WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» 95-ЛЕТИЮ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

95-ЛЕТИЮ ПГНИУ

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ:

СОБЫТИЯ И ЛЮДИ

Страницы истории филологического факультета Пермского университета Пермь 2011 УДК 80 (91) (470) ББК 80(63) Ф 51 Автор проекта и составитель – доцент кафедры русской литературы ПГНИУ Н. Е. Васильева Филологический факультет: события и люди .

Страницы истории филологического факультета Ф 51 Пермского университета / сост. Н. Е. Васильева; отв. за вып. Б. В. Кондаков; Перм. гос. нац. иссл. ун-т. – Пермь, 2011. – 608 с .

ISBN 978-5-7944-1734-0 Издание подготовлено к юбилейной дате филологического факультета – его 95-летию. Книга носит мемуарно-обзорный характер и представляет рассказ о наиболее важных событиях из жизни филфака за длительный период его существования, воспоминания о людях, фактах, победах, кризисах, встречах. Авторы книги – выпускники факультета, его преподаватели и студенты. Издание не претендует на полноту и всеохватность проблем и событий филологического бытия, но дает достаточно широкое и многостороннее представление о том, как факультет жил и развивался, преодолевал трудности и совершенствовался. Эта книга – своеобразный пролог к осмыслению 100летнего юбилея факультета .

УДК 80 (91) (470) ББК 80 (63) Издается по решению ученого совета филологического факультета Ответственный за выпуск декан филологического факультета ПГНИУ профессор Б. В. Кондаков Редакционная коллегия: Е. А. Баженова, Н. Е. Васильева, Т. Б. Карпова, Б. В. Кондаков .

© ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет», текст, 2011 .

ISBN 978-5-7944-1734-0 © Н. Е. Васильева, составление, 2011 .

© В. А. Леготкин, компьютерная верстка, 2011 .

© Л. Г. Писорогло, оформление, 2011 .

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие 3 Раздел I. Вспомним начало 5 Зайцева Е. Ф. Страницы истории 5 Вяткина С. А. Первый на Урале 10 Молодцов В. В. Университет 11 Раздел II. Филфак в годы Великой Отечественной войны

–  –  –

Эта книга юбилейная, однако по сути своей она не столько наш разговор о 95-летии филологического факультета, сколько своеобразный «разбег» перед его столетним юбилеем. Поэтому данное издание следует рассматривать как предварительное, как «подступ», в котором намечены самые главные и очевидные аспекты жизни факультета от момента его открытия в 1916 г. до сегодняшнего дня без попытки представить весь его путь в жесткой хронологической последовательности в исчерпывающей полноте. Будущая книга видится в ее системном варианте как «100 событий из жизни филфака», где будут представлены тщательно собранные факты, даты, имена, и настоящее издание послужит безусловной основой для расширенного и углубленного разговора о столетней истории факультета .

Имея в виду такую перспективу, мы постарались подготовить стартовую картину, не замахиваясь на отражение всего исторического пути в его целостном виде. С этой задачей связаны разделы книги, каждый из которых предваряется немногими вступительными и объяснительными словами, которые по этой причине не звучат в предисловии .





Подзаголовок книги – «события и люди» ориентирован на формулу М. Бахтина, который, развивая мысль о событийной основе жизни, говорил и писал о «событиях бытия». И при составлении книги мы думали и заботились о том, чтобы в ней были представлены воспоминания и материалы о значительных и значимых событиях факультета или отдельной частной судьбы, а именно таких, которые определяли развитие факультета, резонировали в его будущем, были связаны не со случайными, а с важными и знаковыми фактами в жизни факультета, его ключевыми моментами и эпизодами. С этой точки зрения книга отражает неполную, но объемную картину событийного бытия факультета, и в ней представлены не только страницы побед, успехов и достижений, но и те стороны жизни, которые сегодня вызывают не только удивление, но чувство стыда и горести за намеренное или невольное соучастие в позорных страницах истории страны. Это так называемые факультетские идеологические дела, которые были связаны с персональными проработками, выговорами, исключениями и т.д. Новым поколениям о них полезно знать – и потому, что это неотменимые факты истории, и потому, что это незаменимые уроки жизни. Сегодня это смешно, а было драматично – таковы коррективы судьбы, но эти страницы пережиты факультетом, и помнить о них нужно .

В 2011 году на факультете было бы три персональных юбилея: 85 лет Р.В. Коминой, 90 лет Н.С. Лейтес, 90 лет С.Ю. Адливанкину. В книге уделен этим датам отдельный раздел .

Рубрики будущей книги, к столетию факультета, должны быть принципиально расширены, и многие из них ясны уже сегодня. Например: «Жизнь факультета в сатире и юморе», «Филологические династии и семьи», «Наши деканы в столетней истории», «Выпускники филфака в государственных наградах и званиях», «Наши ветераны» и т.д .

В выпускаемой книге многих сторон истории факультета коснуться не получилось: сроки подготовки книги и наличная площадь издания не позволили развернуть глобальный и всесторонний поиск и разговор. Он – в руках будущих составителей и издателей .

РАЗДЕЛ I ВСПОМНИМ НАЧАЛО

В разделе представлены два редких материала: краеведческое исследование, воссоздающее страницы подготовки и открытия ПГУ и филологического факультета; оно написано специально для юбилейной книги выпускницей филфака 1969 года, известной пермской журналисткой Е. Зайцевой, занимающейся проблемами культурной истории дореволюционной Перми .

Второй материал принадлежит В. Молодцову, выпускнику филфака первого набора 1916 года. Его разыскала и подготовила к печати С. Вяткина, пермская журналистка, выпускница филфака 1979 г .

Е.Ф. Зайцева1 СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

1 октября 1916 года Пермь ликовала: совершилось торжественное открытие университета. Губернские СМИ живописали высоким слогом: «Даже почти страшные грозовые тучи, идущие на нас вот уже третий год с вражеских границ Австрии, Германии и прочих супостатов славянства, не омрачили нашей радости». Голос ныне забытого местного поэта Б. Бронина звенел на церемонии открытия слезами восторга:

В день первый октября луч солнца высших знаний В ликующей Перми прорезал тьму веков… Открыл широкий путь для умственных дерзаний, Для мысли больше нет связующих оков!

Как известно, Пермь праздновала очень трудную победу .

«Ливонские Афины», каковыми считали свой Юрьевский (Дерптский) университет тамошние профессора, отнюдь не рвались в наш город. Профессор Тарановский на заседании совета 27 февраля 1916 года возмущался идеей перевода университета именно к нам, говорил, что любой другой город подойдёт – Зайцева Е.Ф., выпускница 1969 г., журналист .

Тамбов, Воронеж, Екатеринбург – только не Пермь, которая, по его мнению, «утратила своё прежнее руководящее значение в Приуральском крае», давно уступила его Екатеринбургу, не имеет самостоятельного контингента слушателей, а из других местностей «никто не поедет в далёкую и глухую Пермь». То есть будущих «уральских Афин» учёные европейского Запада империи уж никак не желали предвидеть .

Что определило победу? В первую очередь то, что «лоббистов» из других городов преодолели единым напором земства, губернская администрация, интеллигенция и купечество .

Министр просвещения граф П. Игнатьев был покорён таким энтузиазмом и тягой к просвещению.

В немалой степени и тем, что свой энтузиазм пермяки подкрепили материальной базой:

бесплатным предоставлением миллионером Н. Мешковым целого городка с автономной электростанцией и прачечной, огромной суммой от него же на развитие пермского вуза. Купецпароходчик И.П. Каменский (сам выпускник Боннского университета, доктор химии и философии) учредил стипендии для беднейших студентов. Было немало и других пожертвований – деньгами, книгами, даже мебелью .

Наш пермский вуз был организован сначала как пермское отделение Петроградского университета, но уже с 1917 года считался самостоятельным. Аббревиатура ПИУ значила «Пермский Императорский университет». В 1918 г. «Императорский»

заменилось на «правительственный» (ППУ), а затем, как известно, на многие десятилетия закрепилось ПГУ .

Первые профессора и преподаватели университета – в большинстве своём выдающиеся учёные с известными именами:

ботаник А. Генкель, физиолог Б. Вериго, социолог Н. Устрялов, зоолог В. Беклемишев и многие другие .

Деканом историко-филологического университета стал (до 1919 года) античник Б. Богаевский. Кафедру русской литературы долгие годы возглавлял фольклорист и краевед П. Богословский. Филологов обучали и Ю. Верховский – известный поэт и литературовед, друг Б. Пастернака, и поэтпереводчик В. Гиппиус (заведовал кафедрой новой русской литературы с 1922 по 1932 год). Лингвистов растил С. Обнорский (впоследствии академик АН СССР), его брат профессор Н. Обнорский преподавал зарубежную литературу и латинский язык .

Ординарный профессор кафедры русской истории Г. Вернадский (сын основоположника учения о ноосфере

В. Вернадского) писал о первых годах университетской жизни:

«При университете образовалось “Общество исторических, философских и социальных знаний”, в котором принимала участие, кроме профессоров, и городская интеллигенция (учителя, члены Пермской учёной архивной комиссии и др.)… Создали музыкальный кружок, устраивались вечера камерной музыки и пения… Местное общество поразило нас своей культурностью». Затем наступил 1918 год: «Большевики тогда захватили власть и в Перми. Продукты начали исчезать с рынка. Чека начала развивать свою деятельность» .

Последовало – из песни слова не выкинешь – порой буквальное бегство из университета крупных учёных. В 1920 году наш город покинул автор теории расширяющейся вселенной А. Фридман. С 1922 года просился из Перми хоть в Саратов, хоть в Казань ректор А. Рихтер – известный учёный-ботаник .

Главпрофорб немало попортил ему крови, отвечая на просьбы о переводе бюрократическими отписками, но желание бежать из Перми преодолело и новую советскую бюрократию. Немало выдающихся учёных и педагогов потерял наш вуз и после победы над Колчаком: они не захотели вернуться в Пермь, оседали кто где, даже в далёких Харбине и Шанхае .

О чём свидетельствуют документы, письма, тогдашние сообщения прессы? Университет переживал серьёзные трудности. Стипендии студентам выдавали овсом, в столовых зачастую был только бесплатный кипяток. Большинство преподавателей оказались в чудовищных жилищных условиях, а тех, кто имел более или менее сносные жилплощади, упорно преследовали местные Швондеры, желая «уплотнить буржуев». Газеты писали о нередких столкновениях преподавателей, не забывших достоинства, правил вежливости, формулы «честь имею», обращения «милостивый государь», с победительным гонором пролетарского студенчества. Из 2179 обучающихся в 1922 году 902 студента были выходцами из рабочих и крестьян .

Ещё в 1919 году историков и филологов объединили с юристами в факультет общественных наук. А в 1922 году был создан особый педагогический факультет, который через 8 лет стал пединститутом. В университете же с тех пор до 1941 года филологов не обучали .

Тридцатые годы прошли под лозунгами: «Задача дня – усиленная пролетаризация вузов»; «Форсировать досрочный выпуск специалистов!»; «Закончить переход всех вузов на непрерывный рабочий год»; «Активные методы преподавания – вместо лекционной системы». Тогдашний ректор Стойчев вещал с трибуны: «Пролетариат на нынешнем историческом этапе своей диктатуры поднял науку на такую высоту, на которую она не была и не могла быть поставлена столетиями буржуазно-капиталистического развития». Это при том, что не было самых необходимых учебных пособий, лабораторий и книг, а по штатному расписанию не хватало 29 профессоров, 30 доцентов, 102 ассистентов .

Историко-филологический факультет, возродившись в 1941 году, обогатился эвакуированными в Пермь учёными: известным пушкинистом Б .

Городецким (был деканом факультета в 1943-44-х годах), любимой студентами Д. Мотольской и другими. Б. Городецкий руководил литературоведческим кружком, а замечательный педагог-лингвист И. Захаров – кружком стилистики. Кстати, старостой «стилистов» была Маргарита Кожина, впоследствии, как известно, учёный с мировым именем. Идеологический напор, конечно, не иссякал. Ни литературоведам, ни лингвистам некуда было бежать от громогласных кампаний то по борьбе с «низкопоклонством перед Западом», то с «менделистами-морганистами». В 1948 году специальное заседание учёного совета было посвящено десятилетию «Краткого курса истории ВКП(б)» «энциклопедии основных знаний марксизмаленинизма» .

Но университет к этому времени всё-таки был уже особым миром, который воспитывал и подлинную жажду знаний, и нравственную брезгливость, и внутреннее отторжение от мёртвого сленга лозунгов. В послевоенное время на историкофилологическом факультете стали работать уже и собственные выпускники: М. Кожина, Е. Полякова, О. Богословская, Н. Потапова, М. Ганина. Из университетов страны в преподавательский коллектив влились С. Фрадкина, З. Станкеева, Р. Комина, Н. Лейтес, Л. Мурзин, С. Адливанкин, К. Фёдорова, Л. Сахарный. Тем, кто у них учился, не надо объяснять, какой глубины были научные штудии и какой высоты нравственный уровень этих учёных и педагогов.

Затем пришло новое поколение выпускников в числе любимых студентами преподавателей:

Р. Спивак, Н. Васильевой, Н. Гашевой, Л. Грузберг, В. Шеншина .

В 1960 году факультет разделился на истфак и филфак, а кроме русского, образовалось и романо-германское отделение .

Последующие страницы истории – на памяти нынешних поколений .

