфере медиа. Однако, на наш взгляд, эти термины не тождественны, так как имеют различные структурные элементы. Так, понятие «медиаобразованность» трактуется учеными как «совокупность медиазнаний, умений, отношение к медиаобразованию» (Хлызова 2009) .

То есть этот термин не включает в себя способности, компетенции, необходимые для взаимодействия с медиа, и, следовательно, является наиболее узким из всех вышеуказанных понятий. Понятие «медиаграмотность» ученые рассматривают как результат медиаобразования, изучения медиа. Так, А.В. Фёдоров предлагает понимать медиаграмотность как «умение анализировать и синтезировать пространственно-временную реальность, умение “читать” медиатекст» (Фёдоров 2010). Таким образом, «медиаграмотность» интерпретируется через понятия навыков и умений .

Для психологического изучения особенностей взаимодействия человека и медиа, на наш взгляд, наиболее подходящим будет понятие «медиакомпетентность». Только этот термин рассматК.К. Бакулева, Т.В. Анисимова, 2013 Медиакомпетентность избирателей как фактор их политического участия ривается учеными через описание способностей, необходимых человеку для взаимодействия со СМИ, а не только через понятия знаний, умений и навыков. Так, К. Тайнер определяет медиакомпетентность как «способность находить, оценивать и эффективно использовать информацию в личной и профессиональной деятельностях». Он отмечает, что особую актуальность для века информационных технологий с огромным неконтролируемым потоком сведений имеют способности связанные с осуществлением поиска и сбора, необходимых медиаданных, таких как анализ и оценка этих данных (Tyner 1998). У. Шлудерман считает, что медиакомпетентность – это сочетание способностей и умений, относящихся к медиа, которые должны включать в себя знания, восприятие и использование масс-медиа (Хлызова 2009). Также через описание ряда способностей определение медиакомпетентности дает президент профессиональной ассоциации медиапедагогов А.В.

Фёдоров:

«Медиакомпетентность личности – совокупность ее мотивов, знаний, умений, способностей способствующих выбору, использованию, критическому анализу, оценке, созданию и передаче медиатекстов в различных видах, формах и жанрах, анализу сложных процессов функционирования медиа в социуме» (Фёдоров 2007) .

Таким образом, на сегодняшний день существуют подходы к трактовке медиакомпетентности личности, рассматривающие этот феномен с различных позиций, но имеющие в своей основе общие характеристики. Такими определяющими характеристиками для понятия медиакомпетентность выступают способности личности взаимодействовать с информацией, представляемой медиа, воспринимать, критически оценивать, осуществлять поиск, передачу данных. Практически все перечисленные составляющие медиакомпетентности имеют психологическую основу. В основе способностей выбирать, критически анализировать и оценивать информацию, безусловно, лежит такой психический процесс, как мышление, который совершается в мыслительных действиях и операциях. Именно в структуру мыслительных операций входят рассматриваемые компоненты. Их определяют такие мыслительные операции, как анализ, синтез, сравнение и обобщение. Еще одним значимым психологическим компонентом медиакомпетентности, на наш взгляд, будет ее перцептивный показатель, так как вся система действий человека по отношению к масс-медиа основывается на восприятии им медиа и зависит от сложившегося перцептивного образа. Кроме того, такие личностные психологические особенности аудитории масс-медиа, как установки, отношения, интересы, трансформируют сообщения и таким образом влияют на восприятие, понимание, интерпретацию и воспроизведение информации .

На основе всех рассмотренных положений мы формулируем собственное понимание медиакомпетентности личности. Медиакомпетентность определяется нами, как совокупность знаний, навыков и способностей, необходимых для взаимодействия с медиасредой.

Также проанализировав различные классификации составляющих медиакомпетентности, мы предлагаем собственную обобщенную структуру, содержащую в себе три компонента:

1) аффективный, включающий в себя особенности восприятия медиа, степень эмоциональной вовлеченности при взаимодействии с медиа и мотивы контактов со СМИ;

2) когнитивный, включающий в себя способность анализировать, интерпретировать и оценивать предлагаемую в СМИ информацию, а также знания об особенностях работы СМИ;

3) операциональный, определяющийся в умении искать выбирать, обсуждать и применять необходимую информацию, а также в частоте контактов со СМИ .

Еще одно понятие, лежащее в основе нашего исследования, – это «политическое участие» .

Существует множество его определений, но наиболее часто его понимают как действия, направленные на осуществление влияния граждан на политическую систему, служащее одним из средств выражения и достижения их интересов (Зарубежная политология 1998; Ольшанский 2001). Теоретической основой для понимания структуры политического участия в нашем исследовании стала классификация Д.В. Ольшанского (2001). Автор рассматривает политическое участие в контексте двух его видов, основанных на степени вовлеченности в политику, т. е. как активные и пассивные формы участия. Среди активных форм выделяется 6 видов политического участия: эмоциональные реакции на действия политической системы, электоральное поведение, участие в деятельности политических организаций, выполнение политических функций в политической системе, прямое действие, активная деятельность в политических движениях. К пассивным формам относятся виды абсентеизма, т. е. сознательного отказа от участия в политических отношениях. В результате анализа научной литературы мы сделали вывод о том, что существуют психологические факторы, определяющие степень и формы политического участия, а именно потребности, мотивы, установки, убеждения, ценностные ориентации, личностные особенности стиля принятия решений, стиля межличностных отношений и когнитивный стиль индивида, участвующего в политической деятельности .

К.К. Бакулева, Т.В. Анисимова Цель исследования – изучение феномена медиакомпетентности и его связи с политическим участием, а также описание психологических характеристик этих явлений .

В соответствии с поставленной целью были определены следующие задачи .

1. Выявление личностных характеристик, влияющих на уровень медиакомпетентности личности .

2. Выявление личностных характеристик, влияющих на форму политического участия .

3. Изучение взаимосвязи медиакомпетентности и политического участия избирателей .

Гипотеза нашего исследования состоит в том, что медиакомпетентность избирателей связана с уровнем их политического участия. Чем выше уровень медиакомпетентности избирателей, тем выше уровень их политического участия .

Предметом исследования выступают психологические факторы, определяющие медиакомпетентность и политическое участие. Такими факторами выступают личностные особенности избирателей, отношения к современным СМИ, способности и навыки, необходимые для работы со СМИ, особенности мышления и восприятия избирателей, влияющие на их работу со СМИ, а также мотивы взаимодействия избирателей со СМИ .

Объектом исследования стали избиратели в возрасте от 21 года до 65 лет, проживающие в Санкт-Петербурге и Ленинградской области .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Было проведено обследование 50 человек (27 – женщин, 23 – мужчины). Это люди с различным уровнем образования: 30 имеют высшее образование, у 16 человек – неоконченное высшее образование, у 4 – среднее специальное. Средний возраст респондентов в выборке составил 31 год .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Основываясь на вышеизложенных теоретических заключениях, для решения задач исследования были подобраны методы, предназначенные для оценки и измерения изучаемых параметров. В нашем исследовании использовались следующие методики .

1. Многофакторный Фрайбургский личностный опросник (FPI форма В). Этот опросник применялся в исследовании для изучения связи личностных особенностей и формы политического участия, уровня медиакомпетентности .

2. Анкетирование. Для измерения изучаемых параметров нами были разработаны две анкеты .

Анкета, направленная на определение уровня медиакомпетентности. На основе трех компонентов медиакомпетентности, выделенных нами в результате анализа теоретических данных, была составлена анкета, состоящая из трех частей. Первая часть анкеты направлена на изучение когнитивного компонента, вторая часть – на изучение аффективного компонента, третья часть – на изучение операционального компонента медиакомпетентности. Каждая часть состоит из 8 утверждений. Варианты ответов выражают степень согласия с этими утверждениями. Также анкета включает в себя блок из 6 вопросов, которые носят информативный характер и предполагают качественный анализ ответов на них. Данный блок вопросов направлен на выявление наиболее важных для респондентов свойств информации, представляемой в СМИ, а также для оценки и сравнения СМИ .

Анкета, направленная на определение вида и степени политического участия. Анкета состоит из 9 утверждений, ответ на которые выражает степень согласия респондента с ними .

Основу для вопросов анкеты составляет рассмотренная нами ранее классификация видов активного политического участия, предложенная Д.В. Ольшанским .

Для статистической обработки результатов исследования осуществлялся расчет параметров вариаций признаков (среднего арифметического, стандартного отклонения), корреляционный анализ с применением коэффициента корреляции Пирсона, а также однофакторный и многофакторный дисперсионный анализ (ANOVA/MANOVA) .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Рассмотрим результаты анализа первичных статистик. Сравнение средних значений по трем факторам медиакомпетентности респондентов показало, что «когнитивный» компонент ведущий, а наименьшее среднее значение имеет «операциональный» компонент. Из чего следует, что респонденты склонны анализировать, интерпретировать и оценивать информацию, предлагаемую в СМИ,

Медиакомпетентность избирателей как фактор их политического участия

однако им в меньшей степени присуща эмоциональная вовлеченность при взаимодействии со СМИ, а также умение и желание обсуждать и применять полученную информацию .

Анализ ответов на вопросы анкеты, направленных на выявление мотивов взаимодействия избирателей со СМИ, показал, что ведущим выступает мотив «получение новой информации». Также в выборке были представлены ответы, указывающие на мотив «развлечения», «извлечения нравственных уроков» из материалов СМИ и «стремление занять свободное время» .

Результаты выявления основных эмоций, которые испытывают респонденты при взаимодействии со СМИ, свидетельствуют о том, что почти половина респондентов не испытывает эмоций при контакте со СМИ. Наиболее часто представленные эмоции, вызванные материалами СМИ, – грусть и удивление. Меньшее количество респондентов отметили, что испытывают отвращение, гнев или страх. Реже всего респонденты испытывают радость, когда используют СМИ. Таким образом, избиратели либо не испытывают эмоций при контактах со СМИ, либо испытывают негативно окрашенные эмоции .

Ведущими характеристиками оценки информации при выборе СМИ более половины респондентов посчитали достоверность и объективность. Наименее важна при выборе СМИ такая характеристика, как доступность. Это может быть обусловлено высокой доступностью всех СМИ в настоящее время .

Из анализа средних оценок СМИ следует, что наиболее высоко по всем характеристикам оценки информации, освещаемой в СМИ, избиратели оценивают Интернет. Следовательно, избиратели признают информацию, содержащуюся в Интернете самой полной, достоверной, доступной, объективной и своевременной .

Для исследования взаимосвязи между предпочтениями тех или иных СМИ был проведен корреляционный анализ полученных данных (рис. 1) .

Рис. 1. Корреляции личностных характеристик респондентов, уровня их медиакомпетентности и политического участия с оценкой Интернета. Коэффициент корреляции r-Пирсона По результатам корреляционного анализа была обнаружена статистически значимая взаимосвязь между оценкой респондентами Интернета и уровнем их медиакомпетентности, а также уровнем их политического участия. Таким образом, было определено, что чем выше уровень медиакомпетентности и уровень политического участия избирателей, тем выше они оценивают Интернет .

Также результаты корреляционного анализа, представленные на рис. 1, свидетельствуют о наличии взаимосвязи между предпочтением респондентами Интернета другим СМИ и такими личностными характеристиками, как уравновешенность, спонтанная агрессия, а также невротичность, раздражительность. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что личностные характеристики избирателей сказываются на их предпочтениях при выборе СМИ .

Для изучения взаимосвязи индивидуально-психологических характеристик избирателей с уровнем их политического участия также был проведен корреляционный анализ полученных данных .

К.К. Бакулева, Т.В. Анисимова Рис. 2. Взаимосвязь индивидуально-психологических характеристик избирателей с уровнем их политического участия. Коэффициент корреляции r-Пирсона Результаты, представленные на рис. 2, свидетельствуют о наличии статистически значимой обратной взаимосвязи между уровнем политического участия и такими личностными характеристиками, как застенчивость, невротичность и эмоциональная лабильность, а также депрессивность и раздражительность. Следовательно, избиратели, которым присущи депрессивность, эмоциональная лабильность, застенчивость, невротичность или раздражительность, в меньшей степени проявляют политическое участие, чем те, которым эти характеристики не свойственны. Также стоит отметить, что взаимосвязь между уровнем политического участия и возрастом избирателей отсутствует. Таким образом, степень политического участия избирателей от их возраста не зависит .

По результатам дисперсионного анализа были обнаружены статистически значимые различия в уровне медиакомпетентности у мужчин и женщин. Таким образом, можно заключить, что мужчины более медиакомпетентны, чем женщины. Статистически значимые различия в уровне медиакомпетентности у респондентов разного возраста и уровня образования отсутствуют. Следовательно, ни возраст, ни уровень образования не определяют уровень медиакомпетентности избирателей .

Для проверки гипотез о роли таких факторов, как «пол», «мотив контактов со СМИ», «эмоции, возникающие при контакте со СМИ» и «способ обсуждения информации», был проведен многофакторный дисперсионный анализ. По результатам анализа гипотезы о влиянии этих факторов на уровень медиакомпетентности, были отклонены, так как статистически значимые различия в уровне медиакомпетентности по всем из этих факторов, кроме рассмотренного выше фактора «пол», обнаружены не были. Однако были подтверждены гипотезы о взаимодействии факторов. Так были обнаружены различия на уровне статистической тенденции (p=0,051) в уровне медиакомпетентности при совместном влиянии факторов «пол» и «эмоции» .

–  –  –

Результаты дисперсионного анализа, представленные на рис. 3, свидетельствуют о том, что наиболее выражены различия в уровне медиакомпетентности у мужчин и женщин, испытывающих отвращение при взаимодействии со СМИ. Мужчины, испытывающие отвращение, наименее медиакомпетентны, тогда как женщины, испытывающие отвращение, напротив наиболее медиакомпетентны. Наименее медиакомпетентные женщины испытывают страх при взаимодействии с информацией, представленной в СМИ .

Также по результатам многофакторного дисперсионного анализа была обнаружена тенденция к статистической значимости (p=0,052) различий в уровне медиакомпетентности при взаимодействии факторов «пол» и «способ обсуждения информации». Результаты свидетельствуют о том, что наиболее медиакомпетентные мужчины чаще обсуждают информацию, полученную из СМИ, в социальных сетях, а наименее медиакомпетентные мужчины обсуждают ее с коллегами. Среди женщин наименее медиакомпетентны те, кто обсуждает информацию, полученную из СМИ, с друзьями. Из этого следует, что уровень политического участия избирателей может определяться предпочтениями виртуальных или реальных способов обсуждения политической информации .

В результате проведения многофакторного дисперсионного анализа обнаружена тенденция (p=0,092) к статистической значимости различий в уровне политического участия избирателей, поддерживающих разные политические партии .

Рис. 4. Средние значения уровня политического участия у мужчин и женщин, поддерживающих разные политические партии Средние значения уровня политического участия у мужчин и женщин, поддерживающих разные политические партии, представленные на рис. 4, свидетельствуют о том, что среди женщин самый низкий уровень политического участия у тех, кто поддерживает партию «Единая Россия», а самый высокий уровень политического участия у сторонниц партии «Яблоко». Среди мужчин самый низкий уровень политического участия у тех, кто не готов поддержать ни одну партию и у сторонников партии «Единая Россия», а самый высокий уровень политического участия у сторонников «КПРФ». Таким образом, можно заключить, что степень политического участия избирателей зависит от их политических предпочтений .

Для проверки основной гипотезы исследования о взаимосвязи уровня медиакомпетентности избирателей и уровня их политического участия был проведен корреляционный анализ полученных данных. Результаты представлены в виде корреляционной плеяды на рис. 5 .

Рис. 5. Взаимосвязь между компонентами медиакомпетентности и уровнем политического участия избирателей. Коэффициент корреляции r-Пирсона К.К. Бакулева, Т.В. Анисимова Между уровнем медиакомпетентности и уровнем политического участия избирателей обнаружена статистически значимая взаимосвязь. Более того, уровень политического участия также коррелирует на высоком уровне значимости со всеми компонентами медиакомпетентности. Следовательно, чем выше уровень медиакомпетентности избирателей, тем выше уровень их политического участия. Таким образом, основная гипотеза исследования о прямой взаимосвязи уровня медиакомпетентности избирателей и уровня их политического участия подтверждена .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В ходе анализа результатов исследования были определены эмоции, которые испытывают избиратели при взаимодействии со СМИ, основные мотивы их контактов со СМИ и ведущие способы обсуждения политической информации. Основной мотив взаимодействия современных избирателей со СМИ – получение новой информации. Чаще всего материалы, представленные в СМИ, вызывают у избирателей грусть и удивление, и реже всего радость. Таким образом, было выявлено, что информация, представляемая в СМИ, чаще вызывает у избирателей отрицательные эмоции, чем положительные .

Результаты исследования свидетельствуют о том, что ведущие характеристики оценки информации при выборе СМИ – достоверность и объективность. Такие данные могут быть обусловлены недостаточной уверенностью избирателей в достоверности и объективности информации, предоставляемой некоторыми современными СМИ. Наиболее полной, достоверной, доступной, объективной и своевременной современные избиратели признают информацию, содержащуюся в Интернете .

По результатам корреляционного анализа был выявлен ряд личностных особенностей определяющих степень политического участия. Следовательно, можно сделать вывод о том, что желание участвовать в политической жизни зависит не только от гражданской позиции и политических предпочтений избирателей, но и от их индивидуально-психологических особенностей. Анализ результатов исследования также показал, что существует взаимосвязь между предпочтением избирателями Интернета другим СМИ и рядом личностных характеристик. Из чего следует, что личностные характеристики избирателей сказываются на их предпочтениях при выборе СМИ. Полученные данные также свидетельствуют о том, что личностные особенности не определяют уровень медиакомпетентности человека. В связи с этим возникает необходимость в проведении дальнейших исследований для выявления факторов, определяющих медиакомпетентность личности .

Было обнаружено, что степень политического участия избирателей может определяться эмоциями, которые они испытывают при контактах со СМИ, а также предпочтениями виртуальных или реальных способов обсуждения политической информации. Так, избиратели с высоким уровнем политического участия чаще обсуждают политическую информацию, используя Интернет. Также было определено, что уровень политического участия избирателей может варьироваться в зависимости от их политических предпочтений .

По результатам дисперсионного анализа были выявлены различия в уровне медиакомпетентности у мужчин и женщин. Было определено, что мужчины более медиакомпетентны, чем женщины. А возраст и уровень образования избирателей не определяют ни уровень их медиакомпетентности, ни уровень их политического участия. Полученные результаты могут быть полезны при проведении исследований медиакомпетентности личности и выявлении факторов, определяющих ее уровень .

Корреляционнный анализ, проведенный в работе, позволил выявить прямую взаимосвязь медиакомпетентности избирателей и степени их политического участия. Исходя из этого, был сделан вывод о том, что чем выше уровень медиакомпетентности избирателей, тем выше уровень их политического участия .

ВЫВОДЫ

Подводя итоги исследования, можно сделать следующие выводы .

1. Личностные характеристики избирателей сказываются на их предпочтениях при выборе СМИ .

2. Степень политического участия избирателей зависит от их личностных характеристик, таких как депрессивность, эмоциональная лабильность, застенчивость, невротичность .

3. Существует взаимосвязь между уровнем медиакомпетентности избирателей и уровнем их политического участия. Чем выше уровень медиакомпетентности избирателей, тем выше уровень их политического участия .

Медиакомпетентность избирателей как фактор их политического участия Рост и развитие информационных технологий требуют от человека новых способностей и навыков, необходимых для работы с ними. В связи с этим в настоящее время велика потребность дальнейшего изучения феномена медиакомпетентности. Наиболее актуальными, по нашему мнению, будут исследования особенностей формирования медиакомпетентности, и изучение ее взаимосвязи с особенностями познавательных процессов .

ЛИТЕРАТУРА

1. Вартанова Е.Л. Новые медиа как фактор модернизации СМИ // Информационное общество. 2008. Вып. 5–6. С. 37–39 .

2. Винтерхофф-Шпурк П. Медиапсихология. Основные принципы / пер. с нем. Харьков, 2007 .

3. Зарубежная политология: словарь-справочник / под ред. А.В. Миронова, Г.А. Цыганкова .

М., 1998 .

4. Кириллова Н.Б. Медиакультура: теория, история практика: учеб. пособие. М., 2008 .

5. Маклюэн М. Понимание Медиа: внешние расширения человека / пер. с англ. В. Николаева. М., 2003 .

6. Ольшанский Д.В. Основы политической психологии: учеб. пособие для вузов. Екатеринбург, 2001 .

7. Фёдоров А.В. Словарь терминов по медиаобразованию, медиапедагогике, медиаграмотности, медиакомпетентности. Таганрог, 2010 .

8. Фёдоров А.В. Медиакомпетентность личности: от терминологии к показателям // Телекоммуникации и информатизация образования. 2007, № 3. C.26–54 .

9. Хлызова Н.Ю. Медиаобразование и медиакомпетентность в эпоху информационного общества // Вестник Томск. гос. ун-та. 2009 .

10. Tyner K. Literacy in a Digital World. Mahwah; New Jersey; London, 1998 .

А.А. БИЛГЕТЕКИН, О.В. ЗАЩИРИНСКАЯ e-mail: Soare@yandex.ru Специализация «Специальная психология»

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СФЕРА МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ

С ПРОЯВЛЕНИЯМИ НАРУШЕНИЙ

ВНИМАНИЯ И ГИПЕРАКТИВНОСТИ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Проблема гиперактивности и нарушения внимания изучалась различными специалистами на протяжении многих поколений. Еще Гиппократ в 493 г. до н. э. описывал пациентов, которые высказывали свое мнение, не обдумав услышанное, не могли сосредоточиться на деятельности и стремились к получению новой информации (Гасанов 2009). На протяжении многих веков люди наблюдали детей, которые ни минуты не могли усидеть на месте, не слушались, мешали всем окружающим, но никто не задумывался о том, что такое поведение может быть связано не с недостатками воспитания, а с биологическими причинами. Первым, кто начал научное изучение явлений гиперактивности и невнимательности стал доктор Г.Ф. Стилл около ста лет назад. В наши дни уже накоплен большой объем знаний о синдроме дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Однако в данном вопросе остается еще много спорных моментов и нерешенных проблем (Sandberg, Barton., 2002; Иванов 2007) .

На сегодня проблема СДВГ – очень актуальная, так как число детей с таким диагнозом постоянно возрастает (Брязгунов, Касатикова 2001). Специалисты указывают, что до 2000 г. в школьном классе или в группе детского сада можно было встретить одного или двух гиперактивных детей. Американские исследователи отмечают, что в 2003 г. признаки СДВГ имела половина обследованных школьников (Мэш, Вольф 2003). При этом авторы отмечают, что их число постоянно увеличивается (Политика 2006; Монина, Лютова-Робертс, Чутко 2007). Актуальность проблемы можно проследить и по нарастающему интересу ученых к СДВГ. Каждый год публикуется более двух тысяч книг и статей по клиническим и психолого-педагогическим проблемам детей с СДВГ .

Анализ литературы показал, что наименее изучена область особенностей эмоциональной сферы детей с СДВГ .

Различные авторы отмечают такие характеристики как импульсивность, возбудимость, тревожность, резкие изменения в настроении, капризность и агрессивность (Брязгунов, Касатикова 2001; Досани 2010). Однако каких-либо систематических исследований характеристик эмоциональной сферы обнаружено не было. Кроме того, при подборе инструментария для эмпирического исследования выяснилось, что для выбранного направления крайне мало методик, все они схожи друг с другом и не дают развернутой картины эмоциональной сферы, какую хотелось бы увидеть .

Цель исследования – изучить особенности эмоциональной сферы младших школьников с признаками синдрома дефицита внимания и гиперактивности .

