WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«Experimental Psychology (Russia) ' 17 2017 •Том 10 •№ 3 Экспериментальная психология Experimental Psychology (Russia) Ежеквартальный научный журнал (основан в 2008 году) ...»

-- [ Страница 1 ] --

ISSN: 2072-7593

ISSN (online): 2311-7036

Experimental Psychology

(Russia)

' 17

2017 •Том 10 •№ 3

Экспериментальная

психология

Experimental

Psychology

(Russia)

Ежеквартальный научный журнал

(основан в 2008 году)

Quarterly scientific journal

(founded in 2008)

Российская ассоциация экспериментальной психологии

Russian Association of Experimental Psychology

ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический

университет»

Moscow State University of Psychology and Education (MSUPE) Экспериментальная психология, 2017. Т. 10. № 3

СОДЕРЖАНИЕ

КОГНИТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Бабенко В.В., Явна Д.В .

Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания............. 5

ПСИХОСЕМАНТИКА

Григорьев А.А., Ушакова Т.Н .

Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова....................................... 16

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л .

Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию......... 33 Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А .

Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R)..... 46

ПСИХОГЕНЕТИКА

Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С .

Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов генов BDNF и HTR2A........................................ 65

СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Лебедев А.Н .

Экспериментальное моделирование социодинамических явлений в массовой культуре................................................... 86

ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ

Созинова И.М., Бахчина А.В., Александров Ю.И .

Изменение показателей сердечного ритма до, во время и после решения моральных дилемм детьми 4—11 лет...................................... 97

КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Герсамия А.Г., Меньшикова А.А., Яковлев А.А .

Гендерные и возрастные аспекты влияния детского стресса на психологические особенности личности пациентов с пограничными психическими расстройствами.......................................... 110

ЭВОЛЮЦИОННАЯ И СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Хватов И.А., Соколов А.Ю., Харитонов А.Н .

Сравнительный анализ восприятия физических характеристик собственного тела у змей Lampropeltis triangulum campbelli и Elaphe radiata................ 126

–  –  –

CONTENTS

COGNITIVE PSYCHOLOGY

Babenko V.V., Yavna D.V .

Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink................ 5

PSYCHOSEMANTICS

Grigor’ev A.A., Ushakova T.N .

Investigating word’s semantic component with qualitative analysis.............. 16





RESEARCH METHODS

Kuravsky L.S., Artemenkov S.L., Yuryev G.A., Grigorenko E.L .

A New approach to computerized adaptive testing........................... 33 Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A .

Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R)........... 46

BEHAVIORAL GENETICS

Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S .

Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A................. 65

SOCIAL PSYCHOLOGY

Lebedev A.N .

Experimental modeling of socio-dynamic phenomena in mass culture............. 86

–  –  –

COMPARATIVE PSYCHOLOGY

Khvatov I.A., Sokolov A. Yu., Kharitonov A.N .

A comparative analysis of perception of the physical characteristics of body in snakes Lampropeltis triangulum cambelli and Elaphe radiata................. 126

–  –  –

МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ МЕЖПОЛУШАРНОЙ

АСИММЕТРИИ МИГАНИЯ ВНИМАНИЯ

БАБЕНКО В.В.*, Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: babenko@sfedu.ru ЯВНА Д.В.**, Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: yavna@fortran.su Целью работы была разработка и апробация нового способа изучения мигания внимания, позволяющего сравнивать функционирование полушарий. Отличие от ранее использованных процедур состоит в том, что две последовательности стимулов синхронно предъявляются в каждое полуполе, а первые целевые стимулы одновременно включаются в обе последовательности. Это позволяет адресовать второй целевой стимул определенному полушарию и при этом ограничивать межполушарный перенос информации. Апробация метода продемонстрировала межполушарную асимметрию мигания внимания с преимуществом правого полушария в обработке геометрических фигур, использованных в качестве целевых стимулов. Рассматриваются перспективы применения разработанной процедуры при изучении механизмов мигания внимания .

Ключевые слова: мигание внимания, межполушарная асимметрия, метод .

Введение В литературе описано множество фактов, свидетельствующих о различной роли правого и левого полушария в организации процессов, связанных с восприятием и вниманием. Известно, в частности, что левое полушарие доминирует при анализе вербальной информации, а правое играет ведущую роль в оценке пространственных отношений. Считается, что левое полушарие использует аналитическую стратегию обработки, а правое — холистическую (Hubner, Volberg, 2005; Gable et al., 2013 и др.). Оказалось, что внимание может быть разделено между полуполями зрения и управляется независимо в задаче отслеживания (Alvarez, Cavanagh, 2005) и зрительного поиска (Alvarez et al .

, 2012). А результаты тестирования пациентов с односторонними поражениями полушарий свидетельствуют и о межполушарной асимметрии механизмов управления вниманием. В частности, имеются доказательства патологического пространственного сужения эффективного поля зрения у пациентов с повреждением правого полушария, когда центральная задача исчерпывает доступную емкость внимания (Russell et al., 2004). Хорошо известен также феномен односторонней пространственной агнозии, когда при поражениях правого полушария наблюдается игнорирование пациентом левой половины поля зрения (Боголепова, 2004) .

Для цитаты:

Бабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания // Экспериментальная психология. 2017. Т. 10. №. 3. С. 5—15. doi:10.17759/exppsy.2017100301 * Бабенко В.В. Доктор биологических наук, профессор, Южный федеральный университет (ФГАОУ ВО ЮФУ), Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: babenko@sfedu.ru ** Явна Д.В. Кандидат психологических наук, Южный федеральный университет (ФГАОУ ВО ЮФУ), Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: yavna@fortran.su Бабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Одним из проявлений процессов, связанных с управлением вниманием, является феномен мигания внимания. Он выражается в том, что при коротком временном интервале между двумя целевыми зрительными стимулами восприятие второго стимула оказывается затрудненным. В наибольшей степени этот эффект проявляется при интервале между целями в 300—600 мс. Сегодня существуют расхождения в интерпретации этого феномена. Одни авторы считают, что он отражает временный дефицит внимания (Kawahara et al., 2003; Di Lollo et al., 2005). Другие полагают, что ухудшение восприятия связано с временным сокращением доступных ресурсов обработки (Sigman, Dehaene, 2008; Zylberberg et al., 2010). Поскольку единого взгляда на природу данного феномена нет, разными авторами предложены различные модели, объясняющие механизм мигания внимания. В ряде работ приводится анализ и сопоставление этих моделей (Фаликман, 2001; Степанов, 2011; Marti et al., 2012) .

Традиционно мигание внимания изучается с помощью экспериментальной парадигмы быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов. Используя этот методический прием, предложенный М. Поттер и Е. Леви (Potter, Levy, 1969), Дж. Реймонд, К. Шапиро и К. Арнелл впервые описали феномен мигания внимания (attentional blink) и определили его базовые характеристики (Raymond et al., 1992) .

Испытуемому в центре поля зрения предъявляется быстрая последовательность изображений, играющих роль дистракторов. Эти стимулы испытуемый должен игнорировать .

В какой-то момент времени в эту последовательность встраивается целевой стимул, который следует опознать. После этого, спустя некоторое количество дистракторов, появляется второй целевой стимул, после которого вновь предъявляются дистракторы. Второй целевой стимул испытуемый также должен идентифицировать. Длительность всей цепочки изображений как правило постоянна, а временной интервал между целевыми стимулами варьирует. Целевые стимулы и дистракторы должны относиться к разным категориям образов (Potter et al., 1998) .

Указанный метод дает возможность определять временные параметры феномена и его выраженность, но не позволяет изучать межполушарные особенности организации этого процесса. Вместе с тем, имеются свидетельства того, что именно правое полушарие контролирует процессы, которые находят отражение в феномене мигания внимания (Cooper et al., 2004). Однако не ясно, будет ли такое межполушарное отличие отражаться на асимметрии самого эффекта и если да, то каким образом .

Цель работы — разработать и апробировать способ изучения мигания внимания в условиях обработки целевых зрительных стимулов с использованием ресурсов одного полушария .

Чтобы достичь поставленной цели, информация о целевом стимуле должна быть адресована определенному полушарию. При этом межполушарный перенос информации должен быть в значительной степени затруднен .

Первое требование может быть реализовано путем латерализации стимулов (предъявление изображения в определенное полуполе зрения на достаточном удалении от точки фиксации взора). Второе условие достигается с помощью одновременного предъявления разных изображений в правое и левое полуполя .

Ранее для изучения пространственного распределения ресурсов внимания некоторые авторы уже использовали две и более параллельные последовательности стимулов, предъявляемые в разные полуполя зрения (Hollnder, 2004; Scalf et al., 2007; Asanowicz et al., 2017;

Bergerbest et al., 2017). При этом первая цель включалась лишь в одну из последовательностей, а вторая могла появляться в этом же или в противоположном полуполе. Такая меBabenko V.V., Yavna D.V. Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 тодика не только не препятствовала использованию ресурсов обоих полушарий, но и предусматривала такую возможность .

Особенность предлагаемой нами методики состоит в том, что первые целевые стимулы одновременно включаются в обе последовательности. Поскольку речь идет о разных изображениях, в полушариях запускаются параллельные процессы. При этом каждое полушарие задействует для обработки главным образом свои собственные ресурсы. Вторая цель, в зависимости от задачи исследования, может быть адресована одному или сразу обоим полушариям (в последнем случае также используются разные изображения). При апробации предлагаемой методики мы использовали процедуру, в которой вторая цель предъявлялась унилатерально .

Методика Испытуемые В исследовании приняли участие 29 человек обоего пола (11 мужчин и 18 женщин) в возрасте от 19 до 25 лет. Все испытуемые были правшами и имели нормальное или скорректированное до нормы зрение. Исследование проводилось с соблюдением этических норм в соответствии c Хельсинским соглашением и одобрено местной комиссией по этике .

Аппаратура Экспериментальная установка представляла собой IBM-совместимый персональный компьютер под управлением ОС Debian/GNU Linux 7.0 Wheezy с графической подсистемой Nvidia GeForce 7300 GS и монитором LG Flatron 775FT. Разрешение монитора устанавливалось равным 1152 на 864 точек при частоте кадровой развёртки 75 Гц .

Стимулы В качестве целевых стимулов использовались контурные изображения геометрических фигур в количестве 9 штук: звезда, крест, квадрат, прямоугольник, овал, треугольник, трапеция, пятиугольник, ромб. Целевые изображения были подобраны таким образом, чтобы их очертания не повторялись и не были схожими. Дистракторами служили 9 заглавных букв русского алфавита (Т, У, Ф, З, К, Р, А, Б, Е), которые были созданы с помощью шрифта Arial .

Все используемые изображения имели одинаковые контраст, среднюю яркость и размер .

Процедура Перед основным экспериментом испытуемый знакомился с инструкцией и проходил тренинг с целью познакомиться с экспериментальной процедурой и уяснить стоящую перед ним задачу. Одна тренировочная сессия включала 50 проб. Тренинг повторялся до тех пор, пока процент ошибок в определении первых целей не становился ниже 20% от общего числа проб (50) .

Эксперименты проводились при постоянном уровне освещённости порядка 400 люкс .

Испытуемый располагался на расстоянии 115 см от монитора. Угловая ширина экрана составляла 15,8 угловых градусов .

Испытуемый фиксировал взгляд в центре экрана на перекрестье и нажатием клавиши «пробел» запускал две синхронные последовательности стимулов. Стимулы появлялись справа и слева от фиксационного креста. Расстояние между внешними краями изображений составляло 12,2 угловых градуса, их ширина и высота равнялись 3 угловым градусам .

Одновременно предъявляемые изображения всегда были разными. Длительность каждого стимула (и дистрактора, и цели) составляла 70 мс, длительность бланка (межстимульного интервала) равнялась 80 мс. Эти временные параметры были подобраны эмпирически в Бабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 ходе пробных экспериментов и объясняются тем, что в нашем эксперименте испытуемому значительно сложнее решать задачу опознания второй цели, чем при стандартной процедуре использования одной стимульной последовательности .

Последовательности всегда начинались с предъявления дистракторов. Количество дистракторов перед появлением первых целевых стимулов варьировало случайным образом от 2 до 7. После синхронного появления первых целей вновь предъявлялись кадры с дистракторами. Их количество до появления второй цели варьировало от 2 до 6. Таким образом, временной интервал между началом появления первой и второй цели мог составлять 450, 600, 750, 900 или 1050 мс. Вторая цель с равной вероятностью появлялась в левом или правом полуполе зрения либо отсутствовала. Выбор ее латерализации носил случайный характер. Стимульные последовательности всегда завершались предъявлением дистракторов. Общая длительность последовательности составляла 2250 мс. Программа автоматически прекращала предъявление последовательности стимулов и ожидала ответа испытуемого. На рисунке 1 графически показана организация одной из проб .

Цифровые клавиши в правой части компьютерной клавиатуры были промаркированы изображениями используемых геометрических фигур. После прекращения стимуляции испытуемый должен был нажать те клавиши, которые соответствовали предъявленным целевым стимулам. Порядок нажатий был произвольным, и испытуемый мог исправить свой ответ до запуска следующей пробы. После введения ответа испытуемый вновь фиксировал взгляд на перекрестье в центре экрана и запускал следующую последовательность стимулов .

–  –  –

Если испытуемый неверно определял хотя бы одну из двух первых целей, результаты данной пробы не фиксировались в памяти компьютера, а сама проба спустя некоторое время выполнялась повторно. Это гарантировало, что внимание испытуемого во время предъявления первых целей было распределено между двумя полуполями зрения .

Эксперимент включал 300 проб. При этом количество проб для каждой пространственно-временной позиции второй цели составляло 20. После окончания эксперимента для каждой позиции автоматически вычислялась и фиксировалась в памяти доля правильных идентификаций второй цели в условиях, когда эффективность идентификации обоих первых целевых стимулов составляла 100% .

Результаты Для каждой пространственно-временной позиции второй цели определялся процент ее правильных идентификаций. Затем индивидуальные данные усреднялись по всем испытуемым. Определялись зависимости доли правильного опознания второй цели от временного интервала с первыми целями при разной латерализации второго целевого стимула (см. рис. 2) .

Напомним, что учитывались лишь те пробы, в которых испытуемый правильно идентифицировал обе первых цели, то есть их опознание было равно 100%. Если же говорить обо всех пробах, то обе первые цели правильно распознавались примерно в 83% предъявлений .

Из графика следует, что эффект мигания внимания, который выражается в снижении вероятности восприятия второго целевого стимула, наблюдается при любой латерализации второй цели. Этот эффект наиболее выражен при минимальном из использованных нами интервалов и постепенно снижается по мере увеличения временного отставления между целями .

Обращает на себя внимание тот факт, что линия регрессии, полученная при левой латерализации второй цели, располагается выше линии регрессии, полученной при появлении цели в правом полуполе. Это указывает на то, что эффект мигания внимания при анализе геометрических фигур менее выражен в правом полушарии .

Рис. 2. Зависимость идентификации второй цели разной латерализации от длительности ее отставления от первой цели. Ось Х — интервал между появлением первой и второй цели (в мс);

ось Y — доля правильных идентификаций второй цели (усреднение по всем испытуемым) Бабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Чтобы определить значимость этого отличия, мы сравнили результаты, полученные при разной латерализации второй цели, с помощью дисперсионного анализа (двухфакторный Anova с повторяющимися измерениями). Факторами выступали временная и пространственная позиции второй цели. Результаты (см. табл. 1) указывают на значимые отличия в точности идентификации (доля правильных ответов) геометрических фигур, когда вторая цель имеет разную латерализацию. Правое полушарие справляется с этой задачей лучше, чем левое. Это проявляется в том, что эффект мигания внимания выражен слабее при адресации второго целевого стимула правому полушарию. Величина эффекта латерализации второй цели может быть оценена как высокая (p2 0,1379) (Richardson, 2011) .

–  –  –

Можно заметить, что ухудшение опознания второго целевого стимула продолжается дольше, чем это наблюдалось в других исследованиях, когда первая цель включалась в одну стимульную последовательность. На наш взгляд, большая протяженность эффекта в нашем эксперименте объясняется тем, что одновременное предъявление первых целевых стимулов в каждое из полуполей зрения препятствует межполушарному переносу информации .

Снижение объема доступных ресурсов при обработке второй цели и приводит к «затягиванию» эффекта .

Таким образом, разработанная нами методика позволяет обнаруживать различия в выраженности мигания внимания при разной латерализации второго целевого стимула в условиях использования ресурсов лишь одного полушария .

Обсуждение результатов Модифицируя методику быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов, мы преследовали цель создать условия, препятствующие межполушарному переносу информации при адресации второго целевого стимула одному из полушарий. Это должно было «привязать» эффект мигания внимания к определенному полушарию и тем самым дать возможность оценивать межполушарные отличия .

Полученные нами результаты действительно выявили статистически значимые отличия в выраженности эффекта мигания внимания при разной латерализации вторых целевых стимулов, представленных геометрическими фигурами. При этом эффект оказался менее выраженным при обработке информации правым полушарием .

Такой результат согласуется с существующими представлениями о преимуществах левого полуполя зрения в различных задачах, связанных со зрительным вниманием (Hollnder, 2004; Scalf et al., 2007; Asanowicz et al., 2017; Bergerbest et al., 2017; Горбунова, Фаликман, 2013; Горбунова, 2015 и др.). Совпадение наших данных с выводами других авторов, в том числе с результатами, полученными при параллельном предъявлении стиBabenko V.V., Yavna D.V. Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 мульных последовательностей в разные полуполя зрения (Hollander et al., 2005), является подтверждением того, что предлагаемая нами процедура адекватна задачам изучения полушарных механизмов мигания внимания .

Но вернемся к вопросу о механизмах. Какова природа отмеченного выше преимущества правого полушария? Сегодня нет однозначного ответа на этот вопрос. Возможны разные объяснения. Например, следующие .

После того как в череде дистракторов одновременно появляются первые, разные по конфигурации, целевые стимулы, в обоих полушариях задействуются примерно одинаковые по объему ресурсы обработки. Но если эти ресурсы распределены между полушариями неравномерно, то в одном из полушарий их резерв (объем незадействованных ресурсов) окажется больше, чем в другом. Появление второй цели в одном из полуполей приведет к использованию этого резерва. В том полушарии, где резерв окажется больше, результат идентификации будет выше, а эффект мигания внимания будет выражен в меньшей степени. Поскольку правое полушарие играет ведущую роль в зрительной обработке объектов (Behrmann, Plaut, 2015), то и ресурсов для такой обработки должно быть больше в правом полушарии. Отсюда следует, что при восприятии геометрических фигур эффект мигания внимания для правого полушария должен быть выражен в меньшей степени, чем для левого .

Такое объяснение будет справедливым в том случае, если выраженность мигания внимания зависит от величины ресурсов обработки. Однако процессы, связанные с перцепцией, тесно переплетены с процессами организации внимания (Барабанщиков, 2014). Иное объяснение асимметрии рассматриваемого феномена может быть связано с функциональной асимметрией полушарий в задаче управления вниманием. В этом случае полученный нами результат следовало бы объяснять межполушарной асимметрией этого механизма (Cooper et al., 2004) .

Итак, мы не располагаем данными, позволяющими сделать однозначный вывод относительно природы межполушарной асимметрии мигания внимания. Однако в своем исследовании мы и не ставили перед собой такой задачи, поскольку рассматривали эту работу как методическую. Вместе с тем, на наш взгляд, она открывает новые перспективы в изучении механизмов, лежащих в основе эффекта мигания внимания, и роли полушарий в управлении вниманием .

В частности, с помощью предлагаемой методики могут быть сопоставлены результаты, полученные с использованием двух классов целевых стимулов, например, букв и цифр .

Эти изображения легко выравниваются по физическим характеристикам, но отличаются семантически. Поскольку распределение ресурсов для обработки букв имеет межполушарную асимметрию, противоположную распределению ресурсов для обработки цифр (Park et al., 2014), то полученный результат даст более определенный ответ на поставленный вопрос. Если асимметрия мигания внимания будет противоположной для букв и цифр, это может указывать на зависимость выраженности эффекта от распределения ресурсов обработки. Если асимметрия будет одинаковой для обоих классов стимулов, это может свидетельствовать о межполушарной асимметрии самого механизма, управляющего «воротами внимания» .

Заключение Модификация существующего метода изучения мигания внимания позволила разработать экспериментальную процедуру, открывающую новые возможности в изучении мехаБабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 низмов, лежащих в основе этого феномена. Экспериментальная апробация метода свидетельствует о его адекватности задаче изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Разработанный метод позволяет не только констатировать наличие межполушарной асимметрии мигания внимания, но может помочь в определении природы этого феномена .

Финансирование Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ (проект № 17-06-50141) .

Литература

1. Барабанщиков В.А. Динамика взора человека в процессе восприятия выражений лица // Лицо человека в науке, искусстве и практике. Коллективная монография / Под. общ. ред. К.И. Ананьевой, В.А. Барабанщикова и А.А. Демидова. М.: Когито-Центр, 2014. С. 331—370 .

2. Боголепова А.Н. Особенности когнитивных нарушений у больных ишемическим инсультом в зависимости от локализации очага поражения // Функциональная межполушарная асимметрия. Под .

ред. Н.Н. Боголепова и В.Ф. Фокина. М.: Научный мир, 2004. С. 587—593 .

3. Горбунова Е.С. Механизмы объектного и пространственного внимания при обработке лексической информации (на материале «эффекта превосходства слова»): Дисс. … канд. психол. наук. М.: МГУ имени М. В. Ломоносова, 2015 .

4. Горбунова Е.С., Фаликман М.В. Зрительный поиск букв в словах и несловах в правом и левом полуполях зрения: параллельный или последовательный? // Когнитивная наука в Москве: новые исследования. Тезисы конференции (19 июня 2013 г.). М.: Буки Веди. С. 94—99 .

5. Степанов В.Ю. Структурные единицы внимания в условиях быстрой смены зрительных стимулов: Дисс. … канд. психол. наук. М.: МГУ имени М. В. Ломоносова, 2011 .

6. Фаликман М.В. Динамика внимания в условиях быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов: Дисс. … канд. психол. наук. М.: МГУ имени М. В. Ломоносова, 2001 .

7. Alvarez G.A., Cavanagh P. Independent resources for attentional tracking in the left and right visual hemifields // Psychol Sci. 2005. Vol. 16. № 8. P. 637—643. doi:10.1111/j.1467-9280.2005.01587.x .

8. Alvarez G.A., Gill J., Cavanagh P. Anatomical constraints on attention: hemifield independence is a signature of multifocal spatial selection // J Vis. 2012. Vol. 12. № 5. P. 9. doi:10.1167/12.5.9 .

9. Asanowicz D., Kruse L., migasiewicz K., et al. Lateralization of spatial rather than temporal attention underlies the left hemifield advantage in rapid serial visual presentation // Brain and Cognition. 2017 .

Vol. 118. P. 54—62. doi:10.1016/j.bandc.2017.07.010 .

10. Behrmann M., Plaut D.C. A vision of graded hemispheric specialization // Ann. N.Y. Acad. Sci. 2015 .

Vol. 1359. P. 30—46. doi:10.1111/nyas.12833 .

11. Bergerbest D., Shilkrot O., Joseph M., et al. Right visual-field advantage in the attentional blink:

Asymmetry in attentional gating across time and space // Attention, Perception, & Psychophysics. 2017 .

Vol. 79. № 7. P. 1979—1992. doi:10.3758/s13414-017-1356-z .

12. Cooper A.C.G., Humphreys G.W., Hulleman J., et al. Transcranial magnetic stimulation to right parietal cortex modifies the attentional blink // Exp Brain Res. 2004. Vol. 155. № 1. P. 24—29. doi:10.1007/s00221Di Lollo V., Kawahara J., Shahab Ghorashi S.M., et al. The attentional blink: resource depletion or temporary loss of control? // Psychol Res. 2005. Vol. 69. № 3. P. 191—200. doi:10.1007/s00426-004-0173-x .

14. Gable P.A., Poole B.D., Cook M.S. Asymmetrical hemisphere activation enhances global-local processing // Brain Cogn. 2013. Vol. 83. № 3. P. 337—341. doi:10.1016/j.bandc.2013.09.012 .

15. Hollnder A. Hemispheric asymmetries in the attentional blink: Doctoral dissertation. Auckland, New Zealand: University of Auckland, 2004 .

16. Hollnder A., Corballis M.C., Hamm J.P. Visual-field asymmetry in dual-stream RSVP // Neuropsychologia .

2005. Vol. 43. № 1. P. 35—40. doi:10.1016/j.neuropsychologia.2004.06.006 .

17. Hbner R., Volberg G. The integration of object levels and their content: a theory of global/local processing and related hemispheric differences // J Exp Psychol Hum Percept Perform. 2005. Vol. 31. № 3 .

P. 520—541. doi:10.1037/0096-1523.31.3.520 .

Babenko V.V., Yavna D.V. Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

18. Kawahara J.-I., Zuvic S.M., Enns J.T., et al. Task switching mediates the attentional blink even without backward masking // Percept Psychophys. 2003. Vol. 65. № 3. P. 339—351 .

19. Marti S., Sigman M., Dehaene S. A shared cortical bottleneck underlying Attentional Blink and Psychological Refractory Period // Neuroimage. 2012. Vol. 59. № 3. P. 2883—2898. doi:10.1016/j .

neuroimage.2011.09.063 .

20. Park J., Chiang C., Brannon E.M., et al. Experience-dependent hemispheric specialization of letters and numbers is revealed in early visual processing // J Cogn Neurosci. 2014. Vol. 26. № 10. P. 2239—2249 .

doi:10.1162/jocn_a_00621 .

21. Potter M.C., Chun M.M., Banks B.S., et al. Two attentional deficits in serial target search: the visual attentional blink and an amodal task-switch deficit // J Exp Psychol Learn Mem Cogn. 1998. Vol. 24. № 4 .

P. 979—992 .

22. Potter M.C., Levy E.I. Recognition memory for a rapid sequence of pictures // J Exp Psychol. 1969 .

Vol. 81. № 1. P. 10—15 .

23. Raymond J.E., Shapiro K.L., Arnell K.M. Temporary suppression of visual processing in an RSVP task: an attentional blink? // J Exp Psychol Hum Percept Perform. 1992. Vol. 18. № 3. P. 849—860 .

24. Richardson J.T.E. Eta squared and partial eta squared as measures of effect size in educational research // Educational Research Review. 2011. Vol. 6. № 2. P. 135—147. doi:10.1016/j.edurev.2010.12.001

25. Russell C., Malhotra P., Husain M. Attention modulates the visual field in healthy observers and parietal patients // Neuroreport. 2004. Vol. 15. № 14. P. 2189—2193 .

26. Scalf P.E., Banich M.T., Kramer A.F., et al. Double take: Parallel processing by the cerebral hemispheres reduces attentional blink. // Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance .

2007. Vol. 33. № 2. P. 298—329. doi:10.1037/0096-1523.33.2.298 .

27. Sigman M., Dehaene S. Brain mechanisms of serial and parallel processing during dual-task performance // J. Neurosci. 2008. Vol. 28. № 30. P. 7585—7598. doi:10.1523/JNEUROSCI.0948-08.2008 .

28. Zylberberg A., Fernndez Slezak D., Roelfsema P.R., et al. The brain’s router: a cortical network model of serial processing in the primate brain // PLoS Comput. Biol. 2010. Vol. 6. № 4. P. e1000765. doi:10.1371/ journal.pcbi.1000765 .

METHOD OF STUDYING HEMISPHERIC

ASYMMETRY OF ATTENTIONAL BLINK

BABENKO V.V.*, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: babenko@sfedu.ru YAVNA D.V.**, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: yavna@fortran.su The aim of our research was the development and testing of a new method for studying the attentional blink which makes it possible to compare the functioning of the hemispheres. Its difference from the previously used procedure is that two sequences of stimuli are synchronously presented in each semifield, and first target stimuli simultaneously included in both sequences. This allows to direct the second target stimulus to a specific hemisphere and herewith prevents interhemispheric transfer of information. The testing of

For citation:

Babenko V.V., Yavna D.V. Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink. Eksperimental’naya psikhologiya = Experimental psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3, pp. 5—15. doi:10.17759/exppsy.2017100301 * Babenko V.V. D.Sc. in Biology, Professor, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia.

E-mail:

babenko@sfedu.ru ** Yavna D.V. Ph.D. in Psychology, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia.

E-mail:

yavna@fortran.su Бабенко В.В., Явна Д.В. Метод изучения межполушарной асимметрии мигания внимания .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 the method using geometric figures as target stimuli demonstrated hemispheric asymmetry of the attentional blink with the advantage of the right hemisphere in the processing of geometric figures used as target stimuli. The possibilities of using the proposed procedure for studying the mechanisms of attention blinking are considered .

Keywords: attentional blink, hemispheric asymmetry, method .

Funding This work was supported by grant RFBR No 17-06-50141 .

References

1. Barabanshchikov V.A. Dinamika vzora cheloveka v protsesse vospriyatiya vyrazhenii litsa [Dynamics of the human gaze in the process of perception of facial expressions]. In Anan'eva K.I., Barabanshchikov V.A, Demidov A.A. (eds.), Litso cheloveka v nauke, iskusstve i praktike. Kollektivnaya monografiya [The human face in science, art and practice. Collective monograph]. Moscow, Kogito-Tsentr, 2014. pp. 331—370. (In Russ.)

