WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«. Один бедняга, Джон Слоан, вложил деньги в издание моих рукописей, и, в результате, с ним я советовался не только по поводу первого черновика, но и по поводу всех послед ...»

-- [ Страница 1 ] --

Автор выражает свою признательность

Чтение списка имен в чьих-либо благодарственных страницах напоминает мне речи,

которые произносятся на церемонии вручения Оскара, когда актеры благодарят всех, начиная от

своих нянечек в детском саду и заканчивая третьесортными преподавателями фортепьяно .

Вообще-то, я тоже благодарен своему третьесортному преподавателю фортепьяно, но

считаю, что, когда я пишу книгу, то существуют люди, влияние которых является не роскошью,

а необходимостью. Первый черновик этой книги и последний на удивление отличаются друг от друга, в основном благодаря помощи следующих людей - Дуга Фрэнка, Харольда Фиккета, Тима Стэффорда, Скотта Хоузи и Хола Найта. Я попросил их о помощи, поскольку они сами кое-что знают о том, как пишутся книги, и также знают кое-что и о благодати, и их ответы на мою просьбу доказали это. Я у них в долгу .

Мои коллеги из журнала «Христианство сегодня», особенно Гарольд Майра, помогли мне с несколькими очень тонкими темами в моей рукописи .

Один бедняга, Джон Слоан, вложил деньги в издание моих рукописей, и, в результате, с ним я советовался не только по поводу первого черновика, но и по поводу всех последовавших за ним. Издатели делают свое дело незаметно, но тонкие замечания Джона очевидны для меня, когда я читаю конечный вариант .

Спасибо также и Бобу Хадсону из издательства «Zondervan», который сделал последнюю редакторскую правку .

Чувство благодарности полностью уместно, поскольку моей темой является благодать .



Когда я думаю обо всех этих моих друзьях, я одновременно чувствую себя обогащенным и не заслуживающим такой дружбы .

Если уж об этом зашла речь, я должен также поблагодарить апостола Павла, который в своем изумительном Послании к Римлянам научил меня всему, что я знаю о благодати, и подал мне идею всей этой книги. Я описываю не-благодать, пытаясь понять благодать, развиваю темы, которые появляются во время этого процесса понимания, и дискутирую на тему, как благодать существует в этом холодном, бесчувственном мире — точно также развивается мысль в Послании к Римлянам. Хотя истории, описанные в этой книге, основаны на реальных фактах, в некоторых случаях я изменил имена и названия тех мест, где эти события происходили, чтобы сохранить конфиденциальность .

Глава 1 Последнее настоящее слово Я не зная ничего, чего бы ни знал каждый – когда благодать танцует, я должен присоединиться к танцу .

У. Х. Оден Последнее настоящее слово В своей книге «Иисус, которого я не знал» я рассказал одну историю, правдивую историю, которая еще долго после этого преследовала меня. Мне рассказал ее один мой знакомый, который работает в Чикаго с людьми, оказавшимися за бортом общества. Как-то раз ко мне пришла проститутка, находившаяся в отчаянном положении. Бездомная, больная, она даже не могла купить еды для своей двухлетней дочери. Рыдая, она рассказала мне, что продавала свою — двухлетнюю! — дочь мужчинам, занимающимся извращенным сексом. За час она могла заработать на дочери больше, чем своим собственным телом за ночь. По ее словам, она вынуждена была делать это, чтобы иметь возможность употреблять наркотики. Мое сердце с трудом могло вынести эту омерзительную историю. Однако закон накладывал на меня обязательства, и я должен был сообщать о жестоком обращении с детьми. Я не знал, что сказать этой женщине. Наконец, я спросил ее, не думала ли она обратиться за помощью в церковь. Я никогда не забуду выражение абсолютно наивного потрясения на ее лице. «Церковь! — воскликнула она. — Что бы это дало мне? Я и так считала себя порочной женщиной. Они бы только заставили меня мучиться еще больше» .



Больше всего в истории моего друга меня поразило, что женщины вроде этой проститутки шли к Иисусу, а не бежали от него. Чем хуже думали они о себе, тем скорее видели в Иисусе спасение. Неужели церковь утратила этот дар? Очевидно, те бедняги, которые следовали за Иисусом, когда он жил на земле, больше не чувствуют себя желанными гостями среди его последователей. Что же произошло? Чем больше я размышлял над этим вопросом, тем больше меня влекло одно ключевое слово .

Будучи писателем, я играю словами дни напролет. Я забавляюсь ими, прислушиваюсь к их оттенкам, раскалываю их, как орехи, и пытаюсь набить их своими мыслями. Я понял, что эти слова могут портиться с годами, как старое мясо. Их значения становятся несвежими. Возьмем, например, слово «милость». Когда переводчики короля Якова искали слово, которое бы выразило высшую форму любви, они остановились на слове «милость» .

Сегодня же мы слышим насмешливое: «Не нужна мне ваша милость». Возможно, я все время возвращаюсь к слову благодать, поскольку это важное теологическое понятие, которое еще не истрепалось. Я называю его «последним настоящим словом», поскольку в английском языке это слово при любом употреблении, которое приходит мне в голову, сохраняет часть своего первоначального великолепия. Подобно огромному водоносному пласту, это слово лежит в основе нашей гордой цивилизации, напоминая нам, что добро совершается не нашими собственными усилиями, а скорее милостью, благодатью Божией. Даже сейчас, вопреки нашему стремлению к мирскому, наши корни все еще тянутся к этому слову. Послушайте, как мы употребляем его .

Многие воздают благодарность (англ, say grace) Богу в своих молитвах перед едой, признавая, что их насущный хлеб — это дар Божий. Мы благодарны (англ, grateful) за сделанное нам добро, мы радуемся благим новостям (англ, gratify), нас поздравляют с успехом (англ, congratulate), мы любезны (англ, gracious), принимая в гостях друзей. Если нам нравится обслуживание, мы оставляем чаевые (англ, gratuity). В каждом из этих слов я слышу сладость детского удовольствия от незаслуженного .

Сочинитель музыки может включить в партитуру форшлаг (англ, grace notes). Эти ноты, хотя и не являются существенными для мелодии, — они необязательны (англ, gratuitous) — все же добавляют штрих, без которого произведение не звучит. Когда я сажусь за фортепьянную сонату Бетховена или Шуберта, я несколько раз играю ее без форшлага. Соната увлекает, но она чудесным образом преображается, когда я могу добавить форшлаг, который оживляет произведение, как острая приправа .

В Англии это слово часто используется в его прямом богословском значении. Британцы обращаются к членам королевской семьи: «Ваша милость» (англ. «Your grace»). Студенты Оксфорда и Кембриджа могут «получить разрешение на соискание ученой степени» (англ, «receive grace»), освобождающее их от некоторых аспектов университетской программы .





Парламент издает «Указ о помиловании» (англ, «act of grace») преступника .

Нью-йоркские издатели, говоря о политике льгот (англ, gracing), также подразумевают богословское значение слова. Если я подписываюсь на двенадцать номеров журнала, то получаю несколько особых приложений даже тогда, когда срок моей подписки уже истек. Это «бесплатные приложения» (англ, grace issues), которые приходят без дополнительной оплаты (англ, gratis), чтобы соблазнить меня на новую подписку. Кредитные карты, агентства по прокату машин, ломбарды открывают для клиентов «льготный период» (англ, grace period) .

Я также получаю информацию о слове из его антонимов. Газеты говорят о «ереси коммунизма» (англ, fall from grace) — фраза, которую также можно отнести к Джимми Сваггерту, Ричарду Никсону и О. Д. Симпсону. Мы оскорбляем человека, указывая на недостаток в нем благодати: «Вы неблагодарны!» — говорим мы. Или еще хуже: «Вы совершили неблаговидный поступок!» (англ. You are a disgrace]). В действительно жалком человеке нет «ничего святого» (англ, «saving grace»). Мой любимый случай использования корня слова «grace» — мелодичная фраза персона нон грата – лицо, оскорбившее правительство США каким-либо незаконным действием, официально объявляется «в немилости» .

Многочисленные варианты употребления этого слова в английском языке убеждают меня, что «благодать» - действительно удивительное и вправду наше последнее настоящее слово. В нем отражается квинтэссенция Евангелия, как в капле воды отражается солнце. Мир жаждет благодати, даже не осознавая этого. Неудивительно, что гимн «О Благодать!» пробил дорогу в Горячую Десятку хитов через двести лет после его написания. Для общества, которое кажется плывущим по течению без швартовых, я не знаю лучшего места для того, чтобы бросить якорь веры .

Однако благодать, так же, как форшлаг в музыке, не терпит спешки. Берлинская Стена пала за одну ночь эйфории; негры в Южной Африке стоят в длинных многочисленных очередях только для того, чтобы впервые проголосовать; Ицхак Рабин и Ясир Арафат жмут друг другу руки в Розовом Саду. На мгновение нисходит благодать. Затем Восточная Европа невольно сталкивается с необходимостью долгой перестройки. Южная Африка пытается понять, как управлять страной. Арафат избегает пули, а Рабина она находит. Подобно гаснущей звезде, благодать рассеивается в последней вспышке бледного света и поглощается черной дырой неблагодати .

«Великие христианские революции, — сказал X. Ричард Нибур, — состоят не в открытии нового, до сих пор неизвестного. Они происходят, когда кто-нибудь основательно берется за то, что всегда было рядом». Странно, но я иногда ощущаю недостаток благодати в самой церкви, институте, который создан, по словам Павла, с целью провозглашать «Евангелие благодати Божией» .

Писатель Стивен Браун отмечает, что ветеринар, осмотрев собаку, может много узнать о ее владельце, которого он никогда не встречал. Но что мир узнает о Боге, наблюдая за нами, его последователями на земле? Если посмотреть на слово «благодать» (по-гречески «харис»), то можно увидеть, что его корень происходит от глагола, означающего «я веселюсь, я радуюсь» .

Насколько мне известно, веселье и радость — это не те понятия, которые приходят в голову, когда люди думают о церкви. Они думают о святошах. Они думают о церкви как о месте, куда приходят после очищения, а не до него. Они думают о морали, а не о благодати. «Церковь! — сказала проститутка. — Что бы это дало мне? Я и так считала себя порочной женщиной. Они бы только заставили меня мучиться еще больше» .

Такое отношение отчасти проистекает из неправильного представления или предубеждения посторонних людей. Я посещал бесплатные столовые для нуждающихся, ночлежки и приюты, тюремные церкви, в которых служат щедрые на сострадание добровольцыхристиане. И все же слова этой проститутки уязвляют, потому что она нашла слабое место церкви. Некоторые из нас, похоже, так озабочены тем, чтобы избежать ада, что забывают славить наш путь на небо. Другие, так обеспокоены проблемами современной культурной войны, что отрицают миссию церкви как гавани благодати в этом мире порока .

«Благодать повсюду», — сказал умирающий священник в романе Жоржа Бернаноса «Дневник сельского священника». Да, но как легко мы проходим мимо, глухие к ее гармонии .

Я учился в библейском колледже. Спустя годы, когда я сидел рядом с директором этой школы в аэроплане, он попросил меня дать оценку моему образованию. «Местами хорошо, местами не очень, — ответил я. — Я встретил там много благочестивых людей. Фактически, именно там состоялась моя встреча с Богом. Это невозможно переоценить. И все же, позднее, я понял, что за четыре года я почти ничего не узнал о благодати. Возможно, это самое важное слово в Библии, сердце Евангелия. Как я мог пройти мимо него?»

Я пересказал наш разговор на следующем молитвенном собрании. Я адресовал свои слова профессорско-преподавательскому составу, и тем самым оскорбил их. Судя по всему, меня больше не пригласят туда читать проповедь .

Одна добрая душа спросила у меня в письме, не исказил ли я смысл. Разве не говорил я, что мне как студенту не доставало восприимчивости, чтобы ощутить благодать, которая была повсюду вокруг меня? Поскольку я уважаю и люблю этого человека, я долго и мучительно размышлял над его вопросом. В конечном итоге, однако, я пришел к выводу, что в библейском колледже я познал не меньше «не-благодати», чем где-либо еще в моей жизни. Адвокат Дэвид Симендс подвел итог своей карьеры таким образом: «Много лет назад я пришел к выводу, -что существует две основных причины большинства эмоциональных проблем евангелических христиан. Первая — неспособность понимать, воспринимать и переживать безмерную благодать и всепрощение Божие, вторая — неспособность передавать эту безмерную любовь, всепрощение и благодать другим людям. Мы читаем, слушаем, верим правильному богословию благодати Божией. Но живем иначе. Добрая весть Евангелия благодати не достигла уровня наших эмоций» .

«Мир может почти все, что может церковь, и даже больше, — говорит Гордон МакДональд. — Вам не нужно быть христианином, чтобы строить дома, утолять голод или лечить болезни. Есть только одна вещь, на которую мир не способен. Он не может предложить людям благодать». Мак-Дональд затронул единственно важную функцию церкви. Куда еще идти миру в поисках благодати?

Итальянский романист Игнацио Силоне писал о революционере, которого преследует полиция, Чтобы спрятать его, товарищи переодели его в одеяния священника и отправили в уединенную деревню у подножия Альп. Об этом прошел слух, и вскоре длинная очередь крестьян, пришедших рассказать историю своих грехов и разбитых жизней, выстроилась у его дома. «Священник» протестовал и пытался прогнать их прочь, но безрезультатно. Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать истории людей, жаждущих благодати .

Я чувствую, что это и есть та причина, по которой люди идут в церковь. Они изголодались по благодати. Книга «Воспитание фундаменталиста» рассказывает о встрече студентов миссионерской академии в Японии. «За одним или двумя исключениями, все оставили веру и вернулись назад, — сообщил один из студентов, — а тех из нас, кто вернулся назад, объединяло одно — мы все открыли благодать...»

Когда я теперь оглядываюсь на мою собственную жизнь, полную скитаний, окольных путей и тупиков, я вижу, что меня гнала вперед именно жажда благодати. Я покинул церковь на время, потому что находил там так мало благодати. Я вернулся, поскольку не нашел благодати больше нигде .

Сам я едва вкусил благодати, раздал меньше, чем получил, и никоим образом не «эксперт» по благодати. Это в действительности те причины, которые побуждают меня писать .

Я хочу больше знать, больше понимать, познать больше благодати. Я не осмеливаюсь, а опасность этого очень реальна, писать недовольную книгу о благодати. Оговоримся сразу же, в самом начале книги, что я пишу как странник, только в рамках своего стремления к благодати .

Благодать не является легким предметом для писателя. Если обратиться к сказанному Е .

Б. Уайтом о юморе, то благодать может быть расчленена, как лягушка, но она умрет в процессе, и внутренности обескуражат любое сознание, кроме чисто научного. Я только что прочитал статью на тринадцати страницах о благодати в «Новой католической энциклопедии», которая избавила меня от малейшего желания расчленять благодать и демонстрировать ее внутренности .

Я не хочу, чтобы она умерла. По этой причине я буду больше полагаться на истории, нежели на силлогизмы .

В общем, я скорее буду рассказывать о благодати, чем объяснять ее .

Часть первая

–  –  –

Праздник Бабетты: рассказ Карэн Бликсен, урожденная датчанка, вышла замуж за барона и провела годы с 1914 по 1931, управляя кофейной плантацией в Восточной Африке, являвшейся британской колонией (в своей книге «Из Африки» она рассказывает об этих годах). Разведясь с мужем, она вернулась обратно в Данию и начала писать по-английски под псевдонимом Исак Динесен. Один из ее рассказов, «Праздник Бабетты», вошел в анналы классики, после того как по нему в восьмидесятых годах был снят фильм .

Динесен переносит повествование в Норвегию, но датские кинематографисты выбрали в качестве места действия жалкую рыбацкую деревушку на датском побережье — селение с грязными улочками и лачугами с соломенными крышами. В этом угрюмом селении седобородый старейшина стоял во главе аскетической лютеранской секты .

Эта секта отвергала и те немногие земные удовольствия, которые могли представлять собой искушение для крестьянина Нор Восбурга. Все ходили в черном. Скудная пища состояла из вареной трески и жидкой кашицы, приготовленной из разваренного в воде хлеба, слегка сдобренного пивом. В субботу члены этой группы встречались и пели песни вроде «Иерусалим, мой счастливый дом, бесконечно дорогое мне имя». Конечной целью был для них Новый Иерусалим, и с этой жизнью на земле можно было примириться только, как с возможностью попасть туда .

У старого священника, вдовца, было две девочки-подростка — Мартина, названная в честь Мартина Лютера, и Филиппа, названная в честь ученика Лютера Филиппа Меланхтона .

Обычно крестьяне приходили в церковь уже только для того, чтобы посмотреть на двух девушек, чья красота сияла, несмотря на все усилия сестер скрыть ее .

На Мартину положил глаз молодой франтоватый кавалерийский офицер. Когда она оказала стойкое сопротивление его чарам — кто бы иначе заботился об ее престарелом отце? — он уехал и женился на одной из фрейлин королевы Софии .

Филиппа была не только красива, но и пела, как соловей. Когда она пела про Иерусалим, казалось, появлялись призрачные видения небесного града. И так случилось, что Филиппа познакомилась с одним из самых известных оперных певцов своего времени, французом Ачилем Папеном, который приезжал на побережье укреплять свое здоровье. Прогуливаясь по грязным улочкам прибрежного селения, Папен, к своему удивлению, услышал пение, достойное Гранд Оперы в Париже .

«Позвольте мне обучать вас, — убеждал он Филиппу, — и вся Франция будет у ваших ног. Члены королевской семьи будут добиваться встречи с вами, и вы будете ездить в экипаже обедать в великолепном «Cafe Anglais». Увлеченная этой идеей, она согласилась на несколько занятий, но только на несколько. Ее беспокоили песни о любви, которые она пела, а волнение, которое она переживала, огорчало ее отца. Когда одна ария из оперы Дон Джованни закончилась тем, что она оказалась в объятиях Папена, а его губы прикоснулись к ее губам, у нее не осталось никаких сомнений, что этим новым удовольствиям должен быть положен конец .

Ее отец написал записку, в которой он запрещал дочери впредь посещать занятия, и Ачиль Папен вернулся в Париж, безутешный, словно он неверно распорядился выигранным лотерейным билетом .

Прошло пятнадцать лет, и в селении многое изменилось. Сестры, которые стали теперь старыми девами, предприняли попытку продолжить миссию их покойного отца, но без его твердой руки секта раскололась. Братья начинали точить зуб друг на друга, как только дело касалось бизнеса .

Поползли слухи о какой-то длящейся уже тридцать лет любовной афере, в которой были замешаны двое из членов секты. Две пожилые леди не разговаривали друг с другом почти год .

Но, несмотря на это, секта все еще собиралась по субботам и пела старые гимны, но некоторые начинали вносить сумятицу, и музыка потеряла свою привлекательность. Несмотря на эти проблемы, дочери священника оставались неизменными в своей вере, организовывая службы и варя похлебку для беззубых стариков деревни .

Однажды ночью, слишком дождливой для того, чтобы у кого-то могло возникнуть желание прогуляться по грязным улочкам, сестры услышали тяжелый стук в дверь. Открыв ее, они подхватили на руки упавшую в обморок женщину. Они смогли привести ее в чувство ровно настолько, чтобы понять, что она не говорит по-датски. Незнакомка протянула им письмо от Ачиль Папена. Увидев на конверте его имя, Филиппа залилась румянцем, и ее рука дрожала, когда она читала это рекомендательное письмо. Женщину звали Бабетта. Ее муж и сын погибли во время гражданской войны во Франции. Ее жизнь была в опасности, у нее не было крова, и Папен пристроил ее на корабль в надежде, что это селение окажется милосердным. «Бабетта умеет готовить», — было написано в письме .

У сестер не было денег, чтобы платить Бабетте, и поначалу, когда они принимали девушку на работу, их мучили сомнения. Они не доверяли ее кулинарным способностям. Разве французы не едят лошадей и лягушек? Но жестами и мольбами Бабетта смягчила их сердца. За комнату и стол она была готова выполнять любую поденную работу .

В течение двух следующих лет Бабетта работала на сестер. Первое время, когда Мартина показывала ей, как чистить треску и готовить кашу, Бабетта слегка морщила нос, и ее бровь удивленно ползла вверх, но она ни разу не задала ни одного вопроса, а делала все, что ей велели .

Она кормила всех бедных людей в селении и делала всю работу по хозяйству. Она даже помогала при организации субботних служб. Каждый мог подтвердить, что с Бабеттой в инертную общину пришла новая жизнь .

Поскольку Бабетта никогда не упоминала о своем прошлом во Франции, для Мартины и Филиппы явилось большой неожиданностью, когда в один прекрасный день, спустя двенадцать лет, она получила первое письмо. Бабетта прочитала его, подняла глаза на сестер, которые с удивлением уставились на нее, и спокойным голосом объявила, что в ее жизни случилось чудо .

Ежегодно один из друзей Бабетты в Париже покупал на ее имя лотерейный билет. В этом году ее билет выиграл. Десять тысяч франков!

Сестры поздравляли Бабетту, жали ей руки, но их сердца екнули. Они поняли, что вскоре Бабетта их покинет .

В те дни, когда это произошло, сестры как раз обсуждали предстоящий праздник в честь столетия со дня рождения их отца. Бабетта обратилась к ним с просьбой. «За двенадцать лет я никогда ни о чем вас не просила, — сказала она. — Но сейчас я хотела бы просить вас позволить мне приготовить еду к службе, которую будут служить в день столетнего юбилея. Я бы хотела показать настоящую французскую кухню» .

Хотя у сестер были серьезные опасения на счет этой идеи, они не могли отрицать тот факт, что Бабетта действительно ни разу за двенадцать лет ни о чем их не попросила. Что им оставалось делать, кроме как согласиться?

Когда Бабетта получила из Франции деньги, она ненадолго исчезла, чтобы распорядиться насчет приготовлений к празднику. Через несколько недель после ее возвращения жители Нор Восбурга стали свидетелями странного зрелища, когда на берегу разгружали одну за другой лодки, привезшие провизию, заказанную Бабетгой для ее кухни. Рабочие толкали перед собой тележки, нагруженные корзинами с маленькими птицами. За ними последовали ящики с шампанским и вином. Целая коровья голова, овощи, трюфеля, фазаны, ветчина, диковинные морские животные, огромная, еще живая черепаха, двигающая своей змеиной головой из стороны в сторону, отправлялись в кухню сестер, где Бабетта была сейчас полноправной хозяйкой .

Мартина и Филиппа, напуганные этим ведьминым колдовством, объясняли свое затруднительное положение одиннадцати оставшимся членам секты, теперь уже старым и седым. Каждый сострадательно кудахтал. После некоторого обсуждения они согласились есть приготовленные Бабеттой блюда, ничего не говоря ей о том, какая скверная мысль ее посетила .

Язык дан человеку для того, чтобы он восхвалял и благодарил Бога, а не для того, чтобы услаждать его экзотическими яствами .

Пятнадцатого декабря, на которое был намечен обед, шел снег, и вся деревня блестела, покрытая белым глянцем. Сестрам было приятно узнать, что к их празднику присоединятся нежданные гости, а именно: девяностолетняя мисс Лвенхильм в сопровождении своего племянника, того самого офицера кавалерии, который когда-то давно ухаживал за Мартиной, а теперь стал генералом и нес службу в королевском дворце .

Бабетте каким-то образом удалось раздобыть в достаточном количестве фарфоровую и хрустальную посуду, и она украсила комнату свечами и вечнозелеными растениями. Накрытый ею стол выглядел превосходно. Когда обед начался, все жители селения вспомнили о своей договоренности и сидели молча, словно набрав в рот воды. Только генерал отпускал реплики по поводу выпитого и съеденного. «Амонтилладо»! — воскликнул он, отпив из бокала. — И притом самый прекрасный из тех, что мне доводилось пробовать». Проглотив первую ложку супа, генерал готов был поклясться, что это был черепаховый суп, но как такое было возможно на побережье Ютландии?

«Невероятно! — произнес генерал, отведав следующее блюдо. — Демидовские блины!»

Все остальные гости, чьи лица испещряли глубокие морщины, ели эти же редкие деликатесы, не произнося ни слова. Пока генерал пел дифирамбы шампанскому марки «Вве Клико 1860 года», Бабетта приказала мальчику, прислуживающему на кухне, следить за тем, чтобы бокал генерала не пустовал. Он единственный, казалось, мог оценить то, что было приготовлено к этому обеду .



Хотя никто ни словом не обмолвился о том, что он ел и пил, банкет чудесным образом подействовал на неподатливых жителей селения. Их сердца потеплели. Их языки развязались .

Они говорили о тех минувших днях, когда еще был жив священник, и о Рождестве в тот год, когда бухта покрылась льдом. Один из сельчан признался другому в том, что однажды надул его при совершении сделки, а две женщины, издавна враждовавшие между собой, обнаружили, что они беседуют друг с другом.

Когда одна из женщин рыгнула, ее сосед не подумав, сказал:

«Аллилуйя!»

Генерал, однако, не мог говорить ни о чем, кроме еды. Когда мальчик вынес к столу coup de grace (снова это слово, заметьте), молодых перепелов, приготовленных en Sarcophage, генерал воскликнул, что такую кухню можно попробовать только в одном месте в Европе, в знаменитом ресторане «Cafe Anglais» в Париже, прославившемся когда-то благодаря женщине, бывшей в нем шеф-поваром. Вино ударило ему в голову, чувства переполняли его, и, не в силах больше сдерживать их, генерал поднялся для того, чтобы произнести речь. «Милосердие и истина, друзья мои, встретились, — начал он. — Праведность и блаженство слились в одном поцелуе» .

Потом генерал был вынужден сделать паузу, потому что он привык тщательно готовить свои выступления, обдумывая, с какой целью он произносит свои слова. Но здесь, среди простых прихожан общины, созданной священником, все выглядело так, словно вся фигура генерала Лвенхильма, его грудь, усыпанная знаками отличия, были не более чем рупором вести, которая была послана им. Этой вестью была благодать .

Хотя братья и сестры этой секты не поняли в полной мере того, что говорил генерал, в тот момент «завеса земных иллюзий рассеялась перед их глазами, как дым, и они увидели Вселенную такой, какой она была на самом деле». Эти люди прервали трапезу, встали и вышли на улицу, укрытую блестящим снегом. И над их головами было небо, сверкающее своими звездами .

«Праздник Бабетты» заканчивается двумя сценами. На улице старожилы, взявшись за руки, встают вокруг источника и вдохновенно поют старые гимны веры. Эта сцена всеобщего единения. Праздник, устроенный Бабеттой, открыл двери, и благодать тихо вошла внутрь. Как добавляет Исак Динесен, «они чувствовали себя так, словно действительно начисто смыли с себя свои грехи, и в этой вновь обретенной невинности резвились, как маленькие ягнята» .

Заключительная сцена разыгрывается в доме, в кухонном беспорядке, среди грязной посуды, немытых кастрюль, разбросанных раковин моллюсков и черепаховых панцирей, хрящей, сломанных корзин, остатков овощей и пустых бутылок. Бабетта сидит посреди этого беспорядка с таким же опустошенным взглядом как в ту ночь, двенадцать лет назад, когда она появилась в доме. Внезапно сестры понимают, что, как они и договорились, никто не сказал Бабетте ни слова по поводу обеда .

«Это был очень милый обед, Бабетта», — пытается сказать Мартина .

Кажется, что Бабетта далеко отсюда в своих мыслях. Через некоторое время она говорит им: «Когда-то я была поваром ресторана «Cafe Anglais». «Мы все будем вспоминать этот вечер, когда ты вернешься в Париж», — говорит Мартина, словно не слыша ее слов .

Бабетта сообщает им, что она не вернется в Париж. Все ее друзья и родственники там были убиты или заключены в тюрьму. И, конечно же, возвращение в Париж обошлось бы дорого .

«А как же десять тысяч франков?» — спрашивают сестры. Ответ Бабетты производит эффект разорвавшейся бомбы. Она потратила свой выигрыш до последнего франка из тех десяти тысяч, которые она выиграла, на праздник, на котором они только что пировали .

«Не стоит пугаться, — говорит она им. — Как раз столько и стоит достойный обед на двенадцать персон в ресторане «Cafe Anglais» .

Речь генерала, без сомнения, свидетельствует о том, «Праздник Бабетты» не просто история об изысканном обеде, а притча о благодати — даре, который стоит дарящему всего и ничего не стоит для принимающего подарок. Именно об этом говорил генерал Лвенхильм угрюмым прихожанам, собравшимся вокруг него за столом у Бабетты: «Нам всем известно, что во Вселенной можно найти благодать. Но в нашей человеческой глупости и близорукости нам представляется, что благодать имеет свой предел. Однако приходит момент, когда открываются наши глаза, и мы видим и понимаем, что благодать бесконечна. Благодать, друзья мои, ничего от нас не требует, кроме того, что мы должны ждать ее с уверенностью в том, что она придет, и принимать ее с благодарностью» .