Задачи исследования .

1. Выявить группу школьников с признаками СДВГ .

2. Получить наиболее полное представление о поведении и личностных особенностях школьников в беседе с учителями .

3. Исследовать выраженность различных характеристик эмоциональной сферы учащихся с признаками СДВГ во взаимодействии с самими учениками .

4. Исследовать выраженность характеристик эмоциональной сферы учащихся с признаками СДВГ по экспертной оценке классных руководителей .

5. Изучить взаимосвязь школьной успеваемости с наличием признаков СДВГ у школьников .

6. Получить наиболее полное представление об эмоциональном состоянии и поведении учеников наблюдая за ними в различных школьных ситуациях .

Гипотеза исследования. По оценке учителей у детей с признаками СДВГ по сравнению с нормально развивающимися сверстниками будут отмечаться более низкие показатели всех изучаемых характеристик эмоциональной сферы, что, в свою очередь, проявится в низких показателях эмоциональной вовлеченности по оценке самих детей .

______________

© А.А. Билгетекин, О.В. Защиринская, 2013 Эмоциональная сфера младших школьников с проявлениями нарушений внимания и гиперактивности Предмет исследования – характеристики эмоциональной сферы: психическая активация, интерес, эмоциональный тонус, напряжение, комфортность, нервно-психическое благополучие .

Объект исследования – учащиеся третьих классов государственных образовательных учреждений средних общеобразовательных школ города Санкт-Петербурга .

–  –  –

Рис. 1. Перечень изучаемых психологических характеристик школьников с признаками СДВГ

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Было проведено обследование 198 учащихся третьих классов четырех государственных образовательных учреждений. В состав испытуемых вошли 80 девочек и 118 мальчиков. В качестве экспертов выступили 11 классных руководителей школ .

После проведенного опроса учителей на предмет выявления наличия признаков СДВГ учащиеся были разделены на две группы. Количество нормально развивающихся учеников в значительной степени превышало количество учеников с признаками СДВГ. По этой причине 89 нормально развивающихся школьников не участвовали в дальнейшем исследовании особенностей эмоциональной сферы .

В экспериментальную группу вошли 53 ученика с признаками СДВГ. Из них 42 мальчика и 11 девочек. В контрольную группу вошли 56 нормально развивающихся учеников. Из них 26 мальчиков и 30 девочек. Возраст испытуемых варьировался в диапазоне от 8 до 10 лет, но восьмилетних испытуемых было всего двое .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании использовались наблюдение, экспериментальный, психодиагностический и биографический методы. Биографический метод включил в себя анализ полученных анамнестических сведений об учащихся, беседу с учителями, сбор сведений об академической успеваемости .

Часть методов предназначалась для самих школьников, часть для учителей .

Психодиагностический метод включал в себя несколько методик. Их краткое назначение было следующим:

Опросник 1. Адаптированный опросник SNAP-IV (Swanson, Schuck, Mann 2005). Назначение опросника: выявление наличия признаков СДВГ .

Опросник 2. Опросник «Самооценки состояния психической активации, интереса, эмоционального тонуса, напряжения и комфортности» (Курганский, Немчин 2005). Назначение опросника:

диагностика характеристик эмоциональной сферы: психической активации, интереса, эмоционального тонуса, напряжения, комфортности .

Методика 3. Модифицированный Малый клинический тест М. Люшера (2008); (Диагностика цветопредпочтением 2007). Назначение методики: диагностика нервно-психического благополучия .

Использовался метод наблюдения, которое проводилось в процессе различных уроков, перемен, индивидуальных и групповых занятий. Назначение наблюдения: расширения представления о психологических особенностях детей .

Метод беседы. Беседа велась с учителями с целью уточнения психологических характеристик учащихся с СДВГ .

Анализ показателей академической успеваемости. Анализ действительных четвертных оценок школьников. Назначение анализа: изучения взаимосвязи школьной успеваемости с наличием признаков СДВГ .

А.А. Билгетекин, О.В. Защиринская

–  –  –

Количество мальчиков с признаками невнимательности, гиперактивности и импульсивности превышает количество девочек на 34,9% (p0,000). Дальнейшая обработка с помощью t-критерия Стьюдента показала, что в группе учащихся, имеющих признаки СДВГ, признаки гиперактивности статистически значимо (p0,001) чаще встречаются среди мальчиков, а признаки импульсивности – примерно одинаково часто среди как девочек, так и мальчиков. Признак «невнимательность» был обработан с помощью U-критерия Манна–Уитни. Этот критерий продемонстрировал одинаковую встречаемость изучаемого признака среди девочек и мальчиков (рис. 3) .

–  –  –

Рис. 3. Сравнительный анализ проявлений СДВГ мальчиков и девочек с признаками СДВГ По оси абсцисс – проявления СДВГ; по оси ординат – показатели по U-критерию Манна–Уитни Результаты опроса подтверждаются в школьной ситуации. В беседе учителя чаще жалуются на поведение мальчиков и просят психолога с ними поработать. На уроках или на индивидуальных занятиях можно было наблюдать, как мальчики вскакивают с места. Один ученик даже выбегал из кабинета. Учащиеся с признаками СДВГ мужского пола в отличие от девочек больше вертятся за партой, не могут высидеть целый урок. Руки мальчиков исчирканы ручкой, что редко встречается среди девочек. В отношении девочек на уроке, в основном, были претензии на невнимательность .

Такая тенденция была отмечена и в исследованиях английских ученых (Heptinstall, Taylo, 2002) .

Эмоциональная сфера младших школьников с проявлениями нарушений внимания и гиперактивности Таким образом, можно сделать вывод о том, что мальчики с признаками СДВГ с преобладанием гиперактивности более подвержены негативным эмоциям со стороны учителей и одноклассников, а невнимательность девочек не вызывает особо негативной реакции со стороны учителей .

Для получения сведений об успешности в обучении проводился анализ четвертных оценок по 4-м предметам: русскому языку, математике, чтению и природоведению. Для расширения представления об учащихся с признаками СДВГ также применялся метод наблюдения в процессе школьных уроков, перемен, индивидуальных и групповых занятий и бесед с учителями .

На рис. 4 представлена сравнительная характеристика успеваемости учащихся с признаками СДВГ и сверстников из контрольной группы, у которых, по мнению учителей, не отмечается недостатков произвольного внимания и поведения .

4,5

–  –  –

Рис. 4. Сравнительный анализ успеваемости детей третьих классов общеобразовательных школ с признаками СДВГ и нормально развивающихся сверстников По оси абсцисс – предмет; по оси ординат – оценка школьной успеваемости Исследование показало, что третьеклассники без признаков СДВГ в отличие от учащихся экспериментальной группы имеют более высокую успеваемость по русскому языку, математике и природоведению .

Статистическая обработка с помощью сравнения средних оценок по t-критерию Стьюдента выявила значимые различия в оценках по математике и природоведению. Наибольшая разница в баллах проявилась при сравнении четвертных оценок по математике. Средние показатели усвоения знаний по математике у детей с признаками СДВГ оказались ниже на 0,76 баллов (p0,000). Разница в оценках по природоведению составляет 0,34 балла (p0,005). Для анализа четвертных оценок по русскому языку и чтению был использован U-критерий Манна–Уитни. Использованный метод позволил выявить достоверные различия в оценках контрольной и экспериментальной групп по русскому языку. Разница в средних рангах оценок по русскому языку учащихся с признаками СДВГ и их нормально развивающихся сверстников составляет 11,8 баллов (p0,028) .

В целом учащиеся с признаками СДВГ имеют более низкую успеваемость по сравнению с учениками, не имеющими нарушений внимания и поведения. Учителя отмечают, что дети, которые впоследствии были отобраны в экспериментальную группу, не могут правильно оформить работу .

При наблюдении на уроках можно было наблюдать ситуации, когда дети не справлялись с таким простым требованием, как отсчитать нужное количество клеток. При проведении групповых занятий дети с признаками СДВГ плохо справлялись с заданиями по нахождению отличий и с графическими диктантами. Таким детям трудно следить по тексту во время уроков чтения или не отвлекаться от прослушивания диктанта по русскому языку. Другие учащиеся постоянно нарушают дисциплину, так как не могут высидеть урок без того, чтобы не вставать, не вертеться, не трогать других учеников .

Корреляционный анализ связи успеваемости с основными признаками СДВГ выявил статистически значимую (p0,000) отрицательную корреляцию между выраженностью признаков СДВГ и успеваемостью. Следовательно, чем более у ученика выражены признаки невнимательности, гиперактивности и импульсивности, тем хуже его успеваемость. Более всего признаки СДВГ оказывают влияние на успешность по русскому языку и математике, на втором месте по силе воздействия находится природоведение, чтение менее всего подвержено влиянию признаков СДВГ (рис. 5) .

А.А. Билгетекин, О.В. Защиринская Рис. 5. Корреляционный анализ связи успеваемости с основными признаками СДВГ Учителя описывают учеников с признаками СДВГ на уроках как более рассеянных, отвлекающихся, возбужденных и безучастных. Более опытные учителя говорят о том, что интеллект таких детей сохранен и в определенные периоды они могут выполнять задания, с которыми не может справиться большинство учащихся или они выполняют задания с большей скоростью. Однако, имея большое количество учеников, учителям трудно применять индивидуальный подход. Молодые учителя чаще вообще отстраняются от таких детей, называют только их отрицательные качества. На уроках такие учителя постоянно ругаются и кричат на детей с признаками СДВГ .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что более низкая успеваемость учащихся с признаками СДВГ вызвана в первую очередь нарушениями во внимании и поведении. Таким детям трудно поддерживать необходимый для обучения уровень внимания, а также контролировать свое поведение в течение всего урока. Вторичным фактором низких показателей успеваемости детей с признаками СДВГ выступает предвзятое отношение учителей .

В ходе исследования классным руководителям было предложено заполнить на каждого ученика два опросника: опросник «SNAP-IV» и опросник «Самооценка состояния психической активации, интереса, эмоционального тонуса, напряжения и комфортности». При количественном анализе результатов диагностики учитывались особенности интерпретации результатов. Шкала оценки инвертировалась: низкие баллы интерпретировались как высокая выраженность диагностируемого свойства, а высокие показатели интерпретировались как низкая выраженность диагностируемого свойства .

Экспертная оценка учителей показала, что дети с признаками СДВГ имеют более высокие показатели, а соответственно и более низкую выраженность таких характеристик эмоциональной сферы, как психическая активация, напряжение, эмоциональный тонус и комфортность Педагоги отмечают, что у детей с признаками СДВГ снижена готовность к учебной деятельности. Такие дети демонстрируют меньше продуктивной активности по сравнению с нормально развивающимися сверстниками. Они чрезмерно активны как на уроках, так и на переменах, однако их активность носит нецеленаправленный характер. В ситуации занятий, когда от детей требуется контролировать свое поведение и сосредоточиться на выполнении какого-либо задания, они выглядят вялыми и усталыми. Средние показатели «психической активации» таких детей отличаются от показателей нормально развивающихся сверстников на 3,1 балла (p0,000) .

Эмоциональная сфера младших школьников с проявлениями нарушений внимания и гиперактивности Наиболее значимо отличаются средние показатели «эмоционального тонуса» учащихся контрольной и экспериментальной групп. Изучаемый нами показатель «эмоциональный тонус» подразумевает наличие у детей хорошего самочувствия, преобладание у них положительных эмоций, а также наличие эмоциональной вовлеченности в процессе обучения. Результаты исследования позволили выявить снижение по всем трем компонентам эмоционального тонуса у учащихся, имеющих признаки СДВГ. Разница в средних показателях по данной характеристике составляет 3,8 баллов (p0,000). Внешне учащиеся с признаками СДВГ находятся вне урока, они занимаются своими делами и как будто не воспринимают окружающую обстановку урока. На лицах некоторых из учащихся прочитывалась явная эмоция грусти .

Разница в средних показателях двух групп детей по признаку напряжения составляет 1,97 балла (p0,002). Учителя считают, что дети с признаками СДВГ напряжены и раздражены больше, чем их нормально развивающиеся сверстники. Дети с СДВГ более зажаты, что проявляется в их внешнем виде: осанке, позе, положении рук, раскованности движений, а также в разговоре с ребенком. В ситуации индивидуальных занятий некоторые дети при малейших неудачах начали сильно плакать, так, что их с трудом можно было успокоить. У многих детей с признаками СДВГ наблюдаются признаки невротического расстройства .

Наименьшие различия между детьми с признаками СДВГ и нормально развивающимися сверстниками выявились в оценке учителя «комфортности» учащихся. Разница в оценках детей по данной характеристике составляет 1,61 баллов (p0,012). По мнению учителей такие дети чувствуют себя менее комфортно в школьной обстановке и особенно во время уроков. У них снижено настроение, что выражается в вялости и отсутствии положительных эмоций во время урока .

Для анализа показателя «интерес» был использован U-критерий Манна–Уитни. Использованный метод позволил выявить достоверные различия в показателях «интереса» контрольной и экспериментальной групп (рис. 4). Разница в средних рангах контрольной и экспериментальной групп составляет 16,1 балла (p0,008), что говорит о том, что участники экспериментальной группы имеют более низкий интерес к учебной деятельности .

Таким образом, по описанию классных руководителей, ученик с СДВГ меньше готов к учебной деятельности и меньше в нее вовлечен по сравнению с нормально развивающимися сверстниками. Он напряжен, раздражителен, у него преобладают негативные эмоции, у него плохое самочувствие, ему неуютно в школьной обстановке. Такое описание показывает, что учителя на самом деле осознают проблемы учащихся с признаками СДВГ. Однако такие дети все равно воспринимаются как неуспевающие ученики с плохим поведением, что проявляется в их более низкой успеваемости и в том, что это первые дети, на которых жалуются все педагоги .

В ходе исследования индивидуально с каждым ребенком проводились две методики, направленные на исследование особенностей эмоциональной сферы: опросник «Самооценка состояния психической активации, интереса, эмоционального тонуса, напряжения и комфортности» и модифицированный Малый клинический тест М. Люшера. В результате статистической обработки данных с помощью t-критерия Стьюдента выяснилось, что дети с признаками СДВГ достоверно отличаются от нормально развивающихся сверстников по показателю «интереса». Разница в показателях двух групп детей составляет 1,76 балла (p0,019) .

Дети с признаками СДВГ менее вовлечены в учебную деятельность. Они сами отмечают, что они рассеянные, отвлекающиеся и безучастные. Показатель «отвлекаемость» встречался в высказываниях учащихся. Например, Егор Е. (9 лет) во время обследования пояснял, что он постоянно отвлекается на уроках и его за это ругают. Показатель «отвлекаемость» встретился в ответах 54,7% учащихся с признаками СДВГ. О показателе «рассеянность» можно было услышать такие комментарии: «Я все время что-то забываю». Учащиеся с признаками СДВГ демонстрировали рассеянность во время групповых и индивидуальных занятий. Уходя с занятий, многие забывали свои портфели, письменные принадлежности или игрушки. Показатель «рассеянность» встретился у 22,6% учащихся с признаками СДВГ. Реже всего в ответах учащихся фигурировал показатель «безучастность»: 5,7%. Об этом показателе особых отзывов не было .

Для анализа показателя «эмоциональный тонус» был использован U-критерий Манна–Уитни .

Использованный метод позволил выявить достоверные различия в показателях «эмоционального тонуса» контрольной и экспериментальной групп. Разница в средних рангах контрольной и экспериментальной групп составляет 13,6 баллов (p0,023), что говорит о том, что участники экспериментальной группы имеют более низкий «эмоциональный тонус». Изучаемая нами характеристика «эмоциональный тонус» подразумевает наличие у детей хорошего самочувствия, преобладание у них положительных эмоций, а также наличие эмоциональной вовлеченности в процессе обучения .

А.А. Билгетекин, О.В. Защиринская Результаты опроса подтверждаются жалобами некоторых детей на плохое самочувствие. Во время обследования многие учащиеся поясняли, что в ситуации обследования им «хорошо», а вообще всегда грустно. Многие дети просились на повторное обследование. Некоторые дети жаловались на то, что их обижают одноклассники. О параметре эмоциональной вовлеченности особых пояснений не было .

Таким образом, в отличие от педагогического описания учащихся с признаками СДВГ, сами дети отмечают, что они готовы к учебной деятельности, но у них отсутствует интерес и эмоциональная вовлеченность в обучение. Это не дает им возможности преодолеть их нарушения внимания и приводит к отвлечениям, рассеянности и безучастности на уроках и, как следствие, к негативным эмоциям .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В нашей работе описаны причины, приводящие к СДВГ, его проявления, проблемы, с которыми сталкивается ребенок и его окружение, пути выхода из сложившейся ситуации. В пределах этой работы приведены также результаты эмпирического исследования особенностей эмоциональной сферы младших школьников с признаками СДВГ .

Исследование показало, что ученики с признаками СДВГ отличаются от нормально развивающихся сверстников только по показателям эмоционального тонуса и интереса. Однако, по мнению учителей, дети с признаками СДВГ отличаются от других учеников по всем характеристикам эмоциональной сферы: психической активации, интересу, напряжению, эмоциональному тонусу и комфортности .

Исследование выявило существенные различия в успеваемости учеников с признаками СДВГ и учеников, у которых не наблюдается нарушений произвольного внимания и поведения .

Показатели успеваемости учащихся с признаками СДВГ ниже, чем показатели контрольной группы .

Различия были выявлены и внутри экспериментальной группы. Признаки гиперактивности чаще встречаются у испытуемых мужского пола .

На сегодня проблема детей с СДВГ очень актуальна. Число детей с диагнозом СДВГ постоянно растет; требуется повышение возможностей специалистов, оказывающих помощь в развитии и обучении этим детям. Психологам необходимо разрабатывать новые методы диагностики и коррекции нарушения внимания и поведения при синдроме СДВГ .

Исследование СДВГ имеет еще много зон развития, и одна из главнейших задач для специалистов этой области – как можно более ранняя диагностика. Для успешного преодоления признаков данного синдрома необходим комплексный подход в работе психологов, педагогов, врачей и родителей, которая на данный момент еще плохо реализуется в учреждениях образования. Школьники при наличии нарушений в поведении встречаются с дискриминацией со стороны учителей, сверстников, а иногда и родителей .

ВЫВОДЫ

Результаты эмпирического исследования позволили сделать следующие выводы .

1. Проведенный среди учителей опрос на выявление признаков СДВГ показал, что среди 198 обследованных детей третьих классов общеобразовательных школ 26,8% учеников имеют признаки СДВГ; 16,7 – имеют признаки невнимательности; 11,6 –признаки импульсивности и у 11,6% учеников проявляются признаки гиперактивности .

2. Анализ успеваемости учащихся контрольной и экспериментальной групп по четырем предметам (русский язык, чтение, математика, природоведение) показал, что успеваемость экспериментальной группы по русскому языку (p0,028), математике (p0,000) и природоведению (p0,005) значительно ниже успеваемости нормально развивающихся учеников .

3. Анализ особенностей эмоциональной сферы нормально развивающихся учеников и учеников с признаками СДВГ выявил статистически значимые различия по показателям «эмоциональный тонус» (p0,019) и «интерес» (p0,023). В отличие от педагогического видения учащихся с признаками СДВГ, сами дети отмечают, что они готовы к учебной деятельности, но у них отсутствует интерес и эмоциональная вовлеченность в обучение. Это не дает им возможности преодолеть их нарушения внимания и приводит к отвлечениям, рассеянности и безучастности на уроках и как следствие к негативным эмоциям .

Эмоциональная сфера младших школьников с проявлениями нарушений внимания и гиперактивности

4. Опрос учителей в качестве экспертов особенностей эмоциональной сферы учеников с признаками СДВГ позволил выявить, что ученики с признаками СДВГ статистически значимо (0,000p0,012) отличаются от нормально развивающихся сверстников по всем изучаемым характеристикам, а именно по психической активации, интересу, эмоциональному тонусу, напряжению и комфортности .

5. Педагогическое описание учеников с признаками СДВГ показывает, что учителя на самом деле осознают проблемы учащихся с признаками СДВГ. Однако такие дети все равно воспринимаются как неуспевающие ученики с плохим поведением, что отражается в их более низкой успеваемости и на том, что это первые дети, на которых жалуются все педагоги .

6. Проведенное наблюдение в различных школьных ситуациях, а также беседа с учителями позволили получить более подробную информацию об эмоциональной сфере учеников, а также подтвердить правомерность отнесения детей к группе учеников с признаками нарушений внимания и гиперактивности .

7. Анализ межполовых различий школьников выявил, что в группе учащихся с признаками СДВГ значительно (p0,000) преобладают мальчики. В группе школьников без нарушений произвольного внимания и поведения количество девочек и мальчиков примерно одинаково. Среди учащихся, имеющих признаки СДВГ, гиперактивность статистически значимо (p0,001) чаще встречается у мальчиков, а импульсивность и невнимательность – примерно одинаково часто среди как девочек, так и мальчиков .

ЛИТЕРАТУРА

1. Брязгунов И.П., Касатикова Е.В. Непоседливый ребенок или все о гиперактивных детях .

М., 2001 .

2. Гасанов Р.Ф. Формирование представления о синдроме дефицита внимания у детей .

СПб., 2009 .

3. Диагностика цветопредпочтением // Диагностика здоровья. Психологический практикум / под ред. Г.С. Никифорова. СПб., 2007. С. 285–290 .

4. Досани С. 52 способа преодоления дефицита внимания и гиперактивности у детей. Лечить или воспитывать? М., 2010 .

5. Иванов Е.С. О сложных формах психического развития у детей // Мнухинские чтения .

Успехи детско-подростковой психиатрии и психотерапии (исторический и междисциплинарный подход: Материалы конференции / под ред. Л.П. Рубиной, Ю.А. Фесенко. СПб.,

2007. С. 83–85 .

6. Курганский Н.А., Немчин Т.А. Оценка психической активации, интереса, эмоционального тонуса, напряжения и комфортности // Практикум по общей, экспериментальной и прикладной психологии / под ред. А.А. Крылова, С.А. Маничева: 2-е изд., доп и перераб., СПб., 2005. С. 309–314 .

7. Люшер М. Какого цвета ваша Жизнь. Закон гармонии в нас. Практическое руководство:

М., 2008 .

8. Монина Г.Б., Лютова–Робертс Е.К., Чутко Л.С. Гиперактивные дети: психологопедагогическая помощь. СПб., 2007 .

9. Мэш Э., Вольф Д. Гиперкинетическое расстройство и дефицит внимания (ГРДВ) // Детская психопатология. Нарушения психики ребенка. СПб., 2003. С. 129–162 .

10. Политика О.И. Дети с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью. СПб., 2006 .

11. Heptinstall E., Taylor E. Sex Differences and Their Significance // Hyperactivity and Attention Disorders of Childhood / ed. by S. Sandberg: 2nd ed. London, 2002. P. 99–119 .

12. Sandberg S., Barton J. Historical Development // Ibid., London, 2002. P. 1–22 .

13. Swanson J., Schuck S., Mann M. Categorical and Dimensional Definitions and Evoluations of Symptomps of ADHD: The SNAP and SWAN Ratings Scales, 2005. P. 20 // http://www.adhd.net/SNAP_SWAN.pdf .

К.А. БИЛЕВА, О.И. ПАЛЬМОВ e-mail: kristina.bileva@gmail.com Специализация «Клиническая психология младенческого и раннего возраста»

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О РОДИТЕЛЬСКОЙ РОЛИ У МУЖЧИН

В ПЕРИОД ОЖИДАНИЯ РЕБЕНКА

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

В настоящее время существует большое количество исследований по изучению роли материнства, влияния материнства на личностное развитие женщины и ребенка. Г.Г. Филиппова (1999), С.Ю. Мещерякова (2000), Р.В. Овчарова (2003), изучали беременность в филогенетическом, психофизиологическом аспектах, исследовали особенности психологической готовности к материнству .