2. Bogolepova A.N. Osobennosti kognitivnykh narushenii u bol'nykh ishemicheskim insul'tom v zavisimosti ot lokalizatsii ochaga porazheniya [Features of cognitive impairment in patients with ischemic stroke, depending on the localization of the lesion]. In Bogolepov N.N., Fokin V.F. Funktsional'naya mezhpolusharnaya asimmetriya [Functional interhemispheric asymmetry]. Moscow, Nauchnyi mir, 2004, pp. 587—593. (In Russ.)

3. Gorbunova E.S. Mekhanizmy ob"ektnogo i prostranstvennogo vnimaniya pri obrabotke leksicheskoi informatsii (na materiale «effekta prevoskhodstva slova»). Diss. … kand. psikhol. Nauk. [Mechanisms of objectbased and location-based attention in lexical information processing. PhD thesis.]. Moscow, 2015. (In Russ.)

4. Gorbunova E.S., Falikman M.V. Zritel'nyi poisk bukv v slovakh i neslovakh v pravom i levom polupolyakh zreniya: parallel'nyi ili posledovatel'nyi? [Visual search for letters in words and non-words in the right and left half-fields of view: parallel or sequential?]. Kognitivnaya nauka v Moskve: novye issledovaniya .

Tezisy konferentsii (19 iyunya 2013 Moscow.) [Cognitive Science in Moscow: New Studies”. Conference proceedings (19th June 2013 Moscow )]. Moscow, Buki Vedi, 2013, pp. 94—99 .

5. Stepanov V.Yu. Strukturnye edinitsy vnimaniya v usloviyakh bystroi smeny zritel'nykh stimulov. Diss. … kand. psikhol. nauk [Structural units of attention in the context of rapid change of visual stimuli. PhD thesis] .

Moscow, 2011 .

6. Falikman M.V. Dinamika vnimaniya v usloviyakh bystrogo posledovatel'nogo pred"yavleniya zritel'nykh stimulov. Diss. … kand. psikhol. nauk [Dynamics of attention in the context of rapid serial presentation of visual stimuli. PhD thesis]. Moscow, 2001 .

7. Alvarez G.A., Cavanagh P. Independent resources for attentional tracking in the left and right visual hemifields. Psychologicql Science, 2005, vol. 16, no. 8, pp. 637—643. doi:10.1111/j.1467-9280.2005.01587.x .

8. Alvarez G.A., Gill J., Cavanagh P. Anatomical constraints on attention: hemifield independence is a signature of multifocal spatial selection. Journal of Vision, 2012, vol. 12, no. 5, pp. 9. doi:10.1167/12.5.9 .

9. Asanowicz D., Kruse L., migasiewicz K., et al. Lateralization of spatial rather than temporal attention underlies the left hemifield advantage in rapid serial visual presentation. Brain and Cognition, 2017, vol. 118, pp. 54—62. doi:10.1016/j.bandc.2017.07.010 .

10. Behrmann M., Plaut D.C. A vision of graded hemispheric specialization. Annals of New York Academy of Sciences, 2015, vol. 1359, p. 30—46. doi:10.1111/nyas.12833 .

11. Bergerbest D., Shilkrot O., Joseph M., et al. Right visual-field advantage in the attentional blink:

Asymmetry in attentional gating across time and space. Attention, Perception, & Psychophysics, 2017, vol. 79, no. 7, pp. 1979—1992. doi:10.3758/s13414-017-1356-z .

12. Cooper A.C.G., Humphreys G.W., Hulleman J., et al. Transcranial magnetic stimulation to right parietal cortex modifies the attentional blink. Experimental Brain Research, 2004, vol. 155, no. 1, pp. 24—29 .

doi:10.1007/s00221-003-1697-9 .

13. Di Lollo V., Kawahara J., Shahab Ghorashi S.M., et al. The attentional blink: resource depletion or temporary loss of control? Psychological Research, 2005, vol. 69, no. 3, pp. 191—200. doi:10.1007/s00426x .

Babenko V.V., Yavna D.V. Method of studying hemispheric asymmetry of attentional blink .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

14. Gable P.A., Poole B.D., Cook M.S. Asymmetrical hemisphere activation enhances global-local processing, Brain Cognition, 2013, vol. 83, no. 3, pp. 337—341. doi:10.1016/j.bandc.2013.09.012 .

15. Hollnder A. Hemispheric asymmetries in the attentional blink, Doctoral dissertation. Auckland, New Zealand, 2004 .

16. Hollnder A., Corballis M.C., Hamm J.P. Visual-field asymmetry in dual-stream RSVP. Neuropsychologia, 2005, vol. 43, no. 1, p. 35—40. doi:10.1016/j.neuropsychologia.2004.06.006 .

17. Hbner R., Volberg G. The integration of object levels and their content: a theory of global/local processing and related hemispheric differences. Journal of Experimental Psychology: Human Perception & Performance, 2005, vol. 31, no. 3, pp. 520—541. doi:10.1037/0096-1523.31.3.520 .

18. Kawahara J.-I., Zuvic S.M., Enns J.T., et al. Task switching mediates the attentional blink even without backward masking. Percept Psychophys, 2003, vol. 65, no. 3, pp. 339—351 .

19. Marti S., Sigman M., Dehaene S. A shared cortical bottleneck underlying Attentional Blink and Psychological Refractory Period. Neuroimage, 2012, vol. 59, no. 3, pp. 2883—2898. doi:10.1016/j.neuroimage.2011.09.063 .

20. Park J., Chiang C., Brannon E.M., et al. Experience-dependent hemispheric specialization of letters and numbers is revealed in early visual processing. Journal of Cognitive Neuroscience, 2014, vol. 26, no. 10, pp. 2239—2249. doi:10.1162/jocn_a_00621 .

21. Potter M.C., Chun M.M., Banks B.S., et al. Two attentional deficits in serial target search: the visual attentional blink and an amodal task-switch deficit. J Experimental Psychology: Learning, Memory and Cognition, 1998, vol. 24, no. 4, pp. 979—992 .

22. Potter M.C., Levy E.I. Recognition memory for a rapid sequence of pictures. Journal of Experimental Psychology, 1969. vol. 81, no. 1, pp. 10—15 .

23. Raymond J.E., Shapiro K.L., Arnell K.M. Temporary suppression of visual processing in an RSVP task:

an attentional blink? Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 1992, vol. 18, no. 3, pp. 849—860 .

24. Richardson J.T.E. Eta squared and partial eta squared as measures of effect size in educational research .

Educational Research Review, 2011, vol. 6, no. 2, pp. 135—147. doi:10.1016/j.edurev.2010.12.001

25. Russell C., Malhotra P., Husain M. Attention modulates the visual field in healthy observers and parietal patients. Neuroreport, 2004, vol. 15, no. 14, pp. 2189—2193 .

26. Scalf P.E., Banich M.T., Kramer A.F., et al. Double take: Parallel processing by the cerebral hemispheres reduces attentional blink. Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 2007, vol. 33, no. 2, pp. 298—329. doi:10.1037/0096-1523.33.2.298 .

27. Sigman M., Dehaene S. Brain mechanisms of serial and parallel processing during dual-task performance .

Journal of Neuroscience, 2008, vol. 28, no. 30, pp. 7585—7598. doi:10.1523/JNEUROSCI.0948-08.2008 .

28. Zylberberg A., Fernndez Slezak D., Roelfsema P.R., et al. The brain’s router: a cortical network model of serial processing in the primate brain. PLoS Computational Biology, 2010, vol. 6, no. 4, pp. e1000765 .

doi:10.1371/journal.pcbi.1000765 .

–  –  –

ПРИМЕНЕНИЕ КОЛИЧЕСТВЕННОГО АНАЛИЗА

ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ СЕМАНТИЧЕСКОГО

КОМПОНЕНТА СЛОВА

ГРИГОРЬЕВ А.А.*, ИП РАН, Москва, Россия, e-mail: andrey4002775@yandex.ru УШАКОВА Т.Н.**, ИП РАН, Москва, Россия, e-mail: tn.ushakova@gmail.com В статье изучаются возможности количественной оценки элементов семантического состава слова. В качестве исходных данных используются материалы словаря ассоциативных реакций школьников 7—18 лет (Гольдин и др., 2011). Анализируются ассоциативные поля десяти стимульных слов, пять из которых имеют позитивную коннотацию, а пять — негативную. В ассоциативном поле каждого слова-стимула прослеживаются различные стороны семантического состава слова: знание о мире, о языке, аффективные коннотации слова. На основе частотности использования семантических элементов слова оценивалась статистическая значимость различий между позитивами и негативами и между возрастными группами. Выявлены статистически достоверные различия по ряду показателей .

Позитивные стимулы значимо чаще вызывали реакцию отказа и значимо реже — синонимическую реакцию. С возрастом снижается доля отказов, частотность ассоциаций, являющихся грамматическими модификациями стимульных слов и частотность «созвучных» ассоциаций; увеличивается частотность синонимических ассоциаций. Рассмотрена возрастная динамика данных четырех показателей по каждому стимульному слову .

Ключевые слова: семантическая сторона слова, количественная оценка, ассоциация, возрастная динамика .

Введение Проблема исследования Одной из проблем, исследуемых сейчас в психологии речи и психолингвистике, является проблема слова — его структуры, природы семантического компонента, его роли в коммуникации человека. Корень трудностей, связанных с анализом этой проблемы, состоит в том, что каждое слово имеет двойственную природу. Смысловой аспект слова, понимаемый в первую очередь как семантический, связан с формированием, восприятием и выражением психологического содержания, передаваемого и воспринимаемого в ходе общения .

Передача того или другого содержания является обычно непосредственной целью общения и налаживания коммуникации между людьми.

Данные о семантическом аспекте слова окаДля цитаты:

Григорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова // Экспериментальная психология. 2017. Т. 10. №. 3. С. 16—32. doi:10.17759/ exppsy.2017100302

–  –  –

зываются востребованными, кроме психолингвистики, в ряде отраслей знания — психосемантике, когнитивных науках, логической семантике .

Другую сторону слова условно можно считать объективной. Ее составляют речевые звуки или условные обозначения (буквы, слова и др. знаки), передаваемые в общении. Они воспринимаются органами чувств со стороны слушателя, а со стороны говорящего создаются с помощью артикуляторных и других движений. Этот аспект считается объективным потому, что проявления голоса имеют определенные физические характеристики: высоту, громкость, тембр. Исследование голоса стало предметом ряда наук: психоакустики, онтопсихологии, сурдопсихологии и др. В них накоплен необходимый практике круг знаний о характеристиках речевых звуков .

Надо признать, что в исследованиях семантического аспекта обнаруживаются существенные сложности. Их суть в том, что процессы когнитивной обработки умственного содержания не имеют прямого физического проявления. Только скрытым, опосредованным образом они влияют на важнейшие стороны функционирования речи у взрослого человека и ее развития у младенца .

Многие авторы, работавшие в разных областях науки, пытались определить основные характеристики внутренней структуры слова, искали путей для нахождения подходов к его аналитическому исследованию (Ф. Гальтон, Г. Фреге, Ю.С. Степанов) .

Семантический аспект слова в психологии нередко характеризуется через понятия смысл и значение по А.Н. Леонтьеву (1975). В общем психологическом контексте этот аспект связывается с сознанием, ментальным опытом человека, его представлениями, творческими операциями .

Вопрос о субъективном аспекте слова («психологическом значении») в психолингвистике исследовался А.А. Леонтьевым (2011). В его анализе этот аспект предстает как емкий конструкт, включающий, в частности, чувственные компоненты, например, зрительные образы. По нашему мнению, такой подход к изучению субъективной стороны слова противостоит разного рода редукционистским представлениям и может считаться психологическим .

Данными, релевантным для эмпирических исследований субъективной стороны слова является, по нашему мнению, материал ассоциативных словарей. Этот материал отвечает ряду требований. Он содержит данные, позволяющие получать результаты, относящиеся к структуре осмысленного слова человека. Эти данные получены в результате воспроизведения психологической ситуации, где респондент по инструкции реагирует произвольной реакцией на стимульное слово ведущего — дает первый пришедший в голову словесный ответ .

С психологической стороны эта ситуация в общей форме состоит в следующем .

Воздействие стимульного слова закономерным образом активизирует связанное с этим словом ассоциативное поле. Некоторые из элементов поля в соответствии с известными правилами приобретают бльшую активность в сравнении с другими элементами и, таким образом, обнаруживают себя в произнесенном респондентом вербальном ответе. Через посредство вариантов получаемых ответов ассоциативное поле как бы расслаивается, что позволяет выделить слова с разной внутренней структурой, т. е. с разной семантикой .

Данная проблематика активно разрабатывается в отечественной психолингвистике, особенно в Московской и Тверской психолингвистических школах. Материалы ассоциативных словарей, равно как и данные специально проведенных ассоциативных экспериментов, используются для исследования языкового сознания и образа мира (Залевская, 1990; Сдобнова, 2015; Уфимцева, 2011) .

Григорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 В нашей работе исследуется другая линия, содержащаяся в материалах ассоциативных словарей. Это линия локального и дифференцированного представления семантического аспекта слова в словарных единицах. Разработка этой линии потребовала новой методики анализа материала и новых способов статистической оценки семантического компонента слова. Эти данные приведены и описаны в соответствующих разделах статьи .

Предварительно мы считаем важным рассмотреть опыт предшественников, исследовавших интересующие нас темы. Поэтому вначале мы обращаемся к существующим подходам к анализу материалов ассоциативных словарей у других авторов .

Существующие подходы к анализу материалов ассоциативных словарей Анализ ассоциативного поля был проделан в немалом числе работ. Можно выделить два из них: формально-статистический, «структурный» (представлен, в первую очередь, в работах Дж. Диза) и классификационно-описательный. При первом подходе (Deese, 1965) ни стимулы, ни ассоциации не рассматриваются содержательно, т.е. не классифицируются. Формально анализируются и получают числовое выражение только близости распределений ассоциаций .

Близости распределений ассоциаций рассматриваются как близости значений ассоциативных слов-стимулов. Количественные меры близости некоторого множества стимулов могут подвергаться дальнейшему анализу (например, над ними может быть проведен факторный анализ) .

В принципе, этот подход может быть применен в онтогенетическом исследовании, использующем материал ассоциативного словаря: можно вычислить близость распределения ассоциаций на некоторый стимул первоклассников и пятиклассников, пятиклассников и семиклассников и т. д. Возможно, мы обнаружим, что, например, распределения пятиклассников и семиклассников ближе, чем распределения первоклассников и пятиклассников, это нам укажет на возраст какого-то новообразования. Но для психологического описания этого новообразования такой анализ, сам по себе, дает немного. Возможно, какие-то интересные для психологов результаты даст сопоставление факторных структур для разных возрастов. Но для того, чтобы эти результаты обогатили наши представления о развитии знаний субъекта, они должны быть содержательно проинтерпретированы .

Другой, традиционный подход предлагает классифицировать ассоциации на основе некоторой системы категорий. При использовании психологических категорий этот подход может привести к психологическому анализу ассоциаций. Мы будем ему в общей форме следовать, не оставляя в стороне формальные характеристики .

Были предложены различные классификации ассоциаций. Например, Р. Вудвортс (цит.

по Долинский, 2011) предлагал включать ассоциации в следующие четыре категории:

определения, включающие синонимы и суперординацию; «завершение», или утверждение, широко понимаемые; координация, включая контраст; оценочные и личные ассоциации .

Более дробную классификацию предлагал Дж. Миллер (цит. по Слобин, Грин, 1976), в ней были классы «контраст», «сходство», «подчинение», «соподчинение», «обобщение», «ассонанс», «часть-целое» и т.д .

Список предложений по классификациям ассоциаций довольно обширен и продолжается до наших дней. Так, Ю.Н. Караулов (2003), обобщая различные виды связей между стимулом и реакцией в понятии предикации, выделяет следующие типы отношений между ними: предикацию в узком смысле (приписывание признака предмету), номинация (в том числе дефиниция), локация, оценка. Е.И. Горошко (2000) изучала вербальные ассоциации на цвета, «учитывая специфику стимульного материала и задачи» (с. 298) своего исследоGrigor’ev A.A., Ushakova T.N. Investigating word’s semantic component with qualitative analysis .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 вания. Она разработала собственную классификацию ассоциаций, где учитывается специфика задач и материала .

Исследование ассоциативного поля недавно было проведено Н.И. Мироновой (2016) .

Частным вопросом исследовательницы явилось определение времени появления слова «агрессия» в сознании говорящих в данном обществе людей. Поэтому задача работы состояла в выявлении видов семантической информации, которые находят отражение в ассоциативном поле. Показано, что лишь с начала XXI века возникло его значение как «открытая неприязнь, вызывающая враждебность», проявляемая человеком или животным .

После рассмотрения предложенных материалов мы приходим к заключению, что бесполезно пытаться составить единую классификацию «на все случаи жизни». Релевантность тех или иных категорий зависит от специфики материала и задач исследования. Например, такая категория, как «подчинение», является релевантной, если понятия, выражаемые стимульными словами, входят в систему родовидовых отношений .

Существующие исследования возрастной динамики ассоциаций Для нашего исследования имеют значение работы, в которых прослеживается возрастная динамика ассоциаций — это темы составителей ассоциативного словаря школьников В.Е. Гольдина и А.П. Сдобновой (Гольдин, 2005; Сдобнова, 2015). Остановимся на них .

Очевидная задача в исследованиях лексикона детей — определение динамики объема словаря ребенка. При использовании материалов ассоциативных словарей оценку этой динамики можно получить, посчитав количество разных ассоциаций, полученных от респондентов разных возрастных групп. Результаты такого подсчета приведены в работе А.П. Сдобновой (с. 77). Наибольший объем словника (более 15 тыс. единиц) был зафиксирован у старшей возрастной группы (9—11 классы). У остальных возрастных групп он составил примерно 13 тыс. единиц .

В этой же работе был проведен анализ другого показателя — числа отказов респондентов дать ассоциацию. Во-первых, прослежена возрастная динамика снижения доли отказов: резкое снижение имеет место в начальной школе, затем снижение становится плавным .

А, во-вторых, охарактеризованы группы слов-стимулов, вызывающих небольшое, среднее и большое количество отказов (любопытно, в числе последних оказались «местоименные, дискурсивные слова, строевые единицы» (с. 152)). А.П. Сдобнова совершенно справедливо, на наш взгляд, утверждает, что «Большая часть отказов … указывает на недостаточную сформированность у школьников ассоциативно-вербальных связей данных слов, на неполную освоенность их учащимися» (с. 153). Таким образом, количество отказов от ответов можно рассматривать как показатель развития лексикона .

Показателем не освоенности детьми слова также являются, как указывает А.П. Сдобнова, «семантически неадекватные реакции» (там же), к которым она относит «фонетические», созвучные ассоциации. По всей видимости, она склонна считать таким показателем и реакции-повторы .

В.Е. Гольдин выделяет четыре типа возрастной динамики ассоциативных полей:

динамический тип стандартизации, динамический тип вхождения в словарь, тип усложнения поля и тип периферийного развития. Первый тип характерен для слов, освоенных уже младшими школьниками, при этом динамика ассоциативного поля представляет собой усиление стереотипности ответов; второй — для слов, осваиваемых во время обучения в школе; третий, как и первый, присущ освоенным младшими школьниками словам, но соГригорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 стоит не в стандартизации, а в усложнении ассоциативного поля; четвертый характерен для абстрактных слов, осваиваемых лишь частью учащихся старшего возраста, это проявляется в том, что изменения наблюдаются лишь на периферии поля .

Значимость для нашего исследования работ В.Е. Гольдина и А.П. Сдобновой определяется, в частности, тем, что возрастные изменения ассоциативных полей в них увязываются со степенью освоенности слова ребенком. Это дает возможность перейти в плоскость психологического анализа (в которой находится наше исследование) и рассматривать возрастную динамику ассоциативных полей в связи с интересующей нас структурой ассоциативных полей. Использованные нами показатели развития знаний о языке и мире (см .

ниже) частично соответствуют рассматривавшимся В.Е. Гольдиным и А.П. Сдобновой показателям динамики ассоциативных полей, что обусловливает возможность сопоставления полученных нами результатов с положениями их работ .

Материал нашего исследования и методика его анализа В работе используются материалы ассоциативного словаря под редакцией В.Е. Гольдина, А.О. Мартьянова, А.П. Сдобновой: «Русский ассоциативный словарь .

Ассоциативные реакции школьников I—ХI классов», Саратов. Изд-во Саратовского ун-та .

2011. Словарь содержит данные о вербально-ассоциативной сети современных детей и подростков в возрасте от 7 до 18 лет. Книга состоит из двух частей — прямого и обратного ассоциативного словарей. Раздельно представлены ассоциации четырех возрастных групп:

учащихся 1—4, 5—6, 7—8 и 9—11 классов. В словаре представлены ассоциации на 1126 разных слов-стимулов .

Из этих слов-стимулов для своего исследования мы отобрали 10. При отборе мы руководствовались следующими соображениями: отобранные слова должны относиться к одной части речи (прилагательные) и должны быть словами, которые могут характеризовать человека. Из отобранных слов 5 имели позитивную коннотацию (Активный, Богатый, Вежливый, Гордый, Изысканный), 5 других — негативную (Глупый, Жадный, Жестокий, Противный, Ужасный). Количество участников исследования, которым предъявлялись данные стимулы в каждой возрастной группе, приведено в таблице 1 .

–  –  –

Затем было рассмотрено ассоциативное поле каждого из 10 слов на предмет выявления основных типов знаний респондента, представленных в составе поля. Обнаружилось, что наиболее общие типы знания в большей части состоят в выражении либо знания, относящегося к внешнему миру, либо к знанию элементов языка, которым владеет респондент .

Знания о мире включают данные о родовидовых отношениях, о принадлежности, причинности, жизненных случаях. Этот тип знания обнаруживается в тех ассоциативных связях, где отражено понимание таких отношений. Например: богатый-власть, вежливый-друг, красивый-девочка и т.п. Знания о языке проявляются в нормативном, т.е. принятом в обществе словоупотреблении. Например, вежливый-вежливая-вежливость и др .

В отобранном для нашего исследования материале содержится еще одна относительно просто реализуемая возможность для понимания особенностей кодирования языкового содержания в структуре ассоциативной сети. Мы имеем в виду кодирование позитивной и негативной коннотации, предусмотренной составом подобранной для нашего исследования словарной группы .

Согласно нашей точке зрения, все формы семантических содержаний реализуются с использованием сетевой структуры языка. Это значит, что каждый семантический узел ассоциативной сети (т. е. каждое значимое слово языка) запечатлен в ней посредством выработки своего индивидуального паттерна. Понятно, что формы кодирования должны быть разными в случаях семантических материалов разных типов, хотя во всех случаях происходит ассоциирование слова-стимула с некоторым индивидуальным словом возбуждаемого ассоциативного поля или небольшой констелляцией слов из него. Так, кодирование слов позитивного типа, по предположению, должно отличаться от кодирования негативов .

Аналогичным образом, знания о мире кодируются иначе, чем знания о языке. Мы предположили, что при кодировании общих отношений типа аффективной коннотации или других случаев функционирования обобщенных языковых структур — грамматических классов слов, языковых обозначений широкого круга явлений (социальных, природных и др.) также используются вербальные сетевые структуры .

Показатели, используемые в нашем исследовании Таким образом, по приведенным выше основаниям мы исходили из разделения знаний субъекта на знания о языке (ЗЯ) и знания о мире (ЗМ). Между этими областями нет непроницаемой перегородки, конкретные фрагменты знания входят в ту или иную область с большей или меньшей степенью определенности. Ассоциативные реакции направляются как знаниями, которые можно считать преимущественно ЗМ, так и знаниями, которые можно считать преимущественно ЗЯ .

Оба типа знаний развиваются у детей с возрастом. В основе этого процесса лежит когнитивное развитие ребенка. Например, благодаря появлению абстрактного мышления образуется возможность категоризации по абстрактным признакам, формирование персональных «имплицитных теорий», объясняющих и упорядочивающих окружающий мир .

Рассмотрим, как в ассоциативных реакциях может проявляться уровень развития этих двух типов знаний .

Знания о языке выражаются в «правильном», т. е. нормативном и узуальном словоупотреблении. В ассоциативных реакциях отсутствие таких знаний может выражаться в:

— отказе от ответа (ожидаемая реакция на незнакомое слово), таким образом, большое число отказов — признак незнания слова в данной возрастной группе;

Григорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 — случайной, ситуативной реакции, т. обр., большое число единичных реакций тоже признак незнания слова в данной возрастной группе1 .

Наличие же этих знаний обнаруживается в:

— подборе правильных слов для словосочетаний; кроме того, знания могут расширяться, усложняться, дифференцироваться, в них могут появляться элементы абстрактного, это обнаруживается в расширении множества возможных сочетаний, приобретении ими метафоричности .

— подборе правильных синонимов и антонимов .

Знания о мире включают знания о родовидовых отношениях, о принадлежности, о причинности и т. д. Знания о мире обнаруживаются в тех ассоциативных связях, где отражено понимание таких отношений: богатый-власть, вежливый-воспитанный, красивый-душевный и т.п. Надо, однако, заметить, что выбранным нами для анализа стимульным словам присущи далеко не все подобные отношения .

Нехватка знаний о семантике языка и о мире может выражаться в ассоциациях, представляющих собой грамматические модификации стимульного слова, а также в ассоциациях, созвучных со стимульным словом (сюда же имеет смысл отнести и редко встречающиеся случаи повтора стимульного слова). Все эти проявления сильнее выражены в случае более «трудных» стимулов, т.е. слов с абстрактным значением .

В перечисленных показателях названы категории ассоциаций, релевантные для нашего анализа. Это синонимические, антонимические, «сочетательные» ассоциации, ассоциации, отражающие знания о мире, ассоциации-грамматические модификации стимульного слова и ассоциации, основанные на созвучии со стимульным словом. Показателями, о возрастной динамике которых формулируются гипотезы данного исследования, являются частотности реакций, входящих в эти категории. Эти показатели использовались не только для прослеживания возрастной динамики, но и для выявления различий ассоциативных полей слов-стимулов с положительной и отрицательной коннотацией .

Можно предположить, что стимулы с негативной коннотацией с раннего детства ребенка направленно акцентируются для него окружающими взрослыми людьми. Эти слова обозначаются взрослыми как нечто неприятное, пугающее, требующие избегания («плохой», «грязный», «не трогай», «отойди» и т.п.). Не исключено, что в этих условиях слова этого круга по сравнению со словами с позитивной или нейтральной коннотаций получают более высокий уровень «аффективной заряженности», что должно привести к различиям в ассоциациях на слова-стимулы с позитивной и негативной коннотацией .

Формулируются следующие возможные рабочие гипотезы:

— частотность отказов с возрастом должна снижаться;

— частотность единичных ассоциаций с возрастом, в большинстве случаев, должна снижаться;

— частотность разных «сочетательных» реакций с возрастом должна расти;

— частотность синонимов с возрастом должна расти;

— частотность антонимов с возрастом должна расти;

— частотность ассоциаций, отражающих ЗМ, с возрастом должна расти;

— частотность ассоциаций-грамматических модификаций стимульного слова с возрастом должна снижаться;

Это, однако, может быть не так в случае периферийного развития ассоциативного поля (см. Гольдин, 2005) .

–  –  –

— частотность ассоциаций, созвучных со стимульным словом, с возрастом должна снижаться;

— ассоциативные реакции на стимулы с позитивной и негативной коннотацией различаются между собой .

Сформулированные гипотезы проверялись с использованием данных из прямого словаря, где представлены данные для четырех возрастных групп раздельно. Значения показателей были рассчитаны для десяти перечисленных выше стимульных слов. Отобранные стимульные слова являются прилагательными, как уже было сказано, пять из них имеют положительную и пять отрицательную коннотацию .

Мы посчитали названные в гипотезах показатели для каждой из четырех групп следующим образом .

1. Частотность отказов респондента дать ассоциацию на стимульное слово. В словаре указано число отказов для каждого стимульного слова. В качестве показателя частотности отказов использовалась доля респондентов, не давших ответа (отношение числа респондентов, не давших ответа, к общему числу респондентов) .

2. Частотность единичных ассоциаций. В словаре указано число единичных ассоциаций для каждого стимульного слова. В качестве показателя частотности единичных ассоциаций использовалось отношение числа единичных ассоциаций к числу респондентов .

3. Частотность разных «сочетательных» реакций. Подсчитывалось число разных сочетательных ассоциаций с частотой не меньше двух (то есть, единичные ассоциации не учитывались). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

4. Частотность синонимов. Подсчитывалось число ассоциаций, являющихся синонимами к стимулу, с частотой не меньше двух (единичные ассоциации не учитывались). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

5. Частотность антонимов. Подсчитывалось число ассоциаций, являющихся антонимами к стимулу, с частотой не меньше двух (единичные ассоциации не учитывались). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

6. Частотность ассоциаций, отражающих ЗМ. Подсчитывалось число ассоциаций, отражающих, предположительно, знания о мире, с частотой не меньше двух (единичные ассоциации не учитывались). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

7. Частотность ассоциаций-грамматических модификаций стимульного слова .