Двенадцать лет назад Бабетта попала в круг людей, лишенных благодати. Будучи последователями Лютера, они каждое воскресенье слушали проповеди о благодати, а в остальные дни недели пытались заслужить расположение Бога своим благочестием и аскетизмом. Благодать сошла на них в виде пиршества, устроенного Бабеттой, в виде трапезы, которая выпадает на долю человека раз в жизни, потраченной на тех, кто этого никак не заслужил и кто едва ли был способен воспринять ее. Благодать пришла в деревню Нор Восбург бесплатно, без дополнительных условий, с доставкой на дом .

Глава 3 Мир, лишенный благодати О преходящее блаженство смертных, которого мы жаждем больше, чем милости Господней .

–  –  –

Мир, лишенный благодати Однажды в автобусе один из моих знакомых услышал разговор между молодой женщиной, сидевшей рядом с ним и ее соседом, занимавшим место через проход. Женщина читала книгу «Нехоженая дорога» Скотта Пека, которая дольше других оставалась в списке бестселлеров газеты «Нью-Йорк Тайме» .

–  –  –

— Как вам сказать. Что-то вроде путеводителя по жизни. Я прочла еще совсем немного .

Вот названия глав: «Дисциплина», «Любовь», «Благодать» .

— Что такое благодать? — мужчина остановил ее .

— Я не знаю. Я еще не дошла до «Благодати». Я иногда вспоминаю эту последнюю фразу, когда слушаю сообщения в вечерних новостях. Совершенно ясно, что мир, характерными чертами которого являются войны, насилие, социальная несправедливость, столкновения на религиозной почве, судебные тяжбы и распадающиеся семьи, пока не дошел до благодати. «Ах, что есть человек без благодати?» — вздохнул поэт Джордж Герберт .

К несчастью, эта же фраза из разговора в автобусе вспоминается мне, когда я посещаю некоторые церкви. Подобно изысканному вину, налитому в кувшин с водой, чудесная весть Иисуса о благодати растворилась в сосуде церкви. «Ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа», — писал апостол Иоанн. Христиане затратили огромное количество энергии, споря о том, что есть истина и, издавая различные декреталии о ней. Каждая церковь отстаивает свою собственную версию, но как же быть с благодатью? Как редко нам встречается церковь, которая пыталась бы превзойти своих конкурентов в благодати .

Благодать — это то лучшее, что христианство подарило миру, нечто новое в области духа, порождающее в нас силу более могущественную, чем жажда мести, более могущественную, чем расизм, более могущественную, чем ненависть. Печально, но церковь иногда приносит в мир, отчаявшийся в ожидании благодати, только еще одну форму неблагодати. Слишком часто мы больше напоминаем угрюмых людей, собравшихся поесть разваренного хлеба, чем тех, кто принимал участие в пиршестве, устроенном Бабеттой .

Я вырос в лоне церкви, которая проводила четкое разграничение между «эпохой Закона»

и «эпохой Благодати». Игнорируя многие моральные запреты Ветхого Завета, мы установили свой, достаточно агрессивный, порядок, который соперничал с ортодоксальным еврейским порядком. Самыми страшными грехами считались курение и распитие спиртных напитков (однако, поскольку дело происходило на Юге, чья экономика зависела от табачного производства, относительно курения были сделаны некоторые поблажки). Кинофильмы числились следующим пороком в этом списке. Многие члены общины не принимали даже такие фильмы, как «Звуки музыки». Рок-музыка, которая тогда еще находилась в зачаточном состоянии, воспринималась как что-то отвратительное, весьма вероятно, чисто демонического происхождения .

Запреты на макияж, ношение ювелирных украшений, чтение воскресной газеты, на занятия спортом, а также на просмотр спортивных телепередач в воскресные дни, совместное плавание (странным образом названное совместным купанием), короткие юбки для девушек, длинные волосы для мальчиков налагались или не налагались в зависимости от духовного уровня личности. В детстве у меня сложилось четкое впечатление, что человек становится духовно богатым, живя по этим аскетическим правилам. Что касается моей собственной жизни, я не видел большой разницы между милостью Закона и милостью Благодати .

Мои посещения других церквей убедили меня, что подобный подход к духовности, как к чему-то ступенчатому, практически универсален. Католики, меннониты, Церковь Христа, лютеране, южные баптисты — все они имеют свое традиционное представление о законничестве. Достичь благосклонности церкви и, по-видимому, Бога, можно только следуя предписанным правилам .

Позднее, когда я начал писать о проблеме страдания, я столкнулся с другой формой неблагодати. Некоторые читатели протестовали против моего сострадания по отношению к тем, кто познал страдание, считая, что люди страдают потому, что заслужили это. Господь наказывает их. Мне приходит по электронной почте множество подобных писем, современные перифразы слов, обращенных некогда к Иову, о которых он говорил: «Напоминания ваши подобны пеплу» .

В своей книге «Вина и благодать» швейцарский врач Пол Турнье, человек, исповедовавший глубокую веру, признает: « Я не могу изучать эту чрезвычайно серьезную проблему вины, не упомянув один очень очевидный и трагический факт, заключающийся в том, что религия — как моя собственная, так и религия всех остальных верующих — может нести разрушение вместо освобождения» .

Турнье рассказывает о приходящих к нему пациентах — мужчине, который ощущает вину за старый грех, и женщине, которая не может забыть аборт, сделанный десять лет тому назад. «В чем действительно нуждаются пациенты, так это в милосердии, — говорит Турнье. — Однако в некоторых церквях мы сталкиваемся с позором, страхом наказания и ощущением того, что нас осудят. Короче говоря, когда люди ищут в церкви сострадание, они находят там обратное. Недавно одна разведенная женщина рассказала мне, как она стояла в церкви вместе со своей пятнадцатилетней дочерью, и к ней обратилась пасторская супруга: «Я слышала, что вы разводитесь. Я никак не могу понять почему, если вы любите Иисуса и он любит Иисуса?»

Жена пастора никогда раньше по-настоящему не разговаривала с моей знакомой, и ее резкий упрек в присутствии дочери ошеломил мою знакомую» .

«Самое неприятное в этом было то, что мой муж и я — мы оба любили Иисуса, но брак распался без всякой надежды на восстановление. Если бы она просто обняла меня и сказала:

«Мне так жаль...» .

Марк Твен часто говорил о людях, которые «добры в худшем смысле этого слова». Эта фраза для многих отражает репутацию христиан сегодня. Последнее время я задавал незнакомым людям (например, соседям в салоне самолета) один вопрос: «Когда я произношу слова «христианин-протестант», что приходит вам в голову?» В ответ я обычно слышал рассказы об активистах, выступающих за отмену абортов, противниках прав сексуальных меньшинств или сторонниках введения цензуры в Интернете. Я часто слышал ссылки на организацию «Прерогатива морали», распавшуюся много лет назад. Но ни разу я не слышал слов, несущих хотя бы толику аромата благодати. Очевидно это не тот аромат, который источают в мир христиане .

Г. Л. Менкен описал пуританина как человека, которого преследует страх, что кто-то гдето счастлив; сегодня многие люди подобным образом изобразили бы евангелических христиан или фундаменталистов. В чем корни того, что эти люди слывут чопорными мизантропами?

Статья сатирика Эрмы Бомбек дает нам ключ к разгадке:

«В другое воскресенье в церкви я обратила внимание на маленького мальчика, который смотрел по сторонам, улыбаясь всем и каждому. Он не хихикал, не прыскал от смеха, не шумел, не ерзал, не мял сборник церковных гимнов, не рылся в маминой сумочке. Он просто улыбался .

Однако мать мальчика резко одернула его и театральным шепотом, который был бы слышен на весь маленький театр на Бродвее, сказала: «Прекрати ухмыляться! Ты в церкви!» Сказав это, она его ударила, и когда слезы потекли по его щекам, добавила: «Так-то лучше!» и вернулась к своим молитвам.. .

Внезапно я почувствовала раздражение. Я подумала о том, что весь мир плачет, и если вы еще не плачете, то вам лучше присоединиться к остальным. Мне захотелось крепко прижать к себе этого ребенка с заплаканным лицом и рассказать ему о моем Боге. Счастливом Боге .

Улыбающемся! Боге. Боге, который должен был иметь чувство! юмора для того, чтобы сотворить таких, как мы… Как правило, люди торжественно облекают свою веру в скорбные одеяния, надевают на нее серьезную трагическую маску и прикалывают к ней значок посвященных в ряды членов Ротари-клуба .

«Как глупо», — подумала я. Передо мной была женщина, сидевшая рядом с единственным проблеском света, оставшимся в нашей цивилизации — рядом с единственной надеждой, единственным нашим чудом — единственной обещанной нам бесконечностью. Если этому ребенку нельзя было улыбаться в церкви, то, что тогда ожидает всех нас?»

Безусловно, эти характеристики христиан не отражают полной картины, поскольку я знаю многих христиан, которые олицетворяют собой благодать. Однако каким-то образом на протяжении человеческой истории церкви удалось заработать репутацию лишенной благодати .

Как молилась одна маленькая английская девочка: «О Господи, сделай/ плохих людей хорошими, а хороших людей — милыми». Уильям Джеймс, возможно, самый выдающийся американский философ последнего столетия, смотрел на церковь с состраданием, нашедшим выражение в его, ставшей классической, работе «Многообразие религиозного опыта». Однако он отказывался понять мелочность христиан, преследовавших квакеров за то, что те не касались шляп при приветствии, и яростно дискутировавших на тему, можно ли считать нравственной одежду не черного цвета. Он писал об аскетизме одного сельского французского священника, который решил, «что он никогда не понюхает цветка, никогда не будет пить, даже если его измучит жажда, никогда не прогонит мухи, никогда не обнаружит отвращения ни перед чем отталкивающим, никогда не будет жаловаться на неудобства, которые касаются его лично, никогда не будет садиться, никогда не будет облокачиваться, становясь на колени» .

Известный мистик Хуан де ла Крус рекомендовал верующим искоренить все радости и надежды, обратиться «не к тому, что приносит удовольствия, а к тому, что вызывает неприязнь», и «презирать себя и желать того, чтобы другие тебя презирали». Святой Бернар обычно закрывал глаза, чтобы не видеть красоты швейцарских озер .

Сегодня законничество изменило свои взгляды. В сегодняшней полностью мирской культуре церковь обычно проявляет свою не-благодать в виде чувства морального превосходства или в форме жесткого отношения к своим оппонентам в «культурной войне» .

Церковь также распространяет не-благодать, благодаря своей неспособности к объединению. Если верить словам Марка Твена, то он посадил в клетку собаку и кошку в качестве эксперимента, чтобы посмотреть, смогут ли они ужиться друг с другом. Им это удалось. Тогда он посадил вместе птицу, свинью и козла. После нескольких попыток им тоже удалось существовать бок о бок друг с другом. Тогда он посадил вместе баптиста, пресвитерианина и католика; в скором времени никого не осталось в живых .

Более серьезно об этом пишет современный еврей-интеллектуал Энтони Хехт:

«С годами я стал не только лучше понимать ее [мою веру], но все ближе и ближе знакомился с убеждениями моих соседей-христиан. Многие из них были хорошими людьми, которыми я восхищался и у которых научился, кроме всего прочего, доброте как таковой. И в христианском учении было много того, что казалось достаточно привлекательным. Но мало что так отталкивало меня, как глубокая и непримиримая ненависть протестантов и католиков друг к другу» .

Я критикую христиан, поскольку сам являюсь одним из них и не вижу причины притворяться, что мы лучше, чем мы есть на самом деле. Я борюсь с цепкой хваткой неблагодати, заполняющей мою жизнь. Я также не должен увековечивать ошибки моего строгого воспитания, я ежедневно борюсь с гордостью, высокомерием и с ощущением, что каким-то образом должен заслужить благосклонность Господа. Цитируя Гельмута Тилике: «... дьявол умеет подкладывать свои кукушкины яйца в гнездо благочестия... Серный запах ада ничто по сравнению с тем зловонием, которое источает подгнившая божественная благодать» .

Однако, по правде говоря, опасная деформация, вызванная не-благодатью, проявляется во всех религиях. Я слышал свидетельства очевидцев о недавно возрожденном ритуале Солнечного Танца, участвуя в котором молодые воины племени Лакота прицепляют орлиные когти к груди и, натягивая веревку, привязанную к священному столбу, бросаются вперед до тех пор, пока когти не вопьются им в кожу. Затем они входят в жарко натопленный вигвам и держат в руках раскаленные докрасна камни, пока температура не станет невыносимой — и все это в попытке искупить свои грехи .

Я видел, как набожные крестьяне ползли на окровавленных коленях по булыжным мостовым коста-риканских улиц, и индийских крестьян, приносивших жертвы богам, повелевающим оспой и ядовитыми змеями. Я посещал мусульманские страны, где «полиция нравов» патрулирует небольшие улочки в поисках женщин, одежда которых не соответствует обычаю или которые осмеливаются сесть за руль автомобиля .

По жестокой иронии судьбы, гуманисты, которые выступают против религии, зачастую порождают гораздо худшие формы не-благодати. В современных университетах активисты, выступающие в защиту «либеральных» свобод — феминизма, защиты окружающей среды, межкультурных связей — демонстрируют ярко выраженный дух не-благодати. Я не знаю столь всеобъемлющего законничества, чем законничество советского коммунизма, создавшего целую сеть шпионов, призванных сообщать о любом инакомыслии, о любом лишнем слове или о неуважении к идеалам коммунизма. Солженицын, например, был на годы заключен в Гулаг за небрежное замечание в адрес Сталина, сделанное в одном личном письме. И я не знаю более жестокой инквизиции, чем та, что была учреждена Красной Гвардией в Китае, с ее позорными колпаками и инсценированной демонстрацией публичного раскаяния .

Даже лучшие из гуманистов придумывают системы, построенные на не-благодати, чтобы заменить то, что они отвергли в религии. Бенджамин Франклин говорил о тринадцати добродетелях, куда входят, кроме всего прочего, Молчание («не говори ничего, что не приносило бы пользы другим или тебе самому; избегай пустых разговоров»), Бережливость («Не расточительствуй, если это не приносит добра другим или тебе самому; то есть, не растрачивай ничего попусту»), Трудолюбие («Не теряй времени; всегда занимайся чем-то полезным; избегай всяких ненужных действий») и Спокойствие («Не огорчайся по поводу мелких неприятностей или происшествий, которые обычны или неизбежны»). Он завел книгу, в которой каждой добродетели посвящалась страница, выделив отдельный столбик, в котором он записывал «недостатки». Выбирая по одной добродетели на каждую неделю, он ежедневно записывал все ошибки, повторяя круг заново через каждые тринадцать недель, чтобы в течение года четыре раза пройти весь список. В течение многих десятилетий Франклин носил с собой свою маленькую книгу, стараясь жить по своему четкому тринадцатинедельному циклу.

Когда у него стало получаться, он обнаружил, что ему приходится бороться с другим недостатком:

«Наверное, у человека нет других природных страстей, которые было бы так сложно победить, как гордость. Маскируйте ее. Боритесь с ней. Душите ее. Убивайте ее так, как вам это заблагорассудится. Она все равно жива и будет время от времени показываться и проявлять себя. Даже если бы мне пришло в голову, что я полностью победил ее, то я, вероятно, возгордился бы своей скромностью» .

Не выдают ли все эти непомерные требования во всех их формах глубокую тоску по благодати? Мы живем в атмосфере, отравленной испарениями не-благодати. Благодать приходит извне, как дар, а не как наше достижение. Как легко она исчезает из нашего мира, живущего по принципам «человек человеку волк», «выживает сильнейший», «гонка за лидером» .

Вина вызывает жажду благодати. Одна организация в Лос-Анджелесе основала службу «Раскаяние - Открытая линия». Это телефонная служба, которая дает позвонившему возможность признаться в своей неправоте по цене обыкновенного телефонного разговора .

Люди, которые больше не верят в священников, теперь поверяют свои грехи автоответчику. Две сотни анонимных абонентов ежедневно связываются с этой службой и оставляют сообщения продолжительностью по шестьдесят секунд каждое. Прелюбодеяние — это самое обычное признание. Некоторые позвонившие признаются в криминальных действиях — изнасиловании, сексе с несовершеннолетними и даже убийстве. Алкоголик на лечении оставил такое сообщение: «Я бы хотел извиниться перед всеми, которых обидел в течение восемнадцати лет моей алкогольной зависимости». Звонит телефон. «Я просто хочу сказать, что прошу прощения», — всхлипывает молодая женщина. Она говорит, что только что по ее вине произошла автокатастрофа, в которой погибли пять человек: «Как бы я хотела вернуть их» .

Коллега однажды застал актера У. К. Филдса, известного своим агностицизмом, в его гримерной за чтением Библии. Филдс в смущении захлопнул книгу и объяснил: «Просто ищу лазейку». Вероятно, он искал благодать .

Льюис Смедес, профессор психологии Теологической Семинарии Фуллера написал целую книгу, проводя связи между стыдом и благодатью (книга, соответственно, носит название «Стыд и благодать»). Для него дело обстояло таким образом: «Вина не была моей проблемой, как мне казалось. Я переживал какое-то ощущение того, что совершил нечто недостойное, ощущение, которое не ассоциировалось у меня ни с одним из грехов, в которых я был виновен .

Еще больше, чем в прощении, я нуждался в уверенности, что Бог принял меня, ощутил меня своим, держал меня, защищал меня и никогда бы не покинул меня, даже если бы его не очень впечатляло то, что он держал в своих руках» .

Смедес продолжает утверждать, что определил три традиционных источника калечащего человека позора. Это мирская культура, лишенная благодати, религия и непонимающие родители. Мирская культура говорит нам, что человек должен хорошо выглядеть, хорошо себя чувствовать и совершать хорошие поступки. Религия, лишенная благодати, говорит нам, что мы должны следовать списку правил, иначе нас ожидает вечное отторжение. Непонимающие родители убеждают нас, что мы никогда не добьемся их одобрения. Подобно городским жителям, которые больше не замечают загрязненного городского воздуха, мы дышим атмосферой не-благодати, не осознавая этого. Уже в дошкольном возрасте и в детском саду нас проверяют и оценивают, перед тем как определить для нас «усложненную», «нормальную» или «облегченную» дистанцию. Начиная с этого момента, мы переходим со ступени на ступень, демонстрируя свои умения в математике, естественных науках, чтении и даже навыки «социального общения» и способности к «полноценной жизни в обществе». Особое внимание уделяется тестам, которые возвращаются с ошибками — некорректными ответами. Все эти виды помощи готовят нас к реальной жизни с ее безжалостной субординацией, взрослая версия игры «Царь Горы» .

В армии практикуется не-благодать в ее чистейшем проявлении. Обязательное звание, униформа, денежное довольствие и нормы поведения, когда каждый солдат точно знает, какое он (или она) занимает место по отношению ко всем остальным. Вы отдаете честь и подчиняетесь старшим и отдаете приказы младшим. В крупных корпорациях субординация имеет не столь жесткие формы, хотя разница не так и велика. Форд делит служащих по шкале от одного балла (клерки и секретари) до 27 (председатель правления). Вы должны достичь, по меньшей мере, девятого уровня, чтобы удостоиться приличного места для парковки автомобиля;

достижение тринадцатого уровня влечет за собой такие льготы, как окно, растения и интерком;

шестнадцатый уровень предоставляет частные ванные комнаты .

Каждый из этих институтов, по-видимому, имеет в своей основе не-благодать и ее постулат о том, что мы должны заслужить свое место. Система судопроизводства, система приема и отправки самолетов в аэропорту и компании, работающие с закладными обязательствами, не могут руководствоваться законами благодати. Правительству едва ли знакомо это слово. Спортивные награды достаются тем, кто отдает пасы, наносит удары, забрасывает мяч в корзину, в спорте нет места неудачникам. Журнал «Фортуна» ежегодно опубликовывает списки пятисот самых богатых людей мира, но никто не знает имен пятисот самых бедных .

Такое заболевание, как потеря аппетита, является непосредственным продуктом неблагодати. Если поддерживать идеал красивых, стройных моделей, то молодые девушки будут морить себя голодом, чтобы достичь этого идеала. Странное порождение современной западной цивилизации, потеря аппетита никогда не была раньше известна в истории и чрезвычайно редка в таких местах, как современная Африка (где предметом восторгов является полнота, а не худоба). Все это имеет место в Соединенных Штатах, являющихся, по общему мнению, эгалитаристским обществом. Другие общества очистили свою не-благодать, пропустив ее через жесткую социальную систему, основанную на делении на классы, расы или касты. В Южной Африке каждый гражданин обычно причисляется к одной из четырех категорий расы: белой, черной, цветной или азиатской (когда поступили протесты от японских инвесторов, правительство ввело новую категорию — «достойные белые люди»). Кастовая система в Индии была настолько запутанной, что в тридцатых годах англичане открыли для себя новую касту, с которой они не сталкивались в течение трех столетий своего пребывания в Индии. Бедные существа, которым была отведена роль стирать одежду Неприкосновенным, верили, что они оскверняют более высокие касты одним своим видом, поэтому они показывались на улице только ночью и избегали любого контакта с другими людьми .

Газета «Нью-Йорк Тайме» недавно опубликовала серию статей о преступности в современной Японии. Авторы статей пытались выяснить, почему на каждые сто тысяч граждан в Соединенных Штатах приходится 519 преступников, в то время как в Японии только 37. В поисках ответа репортер из «Нью-Йорк Тайме» взял интервью у одного японского мужчины, который только что отбыл срок своего наказания за убийство. За те пятнадцать лет, которые он провел в тюрьме, его не посетил ни один человек. После освобождения его жена и сын повидались с ним только для того, чтобы сказать ему, чтобы он никогда не возвращался в их деревню. Три его дочери, теперь уже вышедшие замуж, отказались от встречи с ним. «Я думаю, что у меня четверо внуков», — печально сказал мужчина. Он никогда не видел даже их фотографий. Японское общество нашло способ обуздать силу не-благодати. В культуре, которая ценит человека, умеющего «сохранить свое лицо» нет места для тех, кто приносит с собой бесчестие .

Даже семья, где люди связаны узами родства, а не случайных симпатий, дышит отравленными парами не-благодати. Рассказ Эрнеста Хемингуэя открывает нам эту правду .

Отец одной испанской семьи решает помириться со своим сыном, который сбежал в Мадрид .

Уже сожалея о ссоре, отец дает следующее объявление в газету «El Liberal»:

«Пако, давай встретимся у отеля Монтана во вторник в полдень. Все прощено. Папа» .

Пако — распространенное имя в Испании, и когда отец приходит на эту площадь, он находит восемьсот молодых людей по имени Пако, ждущих своих отцов .

Хемингуэй знал о не-благодати, царящей в семьях. Набожные родители Хемингуэя посещали евангелический Уитон-колледж, ненавидели свободную жизнь, которую вел Хемигуэй, и через некоторое время мать запретила ему появляться ей на глаза. Однажды на день рожденья она прислала ему по почте вместе с тортом пистолет, из которого застрелился его отец. В другой раз она написала ему письмо, в котором говорилось, что жизнь матери похожа на банк: «Каждый ребенок, рожденный ею, приходит в мир, имея большой и надежный банковский счет, который кажется неисчерпаемым». «Ребенок в раннем возрасте,- продолжала она,- только снимает деньги со счета, ничего на нем не оставляя. Позднее, когда ребенок вырастает, его обязанностью становится восполнить истраченную сумму». Далее мать Хемингуэя продолжила описывать все те специфические способы, к которым Эрнест должен был прибегнуть, чтобы «сохранить капитал и содержать счет должным образом». Это цветы, фрукты или сладости, ненавязчивая оплата материнских счетов и, помимо всего прочего, готовность прекратить «пренебрегать своими обязанностями по отношению к Богу и твоему Спасителю Иисусу Христу». Хемингуэй никогда так и не смог преодолеть ненависть к своей матери или к ее Спасителю .

Подчас благодать нуждается в звуках — высоких, легких, воздушных, чтобы перекрыть монотонный фоновый шум не-благодати .

Однажды я засунул руку в карман брюк в одном фирменном магазине и обнаружил двадцатидолларовую купюру. У меня не было никакой возможности выяснить, кому она принадлежит, и менеджер магазина сказал, что я могу оставить ее себе. В первый раз я купил пару брюк (тринадцать долларов) и вышел из магазина с чистой прибылью в кармане. Я переживаю это ощущение каждый раз, когда надеваю эти брюки, и рассказываю об этом моим друзьям, как только подворачивается подходящий случай .

В другой раз я взбирался на гору высотой четырнадцать тысяч футов. Это была моя первая попытка подобного рода. Это было тяжелое и изматывающее восхождение, и когда я, наконец, ступил на ровную поверхность, я почувствовал, что заслужил право на обед с бифштексом и недельное освобождение от занятий аэробикой. Когда я проезжал один из поворотов по дороге в город, то увидел девственно чистое альпийское озеро, окруженное ярко зелеными осинами, позади которых изгибалась самая яркая радуга, какую мне когда-либо доводилось видеть. Я остановился у обочины дороги и долгое время, молча и не отрываясь, смотрел на этот пейзаж .

Во время путешествия в Рим моя жена и я последовали совету одного знакомого, который рекомендовал посетить собор Святого Петра рано утром. «До восхода солнца сядьте на автобус и доедьте до моста, украшенного статуями Бернини, — инструктировал нас знакомый .

— Дождитесь там восхода солнца и поспешите в сторону собора, идя мимо статуй. Рано утром вы увидите там только монахинь, пилигримов и священников». В то утро солнце взошло на ясном небе, окрасив Тибр в красный цвет и бросая прозрачно-апельсиновые лучи на изысканные статуи Бернини, изображающие ангелов. Следуя указаниям, мы оторвались от этой сцены и направились к собору Св. Петра. Рим как раз просыпался. Скорее всего, мы были единственными туристами; звук наших шагов по мраморным плитам отдавался в базилике громким эхом. Мы восхищались образами Пиеты, алтарем и различными статуями. Затем взобрались по наружной лестнице, чтобы взойти на балкон у основания гигантского собора, построенного по проекту Микеланджело. Только тогда я заметил колонну из двух сотен людей, растянувшихся по площади. «Мы вовремя», — сказал я жене, думая, что это туристы. Однако это были не туристы, а хор пилигримов из Германии. Они вошли шеренгой и встали полукругом непосредственно за мной. И начали петь гимны. Когда звук их голосов набрал силу, отражаясь от стен собора и смешиваясь в многоголосую гармонию, полусфера Микеланджело стала не просто мастерским произведением архитектуры, а храмом, в котором звучала небесная музыка .

Звук заставлял вибрировать каждую клеточку в наших телах. Он приобрел субстанцию, словно мы могли прислониться к нему или плыть в нем, как будто нас поддерживал не балкон, а сами гимны .

Конечно же, тот факт, что незаслуженные дары и неожиданные удовольствия приносят больше всего радости, имеет теологическое значение. Благодать накатывает, словно волна. Или, как утверждает автомобильная наклейка: «Благодать случается» .

Для многих романтическая любовь является самым глубоким переживанием благодати в чистом виде. Кто-то, наконец, чувствует, что я — я! — являюсь самым желанным, привлекательным и общительным существом на планете. Кто-то просыпается ночью, думая обо мне. Кто-то прощает меня до того, как я об этом попросил, думает обо мне, когда одевается, организует свою жизнь вокруг моей. Кто-то любит меня таким, какой я есть. По этой причине, как мне кажется, современные писатели вроде Джона Апдайка и Уокера Перси, которые отличаются сильными чувствами, могут отводить сексуальной связи роль символа благодати в своих романах. Они говорят на том языке, который понятен нашей культуре: благодать как слух, а не как доктрина .

За этим следует такой кинофильм, как «Форрест Гамп», о ребенке с низким IQ, который говорит простыми выражениями, заимствованными у своей матери. Этот дурак спасает своих товарищей во Вьетнаме, остается верным своей девушке Дженни, несмотря на ее неверность, остается верным самому себе и своему ребенку и живет так, словно не знает, что он предмет всех насмешек. Чудесная сцена с птичьим перышком открывает и заканчивает этот фильм — знак благодати настолько легкой, что никто не знает, где она приземлится. «Форрест Гамп» был в наше время тем, чем «Идиот» был в эпоху Достоевского. Они вызывали в людях похожие реакции. Многие считали их наивными, смешными, не способными на совершение самостоятельных поступков. Другие, однако, видели в этом знак благодати, которая резко противостояла не-благодати насилия в «Криминальном чтиве» и «Прирожденных убийцах». В результате «Форрест Гамп» стал самым популярным фильмом своего времени. Мир изголодался по благодати .

Петер Грив, больной проказой, написал воспоминания о своей жизни. Этим заболеванием он заразился во время пребывания в Индии. Он вернулся в Англию, наполовину потеряв зрение, частично парализованным, чтобы жить на попечении у группы сестер англиканской церкви .