В то же время в отечественной психологии остаются мало изученными вопросы, касающиеся роли отца в развитии, воспитании и социализации ребенка, недостаточно разработана тема формирования отцовства и его аспектов, психологических условий развития личности отца, а также отсутствуют исследования, которые отражали бы представления и ожидания будущих отцов относительно родительской роли. Исследования Н.Г. Иглиной, О.В. Магденко, Н.А. Калиниченко (2006) показывают, что переход к отцовству не воспринимается как кризис, а представляет собой сложную адаптацию. Работы М. Уайт, А. Хендерсон и Дж. Броуза (Henderson, Brouse 1991; White 2002) показывают, что переход к отцовству – это процесс, который начинается еще на этапе ожидания рождения ребенка и продолжается после его появления. По мнению Дж. Дрэйпера (Draper 2002), мужчины не испытывают таких же эмоциональных переживаний и физиологических ощущений, которые есть у женщин. В связи с этим процесс отождествления себя с ролью отца у мужчин происходит гораздо медленнее, чем у женщин с ролью матери. Согласно экспериментальным исследованиям Л. Барклая и Д. Лаптона (Barclay, Lupton 1999), зачастую представления мужчин о родительской роли и о ребенке оказываются нереалистичными, поэтому переход к отцовству может быть неожиданным и ошеломляющим для мужчин. Ребенок становится для мужчин реальным только после того, как они сталкиваются лицом к лицу, поэтому в начале отцовство часто оказывается для мужчин разочаровывающим и фрустрирующим. М. Лоренсен, М. Уилсон, М. Уайт (Lorensen, Wilson, White 2004) показали, что предварительное полное информирование мужчин о физиологических и эмоциональных изменениях у матерей их детей после родов и об особенностях поведения новорожденного, а также знание основных навыков по уходу за младенцем помогает мужчинам быстрее адаптироваться к новой роли и быть ближе к ребенку, не чувствуя себя отдаленными. Мужчины могут активно участвовать в уходе за ребенком, если их роль четко определена. Взаимоотношения, которые отец развивает со своим ребенком, особенные и уникальные, и если проводится работа с будущими и молодыми отцами, необходимо подкреплять и поддерживать их участие. Необходимо также сфокусироваться на изменениях, которые происходят в отношениях семейной пары для того, чтобы мать и отец вместе росли в заботе о ребенке .

Целью исследования было изучение представлений о родительской роли у мужчин, ожидающих рождения ребенка. Основная гипотеза исследования заключалась в том, что представления о родительской роли у мужчин в период ожидания рождения ребенка отличаются от представлений о родительской роли у женщин-матерей их детей .

Предмет исследования – представления о родительской роли у мужчин в период ожидания рождения ребенка. Объект исследования – представления о родительской роли у мужчин .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании приняли участие 15 супружеских пар (30 человек), которые находились в ожидании рождения первенца. Возраст мужчин от 23 до 36 лет, средний возраст – 28 лет. Возраст женщин от 22 до 30 лет, средний возраст – 26 лет. Для всех испытуемых беременность запланированная и желанная. Минимальный срок беременности составил 4 недели, максимальный срок – 38 недель, средний срок беременности – 24,5 недели .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Методы исследования: социально-демографическая анкета, полустандартизированное интер

–  –  –

вью, методика «The Pie» (Cowan), методика «Личностный дифференциал» в адаптации НИИ им .

В.М. Бехтерева, проективная рисуночная методика «Моя семья после рождения ребенка» .

При выполнении методики «The Pie» испытуемым предлагались 2 одинаковых по размеру круга, изображенные на листе бумаги, которые необходимо было разделить на зоны в соответствии с теми ролями, которые человек выполняет в своей жизни. Размер каждой зоны отображает важность каждой роли. Первый круг характеризует человека таким, каким он есть (Я-реальный), второй – таким, каким он хотел бы быть (Я-идеальный). Испытуемым были предложены следующие возможные роли: жена и муж; мать и отец; дочь и сын; роль, связанная с работой; роль, связанная с увлечениями и хобби; другая значимая для испытуемого роль .

Продолжительность интервью с каждым испытуемым составила от 15 до 30 мин, в процессе которого были заданы 3 основных вопроса:

Какие изменения произошли в Вашей жизни в связи с беременностью жены (партнерши)?

С кем Вы обсуждаете вопросы, связанные с беременностью и рождением ребенка?

Какие у Вас есть ожидания от окружения и специалистов?

Интервью были записаны на аудионоситель. Затем было проведено транскрибирование аудиозаписей в текст. На основании анализа литературы и полученных данных нами были выделены 7 основных тем для дальнейшей работы с интервью: это медицина, финансы и работа, ответственность и забота друг о друге, информирование других о беременности и суеверия, здоровье ребенка, представление о себе как о родителях в будущем, эмоциональные реакции .

За единицу анализа мы приняли предложение, в котором содержится утверждение, фраза, словосочетание, относящиеся к одной из тем. Количество соответствующих выбранным темам высказываний подсчитывалось отдельно в тексте ответа на каждый из трех основных вопросов интервью. Также высказывания оценивались по степени эмоциональной окрашенности: позитивные, негативные и нейтральные. К негативным мы относили высказывания, свидетельствующие о напряжении, тревоге, озабоченности, содержащие соответствующие слова и фразы («Стало больше озабоченности», «Пока никому не говорим, выкидыши часто бывают», «Есть предубеждения, что лучше пока не говорить, чтобы не сглазили»). К позитивным относились высказывания, свидетельствующие о комфорте, радости, доверии, приятных и реализованных ожиданиях (это могли быть, например такие высказывания: «Мне комфортно с моим врачом, я ей доверяю», «У нас вселенское счастье», «Мы как стена, ничего плохого произойти не может», «Когда я узнала о беременности, то запрыгала от счастья»). Нейтральные высказывания просто констатировали явление или факт без определенной эмоциональной окраски («Мы рассказали друзьям и родственникам», «Мы изменили планирование бюджета») .

Для математической обработки выбранных параметров позитивные и нейтральные высказывания по каждой теме были объединены в одну группу. Также было подсчитано общее число позитивных, негативных и нейтральных высказываний каждого респондента по каждой теме. Ответы испытуемых были разбиты на 4 класса в соответствии с количеством высказываний на каждую тему: 1-й класс – 0 высказываний, 2-й класс – 1–3 высказывания, 3-й класс – 4–6 высказываний, 4-й класс – 7–14 высказываний. В дальнейшем при математической обработке было произведено попарное сравнение частот в каждом классе высказываний по каждой теме .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Анализ полученных данных показал, что при распределении жизненных ролей в представлении о себе – реальном в качестве наиболее важной как мужчины, так и женщины – отмечают супружескую роль. Далее следует родительская роль. Следующая по важности для мужчин – роль, связанная с работой, а для женщин – роль дочери. Затем наиболее значимая для мужчин роль сына, а для женщин – роль, связанная с работой. Было обнаружено, что следующая по значимости для испытуемых роль, связанная с хобби для женщин, значимо более важная, чем для мужчин (p=0,032) .

При рассмотрении результатов распределения жизненных ролей испытуемых в представлении о себе – идеальном можно отметить, что ответы женщин мало отличаются от распределения ролей в представлении о себе – реальной, порядок важности ролей остается таким же. В то время как у мужчин роль сына становится более значимой, а важности роли, связанной с работой, уменьшается .

Роль мужа для мужчин значимо более важная, чем для женщин роль жены (p=0,014). Мужчинам хотелось бы отождествлять себя с этой ролью в большей степени, чем женщинам – с ролью жены. В представлении о себе – реальном роль хобби для мужчин на уровне статистической тен

<

К.А. Билева, О.И. Пальмов

денции (p=0,070) менее важная, чем для женщин .

Анализ результатов по методике «Личностный дифференциал» показал, что значения фактора оценки, которые характеризуют уровень привлекательности собственной матери испытуемыми, у мужчин значимо ниже, чем у женщин (p=0,005). Мужчины в меньшей степени воспринимают своих матерей в качестве носителя позитивных, социально желательных характеристик, склонны относиться более критично к их поведению и особенностям личности. Значения фактора силы матери, у мужчин на уровне тенденции выше, чем у женщин (p=0,070). Мужчины по сравнению с женщинами воспринимают своих матерей как более уверенных, независимых и решительных .

Применение методов математической статистики для анализа интервью показало, что в целом мужчины значимо реже высказываются о медицинском сопровождении беременности, посещении врачей и ожиданиях от медицинского персонала в отличие от женщин. 40% мужчин вообще не использовали никаких высказываний относительно вопросов, связанных с медицинским обслуживанием. Тогда как женщины (46,7%) значимо чаще (p=0,0132) мужчин (6,7%) использовали в интервью от 4 до 14 высказываний различной эмоциональной окрашенности на эту тему. Было обнаружено, что мужчины значимо чаще (p=0,0268) не высказываются позитивно или нейтрально о медицинском сопровождении беременности и ожиданиях от медицинского персонала. 73% мужчин в ходе проведения интервью не обсуждали вопросы, связанные с медициной, тогда как только 27% женщин не упоминали эту тему. Женщины (60,0%) чаще мужчин (26,7%) использовали от 1 до 3 позитивных или нейтральных высказываний о медицинском сопровождении и персонале. Также нами было обнаружено, что на уровне статистической тенденции (p=0,0654) мужчины (60,0%) реже, чем женщины (26,7%), негативно высказывались о медицинском персонале и ожидании от врачей .

Сравнение суммарных частот высказываний респондентов об ответственности за семью и заботе друг о друге продемонстрировало нам, что женщины (66,7%) значимо чаще (p=0,0281) мужчин (26,7%) используют от 1 до 3 высказываний на эту тему в интервью. При этом большее количество мужчин (46,7%) значимо чаще (p=0,0352) по сравнению с женщинами (6,7%) высказываются о переживании чувства ответственности за жену и ребенка с помощью большего количества высказываний (от 4 до 14). Анализ количества негативных высказываний об ответственности за семью выявил, что женщины (66,7%) значимо реже (p=0,0281) по сравнению с мужчинами (26,7%) высказываются негативно о переживании чувства ответственности и беспокойстве друг о друге. Тогда как мужчины (60,0%) чаще используют в интервью от 1 до 3 негативных высказываний, связанных с чувством ответственности и тревогой о благополучии семьи, в отличие от женщин (26,7%) .

Женщины (46,7%) значимо реже (p=0,0481) негативно высказываются о суевериях и беспокойстве, связанном с информированием других людей о своей беременности, чем мужчины (13,3%). Тогда как мужчины (86,7%) чаще (p=0,0201) используют от 1 до 3 негативных высказываний о нежелании рассказывать другим людям о скором появлении ребенка в семье и связанных с этим суевериях .

Данные корреляционного анализа продемонстрировали наличие взаимосвязи между количеством негативных высказываний об ответственности и представлением об идеальном распределении таких жизненных ролей, как «Роль отца», «Роль, связанная с работой» у мужчин. Чем больше негативных высказываний об ответственности за семью и ребенка мужчины использовали в интервью, тем более важной для них была роль отца в представлении о себе – идеальном (r=0,631, p0,05). Также у мужчин была выявлена отрицательная связь между количеством негативных высказываний об ответственности и важностью роли, связанной с работой в представлении о себе – идеальном. Чем больше негативных высказываний о переживании чувства ответственности использовали мужчины, тем менее важна для них была роль, связанная с работой (r= –0,585, p0,05) .

Чем более значимой для мужчин была роль отца в представлении о себе – идеальном, тем менее значимой для него являлась роль, связанная с работой (r= –0,708, p0,01). Вероятно, это связано с желанием мужчин уделять меньше времени работе и наоборот, больше участвовать в жизни и воспитании ребенка. Результаты корреляционного анализа показали наличие положительной взаимосвязи между возрастом мужчин и важностью роли мужа в представлении о себе – реальном (r=0,580, p0,05). Это свидетельствует о том, что мужчины более старшего возраста считают роль мужа одной из самых важных в их жизни .

Представления о родительской роли у мужчин в период ожидания ребенка

ВЫВОДЫ

1. В процессе интервью мужчины реже обращаются к теме медицинского сопровождения и ожиданий от врачей, чем их беременные партнерши .

2. Мужчины чаще женщин говорят об ответственности за семью, при этом больше половины мужчин многократно возвращаются к теме ответственности с беспокойством и напряжением .

3. Мужчины в большей степени, чем их беременные партнерши, обеспокоены информированием других о факте беременности; практически все мужчины упоминают связанные с сообщением об ожидании ребенка негативные суеверия .

4. В период ожидания рождения ребенка роль мужа наиболее важная в жизни мужчин и ее значение увеличивается с возрастом; в своих представлениях мужчины отождествляют себя с этой ролью в большей степени, чем женщины, – с ролью жены .

5. Представления о родительской роли у мужчин не связаны со сроком беременности партнерши и продолжительностью брака .

6. Выражающееся в негативных высказываниях мужчин напряжение в связи с ответственностью за семью и ребенка положительно связано с желанием мужчин выполнять роль отца и отрицательно со значимостью работы в их жизни .

ЛИТЕРАТУРА

1. Иглина Н.Г., Магденко О.В., Калиниченко Н.А. Психологические особенности формирования отцовства // Сборник научных трудов членов Российской Ассоциации Перинатальной Психологии и Медицины / отв. ред. Ш.С. Ташаев. СПб., 2006. С. 210–214 .

2. Мещерякова С.Ю. Психологическая готовность к материнству // Вопросы психологии .

2000. № 5. С. 18–27 .

3. Овчарова Р. В. Психологическое сопровождение родительства. М., 2003 .

4. Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез. М., 1999 .

5. Barclay L., Lupton D. The Experiences of New Fatherhood: a Sociocultural Analysis // Journal of Advanced Nursing. 1999. Vol. 29, No 4. Р. 1013–1020 .

6. Cowan C.P., Cowan P.A. When Partners Become Parents: The Big Life Change for Couples .

New York, 1992. Republished by Lawrence Erlbaum Associates, Fall. 1999 .

7. Draper J. ‘It’s the First Scientific Evidence’: men’s Experience of Pregnancy Confirmation. Issues and Innovations in Nursing Practice. 2002. Р. 563–570 .

8. Henderson A.D., Brouse J.A. The Experiences of New Fathers During the First 3 Weeks of Life // Journal of Advanced Nursing. 1991. Vol. 16. Р. 293–298 .

9. Lorensen M., Wilson M.E., White M.A. Norwegian Families: transition to Parenthood // Health Care for Women International. 2004. Vol. 25. Р. 334–348 .

10. White M.B. Becoming a Father: the Postpartum Man // International Journal of Childbirth Education. 2002. Vol. 17, issue 2. Junuary. Р. 4–6 .

Ж.В. БОБОВА, С.С. САВЕНЫШЕВА e-mail: zhanna@ptl.ru Специализация «Психологическое консультирование»

ОТНОШЕНИЕ БЕРЕМЕННЫХ ЖЕНЩИН К БЕРЕМЕННОСТИ

И БУДУЩЕМУ РЕБЕНКУ В СВЯЗИ С ОСОБЕННОСТЯМИ

СУПРУЖЕСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

В становлении и реализации материнско-детского взаимодействия центральным и определяющим выступает материнское отношение. Оно создает уникальную для ребенка ситуацию развития, в которой формируются его индивидуально-типологические и личностные особенности (Брехман 1998). Беременность – первый этап материнства, на протяжении которого вызревает не только плод в утробе матери, но и сама мать, та часть личности женщины, которая в последующем будет выполнять материнские функции. Именно в этот период в общении с матерью у ребенка формируется базовое доверие к миру, что не может быть восполнено в последующей жизни. Современные исследователи психологии беременности ставят перед собой задачу изучения факторов, оказывающих влияние на развитие ребенка и благополучие диады мать – дитя, эмоциональное состояние беременных женщин, их изменения в восприятии окружающего мира, отношение к будущему ребенку, влияние взаимоотношений с людьми на течение беременности (Берн 1994) .

До последнего времени в нашей стране изучение беременности, родов и здоровья новорожденных часто сводилось к изучению физиологических процессов, соответствующих данным периодам, а сознание новорожденного рассматривалось как белый лист бумаги, на который только с началом внеутробной жизни наносятся «первые записи». Теперь мы знаем, что это не так. Беременность и рождение ребенка, особенно первенца – это один из наиболее важных периодов в жизни каждой семьи, когда происходит зарождение новых объектных отношений, большую роль в которых будет играть новорожденный. Беременность подразумевает конец существования женщины как независимого отдельного существа и начало непременных и бесповоротных отношений мать– дитя. Новые роли приобретают и другие члены семьи: отец, бабушка, дедушка. Вопросы формирования материнского отношения у беременной женщины довольно полно отражены в научной литературе (Филиппова 2011). Также хорошо представлено и описание удовлетворенности браком, с которой тесно коррелируют такие показатели, как сходство ролевых ожиданий мужа и жены, ролевое соответствие мужа и жены, уровень понимания ролевых ожиданий другого каждым из супругов (Волкова 1979; Алешина1995). В то же время несомненный факт, что оптимальные условия для беременности – это гармоничные отношения супругов, когда двое любят друг друга, семейная жизнь устоялась, желание иметь ребенка выражено у обоих, много времени проводят вдвоем, проявляют необходимость посмотреть, какие именно показатели благополучия/неблагополучия брака имеют значение для формирования оптимального отношения женщины к своей беременности. Также существует проблема исследования мотивов зачатия и сохранения беременности. В частности, нет единой классификации мотивов зачатия. Традиционно их подразделяют на конструктивные и деструктивные (Добряков 2010). Вопрос о том, как семейная ситуация влияет на появление у женщины конструктивного мотива, требует отдельной проработки .

Поэтому, осознавая всю важность и значимость проблемы материнства и периода беременности как важного этапа становления материнства, целью нашего исследования стало изучение особенностей отношения к беременности и будущему ребенку и специфику семейно-брачных отношений, и их взаимосвязь у семейных пар в период беременности супруги. Исходя из цели исследования, были поставлены следующие задачи .

1. Исследовать удовлетворенность супружескими отношениями и ролевую адекватность в супружеских парах .

2. Выявить особенности отношения к беременности и будущему ребенку у беременных женщин .

3. Изучить стрессовые факторы для супругов в период ожидания рождения ребенка .

4. Сравнить особенности отношения к беременности и будущему ребенку, и супружеские отношения у женщин, планировавших и не планировавших беременность, а также в зависимости от ______________

© Ж.В. Бобова, С.С. Савенышева, 2013 Отношение беременных женщин к беременности и будущему ребенку в связи … их семейного статуса .

5. Изучить взаимосвязь особенностей супружеских отношений и отношения к будущему ребенку у беременных женщин В качестве гипотезы было принято положение о том, что отношение к своей беременности у женщин зависит от степени удовлетворенности браком и супружескими отношениями .

Предмет исследования – взаимосвязь супружеских отношений в семейной паре и особенности отношения к беременности и к будущему ребенку у беременных женщин .

Объектом исследования выступили семейные отношения и особенности отношения к беременности и к будущему ребенку у беременных женщин .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании приняли участие 39 семейных пар (78 человек), ожидающие появления ребенка в их семье. Средний возраст в выборке женщины 26,6 лет (min – 19, max – 36 лет), мужчины 26,5 лет (min – 20, max – 34 года). Семейный статус: 74,36% – официальный брак, 25,64% – гражданский брак. Образование: 58,97% женщин и 69,23% мужчин – имеют высшее образование, 12,82% женщин и 15,39% мужчин – неполное высшее, 28,21% женщин и 15,39% мужчин – среднее специальное образование. Количество детей: 28,21% мужчин и 23,8 % женщин имеют детей от прошлых браков. Срок беременности: в среднем по выборке 28,22 недель, min – 11, max – 38 недель .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Результаты были получены на основе следующих методик .

Для диагностики удовлетворенности супружескими отношениями использовались:

1) опросник удовлетворенности браком Ю.Е. Алешиной;

2) ролевые ожидания и притязания в браке А.Н. Волковой (РОП);

3) кинетический рисунок семьи (Р.Бернса и С.Кауфмана) .

Для диагностики отношения к будущему ребенку использовались следующие тесты .

1. Тест фигуры (В.И. Брутман, Г.Г. Филиппова, И.Ю. Хамитова) для диагностики психологической готовности к материнству .

2. Тест отношений беременной (ТОБ) И.В. Добрякова для диагностики психологического компонента гестационной доминанты .

Для выявления стрессовых факторов, воздействующих на беременную женщину, использовалась составленная нами анкета .

Для получения биографических, анамнестических данных (возраст, семейное положение, наличие детей, образование, наличие хронических заболеваний и др.) и отношения к ребенку использовалась анкета .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Изучение различных показателей характеризующих отношение к беременности и будущему ребенку по анкете, показало, что 66% женщин планировали настоящую беременность, в 39% случаев планировали беременность оба родителя .

Изучение мотивов настоящей беременности у женщин исследуемой выборки показывает, что конструктивные мотивы, когда сам будущий малыш и выступает самоцелью, преобладают у 30,8% женщин. 33,3% имели неконструктивные мотивы, озвучивая их как «удержать мужа», «надо было, так как….», «хотела мужу родить», «хочу мальчика, так как должен быть в семье мальчик» и т. п .

Изучение отношений с помощью теста фигуры показал, что для женщин данной выборки более характерна сформировавшаяся готовность к материнству: она отмечается у 48,7% респондентов. У 20,5% беременных была выявлена сформировавшаяся готовность, но с элементами тревожности, тогда как у 30,8% – тревожно-амбивалентное материнское отношение .

Изучение удовлетворенности браком с помощью различных методов позволило выявить следующее. Анализ данных, полученных на основании опросника удовлетворенности браком, позволяет сказать, что в целом выборке свойствен средний уровень удовлетворенности браком (28,8% у женщин и 33,4% у мужчин). В 27,8% парах женщина менее удовлетворена браком, чем ее супруг. В результате анализа выяснено, что среди женщин, неудовлетворенных браком (11,1% от выборки), основным проблемным фактором выступила «эмоциональная близость» .

Изучение ролевой адекватности в семье и степени совпадения социальных ценностей по меЖ.В. Бобова, С.С. Савешышева тодике РОП показывает, что у 83,3% женщин – средний уровень ролевой адекватности. У мужчин в целом по выборке показатели выше: 38,9% мужчин более чем адекватно оценивают свой уровень ожиданий и притязаний в браке, 61,1% мужчин демонстрируют средний уровень адекватности .

Совпадение социальных ценностей высокое во всех парах (среднее 5,9 из 7 возможных). Наибольшие расхождения между ожиданиями и притязаниями супругов наблюдаются в сферах сексуальных отношений, хозяйственно-бытовой и эмоционально-психотерапевтической .

Изучение восприятия супругами семейной ситуации с помощью проективной методики «Кинетический рисунок семьи» показывает в целом благополучную ситуацию. Ярко выражен симптомокомплекс тревожности у 7,7% мужчин и 18,0% женщин. Симптомы конфликтности проявляются у 5,1 %женщин и 18,0% мужчин .

Изучение отношения к беременности и к будущему ребенку с помощью методики ТОБ показало, что у нашей выборки наиболее выражен оптимальный тип отношения к беременности (5,33);

на втором месте – тревожный тип (2,13). Гипогестогнозический (отвергающий) тип (0,103) практически не встречается в исследуемой выборке (см. таблицу) .

–  –  –

Полученные данные подтверждаются результатами частотного анализа, который показал, что оптимальный тип гестационной доминанты наиболее представлен в выборке (64,1%), у четверти беременных был выявлен тревожный тип (25,6%). Также в исследуемой выборке встречается выраженный эйфорический тип (10,3%). И не было обнаружено ни одного случая выраженного депрессивного и гипогестогнозического типов .

