WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ РЕАЛИЙ (Сборник статей) Баку – 2010 Печатается решением Ученого совета педагогического факультета Бакинского славянского университета (пр. №3, от 27.11.2008 г.) ...»

Э.С. ИСЛАМОВА

АСПЕКТЫ

ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ

РЕАЛИЙ

(Сборник статей)

Баку – 2010

Печатается решением Ученого совета педагогического

факультета Бакинского славянского университета

(пр. №3, от 27.11.2008 г.)

Научный консультант: доктор филологических наук

,

профессор И.Г.ГАМИДОВ

Ответственный редактор: доктор филологических наук,

профессор Т.Г.МАМЕДОВА

Рецензенты: кандидат филологических наук, доцент Р.Т.ТАГИЕВА, кандидат филологических наук, доцент Н.Ш.МАМЕДОВ Э.С.Исламова. Аспекты лингвистических реалий (Сборник статей). Баку: Мутарджим, 2010. – 112 с .

И © Э.С.Исламова, 2010

ИСЛАМОВА ЭЛЬМИРА

СЕЙФУЛЛА кызы ИСЛАМОВА ЭЛЬМИРА СЕЙФУЛЛА кызы – выпускница АПИ им. М.Ф.Ахундова, со дня окончания которого работает в том же институте, ныне Бакинском славянском университете. Э.С.Исламова является одним из ведущих преподавателей кафедры современного русского языка педагогического факультета БСУ .

За период преподавательской работы читала лекции по лексикологии и синтаксису, вела занятия по лингвистическому анализу текста, стилистике, основам культуры речи, спецкурсы по языку, руководила дипломными и курсовыми работами .

Первые шаги в науку были сделаны в Лаборатории прикладной и структурной лингвистики АПИЯ им. М.Ф.Ахундова. Здесь же под руководством М.С.Караевой была утверждена тема кандидатской диссертации «Типологическое исследование конфигураций глагол + имя существительное в творительном падеже в русском и глагол + имя существительное в adlq hal в азербайджанском языках» .



Результатами научно-исследовательской деятельности, отражающей круг научных интересов, явились более 40 работ, из которых некоторые опубликованы в материалах международных научных конференций по языку (Нижний Новгород, Архангельск и др.); является одним из составителей «Русско-азербайджанского учебного словаря» под ред .

проф.М.Т.Тагиева, составителем «Русско-азербайджанского словаря омонимов», который готовится к выпуску, составителем Программы курса «Синтаксис современного русского языка» для педагогического факультета БСУ, также составителем книги М.С.Караевой «Синтаксарий и моделирование языковых универсалий» .

Своей профессиональной подготовкой Эльмира Исламова безгранично благодарна непререкаемым авторитетам азербайджанской русистики Караевой Марьям Салимовне и Мамеду Тагиевичу Тагиеву, памяти которых посвящается данный сборник .

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящую книгу включены работы автора, опубликованные в разное время, затрагивающие некоторые актуальные проблемы лексикологии и синтаксиса .

Основанием научно-теоретической базы собранных в данном сборнике работ послужила теория системного анализа языка с ориентацией на уровень структурно-семантической классификации элементов системы языка .

В первый раздел книги «Слово как свободно мигрирующая единица языка» включены работы, касающиеся стабилизации собственно-семантического значения слова и проблемы разграничения смежных явлений полисемии и омонимии в аспекте дихотомии – синхронии языка, в том числе, номинации в аспекте знаковой системы языка, кодовой информации и связанных с ней лексикографических задач толковых словарей .

В статье «Концептуальный подход к системному анализу смежных явлений омонимии и полисемии» предлагается решение этой проблемы методом дистрибутивно-валентностного и трансформационного анализа на базе конфигурации как конструктивной основы предложения. Обоснованием нового подхода явилась неоднозначность существующих критериев разграничения смежных явлений полисемии и омонимии словообразовательным, лексическим и синонимическим способами .



Во втором разделе книги «Конструктивный план предложения» рассматриваются аспекты лингвистической вариативности и вариативности информации, правила трансформации на уровне структуры языка, ее значение в процессах кодификации речи и стабилизации синтаксической нормы, и также работы, посвященные синонимии сложных предложений, в которые вводится понятие мощности синонимического потенциала сложносочиненных предложений, определяющего степень варьирования союзной связи при дифференциации сложных предложений на синтагматическом и парадигматическом уровнях языка .

Определенное место занимают работы, посвященные исследованию русских глагольных конструкций с творительным падежом и их структурно-типологическому сопоставлению с азербайджанским языком на базе конфигурации как собственно структурной единицы при системном подходе к каждому языку в отдельности .

I

СЛОВО КАК СВОБОДНО

МИГРИРУЮЩАЯ ЕДИНИЦА

ЯЗЫКА

СЛОВО И ДИНАМИКА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ ВСЕХ УРОВНЕЙ

В РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

1. Языковые единицы всех уровней языка взаимообусловлены «Язык есть система, все части которой могут и должны рассматриваться в их синхронической взаимообусловленности»1 .

Так обстоит дело в отношении всех уровней языка:

фонетического, морфологического, лексического, синтаксического .

Отводя языку первое место среди явлений речевой деятельности, мы тем самым пытаемся внести естественный порядок в эту совокупность, которая иначе вообще не поддается анализу и классификации его элементов. Между элементами языка на всех его уровнях существует взаимозависимость такого рода, что язык не может обладать одним из элементов, не обладая другим .

Язык существует, пока он реализуется в речи. Следовательно, без конкретных речевых актов не было бы и языка. Отсюда язык и речь - это две стороны одного и того же явления - «речевой деятельности» (по Ф.де Соссюру) .

В процессе коммуникации функционируют языковые единицы всех уровней, которые вносят не равный вклад в процесс коммуникации. Выступая в процессе коммуникации как разные, они проявляют такие свойства, которые присущи языку Именно поэтому нам представляется возможным остановиться на динамике и функциональной характеристике слова во взаимодействии с другими языковыми единицами. Не ново, что процесс коммуникации строится из сообщений, которые являются его составными частями, единицами. В свою очередь сообщение включает в свой состав те или иные части, которые являются употребленными или функционирующими знаками. «Вследствие Ф.де Соссюр. «Курс общей лингвистики», с.120 .





этого можно утверждать, что функциональное понимание системы языка содержит в себе много ценного уже потому, что оно направлено против изоляции языка от внеязыковой действительности и, напротив, предлагает учитывать при описании языка и закономерностей его существования и развития все то, что с чем взаимодействует его система и от чего зависит само ее бытие»1 .

Функциональное понимание системы языка вытекает, следовательно, из признания его средством передачи информации, из взгляда на язык как на орудие общения2 .

«Именно коммуникация, т.е. всеобщее взаимопонимание, представляет собой главную функцию того орудия, которое называется языком» Язык конкретно существует «как форма или схема деятельности», где свойства элементов расцениваются в соответствии с их функциональной нагрузкой. При этом основным критерием выделения системных единиц становятся тождество по выполняемым ими ролям. Предполагается, что любой процесс может быть разложен на ограниченное число элементов (в данном случае на языковые единицы), которые постоянно повторяются в различных комбинациях как между собой, так и в сочетании с другими .

Таким образом, цель лингвистической теории - испытать тезис о том, что существует система, лежащая в основе процесса, постоянное, лежащее в основе изменений .

2. Языковые единицы уровней языка в плане пространственном Итак, в поисках элементов постоянного, наука стала рассматривать язык как последовательность звуков и в качестве единицы первого ранга выделила фонему, как «минимальную фонологическую единицу, обладающую смыслоразличительной функцией»3 .

Общее языкознание, ч. III, с. 49 .

Общее языкознание, ч. III, с. 50 .

Н.С.Трубецкой. «Основы фонологии». М, 1960, с.36-37, 71 .

Следует отметить, что именно из функционального определения фонемы родились в результате его широкого применения все различные тенденции системно-структурного изучения языковых единиц. Так как любому элементу, как части целого, не свойственно состояние покоя, статики, то эту особенность будет определять его потенциальная коммуникативно-функциональная динамика, выраженная в комбинациях однородных элементов. «... Комбинирование подчиняется закону формальной и семантической совместимости элементов в линейном ряду»1. В процессе такой комбинации образуются единицы более высокого ранга, которые будут входить в такие же процедуры по принципу «формирования более сложных образований из простых компонентов»2 .

Таким образом, внутренний потенциальный динамизм исходной минимальной единицы способствует образованию более сложной единицы. «Динамизм предполагает изменение. Всякое изменение в том или ином смысле есть элемент развития»3. «... Изменение, лежащее в основе взаимодействия элементов в процессе функционирования объекта в определенном синхронном срезе, есть внутренний динамизм системы»4 .

Следовательно, фонема, как минимальная единица, вступая в комбинацию с другой фонемой, образует более сложную единицу, т.е. морфему, которая будет рангом выше, морфема в комбинации с морфемой - слово, слово, вступая в комбинацию со словом - словосочетание и т.д .

Такой процесс в силу своего внутреннего динамизма элементов будет длиться до образования единицы самого высокого ранга - предложения и далее - текста .

Р.С.Мирзоев. «Русское словообразование». Баку, 1986, с.5 .

Единицы разных уровней грамматического строя языка, с.71 .

М.С.Караева. «Генетические процессы в структуре языка» // Уч. зап. Баку, 1975, №4 с.З .

Там же. с.5 .

Динамика языковых единиц в плане пространственном

–  –  –

Каждую единицу элементов II, III, IV, V рангов кроме I - исходного и VI - конечного, можно характеризовать как с количественной, так и с качественной стороны. Один и тот же элемент одного и того же ранга может вступать в несколько комбинаций одновременно (количество элементов). Один и тот же элемент может вступать в комбинацию с элементами не только своего ранга, но и предыдущего и последующего, кроме VI. В этом смысле «слово» как элемент промежуточного ранга будет иметь возможность в комбинациях, больше чем элементы предыдущих и последующих рангов, т.е. потенциальная динамика слова будет выше других. Потенциальная динамика вырабатывает реляционные свойства элемента. Отсюда «реляционное.. .

свойство слова характеризует положение его в языковой системе, т.е. его дистрибуцию в семантической и формальной структуре языка, а также его частотность»1 .

Общее языкознание, ч. III, с. 84 .

Как элемент речевой деятельности слово реализует в речи свои потенциальные возможности и имеет три основных функции – номинативно-дифференцирующую, экспликативную и репрезентативную1 .

Эти функции слова в речевой деятельности выражаются как через формы, так и «через отношения, в которые слова вступают в процессе создания речевых произведений»2 .

Поэтому «наличие в языке одних только слов само по себе никогда не могло бы обеспечить никакой коммуникации»3 .

Рассматривая все языковые единицы с точки зрения их динамических свойств, а также их роли в речевой деятельности, следует обратить внимание и на одну очень важную, дифференцирующую их особенность: единицы I, II, III, IV рангов являются номинативными, а единица V ранга, репрезентирующая элемент VI ранга, является коммуникативной единицей. И здесь «слово» как номинативная единица промежуточного III ранга служит средством коммуникативной единицы, в отличие от элементов единиц предыдущих рангов, которые служат средством выражения номинативных единиц I ранга для II, II ранга для III, III - для IV ранга .

Кроме того, предложение, как коммуникативная единица V ранга и как продукт комплекса номинативных единиц, репрезентирует через «слово» такие грамматические средства языка, как время, вид, наклонение, модальность, выраженные через интонацию и эмоционально-экспрессивную окраску. С точки зрения этих особенностей единицы всех рангов можно разделить на две группы: 1 – единицы до предложения и 2 – единицы после предложения .

1 – единицы номинативного плана (I. II, III, IV рангов), т.е. до предложения (фонема, морфема, слово, словосочетание);

Там же. с. 50 .

О.С.Ахманова. Современные синтаксические теории, с. 122 .

Общее языкознание, ч. III. с. 56 .

2 – единицы коммуникативного плана и содержания (V и VI рангов), т.е. предложение и текст .

Наблюдаемые нами характеры и свойства изменений, лежащих в основе взаимодействия элементов в процессе функционирования в синхронном срезе, определили степень внутреннего динамизма языковых единиц, из числа которых преимуществом обладает «слово» .

3. Языковые единицы разных уровней в плане временном Неизбежным будет вопрос о динамике единиц различных уровней языка, в том числе и слова в плане парадигматических отношений, т.е. в плане соотношений их видоизменений как «элементов системы, как структурных частей целого» .

Если единицы разных уровней в плане пространственном выполняли функцию комбинационного образования и с этой точки зрения «слово» имело самый большой удельный вес, то в плане временном языковые единицы выполняют функцию «преобразования», и с этой точки зрения самый большой удельный вес, на наш взгляд, имеет предложение .

парадигма парадигма парадигма парадигма морфемы слова словосоч .

фонемы

–  –  –

В синтаксической единице – в предложении синтезируются парадигмы языковых единиц всех уровней, которые одна для другой последовательно служат средством ее преобразования. Так, парадигма фонемы является средством преобразования морфемы, парадигма морфемы – средством преобразования слова, парадигма слова – словосочетания, парадигма словосочетания – средством преобразования предложения, а парадигма предложения – средством преобразования текста, в котором реализуется речевая деятельность .

Таким образом:

1. Единицы всех рангов делятся на 2 группы:

1) единицы номинативного плана (I, II, III, IV рангов), т.е. до предложения (фонема, морфема, слово, словосочетание); 2) единицы коммуникативного плана и содержания (V и VI рангов), т.е. предложение и текст;

2. Все единицы разных уровней языка являются средствами речевой деятельности;

3. Единицы речевых уровней языка взаимодействуют и могут взаимообусловливать друг друга;

4. Единицы разных уровней динамичны как в пространстве, так и во времени, т.е. синтагматичны и парадигматичны;

5. Не все единицы языка (фонемы, морфемы, слово, словоформа, словосочетание, предложение) одинаково управляют рычагами коммуникации;

6. Динамика слова - координируемый центр динамики единиц разных уровней языка и их функционирования в речевой деятельности .

Слово на различных уровнях языковой системы. Сб. статей .

Баку, Мутарджим, 1995, стр. 71-76 .

О ПРОИЗВОЛЬНОСТИ РАЗГРАНИЧЕНИЯ

ПОЛИСЕМИИ И ОМОНИМИИ В АСПЕКТЕ

ЗНАКОВОЙ СИСТЕМЫ

1. И.Кант определил язык как знаковую систему, выполняющую функцию обозначения мыслей "Каждый язык есть обозначение мыслей, и. наоборот, самый лучший способ обозначения мыслей есть обозначение с помощью языка..." (1; 38). В своей работе "О способности обозначения" (1798) он связывает проблему знака с проблемой познания. Знаки служат коммуникативным целям, когда знак выступает как бы "заместителем предмета", в противном случае смешивание знака и предмета приводит к ошибке в познании мира (1; 40) .

2. "Идеальным" языком является такой, в котором каждая форма имеет только одно значение и каждое значение ассоциируется только с одной формой. Но этот "идеал", вероятно, не реализуется ни в каком естественном языке. Две или более формы могут ассоциироваться с одним и тем же значением (синонимы), с другой стороны, два или более значений могут ассоциироваться с одной и той же формой (омонимы) (2; 429). При этом следует обратить внимание на один важный момент, а именно на то, что, с традиционной точки зрения, омонимы являются отдельными словами; омонимия не есть различие значения в пределах одного слова (знака). Насколько различными должны быть значения (ассоциируемые с некоторой данной формой), чтобы мы сочли это различие достаточным основанием для регистрации двух или более разных слов?

3. Омонимичность не может быть общим принципом соотношения между единицами (знаковой системы) языка .

Поскольку нормой, общим правилом функционирования языковых единиц является закрепленность единиц внешней оболочки за определенными единицами смысла, логичным будет высказывание о том. что омонимия является нарушением "закона знака" (3; 109). Однако это положение, которое могло бы казаться «удобным» на самом деле не существует, так как язык оказывается в состоянии "разносить бесчисленное множество значений по тем или иным рубрикам основных понятий. Отсюда обычное сосуществование в границах одного слова весьма разных и разнообразных лексико-семантических вариантов .

Распространенность омонимии свидетельствует о том, что язык представляет собой особую и специфическую систему, со своими собственными закономерностями, не подводимыми под общие закономерности других семантических систем. Разграничение омонимии и полисемии является неопределенным и произвольным. Произвольность разграничения омонимии и полисемии отражается в расхождении классификаций, предлагаемых разными словарями (см. МАС (в 4-х томах) и "Словарь русского языка" С.И.Ожегова). Например, сравни словарные статьи следующих слов: Вдохнуть, пленить, развить, сесть, оперировать, посвятить и др .

5. Все элементы, составляющие любую знаковую систему, имеют субстанциональный характер, или пространственно-временную характеристику (1; 117) .

Следовательно, естественный человеческий язык занимает центральное место в ряду знаковых систем .

Как сказал Н.Винер, способ, которым мы решаем наши парадоксы, состоит в том, что каждому утверждению приписывается некоторый параметр времени, другими словами можно сказать так: "Знак есть дискретное состояние знаковой системы в данный момент времени" (4; 125), с позиции чего и объясняется произвольность разграничения полисемии и омонимии .

ЛИТЕРАТУРА:

1. И.А.Хабаров. Философские проблемы семантики .

- М.: ВШ, 1978 .

2. Дж. Лайонз. Введение в теоретическую лингвистику .

- М.: 1978 .

3. О.С.Ахманова. Очерки по общей и русской лексикологии. - М.: 1957;

4. А. С. Степанов. Семантика. - М.: Наука, 1971 .

5. С. И. Ожегов. Словарь русского языка. - М.: 1984 .

6. Словарь современного русского языка (МАС - 4 т.) .

- М.: Изд. АН, 1983 .

Тагиевские чтения .

Баку, Мутарджим, 2000, стр. 38-39

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ПОДХОД

К СИСТЕМНОМУ АНАЛИЗУ СМЕЖНЫХ ЯВЛЕНИЙ

ПОЛИСЕМИИ И ОМОНИМИИ

Памяти моего Учителя проф М.Т.Тагиева .

1.1. Отношение к объекту .

Вполне закономерно, что развитие научного познания приводит к необходимости пересмотра отношения к тем или иным положениям и позициям, к тому или иному объекту языка .

Важную, но до сих пор не до конца решенную задачу представляет вопрос разграничения смежных явлений полисемии и омонимии, требующий методологического осмысления и создания определенной концепции .

Положение о том, что применение какой-либо концепции для выявления каких-либо закономерностей в языке опирается на совокупность трёх позиций (методологической, логической и фактической), занимает основное место в процессе исследования любого объекта языка .

Игнорирование подобного подхода порождает неоднозначность результатов разных способов разграничения смежных явлений полисемии и омонимии (например, словообразовательный способ разграничения Н.Ф.Шумилова, лексический способ Е.М.Галкиной-Федорук, синонимический Л.А.Новикова и др.) .

В предисловии "Словаря омонимов русского языка" О.С.Ахманова пишет: "Думается, что совершенно правы те авторы, которые объясняют неупорядоченность в существующих общих словарях отсутствием достаточно строгой методики, достаточно определенной общеметодологической и общетеоретической основы для того, чтобы можно было принимать однозначные решения в бесконечном количестве разнообразных конкретных случаев" .

2. Об эволюции омонимов .

Происшедшую за последние десятилетия во взглядах на омонимы эволюцию легко заметить, если провести некоторые наблюдения над толкованием значений одних и тех же слов -однокоренных глаголов в разных толковых словарях в Словаре русского языка (МАС) в 4 т. -1983, в Словаре русского языка С.И.Ожегова - 1984 и в Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой - 1986 .