…Итак, у Пермского университета долгая история, а впереди значительный – вековой – юбилей. У истоков «могучего света просвещения», в те самые «высокоторжественные» дни в Перми был проездом наш земляк, писатель Михаил Осоргин. В его мемуарах есть строки об открытии университета, но вот ликования в них не ощущается. Скорее мягкая осоргинская ирония по поводу речи ректора петроградского университета, слов «волею нашего монарха» и грациозного поворота на каблуках к портрету императора. Конечно, Осоргин понимал, что значит для пермяков статус университетского города. Но он также понимал, что становление интеллектуальной атмосферы, независимости мысли, презрения к сервилизму – дело очень долгого становления самого духа учебного заведения. Что ж, эти долгие годы уже прошли. И нашему старейшему вузу есть чем гордиться: учеными школами, научными открытиями, успехами выпускников в их творческой деятельности. Ну и тем самым духом умственной и нравственной непотопляемости, который зарождался и выстоял в самые трудные годы нашей с вами истории .

С.А. Вяткина2 ПЕРВЫЙ НА УРАЛЕ

Василий Васильевич Молодцов был одним из первых студентов Пермского университета. Он учился на историкофилологическом факультете почти сто лет назад и оставил краткие воспоминания об этом периоде своей жизни .

А я впервые увидела Молодцова, когда мне было 12 лет .

Его дочь Лариса Васильевна Солохина преподавала в нашем классе литературу и русский язык. Однажды Лариса Васильевна вошла в класс вместе с высоким пожилым мужчиной благородной внешности. Это и был Василий Васильевич. Наша учительница заняла место за задней партой, а ее отец, тоже учитель литературы, только уже бывший на пенсии, стал рассказывать нам об Александре Блоке, хотя это было вовсе не по программе, это я точно помню .

Тот урок до сих пор не стерся из памяти, и дело было не в получении какой-то уникальной информации. Я никогда не слышала таких интонаций и такого языка, не видела столь отточенной жестикуляции – сдержанной и одновременно выразительной. Было ощущение, что наш гость сошел со старой гравюры. Василий Васильевич читал стихи о Прекрасной Даме, где была фраза «Да святится имя Твое». Тогда я не знала, что это слова молитвы «Отче наш», и красота этой строки меня буквально пронзила. Свой восторг я, по религиозному невежеству, всецело адресовала Блоку .

Больше всего запомнилась возвышенная атмосфера того урока, нежели слова учителя. Потом я долго считала, что видела человека, который лично знал Блока, хотя Молодцов только раз видел его в Петрограде на каком-то публичном выступлении .

Сам Василий Васильевич, как я после узнала, всю жизнь писал стихи и очерки по краеведению, кое-что из его творчества есть в моем архиве .

Вяткина С.А., выпускница 1979 г., журналист, член Союза журналистов, главный редактор журнала «Светоч» .

Воспоминания об учебе на филфаке он передал своей сокурснице Елене Андреевне Кузнецовой3. Дочь Елены Андреевны Надежда Михайловна Ветошкина в свою очередь отдала их мне, сказав при этом: «Моя матушка страсть как любила учиться. В 1909 году она уехала в Париж, где поступила на курсы в Сорбонну. Прожив во Франции какое-то время, она вернулась в Пермь. А когда у нас открылся свой университет, мама не преминула и туда поступить на историко-филологический факультет…» .

В очерке Василия Васильевича интересны не только факты и подробности о времени зарождения Пермского университета, но в первую очередь личность автора – его благородное и благодарное сердце .

В.В. Молодцов4 УНИВЕРСИТЕТ

Утро 1 сентября 1916 г. (по старому стилю) выдалось безоблачным, морозным. Земля подстыла, и было приятно пройтись по улицам, когда под ногами звенели льдинки, и вдыхать свежий, бодрящий воздух .

Почему мне запомнился этот день, хотя с того времени прошло уже более сорока пяти лет? Именно в этот день в губернском городе Перми открылось первое на Урале высшее учебное заведение – Пермское отделение Петроградского университета. Это было знаменательное событие в жизни нашего города, и я, семнадцатилетний юноша, не мог в этот день спокойно оставаться дома: хотелось движения, ну хотя бы быть на улице, раз нельзя присутствовать там, где в торжественной обЕ.А. Кузнецова знала 12 языков и работала зав. кафедрой иностранных языков в сельхозинституте. Прожила 92 года. Ее дочь Н.М. Ветошкина знала три языка; прожила 98 лет. Свою уникальную библиотеку иностранной литературы они передали в дар педагогическому университету .

Василий Васильевич Молодцов (1899–1996), заслуженный учитель РСФСР .

становке происходило заседание, посвященное открытию университета .

Я весело и бодро шагал по улицам, улыбаясь тому приятному, большому и значительному, что ожидало меня впереди. А впереди заманчиво вырисовывалась перспектива стать одним из первокурсников нового вуза. Для меня, новоиспеченного выпускника реального училища, поступившего на службу в Государственный банк, начиналась новая, полная глубокого смысла жизнь .

Я слышал, что за право открытия университета велась многомесячная борьба между Пермью и Екатеринбургом (теперешним Свердловском)5. Екатеринбург, всегда влиятельный и богатый, хотел заполучить университет себе. В Перми было сильное земство, богатая и знаменитая в то время губернская земская больница – база для будущего медицинского факультета. Земство предоставило в распоряжение университета свое новое здание, а пароходчик Мешков принес в дар городу огромное каменное здание, выстроенное на Заимке, которое стало ныне главным корпусом Пермского университета. Кроме того, в Пермь было эвакуировано университетское имущество из Дерпта. Все это легло на чашу весов в пользу Перми, и она победила .

Здесь хочется сказать несколько слов о Николае Николаевиче Мешкове. Говорят, это был очень богатый, энергичный и в то же время предельно скромный человек. Он ворочал миллионами, но не был заскорузлым собственником. Его благотворительность была широко известна. Это был умный человек, понимавший важность развития наук для процветания города .

Первым ректором университета был доктор астрономии, профессор К.Д. Покровский. На его имя я и подал прошение с просьбой о зачислении меня студентом на историкофилологический факультет. Однако я был принят только вольнослушателем, так как у меня не было знания латинского языка .

Увы, посещать университет мне не пришлось – началось бурное предгрозовое время. И вскоре все смешалось в жизни В момент написания мемуаров город назывался Свердловск, а ныне ему возвращено прежнее имя .

страны. Победила революция. Потом началась гражданская война. Только в 1920 г. в Пермском университете начались регулярные учебные занятия. Вот этой осенью я действительно стал студентом .

Преподаватели и студенты Историко-филологический факультет разместился в бывшем особняке пароходчицы Любимовой (теперь здесь фойе Пермского областного драматического театра)6. Дом великолепный: цельные окна, лепные потолки, камины в изразцах. Я впервые был в таких богатых покоях. Правда, теперь здесь было очень холодно, так как печи едва-едва топились из-за отсутствия дров. Но это нас не смущало: мы не снимали верхней одежды, а иные даже в шапках сидели на лекциях. Так, опустив уши ушанки и нахлобучив ее на глаза, слушал лекции студент Пьянков, впоследствии профессор истории Полтавского университета. В то время я посчитал его «невежей» из-за того, что он никогда не стаскивал с головы своего мехового треуха. Прошел год, и Алеша Пьянков сделался всеми уважаемым студентом, любимым учеником профессора Дьяконова. Алексей был трудолюбив, любил работать с первоисточниками и поражал нас на семинарских занятиях своей эрудицией. Мы про него даже песенку сложили: «Наш Алеша-эрудит все над книгами сидит…». Но это было позднее, а пока мы, первокурсники, со священным трепетом внимали голосам наших новых учителей .

Никогда мне не забыть увлекательные лекции по общему языкознанию. Читал их молодой ученый Леонид Арсеньевич Булаховский, теперь уже академик, автор многих научных работ. Помню, как пушкинский стих «Не спи, казак: во тьме ночной чеченец ходит за рекой…» Леонид Арсеньевич прочел на многих славянских языках: болгарском, чешском, польском и др. Читал он свои лекции увлеченно, и мы с не меньшим увлечением слушали его .

Учиться было очень интересно. Занятия были вечерние, и я после работы в банке спешил в особняк Любимовой, где поСейчас в этом здании расположен Пермский ТЮЗ .

гружался в совершенно иную обстановку, удовлетворявшую мои интеллектуальные запросы, поднимавшую меня на какуюто высоту, а какую именно, я не мог тогда разобраться. Словом, несмотря на ужасный материальный недостаток, жить было очень интересно. Замечательны были лекции, профессора, студенты, и я в свои годы (мне шел тогда двадцать второй год) был совершенно счастлив .

С большим уважением я вспоминаю нашего декана Сергея Павловича Обнорского, ныне действительного член Академии Наук СССР. А в те годы он тоже был молод, красив, активен. Я никогда не забуду один вечер в университете – заседание «ОФИСА» (Общества философских, исторических и социальных наук), посвященное памяти великого русского ученоголингвиста А.А. Шахматова. Сергей Петрович был его учеником и сделал доклад о своем учителе. Содержания доклада не помню, но зато я хорошо запомнил, с каким волнением говорил Сергей Павлович, на его глазах даже слезы блестели. И я понял тогда, как сильно может любить ученик своего учителя и какое великое дело – поприще науки. Я очень благодарен Сергею Павловичу за этот урок, очень рад, что он здравствует, и от всего сердца желаю ему долгих лет жизни .

Помню, что на том же заседании председатель «ОФИСа»

профессор А.П. Дьяконов выступил с докладом, посвященным египтологу Б.А. Тураеву .

Так постепенно мне открывался мир науки. Лекции по истории древнего Египта нам читал начинающий ученый Алексей Викторович Шмидт, сын нового ректора университета профессора-анатома В.К. Шмидта. Это был, пожалуй, самый молодой и очень оригинальный преподаватель. Я хорошо запомнил его долговязую фигуру, жизнерадостные глаза и захлебывающийся от избытка энергии голос. Его специальностью была археология, и он постоянно возился с черепками и косточками, любовно раскладывая их по полочкам стеклянных шкафов в кабинете древностей. Тут же на алом бархате лежали какие-то египетские фигурки, разные пряжки и бляшки, добытые при раскопках Гляденовского костища .

Я близко сошелся с Алексеем Викторовичем и часто бывал в его кабинете. Помню, когда я готовил доклад к семинару, Алексей Викторович пригласил меня к себе домой, был очень любезен и подарил мне тоненький краеведческий сборник, в котором была напечатана его статья. Он даже сделал дарственную надпись на обложке. Как я тогда был счастлив! До сих пор стоит перед глазами его прямой почерк .

Летом А.В. Шмидт ездил на раскопки на р. Чусовую. Его постоянным спутником был мой сокурсник П.С. Попов. Однажды я побывал на раскопках. День был очень жаркий, и мы решили пойти купаться. Алексей Викторович не умел плавать и плескался на мели, при этом смеялся и брызгался как ребенок .

Вообще он был мало приспособлен к жизни, что-то с ним всегда приключалось. Вот и тогда он сильно обгорел на солнце, а спустя несколько дней он сорвался с крутого обрыва и сломал ногу .

С большим трудом Попов привез его на лодке в город, откуда его увезли в больницу .

Я навещал его в больнице, и мне запомнилась такая картина: Алексей Викторович лежит на спине, загипсованная нога приподнята к спинке кровати и оттянута вниз привязанным к шнурку кирпичом. Лицо по-прежнему живое, веселое, только обросшее рыжеватой бородой. Своим видом он напоминал незадачливого Паганеля – ученого из кинофильма «Дети капитана Гранта». С ним разговаривал молодой доктор, оба смеялись. Когда доктор ушел, Алексей Викторович рассказал мне, что этот хирург делает удивительные пластические операции, например, может сделать римский нос из курносого и наоборот. Было очень жаль, когда милый Шмидт покинул Пермь, чтобы работать в Эрмитаже. «Приезжайте в Ленинград, – говорил он, прощаясь, – я вам все сокровища покажу» .

Спустя одиннадцать лет я оказался в Ленинграде, конечно, был и в Эрмитаже, спрашивал о Шмидте. «У нас такой не работает…» – был ответ .

Я не знаю, какова дальнейшая судьба Алексея Викторовича. Боюсь, что конец ее был трагическим… Этот долговязый добрый человек мог легко разбираться в черепках тысячелетней давности, но вовсе не был приспособлен к суровой действительности .

Таким же трогательным чудаком и безобидным добряком был и профессор Касовский, поляк по происхождению, впоследствии уехавший в Польшу. Мы его так и называли – «пан Касовский». Он был очень рассеян, говорил запинаясь, каким-то очень высоким голосом. Когда он припоминал даты, а он их приводил часто и много, то поднимал очи, словно все даты были написаны на потолке.

Не знаю почему, но про него сложили такую песенку:

Пан Касовский любит кашу .

Дурденевский – сын мамаши .

Профессор В.Н. Дурденевский читал курс политэкономии .

Так как этот курс был обязателен для всех, то он читался в зале бывшего Екатерино-Петровского училища7, где можно было собрать воедино много народу. Холод там был жуткий. Отопительная система не работала. Естественно, мы, студенты, сидели в шубах и валенках. Но не таков был наш профессор. Появившись на сцене в шубе, он раздевался, клал шубу, шапку, перчатки, кашне на крышку рояля, снимал теплые калоши и, оставшись в строгом изящном костюме, приступал к лекции .

Читал он прекрасно, выразительно, не прибегая к конспекту, в совершенстве владея материалом и словом. Студенты слушали его, затаив дыхание .

Где теперь профессор Дурденевский? Как-то в центральной печати я встретил его фамилию в числе экспертов, посылаемых в Западную Германию. Это было, по-видимому, тогда, когда наше правительство восстановило дипломатические отношения с ФРГ .