Изучение стрессовых факторов для супругов в период ожидания рождения ребенка позволило выяснить следующее. Наибольшее беспокойство у беременных женщин вызывает здоровье младенца (77,8% опрошенных), на 2-м – месте собственное здоровье и возможные проблемы на работе (55,6%), на 3-м месте – отношения с супругом (44,4%). Наибольшее беспокойство у супругов беременных вызывают другие факторы: здоровье жены (61,1%) и материально-бытовые проблемы (55,6%). Интересно, что отношения с супругой устраивают всех респондентов и не вызывают отрицательных эмоций .

Сравнительный анализ отношения к будущему ребенку и характера супружеских отношений у женщин в зависимости от семейного статуса (зарегистрированный или гражданский брак) и планирования беременности показал следующее. Женщины, живущие в гражданском браке, статистически значимо более позитивно (p0,01) относятся к беременности и будущему ребенку (по анкете), имеют достоверно более высокую выраженность тревожного типа гестационной доминанты (p0,001) и достоверно более низкую – оптимального типа (p0,001). При этом конфликтных симптомокомплексов было обнаружено больше среди женщин, не состоящих в официальном браке (2,3), в сравнении с женщинами, живущими в официальном браке (1,5). Выявлено значительное расхождение (p0,05) между удовлетворенностью браком женщин, официально оформивших свои отношения (30,8), и женщин в гражданском браке (23,0), также выявлено значительное повышение уровня ожиданий и притязаний по всем сферам у женщин, состоящих в гражданском браке, кроме эмоционально-психологической сферы. Женщины, которые планировали настоящую беременность, более положительно к ней относятся (p0,001), имеют достоверно более низкую выраженность тревожного типа (p0,05), для них более характерна сформировавшаяся готовность к материнству, по сравнению с теми женщинами, которые планировали беременность. Женщины с незапланированной беременностью имеют большие ожидания в хозяйственно-бытовой сфере и меньшие в сфере социальной активности. Совпадение социальных ценностей выше в браке, где беременность планировалась .

Изучение характеристик отношения супруга к беременности жены и будущему отцовству и супружеских отношений показало, что отношение супруга к беременности и будущему ребенку Отношение беременных женщин к беременности и будущему ребенку в связи … положительно коррелирует с понятиями «удовлетворенность браком мужчины» (0,63), «совпадение семейных ценностей» (0,38), идентификация мужчины с супругой(0,37) (по методике РОП). Это говорит нам о том, что для положительного отношения будущего отца к ребенку имеют значение в первую очередь его отношения с супругой. При этом повышенный уровень ожиданий мужчин по отношению к жене в материально-бытовой сфере и сфере социальной активности взаимосвязан с его отрицательным отношением к беременности супруги и предстоящему отцовству .

Изучение мотивов беременности у женщин нашей выборки с точки зрения их конструктивности/неконструктивности, показало наличие тесной взаимосвязи наличия именно конструктивного мотива с ценностью сексуальных отношений в паре для обоих супругов (0,56 и 0,45), и с удовлетворенностью браком мужчины (0,45). Также обнаружена взаимосвязь с отношением к беременности мужчины (0,38). Таким образом, женщина имеет конструктивный мотив зачатия в случае благополучия в сфере сексуальных отношений, положительного отношения супруга к беременности и самому браку .

Сформированная материнская позиция (по тесту фигур) положительно коррелирует с удовлетворенностью браком обоих супругов (0,83 и 0,56), ролевой адекватностью обоих супругов (0,47 и 0,63) (по методике РОП), идентификацией женщины с супругом (0,44), отношением к беременности мужчины (0,83). Сформированная материнская позиция отрицательно коррелирует с симптомокомплексом «конфликтность» (–0,55и –0,38) в рисунках семьи, выполненными женщинами и мужчинами, и симптомокомплексом «тревожность» (–0,38) в женских рисунках. Это говорит нам о том, что для сформированности материнской позиции большое значение имеет эмоциональнопозитивная атмосфера в семье, ролевая адекватность супругов, а также принятие беременности супругом .

Оптимальный тип материнского отношения положительно коррелирует с удовлетворенностью браком обоими супругами (0,64 и 0,65), ролевой адекватностью обоих супругов (0,40 и 0,63), благополучием брака в восприятии женщины (0,43) и ее идентификацией себя с супругом (0,55), притязаниями женщин в сфере социальной активности (0,43) и положительным отношением к беременности мужчины (0,78). Оптимальный тип отношения к беременности отрицательно коррелирует тревожностью женщин по рисунку семьи (–0,51) и ее ожиданиями в хозяйственно-бытовой сфере (–0,45). То есть материнское отношение тем более гармонично, чем выше удовлетворенность браком и ролевая адекватность обоих супругов, а также благополучие брака в восприятии женщин и положительное отношение мужчин к беременности супруги .

Тревожный тип материнского отношения отрицательно коррелирует с удовлетворенностью браком обоих супругов (-0,57 и -0,62) и ролевой адекватностью мужчин (-0,56), совпадением социальных ценностей (-0,33), положительным отношением мужчины к беременности супруги (-0,82 .

Тревожный тип материнского отношения положительно коррелирует с признаками конфликтности и тревожности в женских рисунках (0,41 и 0,49) и наличием признаков чувства неполноценности в рисунках мужчин (0,41), а также с параметрами качества брака по тесту РОП: ожиданиями и притязаниями женщин в хозяйственно-бытовой сфере (0,65 и 0,37), ожиданиями обоих супругов в родительско-воспитательской (0,40 и 0,39) и ожиданиями мужчин в сфере внешней привлекательности (0,34). То есть неудовлетворенность браком обоих супругов и их низкая ролевая адекватность повышает вероятность формирования тревожного материнского отношения. Также женщины с тревожным типом отношения к беременности высокую ценность придают хозяйственно-бытовой сфере, но при этом имеют более низкие притязания в сфере социальной активности и эмоциональнопсихологической сфере. Вероятность формирования тревожного типа материнского отношения выше в тех парах, где оба супруга сексуальную сферу оценивают как малозначимую, ожидания же супругов в родительской сфере очень высоки. Также следует заметить, что в настоящий момент, когда супруга беременна, высокие ожидания мужчин в сфере внешней привлекательности могут провоцировать формирование тревожного типа материнского отношения .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

По результатам анализа отношения к беременности и будущему ребенку можно сделать вывод о том, что большинство женщин планировали настоящую беременность, имели конструктивные мотивы, а также имеют оптимальный тип отношения к беременности и сформировавшуюся готовность к материнству .

По результатам анализа удовлетворенности браком видно, что семейным парам свойствен средний уровень удовлетворенности браком и средний уровень ролевой адекватности при высоком

Ж.В. Бобова, С.С. Савешышева

совпадении социальных ценностей .

Анализ стрессовых факторов для супругов в период ожидания рождения ребенка позволил выяснить, что наибольшее беспокойство у беременных женщин вызывает здоровье младенца, собственное здоровье и отношения с супругом, тогда как беспокойство у супругов беременных вызывают другие факторы: здоровье жены и материально-бытовые проблемы .

Сравнительный анализ отношения к будущему ребенку и характера супружеских отношений у женщин в зависимости от семейного статуса показал, что женщины, живущие в гражданском браке, более позитивно относятся к беременности и будущему ребенку, но имеют более высокую выраженность тревожного типа гестационной доминанты, а также менее удовлетворены браком, имея при этом высокие уровни ожиданий и притязаний .

По результатам сравнительного анализа отношения к будущему ребенку и характера супружеских отношений у женщин в зависимости от того, планировали ли они беременность, можно сделать вывод о том, что женщины, которые планировали настоящую беременность, более положительно к ней относятся, им более характерна сформировавшаяся готовность к материнству, а также имеют большие ожидания в сфере социальной активности и высокую степень совпадения семейных ценностей с их супругами .

Анализ взаимосвязи отношения супруга к беременности жены и будущему отцовству и супружеских отношений показало, что для положительного отношения будущего отца к ребенку имеют значение в первую очередь его отношения с супругой. В большинстве пар, в случае положительного отношения супруга к беременности и самому браку, а также при наличии благополучия в сфере сексуальных отношений женщина имеет конструктивный мотив .

Анализ взаимосвязи особенностей супружеских отношений и отношения к будущему ребенку у беременных женщин показал, что сформированная материнская позиция и оптимальный тип материнского отношения действительно определяются удовлетворенностью браком обоих супругов, ролевой адекватностью обоих супругов, идентификацией женщины с супругом, отношением к беременности мужчины .

ВЫВОДЫ

1. Анализ особенностей отношения к будущему ребенку у беременных женщин показал следующее: у данной выборки в среднем прослеживается положительное отношение к будущему ребенку. Большая часть семей планировала беременность. Наблюдается превалирование оптимального типа гестационной доминанты. Для половины женщин нашей выборки более характерна сформировавшаяся готовность к материнству. Изучение мотивов настоящей беременности у женщин этой выборки показывает, что конструктивные мотивы преобладают у 30,8% женщин .

2. Анализ особенностей отношения к будущему ребенку мужчин показал: 39% мужчин планировали рождение ребенка, для них ребенок также желанный, они испытывают положительные эмоции в отношении беременности супруги .

3. Анализ стрессовых факторов, воздействующих на беременных женщин, говорит о том, что наибольшее беспокойство у беременных женщин вызывает здоровье младенца, собственное здоровье и возможные проблемы на работе, отношения с супругом. Анализ стрессовых факторов, воздействующих на мужчин, показал, что большинство мужчин стрессовыми для себя факторами считают здоровье жены и материально-бытовые проблемы .

4. Изучение удовлетворенности браком супругами позволило выявить, что в целом выборке свойствен средний уровень удовлетворенности браком. Высокий уровень удовлетворенности браком показывает большая часть мужчин. Среди женщин, неудовлетворенных браком, основным проблемным фактором оказывается «эмоциональная близость». Изучение ролевой адекватности в семье и степени совпадения социальных ценностей показывает, что у большинства женщин – средний уровень ролевой адекватности. У мужчин в целом по выборке показатели ролевой адекватности выше. Изучение особенностей представления семьи в семейной паре выявило преобладание благополучной ситуации, и низкого уровня тревожности и конфликтности .

5. Сравнительный анализ отношения к беременности и будущему ребенку у беременных женщин, планировавших и не планировавших беременность, показал, что женщины, которые планировали настоящую беременность, более положительно к ней относятся, меньше тревожатся из-за нее, у них наблюдается большее совпадение социальных ценностей в браке, по сравнению с женщинами, у которых беременность была незапланированной .

6. Изучение отношения к беременности и будущему ребенку у беременных женщин, состоя

<

Отношение беременных женщин к беременности и будущему ребенку в связи …

щих и не состоящих в официальном браке, показало, что женщины, состоящие в официальном (зарегистрированном) браке значимо чаще позитивно относятся к беременности и будущему ребенку, а также меньше тревожатся, чем женщины, состоящие в гражданском браке. Женщины, официально оформившие свои отношения, также более удовлетворены супружескими отношениями и реже воспринимают атмосферу в семье как конфликтную, и у них ниже уровень ожиданий и притязаний по всем сферам, кроме эмоционально-психотерапевтической .

7. Исследование взаимосвязи отношения к беременности и будущему ребенку у мужчин и женщин в связи с характером супружеских отношений показало, что более позитивное отношение к беременности и будущему ребенку, сформированность материнской позиции у беременных женщин чаще наблюдается на фоне больше удовлетворенности браком и ролевой адекватности обоих супругов, позитивного отношения к беременности отца ребенка, восприятием отношений в семье как эмоционально благополучных, и высокой идентификации с супругом у женщин. Тогда как на фоне неблагоприятных семейных отношений у беременных женщин более выражен тревожный и депрессивный типы отношения к беременности и будущему ребенку .

Отношение мужчины к беременности и будущему ребенку взаимосвязано с появлением конструктивного мотива зачатия и сформированной материнской позицией, формированием оптимального, тревожного и депрессивного типов отношения к беременности у женщин, и, в свою очередь, зависит от его удовлетворенности браком, совпадением семейных ценностей и идентификацией с супругой .

ЛИТЕРАТУРА

1. Алешина Ю.Е. Удовлетворенность браком и межличностное восприятие в супружеских парах с различным стажем семейной жизни: дис. … канд. психол. наук. М., 1995 .

2. Берн Э. Трансакционный анализ и психотерапия. СПб., 1994 .

3. Брехман Г.И. Перинатальная психология: проблемы живущих и человек будущего // Экология Земли – экология лона – экология Земли / Материалы конференции по проблемам перинатальной психологии медицины. Иваново, 1998. С. 12–18 .

4. Волкова А.Н. Ролевая адекватность как фактор супружеской совместимости // Вопросы психологии общения и познания людьми друг друга. Краснодар, 1979. С. 62–69 .

5. Добряков И.В. Перинатальная психология. СПб., 2010 .

6. Филиппова Г.Г. Психосоматические особенности развития ребенка в раннем онтогенезе // Перинатальная психология и психология репродуктивной сферы. 2011. № 1–2 .

А.С. БРАТЧЕНКО, Л.В. МАРАРИЦА e-mail: Nastena_rek@mail.ru Специализация «Социальная психология»

ИЗМЕНЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ КОНСУЛЬТАНТА

О ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СИТУАЦИИ В ПРОЦЕССЕ

ГРУППОВОЙ СУПЕРВИЗИИ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Наше исследование было посвящено изучению группы супервизии. В настоящей работе групповая супервизия рассматривается как процесс группового обсуждения сложного случая, с которым столкнулся один из консультантов в своей практической работе. Группы супервизии редко становятся объектом психологического исследования. В России ведение и участие в группах супервизии не стало еще правилом для каждого практикующего консультанта и психотерапевта, однако эта практика широко распространена и в Европе, и в США. Важность этих групп для становления, поддержки и развития консультанта не ставится под сомнение. Однако механизмы работы групп супервизии, обеспечивающие изменение понимания консультантом своей профессиональной ситуации, не изучены с научной точки зрения, а их эффективность не доказана. Поэтому наше исследование было направлено на поиск, описание и психологическое обоснование механизмов работы групп супервизии, обеспечивающих изменение представления консультанта о своей профессиональной ситуации .

Безусловно, можно найти работы по принципам и нормам ведения группы, техникам работы супервизора (Ховкинс, Шохет 2000; Уильямс 2001; Коттлер, Браун 2002; Кулаков 2002; Соловейчик 2002; Винер, Майзен, Дакхэм 2006). Кажется общепринятым, что подобные группы развивают консультантов и психотерапевтов и необходимы для их профессионализации (Коттлер, Браун 2002;

Fleming, Steen 2004), хотя научные исследования этих закрытых групп практически не ведутся, не анализируются механизмы их работы. В основном, научные работы отражают сбор и анализ мнения супервизоров и участников о самой работе групп (Clarksona, Avirambc 1995; Grena, Sundinb 2009), создание универсального инструмента мониторинга работы групп супервизии (Wheelera, Avelinea, Barkhamb 2011). В России таких исследований не проводилось. Скорее всего, это связано с тем, что объект исследования очень сложен для диагностики и наблюдения (в основном исследования проводятся на одном супервизоре, или одной группе, или на профессиональном опыте супервизора) .

Работа группы супервизии направлена на изменение представления консультанта о своей профессиональной ситуации – это делает анализ механизмов ее работы интересной научной задачей. В процессе анализа литературы нами были выделены следующие функции групповой супервизии .

1. Когнитивная перестройка представления о своей профессиональной ситуации .

2. Социо-эмоциональная поддержка – группа способна при умелом управлении создать безопасную для изменений атмосферу, поддержать психолога-консультанта в плане как эмоций, так и социальных ресурсов .

3. Обучение разным моделям взаимодействия с клиентами – в группе любой участник может наблюдать за тем, как работают с консультантом-психологом остальные участники и супервизор. За счет этого он может обучиться или легализовать для себя новые способы взаимодействия с клиентами, новые техники и приемы работы, новые способы поведения .

4. Образовательная функция – на супервизии любой участник может получить новые для себя знания по теории терапии, тонкостям диагностики или сведения из смежных областей .

Цели исследования: поиск, описание и психологическое обоснование механизмов работы групп супервизии, обеспечивающих изменение представления консультанта о своей профессиональной ситуации .

Задачи исследования:

1. Построить модель работы группы супервизии с профессиональной ситуацией консультанта, включающую в себя:

этапы работы группы с профессиональной ситуацией;

плоскости работы группы супервизии со случаем консультанта-заказчика;

______________________________________________________________________________

© А.С. Братченко, Л.В. Марарица, 2013 Изменение представления консультанта о профессиональной ситуации в процессе групповой супервизии групповые динамические роли супервизора, консультанта-заказчика и участников групповой супервизии;

2. Описать инструменты и их формы для каждой из групповых динамических ролей участников, супервизора и консультанта-заказчика .

3. Изучить (по материалам видеонаблюдения), каким образом, за счет каких механизмов изменяется представление консультанта о своей профессиональной ситуации .

4. Рассмотреть плоскости работы группы супервизии. Проверить гипотезу о двойственности положения консультанта-заказчика, о том, что его групповые динамические роли частично совпадают с ролями участников группы супервизии, а частично – позволяют группе получить представление о его ситуации или трансформировать отношение к ней .

5. Исследовать, какие трудности мешают консультанту-заказчику изменить свое представление о ситуации в процессе групповой супервизии. Описать, какие инструменты использует группа для работы с сопротивлением и психологическими защитами консультанта-заказчика .

6. Изучить, как участники супервизии оценивают работу группы супервизии, что она им дает, сравнить данные, полученные в наблюдении с данными опроса .

Гипотезы исследования .

1. Этапы работы группы супервизии с профессиональной ситуацией консультанта совпадают с этапами группового решения проблемы .

2. При групповой супервизии консультант выступает одновременно и заказчиком, и участником групповой дискуссии; именно это положение позволяет изменить его представление о профессиональной ситуации .

3. Основной трудностью, которая мешает группе супервизии изменить представления консультанта о его профессиональной ситуации, – его личные установки и защитные механизмы. Консультант, защищающий значимые для него представления о себе и мире, с большим трудом разделяет видение группы .

Предмет исследования – механизмы, позволяющие группе супервизии изменить представления консультанта о его профессиональной ситуации .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Материал нашего исследования представлен описанием работы одной конкретной группы супервизии. Чтобы обеспечить возможность сравнения с другими группами, мы опишем особенности нашей группы. Группа существует в течение 13 лет, проходит раз в месяц, длительность сессии составляет 6 часов с 4-мя перерывами по 15 минут. В состав группы входят психологи, психотерапевты, психиатры с разным опытом работы (от 1 года до 25 лет). Выносимые на группу случаи могут относиться к разным областям, от работы психолога в детском саду до работы с пациентами психиатрического стационара. За одну сессию может быть рассмотрено от 3 до 7 случаев. Супервизор и большинство участников работают, используя экзистенциально-гуманистический подход. Количество участников варьируется от 12 до 24 человек .

Участниками исследования стали члены группы, 33 человека, из них 31 женщина и двое мужчин, в возрасте от 24 до 62, средний возраст – 36 лет .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

1. Моделирование процесса групповой работы на основе результатов теоретического анализа и данных первичного наблюдения с целью проверки, развития и уточнения рабочей модели .

2. Наблюдение за группой супервизии с видеозаписью в течение одного календарного года, общая продолжительность – 60 часов видеозаписи .

3. Интервью и анкетирование участников группы супервизии .

Организация исследования .

1. Для структурированного наблюдения за группой супервизии велась видеосъемка в течение одного года. Были уточнены и описаны история и особенности группы супервизии, включенной в исследование .

2. Для анализа были отобраны 30 разборов случаев (профессиональных ситуаций), которые использовались для создания модели работы группы супервизии со случаем (представления о том, из каких этапов она состоит, какие роли выполняют участники супервизии, ка

<

А.С. Братченко, Л.В. Марарица

кие процессы и психологические механизмы вовлечены в процесс изменения представления о ситуации у консультанта) .

3. На основе модели работы группы супервизии была разработана схема для структурированного наблюдения и проведен анализ отобранных и стенографированных случаев, по результатам этого наблюдения проводился количественный анализ эффектов групповой супервизии (корреляционный анализ (коэффициент корреляции Спирмена) и методы сравнения выборок: U-критерий Манна–Уитни, таблицы сопряженности, t-критерий Стьюдента и Т-критерий Вилкоксона (для парных выборок)) .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В группе супервизии есть три статуса: участник группы, супервизор и консультант-заказчик, который выносит свою проблемную ситуацию для обсуждения. Соответственно этому мы выделяли и анализировали четыре плоскости работы группы супервизии: плоскость n-участника, консультанта-заказчика, супервизора и плоскость групповой работы. Фактически это можно назвать «отражением» процесса обсуждения в каждом из его участников, плоскостей всегда столько же, сколько людей в группе плюс общая групповая плоскость, не представляющая при этом сумму всех плоскостей участников дискуссии .

На основе качественного анализа данных наблюдения и модели группового принятия решений Л.В.

Марарицы (2007) мы разработали модель работы группы супервизии с профессиональной ситуацией консультанта, содержащую следующие этапы и соответствующие им групповые динамические роли участников обсуждения (это роли связаны с этапом и плоскостью работы группы супервизии):

Этап 1. «Ориентация в ситуации» .

На этом этапе консультант-заказчик выступает в роли «ориентирующий в ситуации». Он описывает ситуацию, которая воспринимается им как проблемная. Супервизор и участники воспринимают ситуацию, выделяя для себя ключевые моменты, настраиваясь на дальнейшее обсуждение, готовя свои вопросы Этап 2. «Формирование целей и структуры работы». На этом этапе в данной группе супервизии происходит формирование целей, происходит выбор алгоритма работы и распределение групповых ролей. В нашем исследовании мы рассматривали только групповую форму разбора случаев .

При групповом обсуждении консультант-заказчик отвечает на вопросы группы и обсуждает вместе с ними проблемную ситуацию. Участники в наблюдаемой нами группе на этом этапе не участвуют активно в обсуждении, активное взаимодействие происходит между супервизором в роли «работающий с запросом» и консультанта-заказчика в роли «формирующий запрос». Запрос – это четкий, конкретный вопрос к группе, цель групповой работы. В роли «работающий с запросом», супервизор помогает консультанту-заказчику определиться с его настоящим запросом .

Этап 3. «Построение модели ситуации» .

Из-за специфики группы супервизии, третий этап можно условно разделить на три части: сначала группа получает информацию от консультанта, затем участники дискуссии обмениваются интерпретациями, а иногда группа транслирует консультанту новое видение ситуации .

1. В первой части 3-го этапа, супервизор и участники выступают в роли «добытчик информации», а консультант-заказчик в роли «источник информации», фактически консультантузаказчику задается ряд вопросов, для того чтобы создать общую разделяемую модель ситуации, сформировать общее видение. В роли «добытчик информации» участники и супервизор могут работать в трех разных направлениях, в каждом направлении могут быть свои различные формы вопросов и утверждений, но функция их будет одинакова. Итак, участники группы могут:

собирать фактическую информацию о случае;

проверять адекватность отношения консультанта-заказчика к случаю (использование вопросов, направленных на рефлексию относительно состояния консультанта-заказчика, его отношений с клиентом и т. д.);

находить непроработанные моменты .

В роли «источник информации» консультант-заказчик стремится дать группе как можно более полную информацию о случае, чтобы сформировать наиболее полную модель ситуации, и избежать ошибок при ее построении из-за недостатка фактов .