Проиллюстрируем ряд примеров:

I. ГНАТЬ

В Словаре русского языка С.И.Ожегова:

Гнать1, гоню, гонишь, гнал, гнала, гнало; гонящий, гонимый; гоня; несов .

1. кого-что. Заставлять двигаться в каком-н. направлении. Г.стадо .

2. кого(что) Грубо удалять откуда-н., принуждать удалиться Г. из дому .

3. кого-что. Понуждать к быстрому бегу, движению;

ускорять движение кого-чего-н. Г. лошадь во весь дух .

4. Быстро ехать (прост.) Гонит на велосипеде .

5. что. Производить, поставлять быстро в большом количестве (прост.) Г. продукцию .

6. что. пов. Давай (прост.) Гони деньги .

Гнать2, гоню, гонишь; гнал, гнала, гнало; гонящий;

гоня; несов., что. Добывать посредством перегонки .

В МАС это слово представлено без омонимичной соотнесенности как одна лексема .

В Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой как двучленный омоним .

гнать 1. Гонимый, гонка, гонец, гонение, перегонка 1 .

-стадо, коров, гусей домой; - плоты по реке, машины в город; лодку гонит течением; - машину .

гнать 2. Перегонка 2 .

- спирт из пшеницы, картофеля;

- деготь из смолы .

2. ОПЕРИРОВАТЬ

В Словаре русского языка С.И.Ожегова:

Оперировать1, -рую, -руешь; -ованный; сов. и несов.;

кого-что. Подвергнуть (-гать) операции. О.больного .

Оперировать2, -рую, -руешь; несов. (книж.)

1. Совершать какие-н. операции, действовать. О. в тылу противника .

2. перен., чем. Пользоваться при выводах, доказательствах О. точными сведениями .

В МАС - без омонимичной соотнесенности, как одна лексема .

В Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой

– не зафиксировано .

3. ПЛЕНИТЬ

В Словаре русского языка С.И.Ожегова:

пленить1, -ню, -нишь, -нённый (-ен, -ена); сов., когочто (высок, и устар.). Взять в плен. П. вражескую армию .

Пленить2 -ню, -нишь, -нённый (-ен, ена); сов., кого (что) .

Очаровать, увлечь. П. своей красотой // несов .

пленять .

В МАС - как одна лексема без омонимичной соотнесенности .

В Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой

– не зафиксировано .

4. РАЗВИТЬ

В Словаре русского языка С.И.Ожегова:

Развить1, -зовью, -зовьёшь; -ил; -ила, -ило, -вей; -итый и -итой (развит и развит, развита, развито, развито), сов., что. Разделить, распрямить части чего-н. свитого, свившегося. Р. веревку. Р. локон (несов.) развивать .

развить2, -зовью, -зовьёшь, -ил, -ила, -ило; -вей;-итый,

-итой (развит, развит, развита, развито и развито); сов .

1. что. Усилить, дать чему-н. окрепнуть; укрепиться Р. память .



2. кого-что. Довести до какой-н. степени, духовной, умственной зрелости, сознательности, культурности. Р .

ребенка .

3. Довести до какой-н. степени силы, мощности, совершенства, поднять уровень чего-н. Р. Промышленность .

4. что. Предпринять что-н. в широких размерах, со всей энергией развернуть что-н. Р. деятельность .

5. что. Распространить, расширить, углубить содержание или применение чего-н. Р. чью-н. мысль (несов.) развивать .

В МАС - как одна лексема, без омонимичной соотнесенности .

В Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой:

Развить1. Развитие, развитой, развитость .

-мускулатуру; -волю, вкус, интерес; -инициативу, активность, успех наступления; -промышленность, сельское хозяйство .

Развить2 (раз-вить) Развивание, развивка, развив, развивальный .

-канат, трос, верёвку, провод, ленту, пружину, спираль .

5. ЛАДИТЬ

В Словаре русского языка С.И.Ожегова:

ладить1, лажу, ладишь; несов., с кем. Быть в ладу, жить в согласии. Л. со всеми .

Ладить2, лажу, ладишь; несов .

1. что. Приводить что-н. в готовность (для действия, прост.). Л. сани .

2. Предполагать, намереваться (прост.) Ладил в город ехать .

3. что. Настойчиво повторять (разг.) Л. одно и то же .

В МАС - как одна, лексема, без омонимичной соотнесённости .

В Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой не зафиксировано .

Таким образом, из 80 однокоренных глаголов, представленных омонимами в Словаре русского языка И.С.Ожегова, 29 глаголов отмечены в МАС как многозначные, а из этих 29-13 глаголов в Словаре омонимов русского языка О.С.Ахмановой -вообще не зафиксированы .

Произвольность такого разграничения омонимии и полисемии не осталась вне поля зрения В.В.Виноградова, который в своей работе "Об омонимии и смежных явлениях" подчеркнул, что "...размножение омонимов идет в основном за счет полисемии, когда некоторые случаи полисемии объявляются омонимией" (3) .

Еще в 1957 г. в полемике по поводу такой омонимизации многозначных слов и неаргументированной произвольности разграничения смежных явлений полисемии и омонимии В.И.Абаев (1) вынес на обсуждение множество примеров многозначных слов, представленных как омонимы. В статье "О подаче омонимов в словаре" он ставит вопрос, почему, например, слова "пестреть"1 (Осенью леса пестреют) и "пестреть"2 (Пестрят афиши на стенах) являются омонимами? (Позже эти слова в словарях представлены как одно многозначное слово) .

На основании каких правил и критериев можно отграничивать разные значения одного и того же слова от разных слов-омонимов, образовавшихся в результате распада значении многозначного слова в процессе ее исторического развития? Как разделить "завершившиеся" и "незавершившиеся" процессы полисемии?

В конечном итоге получается, что традиционная условность разграничения омонимии и полисемии покоится либо на суждении лексикографа о вероятности допускаемого "расширения" значения, либо на определенных исторических фактах, подтверждающих, что конкретное "расширение" действительно имело место (5) .

В 70-х годах прошлого столетия А.А.Потебня (10) предложил различать ближайшее и дальнее значения слова .

Под ближайшим значением слова Потебня имел ввиду такое значение, которое обычно всеми понимается и фиксируется в толковых словарях. В этом смысле прав был и Л.В.Щерба, когда подчеркивал, что "история каждого, мало-мальски сложного в семантическом отношении слова заслуживает особой монографии" (17) .

О возможности исторического восстановления распавшегося звена и значений, переносимых с одного предмета на другой по разным семантическим критериям (по смежности предметов, по функции, по цвету, по форме и др.) говорил и В.И.Абаев. Во главу угла при разграничении полисемии и омонимии им ставилась диахрония языковых процессов, т.е. предлагался метод диахронного анализа значения слова .

3. Определитель - время .

Дело в том, что у этимологов предшествующих эпох, когда сравнительно-исторического языкознания еще не существовало, именно семантический критерий оказывался решающим при установлении источника происхождения того или иного значения слова. В результате чуть ли не любое слово можно было свести к источнику, который заранее выбирался автором. Но в таком случае образовывался разрыв между задачами этимологических и семантических исследований, который не давал возможность определить границы одной смысловой структуры от другой .

4. Борьба значения за первенство .

Необходимо подчеркнуть, что "смысловая структура" слова исторически изменчива и подвижна. Сложность смысловой структуры слова обусловлена тем, что его не основное значение может конкурировать с основным и даже вызвать полную или частичную перегруппировку всех значений в процессе исторического развития лексики. Но нередко и в синхронной системе разные значения одного и того же слова оказываются почти равноправными, почти одинаково употребительными. Семантика, не поддержанная строгими законами и не поставленная в перспективу закономерностей языка, превращается в область совершенно произвольных измышлений (2) .

Вопрос заключается в другом: как могло возникнуть подобное соотношение значений в смысловой структуре тех или иных многозначных слов? "Различные значения слова ведут между собой постоянную борьбу за первенство", - говорил Х.Касарес (15). Это свидетельствует о том, что семантические процессы, связанные с мышлением и речевой деятельностью человека, заложены и в синхронном состоянии языка. Поэтому "следует помнить, что "конечная причина", определяющая всё многообразие чисто языковых импульсов смыслового движения словаря, в конце концов обусловлена развитием понятий и потребностями коммуникации" (2) .

С этой точки зрения сказанное оправдывает процесс омонимизации, но это не оправдывает и не является концептуальной основой для разграничения смежных явлений полисемии и омонимии .

Тогда возникает более сложная проблема, когда приходится считаться с возможными столкновениями между синхронным и диахронным восприятием нескольких (двух или более) значений одного и того же слова. В конце концов, это создает проблему кодификации лексической системы языка, связанную с проблемами знаковой системы, с проблемой номинации .

Поэтому проблема разграничения смежных явлений полисемии и омонимии не должна решаться в форме "илиили", так как она обусловлена конкретно-историческими условиями развития лексики с одной стороны и синхронными отношениями, существующими между словами, с другой .

Очевидно, что ни одна из попыток существующих способов разграничения - словообразовательного, лексического, синонимического и др. - не может привести к однозначным критериям разграничения этих двух явлений лексического уровня языка, как переходящих из одного в другое .

Это объяснялось тем, что они оставались вне системного подхода к процессам функционирования языковых единиц, вне фундаментальных понятий современного языкознания система", "подсистема", "элемент", "уровень" и др .

Именно на уровне функционирования любой языковой единицы раскрывается его содержание, его смысловая структура, в том числе смысловая структура слов, не имеющих однозначного значения и находящихся в состоянии виртуального расширения значений слова, органически связанного с речевой деятельностью, с динамикой коммуникативного акта языка .

5. Процессе функционирования - единство статики и динамики .

Что же такое понятие "функциональность"?

"Функциональность" предполагает наличие статического и динамического состояния любого языкового элемента. Процесс функционирования любого языкового элемента - взаимообусловленное единство статики и динамики. Понятие "взаимообусловленного единства" определяется через другое фундаментальное понятие современной науки - понятие связи. Связь - есть зависимость .

Зависимость принято интерпретировать как динамический процесс, в результате которого образуется нечто новое, т.е .

процесс омонимизации в нашей интерпретации как образование нового .

Следует подчеркнуть и то, что процесс омонимизации за счет распада значений многозначного слова в конечном счете упирается и, как мы уже упомянули, в проблему номинации: "если процесс образования номинативных единиц в начальном этапе больше опирается на синхронное состояние языка, то их включение в коммуникативный процесс больше соотносится с "диахронией" (8). Это означает, что семантическую структуру любой номинативной единицы, в том числе омонимов, определяет значение, приобретенное в процессе включения этой единицы в процесс коммуникации .

II. К обоснованию концептуального подхода .

1. Как мы уже отметили выше, проблема разграничения смежных явлений полисемии и омонимии не должна решаться в форме "или-или", т.е. в форме "или синхрония или диахрония". Это значит, что между процессом образования (статика) и процессом включения в коммуникативный процесс (динамика) существует связь-зависимость .

Перерождение полисемии в омонимию происходит во взаимообусловленном единстве статики и динамики .

В процессе последовательного движения смыслового значения от его исходного к его виртуальному появляется не закономерное условие для распада цепочки значений одного слова и порождения двух и более слов, не связанных между собой значениями на данном синхронном срезе времени. Происходит невидимый стык (см. ниже схему), переносящий и разбивающий смысловую структуру одного слова в смысловые структуры двух и более слов (двух номинаций) на фоне одного и того же звучания. В результате, сама цепочка значений многозначного слова срезается во временном пространстве "пульсом времени" (в широком смысле слова), после чего синхронно наступает раздвоение или "удваивание", "утраивание" (по О.С.Ахмановой) слова с одним и тем же звучанием .

Известно, что изменение, лежащее в основе взаимодействия элементов в процессе его функционирования в определённом синхронном срезе, есть внутренний динамизм системы, в отличие от развития как системы изменения объекта на различных стадиях диахронии. Фиксируемые в системе состояния изменяющегося объекта есть результат изменения, а результат изменения - есть новое (новый элемент, новый признак или свойство элемента) (6) .

Вследствие этого "диахрония" не может самостоятельно решить проблему разграничения без учёта синхронного "среза" значений многозначного слова и включения их в коммуникативный процесс. Ниже изобразим процесс развития и результат его изменения - распад значений многозначного слова на стыке двух времен: динамики и статики .

–  –  –

Расстояние Язык Речь Времени

2. Итак, опираясь на подход к языку как к сложной целостной системе, будет целесообразным при разграничении смежных явлений омонимии и полисемии взять за основу концепцию, по которой языковая система есть сумма элементов и сеть чистых отношений между ними .

Системный подход к языку, как известно, предполагает не только описание особенностей конкретных его элементов, но и взаимоотношения и взаимосвязи между ними, раскрывающие "механизм жизни", создающие внутреннюю характеристику языка. Концепция системного подхода к языку позволяет гораздо объективно и более конструктивно подойти к анализу изменений, лежащих в основе взаимодействия его языковых элементов в процессе их функционирования .

Насколько известно из лингвистической литературы, проблема разграничения смежных явлений омонимии и полисемии до сих пор не рассматривалась в рамках фундаментальной соссюровской теории "язык" и "речь" с позиции выявления потенциальных возможностей элемента как элемента сложной целостной системы .

Исходя из этого, проблему разграничения одного элемента лексической подсистемы языка от другого элемента этой же подсистемы следует рассматривать на уровне синтагматических и парадигматических отношений на основе метода дистрибутивно-валентностного и трансформационного метода анализа .

Не вдаваясь в подробности этой теории, поскольку она достаточно полно освещена в литературе, и подхода к языковым элементам с этой точки зрения, назовём ряд диссертационных работ - профессора Мирзоева Р.С. (в аспекте русского словообразования), Кулиева Б.Б. (в аспекте типологии), Мамедовой М.М., Мамедовой Д.Г., Агаевой Н.Б., Кулиевой М.Д., Шамхаллы Л.Г. (в аспекте синтаксиса русского языка) и др., которые явились первоиспытателями метода дистрибутивно-валентностного и трансформационного анализа в разных аспектах азербайджанской русистики, выполненных при ЛПЛ в АПИ им. М.Ф.Ахундова под руководством М.С.Караевой .

Все объекты исследований были анализированы на уровне конфигурации, как универсальной лингвистической единицы с заложенной в её основание иерархией синтагматических и парадигматических признаков .

Универсальность такого метода анализа утвердилась не только в русистике, но и в исследованиях англо-русского, а также англо-азербайджанского двуязычия .

Теория системного подхода к языку и Универсальность метода дистрибутивно-валентностного и трансформационного анализа дают возможность логически предположить возможности её применения и к проблеме разграничения омонимии и полисемии как проявлениям лексической подсистемы языка .

Заключение

1. Проблема разграничения смежных явлений омонимии и полисемии является одной из проблем, решение которой прежде всего, непосредственно связано с проблемами как номинации, так и проблемами знаковой системы языка, с проблемами кодовой информации, с лексикографическими задачами толковых и этимологических словарей, с проблемами двуязычия и обучения как родному, так и неродному языку и, в целом, с проблемами речевой деятельности - проблемами коммуникации .

2. Различные несистемные подходы не дали, и не могли дать должного ответа для разграничения смежных явлений омонимии и полисемии как проявлений сосуществующих "смежных" категорий - времени и пространства, дихотомии и синхронии на уровне языка .

3. Концепция системного подхода к языку как целостной системе предопределяет критерии разграничения омонимии и полисемии как элементов лексической подсистемы языка и границ функциональной (речевой), структурной (языковой) номинации .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Абаев В.И. О подаче омонимов в словаре. -"Вопросы языкознания", 1957, №3 .

2. Будагов Р.А. Омонимия и значение слова. -В кн.: Сравнительно-семасиологические исследования. М., 1963 .

3. Виноградов В.В. Об омонимии и смежных явлениях. Вопросы языкознания",1960, №5. С.3-17 .

4. Галкина-Федорук Е.М. Вопросы об омонимах в современном русском языке. -"Русский язык в школе", 1954, №3 .

5. Дж. Лайнз. Введение в теоретическую лингвистику, М., Прогресс, 1978,С430 .

6. Караева М.С. Генетические процессы в структуре языка. Уч.зап., АПИРЯЛ им. М.Ф. Ахундова, 1975, №4 .

7. Караева. М.С. Вариантность в синтаксической структуре. Уч.зап., АПИРЯЛ им. М.Ф.Ахундова, 1973, №3 .

8. Мирзоев Р.С. Словообразование и фразеология в поле номинации. В кн.: Научные этюды, Баку, Мутарджим, 1997 .

С.50 .

9. Новиков Л. А. Об одном из способов разграничения полисемии и омонимии. -"Русский язык в школе", 1960, №3 .

10. Потебня А. Из записок по русской грамматике. Изд. 2, Харьков, 1888 .

11. Словарь русского языка (МАС) в 4-х томах, 1983 .

12. Словарь русского языка. Ожегов С.И., 1984 .

13. Словарь омонимов русского языка. Ахманова О.С .

1986 .

14. Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики. М., 1936 .

С.114 .

15. Х.Касарес. Введение в современную лексикографию .

ИЛ, М., 1958. С.83 .

16. Шумилов Н.Ф. К вопросу о разграничении полисемии и омонимии. "Русский язык в школе", 1956, №3 .

17. Щерба Л.В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. Изд-во ЛГУ, 1958, т. 1. С.72 .

–  –  –

«ЗАСТЫВШАЯ» ПОЛИСЕМИЯ И (ИЛИ?)

«ЗАСТЫВШАЯ» ОМОНИМИЯ В ПРОЦЕССЕ

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО «САМОУТВЕРЖДЕНИЯ»

В этом году исполняется 55 лет содня выхода в свет первого издания «Словаря русского языка» И.С.Ожегова, популярность и количество изданий которого не сравнить ни с одним другим .

За период с 1949 по 2004 г. он переиздавался 23 раза, как стереотипным изданием (17) так и исправленным и дополненным (7) – в 1952, 1960, 1972, 1981, 1984 и в 2001 годах .

Как нельзя лучше сказано о достоинстве и назначении «Словаря русского языка» И.С.Ожегова в предисловии его девятого 1972 г. издания: «... впервые в русской лексикографии был создан словарь особого типа - нормативное, общедоступное пособие, призванное содействовать повышению культуры речи широких народных масс». Следует отметить, что общее количество тиражей к 1972 году издания составило 1 млн. 750 тыс. экземпляров. Это говорит о большом успехе однотомного нормативного толкового словаря И. С. Ожегова. Свой полувековой юбилей «Словарь русского языка» отметил в 1999 году и, перешагнув в новое тысячелетие, в 2001 году вышел 22 дополненным изданием, доведенным до 80.000 словарных статей .

К числу наводящих на размышление вопросов, связанных с объемом корпуса последнего издания словаря, теперь уже названного «Толковым словарем русского языка» (И.С.Ожегов, Н.Ю.Шведова) стал вопрос о подаче омонимов, полученных в результате распада значений многозначных слов и зафиксированных в словаре как самостоятельные словарные статьи .

Известно, что происшедшая во взглядах на омонимы эволюция была предметом серьезных дискуссий и обсуждений. Примером бурной реакции на происходящие в языке процессы омонимизации многозначных слов была статья В.И.Абаева «О подаче омонимов в словаре» (ВЯ., 1957, №3), где он подверг серьезной критике «слишком поспешное утверждение о разрыве семантических связей. «Если перед нами расщепление значений когда-то единой лексемы в рамках документированной истории данного языка, то как бы далеко не разошлись значения и как бы велик ни оказался разрыв семантических связей, мы можем говорить только о полисемии, но никак не об омонимии», - говорит В.И.Абаев, отстаивая исторический (диахронный) подход к проблеме разграничения омонимии и полисемии. Омонимия возникает не тогда, когда возникает впечатление «разрыва семантических связей», а лишь в том случае, если этих связей никогда в истории данного языка не существовало (В.И.Абаев. см. там же) .