Лекции по статистике был приглашен читать инженер Владимир Михайлович Сумароков. В то время он заведовал Пермским статистическим бюро. Это был милейший человек и отличный оратор. Я близко знал всю семью Сумароковых и любил у них бывать. Курс по статистике считался необязательным, Здание, возведенное по проекту В.В. Попатенко (ул. Большевистская, 71). Ныне там находится Пермское музыкальное училище .

и на первую лекцию пришло всего два человека: я и еще один студент .

Вечером, когда я был у Сумароковых и мы сидели за чаем, Владимир Михайлович с улыбкой сказал, обращаясь к своей жене: «Ты знаешь, Лена, сегодня Вася увеличил мою аудиторию на 50 %» .

Семья Сумароковых была на редкость дружной. Владимир Михайлович для меня являлся примером высокой культуры, благородства, человечности. Как жаль, что он умер в расцвете своих сил – его унес в могилу брюшной тиф. Это случилось летом, а весной, я помню, он, посадив на пустыре за домом несколько кустиков виктории, радовался каждому зеленому листочку. «Я никогда так не радовался жизни», – говорил он .

Хорошей школой мысли были лекции профессора А.П. Дьякова, который читал курс по раннему христианству .

Его лекции были интересны своим построением, одно положение всегда вытекало из другого, закруглялось, цеплялось за новое звено и последовательно раскрывалось. Все сказанное тщательно аргументировалось. Его мысли было легко записывать .

Полной противоположностью была лекторская манера профессора общей истории Владимира Эдуардовича Крусмана .

Когда он был за кафедрой, то забывал обо всем на свете. Перерыва между двумя частями «пары» для него не существовало .

Он словно художник, который пишет картину в красках: его речь лилась вдохновенно, образно, ярко. Мысли набегали одна на другую, теснились, торопили докладчика скорее их изложить .

Трудно было записывать эти лекции, поэтому мы откладывали тетради и только слушали. Но в целом у нас от его лекций оставалось хорошее впечатление, они нас не оставляли равнодушными, и мы были благодарны профессору. Вообще Крусмана все любили как-то особенно нежно. Больно было узнать, что в 1922 году он умер в Москве. Мы увеличили его портрет и повесили в кабинете всеобщей истории .

Без сомнения, самой тонкой поэтической душой обладал сдержанный и скромный профессор психологии Анатолий Иванович Сырцов. Студенты его обожали, особенно за бережное обращение с молодежью. Он любил и хорошо знал музыку, живопись. Я помню его лекцию об искусстве, прочитанную в картинной галерее. Был весенний вечер, и когда я подходил к зданию бывшего Спасо-Преображенского кафедрального собора, где разместили галерею, то вся верхняя часть колокольни вдруг озарилась пламенем заката. Эффект был поразительный: казалось, что розовыми были не только высокие перистые облака, но и все, что было на земле – стены домов, ветви еще голых лип, голуби и даже самый воздух. Потом в галерее профессор Сырцов начал лекцию, и что же! Он стал говорить об этом пожаре зари, о том, как прекрасен окружающий нас мир, о том, что художники умеют не только заметить это, но и запечатлеть в своих произведениях. Анатолий Иванович был организатор камерных концертов в Доме ученых .

В Пермь приезжали прекрасные таланты. Это были настоящие праздники искусства. Огромное эстетическое наслаждение я получал, слушая выступления струнных ансамблей – трио им. Станиславского, квартет им. Глазунова, квартет им. Страдивариуса; вспоминаются приезды выдающихся пианистов – Оборина, Гинсбурга, арфистки Веры Дуловой и многих других .

В Доме ученых я слушал «Медного всадника» в исполнении Антона Шварца и Сергея Балашова. Мурашки бежали по коже, когда Сергей Балашов произносил: «Ужасен он в окрестной мгле…» .

Зал бывшего Екатерино-Петровского училища памятен мне и по концертам, которые устраивались там музыкантамилюбителями. Концерты носили тематический характер и знакомили нас с музыкой Глинки, Чайковского, Римского-Корсакого, Бетховена, Шопена. На эти концерты собирались как пожилые люди, так и студенческая молодежь. Это были хорошие культурные мероприятия, яркое доказательство того, что музыкальная жизнь не замирала в нашем городе. Перед началом обычно была лекция, которую читал профессор Сырцов, а музыкальные произведения исполняли: Окунь (скрипка), Ерухманов (рояль), Эварестов (лирический тенор) .

Помню приезд в Пермь ленинградского профессора Гуковского. Он прочел две лекции: «Ломоносов» и «Державин» .

Только после его лекции я почувствовал мощь державинского стиха, а до встречи с Гуковским Державин был для меня старомодным поэтом, певцом «Фелицы» .

Так впечатления от университетских лекций перемешивались с эстетическими впечатлениями, наполняя наш внутренний мир .

Новоселье В 1921 г. историко-филологический факультет был переведен в здание на углу улиц К. Маркса и Пушкина. Это было то самое здание, которое в 1916 году земство передало университету. В течение ряда лет в нем размещался госпиталь. Когда мы въехали в него, то на дверях будущих аудиторий все еще висели таблички с номерами палат .

В огромном трехэтажном доме было неуютно, темно и холодно. Отопительная система не работала, а электрическая арматура вообще отсутствовала. Так как мы продолжали заниматься по вечерам, то пользовались керосиновыми лампами и по всему зданию разносился резкий запах керосина. Лампы мы заправляли сами, а заведовала раздачей керосина студентка старшего курса Татьяна Петровна Кольфгауз. Большая бутыль с керосином хранилась в кабинете по русской истории .

Кроме недостатка света, мы страдали от холода. В морозные дни все кутались, а в чернильницах замерзали чернила. Мне запомнился такой случай. Профессор В.Э. Крусман в больших подшитых валенках – розовых в горошек! – и в какой-то рыжей, видавшей виды дохе, обмакнул было перо в чернильницу, чтобы поставить студенту зачет, но чернила замерзли. Возвращая студенту зачетку, он с добродушной улыбкой сказал: «Ничего не попишешь» .

И, тем не менее, жизнь на факультете кипела. Занятия шли полным ходом, и я каждый день, вернувшись с работы, бежал к своим профессорам и студентам-товарищам .

Я считаю, что мне повезло: за свои студенческие годы я услышал столько замечательных лекций!

Мне памятно пятилетие университета, которое отмечалось в театре. С научной речью выступил профессор физики Орлов .

Уже тогда он говорил о таинственной силе атома: «Если на земле иссякнут все источники энергии, ученые зажгут воздух…» .

Эстафета Студенческая братия была дружной. Некоторые увлекались поэзией Ахматовой, Блока, Есенина. Филологи не замыкались в своей среде. Мы почему-то больше водили дружбу с медиками. Я, например, дружил с Николаем (Михайловичем) Степановым, впоследствии известным профессором-хирургом, безвременно умершим в 1969 году. Коля Степанов – «Михалыч» – был еще и регентом студенческого хора. Мне случалось бывать на спевках, проходивших в студенческой столовой, где было также неуютно, как и несыто. Но песни компенсировали многое, от них светлело на душе .

Среди студентов-медиков были бывшие семинаристы .

Почти все они обладали замечательными голосами, и хор звучал внушительно.

Из песен их репертуара мне запомнилась одна:

Повеяло черемухой, Проснулся соловей… Это была красивая лирическая песня, исполнявшаяся с большим чувством. К сожалению, больше я ее нигде не слышал .

Мне хочется закончить эти беглые записки рассказом о Николае Петровиче Обнорском, который в течение долгих лет заведовал фундаментальной библиотекой университета, преподавал нам греческий и английский языки. Это был человек энциклопедических знаний и очень высокой культуры. И еще очень сердечный. Заметив, что я отстаю в греческом языке, он пригласил меня в библиотеку и дал мне индивидуальный урок. Он брал чистые библиотечные карточки и писал на них. Эти карточки я храню до сих пор как драгоценную память о замечательном учителе .

Мне очень много дал университет. Это была незабываемая и, пожалуй, самая интересная полоса моей жизни. Здесь я научился уважать науку и человека, ценить добро. Здесь я принял эстафету, которую несу всю жизнь и пытаюсь передать идущему на смену, более счастливому молодому поколению .

РАЗДЕЛ II

ФИЛФАК В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

ВОЙНЫ Период войны выделен в книге в отдельный раздел. Его особый событийный смысл связан с тем, что на филфаке в тот период трудились эвакуированные столичные профессора, закладывающие основу и традиции дальнейшего развития факультета. Об этом статья доктора наук кафедры русской литературы А. Арустамовой, созданная на основе редких архивных источников. Воспоминания М.Н. Кожиной дополняют этот очерк и интересны тем, что, будучи выпускницей филфака первого военного выпуска, М.Н. Кожина в живых штрихах и эпизодах воссоздает атмосферу учебных будней тех лет и их реальных участников .

А.А.

Арустамова1

СОХРАНИТЬ СВЯЗЬ ВРЕМЕН:

ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

В ГОДЫ ВОЙНЫ

Военные годы для Пермского университета были тяжелыми: 30 научных сотрудников и преподавателей, 400 студентов, в том числе и филологи, ушли на фронт в самом начале войны. Трудно приходилось и тем, кто был в тылу, оставался в Перми .

К сожалению, сегодня события военного времени, портреты студентов, преподавателей, реконструируются все больше на основе опубликованных воспоминаний, скупых архивных строк, воспоминаний тех, кто еще с нами. Эта глава – попытка вспомнить тех, благодаря кому Пермский университет выжил в Великую Отечественную, сохранил научный и кадровый потенциал, Арустамова А.А., выпускница 1994 г., доктор филологических наук, профессор ПГУ .

а главное, преемственность между поколениями как ученых, так и студентов .

Среди фронтовиков-филологов были М.Ф. Власов и А.А. Мошева2 .

М.Ф. Власов в 1939 г. с отличием окончил школу № 22 г. Перми, поступил в Ленинградский политехнический институт. Зимой 1940 г. студенты первого курса были призваны на финскую войну, затем уцелевшие были передислоцированы на юг. К началу войны М.В. Власов находился в составе 459-го стрелкового полка 150-ой дивизии Южного фронта, служил старшим сержантом химического взвода. Летом 1942 г., попав в харьковский котел, Михаил Федорович оказался в плену. С августа по октябрь 1942 г. в качестве военнопленного был принужден работать в шахте Г. Бойдена (Верхняя Силезия), лишился правой руки. М.В. Власов прошел несколько лагерей для военнопленных, в том числе Заксенхаузен и Ламмсдорф. Весной 1944 г. он участвовал в коллективном побеге из лагеря в Седлице. Пережив множество лишений, он сумел добраться до Перми .

В 1944 г. М.В. Власов поступил на историкофилологический факультет ПГУ, с отличием окончил его в 1949 г. Некоторое время он работал учителем русского языка в школе № 22 г. Перми, затем поступил в аспирантуру при Ярославском педагогическом институте, в 1956 г. защитил диссертацию и был направлен преподавателем в Тюменский пединститут. В 1962 г. М.Ф. Власов вернулся в родной университет в качестве преподавателя, где и проработал до 1985 г в должности доцента кафедры русского языка .

М.Ф.Власов награжден медалями «За победу над Германией», «20 лет победы в ВОВ», «50 лет Вооруженных сил СССР», «За доблестный труд» .

А.А. Мошева родилась 29 августа 1921 г. в д. Волеги Нытвенского района Пермской области в семье кузнеца. В 1939 г .

она с отличием окончила школу и поступила в Пермский пединПо материалам сайта кафедры русского языка и стилистики

Пермского государственного университета:

http://www.psu.ru/faculties/philology/stilist/personalia2/03 ститут на литературный факультет. В июне 1941 г. А.А. Мошева начала работать на военной базе г. Перми рабочей по чистке оружия, а в апреле 1942 г. добровольцем ушла в действующую армию. А.А. Мошева прошла всю войну в качестве рядовой ПВО г. Москвы .

После окончания войны А.А. Мошева продолжила учебу в пединституте. По окончании его в 1947 г. работала там же лаборантом, затем была переведена на должность ассистента. В Пермский госуниверситет А.А. Мошева пришла в 1958 г. Работала сначала в должности старшего лаборанта кафедры русского языка и общего языкознания, затем – ассистента, преподавателя .

В 1979 г. она защитила кандидатскую диссертацию и продолжала работу в должности старшего преподавателя .

А.А. Мошева награждена медалями «За победу над Германией», «20 лет победы в ВОВ», «30 лет победы в ВОВ», «50 лет Вооруженных сил» .

С серьезными трудностями сталкивались и те, кто остался в тылу, продолжал учиться и работать в ПГУ: не хватало средств, кадров, материальной базы, условий для обеспечения учебного процесса. Зимой температура в аудиториях не поднималась выше 12 – 14, а то и 8 – 10 градусов, студенты и преподаватели, недоедая, не имея теплой одежды, вынуждены были сами заниматься хозяйственной деятельностью, заготавливать дрова и уголь, расчищать снег, работать на предприятиях города, в госпиталях.. .

Трудные времена настали и для историкофилологического факультета, вновь восстановленного в 1941 г .