2. Во второй части 3-го этапа, на основе полученной информации строится общая модель ситуации за счет интерпретаций от участников группы и супервизора. Супервизор и участники могут выступать в роли «формулировщик интерпретаций», супервизор также имеет специфическую роль:

Изменение представления консультанта о профессиональной ситуации в процессе групповой супервизии «модератор процесса интерпретирования». Консультант-заказчик выступает в роли «верификатор интерпретаций». Из-за двойственного положения консультанта-заказчика (он одновременно – и заказчик, и участник дискуссии) он может и сам выступать в роли «формулировщик интерпретаций» .

В роли «формулировщик интерпретаций» участники группы и супервизор могут выполнять определенные действия:

предложение интерпретаций (создание различных вариантов моделей ситуации, поиск различных вариантов объяснения);

верификация предложенных интерпретаций (отбор наиболее адекватных ситуации моделей ситуации) .

Суть специфической роли супервизора как модератора процесса интерпретирования заключается в управлении процессом формулирования интерпретаций. Супервизор организует процесс на содержательном уровне, стремится добиться того, чтобы интерпретации были максимально понятными и полными, поощряет участников развивать их интерпретации, либо наоборот корректирует их интерпретации. Супервизор может структурировать интерпретации, выделяя в них «опорные точки» для консультанта-заказчика, расставляя акценты на наиболее значимых элементах .

В роли «верификатор интерпретаций» консультант-заказчик фактически проверяет соответствие полученных интерпретаций от группы и своей проблемной ситуации .

Консультант-заказчик также может выступать в роли «формулировщика интерпретаций» .

Это может произойти тогда, когда он начинает вместе с группой выдвигать собственные интерпретации, развивать их и дополнять. Отличительная особенность этой роли – то, что в этой роли консультант-заказчик находится «внутри» группы, а не «снаружи» .

3. Третья часть 3 этапа состоит в работе группы с сопротивлением консультанта-заказчика .

Одна из специфических функций группы супервизии – работа с сопротивлением консультантазаказчика. Это связано с тем, что проблемным элементом ситуации может быть сам консультант, когда основной проблемой выступает не сложность случая и клиента, а то, что консультант видит и понимает ситуацию не такой, какая она есть на самом деле. Это связано со спецификой работы консультанта вообще, так как основной инструмент его работы – он сам, а знания и технологии – лишь вспомогательные инструменты. Работа консультантом не отменяет того, что психолог – тоже человек, и на него также действуют психологические законы и закономерности, в том числе относящиеся к охране собственного Я посредством психологических защит. Поэтому, если в процессе обсуждения проблемной ситуации группа выходит на то, что проблемный элемент, или один из проблемных элементов – это сам консультант-заказчик, он может начать сопротивляться группе .

Такое поведение было выделено в отдельную групповую динамическую роль – роль «сопротивляющийся», и так как процесс работы группы изменяется в тот момент, когда возникает эта роль, были также выделены роли участников – «борец с сопротивлением» и супервизора «терапевт». Фактически в тот момент, когда консультант-заказчик начинает сопротивляться группе, группа переходит на форму работы, больше похожую на терапию, чем на обсуждение ситуации, на первый план выходит личность консультанта .

Этап 4. «Генерация и оценка вариантов решения» .

На этом этапе модель ситуации сформирована и теперь целью работы группы становится генерация вариантов разрешения проблемной ситуации, оно может содержать в себе как дальнейшие направления в работе консультанта, так и технологии работы. Участники и супервизор выступают в роли «генератор вариантов», супервизор имеет еще и специфическую роль «модератор процесса генерирования вариантов», а консультантзаказчик может выступать в роли «верификатор вариантов» или «генератор вариантов» .

В роли «генератор вариантов» участники и супервизор могут:

предлагать варианты решения;

верифицировать варианты решения .

В роли «модератор процесса генерирования вариантов» супервизор регулирует процесс отбора и создания вариантов решения относительно сформированной модели ситуации. Супервизор управляет поиском вариантов решения примерно так же, как он управляет процессом интерпретирования. Консультант-заказчик на этом этапе выступает в роли «верификатор вариантов», это его основная роль на четвертом этапе. Он отбирает наиболее подходящие, на его взгляд, варианты решения. В роли «генератор вариантов», консультант-заказчик может сам предлагать возможные варианты решения или развивать варианты, предложенные другими участниками .

Этап 5. «Формирование у консультанта готовности действовать» .

На этом этапе, в исследуемой группе активное взаимодействие происходит только между консультантом-заказчиком и суА.С. Братченко, Л.В. Марарица первизором. В некоторых ситуациях консультанту-заказчику может не хватать уверенности, смелости начать действовать, задача супервизора – помочь ему принять решение о реализации предложенных вариантов. Супервизор выступает в роли «формирующий готовность», а консультантзаказчик – в роли «реализатор». Супервизор мотивирует консультанта-заказчика различными способами, указывая на позитивные и негативные последствия его действий. Также он может использовать экспертное внушение, чтобы придать уверенности в своих силах консультанту-заказчику, или легализовать ранее неприемлемый для консультанта-заказчика вариант решения .

В роли «реализатор», консультант-заказчик может демонстрировать готовность принять новое видение ситуации или недостаточную готовность к действиям, показывая свои сомнения и неуверенность .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

По результатам анализа оказалось, что третий этап – самый развернутый и по времени (количеству высказываний), и по количеству групповых динамических ролей. Это доказывает то, что главная цель работы группы супервизии – изменение модели ситуации у консультанта-заказчика .

Нами были выделены проявления сопротивления консультанта в виде активизации психологических защит, неадекватных эмоциональных реакций, «ухода» в безопасную зону и «слипания» с клиентом. Это сопротивление мешает консультанту разделить, принять групповую модель ситуации. Выделены также и механизмы работы группы с сопротивлением консультанта-заказчика. Супервизор намного больше участвует в работе с сопротивлением, чем участники группы, он чаще использует инструменты для глубокой работы с сопротивлением, терапевтические инструменты, а участники чаще работают как «групповое зеркало», показывая наличие сопротивления консультанту-заказчику .

По результатам корреляционного анализа обнаружено, что роль «сопротивляющийся» связана с большей трансформацией представления консультанта о ситуации (r=0,442; p0,01). В тех случаях, когда происходили существенные изменения в представлениях консультанта о профессиональной ситуации, и когда он сопротивлялся новому видению и группе, группа гораздо больше обсуждала его установки (r=0,535; p0,002), (r=0,890; p0,001) и дольше задерживалась на этапе построения общей групповой модели ситуации. При таких разборах в группе наблюдалось напряжение и супервизору чаще приходилось вмешиваться в процесс групповой работы, регламентируя поведение участников, желающих дальше продвигаться от обсуждения случая к поиску решений. Из этого можно сделать вывод о том, что во многом глубокая трансформация видения консультанта о собственной проблемной ситуации связана с его собственной личностью, что провоцирует сопротивление с его стороны и тормозит формирование адекватной модели ситуации .

В процессе исследования были также выделены «сквозные процессы», не связанные с этапами работы группы: обучение участников, социо-эмоциональная поддержка и регуляция работы группы. Наиболее интересен процесс регуляции работы группы, так как у участников, супервизора и консультанта-заказчика есть свои специфические способы управления группой, несмотря на то что номинально такая возможность есть только у супервизора как модератора группы. Эти процессы напрямую связаны с функциями групповой супервизии, которые были выделены нами по результатам теоретического анализа и опроса экспертов и участников группы супервизии .

ВЫВОДЫ

На примере конкретной группы мы смогли продемонстрировать эффективность групповой супервизии как средства обучения и помощи консультантам в их профессиональной деятельности .

Была смоделирована структура работы группы супервизии с консультантом, выделены основные механизмы трансформации видения профессиональной ситуации: смена групповых динамических ролей участников обсуждения в процессе работы группы, двойственное положение консультантазаказчика, который одновременно находится и «внутри» группы как ее непосредственный участник, так и «вне» группы как носитель проблемной ситуации. Еще одним важным механизмом трансформации представления консультанта-заказчика мы считаем работу группы с его сопротивлением, так как при наличии сопротивления происходит самое глубокое изменение видения проблемной ситуации и самого консультанта-заказчика в ней. Таким образом, можно описать процесс работы группы супервизии как создание общей, разделяемой модели проблемной ситуации и передача этой модели консультанту-заказчику .

Изменение представления консультанта о профессиональной ситуации в процессе групповой супервизии

ЛИТЕРАТУРА

Винер Дж., Майзен Р., Дакхэм Дж. Супервизия супервизора. М., 2006 .

1 .

Коттлер Дж., Браун Р. Психотерапевтическое консультирование. СПб., 2002 .

2 .

Кулаков С.А. Практикум по супервизии в консультировании и психотерапии. СПб., 2002 .

3 .

Марарица Л.В. Когнитивные эффекты принятия решений в группе. СПб., 2007 .

4 .

Соловейчик М.Я. Супервизия / под ред. А.А. Бадхена, А.М. Родиной. СПб., 2002 .

5 .

Уильямс Э. Вы – супервизор… Шестифокусная модель, роли и техники в супервизии / 6 .

пер. с англ. Т. С. Драбкиной. М., 2001 .

Ховкинс П., Шохет Р. Супервизия. Индивидуальный, групповой и организационный подходы. СПб., 2000 .

Clarksona P., Avirambc Or. Counselling // Psychology Quarterly. 1995. Vol. 8, issue 1. P. 63–80 .

8 .

Fleming I., Steen L. Supervision and Clinical Psychology: theory, Practice and Perspectives .

9 .

2004 .

Grena M., Sundinb C. Group Supervision in Psychotherapy: main Findings from a Swedish Research Project on Psychotherapy Supervision in a Group Format // British Journal of Guidance & Counselling 2009. Vol. 37, issue 2. P. 129–139 .

Wheelera S., Avelinea M., Barkhamb M. Practice-based Supervision Research: a Network of Researchers Using a Common Toolkit. Counselling and Psychotherapy Research: Linking research with practice. 2011 .

Н.М. ВАСИЛЬЕВА, М.Д. ПЕТРАШ e-mail: natalia.vasilyeva.ph@gmail.com Магистерская программа «Общественное здоровье»

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ

САМОСОХРАНИТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

МЕДИЦИНСКОГО ПЕРСОНАЛА НА НАЧАЛЬНЫХ ЭТАПАХ

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Обычно, говоря о здравоохранении, мы задумываемся о здоровье общества в целом. Анализируем особенности системы здравоохранения: доступность медицинской помощи, качество предоставляемых медицинских услуг, степень участия человека и государства в обеспечении индивидуального здоровья. Однако, как это ни парадоксально, здоровью самого медицинского персонала, который, по условию, и должен обеспечивать здоровье и благополучие общества, внимания уделяется мало. Ведь, в том числе и от физического и эмоционального здоровья медицинского персонала в большой степени зависит качество оказываемых услуг и здоровье населении в целом. Исследование социальных, психологических и экономических детерминант самосохранительного поведения медперсонала на начальных этапах профессиональной деятельности, которое и выступает главной целью проведенной работы, критически важно для повышения качества услуг, оказываемых отраслью российского здравоохранения, и улучшения качества жизни самих медицинских сотрудников .

Словосочетание «больной врач» воспринимается, в некотором смысле, как оксюморон, однако согласно статистике за 2008–2010 гг. в Санкт-Петербургских государственных учреждениях здравоохранения зарегистрировано – 1956 травм. На 100 человек медицинского персонала – ежегодно приходится до 13 травм. Из каждой тысячи медицинского персонала 12 имеют хронический вирус гепатита В, а 14 – антитела гепатита С. Также оставляет желать лучшего статистика заболеваемости туберкулезом медицинских работников. Кроме того, к профессиональным рискам медперсонала относят повышенную тревожность, связанную с периодом профессиональной адаптации (Bolanowski 2005), а также риск развития психологических проблем, например, синдром эмоционального выгорания, подразумевающий спектр неблагоприятных симптомов, таких как высокая утомляемость, неспособность качественно выполнять свою работу, цинизм, грубость в общении с пациентами, раздражительность, что, в целом, может привести к потери трудоспособности .

Нами проведено исследование молодых медицинских сотрудником, здоровье которых, согласно статистике медицинского информационно-аналитического центра при комитете здравоохранения Санкт-Петербурга, заслуживает пристального внимания из-за того, что большая часть случаев травматизации приходится на врачей в первые 5 лет практики. Этот факт приобретает особенно печальное значение, если учесть то, что на обучение врача уходит в среднем 7–9 лет, и предполагаемая продолжительность его трудовой деятельности составляет 35 лет, а большинство врачей, продолжают работать и после достижения пенсионного возраста (Koh 2001).Таким образом, если врач-хирург, имеющий постоянный контакт с биологическими жидкостями, заражается в начале своей карьеры, то это становится не только его профессиональной трагедией, это также лишает общество квалифицированного специалиста, который мог бы работать и приносить облегчение пациентам и пользу обществу еще ближайшие 30 лет .

Можно ли каким-либо образом защитить врачей от профессиональных травм и тем самым предотвратить заражение? Какие факторы влияют на заражаемость медицинского персонала? Зависит ли факт инфицирования только лишь от удачи или неудачи, или же имеют место личностные особенности врача? Какова роль социального окружения в проблеме профессионального инфицирования молодых врачей? Почему некоторые врачи небрежно относятся к своему здоровью и не придерживаются правил производственной безопасности? Как психологические особенности личности влияют на здоровье медицинского персонала? В нашей работе представлено изучение социальных и психологических детерминант самосохранительного поведения медицинского персонала на начальных этапах профессиональной деятельности .

Несмотря на кажущуюся очевидной необходимость изучения факторов профессиональной среды и поведения, влияющих на здоровье медицинского персонала и профессиональный травмаН.М. Васильева, М.Д. Петраш, 2013 Социально-психологические детерминанты самосохранительного поведения… тизм, исследований в такой области немного, что и обусловливает в первую очередь актуальность и сложность исследования .

Цель нашей работы – изучение социально-психологических детерминант самосохранительного поведения медицинского персонала на начальных этапах профессиональной деятельности .

Задачи исследования .

1. Изучить факторы профессиональной среды медицинского персонала на начальных этапах профессиональной деятельности .

2. Проанализировать соблюдение правил безопасности медицинским персоналом и изучить причины отказа от их использования .

3. Определить социальные и психологические характеристики, способствующие самосохранительному поведению в профессиональной роли медперсонала .

4. Рассмотреть социально-психологические детерминанты самосохранительного поведения молодых медицинских сотрудников .

Гипотезы исследования .

1. Для российского медицинского персонала характерен низкий уровень мотивации к самосохранительному поведению в профессиональной роли .

2. Причина многих профессиональных травм и проблем со здоровьем у российского медицинского персонала – низкий уровень информированности о техниках безопасного поведения на рабочем месте, неудовлетворительное состояние материально-технической базы лечебно-профилактических учреждений, а также неэффективность обучающих программ профилактики профессионального заражения и травматизма .

3. На самосохранительную направленность поведения медицинского персонала воздействуют определенные как социальные особенности окружения сотрудника, так и психологические особенности его личности, а именно: уровень мотивации, ответственности, утомляемость, локус контроля, степень выраженности синдрома деперсонализации, эмоционального выгорания, саморегуляция .

Предмет исследования – социально-психологические детерминанты самосохранительного поведения медицинского персонала на начальных этапах профессиональной деятельности .

Объект исследования – самосохранительное поведение в контексте профессионального развития .

Проект исследования был представлен на рассмотрение этическому комитету СанктПетербургского университета, по результатам которого было принято решение одобрить форму информированного согласия с предлагаемыми изменениями и проведение исследования по проекту .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Для осуществления главной цели к исследованию было привлечено 90 участников. Исследование проводилось при участии сотрудников трех медицинских университетов и 11 лечебнопрофилактических учреждений .

Из генеральной совокупности было выделено три страты: 1) студенты старших курсов медицинских вузов, уже работающие младшим медицинским персоналом в больницах; 2) интерны и клинические ординаторы хирургического профиля; 3) молодые врачи-хирурги .

Мы использовали удобную непропорциональную стратифицированную выборку, участники исследования были привлечены методом «снежного кома». Основным критерием включения в выборку был тип профессиональной деятельности, предполагающий контакты с кровью и биологическими жидкостями, т. е. хирургический профиль. Ограничений по полу не было, возраст потенциальных участников ограничивался 20–33 годами, опыт работы в области здравоохранения должен был быть от 6 месяцев для работающих студентов и интернов и до 5 лет практики для ординаторов и молодых врачей хирургического профиля .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

На первом этапе были использованы количественные методы исследования, респондентам (n=70) было предложено заполнить анкету, состоящую из шести частей:

1) опросник для оценки частоты травм и социально-психологических особенностей;

2) опросник для оценки отношения к собственному здоровью и мотивации к самосохранительному поведению;

Н.М. Васильева, М.Д. Петраш

3) фрайбургский личностный опросник (FPI);

4) диагностика профессионального выгорания (К. Маслач в адаптации Н.Е. Водопьяновой);

5) опросник «Стиль саморегуляции поведения – ССПМ 98» (В.М. Моросанова);

6) методика для определения значимых экзистенциальных проблем (Ю.В. Заманаевой) .

После анализа результатов анкет был проведен ряд глубинных интервью (n=20), которые помогли заполнить недостающую информацию и получить более конкретные данные об особенностях профессиональной среды и мотивации к самосохранительному поведению у медицинского персонала .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Научная новизна нашего проекта определяется комплексным исследованием социальных и психологических детерминант самосохранительного поведения молодых врачей и студентовмедиков в период адаптации к врачебной деятельности .

Впервые получены эмпирические данные о социально-демографических характеристиках, условиях труда, частоте профессиональных травм и оценке рисков заражения медицинского персонала, информированность медицинского персонала о профилактике гемоконтактных инфекций, отношение к собственному здоровью, психологические особенности личности, удовлетворенность оплатой труда, особенности отношений с коллективом и семьей и прочие .

Практическая значимость состоит в том, что на основе этого материала представляется возможным составление методических рекомендаций и профилактических программ по превенции профессиональных заболеваний медперсонала .

Согласно данным, которые мы получили, только 13% опрошенных заявили о том, что никогда не получали травму на работе, при этом половина из тех, кто получил травму в последнем году, сообщила об одной или двух травмах, а самый, назовем его «неудачливый» респондент, получил 12 травм, при этом замечено, что мужчины получали травмы чаще .

Как показали результаты исследования, молодые врачи пренебрегают процедурой регистрации травм. Из всего количества травм в 2011 г. зафиксированными стали лишь 20% от их общего количества. Также не следует обходить вниманием то, что 19% всех травм произошли во время надевания колпачка на использованный шприц. Эта техника признана чрезвычайно рисковой и запрещена во всех правилах техники безопасности, «Санитарных правилах и нормах» (СанПиН) и инструкциях, однако, как выяснилось, медработники не знают об этих предосторожностях и получают травмы, а порой и инфицирования .

При изучении причин отказа от соблюдения правил безопасности было зафиксировано четыре причины: недостаток времени, нежелание иметь проблемы с начальством, неинформированность о необходимости таких действий и надежда на то, что «пациент не заразен» .

В целом, нами была отмечена низкая информированность респондентов о превенции гемоконтактных инфекций и неудовлетворительная ситуация с тренингами безопасного поведения. 40% сообщили, что с ними не проводился инструктаж по технике безопасности, хотя формально они заполняли бланк «с техникой безопасности ознакомлен» .

Данные, отражающие ситуацию с самосохранительной направленностью в исследуемой выборке, позволили нам выделить три кластера, различающиеся по отношению к своему здоровью (рис. 1). В первую группу попали некурящие и не занимающиеся спортом респонденты, которые оценивают свое здоровье как среднее и хорошее. Во вторую попали участники, условно названные нами «спортсмены-курильщики», со средним здоровьем, что видно на рис. 1. А у третьей группы наблюдается самая большая самосохранительная направленность: они больше других групп занимаются спортом, многие из курильщиков пытаются бросить вредную привычку, и практически все оценивают свое здоровье как хорошее. Примечательно, что в этот кластер попали самые взрослые респонденты .

Дальнейший анализ показал большие различия в этих группах. Рассмотрим результаты фрайбургского опросника. Показатели по значимым личностным характеристикам в выделенных группах отражены в табл. 1 .

–  –  –

Рис. 1. Распределение участников с различной самосохранительной направленностью по кластерам В табл. 1 судя по показателям, медицинские сотрудники из второго кластера находятся в самой неблагоприятной ситуации. У них высокие показатели по шкалам «невротичность», «спонтанная агрессивность», «депрессивность», «застенчивость», «эмоциональная лабильность» и низкие показатели по шкалам «общительность» и «уравновешенность». Можно предположить о неподготовленности и некоторой эмоциональной инфантильности. Наиболее привлекательными выглядят медики из третьего кластера, попавшие в «золотую середину» и выделяющиеся лишь по шкале «экстраверсия», а также отличающиеся выраженной маскулинностью, что весьма подходящим образом соответствует хирургической специальности и может рассматриваться как благоприятный фактор противостояния стрессу .

Сравнительный анализ параметров эмоционального выгорания в выделенных кластерах (табл .

2) показал общие высокие показатели по степени выраженности эмоционального выгорания, деперсонализации и редукции личных достижений в рассматриваемых группах .

Таблица 1. Личностные характеристики в выборке и в выделенных группах

–  –  –

Н.М. Васильева, М.Д. Петраш Второй кластер снова настораживает. Эмоциональное истощение, которое оказалось первой реакцией на профессиональный стресс, в этой группе имеет очень высокие показатели, а также высокие баллы по шкале деперсонализации, что проявляется в равнодушной, дистанцированной позиции к работе и с сотрудниками. А у третьего кластера, где большую часть составили врачихирурги и клинические ординаторы – самые низкие показатели по деперсонализации. Отсюда можно заключить, что эта категория более позитивно оценивает свои профессиональные достижения, компетентность и возможности .

Далее необходимо обратить внимание на стили саморегуляции поведения .

Рис.2. Характеристика профилей саморегуляции по кластерам

Второй кластер, как отражено на рис. 2, при сравнительном анализе показал самые низкие результаты по всем шкалам. По результатам оценки стилей саморегуляции поведения лидирует третий кластер. Это характеризует данную группу медицинских сотрудников как самостоятельных, гибко и адекватно реагирующих на изменение условий профессионалов с осознанным выдвижением и стремлением к достижению целей. Их стиль саморегуляции позволяет компенсировать влияние личностных, характерологических особенностей. Особенно стоит обратить внимание на показатель по шкале «общая саморегуляция» (рис. 3), потому что этот параметр был выделен в особо значимые факторы самосохранительного поведения .

Рис.3. Дополнительные шкалы и шкала «общий уровень саморегуляции» в кластерах

В нашей анкете были вопросы о социально-бытовом окружении молодых врачей и состоянии материально-технической базы лечебных заведений, в которых они работают. Как показали результаты опроса, 74,3% респондентов полностью не довольны своей зарплатой, 56% высказывают конкретные пожелания относительно дооснащения больниц необходимым инвентарем и средствами индивидуальной защиты, и более половины опрошенных выражают свое сомнение относительно того, что их коллеги ответственно относятся к выполнению техники безопасности .

Социально-психологические детерминанты самосохранительного поведения… После проведения анкетирования и первичной обработки результатов мы осознали, что нам необходимо подробнее узнать о социальном окружении врачей и неформальных групповых нормах профессионального сообщества, и нами было принято решение провести ряд глубинных интервью .

Проанализировав результаты интервью, нами было отмечено, что социальный статус врача в России неоднозначен. Все участники сообщают о несоответствии уровня квалификации и тяжести труда и величины материального вознаграждения: врачи работают долго, более положенного нормой, по негибкому графику, а зарабатывают меньше, чем другие специалисты, чье образование сопоставимо по продолжительности и сложности .