В свою очередь, В.В.Виноградов в статье «О грамматической омонимии в современном русском языке» на конкретных примерах показал недостатки толковых словарей русского языка, бессистемно толковавших аналогичные случаи то как разные значения одного и того же слова, то как разные слова – омонимы. Ссылаясь на имена таких выдающихся лексикографов как В.Щерба, Д.Н.Ушаков и др., В.И.Абаев подчеркивал, что серьезная лексикографическая работа несовместима с дилетантизмом и что она должна с начала до конца строиться на строго научных основаниях. Неправомерно расширенное понимание омонимии, в результате чего полностью запутались отношения между омонимией и полисемией, привело к тому, что выделение омонимов в словарях стало фактически субъективным делом каждого отдельного лексикографа .

Для того, чтобы изменить такое положение вещей, необходимо построить теорию омонимов на единственно объективном и, стало быть, единственно научном основании .

Рассмотрим хронологию подачи слов – омонимов, о которых стоял вопрос на заседании редколлегии журнала «Вопросы языкознания» в Москве в 1957 году при обсуждении статьи В.И.Абаева «О подаче омонимов в словаре»:

–  –  –

Таким образом, наблюдения над словарями разных годов изданий с достаточно большим интервалом времени показали отсутствие научного основания для разграничения распавшихся значений многозначных слов и обоснования подачи их как отдельных слов-омонимов, непосредственно влияющих на количество словарных статей в словарях русского языка (смотри иллюстративный материал таблицы) .

Уместным будет сказать и о том, что «Толковый словарь русскою языка» 2001 года издания под ред. И.С.Ожегова и Н.Ю.Шведовой сохранил свою «полноту» и за счет сохранения огромного количества слов с пометами «уст.», «прост.» и «разгов.» даже в пределах однокорневых слов (смотри словарные статьи однокорневых слов на «дева»), в той или иной степени имеющих отношение к нормативности словаря. Приведем некоторые примеры словарных статей с пометой «уст.»: слово «ремонтер» -«уст.», - офицер, занимающийся закупкой лошадей; или слово «дабы» с пометой «уст.», слово «доброхот» с пометой «уст.» и много других .

Проблема разграничения полисемии и омонимии была предметом научных дискуссий и обсуждений в Бакинском славянском университете (ранее АПИ им. М.Ф.Ахундова), в словарном секторе университета под руководством известного лексикографа-двуязычника, профессора М.Т.Тагиева, под руководством которого были предложены дистрибутивновалентностный и трансформационный методы разграничения явлений полисемии и омонимии .

Тагиевские чтения. Бакы, БСУ, «Китаб алями», 2004, с.161-165 .

О СМЕЖНЫХ ЯВЛЕНИЯХ ПОЛИСЕМИИ И

ОМОНИМИИ ПОД «ПРИКРЫТИЕМ» СЛОВАРЕЙ

Вопрос о разграничении смежных явлений полисемии и омонимии со времени бурных обсуждений концепции В.И.Абаева и споров на страницах журнала «Вопросы языкознания» в Москве в 1957 году до сих пор находится в состоянии лексикографического «покоя» в разных словарях

- в 4-х томах МАС, «Словаре омонимов русского языка»

О.С.Ахмановой (1986 г.), «Словаре русского языка» под ред. С.И.Ожегова (1953 г.) и в его последнем издании «Толковом словаре русского языка» С.И.Ожегова в соавторстве с Н.Ю.Шведовой (2001 г.) .

Непонятно, почему, например, в разных изданиях словаря С.И.Ожегова (1953-2001гг) слова грести (граблями) и грести (веслом), лить (о воде) и лить (о металле) признаны разными словами, т.е. омонимами, в то время как слова идти (двигаться) и идти (в его 19-ом значении «быть к лицу») помещены в одной словарной статье как одно многозначное слово? Непоследовательность таких фиксации в словарях можно рассмотреть на десятках примеров: уложить (спать) и уложить (убить), служить (в армии) и служить (стоять на задних лапах) даны в одной словарной статье и др .

В предисловии к каждому изданию «Словаря русского языка» С.И.Ожегова и в последнем его издании в соавторстве с Н.Ю.Шведовой говорится: «Этот словарь может рассматриваться как такое лексикографическое описание современного русского языка, которое стремится отразить живые процессы, происходящие в нашем языке в последние десятилетия 20-го столетия». Создается впечатление, что языковые процессы, касающиеся проблемы разграничения смежных явлений полисемии и омонимии как проблемы лексикологии, находятся в состоянии «покоя» и вне «живых процессов» .

Надо принять к сведению, что в «Словаре омонимов русского языка» О.С.Ахмановой из 2000 словарных статей 270 слов выделены отдельным списком с индексом III как слова-омонимы, являющиеся результатом разошедшейся полисемии (на букву П - 44, на С - 37, на 3 - 26, на К - 21 и т.д.). В процентном соотношении это составляет цифру, которая выносит проблему разграничения смежных явлений полисемии и омонимии на первый план как первоочередную проблему семантики слова, требующей серьезной и принципиальной постановки вопроса и системного подхода к нему .

«Ни одна серьезная работа не может быть выполнена на теоретическом уровне, если в методике анализа применяемой к ней, не учитываются принципиальные расхождения между синхронным и диахронным подходом при характеристике изучаемого объекта», писал И.А.Бодуэн де Куртенэ (Избранные труды по общему языкознанию. Т.1 .

М., 1963, с.201) .

Хцлася Полисемийаны омонимийадан фяргляндирмя проблеми бу эцня гядяр лексиколоэийанын ясас проблемляриндян бири олараг галыр. Лцьятляр цзря мцшащидяляр «MAS-4t., Словарь омонимов русского языка О.С.Ахманованын (1986), Словарь русского языка. С.И .

Ожеговун (1953) вя онунла щяммцяллиф олан Н.Й.Шведованын сон бурахылышы «Толковый словарь русского языка (2001)» эюстярир ки, полисемийа вя омонимийанын фяргляндирмя цсулларынын ъидди вя тяхирясалынмаз ахтарышлары вя бу мясялянин щяллиня системли йанашма бахымы ваъибдир .

Summary The problem of differentiation of contiguity phenomena of polysemy and homonymy is one of the primary tasks in lexicology nowadays. The analysis of the dictionaries (Mas) 4 vol, the Dictionary of Homonyms of the Russian language (O.S.Akhmanova, 1986), the Dictionary of the Russian language (S.U. Ozhegova, N.U.Shvedova, 2001) shows that it is necessary to look for another differentiation methods for disintegrated // not disintegrated word meanings and the systematic spproach in solving this problem is very important .

Мцасир дилчилийин проблемляри .

Бейнялхалг елми конфранс (18-19 май 2005ъи ил). Бакы, БСУ «Китаб алями»

няшриййаты, 2005, сящ.55-56

О КОДОВОЙ ЗАВИСИМОСТИ

«НЕОПРЕДЕЛИВШИХСЯ»

ОМОНИМОВ В ЗНАКОВОЙ СИСТЕМЕ ЯЗЫКА

Понятие кода, как известно, носит общенаучный характер и имеет широкий философский аспект .

Действительно, в настоящее время понятие кода весьма широко и эффективно используется во многих научных дисциплинах как определенный носитель информации, как знак, служащий определенным коммуникативным целям.

Чтобы не быть голословным, обратимся к Философской энциклопедии:

«кодирование – необходимая составная часть процессов преобразования и передачи информации в любых областях действительности, которое всегда присутствует в процессах познания» (9) .

Понимание кода как шифра и равнозначного ему по объему значения понятие информация взаимообусловлены с пониманием кода как знака (знак=информациякод). Небольшой экскурс в историю знака: еще в XVIII в. Иммануил Кант (1724-1804), посвятивший свой гений разработке проблем познания, рассматривал язык как знаковую систему, выполняющую функцию обозначения мыслей. «Каждый язык,- писал он,- есть обозначение мыслей, и, наоборот, самый лучший способ обозначения мыслей есть обозначение с помощью язык, этого величайшего средства понять себя и других» (7) .

Известно, что первая классификация знаков принадлежит Канту, согласно которой были выделены три типа знаков:

I – произвольный тип знаков (знаки, служащие коммуникативным целям: стыдливость, болезнь);

II – естественные знаки (знаки демонстративные, напоминающие и прогностические: пульс, памятники культуры);

III – знаки знамения (т.е. события, в которых извращается природа вещей: затмение, кометы, вулкан) .

В данной статье мы остановимся на произвольном типе знаков, поскольку в него наряду с другими включены лингвистические и экстро-лингвистические знаки в следующем порядке: 1. Знаки жестов (мимические); 2. Письменные знаки (т.е. графические, заменяющие звуковые); 3. Музыкальные знаки; 4. Знаки, условно принятые отдельными людьми и предназначенные только для зрения (цифры); 5. Знаки отличия (например, герб – знак определенного сословия, пользующегося привилегиями по наследству); 6. Служебные знаки (мундир, ливрея); 7. Знаки отличия по службе (орденские леты); 8. Знаки позора (клеймо и т.п.); 9. Все знаки препинания .

Название «произвольные знаки» было дано Кантом в связи с тем, что все они относятся к искусственно созданным человеком, как продукт человеческого труда, служащие для коммуникации. Предшествующие письму формы фиксации информации, т.е. всякого рода изобразительные средства на камне, дереве, глине и т.д., обеспечивали долговечность и устойчивость хранения информации. На этой основе происходило обобщение человеческого опыта, и информация передавалась от поколения к поколению как знак=информация .

Так, на основе развертывания различных знаковых систем возникло письмо как новая система, надстроенная над звуковой знаковой системой.

В свою очередь, письмо как видеографическая знаковая система выполняло следующие функции:

а) аккумуляцию информации, развертываемой во времени; б) гносеологическую функцию – описание процессов мышления (логики, грамматики, математики), а также фиксацию открытий и изобретений; в) функцию обучения и др. Как самостоятельная знаковая система письмо обеспечивало возможность коммуникации как между представителями данной области знания, так и представителями различных наук, являясь мощным средством научной эвристики .

Согласно Канту, знаки I типа не содержат ничего от созерцаемого объекта, а только служат для выражения понятий (10). Между знаком, служащим для коммуникации, и вещью отсутствует природная связь, в отличие от знаков II и III типов (прогностического и знаков знамений). Действительно, в процессе коммуникации знак выступает как бы «заместителем» предмета (7) .

Следовательно, знак представляет собой некий элемент, который становится символом, когда применяется как аналогия, служащая для узнавания и первоначального объяснения какого-либо явления через высказывание. Поскольку наш язык насыщен подобного рода аналогиями, высказывание (по Канту - выражение) содержит в себе не схему для понятия, а лишь символ для рефлексии .

По Канту, познание настоящего и связь настоящего с прошедшим возможны через обозначение, т.е. через знаковую систему, через знак, трансформируемый в код, специфика которых проявляется в том, что «они могут быть и чисто опосредствованными (косвенными) предметами, которые сами по себе ничего не значат и только присовокуплением приводят к созерцаниям, а через созерцания к понятиям» (5) .

Таким образом, Кант провел строгое различение мысли и знака, показал, что мысль через ассоциации оперирует знаками, создает знаки и вместе с тем отличается от знаков. Строгое отличие мысли от знака, разделение мысли на разум и рассудок по отношению к знаку составляют большое достижение в философии Канта .

Являясь частью лексической системы языка как знаковой системы, омонимы, полученные в результате распада значений многозначных слов, оказались в положении кодовой зависимости своего семантического значения. В отличие от других лексических групп знаковой системы языка (однозначных и многозначных слов, синонимов, антонимов), они при подаче их в словарях как производных от многозначных слов, не имеют стабильного кодирования и обозначаются цифрами-индексами «1», «2» и «3». Такое кодирование языковых знаков сигнализирует то, как о двух или трех разных словах, значения которых помещены в разных словарных статьях, увеличивающих количество словарных статей, то как об одном многозначном слове необозначенном индексом .

Такой произвол кодирования распавшихся значений многозначных слов как омонимов, является «субъективным делом каждого лексикографа» (1) и объясняется его ассоциируемым выбором как информатора, передающего информацию через код информируемому. Это значит, что информируемый субъект в процессе познания или обучения языку должен реагировать на заданный код по аналогии с ассоциациями информатора. Содержание сигнала не в его физических свойствах, а в том, что его вызвало и для чего он предназначен. Это что и для чего и есть содержание сигнала, т.е. информация в собственном смысле слова (6; 109). Что же происходит с ассоциациями и восприятием информируемого субъекта, если индексы, сигнализирующие о двух или трех разных словах, периодически растворяются и исчезают в разных изданиях одного и того и того же словаря. Сравним количество словарных статей: Ожегов И.С. Словарь русского языка. 1953г. – 53 тыс. слов, 1972 г. – 57 тыс. слов и Ожегов И.С., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 2003 г. – 80 тыс. слов: слова печать, реализм, прожигать, отвлечь, вольный, пояс, удар, фаза и др. подтверждением может служить целый ряд таких примеров (то закодированных как омонимы, то декодированных в многозначное слово), представленных Абаевым В.И., и послуживших предметом бурного обсуждения на заседании редколлегии журнала «Вопросы языкознания» в Москве в 1957 году .

Если кодирование – необходимая составная часть процессов преобразования и передачи информации, то что же имеется в виду под понятием кодовая зависимость?

Под кодовой зависимостью имеется в виду специфическая связь, определенное соответствие между данной информацией и ее носителем, обладающим теми или иными физическими, химическими, геометрическими, временными и т.п. свойствами. Такого рода свойства носителя несут определенное значение, т.е. информацию. Поскольку информация не существует вне своего конкретного носителя, она не существует вне кода, хотя одна и та же информация может воплощаться в разных кодах, а одни и тот же код может воплощать в себе различную информацию (6). Возникнув в ходе развития самоорганизующейся системы, кодовая зависимость является актом самоорганизации. Она может быть крайне устойчивой или весьма кратковременной .

Знак = информация код Уместным будет отметить также, что «произвольные»

омонимы, как «неопределившиеся» в рамках своих словарных статей и произвольно кодируемые составителями разных толковых словарей и, в том числе, «Словаря омонимов русского языка» О.С.Ахмановой, в котором из 2000 словарных статей 270 являются словами-омонимами в результате разошедшейся полисемии, и сегодня остаются за пределами теории «концепта» как современной теории семантики слова .

Под концептом подразумевается «совокупность всех значений и понятий, возникающих при произнесении и осмыслении данного слова в сознании индивидуальной личности, а так же система представлений, образов и ассоциаций, рождающихся при сознательном или бессознательном механизме восприятия и ассоциирования» (5) .

Так, результаты новейших исследований доказывают, что «кодирование дифференциальных смысловых признаков слова находит выражение в формировании высокоспецифичных композиций пространственно-временных взаимодействий между элементами (ансамблями) нейронных систем мозга» (4) .

Ассоциации знак = информация код кодирование Таким образом, проблема соотношения знака и значения слова, в данном случае омонимов как «неопределившихся»

элементов знаковой системы языка остается в положении кодовой зависимости при разграничении полисемии и омонимии и подаче их в словарях. Она является неотложной проблемой лексикологии и лексикографии, которые, как сказал Балли Ш., должны учесть, что «каждое отдельное слово – это петля тончайшей сети, которая соткана нашей памятью из невообразимого множества волокон, тысячи ассоциаций сходятся в каждом слове и расходятся от него по всем направлениями» (3). Перед творцами семантической теории – перед семасиологией – стоят следующие три вопроса: 1. Какова природа семантики? 2. Какова достоверность нашего знания о семантических категориях и полях? 3. Каково отношение семантики к знакам?

Сегодня проблема разграничения смежных явлений полисемии и омонимии и их кодирования в словарях ждет своего решения не на уровне диахронии и синхронии, а на уровне системного подхода к языку, на уровне метода дистрибутивно-валентностного и трансформационного анализа, предложенного Лабораторией прикладной и структурной лингвистики, возглавляемой в 70-х гг. Марьям ханум Караевой при АПИ языков им. М.Ф.Ахундова, и апробированного при Словарном секторе БСУ под руководством профессора Мамеда Тагиевича Тагиева .

Данная тема является одним из аспектов творческого наследия М.Т.Тагиева, в связи с чем и посвящается светлой памяти дорогого и любимого учителя .

Литература:

1. Абаев В.И. О подаче омонимов в словаре. Вопросы языкознания. 1957 г., № 3 .

2. Ахманова О.С. Словарь омонимов русского языка. М., 1972 .

3. Балли Ш. Французская стилистика. М., 1961, с.89 .

4. Бехтерева Н.П., Бундзен П.В. Принципы организации нервного кода индивидуально-психической деятельности. Физиология человека. 1075, № 1, с. 56 .

5. Воркачев С.Г. Концепт как «зонтиковый» термин .

Язык, сознание, коммуникация. М., вып. 24, 2003 .

6. Дубровский Д.И. Информация, сознание, мозг. М., ВШ, 1980 .

7. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения .

Соч., т. 6, М., 1966 .

8. Ожегов И.С., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2003 .

9. Философская энциклопедия. М., 1962, т. 2, с. 548 .

10. Хабаров И.А. Философские проблемы семиотики. М., ВШ, 1978, с. 38 .

–  –  –

II

КОНСТРУКТИВНЫЙ

ПЛАН

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

СИНТАКСИЧЕСКИЕ КЛАССЫ ГЛАГОЛОВ,

СОЧЕТАЮЩИХСЯ С СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ

В ТВОРИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ С ПРЕДЛОГОМ «С»

И БЕЗ ПРЕДЛОГА (В ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ПОЗИЦИИ)

1. Синтаксические классы глаголов, сочетающихся с существительными в творительном падеже с предлогом «с»

и без предлога (в обязательной позиции), выявляются на основе тождества синтаксических признаков конфигураций, вершиной которых является глагол в предикативной форме, а одна из обязательных подчиненных позиций репрезентирована существительным в творительном падеже без предлога и с предлогом «с» .

2. Под синтаксическими признаками конфигурации (синтагматический потенциал) понимается единство синтагматических и парадигматических признаков ее элементов .

3. Для выявления синтагматического потенциала конфигураций используется метод валентно-дистрибутивного анализа .

4. Парадигматические признаки выявляются при анализе трансформационного потенциала конфигурации .

5. Результатом исследования является классификация V+Nтв и с РNтв в основу которой положена следующая иерархия признаков:

а) признак степени связанности подчиненной позиции с глаголом /V/ вершиной, т.е. позиция Nтв или Рс Nтв может быть обязательной (исходный момент доклада) и необязательной;

б) в свою очередь, обязательная позиция по признаку степени достаточности позиции Nтв и Рс Nтв делится на обязательную-оптимальную и обязательную-недостаточную позиции, т.е. выделяются вершины /V/ с одноместным и полиместным окружениями;

в) следующий признак, по которому разбиваются полученные классы на подклассы, это разбивка по типу восполнения недостаточной позиции Nтв и Рс Nтв .

6. Трансформационный потенциал конфигураций представляет собой список трансформаций, на которые реагируют исследуемые конфигурации .

7. Полученная классификация охватывает все структурные синтагматические и парадигматические признаки конфигураций .

Имеющиеся классификации конструкций с творительным падежом в русском языке (см. Акад. Грамматику и Д.С.Уорс в «Новое в лингвистике», вып.2) являются недостаточными, так как они не дают полного анализа структурных синтагматических и парадигматических признаков в их единстве и взаимозависимости .