Будучи не в состоянии работать, выброшенный из общества, он обратился к грустным мыслям .

Он задумался о самоубийстве. Он строил тщательно продуманные планы того, как избежать опеки, но у него ничего не получалось, поскольку ему было некуда идти. Однажды утром он встал очень рано, что было необычно, и пошел побродить по окрестностям. Услышав гудящий шум, он пошел в том направлении, откуда он доносился, к часовне, где сестры молились за пациентов, чьи имена были написаны на стенах. Среди этих имен он нашел свое. Каким-то образом это чувство принадлежности к другим, связанности с ними изменило ход его жизни. Он почувствовал себя нужным. Он почувствовал на себе благодать .

Религиозная вера — при всех ее проблемах, несмотря на раздражающую тенденцию воспроизводить не-благодать — продолжает жить, поскольку мы ощущаем божественную красоту незаслуженного дара, который появляется извне в самые неожиданные моменты .

Отказываясь верить в то, что наши жизни, исполненные вины и позора, не ведут ни к чему, кроме как к гибели, мы надеемся, вопреки всякой надежде, на то, что существует другой мир, который подчиняется другим правилам .

Мы живем в постоянной жажде любви и стремимся к тому, чтобы Создатель возлюбил нас настолько глубоко, что этого не выразить словами .

Благодать изначально пришла ко мне не в форме или словах веры. Я вырос в лоне церкви, которая часто говорила не то, что думала. Понятие «благодать», как и многие религиозные термины, потеряло значение настолько, что я больше не мог доверять ему .

Впервые я познал благодать через музыку. В библейском колледже, который я посещал, ко мне относились, как к белой вороне. За меня совместно молились и спрашивали, не нуждаюсь ли я в изгнании из меня нечистой силы. Я ощущал себя ошеломленным, потерянным, смущенным. Двери общежития колледжа на ночь запирались, но, к счастью, я жил на первом этаже. Я выбирался через окно из своей комнаты и проскальзывал в часовню, в которой стоял большой девятифутовый рояль фирмы «Стейнвей». В темноте капеллы, если не считать тот слабый свет, при котором едва можно было читать ноты, я просиживал каждую ночь около часа, играя сонаты Бетховена, прелюдии Шопена и импровизации Шуберта. Мои собственные пальцы, касаясь клавиш, придавали миру некое подобие ощутимого порядка. Мое сознание и тело были в смятении. Мир был в смятении, но в этот момент я ощущал некий скрытый мир красоты, благодати и чудес, легкий, как облако, и трепещущий, как крыло бабочки .

Что-то похожее происходило в мире природы. Чтобы абстрагироваться от крушения идеалов и человеческих судеб, я совершал долгие прогулки в сосновом лесу с островками кустов кизила. Я следил за зигзагообразным полетом стрекоз вдоль берега реки, наблюдая за стайками птиц у себя над головой, и приподнимал валявшиеся на земле коряги в поисках разноцветных жуков. Мне нравилось, как уверенно и неизменно природа находит форму и место всем живым существам. Для меня было очевидно, что миру были свойственны великолепие, большая доброта и, несомненно, следы радости .

Примерно в это же время я влюбился. Это было подобно падению, падению кувырком через голову, состоянию невыносимой легкости. Земля сошла со своей оси. В то время я не верил в романтическую любовь, считая, что это выдумка человечества и изобретение итальянских поэтов четырнадцатого века. Я был настолько же не готов к любви, насколько был не готов к добру и красоте. Внезапно мне показалось, что мое сердце стало слишком велико для моей груди .

Я ощущал «несакральную благодать», если обратиться к термину, к которому прибегают теологи. Я понял, что быть благодарным и не иметь возможности кого-либо отблагодарить, благоговеть и не иметь предмета поклонения, это ужасная вещь. Постепенно, очень постепенно я вернулся к забытой вере моего детства. Я испытал на себе «истечение благодати». Это понятие вводит К. С. Льюис для обозначения того, что пробуждает глубокую тягу к «запаху цветка, которого мы не нашли, к эху мелодии, которую мы не услышали, к новостям из страны, в которой мы никогда не были» .

Благодать повсюду. Она, как контактные линзы, которые вы не замечаете, поскольку смотрите через них. Вероятно, Бог дал мне возможность видеть благодать вокруг меня. Став писателем, я чувствую себя уверенным в попытке возродить слова, которые поблекли из-за христиан, потерявших благодать. Когда я впервые устроился на работу в один христианский журнал, то попал к доброму и мудрому начальнику Гарольду Майра, который дал мне возможность развивать мою веру в той степени, на которую я был способен в данный момент, не оказывая на меня давления .

Некоторые из моих первых книг я написал в соавторстве с доктором Полом Брендом, который провел большую часть своей жизни в жарких, засушливых областях Южной Индии, обслуживая пациентов, больных проказой, многие из которых принадлежали к касте Неприкосновенных. В этой чрезвычайно необычной стране Бранд ощутил на себе и передал другим благодать Божию. Благодаря таким людям, как он, я познал благодать, ощутив ее на себе .

Мне предстояло преодолеть последнее препятствие на пути моего роста в благодати. Я осознал, что тот образ Бога, с которым я вырос, был чрезвычайно неполным. Я познал Бога, который в одном из псалмов характеризуется словами: «Но Ты, Господи, Боже щедрый и благосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный». Благодать безвозмездно дается людям, не заслужившим ее, и я один из этих людей. Я вспоминаю, каким был раньше — обидчивым, задыхающимся от гнева, — одно закаленное звено в длинной цепи не-благодати, которой я научился в семье и в церкви. Теперь я пытаюсь самостоятельно потихоньку наиграть мелодию благодати, я поступаю так, потому что как нельзя лучше осознаю, что всеми моментами выздоровления, прощения, доброты, которые я когда-либо переживал, я обязан единственно благодати Божией. Я истосковался по церкви, которая будет нести людям плодотворную культуру этой благодати .

Глава 4

–  –  –

Только благодаря тому что они растрачивают все деньги … они снова вспоминают об отеческом доме. Если бы сын жил экономно, он никогда бы не подумал о том, чтобы вернуться .

–  –  –

На одной конференции, проходящей в Британии и посвященной вопросам сравнительного богословия, специалисты со всего мира дискутировали о том, есть ли чтонибудь уникальное в христианской вере. Они начали перечислять возможные варианты. Воплощение? В других религиях существовали различные варианты богов, являющих себя в образе человека. Воскресение? Опять-таки, в других религиях существовали описания воскрешения из мертвых. Спор продолжался до того момента, пока в комнату не вошел К. С. Льюис. «О чем спор?» — спросил он, и услышал в ответ, что его коллеги обсуждают уникальный вклад христианства в достояние мировых религий. К.С. Льюис ответил: «О, так это просто. Это благодать» .

После некоторой дискуссии участники конференции вынуждены были согласиться. Тот факт, что любовь Бога дается нам безвозмездно, без дополнительных условий, кажется, противоречит всем человеческим инстинктам. Буддистский восьмеричный путь, понятие «карма» в индуизме, еврейский «завет», мусульманский «кодекс законов» — все это предлагает свой способ достижения божественного одобрения. И только христианство отваживается называть божественную любовь независимой ни от каких условий .

Иисус, который осознавал наше врожденное отторжение благодати, часто об этом говорил. Он описывал мир, залитый божественной благодатью: где солнце светит как для добрых, так и для дурных людей; где птицы сыты, хотя не сеют и не собирают в житницы; где неухоженные лесные цветы распускаются на каменистых склонах. Подобно человеку, приехавшему из другой страны, который замечает то, на что не обращают внимание местные жители, Иисус замечал благодать повсюду. Хотя он никогда не раскладывал благодать на отдельные составляющие, не предлагал четких ее определений и почти никогда не употреблял это слово. Вместо этого он доносил благодать до людей в своих историях, которые известны нам как притчи; я возьму на себя смелость передать их современным языком .

Один бродяга живет поблизости от рыбного базара в Фултоне в восточной части Манхэттена. Омерзительный запах рыбных останков и внутренностей одолевает его, и он ненавидит грузовики, которые с шумом прибывают на рассвете. Центр города заполняется людьми. Полицейские доставляют ему постоянное беспокойство. Внизу у пристани никто не интересуется седым человеком, который замкнулся в себе и спит на погрузочной платформе за свалкой .

Однажды рано утром, когда рабочие разгружают угрей и палтуса, покрикивая друг на друга по-итальянски, бродяга поднимается и ощупью пробирается через свалки позади ресторанов для туристов. Ранний подъем гарантирует хорошую мелкую поживу: недоеденный этой ночью чесночный хлеб, французское жаркое, остатки пиццы, кусок сырного пирога. Он съедает столько, сколько может вместить его желудок, и складывает остатки в коричневый бумажный пакет. Бутылки и банки он засовывает в полиэтиленовые пакеты и складывает в свою ржавую тележку для покупок .

Утреннее солнце, бледное в тумане над заливом, все-таки поднимается над постройками гавани. Когда он замечает билет лотереи, розыгрыш которой состоялся на прошлой неделе, спокойно лежащий в куче завядшего салата, он чуть не проходит мимо. Но по привычке он подбирает его и запихивает в карман. Когда-то давно, когда счастье чаще улыбалось ему, он обычно покупал по лотерейному билету каждую неделю, не больше. После обеда он вспоминает про лотерейный билет и подносит его к доске объявлений, где наклеены свежие газеты, чтобы сравнить номера. Три номера совпадают, четвертый, пятый — все семь! Этого не может быть .

Вещи подобного рода с ним не случаются. Бомжи не выигрывают Нью-Йоркскую Лотерею .

Но это так. Позднее в этот же день он щурится от ослепительных огней юпитеров, когда телевизионщики представляют новую телезвезду — небритого, плохо одетого бомжа, доход которого составит 234 000 долларов в год в течение следующих двадцати лет. Шикарная женщина в кожаной мини-юбке сует ему микрофон в лицо и спрашивает: «Что вы чувствуете?»

Он изумленно таращится на нее и ловит запах ее духов. Уже долгое время, очень долгое время ему никто не задавал этот вопрос. Он чувствует себя как человек, который едва не умер с голода и начинает осознавать, что он никогда больше не будет голодать .

Один предприниматель из Лос-Анджелеса решает заработать на ажиотаже вокруг туристического бизнеса. Не все американцы ночуют в гостиницах и едят в Мак-Дональдсе, когда путешествуют за границу. Некоторые предпочитают свернуть с проторенного пути. Этому человеку приходит в голову идея организовать тур с посещением Семи Чудес древнего мира .

От многих древних чудес, как он обнаруживает, не осталось ни единого следа. Между тем, в полном разгаре находится реставрация висячих садов Вавилона. Изрядно потрудившись, предприниматель составляет план чартерных рейсов, находит автобус, продумывает размещение, находит гида, который обещает предоставить туристам возможность работать вместе с профессиональными археологами. Именно такого рода приключения и предпочитают туристы. Он заказывает дорогую серию телевизионной рекламы и дает объявления в часы трансляции чемпионата по гольфу, когда возрастает вероятность того, что обеспеченные туристы смотрят телевизор .

Чтобы обеспечить финансирование своего предприятия, предприниматель берет кредит на миллион долларов у одного авантюрно настроенного богача, рассчитывая, что, осуществив четыре тура, он сможет покрыть организационные расходы и начнет возвращать заем .

Однако одну вещь он не учел. За две недели до первого рейса Саддам Хуссейн захватывает Кувейт, и министерство иностранных дел запрещает любые путешествия в Ирак, на территории которого как раз и находятся Висячие Сады Вавилона .

Четыре недели он терзается вопросом, как сообщить эту новость кредитору, который рискнул вложить свои средства. Он обходит банки и нигде ничего не может добиться. Он описывает свое имущество, которое может принести ему только двести тысяч долларов — одну пятую от той суммы, которая необходима. В конце концов он разрабатывает план, который позволит ему возвращать по пять тысяч долларов в месяц до конца его жизни. Он подписывает контракт, но даже когда он это делает, его уловка терпит неудачу. Пять тысяч в месяц не могут покрыть заем в миллион долларов. Кроме того, откуда ему взять пять тысяч долларов в месяц?

Но альтернативный вариант — банкротство — аннулирует его кредит. Он идет в офис своего кредитора на Сансет Бульвар, нервно мямлит извинения и затем разворачивает документы, где расписан план выплаты его долга. В офисе с хорошим кондиционером его прошибает пот .

Предприниматель, предоставивший ему кредит, поднимает руку, чтобы прервать его:

«Подождите. Что за чепуху вы говорите? Какие выплаты?» Он смеется; «Не глупите. Я же деловой человек. Я что-то выигрываю, что-то теряю. Мне было известно, что ваш план рискован. Однако это была хорошая идея, и в том, что началась война, нет вашей вины. Просто забудьте об этом». Он берет контракт, рвет его на две части и бросает в машину для уничтожения бумаг .

Одна из притч Иисуса о благодати вошла в три разных Евангелия в версиях, немного отличающихся друг от друга. Моя самая любимая версия, однако, появилась в совсем другом источнике. Это была статья в «Boston Globe», опубликованная в июне 1990 года, посвященная одному совершенно необычному свадебному торжеству .

В сопровождении своего жениха одна женщина отправилась в отель «Хайетт» в деловой части Бостона и заказала свадебный обед. Оба тщательно изучили меню, выбрали фарфоровую посуду и столовое серебро и заказали украшения из цветов, которые им понравились. Парочка проявила изысканный вкус, и счет составил тринадцать тысяч долларов. Оставив чек на половину суммы, указанной в счете, пара отправилась домой, чтобы просмотреть каталоги свадебных открыток .

В день, когда приглашения, как предполагалось, должны были попасть в почтовые ящики, потенциальный жених струсил. «Я просто не уверен, — сказал он, — это серьезный шаг .

Давай подумаем еще немного» .

Когда его разгневанная невеста вернулась в отель, чтобы отменить банкет, менеджер по организации праздников проявила полное понимание: «Со мной случилось то же самое, дорогая», — сказала она и рассказала историю о своей расстроившейся свадьбе. Но насчет возврата денег у нее были плохие новости: «Контракт обязывает. Вы имеете право получить назад только тысячу триста долларов. У вас есть две возможности: заплатить неустойку по счету или устроить банкет. Мне очень жаль. Мне действительно жаль» .

Это может показаться ненормальным, но чем больше обманутая невеста размышляла об этом, тем больше ей нравилась мысль устроить вечеринку — имеется в виду не свадебное торжество, а большая пирушка. Десять лет тому назад эта женщина жила в приюте для бездомных. Она встала на ноги, нашла хорошую работу и смогла скопить на черный день кругленькую сумму. Теперь ею овладело страстное желание на одну ночь пригласить бостонских бродяг и угостить их в центре города .

Так и получилось, что в июне 1990 в отеле «Хайетт» в деловой части Бостона была организована вечеринка, какой здесь никогда раньше не видели. Хозяйка изменила меню, заказав цыпленка без костей, «в честь жениха», как она выразилась, и разослала приглашения в миссии спасения и приюты для бездомных. Этой теплой летней ночью люди, привыкшие обгладывать недоеденную пиццу из картонной коробки, ужинали вместо этого цыпленком, приготовленным шеф-поваром ресторана. Официанты отеля в смокингах сервировали hors d'oeuvres пожилым горожанам, опиравшимся на костыли и на алюминиевые протезы. Старухи, бродяги и наркоманы на одну ночь забыли о тяжелой жизни на улице и вместо этого попивали шампанское, ели шоколадные свадебные пирожные и танцевали под музыку биг-бэнда до поздней ночи .

Молодая девушка живет среди вишневого сада недалеко от Трейверз Сити, штат Мичиган. Ее родители, немного старомодные люди, огорчаются по поводу кольца у нее в носу, по поводу музыки, которую она слушает и длины ее юбок Они не раз осаживают ее, а она кипит от злости. «Я ненавижу тебя!» — кричит она своему отцу, когда он стучится в дверь ее комнаты после очередной ссоры, и в эту же ночь она действует по плану, который давным-давно родился у нее в голове. Она убегает из дома .

До этого она была в Детройте только один раз, когда ездила туда на автобусе вместе с молодежной группой из церкви, которую она посещала, чтобы посмотреть игру «Тигров» .

Поскольку газеты Трейверз Сити в подробностях рассказывала о бандитизме, наркомании и насилии, царящих в Детройте, она решает, что это, вероятно, последнее место, где ее станут искать родители. Может быть, в Калифорнии или во Флориде, но только не в Детройте .

На следующий день пребывания там она встречает человека, у которого такая большая машина, какой она никогда не видела. Он приглашает ее прокатиться, угощает ее обедом, предлагает ей место, где бы она могла остановиться. Он дает ей несколько таблеток, от которых ей становится так хорошо, как она еще никогда себя не чувствовала. Он приходит к выводу, что была совершенно права: родители оберегали ее от всех веселых вещей .

Хорошая жизнь продолжается в течение месяца, двух, года. Человек с большой машиной (она называет его «Босс») обучает ее нескольким штучкам, которые нравятся мужчинам. Пока она не достигла совершеннолетия, мужчины платят за нее с наценкой. Она живет в фешенебельной квартире и заказывает еду и напитки, когда захочет. Временами она вспоминает о «предках», оставшихся дома, но их жизнь кажется ей теперь такой скучной и провинциальной, что она с трудом верит в то, что она выросла там .

Она немного пугается, когда видит свою фотографию, напечатанную на пакете с молоком под заголовком «Вы не видели этого ребенка?» Но теперь у нее светлые волосы и при всем ее макияже и серьгах с драгоценными камнями, которые она носит, проколов различные части тела, никому и в голову не придет посчитать ее ребенком. Между прочим, большинство ее друзей тоже убежали из дома, и никто не жалуется на жизнь в Детройте .

Через год появляются первые признаки болезни, и ее шокирует, как быстро босс меняет свое отношение к ней. «Такое сейчас время, мы не можем путаться с кем попало», — бросает он с раздражением, и, не успев опомниться, она оказывается на улице без единого пенни за душой .

Она по-прежнему обслуживает пару клиентов за ночь, но они платят немного, и все деньги уходят на удовлетворение ее пристрастия к наркотикам. Когда внезапно наступает зима, она уже спит, прислонившись к железным решеткам позади крупных супермаркетов. «Спать» — это неправильное слово. Девушка-подросток в центре Детройта никогда не сможет отдохнуть от навязчивых спутников. У нее под глазами появились темные круги. Ее кашель ухудшается .

Однажды ночью, когда она не может заснуть и лежит, прислушиваясь к звукам шагов, внезапно вся ее жизнь предстает ей в новом свете. Она больше не ощущает себя женщиной, умудренной жизненным опытом .

Она чувствует себя маленькой девочкой, потерявшейся в холодном и пугающем городе. Она начинает хлюпать носом. В ее карманах пусто, и она голодна. Ей нужна доза. Она сворачивается калачиком и дрожит под газетами, которые она набросала поверх пальто. Какой-то импульс возбуждает синапсы ее памяти, и в сознании возникает один образ: май в Трейверз Сити, когда одновременно цветут миллионы вишневых деревьев, ее золотистый ротвейлер, несущийся за теннисным мячом мимо стоящих стройными рядами цветущих деревьев .

«Господи, зачем же я сбежала, — говорит она самой себе, и острая боль пронзает ее сердце. — Моя собака дома ест лучше, чем я сейчас». Она всхлипывает и внезапно понимает, что больше всего на свете хочет отправиться домой .

Три междугородних звонка, три раза она слышит голос автоответчика. Первые два раза она вешает трубку, не оставив сообщения, но на третий раз она говорит: «Мама, папа — это я. Я хотела спросить, нельзя ли мне вернуться домой. Я доеду до дома на автобусе, он будет на месте завтра около полуночи. Если вас не окажется дома, то я останусь в автобусе, пока он не доедет до Канады» .

Проходит около семи часов, пока автобус не сделает все остановки между Детройтом и Трейверз Сити, и за это время она понимает, что в ее плане есть слабые места. Что если ее родителей нет в городе, и они не услышат сообщение? Может быть, следовало подождать день другой пока она сможет поговорить с ними? И даже если они и дома, они, вероятно, давно считают ее умершей. Ей следовало бы дать им время оправиться от шока .

Ее мысли скачут от этих опасений к той речи, которую она приготовила для своего отца:

«Папа, прости. Я была не права. Ты ни в чем не виноват; это моя вина. Папа, ты можешь простить меня?» Она повторяет эти слова снова и снова, у нее подступает ком к горлу, даже когда она репетирует речь. Она в течение нескольких лет не извинялась ни перед кем .

До Бэй Сити в салоне автобуса горит свет. Крошечные снежинки ударяются о мостовую, изношенную тысячами шин, и от асфальта идет пар. Она и забыла, как сильно здесь темнеет по ночам. Через дорогу перебегает олень, и автобус сворачивает в сторону. Снова мелькает дорожный указатель. На нем обозначено расстояние до Трейверз Сити. О, Боже!

Когда автобус, наконец, подъезжает к остановке, его тормоза протестующе взвизгивают, и водитель объявляет в микрофон скрипучим голосом: «Пятнадцать минут, ребята. Ни минутой больше». Она смотрится в карманное зеркальце, причесывает волосы, слизывает помаду с зубов .

Она смотрит на следы от сигарет на пальцах и думает, заметят ли их родители. Если они здесь .

Она входит в здание автовокзала, не зная, что ее ожидает. Ни одна из сцен, которые она проигрывала в голове, не подготовили ее к тому, что она видит. Там, среди бетонных стен и пластиковых стульев автовокзала Трейверз Сити, штат Мичиган, стоит группа из сорока ее братьев, сестер, тетушек, дядюшек, кузин и бабушка с прабабушкой впридачу. У них на головах нелепые шляпы для вечеринок, огромные накладные носы, поперек всей стены прикреплен огромный плакат, отпечатанный на компьютере, который гласит: «Добро пожаловать домой!»

Через толпу приветствующих прорывается ее отец. Она смотрит на него сквозь стоящие в ее глазах слезы, подобные горячей ртути и начинает заученную речь: «Папа, прости меня. Я знаю...»

Он прерывает ее: «Тише, дитя мое. Для этого у нас нет времени. Нет времени на извинения. Ты опоздаешь на вечеринку. Дома тебя ждет банкет» .

Мы привыкли искать ловушку в любом данном нами обещании, но притчи Иисуса о необыкновенном милосердии не предполагают никаких ловушек, не оставляют ни малейшей лазейки или повода чтобы отрешить нас от Божественной любви. У каждой из них есть своя мораль, и каждая кончается слишком хорошо, чтобы быть правдивой — или настолько хорошо, что они должны быть правдой .

Как сильно отличаются эти истории от моих собственных детских представлений о Боге .

Да, Бог прощает, но неохотно, после того, как заставит человека почувствовать неловкость и раскаяние. Я представлял себе Бога как некую могущественную фигуру, предпочитающую любви страх и уважение. Вместо этого Иисус рассказывает об отце, который прилюдно унижает себя, бросаясь на шею сыну, который промотал половину семейного состояния. Он не читает с серьезным видом нравоучений: «Надеюсь, ты сделал соответствующие выводы!» Наоборот, Иисус описывает радостное возбуждение отца: «Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся, — а затем добавляет жизнерадостную фразу, — и начали веселиться» .

Прощению мешает не замкнутость Бога, «и когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился», а наша замкнутость. Объятия Бога всегда раскрыты. Мы уклоняемся от них .

Я достаточно долго размышлял о притчах Иисуса о благодати, чтобы разобраться в их значении. Однако, каждый раз, когда я сталкиваюсь с той удивительной вестью, которую они несут, я понимаю, как плотно пелена не-благодати застилает мое видение Бога. Домохозяйка, прыгающая от радости по поводу найденной монеты — это не тот образ, который обычно приходит в голову, когда я думаю о Боге. Но это и есть тот образ, на котором настаивал Иисус .

История о блудном сыне, как ни крути, появляется в серии из трех притч Иисуса — потерянная овца, потерянная монета, потерянный сын — которые, видимо, имеют один и тот же смысл. Каждая из них подчеркивает то ощущение утраты, которое испытывает неудачник, рассказывает о трепете перед возвращением утраченного и заканчивается сценой восторга. В сущности, Иисус говорит: «Хочешь почувствовать, что означает быть Богом? Когда одно из этих двуногих существ обращает на меня внимание, я чувствую себя так, словно мне только что возвратили мое самое драгоценное сокровище, которое я считал потерянным». Для самого Бога это незабываемое событие .

Это странно, но возвращение потерянного может оставить в душе более глубокий след, чем приобретение нового. Потерять и затем найти фирменную шариковую ручку — это делает ее обладателя более счастливым, нежели он был в тот день, когда приобрел ее впервые .

Однажды, во времена, когда еще не было компьютеров, я потерял четыре главы из книги, которую писал, оставив единственную копию в ящике стола в одном мотеле. В течение четырех недель администрация мотеля настаивала на том, что уборщики выбросили эту кипу бумаги. Я был безутешен. Как мне теперь было собраться с силами, чтобы начать все заново, если я месяцами исправлял эти четыре главы и наводил глянец. Я никогда бы не нашел те же самые слова. Однажды мне позвонила уборщица, которая плохо говорила по-английски, чтобы сказать, что она все-таки не выбросила этот текст. Поверьте мне, я испытывал гораздо больше радости по поводу глав, когда они нашлись, чем во время их написания .

Этот опыт дает мне некоторое представление о том, что должны испытывать родители, которым позвонили из ФБР, чтобы сообщить, что их дочь, пропавшая шесть месяцев назад, наконец, была обнаружена живой и здоровой. Или жена, к которой пришел военный, чтобы извиниться за произошедшее недоразумение. Ее мужа все-таки не было в вертолете, потерпевшем крушение. И все эти образы дают лишь отдаленное представление о том, что же должен ощущать Создатель Вселенной, когда возвращается очередной член его семьи. Говоря словами Иисуса: «Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» .

Благодать имеет настолько личностный характер, что это шокирует. Как говорит Генри Ноувен: «Господь ликует. Не потому что решены мировые проблемы, не потому что всем человеческим страданиям и боли пришел конец, и не потому что тысячи людей обращены в истинную веру и восхваляют теперь Его за доброту. Нет, Бог ликует, потому что один из его сыновей, который был потерян, нашелся» .

Если я сосредотачиваюсь на морали отдельных персонажей притч — бродяга с Фултон Стрит, бизнесмен, потерявший миллион долларов, пестрое сборище на банкете в Бостоне, несовершеннолетняя проститутка из Трейверз Сити — у меня складывается очень странное впечатление. Очевидно, Иисус рассказывал притчи не для того, чтобы научить нас жизни. Я полагаю, он рассказывал их, для того, чтобы исправить наши представления о том, каков Бог и кого Он любит .

В Академии Изящных Искусств в Венеции висит картина кисти Паоло Веронезе, картина, из-за которой у него были неприятности с Инквизицией .

Картина изображает Иисуса во время трапезы с учениками, там же, в углу, играют римские солдаты, в другом углу изображен человек, у которого из носа идет кровь, с другой стороны болтаются бездомные собаки, несколько пьяниц, тут же карлики, чернокожие и — анахронизм — варвары. Когда Веронезе вызвали на суд Инквизиции, чтобы он объяснил свою непочтительность, он защитил свою картину, доказав на примерах из Евангелия, что как раз с подобными людьми и общался Иисус. Шокированные судьи заставили его изменить название картины и сделать эту сцену скорее мирской, чем религиозной .

Поступая подобным образом, инквизиторы поступали как фарисеи во времена Иисуса .

Их также шокировали мытари, полукровки, иностранцы и женщины с плохой репутацией, которые общались с Иисусом. Им также было трудно переварить мысль, что это те люди, которых любит Бог. В тот самый момент, когда Иисус покорял толпу своими притчами о благодати, фарисеи стояли в толпе, ворча и скрипя зубами. В притче о блудном сыне Иисус специально вложил в уста старшего брата легко объяснимое недовольство тем, что отец поощряет безответственное поведение. Какие «ценности семьи» защищал отец, устраивая праздник для такого отступника? Развитию каких добродетелей это способствовало? (Современный проповедник Фред Крэддок, чтобы подчеркнуть этот момент, однажды подменил некоторые детали притчи. В одной из его проповедей отец надевает кольцо и одежды на старшего брата, затем закалывает откормленного теленка в честь его верности и послушания.

Женщина из задних рядов крикнула:

«Вот так это и должно было быть написано!») Евангелие — это не та книга, которую мы можем принять самостоятельно. Я бы, например, скорее относился с уважением к добродетельному человеку, чем к транжиру. Я бы предположил, что мне следует очиститься от грехов, прежде чем допускать мысль о встрече с Господом Богом. Но Иисус говорил о Боге, который игнорирует религиозных учителей, возомнивших о себе, и обращается к обыкновенному греш0нику, который умоляет: «Боже! Будь милостив ко мне грешнику!» Во всей Библии Бог действительно оказывает явное предпочтение «реальным» людям по сравнению с «хорошими» людьми. Говоря словами самого Иисуса:

«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» .