Вот как вспоминала об этом Т.А. Рубинштейн, выпускница 1946 года: «…тяжкое было время, и каждое слово симоновского стихотворения “Убей его!” звучало как заклятье, а проникновенные строки “Жди меня” казались обращенными к каждой из нас, ибо, кроме троих юношей, на филологическом отделении учились одни девочки. И все же это время запомнилось, и не только потому, что мы были молоды, но и потому, что именно в то время человек проверялся в делах, в поступках. Все мы, комсомольцы, пошли добровольно работать на завод имени Ф.Э. Дзержинского, делали снаряды. Рабочий день наш выглядел так: с девяти утра до двух часов дня – занятия в университете, с шести вечера до двух часов ночи – работа на заводе, на конвейере. Казалось бы, для настоящей учебы времени не оставалось. А между тем, как много мы успевали! Читали, спорили, создавали газеты, около которых толпился весь университет»

(Первый на Урале, 1987: 65 – 66)3 .

М.А. Генкель также подчеркивала: «…в годы войны люди необыкновенно хорошо относились друг к другу, помогали… Была одна мысль: скорее дождаться победы. Необыкновенно хорошо учились студенты. Они все и учились, и работали (иначе было бы не выжить), и усердно занимались. А ведь были еще и субботники: то вылавливали бревна из Камы, чтобы накормить ненасытную кочегарку, то выгружали вагоны на Перми-II, то работали в госпиталях … Меня, обремененную детьми, в те годы не посылали ни в колхоз, ни на субботники. А всем моим товарищам было трудно! Мужчины косили сено в колхозах, заготовляли дрова для института. Женщины работали в госпиталях; помимо учебной нагрузки, читали лекции на вокзалах солдатам, уходящим на фронт» (Генкель, 1996: 33, 36)4 .

«Настоящей учебы», о которой писала студентка военного времени, не могло бы быть, если бы университет не направлял усилия на то, чтобы – при всей текучести профессорскопреподавательского состава – сохранить кадры, пригласить эвакуированных в Пермскую (в те времена Молотовскую) область ученых, обеспечить как можно более высокий уровень преподавания .

Так, в военные годы на историко-филологическом факультете работала Д.К. Мотольская, известный ученый из Ленинграда. Д.К. Мотольская родилась в 1907 г. Окончив в 1932 году ЛГПИ им. Герцена, а затем аспирантуру, в 1930-е годы работала в ряде вузов Ленинграда: ЛГПИ, Ленинградском государственном театральном институте, Коммунистическом Здесь и далее цитаты даются по изданию: Л.Е. Кертман, Н.Е. Васильева, С.Г. Шустов. Первый на Урале. Пермь. 1987 .

Здесь и далее цитаты приводятся по изданию: Пермский университет в воспоминаниях современников. Вып. III. Уральские просветители .

Семья Генкель. Пермь. 1996 .

институте журналистики, Институте усовершенствования учителей .

Д.К. Мотольская читала курсы теории литературы, истории русской литературы XVIII века, вела семинары по русской литературе XIX века. Ею написаны глава о Ломоносове в «Истории русской литературы», а в учебнике по русской литературе под редакцией В.А. Десницкого разделы о Ломоносове и Тредиаковском. В 1939 г. Д.К. Мотольская являлась депутатом Ленинградского городского совета депутатов трудящихся .

В феврале 1942 г. Д.К. Мотольская эвакуировалась на Урал, оказалась в Молотовской области, в селе Ильинском Пермско-Ильинского района. Там она работала заведующей районным педагогическим кабинетом. Именно там ее нашла телеграмма, направленная Пермским университетом: «Многоуважаемая Дина Климентьевна! Молотовский государственный университет им. Горького просит Вас прибыть в г. Молотов для переговоров о возможности Вашей работы в университете. Настоящее отношение является основанием для проезда в гор. Молотов». Телеграмма была подписана деканом историкофилологического факультета Б.П. Городецким и и.о. ректора Р.В. Мерцлиным, назначенным на этот пост в самом начале войны в связи с уходом ректора А.И. Букирева в армию. На этом посту Р.В. Мерцлин находился до 1946 г .

Д.К. Мотольская проработала на историкофилологическом факультете государственного университета до августа 1944 г., оставив, однако, след в сердце и в памяти тех, кому посчастливилось слушать ее лекции. Они отличались ярким поэтическим словом, увлекали слушателей, в полном смысле слова влияли на выбор их жизненного пути. Студенты того времени вспоминают, что «Искрящийся ум Д.К. Мотольской, ее семинары были подлинной кузницей творческой мысли» (Первый на Урале, 1987: 72) .

О.И. Богословская, ставшая видным ученым, отдавшая многие годы преподаванию в ПГУ, отмечала, что именно филологическое слово Д.К. Мотольской предопределило выбор профессии: «Я пришла в университет, окончив 8 классов средней школы, сначала на подготовительные курсы.... Преподавание на курсах вели опытные университетские педагоги, в том числе еще оставшиеся в эвакуации москвичи и ленинградцы .

Многие предметы доставляли мне подлинную радость, например, физика, решение задач. И я уже подумывала, как буду обходиться без задач, если поступлю, как намеревалась ранее, на филологический факультет. Однако страстное, поэтическое слово замечательного ленинградского пушкиниста Дины Климентьевны Мотольской положило конец моим колебаниям»

(там же). По воспоминаниям студентов тех времен, на лекции Мотольской, Б.П. Городецкого, пушкиниста, эвакуированного из Ленинграда ученого, сбегались студенты всех факультетов»

(там же) .

В военные годы преподаватели факультета не только на должном уровне поддерживали процесс обучения студентов, но и, несмотря на лишения, осуществляли научную деятельность .

Это были высококвалифицированные, энциклопедически эрудированные люди, владевшие несколькими языками. Так, в военные годы, в период работы в ПГУ, защитил докторскую диссертацию «Творчество Гофмана» (1943) А.Ф. Шамрай. В Пермский пединститут профессор А.Ф. Шамрай, владевший семью языками, прибыл в 1938 г. из Ферганы, где работал в пединституте. А до этого, в 1930-е годы, преподавал в Харьковском университете (профессор украинской литературы) и Удмуртском пединституте (профессор западной литературы)5. В Пермском университете А.Ф. Шамрай с 1942 г. читал курс античной литературы, занимался творчеством Гофмана, Шиллера и Шекспира .

Коллеги и руководители отмечали и педагогическое мастерство А.Ф. Шамрая: «…проф. Шамрай в процессе своей педагогической работы обнаружил широкую эрудицию, прекрасное знание Заслуги ученого были оценены на его родине – Украине, в Харькове, где он начал свою педагогическую деятельность после окончания Харьковского университета. В 1996 г. в Сумах (А.Ф. Шамрай родился в г. Мирополье Сумской области) была проведена конференция, посвященная 100-летию со дня его рождения. По итогам конференции были изданы материалы: А.П. Шамрай: Матерiали науково конференц, присвчено 100-рiччю вiд дня нарождення видатного вченого-лiтературознавця I педагога. Сум.пед.iн-т. Суми. 1996 .

материала по своей специальности, умелый методический подход к студентам». Как и многие преподаватели университета, в военные годы проф. Шамрай работал с учителями, выступал для них с лекциями, выезжал в районы области для консультации учителей .

Преподаватели историко-филологического факультета вносили свой вклад в победу не только тем, что продолжали обучение студентов, писали статьи и защищали диссертации в военные годы, но и работали в госпиталях, отвечали на нужды фронта. Так, именно тогда был составлен русско-немецкий словарь военной терминологии под руководством Е.И. Преображенской, человека высочайшей образованности, знавшей несколько языков. Е.И. Преображенская, учившаяся в Сорбонне и в Герценовском институте, стажировавшаяся в Германии, работала с 1938 г. в Пермском университете старшим преподавателем кафедры иностранных языков, вела занятия по немецкому и французскому языкам, а с мая 1943 г. исполняла обязанности заведующего кафедрой иностранных языков. Ей, возглавившей кафедру в столь тяжелое время, удалось добиться ее расширения, привлечь к работе квалифицированных преподавателей, организовать кабинет иностранных языков, что по тем временам нехватки кадров, оборудования и помещений являлось очень серьезным административным успехом .

Е.И. Преображенская вела занятия не только со студентами. На общественных началах она работала в госпитале, занималась с бойцами иностранными языками. Удивительно, как при этом хватало сил на научную работу и подготовку к сдаче кандидатских экзаменов. С 1938 г. шла переписка между Пермским, Ленинградским университетами и ВАКом о предоставлении Е.И. Преображенской возможности сдать в Ленинграде кандидатские экзамены. Наконец, в 1944 г., спустя 6 лет, было принято положительное решение – допустить ее к сдаче экзаменов. В личном деле Е.И. Преображенской хранится справка, в которой приведены результаты испытаний: немецкий язык – отлично, французский язык – отлично, история французской литературы – отлично (с примечанием, что вопрос о «Персидских письмах» Монтескье сдан на французском языке), марксизм-ленинизм – отлично. Е.И. Преображенской было в то время 40 лет… Надо полагать, значительную роль в судьбе Е.И. Преображенской, как и всего университета, сыграл Н.П. Обнорский, работавший в ПГУ со дня его основания .

Знавший несколько языков, Н.П. Обнорский служил директором фундаментальной библиотеки в университете, с 1932 по 1942 гг .

заведовал кафедрой иностранных языков. В связи с острой нехваткой преподавателей иностранных языков он «в семидесятилетнем возрасте вернулся к преподаванию классических языков и античной литературы» (Первый на Урале, 1987: 71) .

Е.И. Преображенская вспоминала позже: «Николай Петрович, талантливый педагог и воспитатель, восхищал студенчество и нас, тогда молодых преподавателей, своей эрудицией, увлеченностью делом, щедрой доброжелательностью к людям. Удивительно деликатный, тонкий, он незаметно руководил нами и пользовался каждым удобным случаем, чтобы раскрыть перед нами что-то новое, вызвать интересные ассоциации обычными на первый взгляд языковыми или литературными явлениями»

(там же) .

Готовность, несмотря на возраст или самочувствие, дать студентам все лучшее из возможного, стремление просветить, научить самостоятельно и независимо думать – наверное, именно эти черты характеризуют наиболее ярко это поколение профессорско-преподавательского состава, передаваясь от учителя – к ученику, новым преподавателям-филологам Пермского госуниверситета. «Обнорский! – вспоминает Т.А.Рубинштейн. – Так и представляется его маленькая фигурка, перепоясанная крест-накрест портфелями с книгами, а то и толкающая перед собой тележку с книгами. Книги предназначались для нас...»

(там же) .

К сожалению, сегодня мы не знаем многих, зачастую трагических, обстоятельств судьбы тех, кто преподавал в военные годы на факультете, деталей их биографии – репрессии не миновали и историко-филологический факультет. Все меньше остается свидетелей тех лет, свидетелей истории, а полотно военной жизни реконструируется преимущественно на основе архивных документов. Но все же кое-какие свидетельства дошли до нынешних дней .

Так, сегодня достаточно много известно о драматичной судьбе И.М. Захарова, старейшего преподавателя Пермского университета, работавшего в нем со дня основания, создателя кафедры языкознания6. И.М. Захаров, родившийся в конце XIX в., в 1910 г. окончил историко-филологический факультет Казанского университета. «С этого, 1910 года, жизнь Ивана Михайловича то в большей, то в меньшей степени связана с Пермью» (Потапова 2006: 14). Он преподавал в Мариинской женской гимназии, реальном училище, гимназии Циммермана .

После прихода Колчака в Пермь отправился в ПетровскЗабайкальский, однако вернулся в 1920 г. Преподавал на рабфаке и в педагогическом техникуме, одновременно активно печатая работы, в которых освещал вопросы как преподавания русского языка, так и стилистики – только начинавшей разрабатываться области лингвистики. В 1930-е гг. И.М. Захаров работал в Горском пединституте (Владикавказ), в Московском пединституте в должности доцента .

Вспоминая о московском периоде жизни И.М. Захарова, М.А. Генкель писала, что именно он убедил ее сдавать вступительные экзамены в аспирантуру. «Переехала в Москву. Два года работала в районной библиотеке, не решаясь подать документы в аспирантуру при Институте им. Ленина (тогда А.С. Бубнова). Наконец встретила И.М. Захарова… Он предложил мне посещать летние курсы усовершенствования учителей, где сам читал лекции, уговорил подготовиться к экзамену в аспирантуру. Экзамены я сдала» (Генкель, 1996: 85) .

В 1938 г. И.М. Захаров вернулся из Москвы в Пермь и был арестован по обвинению в участии диверсионной повстанческой эсеровской организации. Как писала М.А. Генкель, «Ивана Михайловича осудили по 58 статье (контрреволюционная пропаО судьбе И.М. Захарова написаны две обстоятельные статьи: Потапова Н.П. Иван Михайлович Захаров (в кругу событий своего времени) // Взойди, звезда воспоминанья! Пермь. 2006; Потапова Н., Станковская Г. Учитель и Время // Филолог. 2004. № 4. Эти материалы используются в настоящем тексте .

ганда). Он потом рассказывал нам страшные вещи. В тюрьме, в камере, заключенные стояли вплотную, нельзя было ни лечь, ни сесть. Окна были забиты досками, люди задыхались, теряли сознание, но продолжали стоять. Вскоре он совершенно потерял силы: дистрофия. Его перевели в тюремную больницу. Однажды его вынесли в коридор. Он лежит и слышит разговор:

“Надо дать знать на волю, что умер профессор”. Он испугался, что эта новость дойдет до его жены, стал требовать врача, настоял, чтобы его снова вернули в палату. Так железная воля, воля к жизни победила смерть! В лагере он работал в бухгалтерии, жена слала посылки, и он отбыл свой срок. И.М. рассказывал о перекрестном допросе, при котором следователи меняются, а подследственный стоит под светом электрической лампы без еды и сна столько часов, сколько может выдержать. И.М. выдержал 48 часов, а потом все-таки подписал протокол». Во время допросов Ивану Михайловичу выбили зубы, а восхищавшей нас белизной блистали протезы…» (там же: 28) .