–  –  –

ДЕТЕРМИНАНТ

КАК ВАЛЕНТНОСТНАЯ КАТЕГОРИЯ

1.1. В синтаксисе современного русского языка известно понятие детерминант. Под детерминантом понимается самостоятельный распространитель предложения, относящийся ко всему предложению в целом, но не к его отдельным компонентам .

1.2. По форме детерминанты могут совпадать с зависимым членом словосочетания .

2. Существующие критерии отграничения детерминанта от члена словосочетания не дают основания:

а) для отграничения его от членов словосочетания;

б) для определения его связей с целым предложением, а не с глаголом .

3.1. Подход к синтаксическим явлениям с точки зрения их валентностной интенции предполагает выделение их окружений (зависимых позиций) различных рангов обязательности .

3.2. Необязательные (или факультативные) окружения могут быть релевантными и нерелевантными .

3.3. Иррелевантное окружение есть абсолютное окружение т.е. такое, которое, во-первых, в силу факультативности необязательно: во-вторых, в силу абсолютности свойственно для любого элемента данного класса и потому не может служить разграничительным признаком этого класса элементов .

4. В определении, которое ему дается, детерминант выступает в качестве именно такого абсолютного факультатива (компонента) глагольного сочетания .

В силу факультативности и абсолютивности связь его с глаголом настолько ослаблена, что дает основание не учитывать его .

5. Если нет основания для игнорирования абсолютно обязательных связей и. следовательно, компонентов глагольного сочетания, то логически не должно быть основания и для игнорирования противоположного качества .

6. Признание статуса компонента за детерминантом тем самым не снимается. Однако его специфика - это явление, прежде всего выражающееся в совмещении этого компонента с другими компонентами одноуровневого порядка .

–  –  –

СИНТАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ

КОНФИГУРАЦИЙ ГЛАГОЛ+ИМЯ

СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ В ТВОРИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ

1. Эффективность метода валентностно-дистрибутивного анализа обусловила его широкое применение в современной лингвистике .

2 В данной работе методом валентностно-дистрибутивного анализа исследуются синтаксические свойства глаголов в предикативной форме, сочетающихся в современном русском языке с именами существительными в творительном падеже .

3. За единицу синтаксического анализа принимается конфигурация. Под конфигурацией понимается иерархическое образование, в котором при одной подчиняющей позиции оказывается возможным наличие более чем одной подчиненной позиции .

4. Анализ конфигурации предполагает анализ ее составляющих. В качестве компонентов конфигурации рассматриваются позиции .

5. Параметрами синтагматического уровня анализа конфигурации являются типы позиций:

а) по степени связанности заданной подчиненной позиции – обязательная (управлять делами, гордиться братом); необязательная (идти лесом);

б) по степени достаточности обязательной позиции оптимальная (любоваться садом), недостаточная (покорить талантом);

в) по семантической сущности позиции:

объектная позиция, репрезентированная именем, невзаимозаменяемым с наречным классом слов (V+N-Ad), например, восполнить (чем) работой .

г) демиобъектная позиция, репрезентированная именем, взаимозаменяемым с наречным классом слов (V+Nin(+Ad)), например, угодить камнем в окно (во что? / куда?);

д) обстоятельственная позиция, репрезентированная наречием; невзаимозаменяемым именным классом слов, например, обращаться с ребенком плохо (как?);

е) по характеру парадигмы позиций конфигурации, например: восторгаться красотой (тем, что…) Сравни: бросаться снежками (тем, что…- невозможно) .

6. Учет комбинаторики этих признаков позиций конфигурации глагол + имя существительное в творительном падеже составляет синтагматический потенциал конфигурации .

–  –  –

К ВОПРОСУ О ЗАЛОГОВО-СООТНОСИТЕЛЬНЫХ

КОНСТРУКЦИЯХ В СОВРЕМЕННОМ

РУССКОМ ЯЗЫКЕ

1. В методике обучения русскому языку важное место занимает категория залога, выражающая отношение действия к его субъекту и объекту, а также указывающая на соответствие между семантическими и синтаксическими актантами .

2. Распределение огромного множества фактов, указывающих на эти соответствия, не представляется возможным без изучения таких явлений, как корреляция возвратностиневозвратности, синтаксической омонимии и полисемии, определения места субъекта как семантического актанта в залогово-соотносительных сочетаниях Отсюда и вопрос о том, однотипны ли с точки зрения залоговой категории глаголы типа светиться, грозиться, имеющие соответственные формы без -ся, с переходным значением .

3. Поставлена задача выяснить синтаксические условия, в которых реализуются конкретные глагольные залоговые значения на базе конфигурации как синтаксической единицы, представляющей собой реляционное единство синтагматических и парадигматических признаков .

4. В работе применяется метод дистрибутивно-валентностного анализа, позволяющий найти наиболее объективные и оптимальные критерии для описания этого материала, изучение которого вызывает определенные затруднений (разграничение синтаксической омонимии в глагольных сочетаниях с -ся и др.) .

Он занимается библиографией .

Место занимается читателем .

Ср.: Читатель занимает место Но: Библиография занимает его .

–  –  –

О СОПОСТАВИТЕЛЬНО-ТИПОЛОГИЧЕСКОМ

ПОДХОДЕ К ИЗУЧЕНИЮ ГЛАГОЛЬНЫХ СОЧЕТАНИЙ

В РУССКОМ И АЗЕРБАЙДЖАНСКОМ ЯЗЫКАХ

1. Предметом типологического исследования является глагольное сочетание с творительным падежом в русском языке и в азербайджанском языке «Адлыг щал» с послелогами -иля, -ла, -ля, Например: Отец гордится дочерью – Ата гызы иля фярящлянир .

2. Известно, типология - это наука о языковых сходствах и расхождениях в их взаимосвязи. В качестве основы типологического сопоставления лежит требование системного подхода к каждому языку в отдельности. Это предполагает необходимость разграничения уровня структуры от уровня реализации и актуализации .

3. В решении поставленной задачи основным условием является разграничение релевантных и иррелевантных реляционных признаков названных сочетаний

4. Данное условие вызывает обязательное выделение такой собственно структурной единицы как конфигурация, представляющей собой взаимодействие синтагматических и парадигматических признаков .

5. Основным и первым в иерархии признаков, вложенных в основу синтагматического анализа является признак степени связанности (обязательной и необязательной) позиций с вершиной конфигурации Республика славится своими достижениями (обяз.) Он нарезал хлеб ножом (необяз.) В азерб.: Инсаны ишляри иля гиймятляндирирляр (обяз.) Мяктубу гялям иля йазды (необяз.)

6. Отдельно исследованные методом дистрибутивновалентностного анализа микросистемы будут сопоставлены с целью выявления их типологической эквивалентности .

–  –  –

Как известно, введение понятия синтаксической парадигматики в аппарат лингвистического исследования вызвано потребностями системного изучения синтаксиса ибо «... нигде объект не дан нам во всей целостности... »1 .

В настоящее время вопрос о существовании парадигмы в синтаксисе не вызывает спора, хотя ее сущность интерпретируется по-разному. Неоднозначность понимания синтаксической парадигматики, возможно, - обусловливается тем. что в процессе речевой деятельности какая-либо заданная единица сводится к одной смысловой доминанте, несмотря на формальное преобразование (трансформирование) ее составляющих .

Вопросы преобразовании какой-либо заданной единицы при сохранении инвариантного содержания вызывают ряд проблем и трудностей синтаксической парадигматики .

Это связано с тем. что речевая деятельность характеризуется с двух сторон - индивидуальной и социальной, причем одну нельзя понять без другой. Поэтому в каждый данный момент речевая деятельность предполагает, с одной стороны, установившуюся систему, с другой - ее развитие .

Общепризнано, что отправным началом в проявлениях речевой деятельности является язык. В силу этой закономерности отправным началом в синтаксической микросистеме языка может быть любая синтаксическая структура, в данном случае - структура N`n +V(ся) + N2in ((имя + глагол + имя сущ. в тв. п.) как объект настоящего сообщения. Она довольна работой; Отец гордится сыном .

Связи и отношения данной структуры, образующие одну из микросистем общей системы языка, должны измеряться в следующей последовательности двумя величинами: а) пространственными языковыми (сочетаемостными, позиционно-линейными, синтагматическими) – меФ.де Соссюр. Курс обшей лингвистики. М., Прогресс. 1933. стр.44 .

тодом дистрибутивно-валентностного анализа; б) временными языковыми (взаимозаменяющимися, парадигматическими, вариативными) - методом трансформационного анализа .

Принципиально важным является именно такая последовательность: если «на входе» первого этапа анализа даны эмпирически заданные структуры N`n + V + N2in то в отличие от первого «на входе» второго этапа анализа даны иерархии классов и подклассов структур N`n + V + N2in, полученные дистрибутивно-валентностным методом анализа «на выходе» первого синтагматического этапа анализа .

Следовательно, исходным для выявлении парадигматических отношений являются не просто любые структуры N`n + V + N2in, а пропущенные через фильтр формальных критериев классы и подклассы таких структур .

В основе определения парадигматических отношений лежит понятие вариантности по концепции, согласно которой «вариативность как структурная данность должна лежать в сфере изменений не формы вообще, а формы определенной реляционной сущности системы», из чего следует, что «вариантность предполагает сохранение самого объекта как определенного реляционного инварианта, коррелирующего с инвариантном семантическим»1 .

Корреляция определенного реляционного инварианта с семантическим инвариантом требует универсальных условий формальных преобразований. Исходя из статуса определения вариантности, в качестве заданных приняты следующие условия (правила) трансформации .

- необходимость сохранения набора лексем и смыслового тождества в исходной и производной структурах;

- сохранение отношения подчинения компонентов конфигурации ее глагольной вершине:

- варьирование конфигурации при трансформациях в пределах одного яруса структурной модели предложения;

М.С.Караева. Вариантность в синтаксической структуре. – Уч .

записки АПИЯ им. М.Ф.Ахундова. Баку. 1973. № 3. с.4 .

- сохранение при трансформации основного смыслового содержания, передаваемого репрезентатором подчиняющей позиции .

Подвергнув заданным условиям трансформации полученные в результате синтаксического анализа типы и подтипы конфигурации, можно создать цепочку подмножеств глагольных конфигураций с творительным падежом .

При этом тождественные по своим синтагматическим признакам конфигурации могут быть различными по своим трансформационным возможностям. Таким образом, в результате проверки трансформационных возможностей указанной синтаксической структуры обнаруживаются два типа трансформации. К первому типу относятся конфигурации, которые не реагируют на трансформацию. Такие образцы мы называем конфигурациями с «О» трансформацией. Например: Он пользуется авторитетом - О; Дело кончилось миром - О и т.д .

Ко второму типу относятся конфигурации, реагирующие на трансформацию:

Озеро изобилует рыбой. – Рыба изобилует в озере;

N`n + V + N2in N2n + V + PNab Он увлекся воспоминаниями. – Воспоминания увлекли его;

N`n + Vся + N2in N2n + V + N`ac

- Лицо просияло улыбкой. – Улыбка просияла на лице;

N`n + V + N2in N2n + V + PNab Она украшала кабинет цветами. – Цветы украшали кабинет;

N`n + V + N2ac + N3in N3n + V + N2ac Он покорил всех своей выдумкой. – Его выдумка покорила всех;

N`n + V + N2ac + N3in N3n + V + N2ac Ребенок коснулся земли ногами. – Ноги ребенка коснулись земли .

N`n + Vся + N2gen + N3in - N3n + (N`gen) + Vсь + N gen Как видно, констатация соотношения исходной и производной структур является основой их взаимных преобразований, так как и в том. и в другом случаях обозначается одна и та же ситуация. Выбор формы выражения воплощает в себе оценку ситуации со стороны говорящего .

Наблюдения над процессом преломления конструкций методом трансформационного анализа подтверждают, что потенциальные возможности языка на уровне синтаксиса предельны, максимальны, поскольку в нем функционируют и растворяются и другие уровни языка, например, лексические, морфологические и т.д. К тому же синтаксические трансформационные возможности языка имеют широкий диапазон и являются важнейшим рычагом проявления речевой деятельности, отражающей различные сферы нашей действительности (образование, информатику, перевод и т.д.) .

–  –  –

ЯВЛЕНИЕ СИНКРЕТИЗМА В ГЛАГОЛЬНЫХ

КОНСТРУКЦИЯХ С ТВОРИТЕЛЬНЫМ ПАДЕЖОМ

1. Наличие перекрещивающихся связей и взаимозависимости при разной степени охвата этих связей является наиболее существенным для системности языка. Каждое явление языковой системы, рассматриваемой как взаимообусловленное единство, имплицирующее связь, обладает целым рядом аспектов. В связи с этим определение многих явлений языка, в частности описание членов предложения, становится подчас весьма затруднительным .

2. Известно, что в качестве разграничителя таких языковых категорий как определение, дополнение и обстоятельство принята постановка вопросов косвенных падежей .

Такой способ их классификации осложняется степенью непосредственности, что приводит к тому, что в ряде случаев трудно решить какой из вопросов является единственно верным.

Такие случаи в лингвистической традиции принято квалифицировать как явление синкретизма:

Дело кончилось миром - чем? как?

Она казнит его презрением - чем? как?

Он мыслит образами – чем? как?

Письмо заключалось искренними пожеланиями – чем? как?

Сбивать температуру новыми средствами - чем? как?

и т.д .

3. Явление синкретизма в лингвистической традиции до сих пор остается не отмеченным, в том числе в пределах глагольных конструкций с творительным падежом .

Требуют специального рассмотрения следующие вопросы:

а) природа синкретизма в конструкциях с творительным падежом;

б) набор дифференциальных признаков с выявлением признака доминанты .

–  –  –

1. С точки зрения активизации того или иного функционального стиля на одно из первых мест сегодня сдвинулся официально-деловой стиль как на полосе своей социально-политической так и экономической деятельности .

2. О направлении такого движения можно судить на основании повышенного количественного преобладания в законодательных текстах пассивных конструкций с выраженными страдательными залоговыми формами. Это подтверждает правомерность вывода о стилеразличительном характере таких конструкций .

3. Активизация пассивных конструкций в официально-деловом стиле определяется необходимостью выдвижения на первый план объекта действия, вызываемого целенаправленностью стиля языка законодательных текстов Отсюда и тенденция к устранению всякого возможного выражения собственного авторского «Я» .

4. Устранение указания на субъект путем трансформирования или превращения субъекта в объект, как характерная черта семантической стороны пассивных конструкций коррелирует с устранением настоящего «конкретного»

и превращением его в настоящее «длительное» время, выражающее значение «всегда», «постоянно». Например:

Страховая сумма выплачивается, если… Предъявление иска прекращается по истечении указанного срока .

Контроль за выполнением обязательств устанавливается координационным центром, и др .

5. Таким образом, внутренняя активность объекта в пассивных конструкциях носит качественно различный характер и выполняет двойственную роль. Это вызвано потребностью в обобщенном выражении мысли в законодательных текстах официально-делового стиля .

Тезисы доклада на конференцию: Язык и методика ее преподавания. Баку, 1993, стр.52

МОДАЛЬНОСТЬ ТЕКСТА

И ЕЕ МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ

1. Модальность предложения – речевая категория .

Коммуникация (общение) – представляет собой обмен текстами в процессе речевого акта со стороны коммуникантов в конкретных ситуациях, где обязательно находит выражение отношение, личностная оценка адресантом предмета своего сообщения – предмета реальной действиительности .

2. Объективные реалии–номинации материализуются в предложении, как коммуникативной единице за счет синтаксических средств предикативности (дискуссионность определения предикативности не входит в данную ситуацию) и ее свойств .

3. Сумма разных комбинаций релятивных единиц предложений составляет модальность текста (М.Т.), т.е .

МТ = МП + МП + МП + МП и т.д .

4. Модальность текста может материализоваться:

а) в одном предложении, т.е. дойти до одной модальности;

б) в доминанте текста – в заголовке;

в) блокируясь в памяти человека и реализуясь в речи .

5. Степень объективности модальности (утверждения или отрицания) определяется следующими условиями:

а) оппозицией исходной объективной и субъективной модальности;

б) преобладание большинства или меньшинства утверждения или отрицания и будет условием объективной модальности, выраженной в языковой оболочке (в синтаксическом времени, синтаксическом лицо, т.е. в категории предикативности) .

6. Степень объективности модальности отражается в предложениях УАК, в которых устанавливается универсально-инвариантная сущность предикативности, являющейся языковых средством материализации модальности как предложения, так и текста вообще .

–  –  –

1. При современном состоянии общей семантики (создание системы объективных критериев выделения семантических классов, подклассов и т.д.) «установить число значений одной и той же формы и далее распределить эти значения на оттенки и самостоятельные значения – дело необычайно трудное и выполняемое... различными лингвистами различно...»1. Изучение исходных значений падежей. определение соотносительной хронологии их формирования сегодня отходит на второй план. В центре внимания исследователей оказывается главным образом «объем значений» падежей и формализация этих значений .

В настоящем суждении мы ограничимся инвентарем значении приглагольного беспредложного творительного падежа в современном русском языке, который и составит объем его функций .

2. Говоря о необыкновенной сложности творительного падежа вообще, А.А.Потебня писал: «... мы привыкли говорить об одном творительном падеже в русском языке, но на деле этот падеж есть не одна грамматическая категория, а несколько различных генетически связанных между собой. Всякое особое употребление творительного есть новый падеж, так что собственно у нас несколько падежей, обозначаемых именем творительным»2 .

Более определенную характеристику творительного, как отражения реальной действительности, мы находим у Пешковский Л.М. «Русский синтаксис в научном освещении». М., 1956, с.27 .

Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Харьков, 1988 .

с.56 .

А.А.Шахматова: «Творительный означает, что признак испытывает на себе действие зависимой субстанции и таким образом влияет отраженно на субъект, производителя признака. Таково, как можно думать, первоначальное значение падежей, с течением времени оно сильно видоизменялось и разнообразилось, но основные черты обнаруживаются и теперь»1, - замечает он, признавая недостаточность этих определений .

Другой корифей русского языкознания В.В.Виноградов, пытаясь обобщить опыт своих предшественников, предлагает нам следующее суждение. «В падежных формах имени существительного отражается понимание связей между предметами, явлениями, действиями и качествами в мире материальной действительности. Тут объединяется множество грамматических категорий, выражающих семантические оттенки пространственных, временных, притяжательных, причинных, целевых и других отвлеченных отношений»2 .

Не утомляя внимание ссылками на множество определений известных нам лингвистов на спектр значений творительного падежа, можем считать, что основанием или центром тяжести его семантической функции является отражение реальной действительности .

2. Поскольку спектр значений падежа зависит от отражения действительности, то возникает вопрос – чему соответствует, какими признаками характеризуется и в виде чего проявляется оно?

Известно, что «… реальная действительность отражается в интеллекте человека в виде представлений и понятий, составляющих «систему знаний человека»3. Такая система значений служит для коммуникации, для адекватной ориентации каждого из нас в окружающей среде. Таким образом, человек строит внутри себя ту или иную Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. Изд. 2-е. Л., 1941, с.314 .

Виноградов И.В. Русский язык. М., 1947. с. 167 .

Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. М., Изд-во, Наука, 1983, с.57 .

«картину мира»1. Построение такой «картины мира»

является результатом отражения реальной действительности, а формирование «картины мира.» или системы знаний возможно благодаря такому свойству интеллекта, как память. Но что такое память?