Одним из последних деянии Иисуса перед смертью было прощение разбойника, висящего на кресте, хотя он и отлично знал, что разбойник уверовал исключительно из страха .

Этот преступник никогда не изучал Библию, никогда не посещал синагогу или церковь и никогда не имел желания исправить зло, причиненное другим людям. Он просто сказал: «Иисус, помяни меня». Иисус обещал: «Ныне же будешь со Мною в раю». Это было еще одно шокирующее напоминание о том, что благодать зависит не от того, что мы сделали для Бога, а, наоборот, от того, что Бог сделал для нас .

Спросите у людей, что они должны сделать, чтобы попасть на небеса, и большинство ответит: «Быть добрыми». Притчи Иисуса противоречат этому ответу. Все, что нам нужно сделать, это крикнуть: «Помоги!» Бог приглашает вернуться домой всех, кто его об этом попросит, и кто, в действительности, уже сделал первый шаг .

Большинство специалистов — врачи, адвокаты, консультанты по вопросам семьи — считают себя важными персонами и ждут, пока клиенты придут к ним. Бог поступает подругому. Как пишет Серен Кьеркегор: «Когда речь идет о грешнике, Он не просто стоит, раскрывает свои объятия и говорит: «Иди сюда!» Он стоит и ждет, как отец ждал блудного сына, или, скорее, Он даже не стоит и ждет. Он отправляется на поиски, как пастух искал потерянную овцу, как женщина искала потерянную монету. Он идет — или нет, Он ушел, но бесконечно дальше, чем любой пастух или любая женщина, на самом деле. Он прошел бесконечно долгий путь от бытия Бога до превращения в человека, и этот путь Он прошел в поисках грешников» .

Кьеркегор затрагивает, наверное, самый важный аспект притч Иисуса. Они были не просто приятными историями, рассказанными с целью привлечения внимания слушателей, или литературными источниками, в которых содержалась теологическая истина. На самом деле, они были отражением жизни Иисуса на земле. Он был пастухом, который променял безопасную овчарню на темноту и опасность царящей снаружи ночи. На свои трапезы он приглашал сборщиков налогов, распутников и блудниц. Он пришел ради больных, а не ради здоровых, ради неправедных, а не ради праведников. И тем, кто предал его (особенно ученикам, которые оставили его в час великой нужды), Он ответил как любящий отец .

Теолог Карл Барт, написав тысячи страниц в своей «Церковной догматике», пришел к следующему простому определению Бога: «Тот, кто любит* .

Недавно я разговаривал с одним знакомым пастором, который сражался со своей пятнадцатилетней дочерью. Он узнал о том, что она пользовалась противозачаточными таблетками, и несколько ночей она вообще не осмеливалась появляться дома. Родители попробовали применить различные формы наказания, ничто не помогло. Дочь лгала им, выкручивалась и нашла способ свалить вину на них: «Это ваша вина, потому что вы были такими строгими!»

Мой друг рассказал мне: «Я помню, как стоял перед зеркальным стеклом окна в моей гостиной, пристально глядя в темноту, ожидая, когда она вернется домой. Я был так зол. Я хотел быть таким же, как отец блудного сына, но я был вне себя от того, как дочь манипулировала нами, как держала камень за пазухой, чтобы причинить нам боль. И, конечно, она причинила больше вреда себе самой, чем кому-либо. Тогда я понял те места из Книг пророков, где описывается гнев Божий. Люди знали, как ранить его, и Бог испускал крик от боли .

И все же, должен сказать тебе, когда моя дочь вернулась домой той ночью, или, точнее, на следующее утро, я больше всего на свете хотел обнять ее, чтобы любить ее, чтобы сказать ей, что я хотел сделать как лучше. Я был беспомощным, томящимся от любви отцом» .

Теперь, когда я думаю о Боге, я представляю себе этот образ томящегося от любви отца, образ, который бесконечно далек от того сурового монарха, которого я раньше представлял себе. Я вспоминаю моего друга, стоящего у окна, который с болью, не отрываясь, глядит в темноту. Я вспоминаю, как Иисус описывает Ждущего Отца, с болью в сердце, оскорбленного, но жаждущего больше всего простить и начать все заново, радостно объявить: «Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся» .

В «Реквиеме» Моцарта есть одна прекрасная строчка, которая стала моей молитвой, которую я произношу все более уверенно: «Помни, милосердный Иисус, что я причина Твоего пришествия» .

Глава 5 Новая арифметика благодати Если бы не эта деталь, не эта мелочь, танца бы не было, но, между тем, существует только танец .

–  –  –

Новая арифметика благодати Когда в журнале «Христианство сегодня» появилась моя статья под названием «Жестокая арифметика Евангелия», я быстро понял, что никто не оценил этой сатиры. Мой почтовый ящик был завален письмами с резкой критикой. «Филипп Янси, твой путь лежит далеко от Бога и Иисуса! — писал один рассерженный читатель. — Эта статья — позор» .

Другой осуждал мою «антихристианскую, заумную философию». Еще один читатель окрестил меня «сатанистом». «У вас что, не хватает обозревателей в штате, чтобы искоренить эту вызревающую заразу?» — адресовал он свой вопрос главному редактору .

Почувствовав, что на меня обрушилась кара, и не привыкший к тому, чтобы меня называли источником позора, антихристом и сатанистом, я снова вернулся к этой статье и задумался. В чем же была моя ошибка? Я использовал четыре истории, по одной из каждого Евангелия, и с затаенной усмешкой — так мне казалось — рассмотрел всю абсурдность используемых там расчетов .

Лука рассказывает о пастухе, который бросил свое стадо из девяносто девяти овец и отправился в ночь искать одну потерявшуюся овцу. Благородный поступок, что и говорить! Но задумайтесь на секунду о стоящих за этим цифрами. Иисус говорит, что пастух оставил девяносто девять своих овец «на пастбище». Это подразумевает, что они свободно могли быть украдены ворами, съедены волками или разбежаться. Как бы почувствовал себя пастух, если бы найдя одного потерявшегося ягненка, он вернулся назад и обнаружил, что в его отсутствие пропало еще двадцать три овцы?

В эпизоде, приведенном в Евангелии от Иоанна, женщина по имени Мария взяла фунт экзотических масел (год работы!) и омыла ими ноги Иисуса. Задумайтесь над этой расточительностью. Разве унции масла не хватило бы для того, чтобы сделать то же самое?

Даже Иуда мог обратить внимание на эту абсурдность. Ведь средства, которые теперь бежали благоухающими ручьями через грязный дверной порог, можно было использовать на благо бедным .

Вдобавок, Марк описывает третью сцену. Увидев, как одна вдова бросила две мелкие монеты на пожертвование для храма, Иисус назвал гораздо меньшими другие более значительные пожертвования. «Истинно говорю вам, — заметил он, — эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу». Я надеюсь, что он сказал это мягко, чтобы остальные люди, совершающие свои пожертвования, не слишком вдохновлялись его сравнением .

Четвертая история, приведенная в Евангелии от Матфея, содержит притчу, которую я почти никогда не слышал на проповеди, и по вполне понятной причине. Иисус рассказал о хозяине, который нанимал людей работать на его винограднике. Некоторых он нанял рано поутру, некоторых около третьего часа, некоторых около шестого и девятого часа, а некоторых за час до окончания работы. Каждый казался довольным своей оплатой, пока те, кто трудился двенадцать часов под палящим зноем, не узнали, что счастливчики, взявшиеся за дело в последний момент и едва проработавшие час, получили ту же плату. Поступок хозяина противоречил всему, что они знали о мотивациях труда и о справедливой компенсации за него .

Это была жестокая экономика, примитивная и простая .

Помимо того, что я узнал много нового о сатире после опубликования моей статьи, я много узнал и о благодати. Возможно, слово «жестокий» было выбрано неудачно, но благодать действительно резко свидетельствует о несправедливости. Почему монеты, брошенные вдовой, должны весить больше, чем миллионы, отданные богачом? И какой работодатель станет платить бездельникам, взявшимся за работу в последний момент столько же, сколько проверенным трудягам?

Вскоре после того, как я написал статью, я пошел в театр на спектакль «Амадей» (в переводе с латыни «любимый Богом»). В этой пьесе показан композитор семнадцатого века, пытающийся понять то, что представляет собой Бог. Благочестивый Антонио Сальери исполнен усердного желания, хотя и не наделен талантом, создать бессмертную музыку, восхваляющую Бога. Его приводит в бешенство то, что Бог наделил величайшим за все времена даром музыкального гения озорного юнца по имени Вольфганг Амадей Моцарт .

Во время спектакля я вдруг понял, что наблюдаю оборотную сторону той проблемы, которая столь долгое время волновала меня. В пьесе ставился тот же вопрос, что и в библейской Книге Иова, только с изнанки. В Книге Иова автор размышляет над тем, почему Бог «наказал»

самого праведного человека из всех живущих на земле. Автор пьесы «Амадей» размышляет над тем, почему Бог «вознаграждает» тех, кто этого не заслуживает. Проблема страдания находит свое соответствие в скандале, связанном с благодатью. Одна из линий, проведенных в пьесе, выражает это возмущение благодатью: «На что, в конце концов, еще годен человек, кроме как учить уроки, заданные Богом?»

Почему Господь отдает предпочтение Иакову, смотрящему на многие вещи сквозь пальцы, перед исполнительным Исавом? За что, подобно Моцарту, сверхъестественная сила присуждается преступнику по имени Самсон? Почему коротышка Давид, придворный и пастух, становится царем Израиля? Почему высший дар мудрости дается Соломону, появившемуся на свет в результате царского прелюбодеяния? Действительно, в каждой из этих ветхозаветных историй слышно, как между строк рокочет возмущение благодатью, пока, наконец, в притчах Иисуса, оно не прорывается наружу в драматической ломке всех представлений о нравственности .

Притча Иисуса о работниках и той чрезвычайно несправедливой плате, которую они получили, прямо противостоит этому возмущению. По одной современной еврейской версии этой истории работники, которых хозяин нанимает после обеда, трудятся настолько усердно, что он, пораженный, решает вознаградить их труд, заплатив им за полный рабочий день. Совсем иначе выглядит версия, рассказанная Иисусом, в которой говорится, что последняя группа нанятых работников праздно стояла на торжище, что в сезон полевых работ делали только самые ленивые, неумелые работники. Более того, эти бездельники ничего не предпринимают для того, чтобы как-то выделиться, и другие работники шокированы той платой, которую они получают. Какой хозяин в здравом рассудке будет платить те же деньги за час работы, что и за двенадцать часов!

В истории, рассказанной Иисусом, нет смысла с экономической точки зрения, и в этом-то заключалась его цель. Он сообщал нам притчу о благодати, которую нельзя высчитать как плату за день работы. Благодать не зависит от того, кто и во сколько начал или закончил работать. Она не имеет ничего общего с расчетами. Мы обретаем благодать как дар, посланный Богом, а не как что-то, что мы зарабатываем тяжелым трудом.

Это Иисус разъясняет, приведя ответ хозяина:

«Друг! Я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе; разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?»

«Ты завидуешь, Сальери, потому что я так добр к Моцарту? Ты завидуешь, Саул, потому что я так добр к Давиду? Вы завидуете, фарисеи, потому что я в самом разгаре этой игры открываю калитку неевреям? Потому что я молитву мытаря предпочитаю фарисейской, потому что я принимаю раскаяние вора, к которому он приходит в последние минуты своей жизни, и обещаю ему рай? Это вызывает в тебе ревность? Ты завидуешь тому, что я оставляю послушную отару, чтобы найти заблудшую овцу, или помогаю расточительному человеку, дав ему откормленного теленка?»

Хозяин в истории, рассказанной Иисусом, не обманул тех своих работников, которые работали весь день, заплатив остальным столько же за час работы. Нет, они получили ту плату, которая им была обещана. Их неудовольствие было вызвано возмутительной, с их точки зрения, арифметикой благодати. Они не могли примириться с тем, что хозяин имел право распоряжаться своими деньгами как ему угодно, если он платил этим подлецам в двенадцать раз больше того, что они заработали .

Показательно то, что многие христиане, читая эту притчу, идентифицируют себя с теми работниками, которые трудились полный рабочий день, а не с теми, кто присоединился к ним вечером. Нам нравится считать себя ответственными работниками, и странное поведение хозяина ошеломляет нас так же, как оно ошеломляло людей, слушавших тогда притчу из уст самого Иисуса. Мы рискуем упустить основное зерно смысла в этой истории: Бог раздает дары, а не плату. Никому из нас не платят в соответствии с заслугами, потому что никто из нас не приблизился к тому, чтобы его жизнь удовлетворяла требованиям, предъявляемым Богом к совершенной жизни. Если бы нам платили по заслугам, мы бы все оказались в аду .

Как сказал Роберт Феррар Капон: «Если бы мир мог быть спасен хорошим ведением бухгалтерии, его спасителем был бы Моисей, а не Иисус». Благодать нельзя свести к общим принципам бухгалтерского дела. В царстве не-благодати, где ведется счет прибыли и убыткам, некоторые работники заслуживают большего, чем остальные. В царстве благодати неуместно само слово «заслужить» .

Фредерик Бюхнер пишет:

«Люди готовы ко всему, кроме того, что за пределами тьмы, вызванной их слепотой, есть великий свет. Они готовы к тому, чтобы гнуть свою спину, обрабатывая одно и то же старое поле, пока коровы, пасущиеся без присмотра, не вернутся домой. Они готовы работать, пока не споткнутся обо что-то твердое, что окажется зарытыми на этом поле сокровищами, которых будет достаточно для того, чтобы купить весь штат Техас. Они готовы к тому, что Бог заключает сделки, которые нужно отрабатывать в поте лица, но не к тому, что он платит за час работы столько же, сколько платит и за день. Они готовы к тому, что Царство Божие подобно горчичному зерну, что оно не больше, чем глаз тритона, но не к тому, что оно станет огромной смоковницей, в ветвях которой птицы будут петь музыку Моцарта. Они готовы к скудному пресвитерианскому ужину, но не к свадебному столу с ягненком...»

По моим подсчетам, Иуда и Петр из всех учеников Иисуса показали себя наиболее склонными к арифметическим расчетам. Иуда, должно быть, продемонстрировал какие-то способности обращения с числами, иначе остальные не выбрали бы его казначеем. Петр всегда входил во все мелочи, постоянно пытаясь заставить Иисуса точно объяснить смысл того, что он имеет в виду. Так, в Евангелии упоминается, что когда Иисус устроил чудесный лов рыбы, Петр поймал 153 большие рыбины. Кого, кроме человека, склонного к подсчетам, беспокоил бы подсчет рыбы в такой извивающейся куче?

Это было целиком и полностью в характере щепетильного апостола Петра, когда он затем пытался добиться от благодати каких-то математических формул. «Господи! Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? — спросил он Иисуса. — До семи ли раз?»

Петр допускает ошибку в определении степени благородства, поскольку раввины в то время считали число три максимально возможным числом, на которое можно было рассчитывать, прощая другого .

«Не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз», — выйдя из себя, ответил ему Иисус. В некоторых рукописях значится перемножение семидесяти на семь, но едва ли имеет большое значение, сказал ли Иисус 77 или 490. Он имел в виду, что прощение не является чем-то, что можно посчитать на счетах .

Вопрос Петра побудил Иисуса рассказать еще одну историю, исполненную глубокого смысла, историю про раба, у которого каким-то образом накопился долг в несколько миллионов долларов, которые он должен был вернуть царю. Тот факт, что в действительности ни у одного раба не может скопиться такая сумма долга, подчеркивает мысль Иисуса о том, что даже если бы государь продал его самого, его семью, детей и всю его собственность, он не вернул бы и малой толики денег. Такое нельзя простить. Несмотря на это, государь, тронутый жалостью, неожиданно прощает долг и отпускает раба, не наказав его .

Внезапно ситуация повторяется. Раб, который только что был прощен, встречает одного из своих товарищей, который должен ему несколько долларов, и начинает его душить. «Отдай мне, что должен!» — требует он и сажает его в темницу. Одним словом, жадный раб олицетворяет собой не-благодать .

Почему притча так гиперболизируется Иисусом, становится понятным, когда он объясняет, что государь — это Бог. Прежде всего, это должно определить наше отношение к другим людям. Скромное осознание того, что Бог уже простил нам наши долги, так велико в нас, что за ним то зло, которое причиняют нам другие, съеживается до незначительных размеров. Как можем мы не прощать друг друга в свете того, что Бог простил всех нас?

Как замечает К. С. Льюис: «Быть христианином значит прощать непростительное, потому что Бог простил то непростительное, что существует в нас» .

Льюис на себе ощутил глубину божественного всепрощения, которое снизошло на него вспышкой откровения, когда он в день святого Марка произнес фразу, приведенную в апостольском символе веры: «Верую в прощение грехов». Его грехов не стало, они были прощены! «Эта истина дошла до моего сознания настолько ясно, что я понял: никогда ранее (и это после многих исповедей и многократного отпущения грехов) я не верил в это всем своим сердцем», — пишет К.СЛыоис .

Чем больше я размышляю над притчами, рассказанными Иисусом, тем больше я испытываю искушение использовать прилагательное «жестокая» по отношению к арифметике Евангелия. Я верю в то, что Иисус рассказал нам эти притчи для того, чтобы призвать нас полностью освободиться от нашего мира не-благодати, в котором мы живем по закону «зуб за зуб», и вступить в Божие царство бесконечной благодати.

Как пишет Мирослав Волф:

«Незаслуженная благодать всегда будет превалировать над расчетами того, что человек заслужил в своей жизни» .

Уже начиная с детского сада, нас учат тому, как добиться успеха в мире не-благодати .

Кто рано встает, тому Бог дает. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Бесплатных обедов не бывает. Требуй соблюдения своих прав. Бери то, за что ты заплатил. Мне хорошо знакомы эти правила, потому что я по ним живу. Я работаю и получаю плату за свою работу. Мне нравится быть первым. Я настаиваю на своих правах. Я хочу, чтобы люди получали то, чего они заслуживают — не больше и не меньше .

Однако, когда я начинаю прислушиваться, то слышу громкий шепот Евангелия, говорящего, что я не получил того, что заслужил. Я заслужил наказание, а получил прощение. Я заслужил гнев, а получил любовь. Я заслужил быть посаженным в долговую тюрьму, а вместо этого получил чистую кредитную историю. Я заслужил строгого учителя и раскаяние, вымаливаемое на коленях; я получил банкет — праздник Бабетты — устроенный для меня .

Если можно так выразиться, благодать разрешает для Бога дилемму. Вам не придется углубляться в Библию, чтобы почувствовать скрытое внутреннее противоречие в тех чувствах, которые Бог испытывает по отношению к человечеству. С одной стороны, Бог любит нас. С другой стороны, наше поведение вызывает у него неприязнь. Бог стремится увидеть в людях отражение своего собственного образа. В лучшем случае он видит только обрывки тени этого образа. Однако, Бог не может — или не хочет — отказаться от этого стремления .

Один фрагмент из Исайи часто цитируют в качестве доказательства удаленности Бога и его силы: «Мои мысли — не ваши мысли, не ваши пути – пути Мои, – говорит Господь. – Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» .

Однако в этом контексте Бог как раз и говорит о своем стремлении прощать. Тот же самый Бог, который создал небеса и землю, обладает силой преодолеть пропасть, которая отделяет от него его создания. Он принесет примирение, прощение, и не важно, какие препятствия его расточительные дети ставят у него на пути. Как говорит пророк Михей: «Не вечно гневается Он, потому что любит миловать» .

Иногда противоречивые эмоции Бога сталкиваются друг с другом в одном и том же эпизоде. В книге пророка Осии, например, Бог то предается теплым воспоминаниям о людях, то мрачно угрожает им судом. «И падет меч на города его», — мрачно угрожает он.

Но потом, посреди этих угроз у него прорывается крик любви:

«Как поступлю с тобой, Ефрем?

Как предам тебя, Израиль?

Повернулось во Мне сердце Мое;

возгорелась вся жалость Моя!»

«Не сделаю по ярости гнева Моего, — заключает Бог в конце. — Ибо Я Бог, а не человек;

среди, тебя Святый». Снова Бог оставляет за собой право изменять те правила, по которым осуществится возмездие. И хотя Израиль целиком и полностью заслужил свою кару, люди не получат заслуженное ими возмездие .

Бог будет выжидать абсурдно долгое время, чтобы вернуть назад свою семью .

В одной удивительно эффектной притче Бог посылает пророка Осию, чтобы тот взял в жены женщину по имени Гомерь, продемонстрировав тем самым свою любовь к Израилю .

Гомерь рождает Осии троих детей, а затем оставляет семью и уходит к другому мужчине .

Какое-то время она работает проституткой, и именно в этот момент Бог отдает Осии шокирующее повеление: «Иди еще, и полюби женщину, любимую мужем, но прелюбодействующую, подобно тому, как любит Господь сынов Израилевых, а они обращаются к другим богам...»

В книге пророка Осии возмущение благодатью становится повсеместным возмущением, которое высказывают все, кому не лень. Какие мысли приходят в голову мужчине, если жена поступает с ним также, как Гомерь поступила с Осией? Он хотел убить ее, он хотел простить ее .

Он желал развода, но он желал и примирения. Она опозорила его, она затронула его душу. Как ни странно, вопреки всему, непреодолимая сила любви одержала верх. Осия, рогоносец, посмешище всей общины, принял свою жену назад .

Гомерь обрела не верность и даже не справедливость, а благодать. Всякий раз, читая эту историю или читая речи Бога, начинающиеся со строгости и заканчивающиеся слезами, я поражаюсь Богу, который терпит подобное унижение, только чтобы вернуть обратно то, что выше этого унижения. «Как поступлю с тобой, Ефрем? Как предам тебя, Израиль?» Поставьте свое собственное имя на место имен Ефрема и Израиля. В центре Евангелия стоит образ Бога, который сознательно уступает безудержной, непреодолимой силе любви .

Несколько столетий спустя один из апостолов объяснит ответ Бога в более аналитических выражениях: «А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». Павел понимал лучше всех остальных, живших когда-либо на земле, что благодать приходит незаслуженно, по инициативе Бога, а не по нашей собственной. Поверженный на землю по дороге в Дамаск, он уже никогда больше не пришел в себя от того шока благодати. Это слово появляется в каждом его Послании не далее, как во второй фразе. Как говорит Фредерик Бюхнер: «Благодать — это лучшее, что он может им пожелать, потому что благодать — это лучшее из того, что ему самому довелось обрести» .

Благодать не сходила с уст Павла, потому что он знал, что может произойти, если мы уверуем в то, что мы заслужили любовь Бога. В мрачные для нас времена, когда нам, возможно, не достает Бога, или без всякой на то причины мы чувствуем себя нелюбимыми Им, мы встаем на шаткую поверхность. Мы боимся, что Бог перестанет любить нас, когда Он узнает всю правду о нас. Павел — «самый большой грешник», как он сам себя называет — вне всякого сомнения, знал о том, что Бог любит людей, потому что Он такой, какой Он есть, а не потому что мы такие, какими являемся .

Осознавая существование возмущения, связанного с благодатью, Павел старался объяснить, как Бог добился мира с человеческими существами. Благодать действует на нас ошеломляюще, потому что она противоречит той интуиции, которая говорит в каждом из нас, что перед лицом несправедливости за все, что тебе дается, нужно платить. Убийцу нельзя просто взять и отпустить на свободу. Человек, жестоко обращавшийся с ребенком, не может просто пожать плечами и сказать: «Мне так захотелось». Принимая во внимание эти возражения, Павел настаивал на том, что идущее от Бога уже оплачено — самим Богом. Бог скорее согласился отдать нам своего собственного сына, чем махнуть рукой на человечество .

Подобно празднику, устроенному Бабеттой, благодать ничего не стоит тому, кому она адресована, и стоит всего тому, кто дает. Благодать, идущая от Бога, это не демонстрация «дедушкиного умиления», потому что за нее заплачена непомерная цена Голгофы. «Есть только один настоящий закон — закон Вселенной, — пишет Дороти Сейерс. — Он может быть соблюден или в том случае, если мы пойдем по пути правосудия, или в случае, если мы пойдем по пути благодати, но он должен быть соблюден тем или иным образом». Приняв правосудие на самого себя, Иисус удовлетворил требованиям закона, и Бог нашел возможность простить .

В кинофильме «Последний император» маленький мальчик, помазанный последним императором Китая, живет чудесной жизнью, полной роскоши, имея к своим услугам тысячи слуг. «Что будет, если ты совершишь ошибку?» — спрашивает его брат. «Если я совершу ошибку, накажут кого-нибудь другого», — отвечает маленький император. Чтобы продемонстрировать это, он разбивает кувшин, и одного из слуг подвергают порке. В христианской теологии Иисус вывернул эту модель мира наизнанку. Если ошибку совершает слуга, наказанию подвергается Господин. Благодать дается безвозмездно только потому, что дающий сам заплатил цену .

Когда известный теолог Карл Барт посетил университет в Чикаго, студенты и ученые столпились вокруг него. На пресс-конференции один из них спросил: «Доктор Барт, вы можете назвать какую-нибудь основоположную истину, которую познали в процессе занятий?» Без малейшего колебания он ответил: «Иисус любит меня, я это знаю, потому что так мне говорит Библия». Я согласен с Карлом Бартом. Но почему я часто совершаю такие поступки, словно пытаюсь заслужить эту любовь? Почему я испытываю столько сложностей, принимая ее?

Когда доктор Боб Смит и Билл Уилсон, основатели ассоциации «Анонимные алкоголики», впервые обнародовали свою двенадцатиступенчатую программу, они обратились к Биллу Д., видному юристу, который за шесть месяцев был исключен из восьми отдельных программ, занимающихся лечением алкоголиков и наркоманов. Привязанному к кровати в наказание за нападение на двух медсестер, доктору Биллу Д. не оставалось ничего другого, как выслушать двух своих посетителей. Они поделились своими собственными историями о пагубных привычках и недавно появившейся у них надеждой, которую они открыли для себя через веру в Высшую Силу .

Как только они упомянули Высшую Силу, Билл Д. печально покачал головой. «Нет, нет, — сказал он. — В моем случае это слишком поздно. Да, я все еще верю в Бога, но достаточно хорошо понимаю, что Он в меня больше не верит» .

Билл Д. высказал то, что многие из нас чувствуют время от времени. Опрокинутые повторяющимися неудачами, потеряв надежду, чувству бессмысленность мира, мы создаем вокруг себя раковину, которая делает нас практически нечувствительными к благодати. Как приемные дети, которые снова и снова решают вернуться в оттолкнувшие их семьи, мы упорно отворачиваемся от благодати .

Я знаю, что я отвечу на письма редактора отказывающихся от публикации моих статей, и на критические письма читателей. Я знаю, как высоко воспаряет моя душа, когда мне приходит авторский гонорар, больший, чем я ожидал, и как невысоко она взлетает, если гонорар оказывается небольшим. Я знаю, что мое мнение обо мне самом в конце дня в значительной степени зависит от тех писем, которые я получаю от других людей. Нравлюсь ли я комунибудь? Любим ли я? Я жду ответов от моих друзей, моих соседей, моей семьи. Я жду ответов, как человек, умирающий от голода .

Время от времени, слишком уж непостоянно, я чувствую истину благодати. Наступают моменты, когда я читаю притчи и понимаю, что они написаны обо мне. Я та овца, ради поисков которой пастух бросил всю отару. Я тот мот, ради которого его отец вглядывается в горизонт, тот раб, которому был прощен долг. Я один из тех, кого любит Бог .

Не так давно я получил почтовую открытку от одного моего друга, который написал на ней всего пять слов: «Я тот, кого любит Иисус». Я улыбнулся, когда прочитал обратный адрес, потому что мой странный друг отличался такими благочестивыми девизами. Однако, когда я позвонил ему, он мне ответил, что это слова писателя и лектора Бреннана Меннинга. На одном из семинаров Меннинг обратил внимание слушателей на ближайшего друга Иисуса на земле, ученика по имени Иоанн, которого Евангелие называет «любимый Иисусом». Меннинг сказал, что если бы можно было спросить Иоанна о том, что более всего отличает его в этой жизни, то Иоанн не стал бы говорить, что он ученик, апостол, евангелист или автор одного из четырех Евангелий. Скорее всего, ответ был бы таков: «Я тот, кого любит Иисус», «Что бы это значило?» — спрашиваю я себя. А если бы я тоже увидел первейшую черту своей индивидуальности в том, что «я тот, кого любит Иисус»? Насколько иначе стал бы я смотреть на себя самого в конце каждого дня?