Выпускники послевоенного времени отмечали: «…внешне он был не совсем “советский”, а скорее – светский, comme il faut: всегда отутюженный костюм, безукоризненно белая сорочка, белоснежный накрахмаленный воротник, красиво завязанный галстук. У него были небольшие узкие усы и небольшая острая бородка, совершенно седая, широкий красивый лоб, тёмно-карие глаза и темные брови, а зубы были ослепительно белыми (мы тогда даже не подозревали, что за этим стоит). В облике его было что-то не совсем русское. Может быть, татарское? И глаза очень печальные. Правда, во время чтения лекций он воодушевлялся, начинал приводить примеры, “подсказанные поведением аудитории” .

Был Иван Михайлович не очень высокий. Зимой и в университете ходил в валенках (это уже не comme il faut, но жизнь), на плечи всегда набрасывал зимнее пальто на меху, так и читал лекции. Делал он это только сидя. Приходил в аудиторию, садился за стол, доставал из портфеля текст лекции, коробку папирос “Беломорканал”, спички. Курил он беспрерывно: когда папироса была близка к окончанию, он из пачки, лежащей на столе, вынимал следующую, зажигал спичкой и продолжал курить. Когда заканчивалась лекция, слева от него лежала горка не докуренных до конца папирос; Иван Михайлович аккуратно собирал окурки в бумагу и уносил...» (там же) .

И.М. Захарова освободили досрочно 15 февраля 1943 г. С 1943 года по 1945 г. он являлся научным сотрудником Института усовершенствования учителей г. Молотова. В октябре того же 1943 года Иван Михайлович получил должность исполняющего обязанности доцента кафедры языкознания университета, в 1944 г. – и.о. заведующего кафедрой языкознания ПГУ. Среди его учеников – О.И. Богословская, М.Н. Кожина, на чье формирование как ученых И.М. Захаров оказал важнейшее влияние. В воспоминаниях об И.М. Захарове они подчеркивали широту его эрудиции, интуицию ученого-лингвиста, концептуальность мышления, человечность и доброту .

«Иван Михайлович Захаров – мой первый университетский Учитель. Все его лекции – это целый лингвистический университет! В лекциях по современному русскому языку, которые он читал артистично, Иван Михайлович учил чувствовать слово и постигать его тайны. Так я стала стилистом. Иван Михайлович подсказал мне и тему дипломной работы, которая позже стала темой кандидатской диссертации. Она посвящена поэтическому творчеству знаменитых кижских сказителей Рябининых. Работа связана с удивительными в своей первозданности кижскими говорами и их носителями, лучшие черты которых хранят народные песни и поэтические предания. Так возникла проблема: народно-поэтическая и народноразговорная речь, которая стала темой моих научных изысканий на всю жизнь» (там же) .

«Иван Михайлович не просто эрудированный преподаватель, доцент, но незабываемая самобытная личность, редкой души человек. Как специалист – это высокого класса профессионал, многосторонний знаток различных областей филологии, прекрасный методист, это в полном смысле – профессор старой классической школы. Он читал нам общее языкознание, старославянский язык, руководил курсовыми и дипломными работами. Им написан отличный учебник по синтаксису русского языка, концептуальный, глубокий, ясный и четкий, с богатым и ярким иллюстративным материалом. Иван Михайлович отличался необыкновенной добротой и чуткостью, подбадривал своих коллег, молодых преподавательниц, со свойственной ему лукавинкой во взгляде. Помогал он не только словом, но и делом .

Как руководитель, заведующий кафедрой, был очень требователен и справедлив, но и сам много работал. Собрал дружный кафедральный коллектив» (там же) .

Случалось, И.М. Захаров «спасал» студентов-филологов, особенно если им грозили неприятности, связанные с недостаточной «идеологической устойчивостью» и «зрелостью» .

Т.П. Чернова рассказывает: «На госэкзамене по марксизмуленинизму я чуть не “загремела”. Спас от позора член госкомиссии доцент Иван Михайлович Захаров, читавший у нас русский язык. Он настоял, чтобы мне поставили тройку, убедив комиссию, что два других я сдам на пять. Я так и сделала. А на выпускном вечере, вручая ему букет сирени, позволила поблагодарить спасителя стихами Лермонтова: “Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас”. И мы расцеловались»7 .

Непросто сложилась и судьба В.Ф. Глушкова. Он не был арестован, однако в его научной и преподавательской судьбе было немало драматичных эпизодов.8 В.Ф. Глушков родился в 1882 г. в Ульяновске. Окончил с медалью Симбирскую классическую гимназию, затем учился в Казанском университете, по окончании которого был оставлен аспирантом по кафедре римского права. В.Ф. Глушков владел пятью языками, стажировался в Париже и Берлине, где писал диссертацию, слушал лекции европейских профессоров. По возвращении в Россию в 1914 г .

был принят приват-доцентом в Казанский университет, а в Чернова Т.П. Пристань вольнодумцев // Взойди, звезда воспоминанья! Т. 1. Пермь, 2006. С. 24 .

Здесь и далее воспоминания о В.Ф. Глушкове, написанные В.А. Шнайдером, цитируются по статье: Шнайдер В.А. Профессор римского права // Взойди, звезда воспоминанья! Т. 1. Пермь, 2006 .

С. 47 – 59 .

1916 г. прибыл в Пермский университет и навсегда остался в Перми (исключая «томский период» биографии). В автобиографии В.Ф. Глушков сообщает основные вехи своего научного и преподавательского пути: «В Пермском университете работал непрерывно до 1929 г. сначала на юридическом факультете, а потом, с ликвидацией этих факультетов, на педагогическом факультете по общественно-экономическому отделению, как историк; преподавал историю Рима и экономическую историю Европы XV-XVIII в. и Советское государственное право…» .

Когда был организован историко-филологический факультет, в 1941 г., профессор Глушков «был приглашен... для ведения преподавания по истории Рима и латинскому языку на историческом отделении факультета», и работы в качестве профессора кафедры языкознания. В характеристике, данной В.Ф. Глушкову в 1948 г., указано, что, будучи профессором историко-филологического факультета, он вел курсы по истории древнего мира, спецкурс истории Рима, теорию и историю права, латинский и греческий языки .

Однако далее судьба В.Ф. Глушкова, очевидно, сделала поворот, потому что с 1950 г. и до выхода на пенсию он работал старшим преподавателем латинского языка на юридическом факультете. О характере этого поворота сегодня можно только догадываться. Окончивший в 1956 г. юридический факультет В.А. Шнайдер, отмечал «вольтеровскую» улыбку старого профессора, его бесстрашие, свободу высказываний на занятиях по латинскому языку. «Уши наши, случалось, улавливали отдельные обмолвки — на кафедре и вокруг – о неприятии Глушковым марксизма как основополагающей науки. Допустить такое возможно, учитывая, что наш профессор принадлежал к дореволюционной школе ученых, привыкших говорить о своих научных взглядах совершенно открыто. Этой прямоты Василию Федоровичу и не простила власть, жестко охранявшая незыблемость своих идеологических “скрижалей”. Удивительно, что не посадили! Но от чтения курс права, хотя бы и римского, отстранили» (Шнайдер, 2006 : 54) .

Размышляя над вопросом, почему профессор старой школы не боялся «ушей», почему вел себя так неосмотрительно, В.А. Шнайдер указывает на главную, может быть, особенность представителей профессорства того поколения: «генетически укоренившуюся привычку – быть самим собой!», сохранять чувство собственного достоинства (там же) .

Несмотря на потери, тяжелейшие условия военного времени, историко-филологический факультет выжил, после войны появилось новое поколение Пермских ученых – молодых, ярких, талантливых, открывших новую страницу в истории Пермского государственного университета .

М.Н. Кожина9 ПАМЯТЬ ДОБРОЕ ХРАНИТ…

В статье Светланы Викторовны Усть-Качкинцевой «Война. Пермский университет глазами подростка» (Журнал «Пермский университет», 2009 – 2010 гг.) хорошо представлена жизнь работников университета в военное время. Однако этот рассказ можно дополнить некоторыми сведениями, что я и хочу сделать, имея в виду годы моей учебы, а затем и работы в ПГУ на филологическом факультете .

В военное время студенты и преподаватели не только работали на расчистке от снега железнодорожных путей, добывали для университета бревна из речной воды, мерзли в холодных аудиториях, голодали и прочее, но и жили интересной духовной жизнью. Об этом и вспоминается в первую очередь .

Да, в университете мы не снимали верхней одежды, писали лекции в перчатках, потому что стыли пальцы, а ректор университета профессор Роман Викторович Мерцлин, человек аристократического вида, ходил в ватнике… Но кроме темных и трудных сторон в нашей тогдашней жизни было немало светлого и радостного .

Мне очень запомнились те дни, когда на стене нашего корпуса появлялась очередная факультетская газета, каждый Кожина М.Н., выпускница 1948 г., доктор филологических наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации .

выпуск которой становился событием. В стенгазетах помещались плоды студенческого творчества: стихи, рассказы, критические статьи. В день выпуска стенгазеты к месту в коридоре, где она была вывешена, невозможно было подойти: теснилась целая толпа студентов и преподавателей. Они обменивались впечатлениями от прочитанного, оценивали его, живо реагировали на все. В общем, это были действительно настоящие праздники!

Надо сказать, что выпуск таких газет постепенно превратился в традицию, и еще долго в университете шло соревнование между факультетскими стенгазетами, ставшими для многих выпускников местом их первых творческих публикаций .

Вторым особенно запомнившимся мне событием была работа научного кружка по русской литературе. Участвовали в нем студенты разных курсов – и младших, и старших. Руководил кружком известный специалист, эвакуированный из Ленинграда сотрудник Пушкинского Дома Б.П. Городецкий. Темы выбирались остро дискуссионные, не решенные в науке. Докладчиками были преимущественно старшекурсники, но в обсуждениях и спорах свое мнение мог высказать любой желающий .

Дискуссии были очень жаркими, эмоциональными, они продолжались и после заседания кружка. Помню, как поразило меня уже первое заседание, на которое я пришла. Возможно, тогда у меня и зародился интерес к науке. Характерно, что студентыфилологи военных лет, эвакуированные из Киева, Ленинграда, Москвы (курсы в то время были большие – человек 80), запомнились именно по участию в этом кружке, и, встречаясь со многими из них после войны, я вспоминала и узнавала своих бывших товарищей по их выступлениям на тех заседаниях .

Из светлых сторон и событий можно вспомнить, помимо обычных плановых курсов лекций, факультативы: по живописи, по истории музыки. Причем читались они крупными специалистами, среди которых был, например, сотрудник (даже, кажется, директор) Русского музея .

Всегда радостным было и посещение Кировского (теперь Мариинского) театра, эвакуированного в годы войны в Пермь .

Совершенно новым для студентов I – II курсов было изучение древних языков – латинского и греческого, которым нас обучали Николай Петрович Обнорский (брат известного академика Сергея Петровича Обнорского) и искусный и талантливый преподаватель Василий Федорович Глушков – специалист по римскому праву. На образцах лучших текстов эти ученые знакомили нас с четкостью и лаконичностью латыни, образностью и музыкальностью греческого .

*** После войны активизировалась студенческая самодеятельность, и в университете она развивалась, можно сказать, на профессиональном уровне. Студенты и молодые преподаватели, обладающие голосами, занимались в вокальном кружке, а химик Борис Арсеньевич Облапинский закончил в то время Ленинградскую консерваторию. То и другое дало возможность поставить университетскими силами настоящую оперу – «Запорожец за Дунаем» Гулака Артемовского. Затем, много позже, университет прославился в городе мужским вокальноинструментальным ансамблем «Бригантина», который организовал Б.А. Облапинский и много лет им руководил .

Интересно, что университетская самодеятельность тяготела к произведениям крупных форм. Так, кроме оперы, была поставлена и прошла весьма успешно комедия Мольера «Тартюф» .

Уровень игры студента Балалаева, исполняющего главную роль, мог, по мнению многих, конкурировать с игрой известных московских артистов .

Значительные изменения претерпел за многие послевоенные годы внешний вид университета. По сравнению с теперешним университетским городком, территория университета выглядела совершенно иначе. Место, где сейчас находится здание главного корпуса и дальше по улице Генкеля, было застроено деревянными бараками. Те, что получше, – квартирного типа – занимали преподаватели, остальные представляли собой общежития студентов. Так было до тех пор, пока университет не получил многоэтажное каменное здание на улице Ленина. А много позже были построены благоустроенные студенческие общежития и многоквартирный «дом ученых» на Комсомольском проспекте .

Быстро рос университет и в научном, и в учебном плане .

Если в первый послевоенный год, когда эвакуированные студенты вернулись в свои города, факультет выпустил лишь 11 филологов, то очень скоро число студентов на каждом курсе составляло 30 и более человек. Пополнялись и кадры преподавателей, приезжали читать лекции профессора и доценты из МГУ, некоторые оставались работать в нашем университете .

Оживилась научная деятельность, появились свои публикации, были инициированы всесоюзные конференции, весьма многочисленные .

Уровень обучения и знаний выпускников университета был достаточно высоким, о чем можно судить хотя бы по тому факту, что они поступали в аспирантуру Академии наук СССР .

Позже настало время, когда стали завязываться связи с зарубежными учеными, получили известность, высокую оценку и признание научные публикации лингвистов ПГУ .