С этой точки зрения, на наш взгляд, память - это зеркало первичного образа, который является результатом восприятия, его завершения. Отсюда мы и сделали вывод зеркала памяти едины, абсолютны. Но едины ли их отражения? Естественно, что нет. Определяется это временем непосредственного воздействия объекта восприятия на соответствующие рецепторы, в результате чего формируется «вторичный образ», называемый обычно представлением. Актуализируется оно в сознания (следовательно, и в речи) и даже когда объект восприятия отсутствует. Таким образом, представления составляют основное содержание памяти и являются «строительным материалом» для процесса мышления. Они утрачивают непосредственную связь с объектом реальной действительности, явившимися причиной их возникновения. И тогда они являются средством опосредованного отражения действительности и, следовательно, не могут быть едиными в процессе актуализации в нашем сознании Потому и это отражение является субъективным в том смысле, что осуществляется каждым отдельным субъектом и принадлежит этому субъекту .

память отражение реальная Все такое «замедленное осознание связей между явлениями реальной действительности и человеческим мышлением приводит к обогащению языка новыми выразительными ресурсами, приводит к многозначности не только Новиков А.И. Там же .

слов, форм слов, но и синтаксических единиц. Это, в первую очередь, в полной мере относится к категории падежа, выражающей отношения и связи предметов и явлений действительности. Отсюда, на наш взгляд, относительная и неоднозначная классификация понятийных представлений, отсутствие системы объективных критериев выделения семантических классов, в том числе установления объема значений одной и той же формы приглагольного творительного падежа. Так, «выделение семантического инвентаря любого рассматриваемого объекта затрудняется еще и тем, что в существующих семантических классификациях происходит пересечение семантических характеристик без попытки систематизировать и определить выводимость этих признаков»1 .

Не отправляясь в историю происхождения и внутренних связей между значениями творительного падежа, было бы уместным и убедительным отметить, что еще в 1867 году Б.Дельбрюк в своей первой большой работе, посвященной синтаксису падежей, указал на то. что в языках происходило разнообразное слияние значений различных падежей. Это явление Дельбрюк назвал падежным синкретизмом. Следует указать, что «все теории и споры по поводу исходного значения славянского творительного лишены таким образом какой-либо научной основы. Нет сомнений, что исходное значение творительного сформировалось еще в индоевропейском языке, как творительный пространственного значения. И именно это значение полагалось «основанием всем остальным»2 .

Кроме того, необходимо учитывать, что одни значения активны и развиваются, другие пассивны и постепенно утрачиваются. Следовательно, для каждой эпохи этот объем значений будет различным, не говоря уже о его неоднозначной классификация на синхронной плоскости времени. Для наглядности проиллюстрируем такой семанМирзоев Р.С. Русское словообразование. Баку. Изд-во Маариф, 1986, с.146 .

Творительный падеж в славянских языках. Под редакцией С.Б.Бернштейна. М., 1958. с.25 .

тический инвентарь приглагольного беспредложного творительного, представленный в академических грамматиках под редакцией В.В Виноградова и Н Ю.Шведовой в двух изданиях 1970 и 1982 г .

2. В Академической грамматике под ред. В.В.Виноградова объем значений приглагольного беспредложного творительного падежа составляет по количеству 7:

1) творительный орудия действия;

2) производителя действия;

3) объекта действия;

4) обозначение признака предмета в именной части сказуемого;

5) для выражения временных и пространственных отношений;

6) способа действия;

7) сравнения .

В Академической грамматике под ред. Н.Ю.Шведовой 1970 г.

классификация семантических признаков приглагольного беспредложного творительного содержит 18 наименований, которые подразделены на два больших семантических класса:

I. Класс, который именуется как творительный падеж объектного значения;

II. Класс, который именуется как творительный собственно характеризующего значения .

Каждый из классов значений имеет свои подклассы .

Так. в I класс входят подклассы со значениями:

1) объектным (восхищаться другом):

2) комплетивным (стать мечтой):

3) с субъектным (дом строится плотниками);

4) объектно-комплетивным (соединиться с семьей) .

Во II класс входят подклассы со значениями:

1) собственно-характеризующим или определительным (родиться счастливчиком, мягок сердцем и др.);

2) обстоятельственно-характеризующим значением, который в свою очередь подразделяется на подклассы:

а) локальное (ехать лесом):

б) темпоральное (гулять вечерами):

в) квантитативное (болтать часами):

г) каузальное (сказать ошибкой, забегаться с поручениями):

д) совместности (пировать с друзьями) .

Итого 11 значений беспредложного приглагольного творительного .

В Академической грамматике 1982 года издания под редакцией Н.Ю.Шведовой, в отличие от Гр.–54 объем значений творительного беспредложного представлен как простое перечисление признаков, как не упорядоченная классификация семантических функций. Но в отличие от Гр.–70, в Русской грамматике 1980 г., определительное и объектное выделены как центральные значения.

Если мы предложим вниманию перечисленные и названные здесь значения в такой же последовательности, то они будут в виде следующего списка:

I. Обстоятельственно-определительные значения по месту (идти берегом);

2. по времени и временному состоянию (шли вечернею порой);

3. по причине и основанию (сказал ошибкой, игрою случая оказался далеко от дома);

4. по способу и образу действия (петь басом, жить пенсией);

5. по уточняющему признаку (высок ростом, глубок содержанием);

6. по внешнему признаку, качеству или свойству (записка карандашом);

7. по мере времени или количества (не видимся годами);

8. по величине, размеру, объему (птица величиной со страуса, бочок вместимостью в ведро):

II. Объектное значение творительного падежа (восхищаюсь героем, гордость сыном) .

Объектное значение (объект-орудие) - говорится в грамматике 1980, осложнено одним из видов определительного (обстоятельственного) значения - значением способа ходить конем, писать карандашом, платить серебром (чем и как). Далее говорится о том, что субъектное значение определяется как не центральное, ограниченное конструкциями пассива (проект одобрен комиссией, хозяйкой наготовлено запасов) и как контаминируемое со значением орудийным (чтение романа автором). Обратим внимание на примеры, которые даются в этой редакции (гордость сыном, чтение романа автором). Далее читаем: на периферии семантических признаков творительного падежа находится также его значение информативно-восполняющей формы (считается эрудитом, взгляд дышит любовью) .

Итак, весь названный выше перечень семантических функций приглагольного беспредложного творительного падежа, т.е. весь объем его значении, представленный в русских грамматиках издания Академии наук 1954, 1970 и 1980 годов, приведен нами как инвентарь наименований значений (см. таблицу на стр. 8) .

Сравнивая их, можно судить о количественной и качественной дифференциации отмеченных наименований значений этого падежа. И не трудно будет заметить, что между всеми описаниями значений беспредложного творительного, хотя они не систематизированы, вырисовываются контрасты между грамматикой 1954 г. (1970+1980) с количественной и качественной сторон, а между грамматикой 1970 г. и 1980 г. – с качественно-номенклатурной (см .

таблицу там же. стр.8). Например (см. там же), мы видим существенную разницу не только между тремя грамматиками (1954, 1970 и 1982), но и пересечение признаков творительного беспредложного в пределах самих грамматик. С точки зрения хронологии, претендуя на более четкую дифференциацию значений, на нейтрализацию их оттенков, в грамматике 80 остается неизменным пересечение и объединение таких признаков, как объектного и обстоятельственно-определительного (см.: Гр.80, стр.482) .

Инвентарь наименований семантических признаков беспредложного приглагольного творительного падежа в современном русском языке

–  –  –

Кстати, можно судить о таком неоднозначном описании значений творительного в процессе обучения русскому языку. Оставаясь перед наглядным фактом отсутствия однозначной систематизации и организации огромного спектра значений приглагольного творительного падежа в современном русском языке и в поисках оправдания им. мы на странице 482-483 Грамматики 1980 под редакцией Н.Ю.Шведовой читаем: «каждый падеж имеет несколько значений, организующихся в систему. Каждый падеж имеет несколько значений, образующих его семантический центр и семантическую периферию «Что касается организации значений творительного приглагольного в систему, то ее отсутствие в Грамматике 1980 г. налицо и оставляет за собой свою проблематичность. Оппонируя высказывание, касающееся объема значений с точки зрения центра и периферии, предполагаем, что «семантический центр и семантическая периферия» сопряжены с отражением реальной действительности, с качеством такого отражения (см .

стр.2). В свою очередь качество или степень такого отражения (адекватность-неадекватность ориентации в окружающей среде) сопряжено с производителем (индивидом) отражения одной и той же ситуации в одной и той же синхронной плоскости реальной действительности. Отсюда наше умозаключение о том. что зеркала памяти едины, отражения их – нет, вполне приемлемо к существующей неоднозначной системе значений творительного приглагольного в современном русском языке .

4. Но, бесспорно, что всякий свет, пролитый на тот или иной объект ведет к его дифференциации и конкретизации, и, очевидно то, что естественное стремление к этому требует интеллектуального, обратного, вторичного отражения того или иного объекта. Проблема остается за однозначным наименованием, упорядочением и систематизацией всего объема значений отражаемого объекта действительности, в данном случае, семантических признаков приглагольного беспредложного творительного падежа .

Не ущемляя достоинство опыта давно существующих лингвистических школ и преимущество новых методов анализа, следует уверить, что сегодня проблемы семантики и ее организации, вставшие с начала 70-х годов на рельсы формализованных методов анализа семантики, переживают свой пик. Этому свидетельствуют страницы лингвистической литературы, вызывающие огромный интерес к решениям проблем организации семантики на уровне синтаксиса методами дистрибутивно-валентностного и трансформационного анализа .

–  –  –

В реальной действительности свойства объектов не стабильны. Тем самым среда, будучи подвижной и постоянно меняющейся, заставляет нас воспринимать предметы как «семантически подвижные, претерпевающие бесконечные метаморфозы»1, В то же время и сам человек динамичен .

Его позиция как позиция наблюдателя важна семантически как в широком, так и в профессиональном смысле слова, и .

благодаря своей динамике, «... люди тоже ведут игру с предметами - независимую оr спонтанной игры природы»2 .

Поскольку предметы, объекты действительности вовлечены в сферу жизнедеятельности человека, постольку они имеют место в его памяти, "фотографируясь", зеркально отражаясь в ней. Но, если фотообъектив «... ловит миг времени, который сразу же канет в прошлое»3, то память человека, непоследовательно зеркально отражая реальную действительность любого масштаба, хранит их как "строительный материал" для организованных процессов мышления. В силу того, что «... человек способен придавать любому объекту любое информационное значение», хранимые представления постоянно подвергаются социопсихологической переработке, при которой утрачивают непосредственную связь с объектом реальности и становятся средством опосредованного, вторичного отражения реалий .

Логика различает среди названий объектов две основные группы: имена конкретные (предметные) и абстрактные (отвлеченные). Оттого при абстрагировании представления об объективе в нем выделяется какой-либо признак, дающий начало понятию, и становится ведущим, доминантным, заслоняя собой остальные. И, поскольку социопсихологические переработки отраженных реалий носят индивидуальный характер, то они обретают характер субъективной, частной оценки тех же картин действительности, не исключающей возможности совпадения опосредованного, вторичного отражения с первичным, "зеркальным" отражением .

Отсюда и гибкость семантических критериев в языке, в качестве примеров которой в данной работе привлечены все значения русского приглагольного творительного падежа на материале Академических грамматик 1954, 1970 и 1980 г .

1. Так. при составлении общей семантики (создании объективных критериев выделения семантических классов, подклассов и т.д.) установить число значений одной и той же формы и далее распределить их на оттенки и самостоятельные значения - "дело необычайно трудное и выполняемое... различными лингвистами различно..."5. Изучение исходных значений падежей, определение соотносительной хронологии их формирования сегодня отходит на второй план. В центре внимания исследователей оказывается главным образом "объем значений" падежей и формализация этих значений. В настоящей работе мы ограничимся составлением инвентаря значений приглагольного беспредложного творительного падежа в современном русском языке, составляющего объем его функций и наглядно демонстрирующего гибкость семантических критериев .

О необыкновенной сложности творительного падежа А.Потебня писал: «... Мы привыкли говорить об одном творительном падеже в русском языке, но на деле этот падеж есть не одна грамматическая категория, а несколько различных, генетически связанных между собой. Всякое особое употребление творительного есть новый падеж»6 .

Более определенную характеристику творительного находим у А.А.Шахматова: «Творительный означает, что признак испытывает на себе действие зависимой субстанции и таким образом влияет отраженно на субъект, производителя признака. Таково, как можно думать, первоначальное значение падежей; с течением времени оно сильно видоизменялось, но основные черты обнаруживаются и теперь»7 .

Академик В.В.Виноградов, пытаясь обобщить опыт своих предшественников, предлагает следующее суждение:

«В падежных формах имени существительного отражается понимание связей между предметами, явлениями, действиями и качествами в мире материальной действительности... Тут объединяется множество грамматических категорий, выражающих семантические оттенки пространственных, временных, притяжательных, причинных, целевых и других отвлеченных отношений»8 .

2. Поскольку спектр значений падежа зависит от опосредованного отражения действительности, то возникает вопрос - чему соответствует, какими признаками характеризуется и в каком виде проявляется оно?

Известно, что "... реальная действительность отражается в интеллекте человека в виде представлений и понятий, составляющих «систему знаний человека»9. Такая система служит для коммуникации, для адекватной ориентации в окружающей среде. Человек строит внутри себя ту или иную «картину мира» через представление. «Представление, - отмечает Ю.С.Степанов, - чувственно-наглядный образ предмета или явления, свободно сохраняемый и воспроизводимый в сознании без непосредственного ощущения и восприятия самого предмета или явления»10 .

Таким образом, построение «картины мира» является результатом отражения действительности; формирование «картины мира» или системы знаний возможно благодаря такому свойству интеллекта, как память. Но что такое память?

С этой точки зрения память - это зеркало первичного образа, который является результатом восприятия, его завершения. Отсюда мы пришли к выводу: зеркала памяти едины, абсолютны. Но едины ли их отражения? Совершенно ясно, что нет. Определяется такая истина временем непосредственного воздействия объекта восприятия на соответствующие рецепторы, в результате чего формируется «вторичный образ», называемый обычно представлением .

Актуализируется оно в сознании (следовательно, и в речи) и даже в отсутствие объекта восприятия. Таким образом, представления составляют основное содержание памяти и «строительный материал» для процесса мышления. Они утрачивают непосредственную связь с объектами реальности, явившимися причиной их возникновения. Будучи же элементом опосредованного отражения действительности, они не могут быть едиными в процессе актуализации в нашем сознании. «Содержание каждого из восприятий одного и того же объекта может существенно варьировать, так как всякое содержание возникает и существует актуально лишь в рамках "текущего настоящего". Суть его в том. что данное "текущее настоящее" как бы приостанавливает свое движение, "застывает", становится как бы вневременным, т.е. субъективное переживание времени в этих состояниях существенно меняется, становится вариантным субъективным отражением объектов действительности"11 .

Это отражение субъективно в том смысле, что осуществляется отдельным субъектом и принадлежит этому субъекту .

Отсюда – зеркала памяти едины, отражения их – нет .

реальная деятельность память отражение Такая "замедленная, растянутая во времени связь между явлениями действительности и человеческим мышлением приводит к обогащению языка новыми выразительными ресурсами, в том числе к многозначности не только слов и их форм, но и синтаксических единиц. Это в первую очередь и в полной мере относится к категории падежа, выражающей отношения и связи предметов и явлений действительности. Отсюда, на наш взгляд, и проистекает относительность и неоднозначность классификации понятийных представлений, отсутствие системы объективных критериев выделения семантических классов, в том числе установление объема значений одной и той же формы приглагольного творительного падежа. «Выделение семантического инвентаря любого рассматриваемого объекта затрудняется еще и тем, что в существующих семантических классификациях происходит пересечение семантических характеристик без попытки систематизировать и определить выводимость этих признаков»12 .

Не вдаваясь в историю происхождения и внутренних связей между значениями творительного падежа, отметим, что еще в 1867 году Дельбрюк в своей первой большой работе, посвященной синтаксису падежей, указал, что порой происходило слияние значений различных падежей .

Это явление он назвал падежным синкретизмом13 .

Кроме того, одни значения активны и развиваются, другие пассивны и постепенно утрачиваются. Следовательно, для каждой эпохи объем значений различен, не говоря уже о неоднозначной классификации его в синхронном "срезе". Для наглядности проиллюстрируем такой семантический инвентарь приглагольного беспредложного творительного, представленный в "Грамматике русского языка" под ред. В.В.Виноградова, в "Грамматике современного русского литературного языка", в "Русской грамматике" под ред. Н.Ю.Шведовой (1970 г., 1980 г.) .

3. В «Грамматике русского языка» под ред. В.В.Виноградова количество значений приглагольного беспредложного творительного падежа составляет 7:

1) творительный орудия действия;

2) производителя действия;

3) объекта действия;

4) обозначения признака предмета в именной части сказуемого;

5) для выражения временных и пространственных отношений;

6) творительный способа действия;

7) творительный сравнения .

В Грамматике современного русского литературного языка под ред.

Н.Ю.Шведовой (1970 г.) классификация семантических признаков приглагольного беспредложного творительного содержит 11 наименований, подразделенных на два больших семантических класса:

I. Творительный падеж объектного значения .

II. Творительный собственно характеризующего значения .

Каждый из классов значений имеет свои подклассы. В I класс входят подклассы со значениями: 1) объектным (восхищаться другом); 2) комплетивным (стать мечтой);

3) субъектным (дом строится плотниками); 4) объектнокомплетивным (соединиться семьей) .

Во II класс входят подклассы со значениями: 1) собственно характеризующим или определительным (родиться счастливчиком, мягок сердцем и др.) и 2) обстоятельственно-характеризующим значением, который в свою очередь подразделяется на подклассы: а) локальное (ехать лесом); б) темпоральное (гулять вечерами); в) квантитативное (болтать часами); г) каузальное (сказать ошибкой);

д) совместности (пировать с друзьями). (Для наглядности не исключены и случаи с предлогом «с») .

В «Русской Грамматике» 1980 г. под редакцией Н.Ю.Шведовой объем значений творительного беспредложного представлен как простое перечисление признаков, неупорядоченная классификация семантических функций .

Выделены и отмечены как центральные два значения:

определительное и объектное. Они представлены в виде следующего списка .

Обстоятельственно-определительные значения: по месту (идти берегом); по времени и временному состоянию (идти вечернею порой): по причине и основанию (сказать ошибкой, игрою случая); по способу и образу действия (петь басом, жить пенсией); по уточняющему признаку (высок ростом, глубок содержанием); по внешнему признаку, качеству или свойству (записка карандашом); по мере времени или количества (не видимся годами); по величине, размеру, объему (птица величиной со страуса, бачок вместимостью в ведро). Объектное значение творительного падежа (восхищаюсь героем, гордость сыном) .

Объектное значение (объект-орудие), говорится в Русской грамматике, осложнено одним из видов определительного (обстоятельственного) значения - значением способа: ходить конем, писать карандашом, платить серебром (чем и как). Субъектное значение определяется как нецентральное, ограниченное конструкциями пассива (проект одобрен комиссией) и контаминируемое со значением орудийным (чтение романа автором) .

Далее читаем: на периферии семантических признаков творительного падежа находится также его значение информативно-восполняющей формы (считается эрудитом, взгляд дышит любовью) .

Нетрудно заметить вышеуказанные семантические контрасты: между Грамматикой русского языка под ред .