Подсчитывалось число ассоциаций, являющихся грамматическими модификациями стимульного слова (с учетом единичных ассоциаций). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

8. Частотность ассоциаций, основанных на созвучии со стимульным словом .

Подсчитывалось число ассоциаций, созвучных со стимульным словом (с учетом единичных ассоциаций). В качестве показателя использовалось отношение числа таких ассоциаций к числу респондентов .

Результаты и их обсуждение Для оценки наличия возрастной динамики, а также различий между позитивами и негативами по каждому показателю проводился двухфакторный дисперсионный анализ. Его результаты представлены в табл. 2 .

Григорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

–  –  –

Как видно из значений F-критерия в табл. 2, различия между позитивами и негативами по частотности отказов и частотности синонимических реакций являются значимыми. Рассмотренные нами позитивные стимулы значимо чаще вызывали реакцию отказа (средняя доля отказов для позитивных стимулов 0,117, для негативных 0,079) и значимо реже — синонимическую реакцию (средняя доля синонимических реакций для позитивных стимулов 0,069, для негативных 0,138). Таким образом, гипотеза о различии ассоциативных реакций на стимулы с позитивной и негативной коннотацией подтвердилась .

Значения F-критерия в таблице 2 показывают также, что из восьми сформулированных гипотез о возрастной динамике подтвердились только три: с возрастом увеличивается частотность ассоциаций, синонимичных стимульным словам, снижается доля отказов и частотность ассоциаций, являющихся грамматическими модификациями стимульных слов .

Более подробно возрастная динамика этих показателей будет рассмотрена ниже. Сейчас остановимся на случаях не подтверждения сформулированных гипотез .

Не обнаружено возрастных изменений в доле единичных ассоциаций. Предполагалось, что в случае отсутствия знаний, необходимых для ассоциирования, респонденты могут прибегать к даче случайных, ситуативных ассоциаций, не совпадающих у разных респондентов;

количество единичных ассоциаций, таким образом, увеличивается. Похоже, однако, что в случаях затруднения ассоциирования (если такие случаи были) респонденты не прибегали к такой тактике; они, возможно, реагировали отказом .

Не оправдались ожидания относительно динамики частотности разных «сочетательных» ассоциаций. Хотя в анализируемых данных наблюдается появление ассоциаций, отражающих более абстрактные, переносные значения стимульного слова в старших возрастных группах (например, ассоциация «характер» на стимулы «гордый» и «вежливый» встречается только у 9—11-классников, а на стимул «жадный» у 7—8 и 9—11-классников), такие наблюдения единичны .

Возможно, такие единичные элементы выделенного В.Е. Гольдиным типа периферийного развития ассоциативного поля присущи не только абстрактным словам. С другой стороны, в рассматриваемых данных есть указание на еще одно проявление уточнения и дифференциации знаний, которое мы не учли при операционализации данного понятия: исчезновение некоторых ассоциаций с возрастом. Например, ассоGrigor’ev A.A., Ushakova T.N. Investigating word’s semantic component with qualitative analysis .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 циация «мальчик» на стимул «богатый» встречается только в младшей возрастной группе;

в знаниях старших респондентов богатство, возможно, связывается с взрослостью. Оба эти момента, можно полагать, привели к тому, что развитие с возрастом знаний о мире и языке не проявилось в выбранном показателе .

Не обнаружила возрастной динамики и частотность антонимических ассоциаций .

В этом случае мы столкнулись с неожиданным и удивившим нас фактом: очень низкой частотой таких ассоциаций во всех возрастных группах. Например, на стимул «активный» ассоциация «пассивный» была дана только 5 раз во всех четырех возрастных группах (584 респондента). При столь низких частотах ассоциаций данного типа (требующих, на наш взгляд, объяснения), нельзя ожидать фиксации эффекта, связанного с этим показателем .

Не показала значимой динамики и частотность ассоциаций, которые, как нам представлялось, являются показательными в отношении знаний о мире. Это указывает на необходимость более тщательной разработки конструкта «знания о мире» и представлений об его развитии. В частности, анализируемые данные говорят о том, что, вопреки нашим исходным представлениям, какие-то персональные имплицитные «теории», в первую очередь, социального поведения людей, существуют и у младших школьников. Они носят конкретный, недифференцированный характер и качественно меняются с возрастом. Это может приводить к исчезновению у старших школьников ассоциаций, отражающих примитивные знания о мире. Они сменяются ассоциациями, отражающими более развитые знания. В результате общее число ассоциаций, связанных со знаниями о мире, не меняется. Не исключено, наконец, что выбранные стимульные слова вызывают мало ассоциаций, связанных со знаниями о мире, в силу того, что им не присущи некоторые отношения. Возможно, проведение анализа на других стимульных словах выявило бы динамику знаний о мире .

Наконец, не показала значимой динамики частотность ассоциаций, созвучных стимулу. По-видимому, данный результат возник по причине ошибочного включения ассоциации «жмот» на стимул «жадный» в данную группу ассоциаций. Такая ассоциация относится, скорее, к синонимическим, о чем говорит ее высокая частота, наблюдающаяся обычно среди синонимичных, но не среди «созвучных» ассоциаций. Эта аномально высокая для «созвучных» ассоциаций частота привела к искажению общего результата: если исключить ассоциацию «жмот» из группы «созвучных» ассоциаций, то значение F-критерия станет равным 4,82 и значимым на 5%-м уровне, что говорит о значимой возрастной динамике (снижении) частотности «созвучных» ассоциаций с возрастом .

Таким образом, по нашим данным, мы можем уверенно констатировать возрастную динамику частотности синонимических ассоциаций (повышение) и частотности ассоциаций-грамматических модификаций (снижение). Менее уверенно можно утверждать снижение с возрастом доли отказов и частотности «созвучных» ассоциаций. Эти данные согласуются с положениями работы А.П. Сдобновой (2015) .

Теперь рассмотрим возрастную динамику этих четырех показателей подробнее — по отдельным стимулам. В табл. 3—6 представлены соответствующие данные. В столбцах 3—6 таблиц приведены доли ответов соответствующей категории (отношения числа ответов соответствующей категории к числу респондентов), округленные до второго знака .

В последнем (шестом) столбце таблиц даны значения критерия для оценки значимости различий между долями (значимые различия говорят о возрастной динамике). Для этой оценки использовалась процедура, предложенная Л. Мараскайло (см. Marascuilo, 1966, пример 2). Данная процедура направлена на решение задачи, которая может быть выполнеГригорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 на с помощью критерия Хи-квадрат и некоторых других методов — на выяснение того, существуют ли значимые различия между долями, однако, в отличие от критерия Хи-квадрат, она дает возможность проведения последующих множественных сравнений между долями, когда число их больше двух. По этой причине мы избрали ее. Ее недостатком является то, что она неприменима, когда хотя бы одна из долей нулевая, то есть, в нашем случае, когда в какой-либо возрастной группе не было ассоциаций, входящих в рассматриваемую категорию.

Формулы для расчетов следующие:

–  –  –

U — значение критерия;

ni — численность i-й совокупности (число респондентов в i-й возрастной группе, которым предъявлялся данный стимул);

pi — доля реакций данного типа в в i-й возрастной группе;

qi = 1 — pi .

Значение U сравнивается с граничными значениями распределения Хи-квадрат с числом степеней свободы, равным числу совокупностей (возрастных групп) минус единица .

Возрастная динамика доли отказов от ответов для 10 стимулов представлена в табл. 3 .

–  –  –

Можно видеть, что почти все стимулы обнаруживают заметную динамику по частотности синонимических ассоциаций. Возрастное повышение частотности таких ассоциаций не зависит от степени абстрактности стимула. Этот факт ведет к уточнению общего утверждения о роли степени абстрактности стимула: она значительна только для показателей, отражающих затруднение в ассоциировании (доля отказов) .

Возрастная динамика доли ассоциаций-грамматических модификаций для 10 стимулов представлена в табл. 5 .

–  –  –

Повышенными значениями частотности таких ассоциаций характеризуется младшая возрастная группа. Ассоциации этого типа можно назвать «детскими». Значительный разГригорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 брос между разными стимулами объясняется в данном случае, по нашему мнению, тем, что разные стимульные слова в неодинаковой степени «удобны» для грамматических модификаций. Например, стимул «глупость» характеризуется большим количеством легко всплывающих словообразовательных модификаций: «глупость», «глупыш» и т. д., в то время как в случае стимула «противный» такие модификации далеко не так доступны .

Возрастная динамика доли «созвучных» ассоциаций для 10 стимулов представлена в табл. 6 .

–  –  –

Как и в предыдущем случае, несколько повышенными значениями показателя характеризуется, преимущественно, младшая возрастная группа .

Общее обсуждение содержания проведенной работы Каждое слово речи человека, согласно нашему представлению, имеет две стороны — субъективную, семантическую, и объективную в форме производимого человеком звучания и соответствующих ему артикуляторных или других движений Изучение семантической составляющей психологической структуры слова стало целью проведенного исследования .

Семантическая сторона не обнаруживает своего непосредственного участия в речевой коммуникации, хотя реально именно она направляет этот процесс. Трудность ее выявления обусловлена тем, что та или иная форма представления семантики требует «перевода» ментальной сущности в явление материального порядка. Такое становится условно возможным лишь в том случае, если в научном исследовании специально организуются условия для ее выявления. Вариант такого рода исследования разработан в настоящей работе .

Здесь возникает естественный вопрос, почему слово языка может служить универсальным средством передачи семантического содержания? В поисках ответа на этот вопрос в нашей предшествующей работе мы исследовали процесс зарождения и развития начатков ранней детской речи у младенца первых недель и месяцев жизни (Ушакова, 2017). Показано, что семантические отношения начинают устанавливаться в когнитивной системе младенца уже с возраста нескольких недель жизни. Это становится возможным в результате накопления опыта оперантного научения, происходящего сначала на простейших формах познания действительности. Так, чувство Grigor’ev A.A., Ushakova T.N. Investigating word’s semantic component with qualitative analysis .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 голода, совпавшее с голосовой реакцией, позволяет получить соответствующее предложение от мамы. Поворот глаз дает возможность увидеть ее. Чтобы получить игрушку — надо потянуться за ней и т.п. В этих условиях мозг ребенка улавливает логику следования событий по принципу оперантного научения (Б.Ф. Скиннер). Это ведет к возникновению первых форм осмысленности .

Позднее, при развитии голосовой линии детского онтогенеза, формируется звуковое, а на следующем шаге — имитативно-вербальное сопровождение когнитивного развития малыша. Такое сопровождение получает подкрепление в ходе успешного общения. В результате этого процесса слово становится носителем, с одной стороны, специфической звуковой формы, с другой — вербально-семантического содержания, относящегося к ближайшим объектам и связанным с ними событиями. Таковы, по нашему мнению, общие черты раннего начала пути развития семантически содержательного слова .

После того, как младенец усваивает на этом пути относительно небольшой круг слов, относящихся к ближайшим объектам и событиям, в его общение с владеющими языком окружающими входят связанные между собой слова. Происходит такое потому, что взрослые люди в своей коммуникации должны пользоваться связанными словами, входящими в систему языка, так наз. вербальный тезаурус. Это свойство языка становится основанием того, что и ребенок начинает усваивать связанные слова. Таким образом, возникает еще один путь развития семантических знаний — не только через посредство связи слова с действительностью, но и через посредство связи слов друг с другом, т.е. путем языка. В конечном счете, у ребенка также формируется языковой тезаурус .

Языковой этап развития слова мы и застаем при обращении к ассоциативному эксперименту с детьми и подростками 7—17 лет. Материалы ассоциативного словаря показывают, что семантика строится и сохраняется в когнитивной системе человека на основе ассоциативного контакта каждого элемента ассоциативного поля с множеством других элементов поля. Обнаруживается, что здесь функционирует сетевая структура, или «вербальная сеть». Процесс установления ассоциативных отношений между словами происходит у ребенка в онтогенезе в течение длительного времени, а его уточнение и обогащение длится, по сути, всю жизнь и у взрослого человека .

Выводы

1. В исследовании разработан подход, позволяющий использовать данные ассоциативных словарей для получения психологического анализа семантического состава слова .

Непосредственное использование таких данных в работе психолога неправомерно, но при опоре на специально разработанные методические приемы становится возможным. В нашем исследовании делается попытка разработки такого подхода .

2. Использование данных ассоциативного словаря оказывается продуктивным, так как оно является применением уже готового результата большой предварительно проведенной работы к исследованию темы психолингвистического характера .

3. Психологический подход к ассоциативному эксперименту обеспечивает возможность психологической интерпретации результатов ассоциативного эксперимента .

Ситуацию этого эксперимента мы рассматриваем как воспроизведение произвольной реакции человека. Предъявление стимульного слова ведет к активизации вербального поля этого слова. Ответом респондента становится тот элемент, который в данный оперативный момент находится в состоянии более высокой активности по сравнению с другими элементами поля. То, что ответы респондента бывают разными, означает, что в процессе реагиГригорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 рования состав ассоциативного поля как бы «расслаивается» и проявляются различия в семантическом содержании отдельных слоев. Это создает возможность их классификации и проведения анализа с использованием статистических процедур .

4. Нами была разработана методика проведения такого анализа. Она состоит в классификации ответов респондента и в определении их психологического смысла. Так, если школьник ответил на слово «Богатый» словом «Власть», мы оцениваем это как проявление его знания о связи соответствующих явлений в жизни современного общества. То есть, это знание о мире (ЗМ) .

Когда респондент отвечает на слово «Вежливый» словом «Вежливость» или другим словом в составе той же грамматической языковой группы, можно считать, что это знание о языке (ЗЯ), на котором говорит данный человек .

Кроме того, выявлены различия в форме кодирования позитивов и негативов, проявляющиеся в характере реагирования в ходе ассоциативного эксперимента на позитивные и негативные слова .

5. Выделенные в нашей разработке группы ассоциативных реакций, отражающие знания человека о мире (ЗМ), о языке (ЗЯ), о позитивности и негативности (ЗПН) стали основой для проведения подсчета числа разных случаев в представленных возрастных группах .

Полученные по группам различия оценивались по статистическим критериям .

6. Полученные в работе данные свидетельствуют о том, что семантический компонент большой части слов языка строится, а впоследствии и сохраняется в когнитивной системе человека на основе ассоциативного контакта между элементами ассоциативного поля. Эти данные также показывают, что в пределах общих сетевых отношений между элементами системы ассоциативных полей существуют дифференцированные семантические группы .

7. Показано, что материалы ассоциативных словарей продуктивны для изучения семантической стороны слова. Возможности этих материалов далеко не исчерпаны в нашем исследовании .

8. Практическое применение полученных в работе данных может состоять, как мы полагаем, в их использовании при разработке инструментария для диагностики вербальных способностей, в первую очередь — при составлении нормативных материалов для определения уровня вербального развития детей .

Литература

1. Гольдин В.Е. К типологии возрастной динамики ассоциативных полей // Язык, сознание, культура .

Сборник статей / Под ред. Н.В. Уфимцевой, Т.Н. Ушаковой. М.; Калуга: КГПУ им. К.Э. Циолковского,

2005. С. 165—173 .

2. Гольдин В.Е., Мартьянов А. О., Сдобнова А.П. (ред.). Русский ассоциативный словарь. Ассоциативные реакции школьников I—ХI классов. Саратов: Издательство Саратовского университета, 2011 .

3. Горошко Е.И. Изучение вербальных ассоциаций на цвета // Языковое сознание и образ мира .

Сборник статей / Отв. ред. Н.В. Уфимцева. М., 2000. С. 291—312 .

4. Григорьев А.А. Репрезентация лексических категорий в сознании носителя языка. М.: Институт языкознания РАН, 2004. 180 с .

5. Григорьев А.А., Кленская М.С. Проблемы количественного анализа в сопоставительных исследованиях ассоциативных полей // Языковое сознание и образ мира. / Отв. ред. Н.В. Уфимцева. Сборник статей. М., 2000. С. 313—318 .

6. Долинский В.А. Из истории изучения вербальных ассоциаций // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2011. № 619. С. 43—56 .

7. Залевская А.А. Слово в лексиконе человека. Психолингвистическое исследование. Воронеж:

Воронежский университет, 1990. 205 с .

–  –  –

8. Караулов Ю.Н. Типы коммуникативного поведения носителя языка в ситуации лингвистического эксперимента // Этнокультурная специфика языкового сознания. Сборник статей / Отв. ред .

Н.В. Уфимцева. М., 2003. Изд. 2-е. 256 с .

9. Леонтьев А.Н. Деятельность, сознание, личность. М.: Политиздат. 1975. 304 с .

10. Леонтьев А.А. Психолингвистический аспект языкового значения // Вопросы психолингвистики .

2011. № 13. С. 8—29 .

11. Миронова Н.И. Семантический анализ ассоциативного поля // Вопросы психолингвистики. 2016 .

№ 28. С. 192—201 .

12. Сдобнова А.П. Лексикон школьника как динамическая система. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2015. 248 с .

13. Слобин Д., Грин Дж. Психолингвистика. М.: Прогресс, 1976. 336 с .

14. Уфимцева Н.В. Языковое сознание: динамика и вариативность. М.: Институт языкознания РАН, 2011. 252 с .

15. Ушакова Т.Н. Рождение слова. Проблемы психологии речи и психолингвистики. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011. 528 с .

16. Ушакова Т.Н. Зарождение и развитие начатков речи у младенца в течение первых недель и месяцев его жизни (0—12) // Психология. Журнал ГУ ВШЭ. 2017. Т. 14. № 2. С. 338—355 .

17. Battig W., Montague W. Category norms for verbal items in 56 categories // Journal of Experimental Psychology. Monograph. 1969. V. 80. № 3 (Pt. 2). P. 1—46 .

18. Deese J.E. The Structure of Associations in Language and Thought. The Johns Hopkins Press. 1965. 216 p .

19. Marascuilo Leonard A. Large-sample multiple comparisons // Psychological Bulletin. 1966. V. 65. № 5 .

P. 280—290 .

20. Natural speech reveals the semantic maps that tile human cerebral cortex / Hunt A.G. et al. // Nature .

2016. doi: 10.1038/nature17637 .

INVESTIGATING WORD’S SEMANTIC COMPONENT

WITH QUALITATIVE ANALYSIS

GRIGOR’EV A.A.*, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia, e-mail: andrey4002775@yandex.ru USHAKOVA T.N.**, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia, e-mail: tn.ushakova@gmail.com Present study investigates word’s semantic component with qualitative analysis. Materials of the dictionary of associative reactions of schoolchildren 7—18 years old were used as data for analysis (Goldin et al., 2011). Associative circles of ten words-stimuli were analyzed, five with positive connotations and five with a negative one. Associate circle of each word-stimulus had different dimensions of semantic components of a word: knowledge about the world, abiyt the language and affective connotations of the word. Using the frequency of usage of these semantic elements of the word we analyzed statistic significance of differences between positivity and negativity and between different age groups. Several statistically significant differences

For citation:

Grigor’ev A.A., Ushakova T.N. Investigating word’s semantic component with qualitative analysis. Eksperimental’naya psikhologiya = Experimental psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3, pp. 16—32. doi:10.17759/ exppsy.2017100302 * Grigor’ev A.A. PhD, leading research associate, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences .

Email: andrey4002775@yandex.ru ** Ushakova T.N. PhD, Professor, leading research associate, Institute of Psychology of Russian Academy of Sciences. E-mail: tn.ushakova@gmail.com Григорьев А.А., Ушакова Т.Н. Применение количественного анализа для исследования семантического компонента слова .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 were found. Positive stimuli more often caused the reaction of refusal, and less often — synonymous reaction .

The percentage of refusal, the frequency of associations, which are grammatical modifications of words-stimuli and frequency of “consonant” associations, both diminish with age; the frequency of synonymous associations increases. The developmental dynamics of these four indexes was described for each word-stimulus .

Keywords: semantic aspect of words, quantitative assessment, association, developmental dynamics .

References

1. Gol'din V.E. K tipologii vozrastnoj dinamiki associativnyh polej.[Towards associative fields developmental dynamics]. In Ufimcevoj N.V., Ushakovoj T.N. (eds.), Jazyk, soznanie, kul'tura. Sbornik statej [Language, consciousness, culture]. Moscow, Kaluga, KGPU im. K.Je. Ciolkovskogo, 2005, pp. 165—173. (In Russ.) .

2. Gol'din V.E., Mart'janov A. O., Sdobnova A.P. Russkij associativnyj slovar'. Associativnye reakcii shkol'nikov I — H1klassov. [Russian associative dictionary. Associative reaction of schoolchildren]. Saratov, Izdatel'stvo Saratovskogo universiteta, 2011 .

3. Goroshko E.I. Izuchenie verbal'nyh associacij na cveta. [Investigating verbal associations with colors] .

In N.V. Ufimceva (ed.), Jazykovoe soznanie i obraz mira. Sbornik statej. [Language consciousness and world image]. Moscow, 2000, pp. 291—312 .

4. Grigor'ev A.A. Reprezentacija leksicheskih kategorij v soznanii nositelja jazyka [Representations of lexical categories in consciousness]. Moscow, Institut jazykoznanija RAN, 2004, p.180 .

5. Grigor'ev A.A., Klenskaja M.S. Problemy kolichestvennogo analiza v sopostavitel'nyh issledovanijah associativnyh polej. [Problem of quantitative analysis in comparative research of associative fields]. In Ufimceva N.V. (ed.), Jazykovoe soznanie i obraz mira [Language consciousness and world image]. Moscow, 2000, pp. 313—318 .

6. Dolinskij V.A. Iz istorii izuchenija verbal'nyh associacij [From the history of verbal associations]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta, 2011, no. 619, pp. 43—56 .

7. Zalevskaja A.A. Slovo v leksikone cheloveka. Psiholingvisticheskoe issledovanie.[A word in a human’s lexicon. Psychological research.]. Voronezh, 1990, p. 205 .

8. Karaulov Ju.N. Tipy kommunikativnogo povedenija nositelja jazyka v situacii lingvisticheskogo jeksperimenta [Types of communicative behavior of a native speaker in a situation of linguistic experiment] .

In Ufimceva. N.V. (ed.), Jetnokul'turnaja specifika jazykovogo soznanija. [Ethnocultural specifics of a lexical consciousness]. Moscow, 2003, p. 256 .

9. Leont'ev A.N. Dejatel'nost', soznanie, lichnost' [Activity, Consciousness, Personality]. Moscow, Politizdat, 1975, p. 304 .

10. Leont'ev A.A. Psiholingvisticheskij aspekt jazykovogo znachenija [Psycholinguistical aspect of a lexical meaning]. Voprosy psiholingvistiki, 2011, no. 13, pp. 8—29 .

11. Mironova N.I. Semanticheskij analiz associativnogo polja. [Semantic analysis of associative fields] .

Voprosy psiholingvistiki, 2016, no. 28, pp. 192—201 .

12. Sdobnova A.P. Leksikon shkol'nika kak dinamicheskaja sistema. [Lexicon of a schoolchild as a dynamic system]. Saratov, Izd-vo Sarat. un-ta, 2015, p. 248 .

13. Slobin D., Green J. Psiholingvistika. [Psycholinguistics]. Moscow, Progress, 1976, pp. 336 .

14. Ufimceva N.V. Jazykovoe soznanie: dinamika i variativnost'. [Lexical consciousness, dynamics and variability]. Moscow, Institut jazykoznanija RAN, 2011, p. 252 .

15. Ushakova T.N. Rozhdenie slova. Problemy psihologii rechi i psiholingvistiki. [The birth of a word. Prblem of psychology of language and psycholinguistics]. Moscow, Izd-vo «Institut psihologii RAN, 2011, p. 528 .

16. Ushakova T.N. Zarozhdenie i razvitie nachatkov rechi u mladenca v techenie pervyh nedel' i mesjacev ego zhizni (0—12). [The origin and development of the rudiments of speech in babies during first weeks and months of their life (0—12)]. Psychology. Journal of Higher School of Psychology, 2017, vol. 14, no. 2, pp. 338—355 .

17. Battig W., Montague W. Category norms for verbal items in 56 categories. Journal of Experimental Psychology, 1969, vol. 80, no. 3, pp. 1—46 .

18. Deese J.E. The Structure of Associations in Language and Thought. The Johns Hopkins Press, 1965, p. 216 .

19. Marascuilo L.A. Large-sample multiple comparisons. Psychological Bulletin, 1966, vol, 65, no. 5, pp. 280—290 .

20. Natural speech reveals the semantic maps that tile human cerebral cortex. Hunt A.G. et al. Nature. 2016 .

doi: 10.1038/nature17637 .

Экспериментальная психология Experimental Psychology (Russia)

2017. Т. 10. № 3. C. 33—45 2017, vol. 10, no. 3, pp. 33—45 doi:10.17759/exppsy.2017100303 doi:10.17759/exppsy.2017100303 ISSN: 2072-7593 ISSN: 2072-7593 ISSN: 2311-7036 (online) I SSN: 2311-7036 (online) © 2017 ГБОУ ВПО МГППУ © 2017 Moscow State University of Psychology & Education

НОВЫЙ ПОДХОД К КОМПЬЮТЕРИЗИРОВАННОМУАДАПТИВНОМУ ТЕСТИРОВАНИЮ

КУРАВСКИЙ Л.С.*, ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия е-mail: l.s.kuravsky@gmail.com АРТЕМЕНКОВ С.Л. **, ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия, е-mail: slart@inbox.ru ЮРЬЕВ Г.А. ***, ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия, е-mail: g.a.yuryev@gmail.com ГРИГОРЕНКО Е.Л. ****, МГУ имени М.В. Ломоносова, Москва, Россия;

Хьюстонский Университет, Хьюстон, США, е-mail: elena.grigorenko@yale.edu Представлен новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию, модель предъявления заданий которого описывается с помощью марковских процессов с дискретными состояниями и дискретным временем. Этот подход опирается на обобщение модели Г. Раша и имеет существенные преимущества перед адаптивным тестированием на базе современной теории тестирования (IRT). Преимуществами разработанного подхода являются: учёт особенностей процесса выполнения предъявленных заданий, включая затраченное на них время; прогнозирование поведения испытуемых; возможность самообучения и улучшения характеристик модели в процессе тестирования; простая процедура идентификации модели, использующая доступные результаты наблюдений .

Разработанная модель адаптивного тестирования обобщается на случаи политомических заданий и нескольких шкал измерений .

Ключевые слова: Марковские цепи, адаптивное тестирование, IRT, компьютеризированное адаптивное тестирование .

–  –  –

Для цитаты:

Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию // Экспериментальная психология. 2017. Т. 10. №. 3. С. 33—45. doi:10.17759/ exppsy.2017100303 Англоязычный вариант статьи см. по ссылке http://psyjournals.ru/exp/ * Куравский Л.С. Доктор технических наук, профессор, декан факультета информационных технологий ФГБОУ ВО МГППУ. E-mail: l.s.kuravsky@gmail.com ** Артеменков С.Л. Кандидат технических наук, профессор кафедры прикладной информатики факультета информационных технологий ФГБОУ ВО МГППУ. E-mail: slart@inbox.ru *** Юрьев Г.А. кандидат физико-математических наук, зам. декана, доцент, факультет информационных технологий, ФГБОУ ВО МГППУ. E-mail: g.a.yuryev@gmail.com **** Григоренко Е.Л. Доктор психологических наук, профессор, доцент кафедры психологии образования и педагогики факультета психологии, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова; профессор Центра изучения ребенка, Йельский университет, Университет Хьюстона (США). E-mail: elena.grigorenko@yale.edu Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 нованным на классической теории тестирования, для измерения уровня определенного умения или способности испытуемого настолько точно, насколько это возможно, эти процедуры должны включать большое количество заданий, затрудняющих использование тестов. Выход из этой ситуации обеспечивает компьютеризированное адаптивное тестирование (CAT), развитию которого в значительной мере способствовали современные технологии и вычислительные возможности, появившиеся наряду с разработкой современной теории тестирования (IRT). Использование IRT или других подходов CAT — это метод администрирования тестов и измерения латентных конструктов с помощью небольшого количества тестовых заданий и как можно более точно (Thompson, Weiss, 2011).

Эти конструкты могут включать в себя:

способности, отношения, знания, навыки, черты и другие соответствующие категории. Ниже термин «конструкт» будет использоваться в качестве замены любой из этих категорий .

Во время компьютеризированной процедуры адаптивного тестирования используется адаптивный принцип выбора заданий, в соответствии с которым трудность заданий, предлагаемых для выполнения, должна соответствовать оценкам уровней достижений испытуемых. Согласно IRT, этот подход дает лучшую дифференциацию испытуемых по уровню их достижений. Другое преимущество представляет многомерное компьютеризированное адаптивное тестирование (MCAT), также включающее более короткое время тестирования и более точную и эффективную оценку конструкта. MCAT объединяет теоретические и практические достижения, полученные в CAT, позволяет получить доступ к большему количеству интересуемых конструктов, не увеличивая нагрузку на инструмент в виде дополнительных пула заданий, и, в конечном итоге, имеет большую точность (т. е .