По рекомендации Института русского языка АН СССР и при поддержке министерства филологи ПГУ довольно часто выезжали на конференции и международные конгрессы. Ректор университета Владимир Петрович Живописцев всегда поддерживал эти поездки, считая их важными для развития как науки, так и самих исследователей. Однажды, встретив меня у входа в университет, он приветливо заметил: «А Вы, оказывается, уже в Перми?»… Вообще, стоит сказать, что руководство университета всегда хорошо относилось к своим сотрудникам. Может быть, потому и атмосфера в целом в ПГУ и на кафедрах была толерантная. Ректорат всегда отмечал успехи своих подопечных, отношение ректоров, проректоров к сотрудникам было заботливым .

Помню, как во время празднования моего 50-летнего юбилея В.П. Живописцев с теплотой отметил поздравление, присланное из Болгарии от кафедры иностранных языков военной академии .

А визиты заведующих кафедрами к проректору В.Ф. Попову с трудно разрешимыми кадровыми вопросами обычно заканчивались успешно для обеих сторон .

Отдельно хочется сказать об особом внимании, с которым недавний ректор (сейчас президент) Владимир Владимирович Маланин относился к подающим надежды сотрудникам. Замечу кстати, что с посещавшими его иностранными специалистами Владимир Владимирович разговаривал на родных для них языках, которыми хорошо владеет. В.В. Маланин всегда внимательно следил за научными успехами сотрудников университета, инициировал динамику их научного роста. Это видно, в частности, даже из новогоднего поздравления: «Пермский государственный университет поздравляет вас с Новым 2011 годом!

Пусть наступающий год станет годом новых свершений, профессиональных успехов, амбициозных и дерзких планов! Пусть он принесет вам незабываемые минуты радости от исполнения желаний, ощущение счастья от завершения начатых дел!». Отметим и такую деталь: Владимир Владимирович помнил дни рождения многих сотрудников и поздравлял их .

То, что наш университет один из лучших в России, – большая заслуга ректора В.В. Маланина. Помимо того что при нем построены новые красивые корпуса, обустроена и приобрела привлекательный вид университетская территория – университет преобразился в целом и стал действительно одним из лучших в России: ПГУ присвоена категория «Национальный исследовательский университет». По словам директора музея ПГУ Александра Стабровского, «новый статус университета – свидетельство признания его лидерских позиций, как в области фундаментальных исследований, так и в деле подготовки высококвалифицированных кадров» (Журнал «Пермский университет», 2009–2010). И в этом, несомненно, большая заслуга В.В. Маланина. Я всегда говорила и говорю, что Владимир Владимирович – лучший ректор у нас в стране. Верю, что такое мнение разделяют многие. Об этом свидетельствуют и министерские оценки и награды нынешнего президента ПГУ В.В. Маланина .

Благоприятная для работы обстановка в Пермском университете давала возможность успешно завязывать контакты с зарубежными учеными и получать отклики из разных стран .

Так, когда я стала применять статистические методы в стилистике, то, спустя короткое время, неожиданно получила из-за рубежа бандероль с книгой на близкую тему. И поскольку такие почтовые отправления были тогда редкостью, то в областной газете «Звезда» тут же появилась заметка под названием: «Флоренция отвечает Перми» .

Еще один красноречивый пример: я работаю дома, вдруг звонок из Москвы, говорят из Министерства иностранных дел и сообщают: «Ваш учебник по стилистике перевели в Пекине на китайский язык. Когда его вам передать? Благодарим за него .

Спасибо, что вы таким способом участвуете в улучшении отношений с Китаем». Вот такой неожиданный факт!

Вообще, связи с иностранными учеными у кафедры русского языка и стилистики нашего университета были довольно широкими и многогранными. Уже ранние публикации были отмечены положительными рецензиями и ссылками в академических журналах, сборниках статей международных конгрессов, обзорах, монографиях; из них вырастали темы диссертаций. Отклики на наши исследования представлены в Чехии, Словакии, Польше, Сербии, Болгарии, США, Германии, Австрии, Голландии, Китае и других странах .

Следует отметить, что поворот к функционализму, а затем его утверждение и развитие речеведческих исследований в отечественном языкознании – все это произошло под влиянием лингвостилистических исследований Пермской школы стилистики. В этом аспекте знаменателен факт приглашения пермских стилистов к сотрудничеству с кафедрой Гёттингенского университета, полученного в 60-х годах – на заре отечественной функциональной стилистики – от известного профессора Дмитрия Чижевского, члена Пражского лингвистического кружка .

А сегодня сотрудники кафедры русского языка и стилистики участвуют в разработке международной программы «Синтез славянской стилистики», являются членами редколлегий международных журналов по стилистике «Stylistyka»

(Польша), «Стил» (Сербия) .

Фундаментальные работы начала двухтысячных годов, сделанные при участии и под редакцией автора этих заметок, ставшие настольными книгами стилистов, – «Стилистический энциклопедический словарь», «Стилистика русского языка»

(учебник для вузов) – следует, безусловно, отнести к достижениям всей лингвистической кафедры ПГУ .

Высокий статус кафедры пермских лингвостилистов выразился не только в широко известных публикациях и выступлениях на международных конгрессах, но и в том, что, будучи весьма авторитетной, она инициировала и организовала целый ряд российских и международных конференций, в которых принимали участие ученые Института русского языка академии наук СССР и ведущих вузов страны. Так, первая конференция, преследующая цель утверждения лингвостилистики в качестве новой языковедческой науки, была проведена именно в Пермском университете. Тем самым был признан высокий ранг филологического факультета ПГУ .

И статус Пермского университета, и творческая и толерантная атмосфера, поддерживаемая ректоратом, создавали те условия, при которых у сотрудников не возникало желания искать другие места работы и отвечать согласием на приглашения вузов, находящихся в более «теплых широтах» .

Добрые традиции университетского сообщества дают мне уверенность в том, что наш университет, знавший и тяжелые, и радостные времена, университет, с которым меня связывает шестьдесят лет жизни, имеет большой потенциал и большое будущее .

<

РАЗДЕЛ III НАУЧНЫЕ ШКОЛЫ И НАПРАВЛЕНИЯ

Научный статус факультета измеряется, прежде всего, его научными школами, теми научными достижениями и открытиями, которые создают имя и лицо факультета.

В этом разделе представлены отдельные научные школы и имена их создателей:

это и получившая мировое признание легендарная школа профессора М.Н. Кожиной, и известная во всероссийском масштабе школа лингвистического краеведения профессора Е.Н. Поляковой, и научное направление культурной и визуальной антропологии, созданное и успешно разрабатываемое в настоящее время доцентом Е.М. Четиной. С помощью воспоминаний участников представлен научный спецсеминар профессора Р.С. Спивак – как пример становления научного мышления и формирования перспективных научных кадров факультета .

В этом же разделе рассказано о журналистике как самостоятельном отделении факультета .

Е.А. Баженова1 ЛЕГЕНДА ФИЛФАКА: М.Н. КОЖИНА И ЕЕ ШКОЛА2

25 мая 2011 г. филфак ПГУ праздновал Международный день филолога. Интрига праздника заключалась в том, чтобы обнародовать имена студентов и преподавателей, достигших наибольших успехов в научной, учебной и общественной жизни факультета и ставших победителями в ряде номинаций – «Открытие года», «Достижение года», «Человек года» и др. Кульминацией церемонии должно было стать оглашение имени не просто успешного, а выдающегося филолога, достижения котоБаженова Е.А., выпускница 1981 г/, доктор филологических наук, профессор ПГУ, зав. кафедрой русского языка и стилистики .

Материал подготовлен на основе публикаций М.П. Котюровой, Н.В. Данилевской, Ст. Гайды, Л.Г. Кыркуновой .

рого выходят далеко за рамки лишь одного учебного года, одного факультета, одного университета, одного города, одного государства… Для такого необыкновенного филолога была учреждена особая номинация – «ЛЕГЕНДА ФИЛФАКА». Теперь это звание по праву принадлежит профессору Маргарите Николаевне Кожиной .

…На практическом занятии по предмету «Культура деловой речи» одна студентка-первокурсница рассказывала об известных ей еще из курса школьной программы стилевых чертах официально-делового текста. Остальные вели себя как обычно:

кто-то сосредоточенно слушал, кто-то рисовал в тетрадке, двое что-то бормотали, создавая усыпляющий монотонный фон. Девочка решила завершить свое сообщение эффектно: «И, как нам говорили еще в школе, основной работой, в которой представлены стилевые черты не только официально-делового, но и научного, и других функциональных стилей, является учебник «Стилистика русского языка» известного исследователя второй половины прошлого века Кожиной…» .

«…Маргариты Николаевны, – автоматически продолжила я [Л.Г. Кыркунова] ее фразу, – профессора кафедры русского языка и стилистики Пермского государственного университета, основателя Пермской школы функциональной стилистики, исследователя, который плодотворно работает и по сей день и, наконец, моего научного руководителя». Произнесла и почувствовала, что договариваю фразу в гробовой тишине: бормотанья не слышно и даже ручка замерла над тетрадкой. Зато шестнадцать пар глаз внимательно и с некоторым недоверием смотрят на меня .

«Это правда?» – раздается вдруг голос из аудитории .

«Правда, что вы ее видели? Расскажите нам о Кожиной, оказывается, она наш, пермский автор, да еще здесь работает .

Как интересно!» .

Как рассказать о легендарной Кожиной, чтобы легенда стала живой? Чтобы этот рассказ о яркой, неординарной личности не превратился в «опоэтизированное сказание об историческом лице»? Чтобы студенты нового поколения, которые знают ее имя лишь по книгам, увидели Человека?

…Ее имя хорошо известно лингвистическому миру, как в Отечестве, так и за рубежом. Автор многих фундаментальных трудов, М.Н. Кожина – доктор филологических наук, Заслуженный деятель науки Российской Федерации, Заслуженный профессор Пермского университета, Почетный профессор Опольского университета (Польша), создатель Пермской научной школы функциональной стилистики, долгие годы главный редактор межвузовских сборников научных трудов по проблемам стилистики, член редколлегии международных журналов «Stylistyka» (Польша) и «Стил» (Сербия), соруководитель международной программы «Синтез славянской стилистики», автор и главный редактор «Стилистического энциклопедического словаря русского языка», трехтомного труда «Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII – XX вв.», автор более 200 работ, в том числе вузовского учебника «Стилистика русского языка», научный редактор многих монографий, написанных ее учениками .

Кажется, такие достижения не под силу неизлечимо больной женщине, вынужденной долгие годы вести борьбу за свое здоровье. Однако Маргарита Николаевна – удивительно сильный и целеустремленный человек, способный не только вписать свое слово в науку, но и по-своему, вопреки всем медицинским прогнозам, написать собственную судьбу .

Маргарита Николаевна родилась 1 августа 1925 года в г. Кыштыме Челябинской области. Ее отец Николай Иванович и мать Екатерина Ивановна Кожины учились в Подмосковье в лесотехнической академии. Николая Ивановича оставляли на кафедре, но он попросил направить его в лесные края. Так Кожины оказались на Урале. Молодые специалисты отличались устремленностью ко всему высокому, так что в их семье царил дух музыки и литературы. Несмотря на трудную жизнь в предвоенные и военные годы, родители добились того, чтобы юных сестер Кожиных – Маргариту и Ирину – обучал музыке эвакуированный в Пермь знаменитый ленинградский профессорорганист И.А. Браудо, а артистка ленинградского ТЮЗа Т. Орлова давала им уроки художественного слова. Вообще, художественным словом Маргарита Николаевна занималась много лет с разными специалистами .

Интересно, что овладение искусством музыки и речи Маргарита Николаевна, будущий известный ученый-лингвист, рассматривала как необходимый начальный этап на пути осуществления своей мечты стать артисткой. Поэтому в школьные годы активно занималась в драматическом кружке, играла роли в спектаклях по пьесам Островского, Грибоедова, Мольера. На пермском радио даже была сделана запись «Песни про купца Калашникова» Лермонтова в ее исполнении. А позже вместе с подругой М.Н. Кожина поступала в театральную студию при Пермском драматическом театре, но, успешно пройдя два тура, «завалила» третий. Сначала было обидно, что ее мечта о сцене не сбылась (кстати, подругу – впоследствии известную актрису Пермского театра Т. Шилову – приняли в студию), однако потом, как вспоминает Маргарита Николаевна, она благодарила судьбу за этот «провал» и за то, что сверху кто-то заботливо отвел от нее эту линию жизни .

И все-таки в формировании М.Н. Кожиной как будущего профессора стилистики главную роль сыграла личность отца .

Будучи от природы одаренным человеком, Николай Иванович обладал научным складом мышления, был прекрасным математиком. Он поощрял любые серьезные занятия своей дочери: домашние дискуссии, размышления вслух, чтение академической литературы. Кстати, идея разработки и применения статистического метода при анализе языкового материала возникла у Маргариты Николаевны именно благодаря отцу, который вместе с ней разрабатывал принципы этого метода и помогал в математических расчетах. Не случайно в автобиографии М.Н. Кожина называет отца ученым [«Родилась в семье служащего (ученоголесовода)»], а свой первый учебник по стилистике (1977 г.) посвящает памяти любимого отца – учителя и друга .

Выпускница Пермского университета 1948 г., М.Н. Кожина поступает в аспирантуру при Институте языкознания АН СССР (Ленинградское отделение) к диалектологу Н.П. Гринковой. Но стать кандидатом наук по диалектологии не позволило здоровье: в эти годы стала заявлять о себе тяжелая болезнь (миопатия) и молодой аспирантке врачи запретили выезды в экспедиции. Пришлось менять научного руководителя .