Причинами низкой мотивации к здоровому образу жизни молодые врачи считают отсутствие времени, так как для поддержания необходимой квалификации нужно постоянно учиться и развиваться, а также недостаток материальных ресурсов. Однако в качестве факторов антириска молодые медицинские сотрудники выделяют ответственность перед семьей, ощущение ценности здоровья и тревогу перед возможными заболеваниями. Как показали результаты анкетирования в сочетании с интервью, на самосохранительное поведение серьезно влияют неформальные групповые нормы, а именно: необходимость «прикрывать своих коллег в случае их ошибок или недоработок», наличие общих проблем со здоровым образом жизни (курение, недостаточное количество сна, ненормированная работа, нерациональное питание), которое делает «нездоровое»

поведение нормальным и приемлемым в этой группе, а также некая монохромность сознания, выражающаяся в идее «если я сделал ошибку, всегда в этом виноват я сам», что подтверждает идеи Габасси (Gabassi 2002) .

В итоге, по результатам глубинного интервью, в качестве особенностей сообщества молодых медицинских сотрудников можно выделить:

1) тесные связи внутри профессионального сообщества;

2) доступность информации о членах своего сообщества;

3) внутригрупповое неприятие щепетильного отношения к своему здоровью .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Наше исследование, проведенное при работе над магистерской диссертацией, позволило заложить основу для дальнейшего изучения факторов, влияющих на отношение молодых медиков к своему здоровью. Небольшой размер выборки (90 человек), естественно, представляет собой уязвимое место работы. При анализе полученных результатов нами также была осознана необходимость более пристального изучения копинг-стратегий для оценки наиболее распространенных моделей совладания со стрессом у молодого медицинского персонала. Было проведено непосредственное наблюдение за работой изучаемой группы с дальнейшим применением социометрических методик, что позволило полнее изучить влияние групповых неформальных норм на выполнение техники безопасности и отношение к своему здоровью. Однако, на наш взгляд, такое исследование

– серьезный шаг к изучению проблемы самосохранительного поведения в достаточно закрытом профессиональном сообществе. Безусловным плюсом работы стоит считать то, что молодые медицинские сотрудники, принявшие участие в исследовании были очень заинтересованы проблемой профессиональных заболеваний врачей, задавали вопросы о профилактике синдрома эмоционального выгорания и безопасных техниках использования медицинского оборудования (например, благодаря нашему исследованию как минимум 45 человек узнали о безопасном «зачерпывающем»

способе одевания колпачка на использованный шприц). Естественно, это не дает нам право называть наш проект профилактическим из-за небольшого количества участников, но шаги в направлении информирования молодых медицинских сотрудников о профессиональных рисках были сделаны .

Результаты, полученные благодаря проведенному исследованию, в целом совпадают с общепринятыми тенденциями в области изучения профессионального здоровья. Нами также был выявлен низкий уровень мотивации на самосохранительное поведение. Изучение структуры травм и особенностей соблюдения техники безопасности в лечебных учреждениях позволило сравнить наши результаты с исследованием Открытого института здоровья «OHI», и нами были замечены явные сходства, что дает возможность заявить о низкой информированности о технике безопасного использования инструментов и неадекватности программ обучения самосохранительным техникам поведения на работе. Новизна нашего исследования состоит и в том, что в выборку вошли молодые медицинские сотрудники. И, несмотря на то что респонденты находятся на стадии адаптантов, т. е .

только входят в профессию, у них уже присутствуют признаки синдрома эмоционального выгорания .

<

Н.М. Васильева, М.Д. Петраш

ВЫВОДЫ

Исследование, проведенное при изучении социально-психологических детерминант самосохранительного поведения медицинского персонала на начальных этапах профессиональной деятельности, позволяет нам сделать следующие выводы:

1. В качестве факторов профессиональной среды нами были выявлены: «обстоятельства деятельности», «информационное обеспечение» и «отношение к работе» .

2. Анализ соблюдения правил безопасности медицинским персоналом выявил факт пренебрежения процедурой регистрации травм. Всего было зарегистрировано 7% от общего числа травм .

При изучении причин отказа от соблюдения правил безопасности было зафиксировано четыре причины: недостаток времени, нежелание иметь проблемы с начальством, неинформированность о необходимости таких действий и надежда на то, что «пациент не заразен» .

3. Изучение социальных и психологических характеристик, способствующих самосохранительному поведению в профессиональной роли медперсонала, позволило выделить три кластера испытуемых с разной выраженностью самосохранительной направленности .

В первый кластер вошли некурящие, с высокими показателями самооценки здоровья. Респонденты этой группы отличаются невысоким уровнем знаний по превенции гемоконтактных инфекций и отсутствием понимания важности официальной регистрации полученных травм. В случае нетрудоспособности стараются самостоятельно справиться с ситуацией .

Второй кластер вызывает больше всего тревоги. В него вошли курящие, занимающиеся сезонным спортом и оценивающие свое здоровье как среднее. При возникновении проблем со здоровьем молодые люди представленной группы не предпринимают активных усилий, направленных на восстановление здоровья .

Самые благоприятные результаты оказались у третьего кластера, «некурящих». Для разрешения проблем со здоровьем представители третьей группы более активно включаются в процесс по их разрешению, обращаясь за помощью к врачу, к знакомым и они чаще при заболевании апеллируют к медицинской литературе .

4. Сравнительный анализ личностных особенностей показал существенные различия по кластерам, что дает возможность утверждать, о существовании личностных особенностей детерминирующих самосохранительную направленность начинающих профессионалов .

5. Эмпирически было показано, что респонденты из второго кластера находятся в самой неблагоприятной ситуации. У них высокие показатели по «невротичности», «застенчивости», «эмоциональной лабильности». Высокие баллы были получены также по шкалам синдрома эмоционального выгорания: «деперсонализация» и «эмоциональное истощение». Выявлена низкая выраженность по шкалам «программирование» и «оценка результата», а также по шкалам «гибкость», «самостоятельность» и «общий уровень саморегуляции» .

6. Наиболее «привлекательными» выглядят медики из третьего кластера, попавшие в «золотую середину», выделяющиеся по шкале «экстраверсия» и отличающиеся выраженной «маскулинностью»; самыми благоприятными результатами диагностики профессионального стресса и профиля саморегуляции поведения .

7. В качестве социально значимых факторов по результатам глубинного интервью можно выделить: 1)особенности отношения с коллективом; 2) тесные связи внутри профессионального сообщества; 3)доступность информации о членах данного сообщества; 4) социальная неодобряемость щепетильного отношения к своему здоровью и сообщению о нарушениях техники безопасности в неформальных группах .

8. В результате факторного анализа были выделены три группы факторов, детерминирующих молодых людей на самосохранительное поведение .

В первую группу вошли: эмоциональная устойчивость, саморегуляция, коммуникативные компетенции и ценность здоровья .

Ценностно-смысловые характеристики: сформированность жизненных ценностей, значимость профессиональной деятельности, профессиональная самореализация и удовлетворенность профессиональной деятельностью – составили вторую группу .

Третью образовали факторы: социо-профессиональные характеристики: взаимоподдержка, профессиональная включенность, значимость профессиональных достижений .

Главным результатом исследования стало то, что нам удалось выявить и конкретно сформулировать социо-психологические детерминанты самосохранительного поведения молодого медицинского персонала. Факторами, детерминирующими здоровье молодых медицинских сотрудни

<

Социально-психологические детерминанты самосохранительного поведения…

ков, выступают эмоциональная устойчивость, способность к саморегуляции, осознание ценности своего здоровья, наличие сформированных жизненных ценностей и коммуникативные компетенции. Однако отсутствие поддержки коллектива, личностные характеристики и чрезмерная профессиональная включенность, граничащая с трудоголизмом, связаны с отсутствием самосохранительной направленности .

Отталкиваясь от результатов нашего исследования, можно составить программу профилактики сохранения здоровья у медицинского персонала на начальных этапах карьеры, что позволит российской системе здравоохранения не потерять инвестиции, направленные на образование сотрудников и повысить качество предоставляемых ими услуг, что будет способствовать улучшению состояния здоровья населения и качества жизни в целом .

ЛИТЕРАТУРА

Bolanowski W. Anxiety About Professional Future Among Young Doctors // International Journal of Occupational Medicine and Environmental Health. 2005. Vol. 18 .

Gabassi P.G., Cervai S., Rozbowsky P. Burnout syndrome in the helping professions // Source 2 .

Psychological Reports. 2002. Vol. 90, N 1. February. P. 309–314 .

Koh T.S., Hai Т.Н., Koh G. Disruptive Doctors // Medical Journal of Australia. 2001. Vol. 174, 3 .

No 6. P.313–314 .

С.Д. ВЕРЗИЛИН, И.И. МАМАЙЧУК e-mail: sergeverzilin@gmail.com, modusponens@mail.ru Специализация «Клиническое консультирование и коррекционная психология»

ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ ДВИЖЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА У ДЕТЕЙ

С АУТИЗМОМ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Гуманистическая парадигма, укрепляющаяся в общественном сознании, проявляется в динамическом и позитивном изменении отношения социума к людям с аномалиями психического развития. Это выражается в стремлении к установлению, изучению и устранению причин, влияющих на возникновение отклонений, разработке новых научных направлений корректировки психического развития. Распространенность детского аутизма, называемого также классическим аутизмом, или синдромом Каннера (без учета других типов расстройств аутистического спектра) составляет 4–5 случаев на 10 тыс. детей. Аутизм наблюдается у мальчиков в 3–4 раза чаще, чем у девочек .

В настоящее время невозможно выделить какие-либо локальные первичные изменения когнитивных процессов, приводящие к развитию синдрома аутизма. Однако во многих публикациях по проблемам, сопровождающим жизнь аутичных людей, атипичное восприятие реальности и парадоксальная перцепция указываются как основной источник трудностей. В частности, роль атипичной перцепции как первопричины проблем социальной адаптации указывается в работах авторов, страдающих от высоко функционального аутизма (Grandin 1995) .

Понимание особенностей восприятия движений человека при аутизме особенно важно для социальной адаптации аутичных детей. Впервые задача исследования восприятия биологического движения и, в частности, движения человека, была поставлена в работе Г. Джохансона (Johansson 1973). В этой же работе были определены важнейшие понятия, связанные с восприятием биологичекого движения, предложена общая модель восприятия, так называемая модель визуального анализа векторов, сформулированы принципы применения модели, обоснованы методы создания стимулов для экспериментальных исследований. Под биологическим движением Г. Джохансон понимал совокупность шаблонов движений животных и человека. Таким образом, зрительное восприятие движения заключается в распознавании характеристик шаблонов. Г. Джохансон предложил методы создания стимулов для экспериментов по исследованию восприятия движений человека .

Анимации составлялись из светящихся точек, расположенных в областях важнейших суставов. Подобные анимации использовались в большинстве исследований, связанных с анализом восприятия движений человека .

Несмотря на значительный интерес к проблеме восприятия движений человека (Poizner, Bellugi, Lutes-Driscoll 1981; Dittrich 1993; Bertenthal, Pinto 1994; Pollick, Kay, Heim, Stringer 2005;

Saxe, Xiao, Kovacs, Perrett, Kanwisher 2004 и др.), проявившийся в последующие 30 лет, до 2003 г .

не было работ, направленных на анализ особенностей восприятия при аутизме. Первой работой, в которой было показано, что у аутичных детей наблюдается нарушение восприятия движений человека, было исследование Р. Блэйка, Л. Тернера, М. Смоски, С. Поздола и В. Стоуна (Blake, Turner, Smoski, Pozdol, Stone 2003). Исследователи создали набор коротких точечных анимаций с обычными движениями человека и анимаций, в которых последовательность кадров была изменена. Во все анимации были добавлены точки, создающие шум, затрудняющий распознавание образов. Экспериментальные исследования показали, что аутичные дети, по сравнению со сверстниками, существенно хуже распознавали обычные движения человека. Полученные результаты инициировали новые исследования, и в настоящее время существуют многочисленные, надежные и хорошо согласующиеся друг с другом свидетельства нарушений восприятия движений человека при аутизме .

Такие нарушения взаимосвязаны с патогномичными социальными нарушениями .

По данным А. Клина, Д. Лина, Ф. Горриндо, Г. Рамсая и В. Джонса (Klin, Jones, Schultz, Volkmar 2009), измененное восприятие движений человека проявляется у аутичных детей уже до двухлетнего возраста и является устойчивым. В работе Д. Анназа, А. Ремингтона, Е. Майлна, М. Колемана, Р. Кемпбела, М. Томаса и Дж. Светтенхема (Annaz, Remington, Milne, Coleman, Campbell, Thomas, Swettenham 2010) описаны длительные наблюдения над аутичными детьми, свидетельствующие, что со временем способность распознавать движения человека не улучшается .

В последние годы принципиальные отличия механизмов восприятия движений человека у ______________

© С.Д. Верзилин, И.И. Мамайчук, 2013 Особенности восприятия движений человека у детей с аутизмом типично развивающихся и аутичных индивидуумов подтверждаются в результате применения функциональной магнитно-резонансной томографии (Szelag, Kowalska, Galkowski, Poppel 2004;

Pelphrey, Morris, Michelich, Allison, McCarthy 2005; Perception of biological motion… 2008 и др.). Результаты исследований доказывают, что при распознавании движений человека у аутичных и типично развивающихся индивидуумов активируются различные области головного мозга .

Проведенный анализ литературных источников свидетельствует, что накопленные данные не трансформировались в коррекционные методики, позволяющие компенсировать нарушения восприятия движений человека при аутизме. Для разработки таких методик необходимо понять, как нарушаются принципы восприятия движений, сформулированные Джохансоном (Johansson 1973) .

Необходимы более разнообразные стимулы, используемые при тестировании. Сложность распознавания характеристик движения должна определяться не шумовыми точками, а разнообразием анимированных конструкций, не обязательно повторяющих движение живых существ .

По данным функциональной магнитно-резонансной томографии в обеспечении восприятия человеческого движения участвуют области головного мозга, которые вовлечены в распознавание важнейших социальных сигналов, таких как выражение лица (эмоциональное состояние) и направление взгляда (Pelphrey, Morris, Michelich, Allison, McCarthy 2005). Избирательное внимание к человеческому движению – предтеча для способности распознавать намерения других индивидуумов (Frith C.D., Frith U., 1999). По данным А. Клина, В. Джонса, Р. Шульца и Ф. Фолькмара (Klin, Jones, Schultz, Volkmar 2003) измененное восприятие человеческого движения у детей с аутизмом влечет нарушения социального функционирования на протяжении последующей жизни .

Обобщение опыта психологической помощи аутичным детям, основанное на современных представлениях об особенностях их мышления и восприятия окружающего мира, осуществлено в работах И.И. Мамайчук (2007) .

В работе С.Д. Верзилина (2011) предлагаются следующие направления интеграции когнитивных теорий, обеспечивающие повышение их конструктивности: стандартизация тестов, программ обучения/коррекции, методик тестирования (обеспечение повторяемости результатов); формирование расширенной системы показателей (результаты прохождения разнотипных тестов, возраст, IQ, пол, степень выраженности различных симптомов и т. п.), характеризующих состояние участников тестов и программ обучения/коррекции; применение методов многомерной статистики (факторного, кластерного анализа и др.) для обработки результатов тестирования с целью выявления зависимостей между тестами, состоянием тестируемых и результатами, а также определения категорий аутичных детей по критериям, связанным с перспективами их обучения; многомерная классификация тестируемых по расширенной системе показателей (по построенным профилям); создание типовых программ обучения/коррекции для различных профилей; создание методик для анализа динамики профилей аутичных детей; создание методик обучения/коррекции с обратной связью (применение результатов анализа динамики профилей) .

Цель исследования – адаптировать существующие психодиагностические методики для оценки степени выраженности нарушений восприятий движений человека и выявить особенности восприятия человеческого движения у детей с аутизмом младшего школьного возраста в интересах формирования возможных механизмов коррекции нарушений восприятия .

Задачи исследования:

проанализировать теоретические основы формирования когнитивных процессов в норме;

проанализировать и систематизировать клинико-психологические особенности детей с аутизмом;

проанализировать когнитивные теории аутизма и перспективные направления их развития;

проанализировать распространенные в зарубежной практике психодиагностические методики анализа восприятия человеческого движения у детей с аутизмом и адаптировать их к специфике экспериментальных исследований детей с аутизмом в России;

провести экспериментальное исследование особенностей восприятия человеческого движения у детей с аутизмом;

провести статистический анализ и интерпретацию результатов выполненного экспериментального исследования;

разработать прототип скрининговой методики для оценки степени выраженности нарушений восприятий движений человека у аутичных детей младшего школьного возраста .

Гипотеза исследования. У детей с аутизмом могут быть нарушения восприятия человеческого движения, проявляющиеся в следующих особенностях: затруднено избирательное выделение сигналов, важных для восприятия человеческого движения; проявляется излишнее внимание к сигС.Д. Верзилин, И.И. Мамайчук налам, не имеющим отношения к человеческому движению и затрудняющее целостное восприятие человеческого движения; повышенное внимание к визуальным сигналам, синхронизированным со звуковыми сигналами. Знание специфики восприятия человеческого движения у детей с аутизмом позволит сформировать процедуры коррекции нарушений .

Предмет исследования – экспериментальные методики определения особенностей восприятия человеческого движения у детей с аутизмом .

Объект исследования – восприятие человеческого движения у детей с аутизмом .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Настоящее исследование проводилось на базе Государственного образовательного учреждения для детей дошкольного и младшего школьного возраста начальной школы – детского сада № 687 «Центр реабилитации ребенка». Исследовано 25 детей с РДА, мальчики в возрасте 7–11 лет, средний возраст 8,8 лет .

Контрольная группа сформирована из 25 типично развивающихся детей, учащихся гимназии № 24 им. И.А. Крылова (группа продленного дня), 13 мальчиков и 12 девочек в возрасте 7–11 лет, средний возраст 8,44 года. Возрастная структура группы аналогична структуре основной группы .

Для проведения исследования была адаптирована методика А. Клина с соавт. (Klin, Jones 2008; Klin, Lin, Gorrindo, Ramsay, Jones 2009) .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В оригинальной методике были использованы компьютерные анимации, демонстрирующие движения актеров, играющих в детские подвижные игры. Изображения были искусственно дискретизированы и представляли собой набор светящихся точек. Использовалось пять исходных анимаций. Для каждой из пяти анимаций была сформирована измененная анимация с помощью простейших преобразований видеоряда: изображение переворачивалось, последовательность кадров инвертировалась. В дальнейшем каждая анимация демонстрировалась одновременно со своей преобразованной копией соответственно в левой и правой областях экрана компьютера .

Для анимации использовались два варианта звукового ряда. В первом варианте звучал голос актера, играющего в детскую подвижную игру; во втором – движение рук, представленных светящимися точками сопровождалось звуками хлопков в ладоши. Было несколько вариантов такого звукового сопровождения, различавшихся тем, что громкость хлопков в большей или меньшей степени зависела от амплитуды и скорости движений. Звуковой ряд всегда синхронизировался с исходной, неизмененной анимацией. Помимо компьютерных анимаций применялось специальное оборудование (eye-tracker) для фиксации движения глаз ребенка .

Демонстрировались различные пары анимаций. Для каждой пары фиксировалось движения глаз ребенка. Измерялась доля времени, в течение которого наблюдалась исходная и измененная анимация. Адаптация методики была осуществлена по следующим направлениям .

1. Ряд изменений в технологии подготовки анимации и тестировании вызван особенностью его организации. Ввиду того, что тестирование проводилось в коррекционных учебных заведениях, воспользоваться профессиональным оборудованием, фиксирующим движение глаз (eye-tracker), не представлялось возможным. Поэтому была взята компьютерная программа, позволяющая осуществлять фоновую видеосъемку положения глаз тестируемого ребенка на встроенную web-камеру. Для упрощения подготовки анимаций оборудование для фиксации движения актеров не применялось .

Вместо этого использовалась компьютерная программа Stykz 1.0.2, позволяющая моделировать движения людей и животных с помощью анимированных изображений, составленных из соединенных отрезков и точек. Фигура человека составлялась из белых точек, расположенных в местах сочленения суставов .

2. При проведении пилотного исследования для отработки методики было установлено, что типично развивающимися детьми младшего школьного возраста движение инвертированной фигуры человека воспринимается как человеческое движение и привлекает не меньшее внимание, чем исходное движение. В связи с этим вместо инвертированной анимации были использованы три движущиеся геометрические фигуры (отрезок, треугольник и квадрат), обозначенные вершинами .

3. Фиксация положения глаз ребенка и последующая обработка видеоматериалов осуществлялась программой Screenflow 3.0.6 для iMac. После обработки были получены видеозаписи, на которых изображение глаз показано на фоне анимации и синхронизировано с ней .

4. Полученные видеозаписи просматривались покадрово с целью установления длительности Особенности восприятия движений человека у детей с аутизмом временных интервалов между моментами изменения направления взгляда ребенка. Фиксировалось количество переключений взгляда ребенка .

5. В методике А. Клина с соавт. (Klin, Jones 2008; Klin, Lin, Gorrindo, Ramsay, Jones 2009) различалось два направления взгляда: на нормально ориентированную фигуру человека и на инвертированную фигуру. В адаптированной методике при проведении тестирования учитывалось три направления взгляда: на фигуру человека, на геометрические фигуры и вне движущихся объектов .

Исследование проводилось в два этапа для каждого участника тестирования основной и контрольной группы. На первом этапе предъявлялась анимация без звукового сопровождения, на втором этапе движение человека сопровождалось звуковым приветствием, хлопками, синхронизированными с движениями человека, хлопающего в ладоши, и словесным комментарием «И-и-и раз, и-и-и два» при выполнении приседаний, подпрыгивании и при поднятии рук, а также прощанием в конце анимации .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В результате экспериментального исследования определено, что особенность восприятия движения человека у детей с аутизмом в отличие от типично развивающихся детей заключается в проблеме концентрации внимания на человеческом движении .

В большинстве случаев аутичные дети испытывали сложности с концентрацией внимания .

Это проявлялось в том, что они часто отводили глаза от экрана компьютера, продолжительное время не смотрели на экран. В среднем они не смотрели на объекты беззвучной анимации 28% времени от ее общей продолжительности (56 с). Для сравнения у типично развивающихся детей значение этого показателя составило всего 2% .

Главная особенность поведения аутичных детей, непосредственно связанная с восприятием движения человека, заключалась в том, что они, в отличие от сверстников из контрольной группы, не уделяли предпочтительного внимания движению человека в беззвучной анимации. Если учитывать только время рассматривания альтернативных объектов «человек – геометрические фигуры», то на долю времени наблюдения за движениями человека у аутичных детей приходилось в среднем 54%, у детей контрольной группы – 80% .

В контрольной группе (типично развивающиеся дети) внимание, сконцентрированное ребенком на наблюдении человеческого движения, не зависит от того, сопровождается ли это движение синхронизированным звуком. В то же время для привлечения внимания ребенка основной группы (аутичные дети) требовалось использование синхронизированного с движением звукового стимула .

Дальнейшие различия в восприятии движения человека проявились при наблюдении звуковой анимации, в которой звуки были синхронизированы с движениями человека. В то время как у типично развивающихся детей характеристики восприятия двух анимаций практически совпали, у детей основной группы большинство характеристик претерпело существенные изменения. До 11% от продолжительности анимации сократилось время, в течение которого аутичные дети не смотрели на экран. Уменьшилось количество переключений внимания между объектами. Увеличилась до 80% доля времени, уделяемая человеческому движению, при рассмотрении альтернативных объектов «человек – геометрические фигуры» .