низкую стандартную ошибку измерения) (Torre de la, Patz, 2005). Несмотря на все эти преимущества, доступные методы CAT и MCAT, основанные на IRT, довольно сложны для реализации и не учитывают ряд специальных параметров таких, как время, историю тестирования и т. д .

Однако основная проблема, связанная с CAT и MCAT на основе IRT (которые обычно сочетаются с оценками максимального правдоподобия), состоит в приблизительном равенстве вероятностей для неправильных и правильных решений, поскольку трудность выбранного задания должна соответствовать оценке уровня достижений испытуемого. Этот факт делает результаты тестирования зависимыми в основном от посторонних случайных факторов, которые не связаны с изучаемыми конструктами, тем самым девальвируя полученные выводы, которые становятся фиктивными. Поэтому разработка новых подходов к CAT и MCAT является актуальной проблемой .

Ниже представлен один из подходов к ее решению. Используемая модель представлена марковскими процессами с дискретными состояниями и дискретным временем (цепями Маркова). Особенностью данного подхода является определение трудностей заданий с использованием предельных распределений вероятностей пребывания в состояниях, полученных с помощью матриц вероятностей перехода. Преимущества представленного подхода по сравнению с адаптивным тестированием на основе теории IRT, использующей модель

Г. Раша, заключаются в следующем:

1) оценка не выводится из локальных сопоставлений текущих измерений оценок и трудностей с использованием модели Г. Раша, но учитывает:

— всю наблюдаемую историю выполнения тестовых заданий, которая включает в себя распределение успешных и неуспешных решений заданий и их порядок;

— время, затраченное на выполнение тестовых заданий;

Kuravsky L.S., Artemenkov S.L., Yuryev G.A., Grigorenko E.L .

A New approach to computerized adaptive testing .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

2) оценки основаны на прогнозируемых результатах в будущем, при условии, что время тестирования не ограничено, и они не используют локальные (то есть для определенного задания) сравнения, основанные на модели Г. Раша, которые могут быть неустойчивыми1;

3) количество заданий, которые необходимо выполнить, существенно меньше;

4) выбранные трудности заданий связаны с историей выполнения тестовых заданий и не зависят напрямую от текущих приближенных оценок уровней достижений испытуемых;

5) существует возможность учитывать изменение трудности конструктов для испытуемого во время процедуры тестирования из-за усталости и других причин;

6) имеется возможность самообучения, которая приводит к улучшению характеристик модели адаптивного тестирования во время ее эксплуатации;

7) существует процедура идентификации модели, основанная на простых и доступных результатах наблюдений .

В то же время представленный подход может рассматриваться как расширение IRT, поскольку модель Г. Раша используется в качестве ее компонента .

Преимущества представленного подхода по сравнению с адаптивным тестированием на основе марковских моделей с непрерывным временем состоят в следующем:

1) вместо марковских процессов с непрерывным временем используются марковские процессы с дискретным временем (Куравский и др., 2013; Куравский и др., 2011; Kuravsky et al., 2016; Kuravsky et al., 2015), однако в рассматриваемой адаптивной модели время, затрачиваемое на выполнение заданий, учитывается с помощью ограничений на время пребывания в состояниях и переходов в состояния-«ловушки»;

2) допустимы политомические задания .

Модель адаптивного тестирования Общее описание модели Используются марковские процессы с дискретными состояниями и дискретным временем (цепи Маркова), при этом вероятности перехода между их состояниями являются параметрами модели. Типичная структура, показанная на рисунке 1, представляет собой конечную цепочку из 2n + 2 состояний, в которой переходы из состояния xi (i0, in) возможны только в следующее состояние xi+1 или состояния xi*. Доступными из состояний x0 и xn являются только состояния x1, x0* и xn* соответственно. Будучи в состоянии xi* (i=0,…,n), можно перейти только к состоянию xi .

Состояния xi и xi* соответствуют i-му уровню трудности заданий. Для каждого i определен конкретный набор заданий соответствующей трудности. Как показано на рисунке 1, состояния с большим номером определяют задания, соответствующие большему уровню трудности, причём задания, соответствующие к самому высокому уровню трудности, соотносятся с состоянием, находящимся в крайнем положении справа .

Предполагается, что каждый испытуемый имеет один из указанных уровней достижений с индексами l {0,..., z}, где (z + 1) — число этих уровней, причём каждому из этих уровней соотносится набор заданий определённой трудности и z n. На каждом уровне достижений задания соответствуют определённому уровню знаний, способностей или навыков .

Когда в классической шкале логитов способности примерно равны трудностям, изменение в 0,5 логита в способности дает сдвиг 0,2 в вероятностях. Напротив, в неизменных условиях сдвиг 0,1 в вероятностной мере приводит к изменению в 0,25 логита в измерении способности. Таким образом, оценки весьма чувствительны к ошибкам .

Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Каждый уровень достижений соответствует определенному интервалу трудностей заданий, содержащему не менее одного состояния (см. рис. 1). Поэтому количество уровней трудностей равно или больше, чем количество уровней достижений .

Вероятности пребывания в состояниях модели как функции времени определяются следующим матричным уравнением:

p(t + 1) = M(l)p(t), где t — дискретное время; 0 t T; t, T N; T — конечный момент времени; N — множество натуральных чисел; p(t) = (p0(t),..., pn(t), p0*(t),..., pn*(t))T — представляет вероятности пребывания в состояниях модели в момент времени t; M(l) = mij(l) — стохастическая квадратная матрица вероятностей перехода между состояниями цепи Маркова, в которой mij(l) — вероятность перехода из состояния j в состояние i; l = (p+,..., p+,l, q+,..., q+, q–,..., 0,l 0,l 0,l n-1 n,l q–, r0,l..., rn,l, r0*,l,..., rn*,l)T — упорядоченное множество рассматриваемых вероятностей переn,l хода для уровня достижений l. Квадратные матрицы M(l) имеют порядок 2n + 2 .

Классификация испытуемых выполняется так, как представлено в разделе 2 .

Если шкала измерения непрерывная, то весь диапазон ее значений следует разделить на несколько интервалов, каждый из которых интерпретируется как некоторый уровень, определяемый состоянием. Это и есть интервал значений шкалы, который должен быть выбран в результате процедуры тестирования. Чем больше число состояний, тем точнее оценка. Чем точнее оценка, тем большее количество эмпирических данных требуется для настройки модели .

Процедура тестирования определяется администрированием заданий, успешное выполнение которых требует наличия необходимого уровня достижений. Трудность задания, направленного испытуемому, соответствует состоянию модели, занятому им в текущее время .

–  –  –

с p+ определяемым для i = 0,..., n – 1:

i,l p+ = p(i, l)k(t*, i, l) (1 – p,l), i,l i где функция p(i, l) выражает зависимость Г. Раша для вероятности успешного выполнения тестового задания на уровне достижений l и уровне трудности задания i; параметры k(t*i, i, l) представляют вероятности непревышения соответствующих временных ограничений t*i в случае заданных уровней трудности i и уровней достижений l; p,l 1 (l {0,..., z}) — вероятность «ошибки» для каждого состояния, принадлежащего уровню достижений l; функция f(l) и величина a являются параметрами модели Г. Раша. Малые вероятности p,l, соответствующие уровням достижений, необходимы для поддержки адаптивности, поскольку эти значения отвечают за переходы, которые выполняются в случае изменения текущих оценок уровней достижений .

Предполагается, что они равномерно распределены по соответствующим переходам из каждого состояния и, следовательно, равны p,l / n. Включение небольшой вероятности «ошибки»

в модель необходимо для формальных переходов, которые маловероятны для определенного уровня достижений, но характерны для какого-либо другого уровня достижений, в противном случае эти переходы были бы невозможны. Этот элемент модели полезен при классификации испытуемых. Малые вероятности перехода усредняются, поскольку их значения имеют порядок ошибки выборки (несмотря на то, что их можно оценить с использованием экспериментальных данных) .

Появление в модели «ловушек», показанное на рисунке 2, обусловлено как необходимостью учитывать временную динамику процедуры тестирования (время учитывается в модели неявно), так и возможностью дифференцировать две важные группы испытуемых:

тех, кто быстро генерируют ряд неправильных решений, и тех, кто находит правильное решение в течение длительного периода времени. Это важно для психологической диагностики, поскольку данная функция позволяет определять тех, кто не критичен в отношении поКуравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 лучаемых ими результатов. Когда t*, соответствующие «ловушки» трансформируются i из структуры с двумя состояниями в структуру с 1-м состоянием .

Правила переходов и классификация В начальный момент процедуры тестирования предполагается, что испытуемый находится в состоянии модели x0, т.е. получает самое простое задание (отвечающее самому нижнему уровню конструкта) .

Когда испытуемый находится в состоянии xk, то предъявляемое задание выбирается случайным образом из набора заданий, соответствующих данному состоянию, с временными ограничениями t*, применяемыми для каждой пары состояний цепи Маркова (xi, xi*) .

i

Переходы испытуемого между состояниями определяются следующими правилами:

— если в состоянии xi испытуемый правильно выполняет назначенное задание, и время выполнения не превышает заданное значение t* (т. е. завершает назначенное задание в i течение заданного периода времени), то он переходит в состояние xi+1;

— если в состоянии xi испытуемый неправильно выполняет назначенное задание, а время выполнения не превышает заданное значение t*, то он остается в состоянии xi;

i — если испытуемый находится в состоянии xi, а время выполнения назначенного задания превышает заданное значение t*, то испытуемый переходит в состояние xi*;

i — если испытуемый находится в состоянии xi* и время выполнения назначенного задания либо превышает заданное значение t*, либо испытуемый неправильно выполняет наi значенное задание, а время тестирования не превышает заданного значения t*, то испытуе-i мый остается в состоянии xi*;

— если, находясь в состоянии xi*, испытуемый правильно выполняет назначенное задание, а время выполнения не превышает заданное значение t*, то испытуемый возвращаетi ся в состояние xi .

После каждого из указанных переходов выполняется коррекция состояний посредством классификации. Классификация осуществляется для определения уровня достижений испытуемого. Применяется подход, основанный на вычислении предельного стационарного распределения p,l = (p,l,..., p,l, p0*,...

, pn* )T рассмотренных вероятностей состоl,l 0 n яний цепи Маркова, которые удовлетворяют следующему уравнению:

p,l = M(l)p,l .

Доказано, что распределение p,l является собственным вектором выбранной в данный момент стохастической матрицы M(l), которая всегда существует и соответствует единичному собственному значению. В случае рассматриваемых матриц M(l) было также обнаружено, что процесс p(t) эргодичен, другие собственные значения данной матрицы находятся строго внутри единичной окружности в комплексной плоскости, p,l = lim pl (t). t Численные методы вычисления p,l довольно просты и могут быть найдены в соответствующей литературе (Burden, Faires, 2001; Wilkinson, 1988) .

Чтобы учесть траектории движения испытуемого между состояниями рассматриваемых цепей Маркова и сделать классификацию на основе распределения p,l более надежной и более подходящей реальной ситуации, столбцы матриц M(l), где l {0,..., z}, корректируются после каждой попытки выполнить задание, а именно: в случае перехода между состояниями модели, соответствующим индексам j и i этих матриц (из состояния j в состояние i) элемент mij заменяется на 1, а другие элементы столбца j заменяются на 0, причем эти изменения остаются действительными только для процедуры тестирования данного Kuravsky L.S., Artemenkov S.L., Yuryev G.A., Grigorenko E.L .

A New approach to computerized adaptive testing .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 испытуемого. Матрица M(l), в которой такие изменения были осуществлены, называется матрицей пройденной траектории. После каждого шага процедуры тестирования матрицы пройденных траекторий вычисляются для каждого исследуемого уровня достижений .

Таким образом, они сохраняют информацию о динамике тестирования .

Используя матрицы пройденных траекторий, для прогнозирования уровня достижений l испытуемого, после каждой попытки выполнить задание рассчитывается математическое ожидание индекса конечной пары состояний (xe, xe*) цепи Маркова:

el = n i (p,l + p,l) .

i=0 i i* Для дальнейших оценок перед процедурой тестирования для каждого рассматриваемого уровня достижений l и матрицы M(l), используемой в начальный момент времени процедуры тестирования, должен быть определен стационарный индекс уровня трудности e,l. Чтобы выбрать уровень достижений, который лучше всего подходит для исследуемого процесса тестирования, следует рассчитать абсолютные разности между полученным индексом el и стационарными индексами уровня трудности e,l для каждого рассматриваемого уровня достижений l (см. рис.

1) и затем выбрать минимальное значение emin:

emin = min el – e,l. l {0,..., z}

Уровень lmin, соответствующий этому значению emin, дает наилучшую оценку уровня достижений. Очевидно, что чем больше испытуемый соответствует данному уровню достижений, тем меньше значения emin и наоборот .

Если уровень lmin отличается от текущего, уточнение состояния реализуется с помощью перехода к состоянию, которое соответствует уровню lmin и имеет целый индекс, который ближе всего соответствует математическому ожиданию el. Уточнение состояния не производится, если либо оно требует уменьшения номера состояния после правильного решения задания, либо номер состояния увеличивается после неправильного решения задания или превышения установленного для решения лимита времени. Также целесообразно выполнять эти сдвиги номера состояний, только если они не превышают заданного порога сдвига. Если какая-либо матрица пройденной траектории повторяется на предыдущих этапах процедуры тестирования, то должно выполняться уменьшение номера состояния .

Используемое значение сдвига может меняться со временем .

Матрица M(l) для данного уровня достижений l называется согласованной, если упомянутое выше математическое ожидание попадает в набор состояний модели, соответствующих этому уровню (см. рис. 1) .

При выполнении описанной здесь процедуры испытуемый «захватывается» в одном из состояний, которое наилучшим образом соответствует оценке его уровня конструкта .

В качестве альтернативного метода для классификации могут быть использованы байесовские оценки.

Зная состояние модели, в котором испытуемый оказывается после решения последнего задания в определенный момент времени, и вероятности нахождения в этом состоянии в указанное время для каждого уровня достижений, которая может быть рассчитана с использованием ранее данного матричного уравнения, можно оценить последующие вероятности уровней достижений с помощью формулы Байеса:

P(Cl)P(SCl) P(ClS) =, P(Ck) P(SCk) z k=0 Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 где Cl — событие, указывающее, что испытуемый достиг уровня достижений l (l {0,..., z}), S — событие, указывающее, что испытуемый находится в указанном состоянии модели, соответствующем заданному уровню трудности задания в заданное время, P(Cl) — является априорной вероятностью достижения испытуемым уровня достижений l, P(SCl) — вероятность находиться в указанном состоянии модели в указанное время, при условии, что испытуемый имеет уровень достижений l, а P(ClS)— это вероятность попадания в уровень достижений l при условии, что испытуемый находится в заданном состоянии модели в указанное время .

Уровень достижений, при котором достигается максимальная условная вероятность P(CmaxS) = max{P(ClS)}l =0,..., z, дает требуемую классификацию. В результате выполнения l последовательности заданий получается распределение вероятностей {P(ClS)}l =0,..., z, что позволяет оценить надежность производной классификации .

Идентификация модели Идентификация рассмотренных марковских моделей выполняется, используя результаты тестирования. Каждый уровень достижений l {0,..., z} обрабатывается отдельно и имеет свою идентифицированную матрицу M(l), с которой связан уникальный набор оценок параметров модели l. Это позволяет проводить дальнейшую классификацию, вычисляя уровень достижений, который наилучшим образом подходит для проверяемой процедуры тестирования .

В отличие от подхода, представленного в работах (Куравский и др., 2013; Куравский и др., 2011; Kuravsky et al., 2016; Kuravsky et al., 2015, no. 21), идентификация исследуемой модели не требует решения сложных задач оптимизации. Если имеется соответствующая база данных с результатами наблюдений, настройка модели сводится к довольно простой оценке следующих характеристик: функции f(i), величины a, коэффициента k(t*, i, d) и i предельного времени {t* } i=0,..., n. База данных должна позволять оценивать частоты правильi ных и неправильных решений для каждой комбинации уровней достижений испытуемого и трудности задания с учетом превышений предельного времени выполнения задания .

Характеристики f(i) and a могут быть оценены методом максимального правдоподобия с использованием эмпирических данных, представляющих результаты тестирования для испытуемых с заранее определенными уровнями достижений и заданий с заранее известными уровнями трудности .

Параметры k(t*, i, d) определяются непосредственно с помощью эмпирических данi ных через отношения количеств испытуемых, которые превышают и не превышают соответствующие временные пределы t* в случае заданного уровня достижений .

i Параметры {t* } i=0,..., n, а также вероятности «ошибок» p,l могут быть определены путем i решения задачи оптимизации с критерием C = zl=0 (el – emean,l)2. Таким образом, параметры временного ограничения выбираются так, чтобы сделать ожидаемую конечную пару состояний цепи Маркова ближе к центру рассматриваемого диапазона уровней достижений модели .

Так как фактические диапазоны значений для параметров {t* } i=0,..., n известны заранее, можно i использовать численный метод решения задачи оптимизации (Kuravsky et al, 2015, No. 8) .

Цепь Маркова (см. рис. 1) идентифицируется отдельно для каждого уровня достижений .

–  –  –

тов mij, соответствующих уже осуществлённым переходам между состояниями модели этого уровня. Их оценки заменяются на увеличенные малые значения mij(1 + ), где 1, в то время как остальные элементы столбца j суммарно уменьшаются на значения mij / (2n + 1), чтобы сохранить общую сумму элементов столбца равной единице (т.е. сохранить матрицу M(l) стохастической). Эта коррекция выполняется для всех испытуемых, проходящих тестирование в течение определённого периода времени .

Представленная серия малых поправок для матричных элементов фактически реализует метод самообучения Кохонена (Kohonen, 2001) .

Свойства процедуры тестирования

Процедура тестирования прекращается, когда происходит одно из следующих событий:

— значение emin становится меньше заданного порогового значения (этот случай обычно сокращает время тестирования, так как данное условие может быть выполнено после предъявления нескольких заданий);

— превышено заданное предельное время тестирования;

— задание, соответствующее состоянию xn, выполняется успешно за время, не превышающее t*.n В случае непрерывной шкалы измерений представленный подход может быть использован в режиме «микроскопа», где мы на первом этапе получаем приблизительную оценку с использованием довольно грубых интервалов. Затем, когда испытуемый окажется в конце процедуры тестирования, мы разделяем интервал этапа на несколько подынтервалов меньшего размера, затем на следующем этапе повторяем процедуру тестирования, используя новую цепь Маркова, приспособленную для более точной оценки с этими подынтервалами, и так далее. Чем больше число таких этапов, тем точнее оценка .

Как цепи Маркова, так и указанные выше адаптивные переходы остаются скрытыми для испытуемых, которые взаимодействуют с реализованной математической моделью только на уровне получения новых заданий .

Политомические задания Рассмотренная модель может быть обобщена на случай политомических заданий .

Рассмотрим w возможных вариантов оценки результатов работы для задания, предъявленного в состоянии xi. В этом случае соответствующий переход модели к состоянию xi+1, показанный на рис. 1, заменяется многовариантным переходом, представленным на рис. 3 (каждое состояние xi+1 имеет свою собственную «ловушку»). Предполагается, что вероятности политомических переходов {p+,..., p+ } пропорциональны эмпирическим частотам 0 w–1 переходов, доступным посредством наблюдения .

Трудность заданий Для оценки трудности заданий разработана «теория двойственности», в которой конструкт испытуемого (например, способность) и шкала трудности заданий рассматриваются как двойственные концепты, заменяющие друг друга. Цепь Маркова, используемая для оценки уровней достижений, может быть применена для вычисления уровней трудности, если рассматриваемые состояния представляют собой уровни достижений, а не уровни трудности заданий, как в предыдущей модели. Задание, которое будет оцениваться, «идёт»

Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

Рис. 3. Переходы в случае политомических заданий

по цепи Маркова и даётся испытуемым, уровень достижений которых соответствует состоянию, в котором исследуемое задание находится в данный момент. Все элементы теории, включая структуру модели, правила перехода, идентификацию модели, а также правила классификации, остаются неизменными .

Задания, оцениваемые с использованием нескольких шкал измерений Когда процедура тестирования содержит задания, оцениваемые с использованием нескольких шкал измерений, рассмотренная оценка для каждой шкалы может быть выполнена независимо с использованием модели, представленной на рис. 1. Полученные результаты могут быть представлены с помощью многомерных структур, составленных из «ловушек», показанных на рис. 2. В качестве примера, трёхмерная структура этого типа приведена на рис. 4 (ее составные элементы представляют собой упомянутые выше «ловушки») .

Демонстрационная программа Программа, демонстрирующая особенности рассмотренной модели адаптивного тестирования, доступна по адресу: http://it.mgppu.ru/files/model.zip .

–  –  –

Рис. 4. Трёхмерная структура, составленная из «ловушек», представленных на рис. 2 и дискретным временем. Этот подход опирается на обобщение модели Г. Раша и имеет существенные преимущества перед адаптивным тестированием на базе современной теории тестирования (IRT).

Его особенностями являются:

1) учёт в модели адаптивного тестирования всей наблюдаемой история выполнения тестовых заданий, включая порядок успешных и неуспешных результатов;

2) учёт времени, затраченного на выполнение тестовых заданий, с помощью временных ограничений в элементах модели, названных «ловушками»;

3) оценки, основанные на прогнозировании будущего поведения испытуемых, которые допускают изменение значений конструктов испытуемого во время процедуры тестирования;

4) возможность самообучения модели, что приводит к улучшению её характеристик в период эксплуатации;

5) использование марковских процессов с дискретным временем вместо аналогичных процессов с непрерывным временем, что облегчает практическое применение рассмотренного подхода;

6) простая процедура идентификация параметров модели на основе доступных результатов наблюдений;

7) связь трудностей предъявляемых заданий с историей прохождения тестов, а не текущими оценками уровней достижений испытуемых;

8) возможности обобщения разработанного подхода на случай политомических заданий и нескольких шкал измерений .

Финансирование Работа выполнена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект № 17Куравский Л.С., Артеменков С.Л., Юрьев Г.А., Григоренко Е.Л. Новый подход к компьютеризированному адаптивному тестированию .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Литература

1. Burden R.L., Faires J.D. Numerical Analysis. Brooks/Cole, Cengage Learning, 9th Ed., 2011. 895 pp .

2. Kohonen T. Self-Organizing Maps. Springer, 3th Ed., 2001. 501 pp .

3. Kuravsky L.S., Marmalyuk P.A., Yuryev G.A., Dumin P.N. A Numerical Technique for the Identification of Discrete-State Continuous-Time Markov Models// Applied Mathematical Sciences. 2015. Vol. 9. № 8 .

P. 379—391. URL: http://dx.doi.org/10.12988/ams. 2015.410882 .

4. Kuravsky L.S., Margolis A.A., Marmalyuk P.A., Panfilova A.S., Yuryev G.A., Dumin P.N. A Probabilistic Model of Adaptive Training // Applied Mathematical Sciences. 2016. Vol. 10. № 48. P. 2369—2380. http:// dx.doi.org/10.12988/ams.2016.65168 .

5. Куравский Л.С., Марголис А.А., Мармалюк П.А., Юрьев Г.А., Думин П.Н. Обучаемые марковские модели в задачах оптимизации порядка предъявления психологических тестов // Нейрокомпьютеры:

разработка и применение. 2013. № 4. С. 28—38 .

6. Kuravsky L.S., Marmalyuk P.A., Baranov S.N., Alkhimov V.I., Yuryev G.A., Artyukhina S.V. A New Technique for Testing Professional Skills and Competencies and Examples of its Practical Applications // Applied Mathematical Sciences. 2015. Vol. 9. № 21. Р. 1003—1026. http://dx.doi.org/10.12988/ams.2015.411899 .

7. Куравский Л.С., Юрьев Г.А. Использование марковских моделей при обработке результатов тестирования // Вопросы психологии. 2011. № 2. С. 98—107 .

8. Thompson N.A., Weiss D.J. A framework for the development of computerized adaptive tests // Practical Assessment, Research & Evaluation. 2011. Vol. 16(1). P. 1—9 .

9. Torre J. de la, Patz R.J. Making the Most of What We Have: A Practical Application of Multidimensional Item Response Theory in Test Scoring // Journal of Educational and Behavioral Statistics. 2005. Vol. 30(3) .

Р. 295—311. doi:10.3102/10769986030003295 .

10. Wilkinson J.H. The Algebraic Eigenvalue Problem, Oxford, Clarendon Press, 1988. 662 pp .

A NEW APPROACH TO COMPUTERIZEDADAPTIVE TESTING

KURAVSKY L.S.*, Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia, e-mail: l.s.kuravsky@gmail.com ARTEMENKOV S.L.**, Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia, e-mail: slart@inbox.ru YURYEV G.A.***, Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia, e-mail: g.a.yuryev@gmail.com GRIGORENKO E.L.****, Moscow State University, Moscow, Russia; University of Houston, USA, e-mail: elena.grigorenko@yale.edu

For citation:

Kuravsky L.S., Artemenkov S.L., Yuryev G.A., Grigorenko E.L. A New approach to computerized adaptive testing. Eksperimental’naya psikhologiya = Experimental psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3, pp. 33—45 .

doi:10.17759/exppsy.2017100303 * Kuravsky L.S. Doctor in Technical Sciences, Professor, Dean of the Department of Information Technologies, Moscow State University of Psychology & Education. E-mail: l.s.kuravsky@gmail.com ** Artemenkov S.L. PhD, Professor, Moscow State University of Psychology & Education.

E-mail:

slart@inbox.ru *** Yuryev G.A. Ph.D. in Physics and Matematics, associate professor, Deputy Dean of the Department of Information Technologies, Moscow State University of Psychology & Education. E-mail: g.a.yuryev@gmail.com **** Grigorenko E.L. PhD, Professor, Head of Laboratory of Behavoir Genetics, Chair of Psychology of Education and Pedagogics, Lomonosov Moscow State University, Professor, Yale University, University of Houston. E-mail: elena.grigorenko@yale.edu Kuravsky L.S., Artemenkov S.L., Yuryev G.A., Grigorenko E.L .

A New approach to computerized adaptive testing .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 A new approach to computerized adaptive testing is presented on the basis of discrete-state discretetime Markov processes. This approach is based on an extension of the G. Rasch model used in the Item Response Theory (IRT) and has decisive advantages over the adaptive IRT testing. This approach has a number of competitive advantages: takes into account all the observed history of performing test items that includes the distribution of successful and unsuccessful item solutions; incorporates time spent on performing test items; forecasts results in the future behavior of the subjects; allows for self-learning and changing subject abilities during a testing procedure; contains easily available model identification procedure based on simply accessible observation data. Markov processes and the adaptive transitions between the items remain hidden for the subjects who have access to the items only and do not know all the intrinsic mathematical details of a testing procedure. The developed model of adaptive testing is easily generalized for the case of polytomous items and multidimensional items and model structures .

Keywords: Markov processes, adaptive testing, IRT, computerized adaptive testing .

Funding This work is supported by Grant 17-06-00277 from the Russian Foundation for Basic Research .

References

1. Burden R.L., Faires J.D. Numerical Analysis. Brooks Cole, 2011. 895 p .

2. Kohonen T. Self-Organizing Maps. Springer, 2001. 501 p .

3. Kuravsky L. S., Marmalyuk P. A., Yuryev G. A., Dumin P. N. A Numerical Technique for the Identification of Discrete-State Continuous-Time Markov Models. Applied Mathematical Sciences, 2015, vol. 9, no. 8, pp. 379–391. URL: http://dx.doi.org/10.12988/ams. 2015.410882 .

4. Kuravsky L.S., Margolis A.A., Marmalyuk P.A., Panfilova A.S., Yuryev G.A., Dumin P.N. A Probabilistic Model of Adaptive Training. Applied Mathematical Sciences, 2016, vol. 10, no. 48, pp. 2369—2380. http:// dx.doi.org/10.12988/ams.2016.65168 .

5. Kuravsky L.S., Margolis A.A., Marmalyuk P.A., Yuryev G.A., Dumin P.N. Trained Markov Models to Optimize the Order of Tasks in Psychological Testing. Neirokomp'yutery: Razrabotka, Primenenie [Neurocomputers: Development, Application], 2013, no. 4, pp. 28–38 (In Rus.) .

6. Kuravsky L.S., Marmalyuk P.A., Baranov S.N., Alkhimov V.I., Yuryev G.A., Artyukhina S.V. A New Technique for Testing Professional Skills and Competencies and Examples of its Practical Applications .

Applied Mathematical Sciences, 2015, vol. 9, no. 21, pp. 1003—1026. http://dx.doi.org/10.12988/ ams.2015.411899 .

7. Kuravsky L.S., Yuryev G.A. Primenenie markovskikh modeley dlya testirovania resultatov [Applying Markov Models to Processing Testing Results]. Voprosy Psychologii, 2011, no. 2, pp. 112—121, (In Rus.) .