Им стал С.Г. Бархударов, сразу увидевший в своей ученице большие способности, исключительную серьезность и самостоятельность суждений. Очевидно, поэтому он почти не вмешивался в процесс работы своей аспирантки и, прочитав уже готовый автореферат, одобрил всю работу .

И все-таки аспирантские годы были связаны далеко не только с наукой. Как вспоминает сама Маргарита Николаевна, это время было самым веселым в ее жизни. Она спешила воспользоваться культурным богатством северной столицы: каждый вечер был занят музыкальными концертами в филармонии, или лекциями по искусствоведению в Эрмитаже, или театральными спектаклями, или посещением музеев... Субботними вечерами она любила танцы в аспирантском общежитии, где, невзирая на боль в ногах, танцевала от души. А возвратившись в свою комнату, сквозь слезы думала о выпавшей на ее долю трагической необходимости быть счастливой через преодоление. Наверное, в этом умении сопротивляться уже тогда проявился тот редкий дар мужества и целеустремленности, который стал знком всей жизни Маргариты Николаевны .

Текст кандидатской диссертации в ее первом и окончательном варианте был написан в рекордные сроки – за три месяца. В 1954 г., окончив аспирантуру успешной защитой диссертации в Институте русского языка АН СССР в Москве, Маргарита Николаевна вернулась в родной Пермский университет, где работает уже почти шестьдесят лет, пройдя путь от ассистента до профессора и заведующего кафедрой, которой руководила 22 года .

Говорят, что в жизни каждого человека есть моменты, когда судьба лукаво улыбается. Оказалось, что, уже добившись кандидатской степени, М.Н. Кожина еще не представляла своего предназначения в науке и проблема диссертации «Морфология глагола в “Ведомостях” Петровского времени» была лишь одной из интересных тем грамматики. Озарение пришло вскоре после защиты: в 1954 г. во время стилистической дискуссии в журнале «Вопросы языкознания» она, молодой ученый, поняла, что стилистика – это ее стихия, это та лингвистическая область, где сейчас не только интересно, но и просто необходимо работать, где требуются неотложные и нетривиальные решения. Вот она – ирония судьбы, которая лишь избранным дает шанс найти свое предназначение в жизни и испытать счастье от полной самореализации .

Уже первые публикации М.Н. Кожиной – «Стилистика и некоторые ее категории» (1961 г.), «О понятии стиля и месте языка художественной литературы среди функциональных стилей» (1962 г.) – были замечены и оценены научной общественностью. В этих и особенно трех последующих монографиях – «О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики» (1966 г.), «К основаниям функциональной стилистики» (1968 г.), «О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими» (1971 г.) – были обоснованы главные положения функциональной стилистики, отличающейся от структурного языкознания динамическим подходом в трактовке языка. В этих работах научным пером будущего профессора были выписаны основы понимания коммуникативной сущности языка. Идеи классиков отечественной лингвистики о функционализме получили углубление и развитие в докторской диссертации, блестяще защищенной М.Н. Кожиной в 1970 г. в МГУ .

А в 1971 г. под молодого доктора наук на кафедре русского языка и общего языкознания была открыта аспирантура .

М.Н. Кожина начала взращивать учеников, формировать коллектив единомышленников, расширять проблематику стилистических исследований – словом, создавать свою научную школу… В современном науковедении школа понимается как структурная ячейка науки, как тесно спаянный коллектив ученых старшего и младшего поколений, усилия которого сконцентрированы на решении актуальных проблем, т.е. находится – что особенно важно! – на магистральной линии развития науки .

В этом отношении существенно подчеркнуть, что профессор Кожина и ее ученики разрабатывают актуальные проблемы функциональной стилистики – дисциплинарного направления в филологическом образовании. Стилистика русского языка уже четверть века преподается в вузах по учебнику М.Н. Кожиной, который получил медаль ВДНХ, переведен на китайский язык, широко используется и в других странах. Четыре издания учебника – это научно-исторический факт, которым может гордиться Пермский университет .

Можно считать, что развитие школы М.Н. Кожиной продолжается полвека, ведь начала она формироваться уже в начале 60-х годов XX в. Этот путь условно легко подразделить на 4 этапа: первый – фундаментальный в плане разработки общей стратегии речеведения, его основных понятий, категорий, теоретических оснований, методологии исследования функционального аспекта языка. Кожина поставила задачу определить действительную специфику функциональных стилей как речевых систем, обусловленных базовыми экстралингвистическими факторами. В этот период был заложен мощный теоретический фундамент стилистической школы .

Второй этап развития школы – интенсивный – 70–80-е гг .

– характеризуется активной подготовкой кадров, количественным и качественным ростом школы, созданием учебника по стилистике .

Третий этап – экстенсивный – 90-е годы – выход на широкий отечественный и международный уровень сотрудничества .

Четвертый этап – синтезирующий – с начала XXI в. по настоящее время – ознаменован появлением в 2003 г. «Стилистического энциклопедического словаря русского языка» и публикацией в 2008 г. переработанного учебника по стилистике .

Научные интересы М.Н. Кожиной сформировались под воздействием работ академиков В.В. Виноградова, Л.В. Щербы, проф. Г.О. Винокура и ученых Пражского лингвистического кружка В. Матезиуса, Б. Гавранека, К. Гаузенбласа и др. Главным же поворотным пунктом М.Н. Кожина считает упомянутую выше дискуссию по проблемам стилистики в журнале «Вопросы языкознания» (1954 – 55 гг.), а также дискуссию «Слово и образ» в журнале «Вопросы литературы» (1959 г.) .

В 60-е гг. М.Н. Кожина обосновывает функциональное направление в лингвистике, утверждению которого способствовала целая серия монографий 1961, 1962, 1964, 1966, 1968, 1970 гг. издания. Классификация стилей именно на экстралингвистической базе и на основе междисциплинарного подхода оказалась весьма актуальной: функциональная стилистика находилась в начале пути и постепенно завоевала признание .

Работы М.Н. Кожиной органично вписываются в эпистему второй половины XX – начала XXI века: изучение языка не только в его системных качествах, но и в соотношении с аспектами его живой жизни, т. е. функционирования, выходят на первый план. Объемное, гармонически стройное мышление М.Н. Кожиной позволило создать целостную концепцию функциональных стилей, которую она скрупулезно обосновывала анализом огромного материала – как статистическим методом, так и тончайшим исследованием семантики языковых единиц в текстах разных типов. Развитие этой концепции привлекало все новых и новых учеников. С одной стороны, формировалась школа, с другой – концепция функциональных стилей превращалась в теорию функциональной стилистики. Вот этот глубочайший внутренний, субъективный, процесс проникновения идей лидера в его учеников в единстве с внешним, объективным, видимым процессом формирования теории как синтеза содержания всех статей, монографий, защищенных диссертаций и есть по существу научная школа, в данном случае – конкретно-уникальная стилистическая школа профессора Маргариты Николаевны Кожиной .

Основной состав школы – 6 докторов наук, 30 кандидатов наук и большое число исследователей в различных городах страны и за рубежом. Как это достигалось? Ни одной случайно сиюминутной темы! Продуманная целенаправленность исследований. В результате учеными Пермской школы защищены диссертации и изданы монографии по неисследованной ранее научной речи; вышли в свет коллективная монография по теории и истории научного стиля, 20 выпусков межвузовских сборников по стилистике, основная часть которых посвящена научной речи, 15 выпусков международного сборника «Стереотипность и творчество в тексте» (ред. проф. М.П. Котюрова), в которых научной речи также посвящен специальный раздел. К. Попов из Софии отмечает, что «давно уже Пермский государственный университет стал центром плодотворных исследований проблем научного стиля». Действительно, когда при кафедре была открыта аспирантура, тематика диссертаций молодых ученых, а также курсовых и дипломных работ студентов сконцентрировалась в основном вокруг научного функционального стиля речи .

Характерной чертой Пермской школы при изучении стилистики с самого начала является интердисциплинарный подход, предвосхитивший его широкое применение в лингвистике и оказавшийся близким дискурсивному анализу. Именно сфера научной речи представляет собой благодатный материал для реализации комплексного подхода. Научная речь не может быть изучена вне экстралингвистической проблематики, а значит, без смежных дисциплин – психологии познания и творчества, науковедения, психологии общения и др. Надо сказать, что определение истинной, т. е. на объективных научных основаниях, специфики функционирования языка значимо для каждого стиля. И это доказано в ряде диссертаций, выполненных на материале публицистики и официально-деловой речи .

Основные направления и проблемы речеведения разрабатываются учениками М.Н. Кожиной (а сейчас уже и учениками учеников) в диссертациях, монографиях, статьях.

Например:

– проблемы исторической стилистики представлены в работах М.П. Котюровой, Н.А. Линк, Н.П. Лепихина, Т.Б. Трошевой, Т.А. Зыряновой, Т.Н. Плюскиной;

– сопоставительной стилистики – в работах С.В. Абрамовой, Т.М. Пермяковой и др.;

– семантической значимости в функциональном стиле лексических и грамматических единиц – Н.В. Кириченко, В.А. Салимовского (канд. дис.), И.А. Смирновой;

– углубления стилистически значимых для научного текста экстралингвистических факторов – М.П. Котюровой, Е.А. Баженовой;

– изучения закономерностей функционирования синтаксических и текстовых единиц в функциональных стилях – Э.П. Новоселецкой, С.О. Глушаковой, Н.И. Конюховой, Е.М. Крижановской и др.;

– проблем смысловой структуры научного текста – М.П. Котюровой, В.А. Салимовского (докт. дис.), Е.А. Баженовой, Н.В. Данилевской, Л.М. Лапп, И.В. Самойловой;

– специфики научных текстов в аспекте текстовых категорий – М.П. Котюровой, Э.Б. Погудиной, Л.В. Шиукаевой, Т.Б. Карповой, И.С. Бедриной, Я.А. Чиговской, Н.В. Соловьевой, Л.С. Тихомировой и др.;

– экспрессивности научной речи – Н.Я. Миловановой, Н.В. Данилевской;

– диалогичности письменной речи – Н.А. Красавцевой, Л.Р. Дускаевой;

– значимости междисциплинарного подхода для определения типов мышления – Е.А. Юниной;

– жанровой дифференциации официально-деловой речи – Л.Г. Кыркуновой;

– проблем индивидуального стиля речи ученого – Р.К. Терёшкиной, М.П. Котюровой, Н.В. Соловьевой, Л.С. Тихомировой и т. д .

Настоящую научную школу создает лишь настоящий Лидер, способный сформировать коллектив единомышленников и повести их за собой. Профессора Кожину с глубоким убеждением можно признать за образец научной личности .

Мы открыто изумляемся ее работоспособности, творческому долголетию, интеллектуальной мощи и умению испытывать радость от выполненной работы. Сказать о Маргарите Николаевне, что она – исследователь-специалист, что она – специалист высочайшего класса, значит, ничего не сказать. Следуя своей жизненной миссии, она еще не отыграла свою роль в театре научной жизни. Феномен Кожиной в том, что она отождествляется с личностью в деятельности ученого .

Наука – ее призвание, ее жизненная миссия. Призвание – как редко сегодня мы используем это слово! – одна из глубочайших гуманистических идей, которая определяет смысл человеческого бытия. Маргарита Николаевна стала ученым по призванию. Призвание одинаково относится как к ее жизненному пути, так и к глубокой уверенности в правильности выбранного пути. Творческая сила интеллекта, умноженная на энтузиазм и силу воли, делает ее подлинным лидером научной школы .

В личности профессора Кожиной гармонично сочетаются два противоположных начала научной деятельности – элитарность и демократичность. Элита в науке – узкий, но открытый круг признанных мастеров и корифеев, которые хотят и могут быть, согласно этосу науки, проводниками и учителями на пути поиска научной истины, которые являются авторитетами в вопросах науки. Согласно принципу демократичности, каждый искатель на научном пути независимо от возраста, пола, происхождения, образования имеет одинаковые права. Абсолютизация принципа элитарности приводит к выделению олигархов, т. е. людей, заботящихся о власти, огласке, привилегиях, личной выгоде. Абсолютизация принципа демократичности может привести к охлократии (власти толпы) в науке. Когда оба принципа гармонично сочетаются, в научной деятельности складываются отношения «учитель – ученик» (а не «начальник – подчиненный», «хозяин – клиент»). Профессор Кожина стала Учителем .

Настоящую научную школу может создать лишь настоящий Учитель, способный стать эталоном для ученика .

Вдали от шума и бюрократизма современной науки М.Н. Кожина организовала невидимый университет, суть которого – сотрудничество учителей и учеников. В этом университете отношения «учитель – ученик» вписываются в отношения «авторитет – новичок», и культура учеников формируется посредством культуры многих учителей одновременно. Авторитет научной школы действует на новичков, которые хотят состояться в науке, формирует их научный характер и учит сохранять и развивать традиции. Профессор Кожина стала Великим мастером и Авторитетом в университете стилистики .

Вспоминает доцент кафедры русского языка и стилистики

Л.Г. Кыркунова:

Мне посчастливилось быть дипломницей и аспиранткой Маргариты Николаевны. Тогда мне казалось, что время это очень трудное, сделать надо много, постоянно спешишь и все равно не успеваешь. Сейчас я с удовольствием вернулась бы в то время, когда Маргарита Николаевна проводила с нами, аспирантами, многочасовые консультации, устраивала на кафедре обсуждение всех новых научных работ. Ведь для нее наука не просто всегда была на первом месте в жизни – для нее жизнь и есть наука. Помню реакцию Маргариты Николаевны на мое сообщение о том, что я уйду в декретный отпуск .