В.В.Виноградова и Грамматикой современного русского литературного языка под ред. Н.Ю.Шведовой с количественной и качественной, то есть определительной стороны, а между Грамматикой современного русского литературного языка и Грамматикой русского языка - с качественнономенклатурной, назывной стороны (см. табл.), где видим не только существенную разницу между тремя грамматиками, но и пересечение признаков творительного беспредложного в пределах самих грамматик. Кроме того, можно судить о таком неоднозначном описании значений творительного и в процессе обучения русскому языку. Такое представление инвентаря значений приглагольного творительного дает возможность рассмотреть его с точки зрения амплитуды градационных возможностей вторичного отражения объектов действительности .

В хронологически упорядоченном списке инвентаря значений (см. табл.) можно выделить три типа градационного отражения памяти, которые назовем: 1) прогрессирующим; 2) стабильным; 3) регрессирующим .

1. К прогрессирующему типу градации отражения отнесем: а) наименование значений, которые в дальнейшем (См. Акад. Грам. -70; 80) подверглись градации и находятся под порядковыми номерами 11, 13, 14, 17, 18. (Условно назовем их типами ранней градации);

Инвентарь семантических признаков беспредложного приглагольного творительного падежа в современном русском языке

–  –  –

1. Михалкович В.И., Стигнеев В.Т. Поэтика фотографии. - М.: Искусство. 1980. с.31 .

2. Там же. с.41 .

3. Дубровский Д.И. Информация, сознание, мозг. - М.:

Высшая школа. 1980. с.96 .

4. Грамматика русского языка. Синтаксис / под редакцией В.В.Виноградова. - М., 1954. - Т.П. Грамматика современного русского литературного языка / под редакцией Н.Ю.Шведовой. М., 1970; Русская грамматика / под редакцией Н.Ю.Шведовой. М., 1980 .

5. Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. М.. 1956. с, 27 .

6. Потебня А.А. Из записок по русской грамматике .

Харьков, 1988. с.56 .

7. Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. Изд. 2-е .

М., 1984, с.314 .

8. Виноградов В.В. Русский язык. М., 1947, с. 157 .

9. Новиков А.И Семантика текста и ее формализация .

М., Наука. 1983, с.57 .

10. Степанов Ю.С. Основы общего языкознания. М., Просвещение. 1975. с.11 .

11. Дубровский Д.И. Проблема идеального. М., Мысль, 1983, с.102 .

12. Мирзоев Р.С. Русское словообразование. Баку, Маариф, 1986 .

13. Русская грамматика / Под редакцией Н.Ю.Шведовой, с.482-483 .

–  –  –

ОБ ЭВОЛЮЦИИ

СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

Известно, что сложные предложения выражают, как правило, более сложное познание окружающей действительности, познание более сложных связей явлений в самой действительности и потому представляют собой более позднее языковое явление, более высокое достижение речевой культуры. Так, сначала человек воспринимал, осознавал различные стороны действительности разрозненно, обособленно и выражал простыми предложениями .

Постепенно, с пониманием их взаимосвязи, появились в языке сложные предложения. При этом первоначально появились сложносочиненные предложения, в которых грамматически самостоятельные части объединяются на равных правах для выражения взаимосвязи их содержания .

Затем, по мере развития языка и мышления, появились и сложноподчиненные предложения, то есть тогда, когда человек приобрел способность вскрывать закономерные связи между явлениями (причины, цели, следствия, условия и др.) и выражать их в грамматическом подчинении .

Отсюда, в зависимости от смысловых взаимоотношений, в которые вступают простые предложения в составе сложного, принято различать два типа синтаксической связи: сочинение и подчинение, о которых встал вопрос в научной лингвистической литературе в конце XVIII века .

Непосредственное следование одного главного предложения за другим стали называть раrаtахis (паратаксис), то есть сочинение, в противоположность hypotaxis (гипотаксис), что означает подчинение. Положение, что гипотаксис произошел из паратаксиса, по словам Б.Дельбрюка, стало общим достоянием науки .

Таким образом, в зависимости от смысловых взаимоотношений, в которые вступают простые предложения в составе сложного, принято различать два типа синтаксической связи: а) сочинение, связывающее сложные единицы и б) подчинение, связывающее сложные синтаксические единицы .

Связанные сочинением сложные единицы – это единицы, построенные на основе более простых смысловых связей, а именно: соединения, разделения или противопоставления .

Вскрытые С.О.Карцевским свойства сочинительной связи хорошо объясняют ее способность создавать особый вид синтаксического движения: это движение размещающихся в одной плоскости словесных рядов, из которых ни один не выделяется как преобладающий над другим .

В отличие от подчинительной связи, которая создает перспективу в самом содержании предложения (фразы), поразному освещая ее части и придавая им разный смысловой вес, сочинительная связь служит для создания перспективы чисто синтаксической .

Представители формально-грамматического направления по-разному разрешали проблему сочинения и подчинения. М.Н.Петерсон ставил вообще под сомнение наличие в русском языке паратаксиса и гипотаксиса, утверждая, ''что объективного различия между ними нет, а следовательно и нет нужды сохранять это наследие теории предложения" (См.: М.Н.Петерсон. Очерк синтаксиса современного русского языка. - М.: ГИЗ, 1923. - С.32.). Доводы западно-европейских лингвистов он считал несостоятельными. Так, Беннет видит различие между паратаксисом и гипотаксисом в том, что предложения, соединенные паратактически, имеют самостоятельное значение и могут быть употреблены самостоятельно. Но, во-первых, возражает М.Н.Петерсон, - гипотактически соединенные предложения тоже могут быть употреблены самостоятельно, правда, с иным значением (Ср., например: Я знаю, что ты хочешь делать и Я знаю. Что ты хочешь делать?) .

С другой стороны, и паратактически соединенные вне этого соединения имеют иное значение. Ср. например: Он плачет, она смеется и Он плачет. Она смеется .

В первом случае одно предложение, как мы видим, противопоставляется другому. Во втором этого противопоставления нет .

Дальше М.П.Петерсон подвергает критике определение подчинения, которое дает Кюнер (Ки’’hner, sramm.d.griech,Spr, 867).

Сущность подчинения, по Кюнеру, состоит в том, что при его помощи два или несколько предложений сливаются в одно, представляют органическое единство формы и выражают одну мысль, а именно:

весь смысл соединения двух предложений состоит в их противоположении .

Если отбросить в одном и другом сложном предложении второе предложение, то и противоположения не будет. Следовательно, делает вывод М.Н.Петерсон, нет различия между сочинением и подчинением .

По мнению М.П.Петерсона, в предложениях, соединенных по способу сочинения, те же признаки, что и в подчиненных: при сочинении и подчинении вторые предложения самостоятельного значения не имеют. Если же мы откинем союзы, то есть, тот элемент, который при других условиях явиться не может, то вторые предложения будут такими же самостоятельными предложениями, как и первые предложения: Становилось жарко, и я поспешил домой: Становилось жарко; Я поспешил домой; По лицу вижу, что ты говоришь неправду; По лицу вижу; Ты говоришь неправду. Причем в обоих случаях единство сложного предложения создается интонацией .

«Интонация, - говорит М.Н.Петерсон вслед за Кюнером, - настолько существенный признак предложения, что я не колеблюсь определять его как единство, создаваемое интонацией или, короче, как интонационное единство» .

Подводя итоги, М.Н.Петерсон делает вывод: раз объективных признаков, отличающих сочинение от подчинения нет, то, следовательно, нет ни сочинения, ни подчинения, ни главных, ни придаточных предложений .

В противоположность Петерсону иначе разрешает проблему сочинения и подчинения А.М.Пешковский. Он не только не выражает сомнения в существовании сочинения и подчинения, но и создает теорию обратимости в защиту существования в русском языке сочинения и подчинения (А.М.Пешковский. Избранные труды. М.: Учпедгиз. 1959. С.131-146) .

В.В.Виноградов, рассматривая теорию обратимости в статье «Идеалистические основы синтаксической системы проф. Пешковского, ее эклектизм и внутренние противоречия», приводит ряд примеров сложносочиненных предложений, где несмотря на сочинительный союз, обратимости также нет .

Таким образом, теория обратимости и необратимости А.М.Пешковского не охватывает всех случаев сочинения и подчинения, хотя для ряда случаев является верной. Не охватывает потому, что А.М.Пешковский игнорировал смысловую сторону предложения и проблему обратимости и необратимости сводил к анализу союзов и других грамматических показателей отношений: союзных слов, пауз и интонаций. Все, что этими грамматическими средствами не выражено, то, по словам А.М.Пешковского, для грамматики не существует .

Игнорируя смысловую сторону предложений, А.М.Пешковский не учел, что один и тот же союз в зависимости от характера высказывания может быть носителем не одного и того же значения .

Таким образом, для А.М.Пешковского исходным пунктом исследования сложных предложений (как ССП, так и СПП) является рассмотрение формы, т.е. тех средств, которые используются для выражения грамматических значений предложений в структуре сложного предложения .

Однако в единстве формы и содержания определяющим является содержание. Выбирая исходным моментом лишь исследование формы и пренебрегая исследованием смыслового содержания, А.М.Пешковский и его последователи подвергали себя опасности не замечать противоречий, исторически развивавшихся между содержанием и формой .

И все же А.М.Пешковскому в основном удавалось доказать существование в русском языке сочинения и подчинения и наметить существенные различия между ними .

Из анализа исторического развития и путей возникновения современных типов сложного предложения вытекает, что первоначально однородное следование предложений друг за другом явилось исходной функцией, предшествующей функции сочинительных союзов. Сочинительные союзы, в свою очередь, исторически предшествовали появлению подчинительных, более сложных союзов по своему составу, обнаруживающих свое более позднее происхождение (ср. вследствие того что, оттого что и др.). И, естественно, на определенном этапе развития русского языка одни и те же союзы могли выполнять и выполняли функции грамматических показателей как сочинения, так и подчинения предложений, о чем свидетельствуют многочисленные случаи омонимии союзов в древнерусском языке. В дальнейшем среди союзов наблюдается дифференциация функций: одни преимущественно стали выражать связи сочинения, а другие - подчинения предложений .

Существует несколько определений ССП, которые представлены в лингвистической литературе как особый вид синтаксического движения от простого предложения к сложному .

Все определения сводятся к тому, что сложное предложение вообще и ССП в частности, характеризуется как соединение сложное, структурно организованное целое с паратактическим и гипотактическим разветвлением, исторически производным один из другого .

Положение, что гипотаксис произошел из паратаксиса стало общим достоянием науки. В этом и генетическое преимущество сложносочиненных предложений как особого рода синтаксического движения, формула смысловых отношений которого является синтаксически порождающим и динамичным сложным процессом .

Литература

1. Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского языка. - М., 1959. -С.279 .

2. Петерсон М.Т. Очерк синтаксиса современного русского языка. - М.: ГИЗ, 1923. - С.32 .

3. Пешковский А.М. Избранные труды. - М.: Учпедгиз, 1959. - С.131-146 .

4. Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. Изд.6. - М., 1938, гл.5 и 26 .

5. Кручинина И.Н. Структура и функция сочинительной связи в русском языке. - М.: Наука, 1988. - С. 18 .

–  –  –

МОНОЛОГ О "ДИАЛОГЕ" ДВУХ

КОММУНИКАТИВНЫХ МИКРОСИСТЕМ ЯЗЫКА

(на трансформационной полосе) Потенциальные творческие возможности говорящего в процессе коммуникации постоянно воздействуют на язык и "формируют душу языка" (1) .

Известно, что уже в середине нашего столетия стали писать не только о языковых системах (см. у Соссюра принцип "язык-система, в которой все связано"), но и о языковых подсистемах, выдвигая тезис: "наши языки - это системы, которые по существу своему удивительно асистемные... Человеческий язык одновременно и система, и асистема" (1; 31). Отсюда и отношение к языку обычно перерастает в воздействие на язык, на его функцию .

"Деятельная" функция языка - двусторонняя функция, которая обнаруживается не только в активности самого языка, но и в активном отношении людей к языку, на котором они говорят. Отношение к языку перерастает в воздействие на язык особенно в "поворотные" эпохи становления и развития литературного языка. Так, намечаются два основных типа отношений людей к своему языку .

Первый из этих типов обычно обнаруживается на уровне разговорной речи, второй - на уровне письменной речи .

В связи с этим В.Гумбольдт верно заметил, что язык должен быть "и народным, и образованным". Для этого необходимо непрерывное движение языка "от народа в руки писателей и грамматиков, а от них обратно в уста народа (2; 186). Эта непрерывная языковая пробежка "от народа в руки... грамматиков и обратно" происходит, на наш взгляд, на большой и широкой трансформационной полосе, где говорящие по-разному используют уже имеющиеся ресурсы языка. Создается убеждение в полной автономности самих коммуникаций, поскольку "механизм" коммуникации родного языка начинается "бессознательно" .

(Например, чтобы попросить кого-то отпереть или запереть дверь, принести или отнести хлеб и т.д., вовсе нет надобности специально обдумывать слова, выражения и конструкции, которые они при этом употребляют). Но сфера действия бессознательного резко суживается в письменной форме родного языка. Примером может служить Обломов И.А.Гончарова, который не любил писать прежде всего потому, что всякое "писание" требовало "усилия мысли". И не только обдумывание содержания, но и формы его выражения. Без этого второго условия всякий раз возникала "близкая и неприятная встреча двух "которых" и двух "что" (Обломов, ч.2, гл.10). Наверняка, Обломову не под силу было трансформировать одну форму выражения предложения в другую и приложить усилия, чтобы пробежать эту дистанцию "от народного" языка к "образованному", т.е. от разговорного к письменному, нормированному языку .

Так, Г.А.Золотова пишет: "Нормированность – признак сформированности литературного языка" (2). Ф.П.Филин определяет норму как "общепринятые в данном языковом коллективе на данном отрезке времени языковые средства, которые употребляются при любой речевой ситуации" (3; 16) .

Кодифицированная норма характеризуется таким важнейшим свойством, как функциональная дифференцированность средств (прежде всего синтаксических), находящихся в пределах нормы. В других подсистемах языка это свойство выражено в очень слабой степени. Сама возможность осуществления литературно-нормативного отбора, сама идея нормы зиждется на факте сосуществования единиц одного и того же уровня. Норма или отклонение от нее проявляются в том или ином использовании (выборе, отборе) сосуществующих в языковой системе паритетных элементов .

Задача "нормализатора" не в том, чтобы один из существующих вариантов признать нормативным в ущерб остальным, но в том, чтобы выявить принципиально присущие языковой системе равноценные варианты (иначе

- трансформационные) и узаконить их .

Таким образом, динамизм кодифицированной синтаксической нормы сковывается ее постоянным стремлением к стабилизации, которая призвана обеспечивать устойчивость литературного употребления. С другой стороны, новые факты, новые синтаксические конструкции, порождаемые самим носителем языка, постоянно накапливающиеся и в разных сферах функционирования литературного языка, находят возможность выйти в пределы действия литературной нормы не путем немедленного вытеснения уже узаконенных соответствующих старых фактов, но на первых порах на правах сосуществующего нового варианта .

Тем самым в каждый данный период существования литературной нормы в ней обычно соседствуют элементы предшествующего и последующего периодов, элементы старого и нового качества .

Сосуществующие варианты находятся обычно в сложных отношениях - что-то предпочитается языковым вкусом, что-то допускается к употреблению лишь с затруднением .

Это уже вопрос языковой моды. Е.С.Истрина пишет:

"Иногда даже приходится признать нормой самое наличие двух вариантов". На уровне синтаксиса это касается прежде всего тех построений, конструкций, которые обязаны своими особенностями устному характеру осуществления речи. "Когда чувство нормы, – писал Л.В.Щерба, – воспитано у человека, тогда-то он начинает чувствовать всю прелесть обоснованных отступлений от нее..." (6; 196) .

Это и правомерно - ведь норма закрепляет результат развития. Происходит постоянно такой процесс, что наступившее на какое-то время равновесие вновь нарушается с утратой элемента старого качества, т.е. "исчерпанность возможностей предыдущего элемента в этом ряду вызывает к жизни последующий элемент" (5; 60) .

Все вышеизложенное о процессе кодификации синтаксической нормы в данном случае имеет одну цель – посмотреть на "пружину" синтаксических трансформаций, помогающих идти от "народного" до "образованного" (по Гумбольдту) языка и обратно, на целенаправленный их выбор .

Этот процесс в пределах родного языка можно изобразить следующим образом:

Некодифицированная кодифицированная речь (НР) (разговор- речь (КР) (письменная ная речь, "народная") речь, "образованная") Проведем структурно-синтаксическую параллель между некодифицированной разговорной речью (НРР) носителя родного русскою языка (I) и неродного русского языка (II) как параллель между одной коммуникативной подсистемой и другой на одном и том же уровне синтаксической и в одно и то же время речевой деятельности .

Известно, что границы понятия "разговорная речь" четко не очерчены1. И мы не ставим перед собой задачу решить ее, полагая, что при решении этого вопроса прежде всего "следует исходить из "многомерности" разговорной речи" (7; 8) .

Так, О.Б.Сиротинина намечает ряды оппозиций, в которых участвует разговорная речь. Это оппозиция: функциональных стилей, устной и письменной речи, диалогического и монологического вида речи, типов речи и, прежде всего – оппозиция разговорной речи и стилей литературного языка (8; 14) .

Мы можем перечислить и колоссальное количество специальных работ, посвященных проблемам разговорной речи русского языка .

Но мы можем только присоединиться к тем определениям и точкам зрения, которые являются синтезом всей истории изучения проблем разговорной речи. К настоящему времени обнаружен целый ряд специфических ее особенностей, выявлен некоторый набор ее характерных черт, подготовлена теоретическая платформа этого объекта. И с точки зрения синтаксических особенностей, а именно - парадигматической (трансформационной) организации нельзя не отдавать предпочтение труду Ольги Алексеевны Лаптевой, ее монографии "Русский разговорный синтаксис" (см .

выше), где на большом фактическом материале дано опиЕ.А.Земская, М.В.Китайгородская, Е.Н.Ширяев. Русская разговорная речь. - М.: Наука. 1981: О.А.Лаптева. Русский разговорный синтаксис. -М.: Наука, 1976; Г.Г.Инфантова. Очерки по синтаксису современной разговорной речи. -Ростов-на-Дону, 1973 и др .

сание типизированных предикативных конструкций разговорной речи и их модификации .

Осуществление этой задачи предполагает прежде всего выполнение синхронического описания устройства системы стилизованных предикативных конструкций, используемых в современном коллективе говорящих на русском литературном языке на как родном и дает основание ориентироваться на это как на эталон "разговорного", не кодифицированного, не нормативного, хотя сам факт типичности предопределяет какую-либо норму ("положительную" или "отрицательную") .

1. Как быть говорящему на родном русском языке, если перед ним имеется синонимический ряд предикативных конструкций? Как установить - какой из них кодифицированный? Например:

а) Надень, кофту, там висит или б) Надень кофту, там висит которая или в) Надень кофту, которая там висит .

Прежде чем перейти к практической оценке такого явления, нужно помнить о том, что говорящий на родном языке говорит бессознательно. Однако в процессе обучения родному литературному сознательность совершенно необходима. Но и этого недостаточно, если он не владеет правилами кодифицированного родного языка (см. выше пример Обломова у Л.В.Щербы) .

Чем же эта сознательность обусловливается? Эта сознательность обусловливается сравнением двух типов речи одного и того же языка - родного разговорного и родного литературного. Основанием этого является то, что всякое познание возможно лишь при столкновении противоположностей - это основной закон диалектики, который находит себе полное применение и в языке .

2. Чем же должна обусловливаться речь говорящего на русском неродном - родным русским некодифицированным или родным русским кодифицированным? Где берег начало процесс контактирования двух коммуникативных микросистем? Каким правом выбора и построения предикативных структур должен пользоваться говорящий на русском неродном, как один и тот же представитель двух разных коммуникативных микросистем?