Существует социологическая теория зеркального взгляда. Ее суть состоит в том, что вы становитесь таким, каким представляет вас наиболее важный для вас человек (жена, отец, шеф и т.д.). Как бы изменилась моя жизнь, если бы я воистину поверил в удивительные слова Библии о том, что Бог любит меня, если бы я взглянул в зеркало и увидел там то, что видит Бог?

Бреннан Меннинг рассказывает историю об одном ирландском священнике, который, прогуливаясь по своему приходу, видит пожилого крестьянина, стоящего у обочины дороги на коленях и читающего молитву.

Священник, пораженный увиденным, говорит этому человеку:

«Ты, должно быть, очень близок Богу». Старик поднимает глаза от своей молитвы, размышляет какое-то время и потом отвечает с улыбкой: «Да, Он очень меня любит» .

Теологи говорят нам, что Бог существует вне времени. Бог создал время подобно тому, как художник выбирает технику живописи, и время никак не связывает его. Он видит будущее и прошлое как некое непрерывное настоящее. Если теологи правы в отношении этой отличительной черты Бога, то они помогли объяснить, как Бог может называть «любимым»

такого непостоянного, ненадежного, полного страстей человека, как я. Если Бог взглянет на диаграмму моей жизни, то он увидит не неровные отклонения в сторону добра и зла, а скорее ровную линию добра, доброту Сына Божия, запечатленную в один момент времени и распространившуюся на вечность. Как писал поэт XIX века Джон Донн:

«Ведь и Мария Магдалина за свою чистоту была упомянута в Книге Жизни как святая Дева, несмотря на всю свою греховность, святой Павел, поднявший меч на Христа; и святой Петр, поднявший меч в Его защиту: поскольку Книга Жизни не писалась последовательно, слово за слово, строка за строкой, а родилась как Отпечаток, вся целиком» .

Я рос, представляя себе в своем сознании Бога-математика, Который взвешивал мои хорошие и дурные поступки на чаше весов, и последние уже перевешивали. Каким-то образом от меня ускользнул Бог Евангелия, Бог милосердный и великодушный, который постоянно находит способы пошатнуть безжалостные законы не-благодати. Бог разрушает ее математические таблицы и вводит новую математику благодати, самого удивительного, загадочного, непредсказуемого слова в английском языке .

Благодать является нам в таком многообразии форм, что я затрудняюсь как-либо определить ее. Однако, я готов попытаться дать что-то наподобие определения благодати через ее отношение к Богу. Благодать означает, что не в наших силах сделать что-либо для того, чтобы Бог больше любил нас - никакие упражнения по укреплению своего духа и аскетизм, никакие знания, полученные в духовных семинариях и на факультетах богословия, никакие крестовые походы в защиту праведности. И благодать означает также, что не в наших силах сделать что-либо для того, чтобы Бог меньше любил нас — никакой расизм, гордость, порнография, прелюбодеяние, даже убийство. Благодать означает, что Бог уже любит нас так, как вообще способен любить бесконечный Бог .

Существует простое лекарство для тех людей, которые сомневаются в любви Бога и просят у него благодати. Нужно взять Библию и внимательнее присмотреться к людям, которых любит Бог. Имя Иакова, который отважился на поединок с Богом и потом всегда носил след от раны, нанесенной ему в этой схватке, стало символом божьего народа — «детей Израиля» .

Библия рассказывает об убийце и прелюбодее, который получил репутацию самого великого царя Ветхого Завета, человека, «который пришелся по сердцу Богу». И о Церкви, основанной учеником Иисуса, который отрекался и клялся, что он не знает человека по имени Иисус. И о миссионере, призванном из рядов палачей христиан. Я получаю почту из Международной Амнистии, и когда смотрю на присланные мне фотографии мужчин и женщин, которых избивали, закалывали, как скот, вводили им инъекции, плевали им в лицо и убивали электрическим током, я спрашиваю себя: «Что за человеком нужно быть, чтобы сделать такое с другими людьми?» Потом я читаю Деяния Апостолов и нахожу там человека, способного сделать такое. Теперь он апостол благодати, слуга Иисуса Христа, величайший миссионер, которого когда-либо знала история. Если Бог способен любить таких людей, то, возможно, всего лишь возможно, что может любить таких, как я .

Я не могу дать сдержанное определение благодати, поскольку Библия заставляет меня воспринимать ее во всей полноте. «Бог же есть Бог всякой благодати», — говорит апостол Петр .

А благодать означает, что я не могу сделать ничего, что заставило бы Бога любить меня с большей или меньшей силой. Это значит, что я, заслуживающий прямо противоположного, приглашен к столу в семье Господа Бога .

Инстинктивно я чувствую, что должен сделать что-то, чтобы Бог принял меня. Благодать потрясает своей противоречивостью, своей свободой, и я каждый день должен молиться заново, чтобы обрести возможность услышать ее весть .

Юджин Петерсон рассматривает контраст личностей Августина и Пелагия, двух теологов, споривших друг с другом в четвертом веке. Пелагий отличался изысканными манерами, учтивостью, убедительностью своих доводов. Он был общим любимцем. Августин растратил свою юность в безнравственных поступках, находился в загадочных отношениях со своей матерью и нажил себе много врагов. Однако Августин избрал в качестве отправной точки благодать и оказался прав, в то время как Пелагий исходил из человеческих побуждений и ошибся. Августин страстно и неотступно следовал за Богом; Пелагий методично работал над тем, чтобы угодить Богу. Петерсон говорит вслед за этим, что христиане склонны следовать Августину в теории, а Пелагию — в практике. Они основательно работают над тем, чтобы угодить другим людям и даже Богу .

Каждый год весной я становлюсь жертвой того, что спортивные комментаторы называют «маршем безумия». Я не могу устоять перед искушением и всякий раз включаю свой телевизор, когда идет трансляция финального матча по баскетболу, в котором команды, боровшиеся за выживание в турнире, в котором принимают участие шестьдесят четыре клуба, встречаются между собой, чтобы определить чемпиона NCAA. Кажется, что эта самая важная игра всегда заканчивается на восемнадцатилетнем мальчике, стоящем на линии штрафных бросков, в запасе у которого осталась одна секунда, высвеченная на табло .

Он нервно стучит мячом об пол. Он знает, что если промахнется в этих двух штрафных бросках, то станет козлом отпущения для всей команды, для всего штата. Еще двадцать лет после этого матча он будет размышлять над этим моментом, снова и снова переживая его. Если он попадет, он будет героем. Его портрет появится на первой странице газет. Возможно, он даже будет баллотироваться в губернаторы. Он еще раз ударяет мячом об пол, и команда соперников выкрикивает время, чтобы сбить его. Он стоит у черты, взвешивая все свое будущее. Все зависит от него. Его партнеры ободряюще похлопывают его по плечу, но ничего не говорят .

Однажды, я помню, вышел из комнаты ответить на телефонный звонок как раз в тот момент, когда один такой парнишка готовился к броску. Тревожные морщины покрыли его лоб .

Он кусал свою нижнюю губу. Его левая нога дрожала в колене. Двадцать тысяч фанатов кричали, махали флагами и платками, чтобы сбить его с толку .

Телефонный разговор продлился дольше, чем я ожидал, и, когда я вернулся, то увидел новую картину. Этот парень, чьи волосы были мокрые от пота, теперь ехал на плечах своих партнеров по команде, обрезая веревки с баскетбольной корзины. Ничего в целом мире его больше не тревожило. Его улыбкой был заполнен весь экран .

Два эти стоп-кадра — один и тот же мальчик, сначала склонившийся на линии штрафных бросков, а затем празднующий свой успех на плечах товарищей — стали символами неблагодати и благодати .

Миром правит не-благодать. Все зависит от того, что я делаю. Я должен бросить и попасть в корзину. Царство Иисуса предлагает нам другой путь, путь, который зависит не оттого, что представляем собой мы сами, а оттого, что делает Бог. Нам не нужно ничего добиваться, нужно лишь просто следовать за ним. Он уже заплатил за нас самую большую жертву, необходимую для того, чтобы Бог принял нас. Когда я думаю о двух этих образах, то терзаюсь вопросом: «Какой из этих двух эпизодов более напоминает мою духовную жизнь?»

Часть вторая:

Разрывая круг не-благодати Глава 6. Неразорванная цепь: рассказ Неразорванная цепь: рассказ Дейзи родилась в 1898 году в Чикаго восьмым по счету ребенком в семье рабочего, в которой всего было десять детей. Отец едва мог заработать деньги на то, чтобы прокормить всех детей. После того, как он начал пить, денег стало и вовсе не хватать. Дейзи, которой исполнилось уже почти сто лет к тому моменту, когда я пишу эти строки, вздрагивает, когда рассказывает о тех днях. «Отец был пьяницей и подонком»,- говорит она. Дейзи обычно забивалась в угол, всхлипывая, когда отец бил ее маленького брата и сестру, пиная их ногами на линолеумном полу. Она ненавидела его от всего сердца .

Однажды отец заявил, что не желает больше видеть мать в доме. Все десять детей столпились вокруг мамы, цепляясь за ее подол и плача: «Нет, не уходи!» Но их отец не смягчился. Дейзи, которую держали на руках ее братья и сестры, видела из углового окна, как уходила ее мать, сгорбив плечи, с небольшим чемоданом в руке, становясь все меньше и меньше, пока, наконец, она совсем не исчезла из виду .

Некоторые из детей, вероятно, нашли свою мать, некоторые ушли жить к другим родственникам. Дейзи выпало остаться с отцом. Она росла с комком горечи, затвердевшим внутри нее, с опухолью ненависти к отцу за горе, причиненное им семье. Все дети рано бросили школу, чтобы найти работу или пойти в армию, а затем один за другим уехали в другие города .

Они женились и выходили замуж, заводили детей и пытались оставить свое прошлое позади .

Отец куда-то исчез — никто не знал куда, и никого это не заботило .

Много лет спустя, к всеобщему удивлению, отец появился снова. Он сказал, что выбрался из этой пропасти. Однажды ночью, пьяный и замерзший, он забрел в район, где действовала Армия Спасения. Чтобы заработать карточку на еду, он впервые должен был посетить церковную службу. Когда священник спросил, не хочет ли кто-нибудь принять Иисуса, он только из вежливости вышел вперед вместе с остальными пьяницами. Он был больше всех удивлен тем, что «молитва грешника» действительно приносила свои плоды. Демоны внутри него улеглись. Он перестал пить. Он начал читать Библию и молиться. Впервые в своей жизни он почувствовал, что его любили и принимали. Он почувствовал просветление .

«Теперь, — сказал он своим детям, — я пришел повидаться с вами, чтобы у каждого попросить прощения». Он чувствовал свою вину, чувствовал ее гораздо глубже, чем они могли себе представить .

Дети, теперь уже взрослые, имевшие свои собственные семьи, сначала отнеслись к этому скептически. Некоторые сомневались в его искренности, ожидая, что он в любой момент снова запьет. Другим казалось, что он будет просить у них денег. Но ни того, ни другого не произошло, и со временем отец завоевал доверие всех, кроме Дейзи .

Много лет назад Дейзи дала клятву никогда больше не разговаривать со своим отцом, с «этим человеком», как она его называла. Возвращение отца плохо отразилось на ней. Старые воспоминания о его пьяной злобе накатывали на нее, когда она лежала ночью в постели. «Он не может вернуть всего сделанного, просто сказав, что виноват», — доказывала себе Дейзи. Она не хотела иметь с ним ничего общего .

Отец хотя и бросил пить, но алкоголь безвозвратно подорвал его печень. Он тяжело заболел и последние пять лет жил у одной из своих дочерей, сестры Дейзи. Фактически, они жили в восьми домах от Дейзи, вниз по улице, в том же самом нищенском квартале. Держа данную клятву, Дейзи ни разу не пришла навестить умирающего отца, и даже когда она проходила рядом с его домом, то старалась зайти в бакалейную лавку или сесть на автобус .

Дейзи не дала согласия на то, чтобы ее дети навестили своего дедушку. Незадолго до своей кончины отец увидел, как маленькая девочка подошла к дому и остановилась у дверей .

«О, Дейзи, Дейзи, наконец, ты пришла ко мне», — закричал он, сжав ее в объятиях. Взрослые, находившиеся в комнате, не решились сказать ему, что это была не Дейзи, а ее дочь Маргарет .

Ему привиделась благодать .

Всю свою жизнь Дейзи старалась быть непохожей на своего отца, и, действительно, за всю жизнь она не выпила ни капли алкоголя. Но в семье она установила тиранию, чуть более мягкую, чем та, в условиях которой выросла сама. Она сама лежала на кровати со льдом на голове и кричала своим детям: «Заткнитесь!»

«Зачем я вообще завела этих глупых детей? — кричала она. — Вы угробили мою жизнь!»

Настала Великая Депрессия, и каждый ребенок был лишним ртом, который нужно было кормить. Всего у нее было шестеро детей, скопившихся в доме с двумя комнатами, в котором она живет и по сей день. В таких условиях они все время выглядели голодными. Иногда ночью она устраивала им всем хорошую взбучку, только для того, чтобы дать понять, что знает об их провинностях, даже если и не уличила ни в чем .

Твердая, как кремень, Дейзи никогда не просила прощения и никогда не прощала. Ее дочь Маргарет вспоминает, как она была маленькой и просила прощения за что-то, что натворила. Дейзи отвечала: «Ты не можешь сожалеть об этом! Если бы тебе было жаль, то ты с самого начала не стала бы этого делать» .

Я слышал от Маргарет, которую хорошо знаю, множество подобных историй неблагодати. Всю свою жизнь она старалась быть непохожей на свою мать, Дейзи. Но в жизни Маргарет были свои собственные трагедии, большие и маленькие, и когда четверо ее детей достигли подросткового возраста, она почувствовала, что теряет контроль над ними. Ей тоже хотелось лечь на кровать с мешочком льда, прижатым к голове, и крикнуть: «Заткнитесь!» Ей тоже хотелось устроить им взбучку, только для острастки или для того, чтобы ослабить накипавшее в ней напряжение .

Ее сын Майкл, которому исполнилось шестнадцать лет в шестидесятые годы, особенно доводил ее до белого каления. Он слушал рок-н-ролл, носил «бабушкины очки», отпустил длинные волосы. Маргарет выкинула его из дома, когда застукала за курением марихуаны, и он подался в общину хиппи. Она продолжала угрожать ему и браниться. Она подала на него в суд и отказала ему во всем в своем завещании. Она предпринимала все, что приходило ей в голову, но не могла пробиться к Майклу. Слова, которые она бросала в него, отскакивали, не производя никакого эффекта, и в один прекрасный день в припадке гнева она сказала: «Пока жива, я больше не хочу тебя видеть». Это было двадцать шесть лет тому назад, и с тех пор она его больше не видела .

Майкл также мой близкий друг. Несколько раз за эти двадцать шесть лет я предпринимал попытки примирить их, и всякий раз я сталкивался с ужасной силой не-благодати. Когда я спросил Маргарет, сожалеет ли она о чем-нибудь из сказанного, хотела ли бы она вернуть все назад, то она набросилась на меня, вспыхнув злобой, словно бы я и был ее Майклом. «Я не знаю, почему Господь не прибрал его давным-давно за все, что он сделал со мной!» — сказала она с диким, испуганным блеском в глазах. Ее вспышка гнева застала меня врасплох. Я минуту неотрывно смотрел на нее. Она стиснула руки, ее лицо пылало, кожа вокруг ее глаз нервно подергивалась. «Ты желаешь смерти своему сыну?» — спросил я. Она ничего не ответила .

Майкл был детищем хаоса шестидесятых. Его разум был помрачен ЛСД. Он отправился на Гаваи, жил с женщиной, бросил ее, нашел другую, бросил ее, а затем женился. «Сью — это то, что надо, — сказал он мне, когда я однажды посетил его, — с этой у меня надолго» .

Надолго не получилось. Я вспоминаю один телефонный разговор с Майклом, который прерывало раздражающее «Ждите ответа!», произносимое автоматическим голосом. На линии послышался щелчок, и Майкл сказал: «Извини меня, я на секунду». Затем он заставил меня держать в руках молчащую трубку в течение по меньшей мере четырех минут. Когда нас снова соединили, он извинился. Его настроение ухудшилось .

— Это была Сью, — сказал он. — Мы обсуждаем последние вопросы, касающиеся финансовой стороны развода .

— Я не знал, что ты все еще общаешься со Сью, — сказал я, продолжая разговор .

— Я и не общаюсь! — прервал он меня в том же самом тоне, которым разговаривала со мной его мать Маргарет, — надеюсь, я больше никогда в своей жизни ее не увижу .

Мы оба молчали еще долгое время. До этого мы говорили о Маргарет, и хотя я ничего не сказал, мне показалось, что Майкл узнал в своем голосе интонации матери, которые действительно были похожи на ее собственные. Они отсылали нас к тем событиям, которые произошли в чикагском доме с террасой около века назад .

Подобно психическому дефекту, обнаруженному в ДНК членов семьи, неразрывная цепь не-благодати передается по наследству .

Не-благрдать делает свое дело тихо и неотвратимо, подобно отравляющему, незаметному для глаза газу. Отец умирает непрощенным. Мать, которая носила ребенка в своем чреве, не говорит с ним добрую половину своей жизни. Этот токсин передается из поколения в поколение .

Маргарет — разведенная христианка, которая ежедневно читает Библию, и однажды я заговорил с ней о притче о блудном сыне. «Как ты относишься к этой притче? — спросил я. — Слышишь ли ты ее весть о прощении?»

Очевидно, она размышляла на эту тему, поскольку без промедления ответила, что эта притча появляется в пятнадцатой главе Евангелия от Луки как третья история в серии из трех притч: потерянная монета, потерянная овца, потерянный сын. Она сказала, что весь смысл притчи о блудном сыне заключается в том, чтобы показать, чем люди отличаются от неодушевленных предметов (монета) и животных (овца). «Люди обладают свободной волей, — сказала она. — Они должны нести моральную ответственность. Этот мальчик должен был вернуться ползком на коленях. Он должен был раскаяться. Вот, что имел в виду Иисус» .

Иисус имел в виду не это, Маргарет. Все три истории подчеркивают радость того, кто обретает потерянное. По правде говоря, блудный сын вернулся домой по собственной воле, но совершенно ясно, что центральной точкой этой истории является беззаветная любовь отца: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его». Когда сын пытается покаяться, отец прерывает его заранее заготовленную речь, для того чтобы начать празднество .

Один миссионер в Ливане однажды прочитал эту притчу группе местных жителей, которые жили в культурной среде, очень схожей с той, которую описывал Иисус, и которые ни разу не слышали эту историю. «Что вам запомнилось?» — спросил он .

Жителям селения запомнились две детали. В первую очередь, как в начале притчи сын, жалуясь на наследство, говорил своему отцу: «Я хочу, чтобы ты был мертв» (Очевидно, имеется в виду желание сына получить уже сейчас то, что причиталось ему после смерти отца. [прим .

теологического редактора].). Поселяне не могли представить себе отца семейства, который смиряется с такой нанесенной ему обидой или соглашается с требованиями сына. Во-вторых, они обратили внимание на то, что отец со всех ног бросился встречать своего сына, которого давно потерял. На Среднем Востоке человек с положением передвигается медленно и с достоинством; он никогда не бежит. В истории, рассказанной Иисусом, отец бежит, и слушателей Иисуса, без сомнения, изумляла эта подробность .

Благодать несправедлива, что и является самой труднопостижимой ее чертой. Нет никакой причины ожидать от женщины, что она простит те ужасные вещи, которые совершил ее отец по отношению к ней, просто потому, что он извинился много лет спустя. Несправедливо требовать, чтобы мать не обращала внимания на множество обид, нанесенных ей ее сыномподростком. Как бы то ни было, благодать не имеет никакого отношения к справедливости .

Что справедливо в отношении семей, справедливо и в отношении племен, рас и наций .

Глава 7 Противоестественный поступок Тот кто не способен простить другого, разрушает мост, по которому должен пройти сам .

–  –  –

Противоестественный поступок Я рассказал историю семьи, которая охватывает столетие не-благодати. В мировой истории подобные примеры охватывают многие века с худшими последствиями. Если вы спросите мальчика подростка, занимающегося терроризмом в Северной Ирландии, или вооруженного мачете солдата в Руанде, или снайпера в бывшей Югославии, почему они убивают, они, вероятно, и сами этого не знают. Ирландия все еще мстит за зверства, совершенные Оливером Кромвелем в семнадцатом веке; Руанда и Бурунди продолжают вести племенные войны, начало которых не может припомнить ни один человек; Югославия мстит за случившееся во время Второй Мировой войны и пытается предотвратить повторение того, что случилось шесть веков назад .

He-благодать представляет собой подспудную помеху в жизни семей, наций и общественных институтов. Как это ни печально, она присуща человеческой природе .

Однажды я обедал с двумя учеными, которые только что побывали в искусственно созданной биосфере вблизи Таксона, штат Аризона, которая была отделена от остального мира стеклянным куполом. Четверо мужчин и четыре женщины добровольно согласились в качестве эксперимента изолировать себя на два года. Все они были дипломированными учеными, все прошли психологическое тестирование и подготовку, и все были помещены в биосферу максимально готовые к тому шоку, который они могли пережить при переходе из внешнего мира. Эти ученые рассказали мне, что за месяцы, проведенные ими в биосфере восемь «бионавтов» разбились на две группы по четыре человека, а последние нескольких месяцев эксперимента эти две группы отказались от общения между собой. Восемь человек жили под куполом, разделенные невидимой стеной не-благодати .

Фрэнк Рид, американский гражданин, попавший в заложники в Ливане, признался после своего освобождения, что он не разговаривал с одним из своих товарищей по несчастью в течение нескольких месяцев из-за небольшого разногласия. Большую часть времени двое враждующих заложников были скованы одной цепью .

He-благодать приводит к тому, что дают трещину отношения матери и дочери, отца и сына, брата и сестры, отношения между учеными, пленниками, племенами и расами. Если на них не обращать внимания, то эти трещины расширяются, и возникшие в результате пропасти можно залечить с помощью только одного средства, а именно: перекинутого через эту пропасть ненадежного веревочного мостика прощения .

Однажды в пылу ссоры моя жена пришла к резкой теологической формулировке. Мы очень горячо обсуждали мои недостатки, когда она сказала: «Мне кажется, достаточно странно, что я прощаю тебе те низости, которые ты совершаешь!»

Поскольку я пишу о прощении, а не о грехе, я упущу колоритные подробности этих совершенных мной низостей. Но что меня удивило в ее словах, так это скорее то, как точно она подметила природу прощения. Это не слащавый платонический идеал, который нужно распылять по всему миру, освежитель воздуха из флакона. Прощение до боли трудно познаваемо, и долгое время после того, как вы простили, нанесенная рана (мои низкие поступки) продолжает жить в памяти. Прощение — это противоестественный поступок, и моя жена протестовала против его вопиющей несправедливости .

Одна из историй книги Бытия во многом уловила то же самое настроение. Когда я ребенком слушал эту историю в воскресной школе, я не мог понять те скачки и петли, которые делало повествование о примирении Иосифа со своими братьями. Один раз Иосиф поступил жестоко, засадив своих братьев в тюрьму; в следующий момент он, казалось, уже был преисполнен сожаления, уходя из дома, чтобы разрыдаться, как в пьяной истерике. Он сыграл шутку со своими братьями, спрятав деньги в их мешках для зерна и взяв одного в качестве заложника, а другого, обвинив в краже его серебряного кубка. В течение месяцев, возможно, лет, тянулись эти интриги, пока, наконец, Иосиф не почувствовал, что он не может больше сдерживаться, он собрал своих братьев, и далее последовала очень драматичная сцена прощения .

Теперь я вижу в этой истории реалистичное отображение противоестественного акта прощения. Братья, с которыми Иосиф затеял ссору, чтобы простить их, были теми, кто запугивал его, разрабатывал планы, чтобы его убить, продал его в рабство. Из-за них он провел лучшие годы своей юности заточенным в одной из темниц в Египте. Хотя он восторжествовал над своими бедствиями и теперь от всего сердца хотел простить своих братьев, он не мог этого сделать. Пока не мог. Рана все еще не зажила .

Мне кажется, что в 42 - 45 главах Книги Бытия Иосиф хочет сказать: «По-моему, это достаточно странно, что я прощаю вам те низости, которые вы совершаете!» Когда, наконец, благодать дошла до сердца Иосифа, его горе и любовь эхом отразились от стен дворца. В чем причина этих стенаний? Разве наместник фараона болен? Нет, со здоровьем у Иосифа все было в порядке. Это был звук человеческого прощения .

За каждым актом прощения стоит рана предательства, и боль, причиненная предательством, не так легко проходит. Лев Толстой считал, что он закладывает правильную основу для своего брака, когда дал своей молодой невесте почитать свои дневниковые записи. В них в подробностях были описаны его сексуальные отношения с другими женщинами. Он не хотел иметь никаких секретов от Сони, чтобы начать брак с чистого листа, будучи прощенным .

Вместо этого, признания Льва Толстого посеяли семена брака, который был связан узами ненависти, а не любви .

«Когда он целует меня, я всегда думаю о том, что я не первая женщина, которую он любил», — писала Соня Толстая в своем собственном дневнике. Некоторые увлечения из его молодости она могла простить, но не его связь с Аксиньей, крестьянкой, которая продолжала работать в поместье Льва Толстого .

«Однажды я убью себя своей ревностью, — писала Соня, после того, как увидела трехлетнего сына крестьянки, как две капли воды похожего на ее мужа. — Если бы я могла убить его [Толстого] и создать нового человека, точно такого же, какой он есть сейчас, я с удовольствием сделала бы это» .

Другой дневник содержит записи от 14 января 1909 года: «Он любит эту деревенскую потаскуху с ее сильным телом и загорелыми ногами, его влечет к ней также сильно, как и раньше...» Соня писала эти слова, когда Аксинья была сморщенной восьмидесятилетней старухой. Около полувека ревности, непрощения ослепили ее, разрушая в процессе всю любовь, которую она испытывала к своему мужу .

Какие шансы против этой злой силы имеет христианская отзывчивость? Прощение как противоестественный поступок. Соня Толстая, Иосиф и моя жена выражают эту истину словно бы инстинктивно .

–  –  –

У. X. Оден, написавший эти строки, понимал, что закон природы несовместим с прощением. Разве белки прощают кошек за то, что те гоняют их по деревьям, или дельфины прощают акулам то, что они едят их товарищей по играм? Мир природы живет по волчьим законам, а не по законам прощения. Что до отличительных черт человека, то наши основные институты — финансовые, политические, даже спортивные — подчиняются тому же самому безжалостному принципу. Судья никогда не объявит: «Вы действительно совершили ошибку, но, благодаря вашей духовной исключительности, я объявляю вас невиновным». Или что какаянибудь нация ответит своим агрессивным соседям заявлением: «Вы правы, мы нарушили ваши границы. Вы нас простите?»

Само понимание прощения становится неправильным. Когда мы совершили дурной поступок, мы хотим отработать благосклонность (англ, «благодать») пострадавшей стороны .

Мы предпочитаем ползать на коленях, валяться в ногах, посыпать голову пеплом, закалывать ягненка — и религия часто идет нам навстречу. Когда император Священной Римской Империи Генрих IV решил вымолить прощение у папы Григория VII в 1077 году, он босиком стоял в течение трех дней в снегу перед дверьми папского двора в Италии. Весьма вероятно, что Генрих уезжал с чувством удовлетворения, унося на своем теле шрамы от мороза как стигматы прощения .

«Несмотря на сотни проповедей, в которых говорится о прощении, мы нелегко прощаем, и такого же труда нам стоит осознать, что мы прощены. Прощать, понимаем мы, всегда труднее, чем это нам рисуют проповеди», — пишет Элизабет О'Коннор. Мы нянчимся с причиненными нам обидами, тратим уйму времени на то, чтобы проанализировать наше поведение, увековечиваем семейную вражду, караем себя, караем других. Мы делаем все, чтобы только избежать этого самого противоестественного из всех поступков .

Посетив Бат в Англии, я увидел более естественную реакцию на причиненное человеку зло. Раскопав там римские руины, археологи обнаружили различные «проклятия», написанные на латыни и выгравированные на оловянных и бронзовых табличках. Столетия назад приходящие в бани римляне бросали там эти таблички как обращения к богам бань, почти так же, как мы сегодня бросаем монеты в фонтаны на счастье. Один просил у богов, чтобы они помогли ему жестоко отомстить тому, кто украл у него шесть монет. Другой писал: «Доцимед потерял свои перчатки. Он просит, чтобы укравший их лишился разума и зрения в том храме, в каком будет угодно богине» .

Когда я взглянул на латинские надписи и прочитал их перевод, меня поразило то обстоятельство, что эти молитвы не лишены здравого смысла. Почему бы не попросить божественные силы посодействовать в человеческом правосудии здесь, на Земле? Многие из псалмов выражают то же самое настроение, призывая Бога, чтобы он помог отомстить за совершенное зло. «Господи, если ты не можешь сделать так, чтобы я похудела, то сделай так, чтобы мои друзья казались толстыми», — такую юмористическую молитву написала однажды Эрма Бомбек. Что может быть более свойственно человеческой природе?