Для контрольной группы наблюдается умеренная зависимость (r=0,56, р0,05) между временем наблюдения за движением человека соответственно в беззвучной и звуковой анимации. Для основной группы теснота зависимости меньше (r=0,47, p0,05), при этом наблюдаемая зависимость опосредованная. Она обусловлена влиянием постороннего фактора, а именно способностью аутичного ребенка сконцентрировать внимание на экране. Выраженность этой способности проявлялась при демонстрации обеих анимаций. Для основной группы зависимость между долей времени наблюдения за движением человека соответственно в беззвучной и звуковой анимации отсутствует (коэффициент корреляции равен –0,14, статистически незначим). Сформулированный вывод подтверждает также тот факт, что между временем, в течение которого взгляд ребенка был направлен вне движущихся объектов и временем, в течение которого ребенок следит за синхронизированным со звуком движением человеческой фигуры, наблюдается сильная обратная зависимость (коэффициент корреляции равен –0,74, статистически значим) .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Особенности восприятия аутичными детьми движений человека, синхронизированных со звуком, свидетельствует об эффективности применения звукового ряда для привлечения внимания С.Д. Верзилин, И.И. Мамайчук ребенка и целесообразности проведения дальнейших исследований, позволяющих установить, насколько полезными могут быть подобные анимации для обучения аутичных детей и коррекции их восприятия окружающего мира .

В процессе экспериментального исследования и статистической обработки полученных данных определен состав наиболее информативных временных и пространственных характеристик восприятия движений человека, соответствующий отмеченным особенностями восприятия .

Наиболее информативны следующие характеристики:

время, в течение которого ребенок следит за движением человеческой фигуры;

время, в течение которого ребенок смотрел на движение геометрических фигур;

время, в течение которого взгляд ребенка был направлен вне движущихся объектов;

доля времени, в течение которого ребенок следит за движением человека, равная отношению времени, в течение которого ребенок следит на движение человеческой фигуры к суммарному времени, в течение которого ребенок следит за движением человеческой и геометрических фигур;

количество переключений взгляда ребенка .

Характеристики определяются для анимации без звукового сопровождения и для анимации со звуком .

В результате применения пошагового дискриминантного анализа были определены две характеристики – длительности наблюдения за беззвучными и синхронизированными со звуком движениями человека, значимые для разделения участников тестирования на две группы. Эти характеристики были использованы для формирования прогностических функций. Таким образом, исходя только из значений двух характеристик, участники теста в количестве 50 человек были разделены на две группы: предположительно аутичных и типично развивающихся детей. Ошибочная классификация была произведена только в одном случае (аутичный ребенок был отнесен к группе типично развивающихся детей. Чувствительность теста для имеющейся выборки составила 96%, специфичность 100%. Построенная прогностическая функция может применяться в ходе скрининговых исследований .

ВЫВОДЫ

Результаты проведенного исследования позволили сделать следующие выводы .

1. У детей, страдающих ранним детским аутизмом, в отличие от здоровых детей, наблюдаются трудности концентрации внимания при восприятии движений человека. Это проявлялось в том, что аутичные дети достоверно чаще отводили глаза от экрана компьютера и продолжительное время не смотрели на экран .

2. Нарушение восприятия движений человека у аутичных детей устойчивое и не компенсируется с возрастом. Это проявлялось в том, что независимо от возраста, аутичные дети в отличие от сверстников при выборе объекта наблюдения в беззвучных анимациях не отдавали предпочтения движениям человека .

3. В отличие от здоровых сверстников дети, страдающие аутизмом, не уделяли предпочтительного внимания движению человека в беззвучной анимации. При звуковой анимации эффективность восприятия движений у аутичных детей улучшалось, в то время как в группе типично развивающихся детей эффективность восприятия движений человека как в беззвучной, так и при звуковой анимации совпадали .

4. Эффективность применения звукового ряда в процессе восприятия движений человека у аутичных детей подтверждает целесообразность включения звуковых анимаций в процесс психокоррекционной работы .

5. Разработанный нами психодиагностический комплекс для исследования особенностей восприятия движений человека у здоровых и аутичных детей позволил выделить следующие информативные характеристики при обследовании детей: время, в течение которого ребенок следил за движением человеческой фигуры; время, в течение которого ребенок смотрел на движение геометрических фигур; время, в течение которого взгляд ребенка был направлен вне движущихся объектов;

доля времени, в течение которого ребенок следил за движением человека, равная отношению времени, в течение которого ребенок следил за движением человеческой фигуры, к суммарному времени, в течение которого ребенок следил за движением человеческой и геометрических фигур; количество переключений взгляда ребенка .

Особенности восприятия движений человека у детей с аутизмом

Характеристики определяются для анимации без звукового сопровождения и для анимации со звуком .

6. Предлагаемая методика может быть использована на начальной стадии лечения детского аутизма для формирования у ребенка навыков, необходимых для обучения, в частности усидчивости и способности концентрировать внимание на других людях .

ЛИТЕРАТУРА

1. Верзилин С.Д. Перспективы исследования когнитивных процессов при аутизме // Психология XXI века: Материалы Международной науч.-практ. конф. молодых ученых «Психология XXI века» 21–23 апреля 2011 года. Санкт-Петербург / под. ред. О.Ю. Щелковой. СПб., 2011. С.146–147 .

2. Мамайчук И.И. Помощь психолога детям с аутизмом. СПб., 2007 .

3. Atypical Development of Motion Processing Trajectories in Children with Autism / D. Annaz, A. Remington, E. Milne, M. Coleman, R. Campbell, M. Thomas, J. Swettenham. 2010 .

4. Bertenthal B.I., Pinto J. Global Processing of Biological Motions // Psychol. Sci.1994. Vol. 5 .

Р. 221–225 .

5. Blake R., Turner L.M., Smoski M.J., Pozdol S.L., Stone W.L. Visual Recognition of Biological Motion is Impaired in Children With Autism // Psychol. Sci. 2003. Vol. 14. Р. 151–157 .

6. Dittrich W.H. Action Categories and the Perception of Biological Motion // Perception. 1993 .

Vol. 22. Р. 15–22 .

7. Frith C.D., Frith U. Interacting Minds: a Biological Basis // Science. 1999. Vol. 286. Р. 1692– 1695 .

8. Grandin T. Thinking in Pictures: and Other Reports from my Life With Autism. New York, 1995 .

9. Johansson G. Visual Perception of Biological Motion and a Model for its Analysis // Percept .

Psychophys. 1973. Vol. 14. Р. 201–211 .

10. Klin A., Jones W. Altered Face Scanning and Impaired Recognition of Biological Motion in a 15-Monthold Infant with Autism // Dev. Sci. 2008. Vol. 11(1). Р. 40–46 .

11. Klin A., Jones W., Schultz R.T., Volkmar F. The Enactive Mind, or from Actions to Cognition:

Lessons from Autism // Philosophical Transactions of the Royal Society of London Series B-Biological Sciences. 2003. Vol. 358. Р. 345–360 .

12. Klin A., Lin D.J., Gorrindo Ph., Ramsay G., Jones W. Two-year-olds with Autism Orient to Nonsocial Contingencies Rather than Biological Motion // Nature. 2009. May 14. Р. 257–261 .

13. Pelphrey K.A., Morris J.P., Michelich C.R., Allison T., McCarthy G. Functional Anatomy of Biological Motion Perception in Posterior Temporal Cortex: an fMRI Study of Eye, Mouth and Hand Movements // Cerebr Cortex. 2005. Vol. 15(12). Р. 1866–1876 .

14. Perception of Biological Motion in Autism Spectrum Disorders // C.M. Freitag, C.Konrad, M .

Haberlen, С. Kleser, А. Gontard, W. Reith, N.F. Troje, С. Krick / Neuropsychologia. 2008. Vol. 46 .

Р. 1480–1494 .

15. Poizner H., Bellugi U., Lutes-Driscoll V. Perception of American Sign Language in Dynamic Point-light Displays // Journal Exp. Psychol. Hum. Percept. Perform. 1981. Vol. 7. Р. 430–440 .

16. Pollick F.E., Kay J.W., Heim K., Stringer R. Gender Recognition from Point-light Walkers // Journal Exp. Psychol. Hum. Percept. Perform. 2005. Vol. 31. Р. 1247–1265 .

17. Saxe R., Xiao D.K., Kovacs G., Perrett D.I., Kanwisher N. A Region of Right Posterior Superior Temporal Sulcus Responds to Observed Intentional Actions // Neuropsychologia. 2004. Vol. 42. Р. 1435– 1446 .

18. Social Cognition: Categorical person perception C. Neil Macrae, Galen V. Bodenhausen // British Journal of Psychology. 2001. No 92. Р. 239–255 .

19. Szelag E., Kowalska J., Galkowski T., Poppel E. Temporal Processing Deficits in High Functioning Children with Autism // British Journal of Psychology. 2004. Vol. 95. Р. 269–282 .

А.А. ВОЛКОВА, Н.В. ГРИШИНА i) e-mail: Alina.Volkova@severstal.com Специализация «Онтопсихология»

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ

ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МОБИЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

В современном бизнесе мобильность управленческого персонала – один из ключевых составляющих успеха. Это необходимое условие зачисления в кадровый резерв и дальнейшего карьерного роста. Мобильность оказывает значительное влияние на результат ежегодной оценки сотрудника .

Что скрывается за этим научно не определенным в отношении отдельно взятого человека понятием? От чего зависит наша мобильность? Какие внутренние факторы оказывают на нее влияние?

Анализ литературных источников позволяет утверждать, что передвижение, покорение новых жизненных пространств всегда было важным фактором развития человека и человечества. К выводу о существовании неразрывной связи истории миграций человечества и его развития приходят в своих работах философ И. Касавин (1996; 1997) и антрополог А. Головнев (2009). Человеческой мобильности был отведен один из глобальных Докладов о развитии человека, ежегодно выпускающихся по Программе развития ООН. Его авторы резюмируют: мобильность – одно из измерений свободы, выступающее ее неотъемлемой частью и способствующее развитию человека (Доклад о развитии человека… 2009) .

Психологи-гуманисты уверены, что стремление к развитию и росту предопределены природным потенциалом человека. Сама сущность человека постоянно движет его в направлении личностного совершенствования, утверждают А. Маслоу (2009) и А. Менегетти (2007). Еще одним обязательным условием существования личности гуманисты считают свободу. Об этом пишут в своих работах Э. Фромм (2008), Р. Мэй (2009) и др. Свобода всегда связана с ситуацией выбора: в человеке от природы заложен потенциал непрерывного роста, но только он сам решает, остановиться ему в развитии или продолжать действовать, двигаться вперед. Все это позволяет связать пространственную мобильность современного человека и выбор, который он делает в поиске новых возможностей для реализации своих жизненных планов, изменения жизненного пространства, а вместе с ним и жизненной ситуации .

В силу того, что развитие мобильности управленческого персонала входит в число наиболее важных задач служб по работе с персоналом большинства крупных международных и российских компаний, на обеспечение максимально выгодных условий перемещения и адаптации сотрудников на новых местах работы направлены масштабные мотивационные программы. Несмотря на это 39% из 7500 молодых, перспективных управленцев, принявших участие в исследования компании «Анкор» в сентябре 2011 г., не готовы рассматривать подобные предложения (Анкор 2011). Это позволяет предположить, что в основе принятия решения о переезде, связанном с карьерным ростом, лежат причины не экономического, а психологического характера. Теоретический интерес к этой проблеме, а также ее очевидное практическое значение, побудили нас к проведению исследования .

Цель исследования – выявление и анализ различий между мобильными и немобильными сотрудниками организации, а также выявление и анализ связей и влияния этих различий на уровень мобильности .

Задачи исследования .

1. Определение эмпирических показателей мобильности и разработка эмпирического инструментария исследования .

2. Выявление психологических особенностей сотрудников, склонных и несклонных к мобильности в профессиональном поведении .

3. Выявление и анализ связи склонности к мобильному поведению с индивидуальными особенностями человека .

Гипотеза исследования. Уровень мобильности человека в значимой степени зависит от его ценностных ориентаций, уровня жизнестойкости, круга аффективных связей. В целом, выбор в пользу мобильности делают те, кто занимает более активную жизненную позицию, менее зависят от семьи или социальной группы, готовы к развитию и самореализации .

Предмет исследования – психологические особенности лиц, склонных и несклонных к моА.А. Волкова, Н.В. Гришина, 2013 Психологические факторы пространственной мобильности человека бильному поведению .

Объект исследования – готовность человека к мобильному поведению в профессиональной сфере .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании приняли участие 89 человек. По возрасту группа участников исследования гомогенна, т. е. не имеет значимых различий. Средний возраст участников исследования составляет 34,5 года. 48,3% участников исследования – женщины, 51,7% - мужчины. В браке состоят 64% участников исследования .

Все участники исследования являются руководителями среднего звена крупных российских и международных компаний, имеющих сеть филиалов / представительств в разных регионах РФ / мира. В силу внимания, уделяемого руководством данных компаний развитию мобильности своего персонала, все участники исследования как минимум однажды получали предложение работодателя, предполагающее карьерный рост (например, получение новой должности, или расширение имеющегося функционала) и связанное со сменой места жительства .

Необходимо отметить, что в абсолютном большинстве случаев, отказ от предложения работодателя означал для участников исследования отказ от возможности карьерного развития, но не грозил потерей рабочего места .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Для проведения исследования использовались авторский опросник, тест жизнестойкости С. Мадди, методика Ш. Шварца по изучению ценностных ориентаций личности .

Исследование было организовано в два этапа. В ходе первого этапа всем участникам предлагалось заполнить первую часть авторского опросника, тест жизнестойкости С. Мадди и опросники

Ш. Шварца. Первая часть авторского опросника состоит из 39 утверждений вынужденного выбора:

18 из них при положительных вариантах ответа свидетельствуют о мобильности испытуемого (далее, «мобильные», прямые утверждения), 21 – соответственно о его немобильности (далее, «немобильные», обратные утверждения). Все утверждения, включенные в первую часть опросника, относятся к одному из трех блоков: когнитивные, эмоциональные и поведенческие. Примеры прямых и обратных утверждений из разных блоков приведены в таблице .

Примеры утверждений из разных блоков первой части авторского опросника Убеждения (когнитивный блок) 1 Изменения являются необходимым условием развития 2 Мой дом – моя крепость 3 Показателем успешности является жизненная стабильность Эмоции (эмоциональный блок) 4 Мне нравится чувствовать себя «легким на подъем», мобильным 5 Уделяя моим родным мало времени, я чувствую себя виноватым 6 Семейные традиции имеют для меня большое значение Поведение (поведенческий блок) 7 Я быстро осваиваюсь на новом месте, привыкаю к новой обстановке 8 Я отдыхаю в одном и том же месте, выбираю проверенные маршруты 9 Я легко переношу дорогу, быстро восстанавливаюсь после нее При первичной обработке ответов прямым, «мобильным» утверждениям присваивались баллы от 4 до 0 («Безусловно, да» – 4, «Пожалуй, да» – 3, «Трудно сказать: и да, и нет» – 2, «Пожалуй, нет» – 1, «Безусловно, нет» – 0), обратным, «немобильным» утверждениям – от 0 до 4 .

Результаты подсчитывались вычислением средних всех значений, что позволило определить общий уровень мобильности испытуемого, и вычислением средних значений для каждого из трех блоков. Таким образом, количественным результатом первичной обработки первой части авторского опросника стали среднее общего показателя мобильности, а также средние показателей мобильности на уровне убеждений, эмоций и поведения .

После проведения первого этапа участники исследования были поделены на три группы:

1) группа Н (немобильные участники исследования) – отказ от переездов, связанных с карьерным развитием;

2) группа М1 – один переезд в течение пяти лет;

А.А. Волкова, Н.В. Гришина

3) группа М (мобильные участники исследования) – несколько переездов в течение пяти лет .

В ходе второго этапа участникам исследования предлагалось ответить на вопросы второй части авторского опросника, что позволило получить более детальную информацию об отношении испытуемого к переезду, связанному с карьерным ростом. В зависимости от группы, к которой был отнесен участник, ему предлагался один из трех вариантов опросника .

В ходе количественной обработки и анализа полученных данных использовались следующие методы: первичные описательные статистики, таблицы сопряженности и статистический критерий 2-квадрат Пирсона; однофакторный дисперсионный анализ (One-Way ANOVA) и множественные сравнения; корреляционный анализ; многомерный дисперсионный анализ (MANOVA) и множественный регрессионный анализ .

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В результате сравнения уровней мобильности и анализа реакций участников исследования на утверждения первой части авторского опросника оказалось, что уровень мобильности участников исследования, отказывавшихся от переезда, связанного с изменениями в карьере (группа Н), статистически значимо ниже уровня мобильности участников исследования, переезжавших один и более раз (группы М1 и М). Наибольшее количество статистически значимых различий в реакциях участников исследования на предложенные им утверждения находятся на уровнях убеждений и эмоций. На поведенческом уровне все участники исследования, включая отказывавшихся от смены места жительства, связанной с карьерными изменениями (группа Н), демонстрируют более высокий уровень мобильности, чем на уровне убеждений и эмоций. При этом участники группы Н и на уровне эмоций, и на уровне поведения позитивно относятся к путешествиям, с удовольствием их планируют и легко переносят, в тех случаях, когда это не связано с их работой. Необходимость же принятия изменений, связанных с мобильным графиком работы, вызывает у них негативную реакцию. Для всех участников исследования интересы их семей, отношение близких к происходящим в их жизни переменам и участие в этих переменах, имеет определенное значение. При этом участники исследования, отказывавшиеся от переездов, предложенных работодателями (группа Н), гораздо сильнее связаны и зависимы от дома и семьи, чем мобильные участники (группы М1 и М) .

В результате анализа и интерпретации ответов участников исследования на вопросы второй части авторского опросника оказалось, что для абсолютного большинства мобильных участников исследования (группы М1 и М) смена места жительства, связанная с карьерными изменениями, положительно сказалась/сказывается на их карьерном и личностном росте, отношениях с родными и близкими. Организация переезда, адаптация и проживание на новом месте, в том числе переехавших вместе с ними семей, не вызвали никаких затруднений и, более того, оказались легче, чем предполагалось изначально. По мнению большинства немобильных участников исследования (группа Н), основная причина отказа от переездов, связанных с карьерными изменениями, – неготовность к смене места жительства их семей и предполагаемая сложность адаптации их близких на новом месте. Это подтвердило ранее сделанные выводы об основных различиях между мобильными (группы М1 и М) и немобильными (группа Н) участниками исследования на уровне их убеждений и эмоций, а не на уровне поведения, а также о большей зависимости немобильных участников исследования (группа Н) от близкого круга общения (семьи, родственников) .

Проведенные сравнение и анализ типов ценностных ориентаций выявили их статистически значимые различия у участников исследования разных групп. Эти различия проявляются на уровне как нормативных идеалов, так и индивидуальных приоритетов. Типы ценностных ориентаций, имеющие наибольшее значение для мобильных участников исследования (группы М1 и М), относятся к ценностям изменения и ценностям самовозвышения. Эти типы ценностей в большей степени способствуют развитию и самореализации, чем ценности сохранения и ценности самоопределения, представляющие наибольшую значимость для немобильных участников исследования (группа Н) .

Проведенный анализ корреляций уровня мобильности с типами их ценностных ориентаций выявил, что уровень мобильности участников исследования статистически достоверен и разнонаправлено связан с типами их ценностных ориентаций. Наиболее значимые типы ценностных ориентаций мобильных участников исследования (группы М1 и М) статистически достоверно и положительно связаны с уровнем их мобильности. Часть наиболее значимых типов ценностных ориентаций немобильных участников исследования (группа Н) статистически достоверно и отрицательно связаны с уровнем их мобильности. Кроме того, часть типов ценностных ориентаций, статистически достоверно и положительно связанные с уровнем мобильности, имеют для участников группы Н наименьшую значимость .

Психологические факторы пространственной мобильности человека У всех, в том числе и немобильных (группа Н), участников исследования показатели уровня жизнестойкости и его компонентов выше нормативных показателей. Анализ корреляций уровней мобильности и жизнестойкости, проведенный для наших исследований по всей выборке, выявил статистически достоверные, положительные связи. Анализ корреляций уровней мобильности и жизнестойкости, проведенный для исследования по группам, не выявил статистически достоверных связей уровней мобильности и жизнестойкости у немобильных участников исследования (группа Н) .

Проведенный анализ факторов, оказывающих влияние на уровень мобильности участников исследования, выявил, что пол и семейное положение статистически достоверно влияют на уровень мобильности. Мужчины более мобильны, чем женщины, а участники исследования, не состоящие в браке, мобильнее тех, кто имеет семьи. Типы ценностных ориентаций участников исследования статистически достоверно и разнонаправленно влияют на уровень их мобильности. Ценности, достоверно и положительно влияющие на уровень мобильности, входят в число наиболее значимых для мобильных участников исследования (группы М1 и М), и не являются значимыми для немобильных (группы Н). Ценности, достоверно и отрицательно влияющие на уровень мобильности, входят в число наиболее значимых для немобильных участников исследования (группа Н). Уровень жизнестойкости и его компоненты не оказывают статистически достоверного влияния на уровень мобильности участников исследования .

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Полученные результаты позволяют говорить о подтверждении общей гипотезы исследования .

К наиболее интересным из полученных результатов можно отнести данные о том, что статистически значимые различия между мобильными и немобильными участниками исследования выявлены на уровне убеждений, тогда как на уровне поведения все участники исследования продемонстрировали высокий уровень мобильности (не ограниченной профессиональной сферой). Таким образом, готовность или неготовность к профессиональной пространственной мобильности и, как следствие, к изменению жизненной ситуации – это прежде всего вопрос позиции человека, его убеждений и жизненных принципов .

Это находит свое подтверждение в особенностях ценностных ориентаций участников исследования с разными установками в отношении профессиональной пространственной мобильности .

Типы ценностей, достоверно и положительно влияющих на уровень мобильности, входят в число наиболее значимых для мобильных участников исследования (группы М1 и М) и не значимы для немобильных (группа Н). Напротив, ценности, достоверно и отрицательно влияющие на уровень мобильности, входят в число наиболее значимых для немобильных участников исследования (группа Н) .

Принятие решения о смене места жительства, связанной с профессиональными задачами и перспективами, безусловно, затрагивает всю жизненную ситуацию индивида, в том числе и его непосредственное окружение. Неудивительно, что участники исследования, отказывавшиеся от переездов, предложенных работодателями, обнаружили гораздо более сильную связь со своим окружением и зависимость от дома и семьи, чем мобильные индивиды. Мужчины обнаруживают большую мобильность, чем женщины, равно как и лица, не имеющие семьи, по сравнению с семейными .

Практическая ценность нашего исследования заключается в возможности использования его результатов при оценке уровня мобильности сотрудников и разработке программ, направленных на его повышение. В ходе оценки уровня мобильности сотрудников может быть использован разработанный в ходе исследования опросник. Он позволяет определить отношение испытуемого к частым перемещениям вообще и перемещениям, связанным с карьерными изменениями, в частности. Выявленные сильные корреляционные связи определенных типов ценностных ориентаций и уровня мобильности позволяют использовать методику Ш. Шварца для более глубокого понимания различных реакций сотрудников на предложения работодателя, связанные с карьерным ростом и предполагающие смену места жительства .

Результаты исследования также позволяют усилить программы, направленные на развитие уровня мобильности персонала. Это возможно за счет работы не только с внешними (финансовыми и экономическими), но и внутренними, психологическими факторами, оказывающими влияние на отношение сотрудника к перемещениям, связанным с карьерным ростом. Так, аргументы, которые используются в ходе обсуждения сделанного предложения, должны учитывать ценностные ориентации сотрудника, его текущую жизненную ситуацию и возможности ее изменения к лучшему, перспективы не только карьерного, но и личностного роста и развития .