Приведем пример из практики со студентами (гр 303/304 АПИ русского языка и литературы им. М.Ф.Ахундова г.Баку), у которых родной язык - азербайджанский .

Было задано: построить любую синтаксическую конструкцию и трансформировать ее в другие возможные синонимические варианты, не изменяя количества слов и сохраняя семантический инвариант .

Слова: гроза, в, начало, любить, май (по Тютчеву) .

(Результаты даны по порядку построения конструкций) .

Люблю грозу в начале мая (почти всеми студентами) .

1. Май начался с любимой грозы (1 студент);

2. В мае люблю начало грозы (3 студента);

3. Любимая гроза началась в мае (8 студентов);

4. Люблю начинающуюся грозу в мае (1 студент);

5. Люблю начало майской грозы (4 студента);

6. Начало грозы в мае любимо (1 студент);

7. Люблю начало грозы и май (1 студент);

8. Начался любимый май с грозы (3 студента);

9. С грозы начался любимый май (1 студент);

10. Начавшаяся в мае гроза любима. (1 студент) .

Интересен тот факт, что из 10 вариантов 4 варианта были даны с предикатом "люблю", 3 – с предикатом "начался", 2 – с предикатом "любима", 1 – с предикатом "началась". Не будем подробно интерпретировать данный пример с точки зрения отношения несимметричности между формальной и семантической стороной данной структуры и с точки зрения их стилистических норм. Отметим только то, что "не всегда одна формальная структура соответствует одной семантической структуре и наоборот", и что "формальная организация детерминируется семантической организацией, так как формальная совместимость элементов подчиняется их коммуникативной целенаправленности" (6; 7) .

Сошлемся на пример Хомского (9), в котором отражается трансформационное объяснение неоднозначности:

Летающие самолеты могут быть опасными - Летать на самолетах может быть опасно, где "грамматическая неоднозначность ведет за собой семантическую неоднозначность" (9; 263). (Приведенные нами примеры представлены на фоне русско-азербайджанского двуязычия и перевода с латинского на английский язык) .

Итак, если трансформационное объяснение семантической неоднозначности опирается на формальную совместимость элементов, а формальная совместимость элементов опирается на кодификацию, следовательно, кодификация есть то, чем обусловливается речь говорящего на русском неродном языке и, на наш взгляд, есть начало процесса контактирования двух коммуникативных микросистем, начало "диалога" между ними .

В заключении:

1. Кодифицированность / некодифицированность языка - критерии разграничения речи;

2. Трансформация (как активная, так и пассивная) основное синтаксическое средство, двигатель, дающий возможность выбора в процессе речевой коммуникации;

3. Нельзя провести параллель между двумя языковыми микросистемами (как разносистемных так и неразносистемных языков) без включения их кодифицированных норм;

4. Любая некодифицированная разговорная речь (НРР) не может служить коммуникации без Гумбольдтовской "беговой дорожки" (в нашей интерпретации) "от народной речи к образованной и обратно" .

5. Микросистема одного языка (со всеми ее лингвистическими, экстралингвистическими атрибутами) должна обусловливаться микросистемой другого (неродного) не некодифицированного, а кодифицированного языка .

механизм функционирования носителя НРР II:

носитель родного носитель неродного русского языка русского языка КР КР

–  –  –

Академик А.В.Щерба (10) в своей книге "Языковая система и речевая деятельность" писал: «Если бы наш лингвистический опыт не был упорядочен у нас в виде какой-то системы, которую мы и называем грамматикой, то мы были бы просто понимающими попугаями, которые могут повторять и понимать только слышанное», и далее там же, "пора, действительно, оставить ту обывательскую мысль, которая, впрочем, гнездится и в головах многих лингвистов, не желающих продумать вопрос до конца, - будто изучение грамматики имеет больше образовательное значение, чем практическое..." .

Завершающим аккордом всего сказанного может служить следующий монолог М.В.Ломоносова: "Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция..." и, возможно, добавил бы он... "невежественна коммуникация - без грамматики" в это "поворотное" время .

ЛИТЕРАТУРА

1. Р.А.Будагов. Человек и его язык. -М.: МГУ, 1974 .

2. В.фон Гумбольдт. О различии организмов человеческого языка и о влиянии этого различия на умственное развитие человеческого рода. 1859 .

3. Синтаксис и норма. - М., 1974 .

4. Ф.П.Филин. О нормах и стилях литературного языка. Проблема нормы и социальная дифференциация языка. - М., 1967 .

5. Р.С.Мирзосв. Словообразование и фразеология в поле номинации // Научные этюды. - Баку: Мутарджим, 1997 .

6. Норма русского литературного языка и культура речи. М. - Л., 1969 .

7. О.А.Лаптева. Русский разговорный синтаксис. - М., 1976 .

8. О.Б.Сиротинина и др. Некоторые синтаксические особенности разговорной речи // Русская разговорная речь. - Саратов, 1970 .

9. Джон Лайонз. Введение в теоретическую лингвистику. М., 1978 .

10. А.В.Щерба. Языковая система и речевая деятельность. Л.: Наука, 1974 .

Проблемы системной организации языка. Сборник статей .

Баку, Мутарджим, 1998, с.136-143

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА

И ПРОЦЕСС КОДИФИКАЦИИ СИНТАКСИЧЕСКОЙ

ПОДСИСТЕМЫ ЯЗЫКА

Деятельная функция языка есть двусторонняя функция, которая обнаруживается не только в активности самого языка, но и в активном отношении людей к языку, на котором они говорят. Уровни языка (фонетический, словообразовательный, морфологический) выделяются на основании различий в их функциях и способах организации .

Наряду с языковыми уровнями, существуют два основных типа отношений людей к своему языку. Первый из этих типов проявляется на уровне разговорной речи, второй - на уровне письменной речи. Говоря о том, что "...в каждом данном состоянии языка все покоится на отношениях", Ф. де Соссюр считал противопоставление языка и речи противопоставлением организации материи и самой материи (звуковой и смысловой), определяя язык как форму выражения мысли для передачи информации1 .

В целом функция языка связана с внешней целенаправленностью языка, т.е. с коммуникацией2. Кроме того, информация требует формы выражения – нормированности .

По определению ФЛ. Филина, норма – это "общепринятые в данном языковом коллективе на данном отрезке времени языковые средства, которые употребляются при любой речевой ситуации"3. Нормированность – признак сформированности литературного языка, который предопределяет ее кодификацию. Кодифицированная норма характеризуется таким важнейшим свойством как функциональная дифференцированность языковых средств синтаксической подсистемы языка .

Динамизм кодифицированной синтаксической нормы характеризуется ее постоянным стремлением к стабилизации, которая призвана обеспечивать устойчивость литературного употребления языка. Существующие варианты синтаксических конструкций или предложений находятся обычно в сложных отношениях между собой. Это уже вопрос выбора "моды", вопрос функциональной диагностики и причинно-следственных отношений языка как мировоззрения и речи - как поведения .

Академик Л.В.Щерба писал: "Когда чувство нормы воспитано у человека, тогда-то он начинает чувствовать всю прелесть обоснованных отступлений от нее"4. Правомерно, что норма закреплена и кодифицирует результат развития мировоззрения человека .

Отсюда и определение языка как культурного кода нации. В связи с этим В.Гумбольт писал, что язык должен быть в непрерывном движении "от народа в руки писателей и грамматиков, а от них обратно в уста народа"5 .

Таким образом, любая некодифицированная речь не может служить культуре языка и нации, культуре коммуникации и межличностных отношений .

–  –  –

Материалы М/Н конференции «Язык образования и образование языка». Великий Новгород, 2000, стр.125-125

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ

И ВАРИАТИВНОСТЬ ИНФОРМАЦИИ

1. Известно, что каждый человек способен придавать любому объекту любое информационное значение через язык .

2. Потенциальные творческие возможности говорящего в процессе коммуникации постоянно воздействуют на язык и проявляются в двух основных – некодифицированной (разговорной) и кодифицированной (письменной) формах речи .

3. Процесс кодификации речи имеет одну цель - выбор языкового варианта из числа сосуществующих вариантов, находящихся между собой в сложных отношениях оппозиции. «Кодирование – необходимая составная часть процессов преобразования и передачи информации в любых областях действительности...» (Филос. Энциклопедия. - М, 1962, т.2., с.548). Формирование кода есть акт самоорганизации и саморазвития. Открытость самоорганизующейся системы для самопреобразований сравнима с открытостью творческого процесса, с лингвистической вариативностью как с процессом внутреннего творчества языка .

4. Поскольку информация не существует вне своего конкретного носителя, она не существует вне кода, хотя одна и та же информация может воплощаться в разных кодах, а один и тот же код может воплощать в себе различную информацию .

5. В целом функция языка связана с внешней целенаправленностью языка - с коммуникацией. Подлинная высота речевой культуры определяется разнообразием способов выражения того же смысла, находящихся в распоряжении говорящего, точностью и целенаправленностью их выбора собственно коммуникативной задаче .

6. Таким образом, лингвистическая вариативность как процесс внутреннего творчества языка предицирует вариативность информации .

Тагиевские чтения. Баку, БСУ, «Китаб алями», 2002, стр.71-72

О МОЩНОСТИ СИНОНИМИЧЕСКОГО РЯДА

СЛОЖНОСОЧИНИТЕЛЬНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ

1. Подход к сложному предложению как коммуникативной единице имеет под собой основание считать вариантность одним из основных функциональных механизмов синтаксиса .

2. Наблюдения над сложносочиненным предложением с точки зрения взаимодействия предикативных частей на основе всех возможных комбинаций структурных связей представляет большой интерес .

3. Отсюда синонимичными оказываются варианты предложений не только по типу, но и по средствам связи .

Например: Утром пошел дождь, но сейчас над нами блистало чистое небо (К.Паустовский) .

Варианты: а) Утром пошел дождь и сейчас над нами блистало чистое небо; б) Так как утром пошел дождь, сейчас над нами блистало чистое небо .

4. Синонимический ряд сложных предложений, в которых есть доминантное предложение, можно представить как своеобразную парадигму .

5. Так, анализируя сложносочиненные предложения в синонимическом ряду, мы имеем в виду как языковую обобщенную единицу, так и её речевое воплощение .

б. Таким образом, функциональный подход к синтаксису – от значения к средствам выражения – предполагает определение мощности синонимического ряда .

7. Мощность синонимического ряда определит потенциальные возможности и степень взаимозамены одного средства связи другим при дифференциации сложносочиненного предложения на синтагматическом и парадигматическом уровнях языка .

–  –  –

О СОЮЗАХ - КОНКРЕТИЗАТОРАХ

В СЛОЖНОСОЧИНЕННОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ

И ОБ ОДНОМ ИХ ВАРИАНТЕ

В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

1. Одним из интересных и мало изученных сторон сложносочиненного предложения с точки зрения функционирования их в речи является классификация по признаку неоднозначности (недифференцированности) и однозначности (дифференцированности) значения сочинительных союзов .

В силу такой неоднозначности значения сочинительных союзов как средств связи между частями сложносочиненного предложения значение их всегда в той или иной степени определяется при помощи специальных конкретизаторов, используемых в речи говорящего .

2. К союзам недифференцирующего типа (неоднозначным) относятся союзы «и», «а», «но», «да», «же», «или» и их синонимы. Для них характерна тенденция к преимущественному оформлению отношений того или иного определенного типа (см. Гр-80). Например союз «но»

оформляет отношения противительные, союз «а» – сопоставительные, союз «и» – собственно соединительные между частями сложносочиненного предложения. В то же время, являясь носителями соединительного значения, эти союзы часто оказываются потенциальными эквивалентами .

Например, союзы «а», «да» являются потенциальными синонимами союзов «и» и «но» .

В силу такой неоднозначности дифференцирующая способность союзов этой группы ограничена - их значение всегда в той или иной степени определяется контекстом или уточняется при помощи специальных конкретизаторов, широко употребляющихся во всех сферах речевой деятельности .

К тому же, союзы «и», «а» могут совмещать связующую функцию с функцией показателя завершенности перечислительного ряда.

Например:

С полей несется голос стада, В кустах малиновки звенят .

И с побелевших яблонь сада, Струится сладкий аромат .

(Фет) Ср. (А с побелевших яблонь сада, Струится сладкий аромат) .

3.Союзы дифференцирующего типа в сложносочиненных предложениях выступают как однозначные квалификаторы того или иного смыслового отношения .

Зависимость их значения от контекста минимальна, они не нуждаются в специальной конкретизации. Таковы, например, союзы и аналоги союзов: «то есть», «а именно», «иначе», «вернее», «точнее», «потому», «поэтому», «также», «кроме того», «например», «напротив», «наоборот», «причем», «кстати», «между тем», «впрочем», «тем более», «только», «однако», «зато», «все же», «все-таки», «тем не менее» .

Большинство союзных аналогов этой группы сами широко употребляются в роли конкретизирующих компонентов составных союзов, образованных на основе союзов первой группы: «и потому», «и поэтому», «и только», «и причем», «и однако», «и все же», «и наоборот», «и тем более» и т.д .

Союзные аналоги этой группы выступают в роли конкретизирующих компонентов и при союзах а, но, или .

Например: «а потому», «а поэтому», «а также», «а вернее», «а все таки», «а зато», «а тем более», или - «но также», «но только», «но зато», «но кроме того», «но причем», «но все-таки»; «или иначе», «или наоборот» .

В составе таких соединений неоднозначный союз, как правило, занимает позицию конкретизируемого компонента .

Например союз «и» является потенциальным носителем широкого круга значений соединительно-результативного и соединительно-следственного характера. Союз «и» способен передавать информацию типа «и в результате», «и таким образом», «и значит» и др. Но с другой стороны, неоднозначность союза «и» не свидетельствует, однако, о его семантической опустошенности (об этом подробно в дальнейшем) .

4. Отличие аналога союза «и» от собственно союза «и» заключается в том, что в составе соединений типа «и поэтому», «и потому» и др. собственно союз занимает позицию конкретизируемого компонента (как правило, первую, открывающую), всегда как аналог союза выполняет конкретизирующую функцию и следует за собственно союзом. Все связующие средства дифференцирующего типа выступают как однозначные квалификаторы того или иного смыслового отношения между частями сложносочиненного предложения .

5. Среди сложносочиненных предложений с союзами дифференцированных значений и их аналогов наше внимание с точки зрения активного употребления в настоящее время (см. выше название статьи) привлекли предложения с факультативно-комментирующим значением .

Факультативно-комментирующие смысловые отношения оформляются следующими союзными аналогами:

«тоже», «также», «еще», «вдобавок», «к тому же», «кроме того», «потом», «причем», «при том», «кстати», «кстати говоря», «кстати сказать», «между прочим», «особенно», «даже», «в особенности», «собственно», «например», «в частности», «прежде всего», «в первую очередь», «в том числе», «во всяком случае», «тем более». Каждый из этих аналогов модифицирует соединительное значение в соответствии со своей лексической семантикой .

Сообщаемое во второй части сложносочиненного предложения подается в виде примечания к сказанному, служит уточняющим пояснением или поправкой к предшествующей части содержания высказывания .

Одним из примеров, обратившим на себя внимание и произнесенным президентом России В.Путиным в Москве, в мае 2002 г. в диалоге с президентом США Дж.Бушем с особым акцентом уточняющего пояснения и заключения, был вариант сложносочиненного предложения - [.... и в том числе, поэтому…] .

–  –  –

В современном русском языке разделительные отношения формируются только структурой сложносочиненных предложений с разделительными союзами «или... или», «либо... либо», «то ли...то ли», «то...то» .

В традиционной грамматике сложносочиненные предложения с разделительной связью осмысливались как передающие значение неопределенности, т.е. когда позиция говорящего, раздваиваясь, находится между «да» и «нет», хотя возможности сообщаемого представляются ему равноправными. Так, союз «или» М.В.Ломоносов относил к «недоуметельным». Например: Или я не понял этой жизни, или она никуда не годится (Гончаров) .

Спецификой сложносочиненных разделительных предложений, в отличие от соединительных и противительных, является то, что они не имеют синонимов ни среди бессоюзных, ни среди союзных сложноподчиненных предложений. Следует отметить и тот факт, что, по сравнению с другими типами сложных предложений, разделительные сложные употребляются значительно реже .

В основу выделения семантической разновидности сложносочиненных предложений с разделительными союзами вложены значения последовательной смены, чередования событий или взаимоисключения .

Так, например, в сложносочиненных предложениях с союзами «или», «либо», «то ли» выражаются разделительные отношения, при которых то, о чем сообщается в первой, исключает возможность того, о чем сообщается во второй и в следующих частях. /То ли мне показалось, то ли и в самом деле стало садиться солнце/. Важно отметить и ту особенность, что союзы являются обязательным элементом структуры, так как они вносят специфическое значение «допущения», которое составляет характерную черту разделительных сложных предложений .

–  –  –

ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ЛЕКСИЧЕСКИХ

КОНКРЕТИЗАТОРОВ В СЛОЖНОПОДЧИНЕННОМ

ПРЕДЛОЖЕНИИ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО МИРА ЧЕЛОВЕКА

Бесспорно, что диалектическое единство языка и мышления является основополагающим принципом при изучении языковых форм, в том числе сложных синтаксических структур как с точки зрения динамики языковых процессов, так и с точки зрения их интеллектуальной функции. С этой точки зрения привлекают внимание сложносочиненные предложения с двумя показателями связи (сочинительный союз + его лексический конкретизатор) .

Сочинительная связь – важная синтаксическая категория, управляющая "движением словесной стихии", и одна из форм синтаксической изобразительности (В.В.Виноградов). Такая оценка сочинительной связи вытекает из наблюдений за семантической нюансировкой повествовательной функции сочинительных союзов и их лексических конкретизаторов в сложносочиненных предложениях. Семантическая нюансировка определяется выбором лексических конкретизаторов, сопровождающих сочинительные союзы, связывающие предикативные части сложносочиненного предложения .

Процесс выбора свидетельствует о тесной связи и взаимообусловленности языка и мышления. Мышление как познавательный процесс детерминирует необходимость вхождения в язык синтаксических отношений .

Так, по Гр.-70 под ред. Н.Ю.Шведовой, сложносочиненные предложения с двумя показателями связи соотносительны со сложными предложениями с союзами «и», «а», «но» и отличаются от последних в "'структурном плане большей сложностью связующих средств, а в плане семантическом – узостью и четкостью своих значений. Семантическая нюансировка повествования в формах сложносочиненных предложений производится при помощи частиц, наречий, модальных и вводных слов, выступающих в роли лексических конкретизаторов ([…и + наконец,...], [...и + так же...], [...и + кроме того,...], [...и + в то же время...], [...и + поэтому...] и т.д.). Лексические конкретизаторы могут прогнозировать разные значения второй части сложносочиненного предложения (следствие, вывод, результат, соответствие или несоответствие, акцентирование неожиданного, противоположность ожидаемому и др.) .

В исключительных случаях наблюдается разделение компонентов частицами, модальными и вводными словами (и, + может быть, + поэтому). Одним из таких примеров употребления можно считать вариант сложносочиненного предложения с [и, + в том числе, + поэтому], произнесенного президентом В.Путиным в диалоге с президентом Дж.Бушем в Москве в мае 2002 года .

–  –  –

О СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ РУССКИХ ГЛАГОЛЬНЫХ

КОНСТРУКЦИЙ С ПРЕДЛОГОМ "С"

В ТВОРИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ

За последние десятилетия структурный подход продолжает успешно реализовываться при изучении грамматики современного русского языка. В этой связи конструкции с предложным творительным нашли свое отражение в системе классификаций приглагольных падежных форм, полученных в результате выявления их синтагматических и парадигматических признаков на базе конфигураций как синтаксической единицы .