Вместо этого, поразительным образом выворачивая все наизнанку, Иисус учил нас: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». В центре молитвы Отче Наш, которую Иисус учил нас повторять, проглядывает противоестественный акт прощения. Римляне, приходившие в бани, просили своих богов помочь вершить человеческое правосудие; Иисус связывал прощение, данное нам Богом, с нашей собственной готовностью прощать несправедливые поступки .

Чарльз Уильяме сказал о молитве Отче Наш: «Ни одно слово в английском языке не несет в себе больше потенциального страха, чем маленькое слово «как» в этой фразе». Что делает это «как» таким пугающим? Тот факт, что Иисус открыто связывает прощение, данное нам Отцом, с нашим прощением других людей. Следующее замечание Иисуса не могло бы быть более однозначным: «А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» .

Одно дело быть захваченным в круг не-благодати, возникающей в общении между супругами или деловыми партнерами, и другое — быть полностью втянутым в круг общения с Всемогущим Богом. Однако молитва Отче Наш совмещает эти два круга вместе. Если мы можем позволить себе бросить все, разорвать круг, начать действовать вне его законов, то Бог тоже может позволить себе бросить все, разорвать круг, начать действовать вне его законов .

Джон Дайден писал об отрезвляющем эффекте этой истины: «На меня было написано больше пасквилей, чем на кого-либо из живущих ныне людей, — возмущался он и готовился обрушиться на своих врагов. — Эта мысль часто приводила меня в трепет, когда я повторял молитву нашего Спасителя; поскольку явным условием прощения, о котором мы молим, является прощение другим тех обид, которые они нам причинили. По этой причине я много раз избегал совершения этой ошибки даже тогда, когда меня дерзко на нее провоцировали» .

Драйден был прав, ощущая трепет. В мире, который подчиняется законам не-благодати, Иисус просит — нет, требует — чтобы мы отвечали друг другу прощением .

Мы так остро нуждаемся в прощении, что это превалирует над нашим религиозным долгом: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику, и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди, и принеси дар твой» .

Иисус связал свою притчу о рабе, не простившем своего товарища, со сценой, в которой хозяин отдает своего слугу тюремщикам для пыток. «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешения его», — сказал Иисус. Я страшно желаю, чтобы этих слов не было в Библии, но они там есть. Они были произнесены самим Христом. Бог вручил нам ужасное посредничество отказываясь прощать других, мы, тем самым, определяем их как недостойных божественного прощения, а вместе с тем и себя. Каким-то непостижимым образом божественное прощение зависит от нас .

Шекспир лаконично изложил это в «Венецианском купце»: «Как можешь ты надеяться на милость, не отплачивая другим той же монетой» .

Тони Камполо иногда спрашивает студентов, учащихся в мирских университетах, о том, что им известно об Иисусе. Могут ли они повторить что-нибудь из того, что говорил Иисус. В один голос они отвечают: «Любите врагов ваших». (Л. Грэгори Джонс заметил: «Подобный призыв любить своих врагов поражает смелым признанием того, что у праведных христиан есть враги. Хотя Христос решительно боролся с грехом и злом посредством своего распятия и Воскресения, влиянию греха и зла не положен окончательный конец. Так, по меньшей мере, в одном смысле, мы все еще продолжаем жить по эту сторону всеохватности Пасхи».) Это учение Христа ярче, чем все остальные, бросается в глаза неверующим. Такое отношение противоестественно, возможно, оно даже явно самоубийственно. Достаточно трудно простить своих бесчестных братьев, как это сделал Иосиф, но своих врагов? Шайку головорезов по соседству? Жителей Ирака? Торговцев наркотиками, отравляющих нашу нацию?

Вместо этого большинство моралистов согласятся с философом Эммануилом Кантом, который возражал на это, утверждая, что человек будет прощен, только если он этого заслуживает. Но само слово forgive (прощать) содержит в себе корень «give» (давать), (так же, как слово pardon (прощение, помилование) содержит корень donum, или дар). Подобно благодати, прощение обладает непостижимой способностью быть дарованным незаслуженно, несправедливо, ни за что .

Зачем Богу требовать от нас противоестественного поступка, который противоречит всякому инстинкту, заложенному природой? Что делает прощение настолько важным, что оно становится ядром нашей веры? Опираясь на свой опыт, опыт человека, часто получавшего прощение и изредка прощавшего, я могу предположить наличие нескольких причин. Первая причина теологическая. (Другие, более прагматические причины, я приберегу для следующей главы) .

С теологической точки зрения, Евангелия дают откровенный ответ на вопрос, почему Бог требует от нас прощать других. Это происходит потому, что именно это свойственно самому Богу. Когда Иисус впервые велел: «Любите врагов своих», он добавил следующий целесообразный довод: «...Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» .

«Каждый может любить друзей и семью, — сказал Иисус. — Не так же ли поступают и язычники?» Сыны и дочери Отца призваны служить высшему закону, чтобы быть похожими на прощающего Отца. Мы призваны быть похожими на Бога, нести на себе отпечаток сходства, объединяющий всех членов его семьи .

Сопротивляясь этому приказу «любить врагов своих», когда его преследовали немецкие нацисты, Дитрих Бонхеффер, наконец, пришел к выводу, что именно это было тем самым «странным... экстраординарным, непрактичным» качеством, которое отличает христиан от других людей. Даже когда он способствовал подрыву режима, он следовал словам Иисуса, который завещал: «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Бонхеффер писал:

«Посредством молитвы мы обретаем доступ к нашему врагу, встаем на его сторону, и молим Бога за него. Иисус не обещает нам, что если мы будем благословлять врагов своих и делать им добро, то они не будут жестоко с нами обращаться и перестанут преследовать нас. Безусловно, не перестанут. Но даже это не должно ранить нас или завладевать нашими чувствами, пока мы молимся за них... Мы искупаем за них то, что они сами не могут искупить» .

Почему Бонхеффер стремился любить своих врагов и молиться за своих преследователей? У него был только один ответ: «Бог любит своих врагов — в этом величие его любви, как это известно каждому последователю Иисуса». Если Бог простил нам наши долги, как можем мы сами поступить иначе?

Снова приходит в голову притча о рабе, не простившем своего товарища. Раб имел полное право негодовать на человека, задолжавшего ему несколько долларов. По законам римского правосудия он имел право посадить своего коллегу в тюрьму. Иисус не обсуждает тот убыток, который понес сам раб. Он скорее сравнивает этот убыток с теми потерями, которые пришлись на долю хозяина [Бога], который уже простил рабу несколько миллионов долларов .

Только по-настоящему пережитый нами момент данного нам прощения делает для нас возможным прощать других .

У меня был друг (теперь уже умерший), который работал преподавателем в Уитонском колледже многие годы, в течение которых он прослушал несколько тысяч служб, проходивших в капелле при колледже. Со временем большинство из них поблекло и забылось, превратившись в неразличимый гул, но несколько осталось в его памяти. В особенности он любил пересказывать историю Сэма Моффата, профессора Принстонской семинарии, который раньше был миссионером в Китае. Моффат рассказал уитонским студентам захватывающую историю о том, как он бежал от преследовавших его коммунистов. Они завладели его домом и всей его собственностью, подожгли миссионерские постройки и убили несколько его близких друзей .

Собственная семья Моффата чудом избежала смерти. Покидая Китай, Моффат испытывал чувство глубокого ожесточения против последователей вождя Мао, ожесточение, которое росло в его душе. В итоге, рассказал Моффат уитонским студентам, он столкнулся со своеобразным кризисом веры. «Я понял, — сказал Моффат, — что если в моей душе нет прощения коммунистам, то я вообще не несу никакой вести» .

Евангелие благодати начинается и заканчивается прощением. И люди пишут песни под названием «О благодать!» потому, что благодать — единственная сила во Вселенной, способная разорвать цепь, которая закрепощает поколения. Только благодать может растопить неблагодать .

Однажды на выходных я вместе с десятью евреями, десятью христианами и десятью мусульманами проходил что-то вроде сеанса групповой психотерапии, который проводил писатель и психиатр М. Скотт Пек, связывавший свои надежды с тем, что этот уик-энд может создать нечто вроде общины или, по крайней мере, заронить семя примирения в небольших масштабах. Этого не произошло. В кругу этих образованных, умудренных опытом людей дело почти дошло до рукоприкладства. Евреи говорили об ужасах, которые они претерпели со стороны христиан. Мусульмане говорили об ужасах, которые они претерпели со стороны евреев. Мы, христиане, пытались говорить о наших собственных проблемах. Но они выглядели бледной тенью по сравнению с массовым уничтожением евреев и тем ужасным положением, в котором находились палестинские беженцы, так что большую часть времени мы сидели в стороне и слушали представителей двух других групп, вспоминавших несправедливости, имевшие место в истории .

В один прекрасный момент четко формулировавшая свои мысли женщина, которая с самого начала активно пыталась примириться с арабами, повернулась к христианам и сказала:

«Я верю в то, что нам, евреям, многому можно поучиться у христиан в вопросе прощения. Я не вижу другой возможности выйти из этого тупика. Хотя это и кажется таким несправедливым — прощать несправедливость. Я чувствую себя в ловушке между прощением и справедливостью» .

Я мысленно вернулся к этому уик-энду, когда мне встретились слова Хельмута Тилике, немца, который прошел через все ужасы нацизма: «Прощение ни в коем случае не является легким делом... Мы говорим: «Очень хорошо, если другой чувствует себя виноватым и просит у меня прощения, я прощу его, я ему уступлю». Мы делаем из прощения закон взаимообмена. А это никогда не работает, потому что мы говорим себе: «Он должен сделать первый шаг». А потом я как ястреб вглядываюсь, не подал ли мне другой человек знак глазами или нет ли в его письме между строк небольшого намека на то, что он чувствует себя виноватым. Я всегда готов простить... но я никогда не прощаю. Я слишком далек от этого» .

Тилике пришел к выводу, что единственным лекарством было осознание того, что Бог простил ему грехи и дал ему еще один шанс — урок, содержащийся в притче о рабе, не простившем долг. Разорвать круг не-благодати значит взять на себя инициативу. Вместо того, чтобы ждать, пока его сосед сделает первый шаг, Тилике должен сделать его сам, хотя это противоречит естественному закону воздаяния и справедливости. Он сделал это, только когда понял, что в сердце Евангелия лежит инициатива Бога, что Тилике проповедовал, но не практиковал .

В центре притчи о благодати, рассказанной Иисусом, стоит Бог, который первым делает шаг нам навстречу. Томящийся от любви отец, который бежит встретить своего сына-мота .

Царь, который прощает долг, слишком большой для того, чтобы раб мог его выплатить. Хозяин, который платит работникам, трудившимся одиннадцать часов, столько же, сколько пронырам, отработавшим один час. Устроитель банкета, который выходит на дорогу посмотреть, нет ли там незваных гостей .

Бог поколебал безжалостный закон греха и возмездия за него, вторгшись на землю, пропитавшись всем наихудшим, что мы могли предложить, пройдя через распятие, и затем создал из этого жестокого акта целебное для человека средство. Голгофа стала выходом из тупика, возникшего из справедливости и прощения. Принимая на свою невинность все требования, выдвигаемые справедливостью, Иисус навсегда разорвал цепь не-благодати .

Подобно Хельмуту Тилике, я тоже слишком часто возвращаюсь в мыслях назад, к борьбе, ведущейся по закону «зуб за зуб», которая захлопывает дверь перед прощением. Почему я должен делать первый шаг? Ведь это мне причинили зло. Так я не делаю шага навстречу, и появляются трещины в отношениях, потом они расширяются. Через некоторое время там зияет пропасть, которую, кажется, уже нельзя преодолеть. Я опечален, но редко признаю себя виновным. Напротив, я оправдываю себя и цепляюсь за те маленькие жесты примирения, которые я делал. Я мысленно веду учет этим своим попыткам, словно пытаюсь защититься, как будто бы действительно виноват в произошедшем расколе. Я бегу от рискованной благодати к надежной не-благодати .

Генри Ноувен, определяющий прощение как «любовь, существующую между людьми, которые недостаточно любят», описывает, как происходит этот процесс:

«Я часто говорил: «Я прощаю тебя», но даже когда я произносил эти слова, мое сердце оставалось раздраженным или ожесточенным. Я хотел еще раз услышать историю о том, как в конечном итоге оказался прав. Я желал еще раз слышать извинения и оправдания. Я желал еще раз получить удовлетворение, услышав в качестве компенсации немного похвалы в свой адрес, хотя бы за то, что такой великодушный! Но прощение, данное Богом, не выдвигает никаких условий; оно исходит из сердца, которое не требует ничего для себя; из сердца, в котором совершенно отсутствует своекорыстие. Это то божественное прощение, которое должно быть привычкой в моей повседневной жизни. Оно призывает меня научиться переступать через аргументы, которые говорят во мне, что прощение неблагоразумно, нездорово и непрактично .

Оно призывает меня переступить через мою потребность в благодарности и комплиментах .

Наконец, оно требует от меня, чтобы я переступил через свое раненое сердце, которое чувствует обиду за то, что с ним поступили несправедливо и хочет оставаться сдержанным, ставя некоторые условия между мной и тем человеком, простить которого я призван» .

Однажды я открыл для себя наставление апостола Павла, скрытое среди других его наставлений в 12 главе Послания к Римлянам. «Отвращайтесь от зла, прилепляйтесь к добру, живите в гармонии, не думайте о себе более, нежели должно думать...» Список на этом не кончается. Потом появляется этот стих: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу

Божию. Ибо написано:

«Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» .

Наконец, я понял, что по здравом размышлении, прощение есть акт веры. Прощая других, я выражаю свое доверие к тому, что Бог лучше соблюдет справедливость, чем я .

Прощая, я слагаю с себя право творить правосудие и передаю справедливость со всеми вытекающими последствиями на рассмотрение Бога. Я оставляю в руках Бога весы, на которых должны уравновеситься правосудие и милость .

Когда Иосиф, наконец, пришел к решению простить своих братьев, обида не исчезла, но не стало бремени того, что он должен быть их судьей. Хотя несправедливость не исчезает, когда я прощаю, но она ослабляет свою хватку, и я передаю ее Богу, который знает, что делать. Такое решение, разумеется, не лишено риска. Бог, возможно, не поступит с этим человеком так, как мне бы этого хотелось. (Пророк Иона, например, негодовал на Бога за то, что тот был более милостив к жителям Ниневии, чем они этого заслуживали) .

Прощение никогда не казалось мне легкой задачей, и лишь изредка мне кажется, что оно приносит полное удовлетворение. Боль от причиненной несправедливости остается, раны попрежнему ноют. Я должен обращаться к Богу снова и снова, уступая ему остаток того, что, как мне казалось, я давно уже ему вверил. Я поступаю так, потому что Евангелия проясняют взаимосвязь: Бог простит мне мои долги, если я прощу своим должникам. Обратная сторона этого соотношения также истинна. Ведь только ощущая в своей жизни поток божественной благодати, я найду в себе силы отвечать благодатью другим людям .

Заключат ли люди перемирие между собой, зависит оттого, заключат ли они перемирие с Богом .

Глава 8

–  –  –

Мне довелось принимать участие в оживленной дискуссии на тему прощения в те дни, когда в тюрьме умер Джеффри Дамер. Дамер, маньяк-убийца, надругался, а затем убил семнадцать молодых людей, поедая их мясо и храня части тел своих жертв в холодильнике. Его арест перевернул с ног на голову весь департамент полиции в штате Милуоки, когда стало известно, что офицеры проигнорировали отчаянные крики о помощи, издаваемые вьетнамским подростком, который, обнаженный и окровавленный, пытался вырваться из квартиры Дамера .

Этот мальчик тоже стал жертвой Дамера. Его тело было найдено в квартире вместе с другими десятью телами .

В ноябре 1994 года Дамер сам был убит, насмерть забитый своим сокамерником ручкой от швабры. В телевизионных новостях в тот день появились интервью со скорбящими родственниками] жертв Дамера, большинство из которых сказали, что они сожалеют об убийстве Дамера только потому, что его жизнь оборвалась так рано. Его нужно было! заставить страдать, принуждая жить и размышлять над теми зверствами, которые он совершил .

Одна вещательная компания показала передачу, снятую за несколько недель до смерти Дамера. Журналист, бравший у него интервью, спросил его о том, как он мог совершить такие преступления, в которых его обвиняют. Дамер рассказал, что в то время он не верил в Бога и не считал себя ни перед кем ответственным. Он начал с маленьких преступлений, экспериментируя с небольшими жестокостями, заходя все дальше и дальше. Ничто не останавливало его .

Потом Дамер сказал о своем недавнем религиозном обращении. Он принял крещение в тюремной лохани и все свое время проводил за чтением религиозных книг, которыми снабдила его местная церковь Служения Христа. Камера перескочила на тюремного капеллана, который подтвердил, что Дамер действительно раскаялся и теперь был одним из его наиболее стойких верующих .

Дискуссия в моей маленькой группе грозила разделиться между теми, кто смотрел только программу новостей в день смерти Дамера, и теми, кто видел также интервью, данное Дамером в тюрьме. В глазах первой группы он был монстром, и любые упоминания о его обращении к вере в стенах тюрьмы они сразу же отметали. Исстрадавшиеся лица родственников произвели глубокое впечатление. Один человек открыто сказал: «Такие ужасные преступления нельзя простить. Он не мог бы уже очиститься» .

Те, кто видел интервью Дамера, не были так в этом уверены. Они были согласны с тем, что его преступления, вне всякого сомнения, были отвратительны. Однако он казался раскаивающимся и даже смиренным. Дискуссия пришла к вопросу: «Можно ли вообще коголибо лишать прощения?» В этот вечер никто не ушел с чувством полного Удовлетворения, потому что он знает ответ на этот вопрос .

Прошение приводит к возмущению всех тех, кто не соглашается на нравственное примирение на основании того, что кто-то сказал: «Я виноват». Если я чувствую себя оскорбленным, я могу изобрести сотни причин, не дающих мне простить обидчика. Он должен получить урок. Я не намерен поощрять безответственное поведение. На какое-то время я заставлю ее поволноваться; это пойдет ей на пользу. Она должна понять, что поступки влекут за собой последствия. Я был оскорбленной стороной — это не мое дело делать первый шаг. Как я могу его простить, если он даже не чувствует себя виноватым? Я взвешиваю свои аргументы до тех пор, пока не происходит что-то, заставляющее меня прекратить сопротивление. Когда я размякаю настолько, что прощаю другого человека, это похоже на капитуляцию, скачком от твердой логики к слезливо-сентиментальной чувствительности .

Почему я вообще иду на эту уступку? Я уже упоминал один фактор, который движет мной как христианином: мне велят, как ребенку, чей Отец прощает. Но у христиан нет монополии на прощение. Почему некоторые из нас, все равно, христиане или неверующие, совершают этот противоестественный поступок? Я могу определить, по меньшей мере, три прагматические причины, и чем больше я размышляю над причинами, обуславливающими прощение, тем больше вижу в них логики, которая кажется если и не «строгой», то обоснованной .

Во-первых, прощение само по себе может поколебать круг вины и боли, разорвав цепь не-благодати. В Новом Завете большинство греческих слов, использующихся в значении прощения, буквально означают «избавлять», «отпускать», «освобождаться» .

Я с готовностью допускаю, что прощение несправедливо. Индуизм, со своей доктриной кармы, предлагает гораздо больше удовлетворяющий смысл справедливости. Ученые, занимающиеся индуизмом, подсчитали с математической точностью, сколько времени заняло бы осуществление правосудия над человеком. Для возмездия, которое сбалансировало бы все земные ошибки, совершенные мной в этой и в будущих жизнях, потребовалось бы 6800000 воплощений .

Супружество дает мимолетное представление о том, как работает карма. Два упрямых человека живут вместе, действуют друг другу на нервы и увековечивают раздор эмоциональным перетягиванием каната .

— Я не верю, что ты могла забыть о дне рождения своей собственной матери, — говорит один .

— Подожди, разве не ты следишь у нас за датами в календаре?

— Не пытайся свалить всю вину на меня — это твоя мама .

— Да, но я только на прошлой неделе просила тебя, чтобы ты мне напомнил. Почему ты этого не сделал?

— Ты с ума сошла — это твоя родная мать. Ты способна запомнить, когда у твоей матери день рождения?

— Почему я должна это делать? Это твоя задача — напоминать мне .

Этот бессмысленный диалог будет долго и нудно продолжаться хоть 6800000 кругов, пока, наконец, один из партнеров не скажет: «Стоп! Я разрываю цепь». И единственная возможность сделать это — прощение: «Я виноват. Ты простишь меня?»

Слово негодование выражает то, что произойдет, если этот круг не разорвать. В английском языке оно буквально означает «чувствовать заново». Негодование цепляется за прошлое, переживает его снова и снова, сдирая только что образовавшиеся наросты, так что рана никогда не заживает. Такой принцип появился, без сомнения, вместе с самой первой парой людей на земле .

«Мысль о всех их мелких ссорах, должно быть не давала Адаму и Еве покоя все девятьсот лет,– писал Мартин Лютер. — Ева, наверно, говорила «Ты ел яблоко», а Адам, вероятно, отвечал: «Ты дала его мне» .

Романы, написанные нобелевскими лауреата-ми, дают представление о том, как эта модель функционирует сегодня. В своем романе «Любовь во время чумы» Габриэль Гарсиа Маркес изображает брак, который распадается из-за куска мыла. В обязанности жены входило содержать дом в чистоте, включая покупку полотенец, туалетной бумаги и мыла для ванной комнаты. Однажды она забыла положить новый кусок мыла. Недосмотр, по поводу которого ее муж отозвался преувеличенно едко («Я почти неделю мылся без мыла») и который она никак не хотела признавать. И хотя выяснилось, что она действительно забыла положить свежий кусок мыла, на кону была ее гордость, и она не отступилась. В течение следующих семи месяцев они спали в разных комнатах и не разговаривали друг с другом во время еды .

«Даже когда пришла безмятежная старость, — пишет Маркес, — они тщательно лелеяли свою обиду, ведь едва зажившие раны могут начать кровоточить снова, словно они нанесены вчера». Как кусок мыла может разрушить брак? Это происходит, потому что ни один из партнеров не хочет сказать: «Стоп. Это не может так продолжаться. Я виноват. Прости меня» .

В «Клубке змей» Франсуа Мориака рассказывается о такой же истории, произошедшей с пожилым человеком, который последние десятилетия — десятилетия! — своего брака спит отдельно от жены в коридоре, этажом ниже ее комнаты. Трещина появилась тридцать лет назад, когда супруг был недостаточно, по мнению жены, тронут болезнью их пятилетней дочери .

Теперь ни муж, ни жена не желали сделать первый шаг к примирению. Каждую ночь он ждет, что она придет к нему, но она никогда не появляется. Ни один, ни другой не разрывают круг, образовавшийся много лет назад. Ни один, ни другой не прощают .

В своих воспоминаниях о действительно разладившихся семейных отношениях в книге «Клуб обманщиков» Мэри Кэрр рассказывает о своем дяде из Техаса, который не развелся со своей женой, но не разговаривал с ней в течение сорока лет после ссоры, причиной которой стало то, сколько денег у него уходит на сахар. Однажды он взял бензопилу и распилил их дом точно на две половины. Он заколотил место распила досками и переставил свою половину дома за небольшую группу чахлых сосенок на том же акре земли. Так оба, муж и жена, прожили остаток своих дней в отдельно стоящих друг от друга половинках дома .

Прощение предлагает выход из положения. Оно не поднимает все вопросы вины и справедливости. Часто оно явно избегает этих вопросов, но оно позволяет отношениям между людьми продолжиться, продолжиться с новой силой. «Этим, сказал Солженицын, — мы отличаемся от всех прочих животных. Не наша способность мыслить, а наша способность раскаиваться и прощать делает нас непохожими на них. Только люди способны совершить этот самый противоестественный поступок, который преодолевает безжалостный закон природы» .

Если мы не будем преодолевать нашу природу, то останемся связанными теми людьми, которых не в состоянии простить. Они будут держать нас мертвой хваткой. Этот принцип верен, даже если одна из сторон полностью невиновна, а другая полностью виновна, потому что пострадавшая сторона будет носить в себе свою рану, пока он или она не смогут найти какойнибудь выход, чтобы освободиться от нее. Прощение оказывается единственным выходом .

Оскар Хихуэлос написал резкий роман «Рождество мистера Ивеса» о человеке, которого душит горечь, пока он каким-то образом не находит в себе силы простить преступника из Латинской Америки, убившего его сына. Хотя сам Ивес не совершил ничего дурного, убийца несколько десятков лет держал его в эмоциональном заточении .

Иногда я даю волю своему воображению и представляю себе мир, в котором нет прощения. Что было бы, если бы каждый ребенок носил в себе обиду на своих родителей, и в каждой семье междоусобная вражда передавалась из поколения в поколение? Я рассказывал об одной семье — о Дейзи, Маргарет и Майкле — и о вирусе не-благодати, которым они все заражены. Я знаю и уважаю каждого члена этой семьи и радуюсь общению со всеми ними. Тем не менее, несмотря на один и тот же генетический код, сегодня они не могут сидеть вместе в одной комнате. Все они обращались ко мне за поддержкой своей невиновности, но невиновные тоже страдают от последствий не-благодати. «Я не хочу больше видеть тебя, пока я жива!» — кричала Маргарет своему сыну. Она получила, что хотела, и теперь страдает от этого каждый день. Я вижу боль в морщинах вокруг ее глаз, вижу, как напрягаются ее скулы всякий раз, когда я произношу имя «Майкл» .

Далее я фантазирую еще больше, представляя себе мир, в котором каждая бывшая колония испытывает зависть к бывшей империи. Каждая раса ненавидит все другие расы .

Каждое племя стремится уничтожить своих врагов, словно все обиды в истории скапливаются независимо от нации, расы и племени. Меня угнетает, когда я представляю себе такую сцену, потому что это выглядит очень похоже на ту ситуацию, которая складывается сейчас. Как сказал еврейский философ Ханна Арендт, «единственное средство против неотвратимости истории — это прощение. В противном случае, мы окажемся в «ловушке безвозвратности» .

Для меня не простить — значит, запереть себя в прошлом без всякого шанса на перемену. Поэтому я уступаю контроль над ситуацией другому, моему врагу, и обрекаю себя на страдания от последствий нанесенной обиды. Однажды я слышал, как один раввин-иммигрант сказал удивительную вещь. «Прежде чем приехать в Америку, мне нужно было простить Адольфа Гитлера, — сказал он. — Я не хотел принести Гитлера в своем сердце в мою новую страну» .

Мы прощаем не просто для того, чтобы следовать высшему закону нравственности; мы делаем это ради самих себя. Как замечает Льюис Смедес: «Первый и часто единственный человек, которому прощение приносит исцеление, это человек, который прощает.. .

Когда мы искренне прощаем, мы выпускаем узника на свободу и затем обнаруживаем, что узником, выпущенным на волю, были мы сами» .

У библейского Иосифа, в сердце которого накипела заслуженная обида на его братьев, прощение вырвалось в форме слез и стенаний. Эти слезы, подобно слезам ребенка, были вестниками свободы, и благодаря им Иосиф, в конечном итоге, обрел свою свободу. Он назвал своего сына Манассия, «потому что [говорил он] Бог дал мне забыть все несчастья мои и весь дом отца моего». Единственное, что дается труднее, чем прощение, это его альтернатива .

Другая великая сила прощения заключается в том, что оно может ослабить мертвую хватку, которой вина держит злоумышленника .

Вина делает свою разрушительную работу, даже если она уже вытеснена из сознания. В 1993 году один из членов ку-клукс-клана по имени Генри Александр признался своей жене в следующем. В 1957 году он и еще несколько членов клана вытащили темнокожего водителя грузовика из кабины, отволокли его на пустынный мост, возвышавшийся над быстрым потоком реки, и сбросили его, кричащего, навстречу его смерти. Александр предстал перед судом в 1976 году (почти двадцать лет ушло на то, чтобы довести дело до судебного процесса), был признан невиновным и оправдан белыми судьями. В течение тридцати шести лет он настаивал на своей невиновности, вплоть до того дня в 1993 году, когда он сказал правду своей жене: «Я даже не знаю, что мне уготовано Богом. Я даже не знаю, как молиться за себя». Несколько дней спустя он умер .

Жена Александра написала письмо с извинениями вдове чернокожего водителя, письмо, которое затем было опубликовано в «Нью-Йорк Тайме». «Генри прожил в атмосфере лжи всю свою жизнь, и заставил и меня жить так же», — писала она. Все эти годы она верила заявлениям своего мужа, что он невиновен. Он ни одним жестом не выказал своего раскаяния вплоть до последних дней своей жизни, когда было слишком поздно попытаться добиться публичной реституции. Однако он не смог унести ужасную тайну своей вины в могилу. После тридцати шести лет ревностного отрицания своей вины, он все же нуждался в освобождении, которое могло принести ему только прощение .