8. Thompson N.A., Weiss D.J. A framework for the development of computerized adaptive tests. Practical Assessment. Research & Evaluation, 2011, vol. 16, no. 1, pp. 1—9 .

9. Torre J. de la, Patz R.J. Making the Most of What We Have: A Practical Application of Multidimensional Item Response Theory in Test Scoring. Journal of Educational and Behavioral Statistics, 2005, vol. 30, no. 3, pp. 295—311. doi:10.3102/10769986030003295 .

10. Wilkinson J.H. The Algebraic Eigenvalue Problem. Oxford, Clarendon Press, 1988, 662 p .

–  –  –

РУССКОЯЗЫЧНАЯ ВЕРСИЯ ОПРОСНИКА

РЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ (SPSI-R)

ДАНИНА М.М.*, ФГБНУ «ПИ РАО», Москва, Россия, e-mail: mdanina@yandex.ru КИСЕЛЬНИКОВА (ВОЛКОВА) Н.В.**, ФГБНУ «ПИ РАО», Москва, Россия, e-mail: nv_psy@mail.ru КУМИНСКАЯ Е.А.***, ФГБНУ «ПИ РАО», Москва, Россия, e-mail: j-aquarius@bk.ru Данная работа посвящена созданию оригинальной методики, направленной на изучение способности к решению социальных проблем, на основе теории решения социальных проблем Т. Д’Зурилла .

Апробация опросника, проверка надежности его пунктов осуществлялись на выборке из 329 человек (95 мужчин и 234 женщины). Выявление факторной структуры и проверка конструктной валидности проводилась с привлечением дополнительной выборки из 466 человек (80 мужчин, 385 женщин) .

Моделирование факторной структуры методом структурных уравнений осуществлялось на опроснике из 38 пунктов. Проверка конструктной валидности с использованием опросника COPE и Шкалы удовлетворенностью жизнью Э. Динера показала результаты, соответствующие выдвинутым корреляционным гипотезам на уровне статистической значимости p0,001. Данный диагностический инструмент валиден и может быть применим в исследовательских целях .

Ключевые слова: решение социальных проблем, разработка методики, конструктная валидность, конфирматорный факторный анализ .

Введение Решение личностных или социальных проблем (personal/social problem solving) как предмет психологического исследования выделилось в 80-е гг. ХХ в. Исследования по данной тематике развивались параллельно с исследованиями совладающего поведения, являющегося близким по содержанию феноменом. Специфика решения личностных проблем рассматривалась исследователями с двух сторон: во-первых, определения границ личностной проблемы субъекта и отнесения ее к тому или иному классу жизненных трудностей и ситуаций и, во-вторых, выявления характеристик самого процесса решения. Первая задача была решена

Для цитаты:

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) // Экспериментальная психология. 2017. Т. 10. №. 3. С. 46—64. doi:10.17759/ exppsy.2017100304 * Данина М.М. Кандидат психологических наук, старший научный сотрудник лаборатории консультативной психологии и психотерапии ФГБНУ «Психологический институт Российской академии образования» (ФГБНУ «ПИ РАО»). E-mail: mdanina@yandex.ru ** Кисельникова (Волкова) Н.В. Кандидат психологических наук, заведующая лабораторией консультативной психологии и психотерапии ФГБНУ «Психологический институт Российской академии образования» (ФГБНУ «ПИ РАО»). E-mail: nv_psy@mail.ru *** Куминская Е.А. Научный сотрудник лаборатории консультативной психологии и психотерапии ФГБНУ «Психологический институт Российской академии образования» (ФГБНУ «ПИ РАО») .

E-mail: j-aquarius@bk.ru Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 в традиции когнитивного подхода, и личностная проблема определялась как ситуация разрыва между целевым и исходным состоянием и отсутствием доступных средств для перехода из одного состояния в другое (Chang, D’Zurilla, 1996; D’Zurilla, Chang, 1995; D’Zurilla et al., 2002). Процесс решения в данном случае рассматривается как специфическое поведение по обнаружению средств для осуществления перехода (D’Zurilla, Goldfried, 1971; D’Zurilla, Nezu, 1982). Следует отметить, что модели стилей, способов и навыков решения личностных проблем с 80-х гг. и по настоящее время разрабатываются исключительно в двух научных школах — Т. Д’Зурилла и П. Хеппнера. Весь массив эмпирических данных, существующий на сегодняшний день, и набор диагностических инструментов созданы прямыми и косвенными последователями этих исследователей и выдержаны в русле их методологии .

Модели совладающего поведения (копинга) со стрессом и трудными жизненными ситуациями отличаются большим разнообразием и включают в себя как теоретические (например, модели Р. Лазаруса и С. Фолкман, Р. Мооса и Дж. Шеффера), так и эмпирические модели, полученные посредством факторного анализа данных (например, модель К. Карвер, М. Шейер, Дж. Вейнтрауб). В широком смысле совладание охватывает весь спектр реакций человека, направленных на редукцию стресса. Последний рассматривается как состояние дискомфорта, возникающее из-за несоответствия между индивидуальным восприятием «запросов» от среды и ресурсами, доступными для взаимодействия с этими запросами (Berg et al., 1998) .

В рамках каждого из направлений исследований проводилась независимая разработка диагностического инструментария. Русскоязычным исследователям хорошо известны методики изучения совладающего поведения: методика диагностики копинг-стратегий Хейма, методика диагностики копинг-стратегий Амирхана, опросник «Способы совладающего поведения» Р. Лазаруса, опросник COPE. В основе каждой из данных методик лежит определенная типология копинг-стратегий. Однако существенной проблемой в области изучения копинг-стратегий является наличие разнообразных и разрозненных типологий, не сводимых к общим основаниям. Наиболее распространенным является деление по фокусу усилий — на проблемно- и эмоционально-фокусированный копинг — и по их типу — когнитивный/поведенческий/эмоциональный. Типологии, сконструированные на основе факторного анализа, включают больше видов копинг-стратегий. Так, например, структура опросника COPE, прошедшего две валидизации (Ивановой—Гаранян и Рассказовой— Осиной—Гордеевой), включает 14 и 15 шкал соответственно; каждая из них соотносится с отдельным, самостоятельным видом копинга .

В то же время целое направление исследований особенностей решения личностных и социальных проблем, а также разработки диагностического инструментария для его оценки и анализа оказалось за пределами внимания российских психологов. Пробел был восполнен авторами настоящей статьи в предыдущей работе, подробно освещающей методы изучения решения личностных и социальных проблем (Данина и др., 2017). В частности, было показано, что психометрические характеристики наиболее часто используемых методик исследования решения личностных и социальных проблем, а также методы, используемые при их разработке и адаптации на различных выборках, нельзя назвать соответствующими современным стандартам.

Вопрос о необходимости выделять конструкт «решение социальных проблем» как самостоятельную метрику обусловлен следующим соображением:

по сравнению с опросниками, направленными на диагностику копинг-стратегий, инструменты, опирающиеся на модели процесса и способов решения личностных и социальных Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 проблем, выявляют особенности репрезентации проблемы у разных людей и «схватывают»

стилевые особенности применения навыков по решению, в качестве которых (навыков) могут рассматриваться и конкретные копинги. Выводом из проведенного обзора стал тезис о необходимости разработки оригинального инструмента исследования социальных проблем на базе наиболее разработанной и эмпирически верифицированной модели их решения — модели Т. Д’Зурилла .

В исследованиях Т. Д’Зурилла и его последователей была установлена связь способности к решению социальных проблем с самооценкой дистресса и другими конструктами, такими как соматические симптомы, тревога, депрессия, безнадежность и суицидальность (D’Zurilla et al., 2002), что делает разработанные в рамках данной модели инструменты ценными для клинической практики. Также была выявлена связь между способностью к решению социальных проблем и уровнем удовлетворенности жизнью по Шкале удовлетворенности жизнью Э.

Динера (The Satisfaction with Life Scale (SWLS), Diener; Hamarta, 2009):

общий показатель удовлетворенности жизнью значимо положительно связан с позитивной проблемной ориентацией и рациональным стилем решения и отрицательно — с негативной проблемной ориентацией, импульсивным и избегающим стилями .

Оригинальная модель решения социальных проблем Т. Д’Зурилла, изначально построенная на основании теоретических положений, включает пять независимых факторов .

1. Позитивная проблемная ориентация — характеризуется следующими особенностями: 1) проблема воспринимается как вызов (возможность получить выгоду или рост);

2) вера в разрешимость проблемы (оптимизм); 3) вера в возможность самостоятельно эффективно решить проблему (самоэффективность); 4) вера в то, что эффективное решение проблемы требует времени и усилий; 5) обязательство решить проблему, а не избегать ее .

2. Негативная проблемная ориентация — характеризуется: 1) рассмотрением проблемы как угрозы благополучию; 2) сомнением в собственных способностях успешно решить проблему; 3) легко испытываемой фрустрацией при столкновении с проблемой .

3. Рациональный стиль решения проблем — рациональное, преднамеренное и систематическое применение эффективных навыков решения проблем. В процессе формулировки и определения проблемы человек старается прояснить и понять проблему, собирая как можно больше специфических и конкретных знаний о ней, насколько возможно определяя требования и условия, ставя реалистичные цели. В процессе создания альтернативных решений происходит фокусировка на целях и осуществляются попытки определить как можно больше потенциальных вариантов решения, включая конвенциональные и оригинальные. В процессе принятия решения человек предвосхищает последствия разных его вариантов, оценивает и сравнивает их между собой, а затем выбирает наилучший вариант или наиболее эффективный из возможных. На последнем этапе субъект применяет решение и тщательно отслеживает результаты .

4. Импульсивно-беспечный стиль — это дисфункциональный паттерн, который характеризуется активными попытками применить решения, однако эти попытки носят импульсивный, беспечный, поспешный и незавершенный характер. Человек с таким стилем решения, обычно видит лишь небольшое количество альтернатив, полагается на первую пришедшую в голову идею. Вдобавок ко всему, он перебирает альтернативы быстро, несистематично и неглубоко и неадекватно анализирует последствия своих решений .

5. Избегающий стиль решения проблем характеризуется прокрастинацией, пассивностью или бездействием, зависимостью: в данном случае субъект предпочитает уходить от Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 проблемы, нежели встретиться с ней, откладывает решение проблем на как можно больший срок, ожидает, что со временем проблема разрешится сама собой, и пытается переложить с себя ответственность на других .

Разработанный на основе этой модели Опросник решения социальных проблем (Social Problem-Solving Inventory-Revised, SPSI-R; Maydeu-Olivares, D’Zurilla, 1997) неоднократно переводилcя — в Испании (Maydeu-Olivares et al., 2000), ЮАР (Sorsdahl и др., 2015), Китае (Siu, Shek, 2005), Германии (Graf, 2003), Иране (Bayani et al., 2013), Перу (Merino, 2012)— и использовался в кросс-культурных исследованиях (De La Torre et al., 2010; Hasegawa et al., 2015; Li et al., 2016) .

Связь стилей решения проблем с другими конструктами Данные о связи решения проблем с показателями психологического благополучия предоставляют важную информацию о том, что стили принятия решений могут выступать в качестве предикторов возникновения определенных психических состояний, направленности поведенческой активности субъекта и его психического функционирования. В исследовании Т. Д’Зурилла, Е. Чэнг (E. Chang) (D’Zurilla, Chang, 1995) были выявлены взаимосвязи между факторами, относящимися к стилям решения социальных проблем, и копингстратегиями (Epstein, Meier, 1989; Tobin et al., 1989). Результаты представлены в табл. 1 .

–  –  –

Также Е. Чэнг и Т. Д’Зурилла (Chang, D’Zurilla, 1996) установили прямую связь шкалы «Негативная проблемная ориентация» и уровня дистресса (Derogatis, 1984). В исследоДанина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 вании Р.Е. МакКэйб и др. (McCabe et al., 1999) на выборке студентов было показано, что показатель по SPSI-R определяет 37% вариативности депрессивных симптомов (по Шкале депрессии Центра эпидемиологических исследований (CES-D) (McCab et al., 1999), а шкала «Негативная проблемная ориентация» является их единственным значимым предиктором .

Е. Хамарта (Hamarta, 2009) выявил связь между показателями по SPSI-R и по Шкале удовлетворенности жизнью Э. Динера (The Satisfaction with Life Scale (SWLS), Diener, 1985). Общий показатель удовлетворенности жизнью значимо связан со шкалой «Позитивная проблемная ориентация» (r=0,31, p0,01), «Негативная проблемная ориентация» (r=-0,22, p0,01), «Рациональный стиль» (r=0,31, p0,01), «Импульсивный стиль»

(r=-0,20, p0,01), «Избегающий стиль» (r=-0,25, p0,01) .

Сделанный авторами данных исследований акцент на показателях психологического благополучия обусловлен тем, что SPSI-R активно использовался в клинической и консультативной практике и хорошо зарекомендовал себя как инструмент для диагностики динамики состояния пациентов. Прикладное значение SPSI-R выступает дополнительным аргументом в пользу важности разработки и апробации надежного и валидного русскоязычного опросника по диагностике решения социальных проблем. Это и выступило целью настоящей работы .

Сбор данных проводился дистанционно, в форме заполнения онлайн-опросников .

Выборка формировалась на основе принципа добровольного участия, все респонденты были проинформированы о цели исследования и согласились предоставить свои данные в анонимизированном виде в обмен на получение обратной связи о результатах исследования. Привлечение респондентов осуществлялось через социальные сети Vkontakte и Facebook. На этапе апробации первичной версии опросника было обследовано 329 человек в возрасте от 18 до 45 лет (N=329, M=28,5), из них 95 мужчин и 234 женщин .

На первом этапе был осуществлен подбор пунктов методики на основе теоретической модели решения социальных проблем Т.Д’Зурилла, и проведена пилотажная проверка надежности—согласованности и структуры шкал, в результате чего опросник сохранил все пункты в неизменном виде .

На втором этапе был произведен добор испытуемых из той же выборочной совокупности респондентов, которым предлагалось дополнительно заполнить опросники, предназначенные для проверки конвергентной валидности методики. На этом этапе в исследовании приняли участие 466 испытуемых в возрасте от 18 до 45 лет (N=466, M=29,7), в том числе 80 мужчин и 385 женщин .

Факторная структура шкал методики, таким образом, была построена на основе данных, собранных суммарно на первом и втором этапах (N=795, М=29,1). Проверка конвергентной валидности проводилась на данных второго этапа .

Диспропорция респондентов мужского и женского пола в выборках была связана со способом формирования выборки и не могла быть устранена на этапе разработки .

Поскольку модель решения социальных проблем не является гендерно- или поло-специфичной, мы сочли возможным проводить апробацию на выборке, не уравненной по признаку пола/гендера. Однако добор респондентов мужского пола и сравнение факторных структур для женской и мужской подвыборок является задачей следующего этапа исследования .

Выборочная совокупность была представлена гражданами Российской Федерации, для которых русский язык является родным .

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

Методика

В исследовании был использован набор из 38 пунктов, соответствующих одному из пяти элементов модели .

Позитивная проблемная ориентация (4 пункта) .

Негативная проблемная ориентация (9 пунктов) .

Рациональный стиль решения проблем (9 пунктов) .

Импульсивно-беспечный стиль (9 пунктов) .

Избегающий стиль (7 пунктов) .

Инструкция для респондентов: «Тест состоит из утверждений, которые описывают то, как вы решаете свои повседневные проблемы.

Прочитайте каждое утверждение внимательно и напишите номер ответа, который наилучшим образом описывает то, насколько вы с ним согласны:

0 — совершенно неверно;

1 — в некоторой степени верно;

2 — в целом верно;

3 — верно;

4 — совершенно верно» .

Оценка конвергентной валидности опросника проводилась с привлечением двух методик: Опросника совладания со стрессом COPE (адаптация: Т.О. Гордеева, Е.Н. Осин, Е.А. Рассказова, О.А. Сычев, В.Ю. Шевяхова, 2013) и Шкалы удовлетворенности жизнью (адаптация: Д.А. Леонтьев, Е.Н. Осин, 2008) .

Опросник совладания со стрессом COPE состоит из 60 пунктов, объединенных в 15 шкал, соответствующих стратегиям совладания .

1. Активное совладание (активные шаги или прямые действия, направленные на преодоление стрессовой ситуации) .

2. Планирование (обдумывание того, как действовать в отношении трудной жизненной ситуации, разработка стратегий поведения) .

3. Подавление конкурирующей деятельности (избегание отвлечения другими видами активности и, возможно, игнорирование других вещей, с тем, чтобы активнее справляться со стрессовой ситуацией) .

4. Сдерживание совладания (ожидание подходящего для действий момента и воздержание от слишком поспешных, импульсивных действий) .

5. Поиск социальной поддержки инструментального характера (стремление получить совет, помощь или информацию) .

6. Поиск социальной поддержки по эмоциональным причинам (стремление найти эмоциональную, моральную поддержку, сочувствие и понимание) .

7. Концентрация на эмоциях и их активное выражение (фокусировка на неприятных эмоциях, неприятностях и выражении чувств) .

8. Позитивное переформулирование и личностный рост (попытки переосмыслить стрессовую ситуацию в позитивном ключе) .

9. Отрицание (отказ верить в случившееся или попытки отрицать его реальность) .

10. Принятие (принятие реальности произошедшего, стрессовой ситуации) .

11. Обращение к религии (обращение к помощи Бога, вере, религии) .

12. Использование «успокоительных» (использование алкоголя, лекарственных средств или наркотиков как способа избегания проблемы и улучшения самочувствия) .

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

13. Юмор (шутки и смех по поводу ситуации) .

14. Поведенческий уход от проблемы (отказ от достижения цели, регулирование усилий, направленных на взаимодействие со стрессором) .

15. Мысленный уход от проблемы (использование различных видов активности для отвлечения от неприятных мыслей, связанных с проблемой, например, фантазирование, сон) .

Шкала удовлетворенности жизнью Э. Динера (Satisfaction With Life Scale, E. Diener, R.A. Emmons, R.J. Larsen) представляет собой краткий (5 пунктов) опросник, позволяющий оценить эмоциональное переживание индивидом собственной жизни как целого, отражающее общий уровень психологического благополучия .

Результаты Проверка надежности—согласованности пунктов опросника была проведена путем расчета коэффициента Альфа Кронбаха для каждого пункта (N=329). Все пункты опросника показали высокую надежность—согласованность (за исключением пункта «Позитивная проблемная ориентация», показавшего сопоставимые с зарубежными версиями опросника средние показатели надежности) (см. Приложение 2) и вошли в итоговую версию опросника. Таким образом, из 38 пунктов первичной версии опросника было сохранено 38 пунктов (см. Приложение 1) .

Для моделирования структуры опросника использовался метод конфирматорного факторного анализа (N=795). Моделирование структурными уравнениями было проведено при помощи программы Amos Graphics, версия 19.0. Для анализа была использована пятифакторная структура опросника, соответствующая оригинальной модели решения социальных проблем. Каждый пункт опросника был отнесен к соответствующему фактору, факторы свободно коррелировали. Пункты опросника выступали порядковыми переменными, также были внесены корреляции ошибок пунктов опросника, обусловленные сходством формулировок .

Проверка соответствия модели данным дала удовлетворительные результаты .

Показатель относительного согласия модели (Comparative Fit Index, CFI) более 0,90 указывает на нормальную модель, а если индекс превышает 0,95, то модель считается хорошей .

В нашей модели CFI равен 0,95. Показатель GFI, превышающий 0,9, также говорит о том, что модель хорошая (в нашей модели GFI=0,902). Также в пользу полученной модели говорит показатель квадратичной усредненной ошибки аппроксимации (Root Mean-Square Error of Approximation, RMSEA), который должен быть меньше 0,5 (в нашей модели он равен 0,039), и PCLOSE, превышающий 0,5 (в нашей модели он равен 1). Соотношение

-квадрат к степеням свободы (DF) должно быть меньше двух, что также соблюдено в нашей модели .

На следующем этапе проводилось исследование конструктной валидности методики (N=466). В частности, исследовались связи показателей по Опроснику решения социальных проблем с копинг-стратегиями и показателями по Шкале удовлетворенности жизнью .

На основе известных эмпирических фактов были сформулированы следующие корреляционные гипотезы:

1. Шкала «Негативная проблемная ориентация»:

а) положительно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Поведенческий уход от проблемы», «Мысленный уход от проблемы», «Отрицание», «Обращение к религии», «Использование “успокоительных”»;

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

б) отрицательно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Активное совладание», «Планирование», «Поиск социальной поддержки инструментального характера», «Поиск социальной поддержки по эмоциональным причинам», «Концентрация на эмоциях и их активное выражение», «Позитивное переформулирование и личностный рост» .

2. Шкала «Рациональный стиль решения проблем»:

а) положительно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Активное совладание», «Планирование», «Позитивное переформулирование и личностный рост»;

3. Шкала «Импульсивный стиль решения проблем»:

а) положительно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Поведенческий уход от проблемы», «Обращение к религии»;

б) отрицательно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Активное совладание», «Поиск социальной поддержки инструментального характера», «Поиск социальной поддержки по эмоциональным причинам», «Концентрация на эмоциях и их активное выражение», «Юмор» .

4. Шкала «Избегающий стиль решения проблем»:

а) положительно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Поведенческий уход от проблемы», «Мысленный уход от проблемы», «Отрицание», «Обращение к религии»;

б) отрицательно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Активное совладание», «Поиск социальной поддержки инструментального характера», «Поиск социальной поддержки по эмоциональным причинам», «Концентрация на эмоциях и их активное выражение», «Юмор» .

5. Шкала «Позитивная проблемная ориентация»:

а) положительно связана со шкалами опросника СОРЕ — «Активное совладание», «Концентрация на эмоциях и их активное выражение», «Позитивное переформулирование и личностный рост», «Обращение к религии (обращение к помощи Бога, вере, религии)» .

6. Шкала «Удовлетворенность жизнью»:

а) положительно связана со шкалами «Рациональный стиль решения проблем», «Позитивная проблемная ориентация»;

б) отрицательно связана со шкалами SPSI-R — «Негативная проблемная ориентация», «Импульсивный стиль решения проблем», «Избегающий стиль решения проблем» .

Корреляционные гипотезы проверялись посредством расчета коэффициента корреляции Пирсона .

В табл. 2 представлены значимые связи, полученные в результате корреляционного анализа .

Обсуждение результатов В результате разработки русскоязычного опросника решения социальных проблем было обнаружено соответствие структуры полученных данных исходной оригинальной пятифакторной модели .

Необходимо, в первую очередь, остановиться на анализе фактора «Позитивная проблемная ориентация». Несмотря на невысокие показатели надежности—согласованности отдельных входящих в него пунктов (=0,57—0,68), данный фактор не был исключен из исходной модели опросника по следующей причине. Схожие психометрические характеристики этого фактора были получены при попытке кросскультурной адаптации опросника SPSI-R на базе модели Т. Д’Зуриллы его соавтором на испаноязычной выборке (=0,54; 25 .

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

–  –  –

Maydeu-Olivares et al., 2000), а также другими группами исследователей на выборке жителей Китая (=0,64) и Турции (=0,62). Ни в одном из указанных случаев фактор не был исключен из исходной модели. При этом адаптация опросника на выборке американских заключенных показала значительно более высокий коэффициент (=0,75). Можно предположить, что теоретическая модель решения социальных проблем обладает определенной культурной специфичностью, что предстоит выяснить в последующих исследованиях .

Результаты проверки конструктной валидности согласуются с данными зарубежных исследований. Так, в табл. 3 показано, что полученные нами данные по корреляции показателей шкал опросника решения социальных проблем с показателями удовлетворенности жизнью соответствуют по знаку и степени выраженности результатам, полученным ранее в исследовании Е. Хамарта с помощью SPSI-R; Hamarta, 2009 .

В табл. 4 анализируется соответствие корреляционных гипотез, сформулированных на основе исследования Т. Д’Зурилла и Е. Чэнг (D’Zurilla, Chang, 1995) и фактических корреляций. Курсивом в таблице отмечены соответствия гипотетических и фактичеDanina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

–  –  –

ских связей, подчеркивание указывает на несоответствие характера связи. Так, стратегии «Концентрация на эмоциях и их активное выражение» и «Использование эмоциональной социальной поддержки» на нашей выборке оказались положительно связаны со шкалами «Негативная проблемная ориентация», «Импульсивный стиль» и «Избегающий стиль», тогда как предполагалась их отрицательная связь. Такой эффект можно отнести к культурной специфике выборки или же обосновать непрямой сопоставимостью данных шкал с конструктом «Эмоциональный копинг», на основе которого были сформулированы гипотезы .

–  –  –

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

–  –  –

Таким образом, мы видим, что полученные нами данные по валидности и согласованности пунктов опросника соотносятся с результатами аналогичных исследований, проведенных с использованием идентичных диагностических инструментов и опирающихся на схожие теоретические конструкты. Полученный опросник с пятифакторной структурой демонстрирует удовлетворительные психометрические показатели, что позволяет его использовать в исследовательских целях .

Выводы Представленный опросник является первым переведенным на русский язык диагностическим инструментом, позволяющим оценивать стили решения социальных (личностных) проблем. В отличие от опросников, направленных на изучение близких конструктов, в частности, стратегий совладания, Опросник решения социальных проблем направлен не на диагностику конкретных видов совладающего поведения в трудных жизненных ситуациях, а на выявление стилевых особенностей применения этих копингов при решении проблемы, способа применения отдельных навыков по решению, характерного для человека .

Данный опросник может быть полезным как при проведении исследований в области психологии личности, так и в психологии экспертности и экспертизы (в частности, при изучении профессионального мышления). Представляется интересным и плодотворным сопоставление данных, полученных с помощью опросника-самоотчета, с результатами исследования решения задач и проблем, предъявленных в условиях лабораторного эксперимента .

Перспективой работы с опросником является проверка его тест-ретестовой надежности и других видов валидности (экологической, дивергентной, критериальной), а также выявление возрастных и гендерных особенностей стилей решения проблем .

Литература

1. Данина М.М., Кисельникова Н.В., Куминская Е.А., Лаврова Е.В., Голзицкая А.А. Методы исследования решения личностных проблем // Вопросы психологии. 2017. № 3. С. 70—80 .

2. Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Апробация русскоязычных версий двух шкал экспресс-оценки субъективного благополучия // Материалы III Всероссийского социологического конгресса. М.: Институт социологии РАН, Российское общество социологов. 2008 .

3. Рассказова Е.И., Гордеева Т.О., Осин Е.Н. Копинг-стратегии в структуре деятельности и саморегуляции: психометрические характеристики и возможности применения методики COPE // Психология .

Журнал Высшей школы экономики. 2013. Т. 10. № 1. С. 82—118 .

4. Bayani A.A., Ganji G., Bayani A. Psychometric properties of the Farsi version of the Social problem solving inventory-revised (F-SPSI-R): preliminary evidence // Journal of basic and applied scientific research .

2013. № 3 (4). P. 241—245 .

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

5. Berg C.A., Meegan S.P., Deviney P.P. A social-contextual model of coping with everyday problems across the lifespan // International Journal of Behavioral Development. 1998. № 22 (2). P. 231—237 .

6. Chang E.C., D’Zurilla T.J. Relations between problem orientation and optimism, pessimism, and trait affectivity: a construct validation study // Behavior research and therapy. 1996. № 34. P. 185—194 .

7. Clum G.A., Yang B., Febbraro G.A.R., Canfield D.L., Van Arsdel M. An investigation of the validity of the SPSI and SPSI-R in differentiating high-suicidal from depressed, low-suicidal college students // Journal psychopathology and behavioral assessment. 1996. № 18. P. 119—132. doi: 10.1007/BF02229112 .

8. D’Zurilla T.J., Chang E.C. The relations between social problem solving and coping // Cognitive therapy and research. 1995. Vol. 19. № 5. P. 547—562. doi: 10.1007/BF02230513

9. D’Zurilla T.J., Chang E.C., Sanna L.J. Self-esteem and social problem-solving as predictors of aggression in college students // Journal of social and clinical psychology. 2003. № 22. P. 424—440 .

10. D’Zurilla T.J., Goldfried M.R. Problem solving and behavior modification // Journal of abnormal psychology. 1971. № 78. P. 107—126 .

11. D’Zurilla T.J., Nezu A.M. Social problem-solving in adults // Advances in cognitive-behavioral research and therapy. Vol. 1 / P.C. Kendall (Ed.). NY: Academic Press, 1982. P. 201—274 .

12. D’Zurilla T.J., Nezu A.M., Maydeu-Olivares A. Social problem-solving inventory-revised (SPSI-R): technical manual. North Tonawanda, NY: Multi-Health Systems, 2002 .

13. De La Torre M.T., Morera O.F., Wood J.M. Measuring social problem-solving using the Spanish version for Hispanics of the Social problem-solving inventory-revised // Cultural diversity and ethnic minority psychology. 2010. № 16. P. 501—506. doi: 10.1037/a0021372

14. Derogatis L.R. The Derogatis stress profile (DSP): a summary report. Baltimore, MD: Clinical Psychometric, 1984 .

15. Derogatis L.R., Savitz K.L. The SCL-90-R and the Brief symptom inventory (BSI) in primary care //

In Maruish, Mark Edward. Handbook of psychological assessment in primary care settings. Mahwah, NJ:

Lawrence Erlbaum Associates, 2000. P. 297—334 .