А.А. Волкова, Н.В. Гришина

В будущем интересно более глубокое исследование психологического феномена пространственной мобильности, в том числе связанного с профессиональной деятельностью и карьерными устремлениями работающих людей. Целесообразно и более объемное исследование психологических особенностей наиболее ярких представителей группы мобильных управленцев. Не являются ли их бесконечные (иногда более двух раз в год) переезды своеобразным способом усиления событийности жизни, ее содержательности или способом ухода от реальности, способом решения, точнее не решения, накопившихся проблем? Не превращается ли их готовность к перемещениям в мобильность ради мобильности? Не теряется ли за ней смысл жизни? На эти рассуждения наводит склонность наиболее мобильных участников проведенного исследования преувеличивать свою мобильность, а также тот факт, что никто из них не рассматривает частую смену жизненного пространства как возможность для познания нового, расширения кругозора, а лишь как очередной шаг вперед по карьерной лестнице.

Ответы на все эти вопросы представляют для автора искренний личный интерес, выразить который можно словами главного героя романа Пауло Коэльо «Алеф»:

«Вся наша жизнь – путешествие. Меняется пейзаж за окном, меняются люди, меняются потребности. А поезд все идет вперед. Жизнь – это поезд, не вокзал. А то, что вы делали до сих пор, не путешествие, но перемена мест. И это не одно и то же» .

ВЫВОДЫ

1. На основе анализа литературы и пилотажных интервью были выделены эмпирические показатели готовности человека к мобильности (в контексте нашего исследования – к пространственному перемещению, связанному с профессиональными задачами и карьерными перспективами), на основе которых был составлен опросник, направленный на выявление когнитивного, эмоционального и поведенческого аспектов готовности к мобильности .

2. В ходе исследования были выявлены существенные различия между теми его участниками, жизненные показатели поведения которых (в профессиональной сфере) позволяли отнести их к группе немобильных или мобильных индивидов. Эти различия прежде всего касаются сферы их убеждений, что позволяет сделать вывод о том, что готовность или неготовность к мобильности – это, во многом, вопрос жизненной позиции человека .

3. В сфере психологических характеристик наиболее интересные и значимые различия касаются ценностной сферы – ценности лиц с готовностью или неготовностью к мобильному поведению существенно различаются .

ЛИТЕРАТУРА

1. Анкор. Движение персонала на территории РФ и стран СНГ. 2011 .

2. Головнев А. Антропология движения. Екатеринбург, 2009 .

3. Доклад о развитии человека-2009. Преодоление барьеров: человеческая мобильность и развитие. М., 2009 .

4. Касавин И. Миграция и истоки креативности познания // Философия науки. 1996. Вып. 3 .

С. 193–208 .

5. Касавин И. Человек мигрирующий. Онтология пути и местности // Вопросы философии .

1997. № 7. С. 74–84 .

6. Маслоу А. Мотивация и личность. СПб., 2010 .

7. Менегетти А. Проект «Человек». М., 2007 .

8. Мэй Ролло Искусство психологического консультирования. Как давать и обретать душевное здоровье. М., 2009 .

9. Фромм Э. Бегство от свободы. М., 2008 .

Н.В. ГОРБУНОВА, Н.О. СВЕШНИКОВА e-mail: breezeblock@mail.ru Дополнительная образовательная программа профессиональной переподготовки «Психология», специализация «Клиническая психология»

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИЦ, СОВЕРШАЮЩИХ

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Проблема распространения экстремизма в молодежной среде в последние годы стала самостоятельным предметом исследования. Основное внимание в публикациях по вопросам молодежного экстремизма уделяется анализу причинного комплекса, детерминирующего данное явление, и мерам профилактического воздействия .

Возникновение социального экстремизма в молодежной среде также детерминировано взаимодействием негативных факторов социальной среды, которые выступают благоприятной средой для проявления в сознании и поведении молодых людей негативных факторов субъективного порядка – завышенных социальных ожиданий, склонности к максимализму, радикализму, нигилизму, насилию, деструктивности, крайним средствам и способам достижения целей .

Между тем в отношении молодых лиц, которые составляют значительную часть субъектов преступлений экстремистской направленности, во многих случаях отмечается их социальная незрелость, несформированная политическая позиция (Зубок, Чупров 2008: 37–39; Мусаелян 2010: 20– 23;). Идеологическая составляющая мотивации для таких лиц отодвигается на второй план и часто становится лишь выходом тех психических реакций, которые требуют реализации. При этом особенностью молодежного экстремизма составляет его преимущественно насильственный характер (Авдеев 2001: 343; Мусаелян 2009: 21–24). Как отмечал В.П. Емельянов, причинами преступности выступает не какой-то единичный фактор объективной действительности, а синтез различных явлений социального и биологического свойства. Чтобы успешно вести борьбу с преступностью экстремистски настроенной молодежи, надо знать специфику преломления факторов воздействия в их психике, знать особенности возникновения аномалий, и в первую очередь тех, которые наиболее восприимчивы к неблагоприятным условиям внешней среды (Емельянов 1980: 34) .

При проведении исследования мы руководствовались тем обстоятельством, что вовлеченность подростков и молодых людей в экстремистские движения и пропаганда экстремистской идеологии имеет социально-психологические основы .

Непосредственную теоретическую базу проведенного при написании выпускной квалификационной работы исследования составили следующие положения .

1. Проблема установления психологических особенностей лиц, совершающих преступления экстремистской направленности, обусловлена прежде всего проблемой самого понятия «экстремизм» и определения границ «экстремального» поведения .

С правовой точки зрения экстремизм включает в себя четко установленный круг деяний, ответственность за которые установлена законодательством, который, однако, может быть расширен за счет включения в него любого преступления, совершенного по мотиву национальной ненависти или вражды. Таким образом, говоря об экстремизме, достаточно сложно четко определить предмет исследования, совокупность исследуемых лиц. Проблема также может осложняться и некоторым формализмом квалификации и процесса доказывания, особенно в случаях установления мотива ненависти или вражды, – формально он может быть зафиксирован у лиц, на самом деле не испытывающих соответствующих чувств в отношении потерпевших, и, наоборот, не выявлен или не доказан там, где он действительно имел место .

2. Экстремизм характеризуется следующими признаками:

экстремизм представляет собой деятельность, т. е. как писал А.Н. Леонтьев, некий процесс, складывающийся из совокупности действий и операций (Леонтьев 1974); понимание экстремизма как деятельности основывается прежде всего на норме Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», в которой отождествляются понятия «экстремистская деятельность» и «экстремизм»;

экстремизм по своей правовой характеристике – противоправная деятельность, исходя из ______________

© Н.В. Горбунова, Н.О. Свешникова, 2013 Н.В. Горбунова, Н.О. Свешникова того, что деятельность – это совокупность действий, а одна из характеристик как преступления (если ответственность за экстремизм установлена Уголовным кодексом РФ) или административного правонарушения (если ответственность установлена Кодексом РФ об административных правонарушениях) как деяния (в виде действия или бездействия) – его противоправность (ч. 1 ст. 14 Уголовного кодекса РФ, ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ);

экстремизм предполагает насильственный характер деятельности и имеет идеологическую основу, причем эти два признака рассматриваются в тесной связи (Пономаренков, Яворский 2008: 42; Сафаров 2010: 86) .

3. Имманентный признак экстремистского поведения – его агрессивный характер в крайних выраженных формах. Речь идет об агрессивности как относительно устойчивой личностной черте, проявляющаяся в готовности субъекта к агрессивному поведению, т. е. к последовательности действий, направленных на нанесение физического или психологического ущерба, вплоть до уничтожения объекта, другого человека или группы людей .

Как один из главных признаков экстремизма в юридической литературе рассматривается насилие (Краснов 1999: 4; Сазонов 2000: 116). В связи с этим отметим, что проявление агрессии в принципе характерно для большинства преступлений в механизме их совершения. Кроме того, агрессия отличается разнообразием форм. Мы исходим из того, что совершение преступлений экстремистской направленности сопровождается агрессией в определенных ее формах (физической, вербальной агрессии, негативизме и т. д.), крайняя из которых – физическая агрессия – насилие .

При этом агрессивность поведения экстремиста инструментальная, т. е. мотивированная определенными экстремистскими целями, а не просто рожденная негативными эмоциями .

4. Процесс трансформации агрессии в насилие субъективно фиксируется в виде формирования идеологии и соответствующего мотива совершения преступлений, относимых к экстремизму .

Различается два вида мотивации поведения: мотив конкретного деяния и мотив как совокупность психических моментов, определяющих поведение человека в целом (Гилязев 1986: 76). Уголовное право интересует мотив конкретного деяния субъекта преступления, который является частным случаем мотива поведения. Однако с точки зрения психологии интерес представляет именно мотив поведения в целом, позволяющий охарактеризовать человека как такового и спрогнозировать его поведение в разнообразных ситуациях .

5. В идеологии экстремизма одну из основных ролей играет противопоставление категорий «свой» и «чужой». Речь идет об этноцентризме как фундаментальном понятии межгрупповых отношений; форме социального контроля, способствующей оправданию дискриминационных действий в отношении отверженных и представляющих угрозу аутгрупп. Этноцентризм означает тенденцию судить людей, принадлежащих к другим группам и обществам или ведущим иной образ жизни, в соответствии с собственной культурой, часто рассматривая аутгруппы как нижестоящие (Почебут 2012: 134–135) .

Сущность экстремизма, таким образом, составляет взаимосвязь двух признаков: идеологическая обоснованность и ориентация на применение (или одобрение) насилия. Именно с точки зрения подхода к экстремизму как идеологизированному насилию, т. е. как насильственной или деструктивной деятельности, обоснованной соответствующими идеями, и должен оцениваться феномен экстремизма в психологии .

6. Психологические признаки имеют ключевое значение в системе признаков личности экстремиста. Приводимый в литературе анализ социально-демографических признаков лиц, совершающих преступления экстремистской направленности (молодые люди в возрасте от 14 до 30 лет, нередко – несовершеннолетние лица 14–18 лет, преимущественно лица мужского пола, физически здоровые и психически вменяемые, с низким культурно-образовательным уровнем, в основном безработные), во-первых, не несет в себе принципиальных особенностей, которые отличали бы экстремистов от иных преступников молодого возраста, например, совершающих хулиганство, акты вандализма, причинение вреда здоровью и т. п.; во-вторых, не всегда справедливый. Весьма специфично исследователи характеризуют и психологические особенности экстремистов, что также не всегда носит научно обоснованный и оправданный характер .

Мы считаем, что вряд ли возможно дать единую универсальную криминологическую и социально-психологическую характеристику личности экстремиста, так как понятие «экстремистский тип личности» неоднозначно и трудно поддается четкому определению (Мусаелян 2010: 23) .

Цель исследования состоит в том, чтобы выявить психологические особенности лиц, совершающих преступления экстремистской направленности, и определить комплекс психологических причин формирования экстремистской направленности личности .

Психологические особенности лиц, совершающих преступления экстремистской направленности Задачи исследования .

1. Дать определение и выявить сущностные характеристики преступлений экстремисткой направленности .

2. Дать криминологическую характеристику лиц, совершающих преступления экстремисткой направленности .

3. Выявить значение агрессии в структуре экстремистского поведения .

4. Установить содержание мотивации экстремистской деятельности и психологические механизмы ее формирования .

5. На основе эмпирического исследования выявить психологические особенности лиц, совершающих преступления экстремистской направленности, и показать их значение в возникновении экстремисткой направленности личности .

Гипотезы исследования:

1) на формирование экстремистских взглядов и поведения личности оказывает влияние сочетание определенных акцентуаций характера и механизмов психологической защиты;

2) для экстремистов характерен повышенный уровень агрессивности и враждебности и незначим уровень тревожности; преимущественная стратегия поведения экстремистов в конфликтной ситуации – конкурентная (соперничество) .

Предмет исследования – психологические особенности лиц, совершающих преступления экстремистской направленности .

Объектом исследования выступает группа лиц, привлекавшихся к юридической ответственности за преступления экстремистской направленности .

ВЫБОРКА УЧАСТНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

В исследовании приняло участие 30 человек, причисляемых к группе экстремистов. В их число вошли, во-первых, лица, привлекавшиеся к уголовной или административной ответственности за совершение преступлений или правонарушений экстремистской направленности; во-вторых, лица, не привлекавшиеся к юридической ответственности, но придерживающиеся экстремистских взглядов и активно выражающие экстремистские позиции: члены группы «скинхеды», партий, носящих националистический характер. В исследуемую группу вошли молодые люди в возрасте от 17 до 25 лет, преимущественно мужского пола. Уровень образования различен: лица со средним специальным образованием, студенты вузов гуманитарных и технических специальностей, а также лица, имеющие высшее образование .

Для проверки полученных в результате исследования данных была сформирована также контрольная группа численностью 40 человек, уравненная по основным социальным параметрам с исследуемой группой. С учетом специфики идеологического и мотивационного компонентов экстремизма как формы мышления критерием отбора участников контрольной группы стало отсутствие у них экстремистских установок .

МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Для эмпирической проверки выдвинутых предположений использован инструментарий, включающий методику определения типа этнической идентичности Г.У. Солдатовой, С.В. Рыжовой, методики для определения таких личностных особенностей как уровень тревожности (опросник Спилбергера), выраженность агрессивности (методика Басса-Дарки), преобладающие психологические защиты (методика Келлермана–Плутчика–Конте «Индекс жизненного стиля LSI»), стратегии совладания с трудными ситуациями (копинг-поведение) (методика Томаса Килмена) и акцентуации характера (методика акцентуации личности К. Леонгарда (в интерпретации Шмишека)) .

В связи с тем, что экстремистская деятельность лиц, принявших участие в исследовании, носит преимущественно националистический характер и с учетом того, что одним из показателей трансформации этнической идентичности выступает рост этнической нетерпимости (интолерантности), ключевой характеристикой лиц, вошедших в контрольную группу, выступил показатель позитивной этнической идентичности, определяемый по методике Г.У. Солдатовой и С.В. Рыжовой «Типы этнической идентичности». В контрольную группу были отобраны лица, показавшие результат «Норма» (позитивная этническая идентичность); допускались также невысокие показатели этнонигилизма и этнической индифферентности (от 0 до 5 пунктов) при выраженной позитивной этнической идентичности (от 15 до 20 пунктов) .

Таким образом, анализ исследования был проведен для двух групп: группу 1 составили лица Н.В. Горбунова, Н.О. Свешникова экстремистской направленности, группу 2 – лица, не склонные к проявлениям экстремизма (контрольная группа). Каждой из групп был предъявлен набор из пяти методик для установления их психологических особенностей .

Полученные в результате опроса данные были обработаны с помощью статистического пакета SPSS. В качестве инструментария использовалось построение таблиц сопряженности, Uкритерий Манна–Уитни и критерий 2-Пирсона .

–  –  –

В отношении выраженности тревожности статистически значимых различий на уровне 5% ни в показателе ситуативной, ни в показателе личностной тревожности не выявлено .

В качестве преобладающей стратегии поведения экстремистов по методике Томаса Килмана выявлены статистически значимые на уровне 5% различия в выраженности стратегий поведения в конфликтной ситуации: у лиц, склонных к экстремизму, выше выраженность стратегий соперничества и сотрудничества, чем у лиц контрольной группы, и ниже выраженность стратегий избегания и приспособления (табл. 2) .

Таблица 2. Результаты сравнения выраженности стратегий поведения в конфликтной ситуации (на основе критерия Манна–Уитни)

–  –  –

В качестве преобладающей стратегии поведения экстремистов выявлено соперничество как стиль поведения, предполагающий настойчивое достижение поставленных целей и бескомпромиссное реагирование в конфликтной ситуации, что в полной мере соответствует выявленным формам агрессии, некоторым типам акцентуации и механизмам защит .

При исследовании психологических особенностей лиц экстремистской направленности ключевое значение имеют три основных показателя: тип акцентуации, преобладающий механизм защиты и ведущая форма агрессии и особенности их сочетания .

У лиц экстремистской направленности в качестве выраженных типов акцентуации на уровне значимости различий 5% с показателями контрольной группы были диагностированы следующие:

эмотивность, экзальтированность и тревожность, менее выраженные, чем у лиц контрольной группы; дистимность, возбудимость, педантичность и демонстративность, более выраженные, чем у лиц контрольной группы (см. табл. 3) .

Психологические особенности лиц, совершающих преступления экстремистской направленности

–  –  –

В отношении механизмов психологической защиты у экстремистов на уровне значимости различий 5% с показателями контрольной группы была обнаружена более высокая выраженность проекции и замещения, чем у лиц контрольной группы, менее выражены механизмы регрессии, компенсации и рационализации (табл. 4) .

–  –  –

Исследование связи между акцентуациями и механизмами психологической защиты на уровне значимости различий 5 и 10% показало следующее:

в группе экстремистов к повышению выраженности такого механизма психологической защиты, как отрицание, приводит дистимность и тревожность (т. е. чем более выражены дистимность и тревожность, тем больше баллов испытуемый набирает по шкале «отрицание» и, следовательно, тем более вероятно, что этот механизм психологической защиты будет преоб

<

Н.В. Горбунова, Н.О. Свешникова

ладающим); в контрольной группе связи дистимности и отрицания не выявлено, а связь тревожности и отрицания носит противоположный характер;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |



Похожие работы:

«Всемирный день психического здоровья 10 октября 2018 года "МОЛОДЕЖЬ И ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ В ИЗМЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ" Всемирный день психического здоровья отмечается ежегодно 10 октября. Он про...»

«Дигтяр Олеся Юрьевна ОРГАНИЗАЦИЯ ЛЕКСИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА И ЕГО УСВОЕНИЯ КАК ФАКТОР, СООПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ (английский язык, средняя ступень школьного обучения) Специальность 13.00.0...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ ВО "ИГУ" ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра психологии и педагогики дошкольного...»

«Типовые модели развития региональных систем дополнительного образования детей Типовая модель реализации программ для организации летнего отдыха и заочных школ Е ДОПОЛНИТЕ НО ЛЬ П ТУ НО С ДО Е ОБ Т" РА ЕК ЗОВ ЫЙ ПРО АНИЕ ДЛЯ ТЕТН РИ ДЕТ О РИ ЕЙ " П Анн...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА кружка детского творчества "Чудеса в ладошке" Для обучающихся 1 класса (возрастная категория: 7 – 8 лет) Срок реализации программы: 1 год Автор программы: Сычева Светлана Николаевна, учитель техноло...»

«РУССКИЙ ЯЗЫК, 11 класс ВСОШ Вариант № 1, Март 2014 РУССКИЙ ЯЗЫК, 11 класс ВСОШ Вариант № 1, Март 2014 С2. В пяти шести предложениях связного текста прокомментируйте названную Краевая диагностич...»

«pa OarpB[eBHa Aro,Iq[,Ifl c AP-KPflIIIEH: BOrrPOqbr oft opraruagAUtarl BYK I4CKyCCTTIO Работа выполнена в ФГБОУ ВО "Казанская государственная консерватория имени Н. Г . Жиганова" Научный руководитель: кандидат искусствоведе...»

«-1Перевод с немецкого Закон об охране молодёжи (Jugendschutzgesetz JuSchG) от 23 июля 2002 г. (Федеральный вестник законов I стр. 2730, 2003 I стр. 476), с изменениями, внесенными статьёй 7 абз. 2 закона от 27 декабря 2003 г. (Федеральный вестник законов I стр. 3007), с изменени...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВО "КАБАРДИНО-БАЛКАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ.Х.М . БЕРБЕКОВА" ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ УТВЕРЖДАЮ О.И. Михайленко Директор ПИ " &0" Ю^ 2016г. ПРОГРАММА государственной итоговой аттестации по направлению...»

«Памятка по разработке и оформлению методической продукции (методические рекомендации) для педагогических работников МБОУ ДО "Центр дополнительного образования детей им. В. Волошиной", участников конкурса педагогического мастерств...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА МОСКВЫ "ШКОЛА №852"РАССМОТРЕНО УТВЕРЖДАЮ Педагогическим Советом Директор ГБОУ Школа №852 ГБОУ Школа №852 _Т.И. Смотрова Протокол №1 Приказ №23-у от "29" августа 2016г. "30" августа 2016г. Д...»

«Ахаева Наталья Васильевна Индивидуализация процесса обучения как фактор развития личности учащихся в условиях сельской школы 13.00.01 Общая педагогика АВТОРЕФЕРАТ Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Омск 2000 Работа...»

«МБОУ "Сусанинская школа Первомайского района Республики Крым" ПО РТФ ОЛ ИО У Ч И Т Е Л Я Р У С С К О Г О Я З Ы К А И Л И Т Е РА Т У Р Ы СО О Т В Е Т СТВ И Е З АН И МАЕ МО Й ДОЛ Ж Н О СТ И М УД Р О Й С В Е Т Л А Н Ы П А В Л О В Н Ы с. Сусанино, 2015 г. Раздел 1. Общие сведения...»

«МКДОУ Ордынский детский сад "Росинка" Проектная деятельность в младшей группе на тему "Витамины растут на грядке" Воспитатель: Рыбалкина С.Н Первая кв. категория р.п. Ордынское февраль 2016 год Проектная деятельность в младшей группе "Витамины растут на грядке". Тип проекта: познавательно – исследовательский, здоровье — сберег...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение Иловлинская средняя общеобразовательная школа № 1 Иловлинского муниципального района Волгоградской области ПРИКАЗ От 18 января 2017 года № 17 Об организованном приеме граждан в первые классы МБОУ Иловлинекой СОШ № 1 в 2017 году В соответствии с приказом Министерства образования и науки Р...»

«АНОО Иркутская Вальдорфская школа УТВЕРЖДЕНА На заседании Педагогической коллегии "25" августа 2017 г. Ведущий коллегии Кузнецова Л.Г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА Предмет Музыка Учебный год 2017 2018 Класс 5 Количество часов в год 35 Уровень реализации Базовый Учитель: Мо...»

«Консультация для воспитателей. Планирование и проведение образовательной деятельности в режимных моментах по ФГОС. Прием детей, осмотр, игры, утренняя гимнастика. Во время утреннего приема необходимо создать хорошее настроение как ребенку, так...»

«Приложение 5 к решению Совета депутатов Наро-Фоминского муниципального района от 15.08.2017 № 3/107 Приложение 7 к решению Совета депутатов Наро-Фоминского муниципального района от 13.12.2016 № 5/96 Ведомственная структура расходов бюджета Наро-Фоминского муниципального район...»

«КУПЦОВА Валентина Григорьевна ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖЕВОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ БУДУЩЕГО ПЕДАГОГА ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание уче...»

«А. Е. Семилет. Развитие музыкального образования в частных учебных заведениях Таврической губернии. УДК 78.071.5:377/378 А. Е. Семилет РАЗВИТИЕ МУЗЫКАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ЧАСТНЫХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ (КОНЕЦ XIX...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение города Москвы "Школа № 1529 имени А.С. Грибоедова" 2–ой Обыденский пер. д.9, г. Москва, 119...»

«Аттестация учителей начальных классов Демоверсия Квалификационный экзамен для учителей начальных классов Департамент образования администрации Владимирской области ГБУ ВО Региональный информационноаналитический центр оценки качества образования Аттестация учи...»

«С Р Е Д Н Е Е (П О Л Н О Е) О Б Щ Е Е О Б Р А З О В А Н И Е С. П. Белокурова, И. Н. Сухих РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В 10 КЛАССЕ (базовый уровень) Книга для учителя Под редакцией И. Н. Сухих Факультет филологии Москва и искусств Издательский СПбГУ центр "Академия" УДК 347.781.53(075.3) ББК 83я721 Б435 Белокурова С. П. Б435 Русска...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.