О другом члене ку-клукс-клана, Великом Драконе Лэрри Треппе из Линкольна, штат Небраска, писали в 1992 году все газеты, когда он отрекся от своей ненависти, разорвав свои нацистские флаги и выбросив многочисленные упаковки с нацистской литературой. Кэтрин Веттерсон вспоминает в своей книге «Без меча», что Трепп был побежден прощающей любовью одного еврейского кантора и его семьи. Хотя Трепп посылал им мерзкие листовки, в которых поносились длинноносые жиды, отрицалось массовое уничтожение евреев, хотя он звонил им домой и угрожал расправой, хотя он планировал подложить взрывное устройство в их синагогу, семья кантора неизменно реагировала на это с состраданием и участием. С детских лет больной диабетом Трепп был прикован к инвалидному креслу и быстро терял зрение. Семья кантора пригласила Треппа в свой дом, чтобы заботиться о нем. «Они показали мне любовь, на которую я не мог ответить ничем другим, кроме ответной любви», — сказал позже Трепп. Последние месяцы своей жизни он провел, пытаясь добиться прощения у еврейских групп, у Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения и у многих людей, которых он ненавидел .

Последние годы зрители всего мира наблюдали за драмой прощения, которая разыгралась на сцене в мюзикле «Отверженные». Мюзикл поставлен по оригинальному источнику, гигантскому роману Виктора Гюго, в котором рассказывается история Жана Вальжана, французского каторжника, за которым прощение шло по пятам и, наконец, преобразило его душу .

Приговоренный к девятнадцати годам тяжелых каторжных работ за то, что украл хлеб, Жан Вальжан постепенно становится закоренелым преступником. Никто не может превзойти его в кулачном бою. Никто не может сломить его волю. Наконец, Вальжан заслужил свое освобождение. Однако преступники в те дни вынуждены были носить опознавательные знаки, и ни один хозяин не хотел пускать такого опасного молодчика на ночлег. Четыре дня он странствовал по проселочным дорогам, ища прибежища, которое защитит его от непогоды, и, наконец, добрый священник сжалился над ним .

В ту ночь Жан Вальжан тихо лежал в своей сверхуютной постели до тех пор, пока священник и его сестра не ушли спать. Он поднялся с кровати, украл найденное им в шкафу семейное серебро и выбрался в ночь. На следующее утро трое полицейских, схватившие Вальжана, постучали в дверь священника. Они поймали преступника, хотевшего бежать с краденым серебром, и уже были готовы заковать негодяя в кандалы на всю оставшуюся жизнь .

Священник сказал в ответ то, чего никто, в особенности Жан Вальжан, не ожидал .

«Ну, наконец-то! — закричал он при виде Вальжана. — Рад вас видеть. Вы' что, забыли, что я подарил вам подсвечники? Там еще есть серебро, и они стоят добрых двести франков. Вы забыли их взять» .

Глаза Жана Вальжана округлились от удивления. Теперь он смотрел на старика с таким выражением, которое нельзя было выразить словами. Священник объяснил полицейским, что Вальжан не был вором: «Серебро подарил ему я» .

Когда жандармы ушли, епископ протянул подсвечники своему гостю, который теперь ничего не говорил и дрожал. «Не забывайте, никогда не забывайте, — сказал священник, — что вы обещали мне использовать эти деньги на то, чтобы стать порядочным человеком» .

Сила, заключенная в поступке священника, отрицающего всякий человеческий инстинкт мщения, навсегда изменила жизнь Жана Вальжана. Встреча с прощением, таким, как оно есть — особенно после того, как он никогда не раскаивался, — расплавила гранитные бастионы его души. Он сохранил подсвечники как память о благодати и с этого момента сосредоточился на помощи другим людям, попавшим в беду .

Роман Гюго, на самом деле, представляет собой двухгранную притчу о прощении .

Полицейский по имени Жавер, который не признает никакого закона, кроме правосудия, безжалостно выслеживает Жана Вальжана следующие двадцать лет. Когда Вальжана преображает прощение, инспектора поглощает жажда воздаяния. Когда Вальжан спасает Жаверу жизнь — жертва демонстрирует благодать по отношению к своему преследователю — детектив чувствует, что его черно-белый мир начинает рушиться. Неспособный принять благодать, которая идет вразрез с его инстинктом, и не находя в себе должного прощения, Жавер прыгает с моста в Сену .

Великодушное прощение, какое получил Вальжан от священника, дает шанс на то, что виновная сторона преобразится. Льюис Смедес подробно описывает этот процесс «духовной хирургии»: «Когда вы прощаете кого-то, вы удаляете зло с того человека, который его сделал .

Вы освобождаете этого человека от того болезненного поступка, который он совершил. Вы воссоздаете его. Сначала вы неизбежно видите в нем человека, который причинил вам зло. В следующий момент ваше видение меняется. Он заново создается в вашей памяти. Теперь вы думаете о нем не как о человеке, который причинил вам боль, а как о человеке, который нуждается в вас. Теперь вы испытываете к нему чувства не как к человеку, который заставил вас отвернуться от него, но как к человеку, который принадлежит вам. Когда-то вы ругали его как человека, сильного в своих недобрых поступках, но теперь вы смотрите на него как на человека, слабого в своих нуждах. Вы воссоздаете заново свое прошлое, воссоздавая человека, чье зло заставило вас в прошлом страдать» .

В дополнение Смедес приводит множество предостережений. Прощение не то же самое, что помилование. Он советует: «Вы можете простить кого-то, кто причинил вам зло, и все-таки настаивать на наказании за это зло. Если вы можете встать на позиции прощения, вы дадите свободу его исцеляющей силе как внутри вас самих, так и внутри человека, причинившего вам зло»

Один мой друг, который работает в центре города, спрашивает, есть ли смысл в прощении тех людей, которые не раскаялись. Этот человек ежедневно наблюдает последствия жестокого обращения с детьми, употребления наркотиков, насилия и проституции. «Если я знаю, что что-то есть дурно, и «прощаю» это дурное, не адресуясь к злу, то что я этим делаю? — спрашивает он. — Я фактически санкционирую зло, а не освобождаю от него» .

Мой друг рассказал мне истории людей, с которыми он работает, и я согласен с ним, что некоторые из них за чертой прощения. Однако я не могу забыть потрясающую сцену, когда священник прощает Жана Вальжана, который не сознается в совершенном зле. Прощение наделено своей экстраординарной силой, над которой не властен ни закон, ни правосудие. Перед тем как прочитать «Отверженных», я прочитал «Графа Монте-Кристо», роман, написанный современником Гюго Александром Дюма, в котором рассказывается история человека, разрабатывающего план утонченной мести четырем людям, которые его оклеветали. Роман Дюма взывает к моему чувству справедливости. Роман Гюго пробудил во мне чувство благодати .

Справедливости присуща хорошая, праведная и рациональная сила. Сила благодати совсем другая, не принадлежащая к этому миру, преобразующая, сверхъестественная .

Реджинальд Денни, водитель грузовика, подвергшийся нападению во время беспорядков к югу от центра Лос-Анжелеса, продемонстрировал эту силу благодати. Вся страна смотрела пленку, снятую с вертолета, на которой запечатлелось, как двое мужчин разбили окно его грузовика кирпичом, вытащили его из кабины, а затем избивали его «розочками» от бутылок и ногами до тех пор, пока не проломили ему лицевые кости. В суде его мучители вели себя агрессивно, они не раскаялись и не соглашались ни с какими доводами .

На глазах у телезрителей всего мира Реджинальд Денни, лицо которого все еще было опухшим и изрезанным, отклонил протесты своих адвокатов, подошел к матерям двух подсудимых, обнял их и сказал, что прощает их. Матери тоже заключили его в объятия, одна из них сказала: «Я люблю вас» .

Я не знаю, какое действие произвела эта сцена на подсудимых, сидящих неподалеку в наручниках. Но я знаю, что прощение, только прощение, может заронить потепление в сердце виновной стороны. И я также знаю, какое действие это оказывает на меня, когда какой-нибудь рабочий или моя жена подходят ко мне по своей воле и прощают мне те дурные поступки, которые я из своей гордости и упрямства не хотел признавать .

Прощение — незаслуженное, не заработанное — может обрезать веревки, и давящее бремя вины спадет. Новый Завет показывает воскресшего Иисуса, который за руку проводит Петра через троекратный обряд прощения. Петру не нужно нести вину через всю свою жизнь, с пристыженным лицом человека, который отрекся от Сына Божия. О, нет! На спинах таких преображенных грешников Христос заложит свою церковь .

Прощение разрывает круг позора и ослабляет мертвую хватку вины. Оно дополняет их характерным соединением, в котором прощающий встает на сторону того, кто причинил ему зло. Благодаря этому, мы понимаем, что не настолько отличаемся от совершившего дурной поступок, как нам бы хотелось думать. «Я тоже на самом деле не такая, какой я себе кажусь .

Прощение значит осознание этого», — сказала Симона Вейл .

В начале этой главы я упомянул небольшую группу людей, обсуждавших прощение в случае Джеффри Дамера. Подобно многим подобным дискуссиям, это обсуждение постоянно удалялось от личных мнений в сторону абстрактных и теоретических высказываний. Мы говорили об ужасных преступлениях, о Боснии и массовом уничтожении евреев фашистами .

Почти случайно всплыло слово «развод», и к нашему удивлению заговорила Ребекка .

Ребекка очень спокойная женщина, и за несколько недель наших встреч она сказала всего два-три слова. Однако когда мы коснулись в нашем разговоре развода, она предложила рассказать свою собственную историю. Она вышла замуж за пастора, который снискал некоторую известность как куратор домов престарелых и лечебниц. Однако выяснилось, что ее муж имел и свою темную сторону жизни. Его хобби была порнография, и во время своих поездок в другие города он ходил к проституткам. Иногда он просил у Ребекки прощения, иногда нет. Со временем он оставил ее ради другой женщины, Жулианны .

Ребекка рассказала нам, каких страданий стоило ей, жене пастора, перенести это унижение. Некоторые священники, уважавшие ее мужа, относились к ней так, словно бы сексуальные наклонности мужа были ее виной. Опустошенная, она избегала контакта с другими людьми, чувствуя себя неспособной доверять другому человеку. Она никак не могла выбросить своего мужа из головы, потому что у них были дети, и она должна была поддерживать с ним постоянный контакт, чтобы улаживать вопросы с его правом посещать детей .

У Ребекки росло ощущение, что до тех пор, пока она не простит своего бывшего мужа, опухоль мести будет мучить ее детей. Она месяцами молилась. Сначала ее молитвы, казалось, были такими же мстительными, как и некоторые из псалмов. Она просила Бога, чтобы тот воздал ее бывшему мужу «по заслугам». Наконец, она пришла к решению оставить за Богом, а не за собой, право решать, «чего он заслуживает» .

Однажды ночью Ребекка позвонила своему мужу и дрожащим, напряженным голосом сказала: «Я хочу, чтобы ты знал, что я прощаю тебя за все, что ты причинил мне. И Жулианну я прощаю тоже». Он рассмеялся в ответ на ее прощение, не желая признавать, что он совершил что-то дурное. Несмотря на его сопротивление, этот разговор помог Ребекке оставить позади свою горечь .

Несколько лет спустя Ребекке в истерике позвонила Жулианна, женщина, «укравшая» у нее мужа. Она поехала с ним в Миннеаполь на конференцию священнослужителей, и он ушел из отеля прогуляться. Прошло несколько часов, и Жулианна узнала в полиции, что ее мужа забрали за то, что он приставал к проститутке .

Разговаривая с Ребеккой, Жулианна всхлипывала. «Я никогда не верила тебе, — сказала она. — Я твердила себе, что даже если ты говоришь правду, он уже изменился. А теперь — это .

Мне так стыдно, больно и горько. У меня в целом мире нет никого, кто может меня понять .

Потом я вспомнила ночь, когда ты сказала, что прощаешь нас. Я подумала, что, может быть, ты сможешь понять то, что мне приходится сейчас пережить. Я понимаю, ужасно просить тебя об этом, но могла бы я придти поговорить с тобой?»

Ребекка как-то нашла в себе силы пригласить Жулианну к себе в тот же самый вечер .

Они сидели в гостиной, вместе плакали и делились рассказами об измене, а в конце вместе молились. Теперь Жулианна считает, что именно в эту ночь она стала христианкой .

Когда Ребекка закончила свое повествование, в комнате стояла мертвая тишина. Она описывала не абстрактное прощение, а почти непостижимую сцену соединения людей .

Брошенная жена и женщина, укравшая у нее мужа, молятся, стоя на коленях рядом друг с другом на полу в гостиной .

«Долгое время я считала, что делаю глупость, прощая своего мужа, — сказала нам Ребекка. — Но в ту ночь я осознала, какие плоды приносит прощение. Жулианна была права. Я была способна понять чувство, которое ей пришлось пережить. И поскольку мне тоже пришлось через это пройти, я могла стать на ее сторону, вместо того, чтобы быть ее врагом. Нам обоим изменил один и тот же мужчина. Теперь это было моей задачей объяснить ей, как преодолеть в себе ненависть и месть, а также вину, которую она ощущала» .

В книге «Искусство прощения» Льюис Смедес чрезвычайно точно подмечает, что Библия изображает Бога проходящим через последовательные стадии. Он прощает так же, как это делает большинство из нас, людей. Во-первых, Бог снова обнаруживает человечность в том, кто причинил Ему зло, устраняя барьер, созданный грехом. Во-вторых, Бог отказывается от Своего права рассчитаться с человеком за все, предпочитая вместо этого нести расплату в Своем Собственном теле. Наконец, Бог подвергает пересмотру те чувства, которые Он испытывает по отношению к нам, находя способ «судить» нас таким образом, что, глядя на нас, Он видит своих собственных приемных детей, в которых воссоздан Его божественный образ .

Когда я размышлял о наблюдениях, сделанных Смедесом, мне пришло в голову, что благодатное чудо божественного прощения стало возможным благодаря той связи, которая появилась, когда Бог сошел на землю во Христе. Каким-то образом Бог должен был придти к соглашению с теми существами, которых он отчаянно желал любить — но как это сделать? На своем опыте Бог не знал, что значит подвергаться искушению, тяжело трудиться. На земле, живя среди нас, Он познал, что это такое. Он поставил себя на наше место. Послание к Евреям делает понятным это таинство воплощения: «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха». Второе послание Коринфянам идет еще дальше: «Ибо не знавшего греха он сделал для нас жертвою за грех» (дословно: «сделал грехом за нас», прим. теологического редактора). Нельзя выразить это более ясно. Бог перебросил мост через пропасть. Он использовал все способы, чтобы поставить себя на наше место. И благодаря тому, что он это сделал, утверждается в Послании Евреям, Иисус может представить Отцу нашу жизнь. Он был здесь. Он понимает .

Однако, из текстов Евангелия видно, что прощение далось Богу нелегко. «Если возможно, да минует Меня чаша сия», — молился Иисус, обдумывая цену, которую ему предстояло заплатить, и пот катился с него, как капли крови. Другого пути не было. Наконец, одна из его последних фраз, перед смертью, была: «Прости им». Римским солдатам, религиозным лидерам, ученикам, которые скрылись во мраке, тебе, мне — всем «Отче, прости им, ибо не знают, что делают». Только став человеком, Сын Божий мог воистину сказать: «Они не знают, что делают». Пожив среди нас, он нас понял .

Глава 9

–  –  –

В разгар недавней войны в бывшей Югославии, мне попалась в руки книга « Подсолнух»

Симона Визенталя, которую я читал несколько лет назад. В ней рассказывается о случае, который произошел во время самой удачной кампании по «этнической чистке» в нашем столетии. Этот случай может во многом объяснить, что двигало Визенталем, который стал одним из наиболее известных преследователей нацистов и безжалостным публичным обличителем преступлений на этой почве. В центре книги стоит прощение, и я обратился к нему, чтобы посмотреть, какую роль играет прощение в глобальных масштабах, скажем, в гигантском нравственном кошмаре, которым однажды была Югославия .

В 1944 году Визенталь был молодым польским заключенным в застенках нацистов. Он только беспомощно смотрел на то, как нацистские солдаты убили его бабушку на ступеньках ее дома и как они силой волокли его мать в машину, которая была переполнена пожилыми еврейскими женщинами. В общей сложности, восемьдесят девять его родственников-евреев умерли от рук нацистов. Сам Визенталь, когда его впервые арестовали, безуспешно попытался покончить с собой .

В один солнечный воскресный день, когда в госпитале для раненых выяснялись подробности заключения Визенталя, к нему обратилась медсестра: «Вы еврей?» — спросила она, поколебавшись, потом дала ему знак следовать за ней. Полный тревожных ощущений, Визенталь последовал за ней вверх по лестнице, а затем вниз в вестибюль госпиталя, пока они не добрались до темной, грязной комнаты, где лежал одинокий забинтованный солдат. Его лицо было закрыто белой марлей, в которой были вырезаны отверстия для рта, носа и ушей .

Медсестра исчезла, закрыв за собой дверь и оставив молодого заключенного наедине с этой странной фигурой. Раненый человек был офицером СС, и он позвал Визенталя, чтобы сделать страшное признание .

«Меня зовут Карл, — сказал дребезжащий голос, исходивший откуда-то из глубины повязок и бинтов. — Я должен рассказать вам об одном ужасном поступке, который совершил .

Рассказать вам, потому что вы еврей» .

Карл начал свой рассказ с воспоминаний о том, что он воспитывался в католической семье, и о своей детской вере, которую он утратил в Гитлер Югенд. Потом он добровольцем пошел в СС, по службе его отличали, и он только недавно, тяжело раненый, вернулся с русского фронта .

Карл трижды пытался поведать свою историю. Визенталь отошел, словно собирался покинуть комнату. И всякий раз офицер делал движение, пытаясь схватить его за руку своей белой, почти обескровленной рукой. Он умолял его выслушать то, что он пережил на Украине .

В городе Днепропетровске, оставленном отступающей русской армией, подразделение Карла натолкнулось на несколько оставленных засад, в перестрелке с которыми было убито тридцать немецких солдат. В качестве мести эсэсовцы согнали триста евреев, заперли их в трехэтажном доме, облили его бензином и подожгли. Карл и его люди окружили дом с оружием наготове, готовые застрелить всякого, кто попытается спастись .

«Вопли, доносившиеся из дома, были ужасны, — сказал он, переживая этот момент. — Я увидел мужчину с маленьким ребенком на руках. Одежда на нем горела. Рядом с ним стояла женщина, без сомнения, мать ребенка. Свободной рукой мужчина прикрыл глаза ребенка, потом он выпрыгнул на улицу. Секундой позже за ним последовала женщина. Потом из другого окна выпало несколько горящих тел. Мы открыли огонь.... О, Боже!»

Все это время Симон Визенталь молча сидел, давая немецкому солдату возможность выговориться. Карл продолжал описывать другие зверства, но он постоянно возвращался к тому эпизоду, в котором этот темноволосый мальчик с черными глазами выпал из окна дома, став мишенью для солдатских винтовок. «Я остаюсь здесь со своей виной, — сказал он и в заключение добавил: «Вы со мной в последние часы моей жизни. Я не знаю, кто вы, я знаю только то, что вы еврей и что этого достаточно. Я знаю, что рассказал вам ужасные вещи .

Долгими ночами ожидая смерти, я снова и снова стремился к тому, чтобы поговорить об этом с каким-нибудь евреем и попросить у него прощения. Только я не знал, есть ли здесь еще евреи.. .

Я знаю, что прошу слишком многого, но без вашего ответа не смогу умереть с миром» .

Симон Визенталь, архитектор в свои двадцать лет, а теперь заключенный, одетый в изношенную униформу, которая была отмечена желтой Звездой Давида, почувствовал, как огромное бремя его расы ложится на его плечи. Он выглянул из окна на залитый солнцем двор .

Он посмотрел на лишенную зрения кучу бинтов, лежащих в кровати. Он посмотрел на трупную муху, ползающую по умирающему телу, привлеченную запахом .

«Наконец я собрался с мыслями, — пишет Визенталь, — и, не говоря ни слова, вышел из комнаты» .

«Подсолнух» выносит прощение из рамок теории и помещает его в самый центр живой истории. Я решил перечитать книгу, потому что дилемма, перед которой оказался Визенталь, имела множество параллелей с нравственными дилеммами, которые все еще разрывают мир на части в таких местах, как Югославия, Руанда и Средний Восток .

В первой половине книги, написанной Визенталем, рассказывается история, которую я только что вкратце передал. Во второй половине собраны реакции на эту историю таких светил, как Абрахам Хешель, Мартин Марти, Синтия Озик, Габриель Марсел, Жак Маритен, Герберт Маркузе и Примо Леви. В конце Визенталь обратился к ним за советом, правильно ли он поступил .

Офицер СС Карл вскоре умер, не прощенный евреем, но Симон Визенталь продолжал жить, чтобы быть спасенным из лагеря смерти американскими солдатами. Сцена в госпитале преследовала его, как призрак. После войны Визенталь навестил мать офицера, жившую в Штутгарте, в надежде как-нибудь изгнать из себя память о том дне. Напротив, этот визит лишь сделал образ того офицера более человечным, потому что мать с нежностью говорила о благочестивой юности своего сына. Визенталь так и не решился сказать ей о том, как умер ее сын .

В течение многих лет Визенталь расспрашивал многих раввинов и священников о том, как он должен был поступить. Наконец, когда прошло более двадцати лет с окончания войны, он написал этот рассказ и разослал его всем нравственно чистым умам, каких он знал: евреям и неевреям, католикам, протестантам и людям, не относящим себя ни к одной религиозной вере .

«Что бы вы сделали на моем месте?» — спрашивал он их .

Из тридцати двух мужчин и женщин, от которых он получил ответ, только шесть человек написали, что Визенталь совершил ошибку, не простив немца. Двое христиан указывали на долгий дискомфорт, который испытывал Визенталь, как на угрызения совести, которые можно было утолить прощением. Один из них, темнокожий, принимавший участие в движении Французского Сопротивления, написал: «Мне понятен ваш отказ простить этого человека. Это полностью соответствует духу Библии, духу Ветхого Завета. Но есть Новый Завет, данный Христом и записанный в Евангелии. Я думаю, что как христианин, вы должны были простить» .

Несколько других отговорились пустыми фразами, но большинство ответивших согласились, что Симон Визенталь поступил верно. «Какое моральное и законное право он имел прощать зло, причиненное другому?» — спрашивали они. Один из них процитировал поэта Драйдена: «Прощение принадлежит обиженному» .

Несколько евреев написали, что, то количество преступлений, которое было совершено нацистами, вышло за пределы любой возможности прощения. Герберт Голд, американский писатель и профессор, заявил: «Вина за этот ужас таким тяжелым грузом лежит на немцах, живших в то время, что никакая личная реакция отдельного человека не может ее оправдать» .

Другой сказал: «Миллионы невинных людей, которые были замучены и зверски убиты, должны быть возвращены к жизни, прежде чем я прощу». Автор нескольких романов Синтия Озик пылко прореагировала: «Эсэсовцев нужно хоронить без гробов. Пусть все они попадут в ад» .

Один христианин признался: «Я бы удавил его на его кровати» .

Несколько авторов писем задавались вопросом, что такое «прощение» как понятие. Одна женщина-профессор определила прощение как поступок, доставляющий чувственное наслаждение, что-то вроде того, что испытывают любовники после ссоры, перед тем как лечь друг с другом в постель. «Для него нет места в мире Холокоста и геноцида, — сказала она. — Прости, и все это повторится само по себе» .

Когда я впервые прочитал «Подсолнух», десять лет назад, меня поразило единодушие, с которым были написаны все ответы. От христианских теологов я ожидал, что они больше будут говорить о милосердии. Но когда я в этот раз перечитал выразительные ответы на вопрос, заданный Визенталем, меня поразила ужасающая, кристальная логика непрощения. В мире, где происходят невыразимые зверства, прощение, действительно, кажется несвоевременным, несправедливым, нерациональным. Да, отдельные люди и семьи должны учиться прощать, но как быть с такими высокими принципами, когда речь идет о вещах вроде нацистской Германии?

Как написал философ Герберт Маркузе: «Никто не может и не должен за милую душу разгуливать, убивая и пытая, а потом, когда настанет момент, просто попросить прощения и получить его» .

Не слишком ли было бы ожидать, что высокие нравственные идеалы Евангелия, в центре которого лежит идея прощения, могут быть перенесены в грубый мир политики и международной дипломатии? Может ли в подобном мире существовать что-то более эфемерное, чем прощение? Эти вопросы не давали мне покоя, когда я перечитывал рассказ Визенталя, слушая неизменно плохие новости из бывшей Югославии .

Мои еврейские друзья с восхищением отзывались о том акценте, который в христианстве ставится на прощении. Я представил его как самое сильное наше оружие в борьбе с противостоящей нам силой не-благодати. И все же, как в начале этого века заметил великий еврейский ученый Йозеф Клауснер, то обстоятельство, что христиане настаивают на таких идеалах, делает нас уязвимыми по отношению к опустошающей критике. «Религия отстаивает высочайшую нравственность и идеалы, — пишет Клауснер, — в то время как политическая и социальная жизнь остается на противоположном полюсе варварства и язычества» .

Клауснер выдвигает тезис, что беды, преследующие христиан в истории, доказывают его точку зрения, что учение Иисуса несло непрактическую этику, неприменимую в реальном мире .

Он упоминает испанскую инквизицию, которая «не задумывалась как несовместимая с христианством». Современная критика может добавить к этому списку Югославию, Руанду и даже нацистскую Германию, поскольку все три этих конфликта имели место в так называемых христианских нациях .

Имеет ли христианский акцент на любви, благодати и прощении какой-то резонанс за пределами семейных ссор или столкновениями религиозных групп? В мире, где сила играет основную роль, такие возвышенные идеалы, как прощение, могут показаться иллюзорными химерами. Сталин очень хорошо понял этот принцип, когда смеялся над авторитетом церкви в вопросах морали: «Сколько у Папы Римского дивизий?»

Если говорить откровенно, не знаю, что бы я ответил на месте Симона Визенталя. Можем ли мы, должны ли мы прощать преступления, жертвами которых мы не являемся? Карл, служивший офицером в СС, раскаялся, прояснив свой случай, но скольких людей с каменным выражением лица, с почти глумливой самодовольной улыбкой, судили в Нюрнберге и Штутгарте? Мартин Марта, один из христиан, чей ответ опубликован в книге Визенталя, написал строки, согласиться с которыми я испытываю сильное искушение. «Я могу ответить только молчанием. Неевреи и, в особенности, христиане не должны давать советов, касающихся Холокоста, тем, кто его пережил, в течение следующих двух тысяч лет. А потом нам будет нечего сказать» .

Однако я должен признать, что когда я читал хор голосов, высказавшихся за непрощение, я не мог не испытывать любопытства. Чья цена окажется выше, прощения или непрощения?

Герберт Голд высказал суждение, что «никакая личная реакция отдельного человека не может ее [немецкую вину] оправдать». Так ли? Как насчет мести, которой подверглись все пережившие войну немцы? Разве это не может служить смягчающим обстоятельством?

Самым убедительным аргументом в пользу благодати является ее альтернатива - мир неблагодати. Самый убедительный довод в пользу прощения — это его альтернатива, постоянное состояние непрощения. Я допускаю, что Холокост — это особый случай. Но как быть с остальными, более современными примерами? Когда я пишу эти строки, более двух миллионов беженцев из Гуту пассивно сидят на границе с Руандой в лагерях для беженцев, не обращая внимания на то, что их просят отправиться домой. Их лидеры криками в рупоры предупреждают их, чтобы они не доверяли обещаниям татов, говорящих, что «все прощено». «Они убьют вас!

— говорят лидеры гуту. — Они будут мстить за пятьсот тысяч татов, которых убили мы» .

Помимо этого, когда я пишу эти строки, американские солдаты пытаются удержать вместе четыре отдельные нации, на которые распалась Югославия, раздробленная войной. Как и большинству американцев, Балканский регион кажется мне поразительным, невыразимым и не соответствующим никаким стандартам. Перечитав «Подсолнух», я стал смотреть на Балканы по меньшей мере как на завершающее звено в повторяющемся цикле истории.

«Там, где царит непрощение, — заметил эссеист Ланс Морроу, — вступает в игру закон Ньютона, а именно:

каждому действию есть адекватное противодействие» .