16. Diener E., Emmons R.A., Larsen R.J., Griffin S. The satisfaction with life scale // Journal of personality assessment. 1985. № 49. P. 71—75 .

17. Dreer L.E., Berry J., Rivera P., Snow M., Elliott T.R., Miller D., Little T.D. Efficient assessment of social problem-solving abilities in medical and rehabilitation settings: a Rasch analysis of the Social problem-solving inventory-revised // Journal of clinical psychology. 2009. № 65 (7). P. 653—669. doi: 10.1002/jclp.20573

18. Epstein S., Meier P. Constructive thinking: a broad coping variable with specific components // Journal of personality and social psychology. 1989. № 57. P. 332—350 .

19. Graf A. Psychometrische berprfung einer deutschsprachigen bersetzung des SPSI-R // Zeitschrift fr differentielle und diagnostische psychologie. 2003. № 24. P. 277—291 .

20. Hamarta E. A prediction of self-esteem and life satisfaction by social problem solving // Social behavior and personality: an international journal. 2009. № 37. P. 73—82 .

21. Hasegawa A., Hattori Y., Nishimura H., Tanno Y. Prospective associations of depressive rumination and social problem solving with depression: a 6-month longitudinal study // Psychological Reports. 2015. № 116. P. 870—888 .

22. Heppner P.P., Petersen C.H. The development and implications of a Personal problem solving inventory // Journal of counseling psychology. 1982. № 29 (1). P. 66—75 .

23. Li C.-Y., Waid-Ebbs J., Velozo C.A., Heaton S.C. Factor structure and item level psychometrics of the Social problem solving inventory-revised: short form in traumatic brain injury // Neuropsychological rehabilitation. 2016. Vol. 26. Iss. 3. doi: 10.1080/09602011.2015.1044458

24. Maydeu-Olivares A., D’Zurilla T.J. The factor structure of the Problem-solving inventory // European journal of psychological assessment. 1997. № 13. P. 206—215 .

25. Maydeu-Olivares A., Rodrguez-Fornells A., Gomez-Benitoa J., D’Zurilla T.J. Psychometric properties of the Spanish adaptation of the Social Problem-Solving Inventory-Revised (SPSI-R) // Personality and Individual Differences. 2000. № 29. P. 699—708 .

26. McCabe R.E., Blankstein K.R., Mills J.S. Interpersonal sensitivity and social problem-solving: relations with academic and social self-esteem, depressive symptoms, and academic performance // Cognitive therapy and research. 1999. № 23. P. 587—604 .

27. Merino C. Forma breve del SPSI-R: anlisis preliminar de su validez interna y confiabilidad SPSI-R, short form: preliminary analysis of internal validity and reliablity // Terapia psicolgica. 2012. Vol. 30. № 2. P. 85—90 .

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

28. Radloff L.S. The CES-D scale: a self-report depression scale for research in the general population // Applied Psychological Measurement. 1977. № 1 (3). P. 385—401 .

29. Rosenberg M. Society and the adolescent self-image. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1965 .

30. Siu A.M.H., Shek D.T.L. The Chinese Social Problem Solving Inventory: some initial results on reliability and validity // Journal of Clinical Psychology. 2005. № 61. P. 347—360 .

31. Sorsdahl K., Stein D.J., Myers B. Psychometric properties of the Social problem solving inventory-revised short-form in a South African population // International journal of psychology. 2015. P. 1—9 .

32. Tobin D., Holroyd K.K., Reynolds R., Wigal J.K. The hierarchical structure of the Coping strategies inventory // Cognitive therapy and research. 1989. August. doi: 10.1007/BF01173478

33. Wakeling H.C. The psychometric validation of the Social problem-solving inventory-revised with UK incarcerated sexual offenders // Sex abuse. 2007. № 19. P. 217—236 .

RUSSIAN ADAPTATION OF SOCIALPROBLEM-SOLVING INVENTORY-R (SPSI-R)

DANINA M.M*., Psychological Institute of the Russian Academy of Education, Moscow, Russia, e-mail: mdanina@yandex.ru KISELNIKOVA N.V.**, Psychological Institute of the Russian Academy of Education, Moscow, Russia, e-mail: nv_psy@mail.ru KUMINSKAYA E.A.***, Psychological Institute of the Russian Academy of Education, Moscow, Russia, e-mail: j-aquarius@bk.ru The paper presents an original questionnaire measuring abilities of social problem-solving, based on a theory of social problem-solving of D’Zurilla. Aprobation of the questionnaire, its psychometric qualities were investigated on a sample of 329 individuals (95 males, 234 females). The factors were investigated and construct validity was tested on an additional sample of 466 individuals (80 males, 385 females) .

Structural equations were used to test the factor structure of the 38-items questionnaire. To test construct validity, we used COPE-questionnaire and the Diener’s Scale of life satisfaction. The results fit the hypothesis about the correlation with p0,001. The presented diagnostic measure is valid and can be used in research .

Keywords: social problem-solving, questionnaire, construct validity, confirmatory factor analysis .

References

1. Danina M.M., Kisel'nikova N.V., Kuminskaya E.A., Lavrova E.V., Golzitskaya A.A. Metody issledovaniya resheniya lichnostnykh problem [Methods of studying of personal problem solving]. Voprosy psikhologii, 2017, no. 3, pp. 70—80. (In Rus.) .

For citation:

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R). Eksperimental’naya psikhologiya = Experimental psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3, pp. 46—64 .

doi:10.17759/exppsy.2017100304 * Danina M.M. PhD, Senior research associate, Psychological Institute of the Russian Academy of Education. E-mail: mdanina@yandex.ru ** Kiselnikova N.V. PhD, Head of the laboratory of counseling psychology and psychotherapy, Psychological Institute of the Russian Academy of Education. E-mail: nv_psy@mail.ru *** Kuminskaya E.A. Research associate, Psychological Institute of the Russian Academy of Education .

E-mail: j-aquarius@bk.ru Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

2. Osin E.N., Leont'ev D.A. Aprobatsiya russkoyazychnykh versii dvukh shkal ekspress-otsenki sub"ektivnogo blagopoluchiya [Approbation of the Russian-language version of two scales of assessment of subjective well-being]. Materialy III Vserossiiskogo sotsiologicheskogo kongressa [Procedia of the III Russian Sociological Congress]. Moscow, 2008. (In Rus.) .

3. Rasskazova E.I., Gordeeva T.O., Osin E.N. Koping-strategii v strukture deyatel'nosti i samoregulyatsii:

psikhometricheskie kharakteristiki i vozmozhnosti primeneniya metodiki COPE [Coping strategies in the structure of activity and self-regulation: psychometric characteristics and possibilities of application of the COPE-inventory]. Psychology. Journal of Higher School of Economics, 2013, vol. 10, no. 1, pp. 82—118. (In Rus.) .

4. Bayani A.A., Ganji G., Bayani A. Psychometric properties of the Farsi version of the Social problem solving inventory-revised (F-SPSI-R): preliminary evidence. Journal of basic and applied scientific research, 2013, no. 3 (4), pp. 241—245 .

5. Berg C.A., Meegan S.P., Deviney P.P. A social-contextual model of coping with everyday problems across the lifespan. International Journal of Behavioral Development, 1998, vol. 22, no. 2, pp. 231—237 .

6. Chang E.C., D’Zurilla T.J. Relations between problem orientation and optimism, pessimism, and trait affectivity: a construct validation study. Behavior research and therapy, 1996, vol. 34, pp. 185—194 .

7. Clum G.A., Yang B., Febbraro G.A.R., Canfield D.L., Van Arsdel M. An investigation of the validity of the SPSI and SPSI-R in differentiating high-suicidal from depressed, low-suicidal college students. Journal psychopathology and behavioral assessment, 1996, vol. 18, pp. 119—132. doi: 10.1007/BF02229112 .

8. D'Zurilla T.J., Chang E.C. The relations between social problem solving and coping. Cognitive therapy and research, 1995, vol. 19, no. 5, pp. 547—562. doi: 10.1007/BF02230513 .

9. D’Zurilla T.J., Chang E.C., Sanna L.J. Self-esteem and social problem-solving as predictors of aggression in college students. Journal of social and clinical psychology, 2003, no. 22, pp. 424—440 .

10. D’Zurilla T.J., Goldfried M.R. Problem solving and behavior modification. Journal of abnormal psychology, 1971, no. 78, pp. 107—126 .

11. D'Zurilla T.J., Nezu A.M. Social problem-solving in adults. In Kendall P.C. (ed.). Advances in cognitivebehavioral research and therapy. New York, Academic Press, 1982. vol. 1, pp. 201—274 .

12. D’Zurilla T.J., Nezu A.M., Maydeu-Olivares A. Social problem-solving inventory-revised (SPSI-R): technical manual. North Tonawanda, New York, Multi-Health Systems, 2002 .

13. De La Torre M.T., Morera O.F., Wood J.M. Measuring social problem-solving using the Spanish version for Hispanics of the Social problem-solving inventory-revised. Cultural diversity and ethnic minority psychology, 2010, no. 16, pp. 501—506. doi: 10.1037/a0021372 .

14. Derogatis L.R. The Derogatis stress profile (DSP): a summary report. Baltimore, Clinical Psychometric, 1984 .

15. Derogatis L.R., Savitz K.L. The SCL-90-R and the Brief symptom inventory (BSI) in primary care .

In Maruish M.E. (ed.). Handbook of psychological assessment in primary care settings. Mahwah, Lawrence Erlbaum Associates, 2000, pp. 297—334 .

16. Diener E., Emmons R.A., Larsen R.J., Griffin S. The satisfaction with life scale. Journal of personality assessment, 1985, no. 49, pp. 71—75 .

17. Dreer L.E., Berry J., Rivera P., Snow M., Elliott T.R., Miller D., Little T.D. Efficient assessment of social problem-solving abilities in medical and rehabilitation settings: a Rasch analysis of the Social problem-solving inventory-revised. Journal of clinical psychology, 2009, no. 65 (7), pp. 653—669. doi: 10.1002/jclp.20573 .

18. Epstein S., Meier P. Constructive thinking: a broad coping variable with specific components. Journal of personality and social psychology, 1989, no. 57, pp. 332—350 .

19. Graf A. Psychometrische berprfung einer deutschsprachigen bersetzung des SPSI-R. Zeitschrift fr differentielle und diagnostische psychologie, 2003, no. 24, pp. 277—291 .

20. Hamarta E. A prediction of self-esteem and life satisfaction by social problem solving. Social behavior and personality: an international journal, 2009, no. 37, pp. 73—82 .

21. Hasegawa A., Hattori Y., Nishimura H., Tanno Y. Prospective associations of depressive rumination and social problem solving with depression: a 6-month longitudinal study. Psychological Reports, 2015, no. 116, pp. 870—888 .

22. Heppner P.P., Petersen C.H. The development and implications of a Personal problem solving inventory .

Journal of counseling psychology, 1982, vol. 29, no. 1, pp. 66—75 .

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

23. Li C.-Y., Waid-Ebbs J., Velozo C.A., Heaton S.C. Factor structure and item level psychometrics of the Social problem solving inventory-revised: short form in traumatic brain injury. Neuropsychological rehabilitation, 2016, vol. 26, no. 3. doi: 10.1080/09602011.2015.1044458 .

24. Maydeu-Olivares A., D’Zurilla T.J. The factor structure of the Problem-solving inventory. European journal of psychological assessment, 1997, no. 13, pp. 206—215 .

25. Maydeu-Olivares A., Rodrguez-Fornells A., Gomez-Benitoa J., D'Zurilla T.J. Psychometric properties of the Spanish adaptation of the Social Problem-Solving Inventory-Revised (SPSI-R). Personality and Individual Differences, 2000, no. 29, pp. 699—708 .

26. McCabe R.E., Blankstein K.R., Mills J.S. Interpersonal sensitivity and social problem-solving: relations with academic and social self-esteem, depressive symptoms, and academic performance. Cognitive therapy and research, 1999, no. 23, pp. 587—604 .

27. Merino C. Forma breve del SPSI-R: anlisis preliminar de su validez interna y confiabilidad SPSI-R, short form: preliminary analysis of internal validity and reliability. Terapia psicolgica, 2012, vol. 30, no. 2, pp. 85—90 .

28. Radloff L.S. The CES-D scale: a self-report depression scale for research in the general population .

Applied Psychological Measurement, 1977, vol. 1, no. 3, pp. 385—401 .

29. Rosenberg M. Society and the adolescent self-image. Princeton, Princeton University Press, 1965 .

30. Siu A.M.H., Shek D.T.L. The Chinese Social Problem Solving Inventory: some initial results on reliability and validity. Journal of Clinical Psychology, 2005, no. 61, pp. 347—360 .

31. Sorsdahl K., Stein D.J., Myers B. Psychometric properties of the Social problem solving inventory-revised short-form in a South African population. International journal of psychology, 2015, pp. 1—9 .

32. Tobin D., Holroyd K.K., Reynolds R., Wigal J.K. The hierarchical structure of the Coping strategies inventory. Cognitive therapy and research, 1989, doi: 10.1007/BF01173478 .

33. Wakeling H.C. The psychometric validation of the Social problem-solving inventory-revised with UK incarcerated sexual offenders. Sex abuse, 2007, no. 19, pp. 217—236 .

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

–  –  –

1. Я провожу слишком много времени, беспокоясь по поводу своих проблем вместо того, чтобы пытаться их решить .

2. Я чувствую угрозу и испытываю страх, когда передо мной стоит задача решить важную проблему .

3. Когда я принимаю решения, я не достаточно тщательно взвешиваю все свои возможности .

4. Когда мне нужно принять решение, я упускаю из виду те последствия, которые каждое из них может нести для благополучия других людей .

5. Когда я пытаюсь решить проблему, я обычно взвешиваю различные варианты решения и затем пытаюсь совместить некоторые из них для достижения наилучшего результата .

6. Я нервничаю и чувствую себя неуверенно, когда мне нужно принимать важное решение .

7. Когда я пытаюсь решить проблему, я действую согласно первой возникшей у меня идее .

8. Когда бы передо мной не возникала проблема, я верю, что смогу ее решить .

9. Я жду, не решится ли проблема сама, прежде чем приступать к ее решению .

10. Когда мне нужно решить проблему, первое, что я делаю, — анализирую ситуацию и пытаюсь обнаружить препятствия, которые мешают мне получить желаемое .

11. Когда мои первые попытки решить проблему проваливаются, я сильно расстраиваюсь .

12. Когда передо мной возникает сложная проблема, я сомневаюсь в своей способности решить самостоятельно, как бы сильно я ни старался .

13. Когда проблема появляется в моей жизни, я откладываю ее решение, насколько это возможно .

14. После выработки решения проблемы я не трачу время на тщательную оценку всех результатов .

15. Трудные проблемы очень расстраивают меня .

16. Когда мне необходимо принять решение, я стараюсь спрогнозировать позитивные и негативные последствия каждого варианта решения .

17. Когда проблемы возникают в моей жизни, я стараюсь решать их как можно скорее .

18. Когда я пытаюсь решить проблему, я стараюсь проявлять изобретательность и придумываю новые или оригинальные решения .

19. При возникновении проблемы я решаю ее первым же способом, пришедшим мне в голову .

20. Когда я размышляю о различных способах решения проблемы, я не могу придумать много вариантов .

21. Я предпочитаю не думать о проблемах в моей жизни вместо того, чтобы решать их .

22. Когда я принимаю решения, я рассматриваю как незамедлительно возникающие последствия, так и отсроченные результаты каждого варианта .

23. После того, как я решил проблему, я анализирую, что в процессе пошло хорошо, а что плохо .

24. Прежде чем реализовать какое-то решение своей проблемы, я тренируюсь в его воплощении, чтобы повысить свои шансы на успех .

Danina M.M., Kiselnikova N.V., Kuminskaya E.A. Russian adaptation of Social Problem-Solving Inventory-R (SPSI-R) .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

25. Когда я сталкиваюсь с трудной проблемой, я верю, что смогу ее решить самостоятельно, если буду достаточно стараться .

26. Когда я сталкиваюсь с проблемой, я начинаю собирать столько фактов о ней, сколько возможно .

27. Я откладываю решение проблем до того момента, когда уже слишком поздно что-либо предпринимать .

28. Я трачу больше времени, избегая проблем, нежели пытаясь их решить .

29. Когда я пытаюсь решить проблему, я так расстраиваюсь, что не могу мыслить ясно .

30. Перед тем, как решать проблему, я ставлю перед собой конкретную цель, чтобы знать наверняка чего я хочу достичь .

31. Когда мне необходимо принять решение, я не уделяю времени рассмотрению всех «за»

и «против» каждого варианта .

32. Я ненавижу решать проблемы, возникающие в моей жизни .

33. Когда я сталкиваюсь с проблемой, я стараюсь рассматривать ее как испытание или возможность в некоторой степени выиграть от ее наличия .

34. Я впадаю в депрессию и чувствую себя парализованным, когда мне необходимо решать трудную проблему .

35. Когда я сталкиваюсь со сложной проблемой, я обращаюсь к другим людям с просьбой помочь мне решить ее .

36. В момент принятия решений я следую своему «шестому чувству», а не обдумываю слишком долго последствия тех или иных ходов .

37. Когда мои первые усилия по решению проблемы проваливаются, это меня обескураживает и вводит в депрессию .

38. Когда решение проблемы, которое я избрал, не приносит желаемого результата, я не уделяю достаточного времени, чтобы тщательно рассмотреть причины своего неуспеха .

–  –  –

Данина М.М., Кисельникова, Н.В., Куминская Е.А. Русскоязычная версия опросника решения социальных проблем (SPSI-R) .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

–  –  –

ОСОБЕННОСТИ ВЫЗВАННОЙ АКТИВНОСТИ

МОЗГА ПРИ АНАЛИЗЕ ИЗОБРАЖЕНИЙ

ЭМОЦИОГЕННОГО ХАРАКТЕРА У НОСИТЕЛЕЙ

ПОЛИМОРФНЫХ ВАРИАНТОВ ГЕНОВ

BDNF И HTR2A ЕРМАКОВ П.Н.*, ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет», Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: paver@sfedu.ru ВОРОБЬЕВА Е.В.**, ФГБОУ ВО «Донской государственный технический университет», Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: evorob2012@yandex.ru КОВШ Е.М.***, ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет», Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: katya-kovsh@yandex.ru СТОЛЕТНИЙ А.С.****, ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет», Ростов-на-Дону, Россия, e-mail: stoletniynk@inbox.ru

В статье приводятся результаты исследования вызванной активности мозга у носителей полиморфных вариантов гена мозгового нейротрофического фактора BDNF и гена рецептора серотонина HTR2A, полученной при оценке ими стимульных групп изображений эмоциогенного характера:

«нейтральные», «позитивные», «негативные». Было обследовано 40 человек обоих полов в возрасте 19—22 лет. Выделение ДНК из клеток буккального эпителия проводилось методом полимеразной цепной реакции. В ходе генетического анализа были проанализированы следующие участки ДНК: ген нейротрофического фактора мозга BDNF, ген рецептора серотонина HTR2A. Для регистрации электроэнцефалограммы и вызванных потенциалов (ВП) мозга использовался многоканальный электроэнцефалограф Нейровизор-136 («МКС», Россия). Запись проводилась монополярно по схеме «5—5»

в 128 отведениях. В результате проведенного исследования получено, что у лиц с гетерозиготным генотипом Val/Met гена мозгового нейротрофического фактора BDNF наблюдалась более выраженная эмоциональная реакция как на положительные, так и на отрицательные стимулы. Для лиц с гомозиготным генотипом Val/Val характерна более тщательная обработка деталей зрительного образа. Для лиц с доминантным гомозиготным генотипом G/G гена рецептора серотонина HTR2A характерно

Для цитаты:

Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов генов BDNF и HTR2A // Экспериментальная психология. 2017. Т. 10. № 3. С. 65—85. doi:10.17759/exppsy.2017100305 * Ермаков П.Н. Доктор биологических наук, профессор, зав. кафедрой психофизиологии и клинической психологии, Южный федеральный университет (ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»), Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: paver@sfedu.ru ** Воробьева Е.В. Доктор психологических наук, профессор, зав. кафедрой «Психофизиология и клиническая психология», ФГБОУ ВО «Донской государственный технический университет», Ростовна-Дону, Россия. E-mail: evorob2012@yandex.ru *** Ковш Е.М. Кандидат психологических наук, преподаватель, Южный федеральный университет (ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»), Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: katya-kovsh@yandex.ru *** Столетний А.С. Кандидат психологических наук, зав. лабораторией психофизиологии и экспериментальной психологии, Южный федеральный университет (ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»), Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: stoletniynk@inbox.ru Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 взвешенное принятие решения при анализе стимула. У лиц с рецессивным гомозиготным генотипом А/А HTR2A оценивание зрительного стимула как отрицательного требует привлечения значительно больших мозговых ресурсов, по сравнению с носителями доминантного аллеля G .

Ключевые слова: вызванная электрическая активность мозга, зрительные стимулы эмоциогеннного характера, ген BDNF, ген HTR2A, нейропластичность, серотонин .

Введение Человек традиционно рассматривается как сложный объект познания, в связи с чем методы изучения процессов, обеспечивающих его жизнедеятельность, а также специфику его реакций в ответ на стимулы окружающего мира, должны носить комплексный характер .

Уровень развития современной науки позволяет нам достичь этого посредством применения междисциплинарного подхода к изучению природы указанных явлений .

Изучение генетических оснований психофизиологических особенностей — актуальное направление современных зарубежных исследований (Bilder et al., 2002; Bramon et al., 2006;

Dumontheil et al., 2011). При этом в России данная проблематика только начинает свое развитие (Алфимова и др., 2011, 2014). Использование методов молекулярной генетики в нуждах психофизиологии оправдано существующей связью между отдельными группами генов (MAOA, COMT, 5HTR2A, BDNF, DRD2 и др.), системами нейромедиаторов (серотонина, дофамина, норадреналина, ГАМК и др.) и другими факторами, влияющими на деятельность нервной системы (в т.ч., нейротрофическим фактором мозга, поддерживающим развитие нейронов и синапсов) (Brady, 2015). Полиморфные локусы генов имеют вариативность строения, заключающуюся в возможности появления мутаций, что находит отражение в активности генов и особенностях действия факторов, ассоциированных с ними .

В нашей работе изучаются ген нейротрофического фактора мозга (BDNF) и ген рецептора серотонина HTR2A, каждый из которых имеет три формы — высоко-, низкоактивную и гетерозиготную, ассоциированные с различной чувствительностью рецепторов нейронов к пребыванию нейромедиаторов в синаптической щели (в случае гена 5HTR2A), а также — с уровнем выживания дофаминергических нейронов и питания — серотонинергических (в случае гена BDNF). На основании изложенного логично предположить, что данные гены ассоциированы с длительностью, интенсивностью и другими особенностями эмоциональных реакций, что, в свою очередь, может сказываться на специфике распознавания носителями разных генотипов отличающихся по параметру эмоциональной валентности стимулов (например, несущих угрозу и нейтральных) и отражаться в параметрах вызванной активности мозга. Таким образом, на возможную связь полиморфных вариантов генов BDNF и HTR2A с индивидуальными особенностями зрительного восприятия указывает роль этих генов в нейрохимическом метаболизме (влияние на концентрацию нейромедиаторов, состав белков и синаптическую пластичность) .

Нейротрофический фактор мозга, brain-derived neurotrophic factor (BDNF) является наиболее распространенным нейротрофином в головном мозге, стимулирует дифференциацию нейронов и синаптическую нейропластичность, а также выживаемость нейронов в зрелом возрасте (Chen et al., 2004; Pearson-Fuhrhop et al., 2009). Нейротрофины представляют собой семейство факторов роста в головном мозге, которые играют ключевую роль в нейронной пластичности. Ген BDNF расположен на коротком плече хромосомы 11 и содержит однонуклеотидный полиморфизм (SNP) Val66Met, в котором возможна замена гуанина на Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 аденин (G196A). Такая замена сопряжена с замещением аминокислоты валин на метионин в кодоне 66, а аллели данного гена имеют название Val и Met. При этом аллель Met препятствует внутриклеточному трафику BDNF, уменьшая секрецию нейротрофического фактора мозга, что связано с переходом от пластичности к статичности (стабильности) в нейронных сетях (Egan et al., 2003). Аллель Met оказывает влияние на транспорт нейропептида внутри клетки и снижает зависимую от деполяризации секрецию BDNF (Алфимова и др., 2009) .

Известно, что распространенность аллелей Val66Met варьирует у разных этнических групп. Так, в работе Shimizu et al., 2004 было получено, что частота встречаемости аллеля Met составляет около 30% среди населения Соединенных Штатов и около 66% населения Японии (Shimizu и др., 2004). Подтверждение этому было получено и в работе Barton et al., 2014, в которой также установлено, что генотип Val/Met примерно в два раза чаще встречается у азиатских популяций по сравнению с кавказскими популяциями. В среднем частота встречаемости генотипа Met/Met невысока и составляет менее 5% (Laje G. et al., 2012), что может также различаться у представителей разных этнических групп .

В ряде работ было установлено, что наличие у носителей аллеля Met гена мозгового нейротофического фактора BDNF связано с меньшей активацией коры головного мозга и мозжечка (Agartz, 2006), а также с такими проблемами, как нарушения памяти (Egan et al., 2003), аномальная морфология полей гиппокампа и зубчатой извилины (Aas et al., 2014), с повышенной восприимчивостью к таким заболеваниям, как болезнь Альцгеймера (Ji et al., 2015) и депрессия, причем формирование де- прессивных симптомов в ответ на стресс модулируется эпистатическим эффектом генов мозгового нейротрофического фактора (BDNF) в сочетании с геном транспортера серотонина (Калуев, 2006) .

Относительно устойчивости носителей полиморфизма Val66Met к действию стресса получены и противоположные данные, например, о том, что при стрессе, вызванном неизлечимой тяжелой болезнью члена семьи, наибольший риск развития депрессивных симптомов наблюдается у лиц с диплотипом BDNF Val/Val в сочетании с геном транспортера серотонина 5-HTTLPR ss (Алфимова и др., 2009). Важную роль играют такие факторы, как этническая принадлежность и пол обследованных лиц, а также соответствие распределения частоты встречаемости аллелей закону Харди-Вайнберга (Алфимова и др., 2009). В то же время, получены данные о том, что проявления депрессии, например, связаны не только с генетической составляющей BDNF Val66Met, но и находятся в сочетанных взаимоотношениях с полом и временем, прошедшим после воздействия психотравмирующих факторов (Fan и др., 2017) .

Ген рецептора серотонина HTR2A расположен в 13ql4—q21 области тринадцатой хромосомы, имеет 2 интрона и 3 экзона, является основным возбудительным G-белоксопряженным рецептором серотонина, однако способен оказывать и ингибирующее воздействие в таких областях, как зрительная и орбитофронтальная кора. Рецепторы серотонина, кодируемые геном 5НТR2A, в существенном количестве содержатся в гиппокампе и передней коре головного мозга, т.е. в структурах, тесно связанных с эмоциональными процессами. В гене 5HTR2A описан полиморфизм 1438A/G, расположенный в области промотора, что обуславливает изменение функциональной активности рецептора в зависимости от наличия аллелей A или G .

В последние годы ген рецептора серотонина 5-HTR2A часто рассматривается в качестве гена-кандидата при изучении психических заболеваний, например, таких как обсессивно-компульсивное расстройство (Walitza et al., 2012), депрессия (Lebe et al., 2013) и шизофрения (Sujitha et al., 2014) .

Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Исследование особенностей вызванной активности мозга у здоровых носителей разных генотипов по гену мозгового нейротрофического фактора и гену рецептора серотонина HTR2A при предъявлении им изображений эмоциогенного характера позволит прогнозировать интенсивность и содержание эмоциональных реакций в зависимости от генотипа. Как известно, вызванные потенциалы имеют ранние, средние и поздние компоненты (Коваленко, Павленко, 2009; Olofsson et al., 2008). Первые отражают реакцию на физические параметры стимулов и не будут анализироваться нами в дальнейшем. Наибольший интерес для психофизиологии представляют средние компоненты, отражающие особенности привлечения внимания и эмоционального реагирования (т. е. эмоциональных процессов, возникающих в ответ на предъявление стимула), а также средние компоненты, связанные с когнитивной оценкой стимулов, процессами категоризации и сличения с имеющимися в памяти образами (Olofsson et al., 2008). В более ранних работах нами были описаны особенности вызванной активности мозга молодых мужчин и женщин, носителей различных генотипов генов моноаминергической системы MAOA и COMT. Было получено, что наличие мутантных аллелей исследуемых генов ассоциировано со специфическими особенностями оценки эмоционально окрашенных и нейтральных изображений, в связи с чем было принято решение продолжить поиск возможных генетических предикторов успешности/неуспешности различения эмоциональной валентности стимулов и определения их потенциальной угрозы (Ермаков и др., 2016;

Ковш, 2016; Vorobyeva et al., 2016). В данной работе зрительная модальность предъявляемых стимулов была выбрана в качестве изучаемой в виду того, что зрительная система является ведущим каналом приема экстерорецептивной информации и выявление закономерностей функционирования, лежащих в основе распознавания, категоризации образов и эмоциональных ответов, имеет особенное значение для более глубокого понимания закономерностей обработки разного рода информации человеком .