Предложные глагольные сочетания в творительном падеже, в том числе и с предлогом с, являлись предметом специального исследования таких корифеев русской грамматики как А.А.Потебня, С.Б.Бернштейн, В.В.Виноградов и Н.Ю.Шведова и других, обобщение и теорий и исследований которых нашли свое отражение в Грамматиках Академии Наук СССР 1954, 1970 и 1980 гг. В центре внимания ученых оказывался «объем значений» падежей в славянских языках письменного периода, где связь между основными значениями творительного, как беспредложного, так и предложного, установить уже было невозможно .

Говоря о необыкновенной сложности творительного падежа, значения которого выражались как беспредложными, так и предложными формами, А.А.Потебня писал: «Мы привыкли, например, говорить об одном творительном падеже в русском языке, но на деле этот падеж есть не одна грамматическая категория, а несколько различных, генетически связанных между собой. Всякое особое употребление творительного есть новый падеж, так что собственно у нас несколько падежей, обозначаемых именем творительного»1 .

А.А.Потебня. Из записок по русской грамматике. М., 1958, с.64 .

В своем труде «Творительный падеж в славянских языках» С.Б.Бернштейн, исследуя генетическую связь значений творительного падежа, особо подчеркивал: «Несмотря на отсутствие внутренней связи многих значений славянского творительного падежа, мы, однако, можем сказать, что наибольшую роль играют два значения: социативное и инструментальное. Эти значения являются наиболее устойчивыми. Они охватывают наибольшее число случаев употребления творительного падежа. Однако отсюда делать вывод о том, что именно эти два значения являются самыми древними значениями творительного падежа, нельзя .

Самым древним значением могло быть такое значение, которое позже в результате ряда причин ослабло, стерлось и, возможно, совсем вышло из употребления»1 .

Следует отметить тот факт, что процесс вытеснения беспредложных форм творительного предложными являлся своеобразной особенностью исторического синтаксиса русского языка. Этот процесс активно развивался и в современном русском языке. Например, исчез в русском языке беспредложный творительный причины. Вместо него теперь употребляется предложная конструкция с родительным падежом. Сравни: древнерусское изнэмогаху же людье гладомь и водою и современное – изнемогали же люди изза голода и отсутствия воды .

Наблюдения над изменением славянских языков показали, что процесс вытеснения старых беспредложных конструкций новыми предложными в области творительного падежа очень рано обнаружился именно при употреблении творительного социативного с предлогом с. Почти полное отсутствие в памятниках письменности славянских языков примеров творительного собственно социативного беспредложного свидетельствует о древности процесса вытеснения творительного социативного беспредложного С.Б.Бернштейн. Творительный падеж в славянских языках. М., АН СССР, 1958, с.14 .

конструкцией с предлогом с. В текстах древнечешского и древнепольского языков случаи беспредложного творительного социативного полностью отсутствуют. Лишь сербохорватский язык, в котором и теперь употребляются необычные для других славянских языков беспредложные конструкции творительного социативного, занимает особое место. Это единственный славянский язык, в котором творительный социативный беспредложный употребляется и в настоящее время, где происходит очень медленный процесс его вытеснения предложным. Поэтому в нем сосуществуют старый творительный социативный беспредложный и новый – предложный с предлогом с .

В специальном исследовании, посвященном творительному падежу в славянских языках, С.Б.Бернштейн в главе «Творительный социативный» выделяет следующие значения творительного предложного падежа с предлогом с:

1) творительный собственно социативный;

2) творительный образа действия;

3) творительный качественных характеристик;

4) творительный взаимного действия;

5) творительный цели;

6) творительный времени;

7) творительный косвенного объекта1 .

А.А.Потебня также писал: «...социативность нашего сь с творительным не равна социативности древнего беспредложного творительного социативного, несмотря на то, что эта разница иной раз может быть для нас неощутима»2 .

Таким образом, предлог с находит свое воплощение в сочетании с творительным социативным во всех современных славянских языках, что обычно связывают с тенденцией к аналитизму. С другой стороны, усиление позиций предлогов в русском синтаксисе можно рассматривать в русле тенденции к семантизации синтаксических отношеТам же, с.46-71 .

А.А.Потебня. Указ.работа, с.434 .

ний, в связи с чем академик В.В.Виноградов в своем труде о русском языке особо подчеркивал: «Этот славянский падеж соединяет в себе необычайное разнообразие значений, имеющих разные синонимические конструкции, характеризуется многогранностью синтаксических функций»1 .

В «Грамматике русского языка» (Т.1, 1960) творительный времени вместе с творительным места объединяются в общую группу творительного с обстоятельственными значениями. По мнению В.В.Виноградова, основным, наиболее типичным для творительного падежа является значение орудия или средства, при помощи которого производится действие2. Так, например, творительный с предлогом с в примерах - «подняться с трудом», «встречаться с другом» и др. - объединены в одно значение, согласиться с чем очень трудно .

Новая Грамматика современного русского языка («Гр .

– 70») под ред. Н.Ю.Шведовой, пытаясь преодолеть некоторые противоречия описательной грамматики («Гр. – 60»), провозгласила принцип системного описания грамматических явлений. Однако этот принцип проводится в ней не последовательно. Синтаксические явления растворяются в морфологических и логико-грамматических категориях .

Так, в «Гр. – 70» при определении падежных значений принимаются во внимание функции падежных форм в словосочетании, но не в строе предложения. В тех случаях, когда то или иное значение формируется на основе предложной связи, такое значение принадлежит пред ложно-падежной форме, а предлог выполняет функцию, аналогичную функции падежной флексии3. На основании такого определения падежных значений в «Гр.

– 70» выделены следующие типы значений творительного беспредложного падежа и творительного, формирующегося с предлогом с:

В.В.Виноградов. Русский язык. М.-Л., 1947, с.171 .

Грамматика русского языка, т.1. М., АН СССР, 1960, с. 126 .

Грамматика русского языка. М., 1970, с.329 .

I тип:

1. Объектное (восхищаться героем, общаться с друзьями (?));

2. Комплетивное (стать мечтой, наедине с другом (?));

3. Субъектное (дом строится плотниками);

4. Объектно-комплетивное (соединиться с семьей (?));

II тип:

1. Собственно-характеризующее (определит.) (работать санитаркой, мяукать котенком, человек с ружьем (?));

2. Обстоятельственно-характеризующее:

а) локальное (ехать десом);

б) темпоральное (гулять вечерами, уехать с зарей);

в) квантитавное (пить стаканами);

г) каузальное (сказать ошибкой, забегаться с поручениями (?));

д) совместности (пировать с друзьями, общаться с друзьями (см. выше: 1.1)), река с притоками (?)) .

Достаточно провести параллель между всеми значениями творительного падежа на материале Грамматик

– «Гр. – 60», «Гр. – 70», «Гр. – 80», чтобы увидеть подлинную картину расхождения инвентаря значений творительного падежа с предлогом «С». Также не дает возможности вскрыть специфику глагольных конструкций с предлогом с в творительном падеже анализ в пределах предложения, так как при этом явления синтаксиса, семантики и морфологии перекрещиваются в формах, выступающих в роли тех или других членов предложения, рассматриваемых изолированно, вне определения их сочетаемостных свойств .

Все вышеназванные варианты описания значений творительного падежа с предлогом с в разные времена и разными учеными-лингвистами свидетельствуют о необходимости системного подхода к исследованию данного объекта языка как элемента его структуры .

Дистрибутивно-валентностный и трансформационный методы анализа являются установкой на структурный подход к разграничению значений творительного падежа с предлогом с и систематизации их грамматических значений среди других значений славянских падежей .

Исследование предложных глагольных конструкций вообще и, в частности, с предлогом с как в славянских, так и в современном русском языке в результате выявления их синтагматических и парадигматических признаков на базе синтаксической единицы – конфигурации – в настоящем представляется возможным .

–  –  –

ПРИСОЕДИНЕНИЕ КАК ОСОБЫЙ ВИД

СИНТАКСИЧЕСКИЙ СВЯЗИ

Особым видом связи между самостоятельными фразами в процессе коммуникации являются присоединительные связи, получившие распространение в разговорной речи и отсюда проникшие в язык художественной литературы и в публицистику .

Суть присоединительного значения в сложном предложении заключается в том, что вторая часть сообщает добавочные, дополнительные сведения, присоединяемые к тем, которые содержатся в первой предикативной части .

Нередко в лингвистической литературе соединительное и присоединительное значения сложносочиненных предложений представлены вместе. На самом деле значение их не одинаково. Соединительное значение объединяет явления, названные в частях сложного предложения, в одно целое, создает зависимость этих частей, чаще всего модально-временную. Присоединение же отличается тем, что дает последовательную цепочку событий, причем последующее возникает уже после того, как сформировалось предыдущее .

Если при синтаксической связи сочинении «оба члена присутствуют в сознании, хотя бы в смутном виде, уже при самом начале высказывания, то в случае присоединения «второй элемент появляется в сознании лишь после первого или во время его высказывания» (Щерба Л.В.

в книге:

Избранные работы по русскому языку. М., 1957, с.80) .

Например:

Социальная ценность этих книг не утрачена и для наших дней, да и вообще другие рассказы Успенского не потеряли своего воспитательного значения (М.Горький) .

Этот характер присоединения и делает эту связь экспрессивной, эмоциональной, имеющей оттенок живой разговорной речи .

Тезисы докладов ежегодной научной конференции, посвященной итогам плановых научных работ сотрудников Бакинского Славянского Университета. БСУ, «Китаб алями», Бакы, 2005, с.23

ПРОБЛЕМЫ И АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ

СЛОЖНОСОЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Исходным положением при понимании сложносочиненных предложений в истории их изучения была проблема о смысловом равноправии компонентов, входящих в состав таких предложений, в которых выразителями равноправия были сочинительные союзы .

Второй проблемой был и остается вопрос о границах между сложносочиненными и простыми предложениями, где особую сложность в этом плане представляют предложения с однородными членами .

Следующая проблема, вытекающая из первых двух, включает вопросы: а) о классификации сложносочиненных предложений, традиционно подразделяемых на соединительные, противительные и разделительные; б) о связи различных отношений и их «привязанности» к отдельным группам сочинительных союзов .

Такое состояние вопроса об изучении сложносочиненного предложения и поиски иных подходов для их решения привели к новым аспектам в теории сложного предложения .

Так, В.А.Белошапкова (О структурных типах сложносочиненного предложения в современном русском языке. М., 1965) решает задачу описания русского сложного предложения в виде закрытого списка структурных схем, принятых в «Гр. под ред. Н.Ю.Шведовой .

Другим аспектом в изучении значений и решении проблем сложносочиненного предложения в современном русском языке является подход с точки зрения синонимии .

Рассмотрение синонимических групп предложений с союзами из разных семантических групп явилось основанием для дифференциации значений и отдельных групп сложносочиненных предложений .

Тезисы докладов ежегодной научной конференции, посвященной итогам плановых научных работ сотрудников Бакинского Славянского Университета. Баку, Китаб алями, 2006, стр.24-25

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ …………………………………………….. 5

–  –  –

К вопросу об объеме и систематизации значений приглагольного творительного падежа в современном русском языке………………………………………………… 57 К проблеме стабильности семантических критериев. 1996.. 67 Об эволюции сложносочиненных предложений. 1998……. 77 Монолог о «диалоге» двух коммуникативных микросистем языка на трансформационной полосе. 1998… 83 Функциональная диагностика и процесс кодификации синтаксической подсистемы языка. 2000…………………... 91 Лингвистическая вариативность и вариативность информации. 2002……………………………………………. 93 О мощности синонимического ряда сложносочиненных предложений. 2003…………………………………………… 94 О союзах конкретизаторах в ССП и об одном их варианте в современном русском языке. 2003………………………… 95 Специфика разделительных сложных предложений и основы выделения их семантической разновидности. 2004... 98 Логико-семантический аспект лексических конкретизаторов в сложносочиненных предложениях как фактор развития интеллектуального мира человека. 2004... 100 О структурно-семантическом аспекте исследования русских глагольных конструкций с предлогом «с» в творительном падеже. 2005………………………………….. 102 Присоединение как особый вид синтаксический связи .

2005…………………………………………………………... 108 Проблемы и аспекты изучения сложносочиненных предложений в современном русском языке. 2006 ………... 109

–  –  –






Похожие работы:

«Министерство профессионального образования, подготовки и расстановки кадров РС (Я) Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение РС(Я) "ЖИГАНСКИЙ МНОГОПРОФИЛЬНЫЙ ЛИЦЕЙ" СОГЛАСОВАНО: УТВЕРЖДАЮ: Педагогическом советом ГБПОУ РС (Я) Директор ГБПОУ РС (Я) "ЖМЛ" "ЖМЛ" Сергеев А.А А.М.Е...»

«Особенности и нормы развития речи у детей 3-4 лет Детская речь – во многом результат общения внутри семьи. Несмотря на стремительное развитие технологий и современных гаджетов, роль родителей в становлении речи ребенка остается ведущей. Хотя проблема...»

«Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад № 7 общеразвивающего вида Приморского района Санкт – Петербурга ПРИНЯТА УТВЕРЖДАЮ на заседании Педагогического Заведующий ГБДОУ Совета ГБДОУ детский сад № 7 Детский сад № 7 Приморского района Санкт – Приморского района Петербурга Санкт Петер...»

«02 – 15 Принята УТВЕРЖДАЮ на заседании Директор МБОУ "Школа №101" педагогического совета _ МБОУ "Школа №101" Стерлова Е.А. протокол № 1 от 30 августа 2017г. Пр. №326 от 31.08.2017г. ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА НАЧАЛЬНОГО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ МУНИЦИПАЛЬНОГО БЮДЖЕТНО...»

«Пояснительная записка Развитие спорта в России является делом государственной важности. Спортивная деятельность имеет важное значение, так как обеспечивает развитие физических, интеллектуальных способностей и нравственных качеств, формирует навыки спортивного стиля жизни, совершенствует культуру двигательной и спортивной активности,...»

«Рабочая программа по литературе для 10-11 класса Срок реализации: 2017 – 2019 г.г. Программа составлена методическим объединением учителей русского языка и литературы Рабочая программа составлена предметно-методическим объединением учителей русск...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа №2 ерждаю" У СОШ №2 И. о. Н.Н. П ЛАН работы школьной библиотеки на 2014 2015 учебный год п. Ноглики Анализ работы...»

«№ 16 • апрель–май • 2012 Благотворительный детский бал в Михайловском замке Children’s charity ball in Mikhailovsky Castle Лариса Луста: "Благотворительность должна стать нормой жизни" Larisa Lusta, "Charity should be a lifestyle" Ж...»

«УДК 37.037 Али Шкофа Касим, Алі Шкофа Касім Ali Shkofa Qasim аспирантка кафедры педагогики Восточноукраинского университета имени В. Даля НАРОДНЫЕ СКАЗКИ КАК ТРАДИЦИОННОЕ СРЕДСТВО СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ В статье рассматриваются украинские народные сказки как традиционное средство семейного воспитания в Украине, показывается и...»

«kak_pravilno_prigotovit_syrniki_iz_tvoroga_s_mukoj_recept_s_foto_poshagovo.zip Температура духовки не должна быть менее 200 градусов, а время выпекания не более 15 минут. Для этого, из вымешенного теста сделайте небольшие круглые лепешечки. Посыпьте корицей и ванильным сахаром. Высыпьте 100 грамм манной крупы и посыпь...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад "Город детства" Картотека дидактических игр по патриотическому воспитанию "Ребёнок учится тому, что видит у себя в дому."Воспитатель: Турлавова Асида Вазирхановна г.Лянтор Карточка№1 "Наша страна". Цель: выявить знания детей о нашей Родине, ее с...»

«ОТДЕЛ ОБРАЗОВАНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ КОЛПНЯНСКОГО РАЙОНА ПРИКАЗ "05" октября 2018 г. № 185 пгг. Колпна О проведении муниципального этапа Пятого регионального конкурса программ внеурочной деятельности основного общего образования В целях выявления й поддержки творчески работающих педагогов, распро...»

«А. Л. Литвин УЧЕНЫЕ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ВО ВРЕМЯ СМЕНЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ В годы Гражданской войны многонациональное Поволжье дважды было местом активного военного противостояния. Летом—осенью 1918 г. значительная часть региона (Казанская, Симбирская, Самарская, часть Саратовской губерний) ока...»

«А.В.Вознюк МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ЦЕННОСТНЫЕ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВАНИЯ НАУКИ СОДЕРЖАНИЕ Вступление: главная проблема человеческого существования 1. Пути преодоления страха смерти 2. Универсальные ценностные ориентации человека и общества 3. Реализация универсальных ценностных ориентаций в сфере высших психических ф...»

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 11 ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА 2006. № 9(2) УДК 378(045) С.Л. Белых ВУЗОВСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ КАК ВЫСТРАИВАНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ТРАЕКТОРИИ ЖИЗНЕННОГО УСПЕХА В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Обосновывается точка зрения о том, что практико-ориентированное профессиональное высшее образование не может стр...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Белгородский государственный национальный исследовательский университет" КРАСКИ МИРА Сборник студенческих работ Белгород 2017 УДК 304....»

«ПОЛОЖЕНИЕ о рейтинговой оценке научно-исследовательской деятельности подразделений и сотрудников ФГБОУ ВО "ВГСПУ" Общие положения Ц е л ь ю рейтингового анализа в ФГБОУ ВО "ВГСПУ" является стимулирование НИР сотрудников и подразделений, активизация роста научно-исследовательской квалификации и...»

«Методическая служба Воспитательная служба Вторая Санкт-Петербургская Гимназия СОВРЕМЕННЫЙ КЛ АС С НЫ Й РУ КОВ ОД И Т ЕЛ Ь (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ, ) ЧАСТЬ ВТОРАЯ Санкт-Петербург ББК-74.202.8 Д-44 Печатается по решению Методического С...»

«Факторно делимые группы ранга 1 О. И. ДАВЫДОВА Московский педагогический государственный университет УДК 512.541 Ключевые слова: абелева группа, факторно делимая группа, группа без кручения, ранг. Аннотация Абелева группа называется факторно делимой, если она н...»

«А. В. Шутова. О своеобразии лексической структуры поэтических текстов О. Э. Мандельштама. УДК 81.38/42 DOI 10.23951/1609-624X-2018-6-39-43 О СВОЕОБРАЗИИ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ О. Э. МАНДЕЛЬШТАМА В ДИНАМИКЕ ЕГО ТВОРЧЕС...»

«Алексей Цветков Марксизм как стиль Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1-3 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Ц27 Цветков, Алексей. Марксизм как стиль / А.В.Цветков. – Москва: Издательство Ц27 АСТ, 2016. – 352 с. – (Ангедония. Проект Данишевского). ISBN 978-5-17-096147-4 Алексей Цветков – писатель (лауреат премий Андрея Белого, НОС и Нонконформизм), публицист и п...»

«Самоучитель по Копирайтингу Dzheck СОДЕРЖАНИЕ Предисловие. Первые шаги Первые шаги. Или что нужно начинающему копирайтеру. Первые шаги . Регистрируем e-mail Первые шаги. Электронный кошелек. Золотой набор программ копирайтера Золотой набор программ копирайтера. Текстовые редакторы. Золотой набор программ копирайтера. Браузеры. Золотой н...»

«Перечень вопросов для дифференцированного зачета по детской литературе с практикумом по выразительному чтению для студентов 1 курса по специальности 44.02.02 "Преподавание в начальных классах".1.Литература как способ отражения и средство познания действи...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.