Для всех сербы, разумеется, являются мальчиками для битья, на которых лежит вина за все произошедшее в Югославии. Обратите внимание на язык, которым их описывает журнал «Тайм» в разделе новостей и фактов: «То, что произошло в Боснии, это моральная низость и варварство, низкая работа лжецов и циников, которые манипулируют судебными приговорами, пропагандируя жестокость и разжигая старую кровную вражду, чтобы добиться грязных политических результатов этой этнической чистки». Охваченный праведным — и в полной мере справедливым — возмущением зверствами сербов, мир не учитывает одно обстоятельство .

Сербы всего лишь следуют ужасной логике непрощения .

Нацистская Германия, тот самый режим, который уничтожил восемьдесят девять членов семьи Симона Визенталя и который спровоцировал таких интеллигентных людей, как Синтия Озик и Герберт Маркузе на жесткие слова, включал сербов в число тех, кто подвергался «этнической чистке» во время Второй Мировой войны. Действительно, в 1990-е годы сербы убили десятки тысяч людей, но во время нацистской оккупации на Балканах в 1940-е годы немцы и хорваты убили сотни тысяч сербов, цыган и евреев. История не стерла это из своей памяти. В последней войне немецкие неонацисты, воевавшие на стороне хорватов, и подразделения Хорватской Армии дерзко размахивали знаменами со свастикой и символикой старой фашисткой Хорватии .

Больше никогда — это вдохновенный крик людей, переживших Холокост. Это то, что заставило сербов бороться с Соединенными Штатами и, возможно, со всем остальным миром .

Никогда больше они не допустят хорватов управлять территорией, заселенной сербами. И мусульман они тоже больше никогда не допустят. В последней войне они сражались с мусульманами, уже пятьсот лет находящимися под правлением Турции (в исторической перспективе, период, в два раза более протяженный, чем все существование Соединенных Штатов) .

По логике непрощения, не бороться с врагами значит предать своих предков и те жертвы, которые они принесли. Однако в законе мести есть один основной изъян: он никогда не приводит к окончательному расчету. Турки отомстили в 1389 году в битве при Косово; хорваты в 1940-х годах; теперь опять пришла очередь сербов. Но однажды, и сербам это прекрасно известно, потомки избитых и униженных жертв поднимутся, чтобы отомстить обидчикам .

Ловушка открылась, и дикие летучие мыши беспокоятся вокруг нее .

Льюис Смедес пишет: «Месть — это страстное желание свести счеты. Это страсть ответить такой же болью и страданием, какие были причинены тебе... Проблема мести заключается в том, что она никогда не достигает того, к чему стремится; она никогда не уравнивает счет. Справедливость не приходит. Цепная реакция, запущенная любым поступком, продиктованным местью, всегда развивается беспрепятственно. Она связывает пострадавшего и причинившего боль одним непрерывно движущимся страданием. Оба привязаны к этому эскалатору боли столько, сколько требует закон равенства, и он никогда не останавливается, не давая никому возможности с него сойти» .

Прощение может быть несправедливым — оно и есть несправедливость, по определению — но, по крайней мере, оно предоставляет возможность остановить неумолимую силу возмездия. Сегодня, когда я пишу эту книгу, насилие, не прорываясь на поверхность пламенем, медленно тлеет под землей между Китаем и Тайванью, Индией и Пакистаном, Россией и Чечней, Великобританией и Ирландией, между евреями и арабами на Среднем Востоке. Каждый из этих конфликтов уходит корнями на десятилетия, века или, как это происходит в случае с арабами и евреями, на тысячелетие назад. Каждая из сторон старается преодолеть несправедливость, причиненную ей в прошлом, оправдать совершенное зло .

Теолог Романе Гвардини предлагает следующий диагноз рокового изъяна в стремлении отомстить: «Пока вас опутывает зло и жажда мщения, стремление нанести удар и ответить ударом на удар, агрессия и стремление защитить себя, вы постоянно будете совершать все новое и новое зло... Только прощение освобождает нас от несправедливости других людей». «Если бы каждый последовал принципу справедливости «око за око», то весь мир, вероятно, ослеп бы», — заметил Ганди .

Мы можем наблюдать множество наглядных примеров закона непрощения. В исторических трагедиях Шекспира и Софокла сцену устилают тела. Макбет, Ричард III, Тит Андроний и Электра вынуждены убивать, убивать и убивать до тех пор, пока они не осуществят свою месть, и потом жить в страхе того, что кто-нибудь из врагов остался в живых и нанесет ответный удар .

Трилогия Френсиса Форда Копполы «Крестный отец» и «Непрощенный» Клинта Иствуда демонстрируют тот же закон. Мы видим работу этого закона на примере террористов из Ирландской Республиканской Армии, которые разрушают лавки торговцев в деловой части Лондона отчасти в ответ на зверства, совершенные в 1649 году, которые, в свою очередь, были устроены Оливером Кромвелем в отместку за ужасы 1641 года. Мы наблюдаем это на острове Шри-Ланка, в Алжире, в Судане и во враждующих республиках бывшего Советского Союза .

«Просто признайте преступления, которые вы совершили против нас, и мы перестанем взрывать самолеты и убивать ваших дипломатов», — говорят американцы туркам. Турция остается непреклонной. В один прекрасный момент, во время Иранского кризиса, связанного с захватом заложников, иранское правительство объявило, что оно отпустит всех заложников целыми и невредимыми, если президент Соединенных Штатов признает свою вину, заключавшуюся в том, что он поддерживал деспотический режим шаха. Джимми Картер, возрожденный христианин, который понимает прощение и снискал заслуженную репутацию миротворца, отказался это признать. «Никаких извинений», — сказал он. Честь нашей нации была поставлена на карту .

«Я пришел к выводу, что добрым словом вкупе с дулом пистолета можно добиться большего, чем просто добрым словом», — сказал Джон Диллинджер. Его наблюдение помогает понять, почему бедные страны сегодня расходуют половину своего годового дохода на оружие .

В падшем мире правит сила .

Хельмут Тилике вспоминает свои первые библейские занятия, которые он проводил после того, как стал пастором в одной из немецких церквей. Он принял решение остаться верным словам Иисуса: «Все предано Мне Отцом Моим». В соответствии с ним он пытался убедить себя, что даже Адольф Гитлер, находясь у власти, был всего лишь марионеткой в руках полновластного Бога. Группа, набранная для изучения Библии, состояла из двух пожилых леди и также пожилого, слегка трясущегося органиста. Между тем, за окном по улицам маршировали начищенные до блеска батальоны «Гитлер Югенда». «Царствие Божие подобно зерну горчичному...», — должен был напоминать себе Тилике .

Горстка святых, молящихся в доме, в то время как снаружи идут шеренгами легионы силы как образ, содержит в себе то, что я часто ощущаю. Войска веры кажутся бессильными в реальном мире перед лицом сил не-благодати. Разве можно с рогаткой выходить на борьбу с ядерным оружием?

Однако история демонстрирует, что благодать тоже обладает своей силой. Приходят на ум великие лидеры: Линкольн, Ганди, Кинг, Рабин и Садат. Каждый из них заплатил полную цену, борясь с законом не-благодати, помогая создать национальный климат, ведущий к примирению. Насколько иначе могла бы выглядеть современная история, если бы Садат, а не Саддам, управлял Ираком. Или если бы Линкольн восстал из руин Югославии .

Политика имеет дело с общими вещами: границами, благополучием, преступлениями .

Подлинное прощение имеет дело со злом, поселившимся в сердце каждого конкретного человека, с чем-то, о чем политика не заботится. Массовое зло (расизм, этническая ненависть) распространяется в обществе, подобно эпидемии. Один кашляющий человек может заразить целый автобус. Лечение должно применяться к каждому человеку в отдельности. Когда настают моменты благодати, мир должен взять паузу, помолчать и признать, что прощение действительно предлагает свое средство лечения .

В 1987 году бомба, подложенная Ирландской Республиканской Армией, разорвалась в маленьком городке к западу от Белфаста, посреди группы протестантов, которые собрались в День Ветеранов, чтобы почтить память погибших в войне. Одиннадцать человек погибли, и шестьдесят три были ранены. Что отличало этот террористический акт от многих других, так это реакция одного из раненых, Гордона Уилсона, благочестивого методиста, который эмигрировал на север из Ирландской Республики, чтобы работать торговцем тканями .

В результате взрыва Уилсона и его двадцатилетнюю дочь завалило пятифутовым слоем бетона и кирпича. «Папа, я тебя очень люблю», — последние слова, которые произнесла Мари, вцепившись в руку отца, пока они ждали спасателей. Она получила несколько повреждений спинного и головного мозга и скончалась несколько часов спустя в больнице .

Позднее в газете появилось объявление: «Никто не помнит, что политики должны были сказать в тот момент. Никто из тех, кто слышал слова Гордона Уилсона, никогда не забудет то, что он сказал... Его милосердие погребло под собой ужасную расправу террористов». Лежа на своей больничной койке, Уилсон сказал: «Я потерял свою дочь, но не испытываю ненависти .

Горькие слова уже не вернут Мари Уилсон к жизни. Я буду молиться, сегодня и каждый вечер, чтобы Господь простил их» .

Последние слова его дочери были словами любви, и Гордон Уилсон твердо решил прожить свою жизнь, придерживаясь этого принципа любви. «Мир плакал, — сказал один из репортеров, — когда Уилсон дал на той неделе небольшое интервью БиБиСи» .

Выйдя из больницы, Гордон Уилсон возглавил крестовый поход за примирение католиков и протестантов. Протестантские экстремисты, намеревавшиеся отомстить за взрыв, решили, после того, как взоры общественности были устремлены на Уилсона, что такой шаг будет политически неверным. Уилсон написал книгу о своей дочери, в которой высказывался против насилия и постоянно повторял одну фразу: «Любовь — это основа всего». Он встречался с представителями Ирландской Республиканской Армии, лично простил их за то, что они сделали, и просил их сложить оружие. «Я знаю, что вы тоже, как и я, потеряли своих любимых, — сказал он им. — Без сомнения, уже достаточно. Пролито достаточно крови» .

Ирландская Республика, наконец, сделала Уилсона членом своего Сената. Когда он умер в 1995 году, Ирландская Республика, Северная Ирландия и вся Великобритания почтили этого обыкновенного христианина, который снискал известность присущим ему духом прощения и благодати. Его дух обезоруживал своей противоположностью актам насилия и возмездия, и его жизнь миротворца стала символом стремления к миру в сердцах многих других людей, которые никогда не попадут на первые полосы газет .

«Благословлять людей, которые угнетали наши души, эмоционально подавляли нас или увечили нас другими способами — это самое экстраординарное из того, на что каждый из нас способен», — пишет Элизабет О’Коннор .

Десять лет назад другая личная драма прощения завладела скоротечным внимание общественности всего мира. Папа Иоанн Павел II посетил застенки римской тюрьмы Ребиббья, чтобы посетить Мехмета Али Агку, наемного убийцу, который совершил на него покушение, которое едва не закончилось успехом. «Я вас прощаю», — сказал Папа .

Журнал «Тайм» был впечатлен этим случаем и посвятил ему статью на обложке журнала .

В ней Ланс Морроу писал: «Иоанн Павел намеревался, помимо всего прочего, продемонстрировать, как личные и официальные стороны человеческой деятельности могут слиться воедино в нравственном поступке... Иоанн Павел хотел заявить, что элементарными побуждениями, которые исходят из человеческой груди, будь то ненависть или любовь, определяются или, по крайней мере, воодушевляются великие деяния». Потом Морроу процитировал одну из миланских газет: «Мы не избежим войн, голода, бед, расистской дискриминации, нарушения человеческих прав и даже запуска реактивных ракет, если наши сердца не преобразятся» .

Морроу добавил: «Сцена в тюрьме Ребиббья была исполнена своего символического благородства. Она ярко контрастировала с тем, что мир увидел в новостях позже. На какое-то время исчезло подспудное ощущение того, что история движется по нисходящей траектории, что мир развивается от хаоса к еще большему хаосу, двигаясь во мрак или в пламя, которое будет конечной точкой пути. Символизм сцены из Ребиббьи в точности передает христианскую весть о том, что люди могут получить искупление, что они движутся вверх, к свету» .

Поступок Иоанна Павла хорошо выделялся на фоне мрачной обстановки. Голые бетонные стены камеры - прекрасные декорации для угрюмого закона непрощения. Убийцы должны быть заключены в тюрьму или казнены, а не прощены. Однако, на какой-то момент, весть прощения осветила стены тюрьмы, показав миру путь преобразования, а не воздаяния по счетам, на который он мог встать .

Папа, вне всякого сомнения, следовал примеру Того, кто не выжил после покушения на его жизнь. Иудейские судьи, сфабриковавшие судебное заседание, нашли способ приговорить к публичной каре единственного совершенного человека из когда-либо живших. С креста Иисус провозгласил свой контрпринцип, нанеся вечный удар по закону непрощения. Поразительным образом, он простил тех, кто не раскаялся, «ибо не знают, что делают» .

Римские солдаты, Пилат, Ирод и члены Синедриона просто «делали свою работу» — хромающее извинение, к которому прибегали позднее, чтобы оправдать Освенцим, Май Лай и Гулаг. Иисус отбрасывал эту институционнальную внешность и обращался непосредственно к сердцам людей. Они нуждались именно в прощении, более чем в чем-либо. Мы знаем, что те из нас, кто верит в Искупление, верит, что Иисус думал не только о своих мучителях, когда говорил заключительные слова. Он думал о нас. Своим распятием и только распятием он положил конец закону вечного возмездия .

Действенно ли прощение в таких местах, как Югославия, где было совершено так много зла? Оно должно действовать, или люди, живущие там, не имеют надежды на возможность совместной жизни. Как это известно, многим детям, с которыми жестоко обращаются их родители, без прощения мы не можем освободиться от лап прошлого. Тот же самый принцип верен в отношении наций .

У меня есть друг, чей брак прошел через очень трудный период. Однажды ночью Жорж преодолел переломный момент. Он наносил удары по двери и столу. «Я тебя ненавижу! — кричал он своей жене. — Я не хочу, чтобы это продолжалось! С меня достаточно! Хватит! Я больше не хочу! Нет! Нет! Нет!»

Несколько месяцев спустя мой друг проснулся среди ночи и услышал странные звуки, доносившиеся из комнаты, где спал его двухлетний сын. Он спустился вниз, постоял несколько мгновений за дверью, и его охватила дрожь. Он почти не дышал. Приглушенным голосом его двухлетний сын повторял слово в слово с точной интонацией спор между ним и его женой. «Я ненавижу тебя... Я не хочу, чтобы это продолжалось... Нет! Нет! Нет!»

Жорж понял, что каким-то ужасным образом он передал свою боль, страх и непрощение следующему поколению. Разве это не то, что сейчас происходит в Югославии? Лишенное прощения, кошмарное прошлое может в любой момент выйти из зимней спячки и поглотить настоящее. И будущее .

Глава 10

–  –  –

Уолтер Винк рассказывает о двух миротворцах, которые посетили группу польских христиан через десять лет после Второй Мировой войны. «Вы готовы встретиться с другими христианами из Западной Германии? — спросили они. — Они хотят попросить прощения за то зло, какое Германия причинила Польше в годы войны и начать строить новые отношения» .

Сначала никто не сказал ни слова. Потом заговорил один поляк. «То, о чем вы просите, невозможно. Каждый камень в Варшаве напился польской крови. Мы не можем простить!»

Однако, перед тем, как уйти, члены этой группы вместе прочитали «Отче Наш». Они вынуждены были остановиться, когда дошли до слов: «Прости нам наши грехи, как мы прощаем...». В комнате воцарилось напряжение. Поляк, который до этого говорил такие страстные слова, сказал: «Я должен сказать вам «да». Я не мог бы больше читать «Отче Наш» и называть себя христианином, если бы отказался простить. Говоря с позиций человека, я не могу этого сделать, но Бог требует от нас, чтобы мы прилагали усилия!» Восемнадцать месяцев спустя польские и немецкие христиане встретились в городе Вьенна, заложив дружеские отношения, которые существуют по сей день .

Появившаяся недавно книга «Возмездие за вину» показывает различия в отношении к вине за войну в Германии и Японии. Немцы, пережившие войну, подобно тем, которые просили прощения у поляков, стремятся взять на себя ответственность за преступления, совершенные в годы войны. Например, когда берлинский канцлер Вилли Брандт посетил Варшаву в 1970 году, он преклонил колени перед мемориалом жертвам варшавского гетто. «Этот жест... не был задуман заранее, — писал он. — Движимый воспоминаниями о недавней немецкой истории, я просто сделал то, что делают люди, когда им не хватает слов» .

Япония, напротив, отказывается признавать какую-либо вину за ту роль, которую она играла в войне.

Император Хирохито объявил о капитуляции Японии классической фразой:

«Ситуация в войне сложилась не в пользу Японии». Послевоенные заявления были такими же просчитанными. Японское правительство отказалось от участия в пятидесятилетнем торжественном поминовении Пирл-Харбора, потому что Соединенные Штаты сделали извинение обязательным условием посещения этой церемонии. «Весь мир несет ответственность за войну», — настаивал один из членов совета министров. В действительности, вплоть до 1995 года, Япония не пользовалась словом «извинение», когда речь заходила о ее действиях в войне .

Сегодня немецкие школьники знакомятся с подробностями массового уничтожения евреев и других преступлений, совершенных нацистами. Их сверстники в Японии получают информацию об атомных бомбах, сброшенных на них, но не об ужасах Массакра и Нанкинга, жестоком обращении с военнопленными и вивисекции американских заключенных, о «сексуальных рабах», предназначенных для японских солдат. Как следствие этого — все еще вспыхивающее ожесточение в таких странах, как Китай, Корея и Филиппины .

Этот контраст нельзя слишком уж абсолютизировать, поскольку обе страны, Япония и Германия, признаны в мире других наций. Это знак международного «прощения» за их агрессию. Однако Германия была принята в новой Европе как полноправный партнер, она встала рука об руку со своими бывшими жертвами, в то время как Япония все еще ведет переговоры с остерегающимися странами, которые были ее врагами в войне. Та неторопливость, с которой она признала свои ошибки, замедлила процесс окончательного принятия ее как партнера .

В 1990 году мир стал свидетелем сцены прощения, разыгравшейся на сцене мировой политики. После того, как Восточная Германия выбрала свой парламент путем первых свободных выборов, его члены собрались, чтобы принять бразды правления. Блок коммунистов сменялся ежедневно. Западная Германия предлагала радикальные шаги воссоединения, и новому парламенту нужно было обсуждать множество жизненно важных для страны дел .

Однако в качестве своего первого официального акта они решили проголосовать за следующее исключительное заявление, взятое из языка теологии, а не политики: «Мы, первые парламентарии ГДР, выбранные свободно... от имени граждан этой страны признаем ответственность за унижения, преследование и убийства еврейских мужчин, женщин и детей. Мы чувствуем вину и стыд и признаем, что должны нести это бремя немецкой истории... Неизмеримые страдания были причинены народам всего мира в эпоху национал-социализма... Мы просим евреев всего мира простить нас. Мы просим жителей Израиля простить нас за лицемерие и враждебность по отношению к Израилю со стороны официальной Восточной Германии, а также за гонения и унижения, выпавшие на долю еврейских граждан в нашей стране после 1945 года» .

Парламент Восточной Германии принял это заявление единодушно. Его члены долго аплодировали, поднявшись со своих мест, а потом почтили память евреев, погибших во время Холокоста, минутой молчания .

В чем смысл такого акта в парламенте? Разумеется, он не вернул к жизни убитых евреев и не поправил ужасов, сделанных нацистами. Нет, но он помог ослабить железную хватку вины, которая душила Восточную Германию почти полстолетия — пятьдесят лет, в течение которых ее правительство упорно отрицало потребность в прощении .

Со своей стороны, Западная Германия уже официально раскаялась в совершенных мерзостях. Вдобавок к этому, Западная Германия выплатила евреям шестьдесят миллиардов долларов в качестве репараций. Удивительной демонстрацией межнационального прощения является тот факт, что между Израилем и Германией вообще существую отношения. У благодати есть своя сила, даже в международной политике .

В последнее время можно было наблюдать за другими публичными драмами прощения, которые разыгрались в странах, находившихся прежде под контролем коммунистов .

В 1983 году, перед тем, как был поднят «железный занавес», в период, когда было введено военное положение, Папа Иоанн Павел II посетил Польшу, где он служил большую мессу под открытым небом. Толпы народа, собранные в организованные группы в соответствии с их приходами, прошли по Пониатовскому мосту и устремились к стадиону. Прямо перед мостом люди проходили мимо здания Центрального Комитета Коммунистической Партии, и час за часом, проходя мимо здания, группы людей кричали: «Мы прощаем вас! Мы прощаем вас!»

Некоторые выкрикивали этот лозунг с чувством, идущим из сердца. Другие кричали это почти с презрением, словно хотели сказать: «Вы — ничто, мы даже не ненавидим вас» .

Через несколько лет после этого Йержи Попейлушко, тридцатипятилетний священник, чьи проповеди воодушевляли всю Польшу, был найден в реке Вистула с выколотыми глазами и вырванными ногтями. Снова католики вышли на улицы, размахивая знаменами и крича: «Мы прощаем! Мы прощаем!» Попейлушко проповедовал то же самое от воскресенья к воскресенью, приумножая количество людей, собиравшихся напротив его церкви: «Боритесь за правду .

Побеждайте зло добром». После его смерти они продолжали его слушаться, и, в конечном счете, именно этот дух присутствующей благодати заставил расколоться режим .

Повсюду в Восточной Европе все еще ведется борьба за прощение. Должен ли был русский пастор прощать офицеров КГБ, которые посадили его в тюрьму и разрушили его церковь? Должны ли румыны прощать докторов и медсестер, которые приковывали больных сирот к кроватям? Должны ли граждане Восточной Германии прощать осведомителей, среди которых были профессоры семинарий, пасторы и изменявшие супруги, которые доносили на них? Когда борющаяся за человеческие права Вера Воленбергер узнала, что именно муж выдал ее тайной полиции, за которым последовали арест и ссылка, она бросилась в ванную, где ее вытошнило. «Я не хотела бы, чтобы кто-нибудь прошел через тот ад, через который прошла я», — говорит она .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Департамент образования администрации города Ноябрьска муниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение "Росинка" Консультация "Виды и причины неправильного навыка письма у детей дошкольного возраста" (для педагогов и родителей детского сада) Подгото...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО ЯРОСЛАВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. К.Д. УШИНСКОГО МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ТРУДЫ IX МЕЖДУНАРОДНЫХ КОЛМОГОРОВСКИХ ЧТЕНИЙ Ярославль УДК 51; 51:372.8;...»

«"Пока не стало поздно." (урок-раздумье) в 8б классе по рассказу К.Г.Паустовского "Телеграмма" Учитель Скворцова Елена Владимировна Цели: 1) формирование умений анализировать рассказ на основе духовной проблематики, композиции, языка произведения;...»

«Родительское собрание "Развитие творческого потенциала детей. Применение методов ТРИЗ в детском саду и дома" Составила Юхневич О.А. Воспитатель, МАДОУ МО г.Нягань "Д/с №1 "Солнышко"Цели и задачи: Познакомить педагогов и родителей с технологией ТРИЗ; Повысить их компетентность в сфере инновационных технологий; Познакомить с...»

«Пояснительная записка Дополнительная общеразвивающая программа ансамбля гитаристов "Ассорти" является программой художественной направленности сроком реализации 4 года, рассчитана для обучения детей и подростков 8-17 лет. При разработке данной программы использовалась авторская программа педагога дополнительного...»

«Классный час во 2-м классе Родительский дом, начало начал Классные руководители: Федоренко Е.В.; Бондикова О.В.Оборудование: родословное древо; фотоальбомы; выставка маминых работ. Ход мероприятия Учитель: Здравствуйте, дорогие гости, уважаемые родители. Мы рады приветствовать вас в нашем кл...»

«РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ ПО ОБУЧЕНИЮ детей-инвалидов и детей с ограниченными возможностями здоровья 1. Обучение игре Как правило, дети с недостатками развития не умеют играть. У них не возникает замысла игровой деятельности, в лучшем случае они переставляют игрушки с места на место, бессмысленно манипулируя ими. Проявить живой...»

«Принят Утвержден на заседании приказом заведующего МДОУ педагогического совета № 116-42-158 от 31.08.2016г. протокол №1 от 31.08.2016г. Отчет о результатах самообследования деятельности муниципального дошкольного образовател...»

«МБУК Богучанская межпоселенческая Центральная районная библиотека Информационнорекомендательный список литературы Богучаны, 2015 г. Алексей Карнаухов Родился и вырос в с.Кежма Красноярского края. Фронтовик, учитель, поэт, создатель словаря кежемского говора Ангара Жить казак не сумеет без тихого Дона, Украинец тоскует...»

«УЧАСТНИКА I МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ "ФОРУМ МОЛОДЫХ УЧЁНЫХ: МИР БЕЗ ГРАНИЦ" Выдан: АЛАСААД ДАЛИНА, АЛЬ ХУССИНИ МОХАММЕД КАДОМ МАХДИ Южный федеральный университет Тема "АРАБСКИЙ ПЕДАГОГ АБДУЛЛА АБДУЛДАЙМ КАК ТЕОРЕТИК И ОРГАНИЗАТОР СИСТЕМЫ ПОДГОТОВКИ КАДРОВ В СТРАНА...»

«ОбО2690s бзо, 362 7 850/950 Валочно-пакетирующие машины Timberjack JD х Валочно-пакетирующие машины Тимберджек 850 и 950 Непревзойденная производительность. Валочно-пакетирующие машины Тимберджек 850 и 950 по всем параметрам демонстрируют лучшие результаты среди валочно-пакетирующих машин среднего и большого...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ГИМНАЗИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ" г. УХТЫ Локальный акт № 1.23 ПРИНЯТО: УТВЕРЖДЕНО: Педагогическим советом МОУ "ГИЯ" приказом МОУ "ГИЯ" протокол от 11 сентября 2013г. № 1 от 07 октября 2013г. №01-11/275 ПОЛОЖЕНИЕ о проектной...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ") ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ФАКУЛЬТЕТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ Кафедра теории и методики физической культуры РАЗВИТИЕ ДВИГА...»

«Опыт работы на тему "Мнемотехника в развитии связной речи детей старшего дошкольного возраста" Учитель-логопед МДОУ "Д/С№8" Агеева Маргарита Алалиевна “Учите ребнка каким-нибудь неизвестным ему пяти словам – он будет долго и напрасно мучиться, но свяжите двадцать таких слов с картинка...»

«мма по русскому язы Рабочая про Муниципальное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа с. Сасыколи им. Г.Г. Коноплёва Харабалинского района Астраханской области но принJIто 2013 г. ян Педагогиче...»

«Ковалюк Вадим Викторович Сверхпроводниковый однофотонный детектор на оптическом волноводе из нитрида кремния 01.04.05 – Оптика ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук Научный руководитель д. ф.-м. н., проф. Гольцман Г.Н. Москва – 2017 Содержание Введение.......»

«КОНСУЛЬТАЦИЯ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ "НАЧИНАЕМ ЗНАКОМСТВО С ПРОФЕССИЯМИ С МЛАДШЕГО ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА" Подготовила: Бабуричева Е.Е. Ярославль, 2017 г . КОНСУЛЬТАЦИЯ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ "НАЧИНАЕМ ЗНАКОМСТВО С ПРОФЕССИЯМИ С МЛАДШЕГО ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА" Все без исключения ро...»

«МарИна Улыбышева Художник наталия Кондратова Москва. ООО "Издательский дом "Фома". 2013 усские сказки любят все: и дети, и взрослые. Любят вами, иногда очень легко можно почувствовать через образ, за ощущение чуда, за доброту и про...»

«ОГА ПОУ "Боровичский педагогический колледж" БПК-01-09/ ПО-130-2016 Порядок организации и осуществления образовательной БПК Версия 1 деятельности по основным общеобразовательным Лист 1 из 10 программам – образовательным программам основного общего и среднего общего образования...»

«I (Акты, принятые в рамках договоров об учреждении ЕС/Евратома, публикация которых является обязательной) РЕГЛАМЕНТЫ Регламент Комиссии (ЕС) № 798/2008 от 8 августа 2008 излагающий список третьих стра...»

«Информационный бюллетень Копенгаген, 29 апреля 2012 г. Физическая активность: почему следует обращать внимание на этот вопрос в подростковом возрасте? Физическая активность имеет актуальное значение для физического и психического здоровья в краткосрочно...»

«Приказ Минобрнауки России от 09.02.2016 N 92 (ред. от 13.07.2017) Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта высшего образования по направлению подготовки 27.03.02 Управление качеством (уровень бакалавриата) (Зарегистрировано в Минюс...»

«Государственное образовательное учреждение дополнительного образования детей города Москвы "Детская школа искусств им. С.Т.Рихтера" "Одобрено" "Утверждаю" на заседании Педагогического Директор ГОУ ДОД совета школы от 13.06. "ДШИ им. С.Т.Рихтера" Михалева Л.Н. Приказ № 78а...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.