Цель работы — исследование особенностей вызванной активности мозга, связанной с анализом эмоциогенных изображений, у носителей различных генотипов генов BDNF и HTR2A .

Гипотеза: могут быть выявлены особенности вызванной электрической активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у лиц со сниженной (генотип Val/Met гена мозгового нейротофического фактора BDNF) и высокой (генотип Val/Val гена мозгового нейротрофического фактора BDNF) кортикальной пластичностью, а также у лиц с разными генотипами по гену рецептора серотонина HTR2A .

Методика исследования В исследовании участвовали 40 человек, 20 юношей и 20 девушек в возрасте 19— 22 лет, проживающие в г. Ростове-на-Дону. Все участники сдали образцы тканей в виде буккального эпителия для генетического анализа .

Выделение ДНК из клеток буккального эпителия проводилось методом полимеразной цепной реакции (ООО «БиРеТ», г. Москва, Россия). Забор буккального эпителия проводился после двух часов сухого голода. В ходе генетического анализа были проанализированы следующие участки ДНК:

— Ген нейротрофического фактора мозга BDNF (последовательность по ГенБанку NG_011794, мутация 68690GA Val66Met, rs-код rs6265). Возможные генотипы: Val/Val, Val/Met, Met/Met. В анализируемой выборке соотношение генотипов следующее: Val/ Val — 26 человек, Val/Met — 14 человек, Met/Met — 0 .

Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 — Ген рецептора серотонина HTR2A (последовательность по ГенБанку, NG_013011, мутация 4692GA, rs6311 (Tr2). Возможные генотипы: G/G, G/A, A/A. В анализируемой выборке соотношение генотипов следующее: A/A — 12 человек, A/G — 14 человек, G/G — 14 человек. Рецептор серотонина HTR2A (последовательность по ГенБанку, NG_013011, кодонсиноним Ser34; мутация 6230СT, rs6313 (Tr3). Возможные генотипы: T/T, T/C, C/C. В анализируемой выборке соотношение генотипов следующее: T/T — 12 человек, T/C — 14 человек, C/C — 14 человек. Генетический анализ показал, что носители доминантных (GG), гетерозиготных (GA) и минорных (AA) генотипов полиморфизма Tr2 гена рецептора серотонина второго типа имеют аналогичные генотипы по полиморфизму Tr3 (TT, TC, CC соответственно). В дальнейшем мы будем использовать обозначение генотипов по полиморфизму Tr2 (A/G), подразумевая наличие у носителя аналогичного генотипа по полиморфизму Tr3 .

Для регистрации электроэнцефалограммы и вызванных потенциалов (ВП) мозга использовался многоканальный электроэнцефалограф Нейровизор-136 (производства компании «МКС», Россия). Запись проводилась монополярно по схеме «5—5» в 128 отведениях с двумя ушными референтами (А1, А2), с максимальным подэлектродным сопротивлением до 40 кОм. Частота дискретизации сигнала составляла 1000 Гц .

В ходе эксперимента испытуемые должны были просмотреть последовательность стимульных изображений эмоциогенного характера, и оценить их с точки зрения того, какое эмоциональное отношение они вызывают, нажав на соответствующую клавишу клавиатуры: «1» — не нравится (отрицательный ответ), «2» — нейтрально (нейтральный ответ), «3» — нравится (положительный ответ). База данных изображений, использованная в данном исследовании, состоит из стимулов, отнесенных методом экспертных оценок к группам «позитивные», «нейтральные», «негативные» (всего 573 изображения; в среднем, по 180—200 стимулов в каждой группе); база данных была разработана и применялась нами в предыдущих исследованиях (Ермаков и др., 2016; Ковш, 2016; Vorobyeva et al., 2016) .

Такое распределение стимулов обеспечило возможность сравнения параметров вызванной активности мозга участников исследования при оценке эмоционально окрашенных и нейтральных изображений. Физические параметры стимулов (размер, яркость, контраст) были уравнены. Средняя яркость стимульного изображения соответствовала яркости фона и составила 22.5 кд. Угловые размеры: 9 угловых градусов по ширине и 12 — по высоте .

Размер изображения — 1024*768 пикселей. Стимулы располагались на однородном сером фоне, который оставался на экране монитора и после их исчезновения. Каждое изображение в ходе эксперимента предъявлялось однократно в течение 500 мс, оценки испытуемыми предъявляемых изображений фиксировались. Межстимульный интервал варьировал от 1 до 2 секунд в целях предотвращения развития эффекта ожидания. Следующее изображение появлялось на экране только после того, как испытуемый оценивал предыдущее и завершался межстимульный интервал. Испытуемым давалась дополнительная инструкция с просьбой постараться избежать моргания в момент выбора ответа на стимул .

Обработка полученных вызванных потенциалов включала в себя нарезку записей на эпохи, удаление эпох с артефактами немозгового происхождения, усреднение полученных ВП по целевым группам и статистический анализ. Все указанные этапы были выполнены в вычислительной среде Matlab 14.09 с помощью пакета функций EEGLAB, предназначенного для обработки ЭЭГ, вызванной активности и МЭГ (Delorme et al., 2004). При усреднении проводилась коррекция базового уровня ВП путем вычитания предстимульного интервала. Анализ вызванной активности проводился с применением непарного t-критерия Стьюдента (по каждому Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 измерению) с поправкой Холма на множественность сравнений, отдельно для групп с генотипами BDNF Val/Val — Val/Met, и групп с генотипами HTR2A A/A, A/G и G/G при выборе негативного, нейтрального или позитивного ответа на стимульные изображения. Вызванная активность анализировались с точки зрения латентных, амплитудных характеристик и пространственного распределения потенциалов по коре мозга. Эпоха анализа ВП составила 500 мс от момента нажатия на клавишу. Уровень значимости различий составлял p0,05 .

Результаты исследования BDNF. Ниже приведены результаты попарного анализа вызванных потенциалов для трех видов ответов (положительный, нейтральный, отрицательный) на предъявляемые изображения для групп испытуемых с генотипами Val/Val и Val/Met .

Рис. 1. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов для групп испытуемых с генотипами гена BDNF Val/Met (красная кривая) Val/Val (синяя кривая) при выборе отрицательного ответа на эмоциогенные стимулы (на примере отведений Fz и Oz) .

Серым цветом отмечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) между группами испытуемых На Рисунке 1 видно, что амплитуда и скорость формирования пика латентностью 140—160 мс у испытуемых с полиморфизмом Val/Met достоверно больше (p 0,038;

T = 1,1), чем у Val/Val (вверху). Достоверные отличия также наблюдались по отведениям Af3, Af4, Aff5h, Aff6h, Aff1h, Aff2h, F1, Fz, F2, F4, F5, F6, F8, F10, Ftt10h, Ffc10h, Ffc1h, Ffc2h, Ffc6h, Ftt8h, Fc3, Fc1, Fcz, Fc2, Fc4, Fc6, Ft8, Fcc4h, Fcc6h, Ftt8h, Ftt10h, T8. На топографической карте распределения биопотенциалов видны пространственные различия в генерации ВП. При выборе участниками исследования отрицательного ответа на предъявляемые стимулы у испытуемых с полиморфизмом Val/Met наблюдалась большая активация передних и передне-центральных областей. У группы с полиморфизмом Val/Val выбор отрицательного ответа на предъявляемые стимулы вызывал активацию теменно-затылочных зон с большей амплитудой пика ВП латентностью 150-200 мс в отведениях P1, Ppo1h, Ppo2h, P6, Po7, Po3, Poz, Po4, Po8, Ppo10h, P10, O1, Oz, O2, Poo1, Poo2, Po8, Po9, Poo10h, Po10, Oi1h, Oi2h, I1,I2 (p 0,004; T = -3,101) .

Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 Анализ ВП при выборе испытуемыми нейтрального ответа на эмоциогенные стимулы показал иную картину вызванной активности головного мозга. На Рисунке 2 отчетливо видна разница амплитуд (p 0,027; T = -2,331) в пике ВП в сегменте 200 мс между группами испытуемых с полиморфизмами Val/Val и Val/Met. Сходные отличия наблюдались по отведениям P1, Pz, P6, Ppo5h, Ppo1h, Ppo2h, Ppo6h, Ppo9h, Po7, Po3, Poz, Poo9h, O1, Oz, Oi2h .

Рис. 2. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов для групп испытуемых с генотипами гена BDNF Val/Met (красная кривая) и Val/Val (синяя кривая) при выборе нейтрального ответа на эмоциогенные стимулы (на примере отведения Pz). Серым цветом отмечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) между группами испытуемых Топографическая карта распределения вызванной электрической активности также указывает на большую активацию затылочных областей при выборе нейтрального ответа у испытуемых группы Val/Val (Рисунок 2). Этот факт может служить свидетельством более интенсивной работы вовлеченных областей коры у данной группы при выборе нейтрального ответа .

При выборе положительного ответа на предъявляемый стимул картина изменения вызванной активности во многом аналогична той реакции, которая сопровождала выбор негативного ответа .

Рис. 3. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов для групп испытуемых с генотипами гена BDNF Val/Met (красная кривая) Val/Val (синяя кривая) при выборе положительного ответа на эмоциогенные стимулы (на примере отведений Fcz и Poz). Серым цветом отмечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) между группами испытуемых Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 На Рисунке 3 видно, что у испытуемых из группы Val/Met при выборе положительного ответа на ВП сформирован пик в сегменте латентностью 150—200 мс, имеющий достоверно большую амплитуду, чем у группы Val/Val (p 0,008; T = 2,337) в отведениях Af3, Af8, Aff6h, Fp1, F10, F8, F6, F4, F1, F3, F7, Fc1, Fc2, Fcz, Fc4, Fc6, Ft8. Этот факт говорит о более интенсивной активности заинтересованных областей мозга при выборе такого типа ответов. И наоборот — у группы Val/Val амплитуда ВП в сегменте 140-200 мс достоверно больше в отведениях P1, Pz, P6, P8, P9, Ppo5h, Ppo1h, Ppo2h, Ppo6h, Ppo9h, Po7, Foz, Ppo10h, P10, Po9, Poo9h, O1, Oz, O2, Poo1, Po10, oi1h, I1, чем у Val/Met (p 0,012; T = -2,743) .

Пространственное распределение активности также отличается. На Рисунке 3 видно, что у группы Val/Met при выборе положительного ответа передние и центральные области более активны, в то время как у группы Val/Val активность выше в теменно-затылочных областях коры .

HTR2A. Ниже представлены результаты анализа ВП при делении экспериментальной выборки на группы по генотипам гена рецептора серотонина HTR2А .

По итогам обработки полученных данных показано, что вызванная активность при выборе отрицательного ответа на предъявляемые стимулы у групп испытуемых, разделенных по генотипам гена рецептора серотонина HTR2А A/A, A/G, и G/G, достоверно отличается как по амплитудам компонентов ВП, так и по пространственному распределению вызванных ответов .

Рис. 4. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов при попарном сравнении для групп испытуемых с генотипами гена HTR2A A/A (красная линия), A/G (синяя линия), и G/G (зеленая линия) соответственно, при выборе отрицательного ответа (на примере отведений С3, Pz и Poz). Серым цветом отмечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) при сравнении ВП, усредненных по описанным группам испытуемых Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 На Рисунке 4 (верхний) видно, что при выборе отрицательного ответа у группы с генотипом A/A амплитуда ВП латентностью 130—140 мс достоверно больше в отведениях T7, C3, C5, C1, Ccp1h, Ftt7h, Fttt9h, Ft7, Fft7h, F5, Fft8h, Fft10h, Ftt10h, Ttp10h, P5 (p 0,023, T = 2,493), чем у группы с генотипом A/G. Также на Рисунке 4 видно, что у группы с генотипом A/A вызванный ответ интенсивен почти по всей коре мозга и особенно в центральных и задневисочных отделах обоих полушарий, в отличие от группы с генотипом A/G, для которой выбор отрицательного ответа не вызвал такой масштабной активации областей коры .

Сравнение ВП у групп испытуемых с генотипами A/A и G/G показало достоверные различия по отведениям Cp5, Cp3, Cp1, Cpz, Cp2, Cp4, Cp6, Ccp5h, Cpp3h, Cpp1h, Cpp2h, Cpp4h, Cpp6h, Tp8, Tpp7h, Tpp8h, Tpp10h, P5, P3, P1, Pz, P4, P6, P9, Ppo5h, Ppo1h, Ppo9h, Po7, Poz, Po8, Ppo10, Po9, Poo9h, O1, Oz, O2, Po10, Oi2h, Poo10, I1, I2 во временном сегменте латентностью 140—175 мс (p 0,007, T = 3,01), причем амплитуда потенциалов больше у группы с генотипом A/A. Пространственные различия отчетливо видны на топографической карте (Рисунок 4, центральная иллюстрация) — у испытуемых группы с генотипом A/A выбор отрицательного ответа вызывает значительно большую активацию центральных, теменных и затылочных областей коры .

Парное сравнение полученных для групп с генотипами A/G и G/G вызванных потенциалов продемонстрировало значимые отличия в латентности поздних компонентов ВП в районе 320—340 мс в отведениях Tp9, Tpp7h, Tpp9h, P5, P3, P1, Poz, P2, P9, Ppo5h, Ppo1h, Ppo9h, Po7, Po3, Po9, Poo1h, Poo9h, Poo10h, Poo1, Poo2, O1, Oz, I1, I2, Oi2h (p 0,031, T = -2,315). Амплитуда данного пика ВП у группы испытуемых с генотипом G/G достоверно больше, чем у группы испытуемых с генотипом A/G. На Рисунке 4 (нижняя иллюстрация) отчетливо видна большая активность теменных и затылочных отделов у группы с генотипом G/G, чем у группы с генотипом A/G при выборе отрицательного ответа на предъявляемые эмоциогенные стимулы .

В отличие от ВП, полученных для отрицательного ответа на стимульные изображения, при сравнении данных, полученных для нейтрального ответа у групп с генотипами HTR2А A/A и A/G, не было найдено статистически достоверных отличий в вызванный активности мозга. Попарное сравнение групп с генотипами A/A — G/G и A/G — G/G показало, что картина вызванного ответа для этих групп имеет значимые отличия, подробный анализ которых приведен ниже. На верхней иллюстрации Рисунка 5 показаны временные и пространственные различия в ВП при сравнении вызванных ответов групп с генотипами HTR2A A/A и G/G. Испытуемые группы А/А продемонстрировали значительно большую амплитуду пика ВП латентностью 125-170 мс, по сравнению с группой G/G (p 0,006, T = 3,054), в отведениях T7, C5, C3, C1, Cz, C2, C4, C6, Ttp7h, Ccp5h, Ccp3h, Ccp1h, Ccp2h, Ccp4h, Ccp6h, Tp8, Tp10, Tpp7h, Cpp5h, Cpp3h, Ccp1h, Cpp2h, Cpp4h, Cpp6h, Tpp9h, P7, P5, P3, P1, P4, P8, P9, P10, Po7, O1. Пространственные различия также существенны — при выборе нейтрального ответа у группы А/А наблюдается значительно выраженная активность не только в теменно-затылочных областях, но и, более умеренная, в других отделах коры, в отличие от группы G/G .

Касательно полученных результатов для групп A/G и G/G, на Рисунке 5 (нижняя иллюстрация) представлены достоверные отличия в ВП латентностью 150-200 мс по отведениям Tp7, Tp8, Tp9, Tpp7h, Tpp8h, Tpp9h, Tpp10h, Cp5, Cp3, Cp4, Cp6, Cpp5h, Cpp3h, Cpp4h, Ccp6h, P7, P5, P3, P1, P6, P8, P9, Ppo2h, Ppo5h, Ppo6h, Ppo10h, Po7, Po4, Po0, Po9, P10, Poo9h, O1, I1 (p 0,002, T = 3,456), причем амплитуда вызванного ответа у группы Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Рис. 5. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов при попарном сравнении для групп испытуемых с генотипами гена HTR2A A/A (красная линия), A/G (синяя линия) и G/G (зеленая линия) соответственно, при выборе нейтрального ответа (на примере отведений Cz и P7). Серым цветом помечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) при сравнении ВП, усредненных по описанным группам испытуемых A/G значительно больше. Этот факт находит свое отражение в пространственной картине распределения амплитуд ВП — у испытуемых группы с генотипом A/G в затылочных областях активность выше, чем у группы с генотипом G/G .

Так же, как и в случае с выбором нейтрального ответа, ВП групп с генотипами HTR2A A/A и A/G, полученные для положительных ответов на стимулы, достоверно не различались. Сравнение ВП для групп A/A и G/G показало достоверные различия в районе 160— 200 мс по отведениям Cp5, Cp3, Cp4, Cp6, Tpp7h, Cpp4h, Cpp6h, Tpp8h, Tp8, P7, P5, P3, P1, P4, P8, P9, P10, Po7, Poz, Ppo9h, Ppo10h, O1, Oz, O2 (p 0,01, T = 4,485), при этом амплитуда данного пика больше у испытуемых группы A/A (Рисунок 6) .

Пространственные различия также имеют место — активность затылочных и теменных областей у группы с генотипом A/A выше, чем у группы с генотипом G/G. Картина активности при сравнении ВП у групп с генотипами A/G и G/G при выборе положительного ответа напоминает таковую при выборе негативного варианта. На Рисунке 6 отчетливо видны отличия между ВП групп A/G и G/G латентностью 290—350 мс (p 0,005, T = -3,11), причем амплитуда волны ВП испытуемых группы с генотипом G/G больше. Наряду с отведением Ppo1, сходные отличия наблюдаются в отведениях P5, P8, Po7, Po3, Po4, Po8, Po9, Poz, Tpp10h, Ppo9h, Ppo10h, Ppo2h, Ppo6h, Poo2, Poo9h, O1, Oz, I1. Пространственные различия сосредоточены в теменно-затылочных областях — их активность также выше у испытуемых группы с генотипом G/G .

Обсуждение По гену мозгового нейротрофического фактора BDNF нами получены данные о том, что отрицательная или положительная эмоциональная оценка стимула связана с большей активацией передне-центральных областей коры у лиц с гетерозиготным генотипом Val/ Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 Рис. 6. Диаграмма ВП и топографические карты распределения биопотенциалов при попарном сравнении для групп испытуемых с генотипами гена HTR2A A/A (красная линия), A/G (синяя линия), и G/G (зеленая линия) соответственно, при выборе положительного ответа (на примере отведений Oz и Poo1). Серым цветом отмечены временные отрезки, на которых есть статистически достоверные отличия (p0,05) при сравнении ВП, усредненных по описанным группам испытуемых Met в сравнении с гомозиготами Val/Val. Ввиду того, что статистическая достоверность различий в амплитуде пика выражена в районе 150 мс (средний компонент ВП), это может быть интерпретировано как свидетельство более выраженной эмоциональной реакции на стимул у лиц с гетерозиготным генотипом Val/Met. При этом у испытуемых с гомозиготным генотипом Val/Val большая активация теменно-затылочных зон коры (со статистически достоверно большей амплитудой пика на 190 мс вызванной активности) может рассматриваться как свидетельство более тщательной оценки нюансов и составляющих зрительного образа по сравнению с обладателями гетерозиготного генотипа Val/Met. Таким образом, лица со сниженной кортикальной пластичностью (генотип Val/Met) демонстрируют более высокую эмоциональность, а лица с высокой кортикальной пластичностью (генотип Val/Val) — более тщательную обработку деталей зрительного образа .

Сведения о влиянии генотипов гена мозгового нейротрофического фактора (BDNF Val66Met) и гена-переносчика серотонина (5-HTTLPR) на выполнение различного рода когнитивных задач получены, в основном, в клинических исследованиях. Так, в работе Голимбет и др., 2016 г. было установлено, что у здоровых в отношении психических болезней носителей генотипа Val / Val (BDNF Val66Met) мозгового нейротрофического фактора имеется преимущество в эффективности распознавания слов, по сравнению с носителями аллеля Met. Та же закономерность была обнаружена и в отношении носителей генотипа SS гена-переносчика серотонина (5-HTTLPR), по сравнению с носителями аллеля L. Для выборки больных шизофренией данные закономерности не были обнаружены. Мета-обзор исследований (Notaras et al., 2015) связи полиморфизма Val66Met гена BDNF и шизофрении показал, что полиморфизм Val66Met проявляется плейотропно посредством целого ряда признаков, включая возраст начала, симптоматику, тяжесть протекания заболевания, восприимчивость к лекарственной терапии, когнитивные процессы и морфологию мозга .

Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 Получены доказательства того, что аллель 66Met ассоциируется с депрессией (Verhagen et al., 2010). Расстройства пищевого поведения, такие как анорексия и булимия, также связаны с аллелем 66Met (Mercader et al., 2010). Носители аллеля Met подвергаются более высокому риску развития посттравматического стрессового расстройства, а также проявляют более выраженные симптомы ПТСР, чем гомозиготы Val / Val (Dai et al., 2017) .

Неоднозначные влияния генотипов Val66Met на поведение человека в стрессовой ситуации, а также риск развития психических заболеваний могут найти объяснение в рамках имеющихся знаний о «copy number variations» (вариации числа копий, CNVs) — присутствии в геноме человека значительных по длине (от нескольких тысяч до нескольких миллионов пар нуклеотидов) участков, которые могут встраиваться в ген, образуя две копии (дупликация) или выпадать из структуры гена (делеция), при этом CNVs мутации могут не только наследоваться, но и возникать de novo (Голимбет, 2016) .

C полиморфизмом Val66Met связана способность к зрительно — пространственной ориентации у больных с заболеваниями шизофренического спектра, так, было установлено, что способности к зрительно-пространственной ориентации были нарушены у носителей аллеля 66Met (по сравнению с гомозиготами по аллелю 66Val), что сопровождалось уменьшением серого вещества в височной и затылочной областях. При этом в группе здоровых лиц указанные различия в зрительно-пространственных способностях и в морфологии коры между носителями полиморфизма Val66Met не наблюдались (Ho et al., 2006; Notaras et al., 2015) .

Исследования фоновой ЭЭГ показали общее увеличение медленноволновой активности (в диапазоне тета и дельта) и снижение быстрой волновой активности (альфа) у носителей аллеля Met гена BDNF, что указывает на увеличение тормозной и уменьшение возбудительной синаптической активности в коре головного мозга (Gatt et al., 2008) .

Исследования событийно-связанных потенциалов мозга показали, что носители аллеля Met имеют худшие электрофизиологические показатели внимания, по сравнению с носителями Val, что проявляется в увеличении латентного периода и в уменьшении амплитуды компонента Р300 (Schofield, 2009; Getzmann, 2013), в то же время в другой работе не было выявлено специфических различий в фоновой ЭЭГ и в параметрах P300 у носителей аллеля Met (Soltsz et al., 2014) .

С использованием слуховых событийно-связанных потенциалов (ERP) получены данные о влиянии полиморфизма BDNF Val66Met на когнитивные процессы, составляющие цикл отвлечения внимания, ориентации и переориентации внимания. При этом установлено, что в условиях отвлечения внимания с помощью слуховых дистракторов, эффективность носителей генотипа Val/Val меньше, чем у носителей гетерозиготного генотипа Val/Met (Getzmann et al., 2013) .

В работе Barton et al., 2014, выполненной в университете Калифорнии с привлечением 35 гомозиготных Val/Val и 40 гетерозиготных Val/Met носителей аллелей гена BDNF, при решении задач, требующих зрительно-моторной адаптации, ожидалось, что гомозиготные носители Val/Val, обладающие более высокой нейронной пластичностью, справятся с предлагаемыми задачами за более короткое время. Однако были получены противоположные результаты, и статистически достоверное более короткое время решения задач показали гетерозиготные носители .

Проведенное нами исследование, а также анализ литературных данных, приведенных выше, позволяют сделать предварительное заключение о том, что здоровые носители разErmakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3 ных аллелей гена мозгового нейротрофического фактора BDNF имеют различающиеся особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера .

Обладатели доминантного гомозиготного генотипа Val/Val (обеспечивающего высокую кортикальную пластичность) характеризуются более тщательной обработкой деталей зрительного образа, при этом лица с гетерозиготным генотипом Val/Met обнаруживают более высокую эмоциональность (возможно, в некоторой степени препятствующую обработке деталей зрительного образа) .

По гену рецептора серотонина HTR2A нами получены данные о том, что у лиц с доминантным гомозиготным генотипом G/G (в сравнении с гетерозиготами A/G) отрицательная или положительная эмоциональная оценка стимула связана с большей активацией теменно-затылочных областей коры. Ввиду того, что статистически достоверно большая амплитуда пика зарегистрирована на 325 мс вызванной активности (поздний, когнитивный компонент), это может быть интерпретировано как тщательная оценка нюансов и составляющих зрительного образа .

У лиц с рецессивным гомозиготным генотипом А/А отрицательная эмоциональная оценка стимула связана с масштабной активацией коры головного мозга, наиболее выраженной в центральных и задневисочных отделах обоих полушарий. Ввиду того, что статистическая достоверность различий в амплитуде пика выражена в районе 130 мс (средний компонент ВП), это может расцениваться как проявление выраженной эмоциональной реакции с вовлечением избыточных мозговых ресурсов. При этом положительная эмоциональная оценка стимула у носителей данного генотипа связана с активацией коры затылочных и теменных областей, что проявляется в увеличении амплитуды компонента P175 и может быть интерпретировано как проявление оценки деталей зрительного образа .

В работе В.Е. Голимбет, проводившей исследование полиморфного маркера А-1438G, показано, что носители гетерозиготного генотипа HTR2A АG обладают пониженным уровнем социальной интроверсии и тревожности (Голимбет и др., 2004). Позже было установлено, что наличие в генотипе аллеля G увеличивает риск формирования депрессии средней и тяжелой степени в 2,4 раза по сравнению с группой носителей генотипа АА (Голимбет и др., 2013). Установлено, что полиморфизм A1438G гена HTR2A может быть ассоциирован с самонаправленным агрессивным (суицидальным) и импульсивным поведением (Зайнуллина и др., 2016). Показана ассоциация наличия A-аллеля гена HTR2A с показателями враждебности у мужчин африканского племени датога: носители гетерозиготного генотипа характеризуются самым высоким средним баллом враждебности по сравнению с носителями других генотипов (Суходольская, 2016) .

На основании проведенного нами исследования (которое в настоящее время продолжается), а также данных, полученных в работах других авторов, можно сделать предварительное заключение о том, что здоровые носители разных аллелей гена рецептора серотонина HTR2A в ходе анализа изображений эмоциогенного характера демонстрируют различающиеся особенности вызванной активности мозга, указывающие на наличие более высокоадаптивных механизмов у доминантных гомозигот (с генотипом G/G) по сравнению с гетерозиготами (A/G) и, в особенности, рецессивными гомозиготами (A/А) .

Выводы Подтвердилась выдвинутая в нашей работе гипотеза о наличии особенностей вызванной электрической активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 лиц со сниженной (генотип Val/Met гена мозгового нейротофического фактора BDNF) и высокой (генотип Val/Val гена мозгового нейротрофического фактора BDNF) кортикальной пластичностью, а также у лиц с разными генотипами по гену рецептора серотонина HTR2A .

1. Выявлены особенности вызванной электрической активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у лиц со сниженной (генотип Val/Met гена мозгового нейротофического фактора BDNF) и высокой кортикальной пластичностью (генотип Val/Val гена мозгового нейротрофического фактора BDNF). Эмоциональная оценка стимула во время регистрации вызванной электрической активности мозга связана с большей активацией передне-центральных областей коры (со статистически достоверно большей амплитудой пика на 150 мс вызванной активности) у лиц с гетерозиготным генотипом Val/ Met гена мозгового нейротрофического фактора BDNF, что может быть интерпретировано как свидетельство более выраженной эмоциональной реакции на стимул. Более тщательная обработка деталей зрительного образа, которая проявляется как большая активация теменно-затылочных зон (со статистически достоверно большей амплитудой пика на 190 мс вызванной активности), свойственна для испытуемых с гомозиготным генотипом Val/Val .

2. Описаны особенности вызванной электрической активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у лиц с разными генотипами по гену рецептора серотонина HTR2A. Получено, что у лиц с доминантным гомозиготным генотипом G/G отрицательная или положительная эмоциональная оценка стимула связана с большей активацией теменно-затылочных областей (со статистически достоверно большей амплитудой пика на 325 мс вызванной активности, по сравнению с лицами с гетерозиготным генотипом A/G), что может быть ассоциировано с оценкой нюансов и составляющих зрительного образа при анализе стимула. У лиц с рецессивным гомозиготным генотипом А/А отрицательная эмоциональная оценка стимула связана с масштабной активацией коры головного мозга, наиболее выраженной в центральных и задневисочных отделах. При этом положительная эмоциональная оценка стимула у них связана с активацией коры затылочных и теменных областей (со статистически достоверно большей амплитудой пика на 130 мс вызванной активности), что может рассматриваться как проявление оценки деталей зрительного образа. Таким образом, оценивание зрительного стимула как отрицательного у лиц с рецессивным гомозиготным генотипом А/А требует привлечения значительно больших мозговых ресурсов, по сравнению с носителями доминантного аллеля G .

Перспективы дальнейшего исследования По мере увеличения объема выборки и накопления молекулярно-генетических и психофизиологических данных перспективными направлениями развития данной исследовательской работы видятся следующие: анализ гендерных различий внутри выборки при формировании ответной реакции на эмоциогенные стимулы, с учетом распределения генотипов у мужчин и женщин; сравнение ВП, полученных при выборе ответов на стимульные изображения, с ВП, записанными при восприятии эмоциогенных изображений в момент их непосредственного предъявления; исследование мозговых источников генерации ВП при выборе ответа на эмоционально окрашенные стимулы у лиц с различными генотипами при помощи анализа независимых компонент ВП .

Финансирование Работа выполнена при поддержке гранта Министерства образования и науки РФ № 25.3336.2017/ПЧ .

–  –  –

Литература

1. Алфимова М.В., Голимбет В.Е., Бархатова А.Н., Голубев С.А., Коровайцева Г.И. Роль генотип-средовых взаимодействий в развитии симптомов тревоги и депрессии при стрессе, связанном с болезнью члена семьи // Журнал неврологии и психиатрии. № 12. 2009. С. 50—54 .

2. Алфимова М.В., Голимбет В.Е. Гены и нейрофизиологические показатели когнитивных процессов:

обзор исследований // Журнал высшей нервной деятельности им. И.П. Павлова. 2011. Т. 61. № 4 .

С. 389—401 .

3. Алфимова М.В., Голимбет В.Е., Лебедева И.С., Коровайцева Г.И., Лежейко Т.В. Влияние тревожности и гена COMT на вызванные потенциалы мозга и продуктивность избирательного внимания // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. 2014. Т. 64. № 3. С. 270. doi:10.7868/ s0044467714030034 .

4. Голимбет В.Е. Моногенная модель шизофрении: смена парадигм // Журнал неврологии и психиатрии. № 2. 2016. С. 4—8. doi: 10.17116/jnevro2016116214-8 .

5. Голимбет В.Е., Алфимова М.В., Митюшина Н.Г. Полиморфные варианты гена рецептора серотонина (5 HTR2A) и особенности личности // Молекулярная биология. 2004. Т. 83. № 3. С. 404—412 .

6. Голимбет В.Е., Волель Б.А., Должиков А.В., Коровайцева Г.И., Исаева М.И. Ассоциация полиморфизмов генов рецепторов серотонина 5-HTR2A и 5-HTR2C с риском развития депрессии у пациентов с ишемической болезнью сердца // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. 2013 .

Т. 156. № 11. С. 628—631 .

7. Голимбет В.Е., Гарах Ж.В., Коровайцева Г.И., Лежейко Т.В., Зайцева Ю.С., Гурович И.Я., Шмуклер А.Б., Родионов Г.И., Стрелец В.Б. Связь генов нейротрофического мозгового фактора и переносчика серотонина с параметрами ранних компонентов вызванных потенциалов при пассивном восприятии слов // Журнал высшей нервной деятельности им. И.П. Павлова. 2016. Т. 66. № 5. С. 556—564 .

8. Ермаков П.Н., Ковш Е.М., Воробьева Е.В. Особенности вызванной активности мозга девушекносительниц различных генотипов по маркеру MAOA u-VNTR при оценке эмоционально окрашенных сцен // Российский психологический журнал. 2016. Т. 13. № 4. С. 232—253. doi: 10.21702/ rpj.2016.4.14 .

9. Зайнуллина А.Г., Валиуллина А. Г., Хуснутдинова Э.К. Роль генетических и средовых факторов риска в формировании суицидального поведения в ходе развития // Геномика поведения: детское развитие и образование / Под ред. С.Б. Малых, Ю.В. Ковас, Д.А. Гайсиной. Томск: Издательский Дом Томского государственного университета, 2016. С. 299—331 .

10. Калуев А.В. BDNF и серотониновый транспортер в патогенезе депрессии // Нейронауки. 2006 .

№ 5. 7. С. 31—34 .

11. Коваленко А.А., Павленко В.Б. Эмоциональная значимость стимула и черты личности: отражение в паттерне вызванных ЭЭГ-потенциалов // Нейрофизиология. 2009. Т. 41. № 4. С. 336—356 .

12. Ковш Е.М. Психофизиологические и психологические особенности мужчин и женщин, носителей полиморфизмов генов МАОА и СОМТ, с разным уровнем агрессивности. Диссертация кандидата психологических наук. Ростов-на-Дону: Южный федеральный университет, 2016. 286 с .

13. Суходольская Е.М. Изучение аллельного полиморфизма генов нейромедиаторных систем, ассоциированных с поведенческими реакциями. Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук. Москва: Институт биологии, 2016. 146 с .

14. Aas, M., Haukvik, Djurovic, Tesli, Athanasiu, Bjella, T., Hansson, L., Cattaneo, A., Agartz, I., Andreassen, O.A., Melle, I. Interplay between childhood trauma and BDNF val66met variants on blood BDNF mRNA levels and on hippocampus subfields volumes in schizophrenia spectrum and bipolar disorders // Journal of Psychiatric Research. 2014. № 59. pp. 14—21 .

15. Agartz I., Sedvall G.C., Terenius L., Kulle B., Frigessi A., Hall H., et al. BDNF gene variants and brain morphology in schizophrenia // American Journal of Medical Genetics. 2006. Part B: Neuropsychiatric Genetics. № 141B (5). pp. 513—523 .

16. Basic Neurochemistry: Principles of Molecular, Cellular and Medical Neurobiology / Еd. Brady S.T .

Academic press. 2012. 1096 p .

17. Barton B., Treister A., Humphrey M., Abedi G., Cramer S.C., Brewer A.A. Paradoxical visuomotor adaptation to reversed visual input is predicted by BDNF Val66Met polymorphism // J. Vis., 2014. № 14(9). Р. 4 .

doi: 10.1167/14.9.4 https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4125061/ Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3

18. Bilder R.M., Volavka J., l Czobor P., Malhotra A.K., Kennedy J.L., Ni X., Citrome L. Neurocognitive correlates of the COMT Val 158 Met polymorphism in chronic schizophrenia // Biological psychiatry. 2002 .

Vol. 52. № 7. Р. 701—707 .

19. Bramon E., Dempster E., Frangou S., McDonald C., Schoenberg P., MacCabe J.H., Walshe M., Sham P., Collier D., Murray R.M. Is there an association between the COMT gene and P300 endophenotypes? // Eur .

Psychiatry. 2006. Vol. 21. Р. 70—73 .

20. Chen Z.Y., Patel P.D., Sant G., Meng C.X., Teng K.K., Hempstead B.L., et al. Variant brain-derived neurotrophic factor (BDNF) (Met66) alters the intracellular trafficking and activity-dependent secretion of wildtype BDNF in neurosecretory cells and cortical neurons // The Journal of Neuroscience. 2004. № 24 (18) .

Р. 4401—4411 .

21. Dai, W., Kaminga, A.C., Wu, X., Wen, S.W., Tan, H., Yan, J., Deng, J., Lai, Z., Liu, A. Brain-Derived Neurotropic Factor Val66Met Polymorphism and Posttraumatic Stress Disorder among Survivors of

the 1998 Dongting Lake Flood in China // BioMed Research International. 2017. № 4569698. doi:

10.1155/2017/4569698 https://www.scopus.com/record/display.uri?eid=2-s2.0-85019999468&origin=re sultslist&sort=plf-f&src=s&st1=BDNF&nlo=&nlr=&nls=&sid=223b3d07ddd1588de3e5d6aa9da5a785&s ot=b&sdt=sisr&sl=19&s=TITLE-ABS-KEY%28BDNF%29&ref=%28%28PTSD%29%29+AND+%28PT SD+risk%29&relpos=14&citeCnt=0&searchTerm=

22. Delorme A., Makeig S. EEGLAB: an open source toolbox for analysis of single-trial EEG dynamics including independent component analysis // Journal of neuroscience methods. 2004. Vol. I. 134. № 1. Р. 9—21 .

doi: 10.1016/j.jneumeth.2003.10.009 .

23. Dumontheil I., Roggeman C., Ziermans T., Peyrard-Janvid M., Matsson H., Kere J., Klingberg T. Influence of the COMT genotype on working memory and brain activity changes during development // Biological Psychiatry. 2011. Vol. 70. Р. 222—229 .

24. Egan M.F., Kojima M., Callicott J.H., Goldberg T.E., Kolachana B.S., Bertolino A., et al. The BDNF valmet polymorphism affects activity-dependent secretion of BDNF and human memory and hippocampal function // Cell. 2003. № 112 (2). Р. 257—269 .

25. Fan M., Li R.H., Hu M.S., Xiao L.Y., Zhou X.D., Ran M.S., Fang D.Z. Association of Val66Met polymorphism at brain derived neurotrophic factor gene with depression among Chinese adolescents after Wenchuan earthquake: An 18 months longitudinal study // Physiology and Behavior. 2017. № 179 .

Р. 16—22 .

26. Ji H., Dai D., Wang Y., Jiang D., Zhou X., Lin P., Ji X., Li J., Zhang Y., Yin H., Chen R., Zhang L., Xu M., Duan S., Wang Q. Association of BDNF and BCHE with Alzheimers disease Meta-analysis based on 56 genetic case-control studies of 12,563 cases and 12,622 controls // Experimental and Therapeutic Medicine .

2015. Vol. 9. № 5. Р. 1831—1840 .

27. Gatt J.M., Kuan S.A., Dobson-Stone C., Paul R.H., Joffe R.T. et al. Association between BDNF Val66Met polymorphism and trait depression is mediated via resting EEG alpha band activity // Biol Psychol. 2008 .

№ 79(2). Р. 275—284 .

28. Getzmann S., Gajewski P.D., Hengstler J.G., Falkenstein M., Beste C. BDNF Val66Met polymorphism and goal-directed behavior in healthy elderly — evidence from auditory distraction // NeuroImage. 2013. № 64 .

Р. 290—298. https://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2012.08.079 .

29. Ho B.C., Milev P., O’Leary D.S., Librant A., Andreasen N.C., Wassink T.H. Cognitive and magnetic resonance imaging brain morphometric correlates of brain-derived neurotrophic factor Val66Met gene polymorphism in patients with schizophrenia and healthy volunteers // Arch. Gen. Psychiatry. 2006. № 63 (7) .

Р. 731—740 .

30. Laje G., Lally N., Mathews D., Brutsche N., Chemerinski A., et al. Brain-derived neurotrophic factor Val66Met polymorphism and antidepressant efficacy of ketamine in depressed patients // Biol Psychiatry .

2012. № 72(11). Р. 27—28 .

31. Lebe M., Hasenbring M., Schmieder K. et al. Association of serotonin-1A and -2A receptor promoter polymorphisms with depressive symptoms, functional recovery, and pain in patients 6 months after lumbar disc surgery // Pain. 2013. № 154(3). Р. 377—384 .

32. Mercader J.M., Fernndez-Aranda F., Gratacs M., Aguera Z.a, Forcano L.a, Ribass M.df, Villarejo C., Estivill X. Correlation of BDNF blood levels with interoceptive awareness and maturity fears in anorexia and bulimia nervosa patients // Journal of Neural Transmission. 2010. Vol. 117. № I. 4. Р. 505—512 .

Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

33. Notaras M., Hill R., van den Buuse M. A role for the BDNF gene Val66Met polymorphism in schizophrenia? A comprehensive review // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 2015. № 51. Р. 15—30. http:// www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0149763414003558 .

34. Olofsson J.K., Nordin S., Sequeira H., Polich J. Affective picture processing: an integrative review of ERP findings // Biological psychology. 2008. Vol. 77. № 3. Р. 247—265 .

35. Pearson-Fuhrhop K.M., Kleim J.A., Cramer S.C. Brain plasticity and genetic factors // Topics in Stroke Rehabilitation. 2009. № 16 (4). Р. 282—299 .

36. Shimizu E., Hashimoto K., Iyo M. Ethnic difference of the BDNF 196G/A (val66met) polymorphism

frequencies: the possibility to explain ethnic mental traits // American Journal of Medical Genetics Part B:

Neuropsychiatric Genetics. 2004. № 126B (1). Р. 122—123 .

37. Schofield P.R., Williams L.M., Paul R.H., Gatt J.M., Brown K., et al. Disturbances in selective information processing associated with the BDNF Val66Met polymorphism: evidence from cognition, the P300 and fronto-hippocampal systems // Biol Psychol. 2009. № 80(2). Р. 176—88 .

38. Soltsz F., Suckling J., Lawrence P., Tait R., Ooi C., Bentley C., Dodds C.M., Miller S.R., Wille D.R., Byrne M., McHugh S.M., Bellgrove M.A., Croft R.J., Lu B., Bullmore E.T., Nathan P.J. Identification of BDNF Sensitive Electrophysiological Markers of Synaptic Activity and Their Structural Correlates in Healthy Subjects Using a Genetic Approach Utilizing the Functional BDNF Val66Met Polymorphism // PLOS ONE. 2014 .

published 23 Apr 2014. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0095558 .

39. Sujitha S.P., Nair A., Banerjee M. et al. 5-Hydroxytryptamine (serotonin) 2A receptor gene polymorphism is associated with schizophrenia // Indian J. Med. Res. 2014. № 140(6). Р. 736—743 .

40. Verhagen M., Van Der Meij A.,Van Deurzen P., Janzing J., Arias-Vasquez A., Buitelaar J., Franke B. Metaanalysis of the BDNF Val66Met polymorphism in major depressive disorder: effects of gender and ethnicity // Mol. Psychiatry. 2010. № 15 (3). Р. 260—271 .

41. Vorobyeva E., Kovsh E., Yavna D. Visual evoked potentials elicited by culturally-specific images in women with different levels of hostility // International Journal of Psychophysiology. 2016. № 108. Р. 69. doi:

10.1016/j.ijpsycho.2016.07.225 .

42. Walitza S., Bov D.S., Romanos M. et al. Pilot study on HTR2A promoter polymorphism, -1438G/A (rs6311) and a nearby copy number variation showed association with onset and severity in early onset obsessive-compulsive disorder // J. Neural. Transm. (Vienna). 2012. № 119(4). Р. 507—515 .

FEATURES OF INDUCED BRAIN ACTIVITY DURING

THE ANALYSIS OF EMOTIONAL IMAGES OF

CARRIERS OF POLYMORPHIC VARIANTS

OF GENES BDNF AND HTR2A

ERMAKOV P.N.*, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: paver@sfedu.ru VOROBYEVA E.V.**, Don State Technical University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: evorob2012@yandex.ru

For citation:

Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A. Eksperimental’naya psikhologiya = Experimental psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3. pp. 65—85. doi:10.17759/exppsy.2017100305 * Ermakov P.N. Ph.D. in Biology, Head of the Psychophysiology and Clinical Psychology Department, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia. E-mail: paver@sfedu.ru ** Vorobyeva E.V. Ph.D. in Psychology, Head of the Psychophysiology and Clinical Psychology Department, Don State Technical University, Rostov-on-Don, Russia. E-mail: evorob2012@yandex.ru Ермаков П.Н., Воробьева Е.В., Ковш Е.М., Столетний А.С. Особенности вызванной активности мозга при анализе изображений эмоциогенного характера у носителей полиморфных вариантов.. .

Экспериментальная психология. 2017. T. 10. № 3 KOVSH E.M.***, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: katya-kovsh@yandex.ru STOLETNIY A.S.****, Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, e-mail: stoletniynk@inbox.ru The article presents the results of the study of induced brain activity in carriers of polymorphic variants of the gene of the brain neurotrophic factor BDNF and the gene of the receptor serotonin HTR2A, obtained in the evaluation of stimulatory images of emotionogenic character. The image database used in the work included 573 images assigned to three groups: neutral, positive, negative. 40 people of both sexes aged 19—22 years were examined. The isolation of DNA from the buccal epithelium cells was carried out by PCR (OOO «BiReT», Moscow, Russia). During the genetic analysis, the following DNA sections were analyzed: Neurotrophic factor of the brain BDNF, Serotonin receptor HTR2A. To register the electroencephalogram and evoked potentials (EP) of the brain, a multichannel electroencephalograph Neurovisor-136 (manufactured by ISS, Russia) was used. The recording was carried out unipolarly according to the «5—5» scheme in 128 leads. As a result of the study, it was found that in persons with a heterozygous Val / Met genotype of the cerebral neurotrophic factor BDNF, a more pronounced emotional response to both positive and negative stimuli was observed. For persons with a homozygous Val / Val genotype, a more detailed treatment of the details of the visual image is characteristic. For persons with a dominant homozygous G / G genotype of the HTR2A serotonin receptor gene, weighted decision-making in stimulus analysis is characteristic. In individuals with recessive homozygous genotype A / A HTR2A, evaluating the visual stimulus as negative requires the use of significantly larger brain resources, compared to the carriers of the dominant allele G .

Keywords: induced electrical activity of the brain, visual stimuli of an emotiogenic nature, BDNF gene, HTR2A gene, neuroplasticity, serotonin .

Funding This work was supported by grant of the Ministry of Education and Science of the Russian Federation № 25.3336.2017/ПЧ .

References

1. Alfimova M.V., Golimbet V.E., Barhatova A.N., Golubev S.A., Korovajceva G.I. Rol' genotip-sredovyh vzaimodestvi v razvitii simptomov trevogi i depressii pri stresse, svjazannom s bolezn'ju chlena sem'i [The role of genotype-environment interactions in the development of symptoms of anxiety and depression in stress associated with a family member's illness]. Zhurnal nevrologii i psihiatrii, 2009, no.12, pp. 50—54. (In Rus.) .

2. Alfmova M.V., Golimbet V.E. Geny i neirophziologicheskie pokazateli kognitivnykh protsessov: obzor issledovanii [Genes and neurophysiological characteristics of cognitive processes: a review of research] .

Zhurnal vysshei nervnoi deyatel'nosti im. I. P. Pavlova, 2011, vol. 61, no. 4, pp. 389—401. (In Rus.) .

3. Alfmova M.V., Golimbet V.E., Lebedeva I.S., Korovaitseva G.I., Lezheiko T.V. Vliyanie trevozhnosti i gena COMT na vyzvannye potentsialy mozga i produktivnost' izbiratel'nogo vnimaniya [Effects of anxiety and the COMT gene on cortical evoked potentials and performance effectiveness of selective attention]. Zhurnal Vysshei Nervnoi Deiatelnosti Imeni I P Pavlova, 2014, vol. 64, no. 3, p. 270. Doi:10.7868/s0044467714030034. (In Rus.) .

4. Golimbet V.E. Monogennaja model' shizofrenii: smena paradigm [Monogenic model of schizophrenia: a change of paradigms]. Zhurnal nevrologii i psihiatrii, 2016, no. 2, pp. 4—8. doi: 10.17116/jnevro2016116214-8 .

(In Rus.) .

*** Kovsh E.M. Ph.D. in Psychology, Lecturer, Psychophysiology and Clinical Psychology Department, Southern Federal University, Rostov-on-Don. E-mail: katya-kovsh@yandex.ru **** Stoletniy A.S. Ph.D. in Psychology, Head of the Psychophysiology Laboratory, Southern Federal University, Rostov-on-Don. E-mail: stoletniynk@inbox.ru Ermakov P.N., Vorobyeva E.V., Kovsh E.M., Stoletniy A.S. Features of induced brain activity during the analysis of emotional images of carriers of polymorphic variants of genes BDNF and HTR2A .

Experimental Psychology (Russia), 2017, vol. 10, no. 3

5. Golimbet, V.E., Alfimova M.V., Mitjushina N.G. Polimorfnye varianty gena receptora serotonina (5 HTR2A) i osobennosti lichnosti [Polymorphic variants of the serotonin receptor gene (5 HTR2A) and personality characteristics]. Molecular biology, 2004, I. 83, no. 3, pp. 404—412. (In Rus.) .

6. Golimbet V.E., Volel B.A., Dolzhikov A.V., Korovajceva G.I., Isaeva M.I. Associacija polimorfizmov genov receptorov serotonina 5-HTR2A i 5-HTR2C s riskom razvitija depressii u pacientov s ishemicheskoj bolezn'ju serdca [Association of polymorphisms of serotonin 5-HTR2A and 5-HTR2C receptor genes with a risk of depression in patients with coronary heart disease]. Bulletin of Experimental Biology and Medicine, 2013, I. 156, no. 11, pp. 628—631. (In Rus.) .

7. Golimbet V.E., Garah Zh.V., Korovajceva G.I., Lezhejko T.V., Zajceva Ju.S., Gurovich I.Ja., Shmukler A.B., Rodionov G.I., Strelec V.B. Svjaz' genov nejrotroficheskogo mozgovogo faktora i perenoschika serotonina s parametrami rannih komponentov vyzvannyh potencialov pri passivnom vosprijatii slov [Relationship between the genes of the neurotrophic brain factor and the serotonin transporter with parameters of the early components of evoked potentials with passive perception of words]. I.P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity, 2016, vol. 66, no. 5, pp. 556—564. (In Rus.) .

8. Ermakov P.N., Kovsh E.M., Vorobyeva E.V. Osobennosti vyzvannoj aktivnosti mozga devusheknositel'nic razlichnyh genotipov po markeru MAOA u-VNTR pri ocenke jemocional'no okrashennyh scen [Features of the evoked brain activity in female carriers of different MAOA -uVNTR genotypes when assessing emotionally charged scenes]. Russian Psychological Journal, 2016, vol. 13, no 4, pp. 232—253. doi:

10.21702/rpj.2016.4.14. (In Rus.) .

9. Zainullina A.G., Valiullina A.G., Husnutdinova Je.K. Rol' geneticheskih i sredovyh faktorov riska v formirovanii suicidal'nogo povedenija v hode razvitija [The role of genetic and environmental risk factors in the formation of suicidal behavior in the course of development]. In Malyh S.B., Kovas Ju.V., Gasina D.A .

(eds.). Genomics Behavior: Child Development and Education, Tomsk, 2016, pp. 299—331. (In Rus.) .

10. Kaluev A.V. BDNF i serotoninovy transporter v patogeneze depressii [BDNF and serotonin transporter in the pathogenesis of depression]. Neurosciences, 2006, vol. 5. no. 7, pp. 31—34. (In Rus.) .



Pages:   || 2 |


Похожие работы:

«Аналитическая справка о результатах самообследования МКУ ДО – ЦДТ Татарского района за период 2015-2016 учебного года Введение. Общие сведения по деятельности МКУ ДО – ЦДТ Деятельность МКУ ДО – Центр детс...»

«Драматурги Юрий Алесин, Анна Донатова Композитор – Николай Пархоменко Авторское содружество "Ангел денег" http://angel-deneg.ru/ anna-donatova@yandex.ru, http://www.donatova.ru/ +7918-246-95-11 Дед Мороз на дне морском (Кому не страшен чёрт морской?) Новогодняя ска...»

«1 ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ (ОБЩЕРАЗВИВАЮЩАЯ) ПРОГРАММА "Юные туристы многоборцы" объединение "Следопыты" (срок реализации программы – 3 года, возраст – 10-14 лет) Составитель: Шатохина Елена Юрьевна, педагог дополнительного образования Бийск, 2016г. Дополнительная образовательная программа "Юные турис...»

«Тренинг: Взаимодействие педагогического коллектива. Добрый день, уважаемые коллеги! Сегодня вы будете принимать участие в тренинге "Взаимодействие педагогического коллектива" и начну я его с притчи: Жил один мудрец. Люди со всей округи и даже из других городов приходили к нему за советом. И ни один из них не уходил безутешным. Слава о...»

«Возраст: 14+ ВНИМАТЕЛЬНО ИЗУЧИТЕ РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ПРОВЕРКА ОБНОВЛЕНИЙ НА САЙТЕ WWW.HUBSAN.COM КВАДРОКОПТЕР HUBSAN FPV X4 DESIRE МОДЕЛЬ: H502S ПОЛЕТ БЕЗ GPS, СМ. ПРЕДОСТРЕЖЕНИЕ НА СТР. 02 ЗАПУСК/ОСТАНОВКА МОТОРОВ, СМ. СТР. 06 ФУНКЦИЯ "ВОЗВРАТ ДОМОЙ", СМ. СТР. 0...»

«Дошкольная педагогика Слободчикова Ирина Вениаминовна воспитатель МБДОУ "Детский сад №46" г. Каменск–Уральский, Свердловская область ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО СЛОВА И ИГРОВЫХ ПРИЁМОВ В РАБОТЕ С ДЕТЬМИ РАННЕГО ВОЗРАСТА Аннотация: в статье рассматриваются проблемы успешной адаптации детей раннего возраста в...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей города Москвы "Детская школа искусств “Надежда”" Принята на заседании Утверждаю педагогического совета директор Кислухина Т. В. 31.08.2009 01.09.2009 Образовател...»

«М униципальное автономное дош кольное образовательное учреж дение детский сад № 16 Камы ш ловского городского округа Рассмотрено и согласовано Утверждаю: на заседании педагогического совета КГО МАДОУ детского сада № 16 КГО М.Смертина Протокол № 5 от 23 августа 2015г. 2015...»

«РЫЖКОВА ТАТЬЯНА ВЯЧЕСЛАВОВНА ИЗУЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА М. А.БУЛГАКОВА НА УРОКАХ ЛИТЕРАТУРЫ В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ 13.00.02 — методика преподавания литературы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Санкт-Петербург 9*4410* Работа выполнена на к а ф е д р методики пралода...»

«2.2. Профессиональная этика педагогического работника система принципов, норм и правил поведения, действующая в отношениях работника с обучающимися, их родителями (законными представителями) и другими работниками ЧУ СОШ "Образование плюс.1".2.3. Гуманность принцип, а также соответствующие свой...»

«Государственное казенное образовательное учреждение Мурманской области "Вечерняя (сменная) общеобразовательная школа №17" "Философская притча У. Голдинга "Повелитель мух" Предмет: литература Автор: Жаренов А.В., учитель русского языка и литературы I кв. кат. г. Мурманск 2014 год План-конспект урока Тема: "Философская притча У. Гол...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Институт психологии Кафедра социальной психологии, конфликтологии и управления ГОТОВНОСТЬ БУДУЩИХ ГРАЖДАНСКИХ СЛУЖАЩИХ К ПРОХОЖДЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ Выпускная квалификационная работа Направление подготовки "38.03....»

«ИНСТРУКЦИЯ № 01/12 по применению средства дезинфицирующего с моющим эффектом "А-ДЕЗ" производства фирмы ООО "Дезконтракт", Россия для целей дезинфекции, предстерилизационной очистки, в ЛПО, дезинфекции на предприятиях коммунально-бытового обслуживания, в учреждениях образования, культуры, отдыха, спорта,...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДСКОГО ОКРУГА "ВОРКУТА" Муниципальное общеобразовательное учреждение "Гимназия № 2" г. Воркуты "ВОРКУТА" КАР КЫТШЛН МУНИЦИПЛЬНЙ ЮКНСА АДМИНИСТРАЦИЯ "2№-а гимназия"Воркута карса Муниципальнй велд...»

«РОССЕЛЬХОЗНАДЗОР ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР Ветеринарно-эпидемиологическая обстановка в Российской Федерации и странах мира №249 13.12.11 Официальная Китай: высокопатогенный грипп птиц информация: МЭБ Тайвань: ящур Германия: инфекционная анемия лошадей Сообщения СМИ: Бешенство, в...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение "Федеральный центр организационно – методического обеспечения физического воспитания" Общероссийская физкультурно-спортивная общественная организация "Всероссийская федерация Самбо"...»

«Создание условий для развития мелкой моторики рук на занятиях в творческом объединении В ЦДТ я работаю второй год, веду занятия по общеразвивающей программе "Волшебный клубочек", разработанной мной, и внедряемой в работу с детьми в возрасте от 9 до 15 лет на базе школ города и с этого года на базе детского клуба "Факел". Имея...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Крымский федеральный университет им . В. И. Вернадского" Академическая мобильность научно-педагогических работ...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 526 646 C1 (51) МПК B23K 20/08 (2006.01) B23K 101/04 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2013121872/02, 13.05.2013 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы): Гуревич Леонид Моисеевич (RU), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: Шморгун...»

«Николай Полещук Санкт-Петербург "БХВ-Петербург" УДК 004.92 ББК 32.973.26-018.2 П49 Полещук Н. Н. П49 Самоучитель AutoCAD 2014 . — СПб.: БХВ-Петербург, 2014. — 464 с.: ил. — (Самоучитель) ISBN 978-5-9775-3292-1 Книга предназначена для освоения мет...»

«студии декоративно-прикладного творчества "ГОРНИЦА" "Нескучное лето" Специальный курс для работы с детьми школьного возраста в летнее время Педагог дополнительного образования Терехова Л.Е. Москва-2009 г. Пояснительная записка. Специ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОДУЛЬ ПРОГРАММЫ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ ПО ВОПРОСАМ РЕАЛИЗАЦИИ МОДЕЛЕЙ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.