М.Н. Кожина сказала: «Ну вот, на три года выпадаете из настоящего дела!». Через много лет мы вспомнили этот эпизод, и Маргарита Николаевна призналась, что если бы выбор (наука или ребенок) стоял перед ней, то она обязательно выбрала бы ребенка. Но у нее такого выбора нет – поэтому только наука!

В этом вся Маргарита Николаевна .

Нельзя сказать, что Маргарита Николаевна «выполняла обязанность руководителя» дипломников и аспирантов. Она жила интересами и проблемами своих учеников. И формалистом Маргарита Николаевна не была никогда. Однажды она попросила меня (еще до поступления в аспирантуру) изложить на одной странице концепцию работы. Я принесла, но не текст с формулировками и определениями, а таблицу. Шла к Маргарите Николаевне домой, как обычно, часов в 10 вечера. Страшно боялась, что она не станет даже смотреть, разбираться не захочет. Маргарита Николаевна посмотрела, помолчала и говорит: «Ну, так что, теперь осталась ерунда – написать текст диссертации. И не забудьте эту таблицу включить в текст как приложение. Хорошая таблица, обобщающая!» .

Маргарита Николаевна всегда отличалась непостижимым умением смотреть «в корень» любой проблемы. В роли заведующего кафедрой, приезжая на работу все с большими и большими трудностями, она успевала за несколько часов разгрести вал различных административных дел, при этом контролировала работу преподавателей, была в курсе личных дел сотрудников.

Все, кто работал на кафедре русского языка и стилистики в конце 80-х – начале 90-х гг., согласятся со мной:

мы (замечу, взрослые, физически здоровые люди) были за Кожиной как за каменной стеной. Она не просто руководила – а помогала, как сейчас говорят, выстроить перспективу карьерного роста. Кто не помнит знаменитые кожинские карточки, на которых записаны дела на каждый рабочий день?! Мы все – лаборанты, ассистенты, доценты – могли вздохнуть свободно только тогда, когда из карточки вычеркивалась последняя строчка. Иногда это случалось поздним вечером, даже после закрытия пятого корпуса на ключ. Но все понимали, что на этих карточках записана наша научная судьба: наши конференции, командировки, стажировки, публикации, оппоненты и пр. и пр. И только двумя словами отмечено то, что нужно самой Маргарите Николаевне, – вызвать такси на 22.40 .

Конечно, каждый день жизни Маргариты Николаевны – подвиг. По сей день она, преодолевая трудности, стараясь не думать о недуге, нагружает себя работой настолько, насколько позволяют обстоятельства. При этом любому, кто беседует с Маргаритой Николаевной, и в голову не придет, что она живет достаточно изолированно, лишена возможности свободно передвигаться. Она всегда в курсе событий: вот только что закончила читать интересную статью в последнем выпуске иностранного журнала, вот посмотрела новую театральную постановку на канале «Культура»... Многое становится возможным благодаря помощи сестры, Ирины Николаевны. Ей удалось создать особую атмосферу кожинской квартиры. Все, кто посещает квартиру Кожиных в первый раз (дипломники, аспиранты), удивляются огромному количеству книг. Затем начинают понимать, что не только книги, но и многие другие предметы в квартире поселяются надолго, обрастают своей историей, демонстрируют свой особый характер. Кто из нас не помнит знаменитый папоротник Маргариты Николаевны?

Студенты и сейчас рассказывают, что мощный «хмурый»

цветок как будто присматривает за гостями, если хозяйка удаляется из комнаты. И наконец, поражает всякий раз скромность и простота быта: ничего давящего, вычурного, никаких излишеств. Только самое необходимое. Наверное, это и есть простота величия – величия духа .

Трудно рассказывать о Маргарите Николаевне. Это, то же самое, что рассказывать о горной вершине, находясь у ее подножия. Многого мы не знаем, а чего-то нам не дано постичь. Но в одном, я думаю, со мной согласятся все, кто прошел кожинскую школу аспирантства и работы на кафедре: она не только сама является без всякого преувеличения крупнейшим ученым нашего времени. Она умеет еще и выращивать целеустремленных, одержимых наукой учеников. Таким, я думаю, и должен быть настоящий ученый, филолог, интеллигент. Таким должен быть настоящий Учитель .

М.Н. Кожина – не только лидер известной в стране и за рубежом научной школы, но и крупный организатор науки .

В 1992 г. Комитет языкознания и Институт польского языка Польской академии наук начали издавать международный журнал «Stylistyka». Идею подхватили сербские стилисты, учредившие в Белграде международный журнал «Стил». В составе редколлегий этих журналов известные ученые: Ст. Гайда (Польша), М. Елинек (Чехия), Й. Мистрик (Словакия), Б. Сандиг (Германия), М. Чаркич (Сербия) – и среди них М.Н. Кожина, представляющая российскую лингвистику. Эти журналы отражают динамичную познавательную ситуацию – многоаспектное исследование проблем функционирования языка, объединенных стилистическим подходом. При этом стилистика понимается очень широко, как междисциплинарная речеведческая наука, охватывающая целый комплекс проблем – от стилевой компетенции до индивидуальных стилей с учетом психического, социального и культурного контекстов. Наряду с изданием международных журналов была поставлена задача интеграции достижений в смежных дисциплинах по вопросам, входящим в понятие «стиль». Решению всех этих задач способствовала реализация международной программы «Синтез славянской стилистики», одним из соруководителей которой стала М.Н. Кожина .

Организаторскую роль Маргариты Николаевны в развитии международной стилистики трудно переоценить. Признавая ее заслуги, Ученый совет университета в г. Ополе (Польша) присвоил М.Н. Кожиной звание Почетного профессора Опольского университета. На торжественной церемонии в Польше в мае 2010 г. проф. Станислав Гайда, назвав М.Н. Кожину «первой дамой русской и мировой лингвистики», завершил свою речь такими словами: «Пани профессор войдет в прекрасный список почетных профессоров и докторов нашего университета, являясь в нем звездой первой величины». Нельзя не отметить, что Кожина – единственный на сегодняшний день сотрудник ПГУ, имеющий статус почетного профессора зарубежного вуза .

Своего апогея пермская стилистическая школа достигла на рубеже веков, что выразилось в защите пяти докторских диссертаций: Т.Б. Трошевой (1999), Е.А. Баженовой (2001), В.А. Салимовского (2002), Л.Р. Дускаевой (2004), Н.В. Данилевской (2006). Результатом напряженной творческой работы всего коллектива под руководством М.Н. Кожиной стало и создание уникального «Стилистического энциклопедического словаря русского языка», который вышел в издательстве «Флинта – Наука» в 2003 г. (второе издание в 2006 г.). Этот словарь – своего рода компендиум по стилистике: в нем полно и системно отражено современное состояние науки, представлено ее становление, развитие и перспективы. Проф. К.Э. Штайн из Ставропольского университета назвала Стилистический словарь «фундаментальным изданием кафедры русского языка и стилистики Пермского университета», подчеркнув при этом: «Пермская лингвистическая школа подтвердила еще раз, что ей принадлежат приоритетные позиции в области изучения стилистики русского языка, поэтому появление столь значительного труда – закономерный результат многолетней работы пермских ученых» .

Школа Кожиной – это действительно научная школа с четкой программой и отработанной системой методов, притом отнюдь не сковывающая «школьников», поскольку лишена догматизма .

Школа Кожиной имеет будущее. Ее позитивная перспектива не только обусловлена развивающейся теорией речеведения, но и сформулирована, как всегда, с особым чувством нового, в программных статьях Маргариты Николаевны: «Истоки и перспективы речеведения» (Саратов), «Стилистика и речеведение на современном этапе» (Белград), «Стилистика жива!»

(Пермь) .

Обоснованный М.Н. Кожиной 50 лет назад подход к анализу речи оказался чрезвычайно продуктивным и стал неотъемлемым признаком стилистики. Плодотворное развитие этой речеведческой науки закономерно, поскольку современная историческая ситуация – общественная, социокультурная, коммуникативная, языковая – как нельзя лучше способствует исследованию динамической, функциональной стороны языка, его использования в различных сферах живой речевой деятельности человека .

…Для тех, кто сегодня переступает порог студенческой аудитории, М.Н. Кожина действительно легенда, классик отечественной лингвистики, автор вузовского учебника. Для нас же, ее непосредственных учеников и коллег, Маргарита Николаевна

– близкий человек, которому мы обязаны своей состоявшейся профессиональной судьбой .

Т.А. Сироткина3 И.И. Русинова4

ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА ПОЛЯКОВА

И ШКОЛА ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО КРАЕВЕДЕНИЯ

«Полякова Елена Николаевна, исследователь в области русской исторической лексикологии, лексикографии и ономастики, автор книг по лексике, топонимии и антропонимии пермских памятников письменности ХVI – ХVIII веков и русских говоров Прикамья, профессор Пермского государственного университета, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации»,– этими словами начинается библиографический указатель научных работ Елены Николаевны, изданный в 2002 году к ее 70-летию. Но есть у Елены Николаевны еще один титул, не отраженный в издании – заслуженный профессор ПГУ .

Сироткина Т.А., кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и методики его преподавания Сургутского государственного педагогического университета .

Русинова И.И., выпускница 1986 г., кандидат филологических наук, доцент кафедры общего и славянского языкознания ПГУ .

В этих ёмких определениях отражена одна из главных ипостасей Елены Николаевны – Исследователь. Назовем основные направления ее научной деятельности – история русского языка, палеография, диалектология, ономастика, источниковедение – и охарактеризуем некоторые из них .

История русского языка Свое увлечение историей русского языка Елена Николаевна связывает с личностью Ксении Александровны Федоровой .

В автобиографии об этом влиянии Елена Николаевна пишет так:

«Моим главным учителем в университете была Ксения Александровна Федорова – доцент кафедры русского языка и общего языкознания, человек большой души, прекрасный специалист в области истории русского языка и диалектологии, очень требовательный к себе и к своим ученикам ученый. Именно она принесла к нам на спецсеминар подлинные скорописные свитки XVII в. и увлекла меня проблемами их расшифровки и анализа языка. Под ее руководством я писала дипломную работу «Палеографический и лингвистический анализ шадринской рукописи XVII века» .

Продолжая начатое в студенческие годы, будучи преподавателем Кунгурского сельскохозяйственного техникума, Елена Николаевна разобрала коллекцию свитков Пермского краеведческого музея и составила их коллекционную опись, а затем описала коллекцию свитков и тетрадей ХVI – ХVIII вв. Кунгурского краеведческого музея. Параллельно с этим она начинает поиски пермских текстов в архивах, музеях, библиотеках различных городов: Москвы (Российский государственный архив древних актов, Российская государственная библиотека), СанктПетербурга (архив Института истории Российской академии наук), различных хранилищах Пермского края (музеи Чердыни, Соликамска, Кунгура), хранилищах Перми (Государственный архивах Пермского края, библиотека им. Горького, краевой музей). Елена Николаевна рассматривала местную лексику в сопоставлении ее с материалами центральных и не пермских памятников, что дало возможность поставить вопрос о роли делового языка в формировании лексики русского литературного языка XVII века. Это и стало основной мыслью докторской диссертации Елены Николаевны «Лексика пермских памятников XVII – начала XVIII века (к проблеме делового языка как функциональной разновидности русского литературного языка)», которая была защищена в 1983 году .

Так постепенно накапливался материал для создания «Словаря пермских памятников ХVI – начала ХVIII века (вып. 1 – 6. Пермь, 1993 – 2001). Это был первый опыт лексикографирования материалов деловой письменности Верхнего и Среднего Прикамья за длительный период (1558 – 1715 гг.), отразивший состояние делового языка и особенности устной речи в регионе .

Параллельно с созданием словаря и написанием диссертации Е.Н. Полякова пишет учебное пособие «Лексика местных деловых памятников и принципы ее изучения (1798 г.)». Следующей книгой стало учебное пособие «Русская региональная историческая лексикография» (1990), в котором обобщает свой опыт лексикографического описания местных памятников деловой письменности и дает рекомендации всем исследователям, которые сталкиваются с аналогичными научными проблемами .

Возвращаясь снова и снова к данным пермских памятников, оценивая их с разных позиций, пополняя картотеку, Елена Николаевна решает переиздать словарь. В 2010 году увидел свет двухтомный «Словарь лексики пермских памятников XVI – начала XVIII века». Новое издание существенно дополнено обнаруженными в последние годы материалами: в корпус словаря введено более 700 новых словарных статей и большое количество новых цитат из текстов памятников. Они позволили выявить новые значения описанных ранее слов или уточнить их семантику. Кроме того, в отдельные словарные статьи словаря включены прозвища, образованные из слов нарицательных, употреблявшихся в живой речи жителей Прикамья, но не попавших в памятники письменности (Весёлко, Заяка, Лошило). Словарь содержит материалы по истории, этнографии и географии края, поэтому представляет интерес для очень широкого круга читателей .

Не случайно и то, что многие аспиранты Елены Николаевны занимались именно проблемами исторической лексикологии. В 1996 году защищает кандидатскую диссертацию Л.В. Соколовская. Тема ее работы – «История слов с корнем лук-/-ляк- в русском языке ХI – ХХ вв. (семантический аспект)» .

«Отвлеченные существительные в кунгурской деловой письменности середины ХVI – начала ХVIII века (словообразовательный и стилистический аспекты» – так звучит тема кандидатской диссертации Л.А. Беловой, защитившей ее в 1997 году .

Исторической ономастике посвящены две диссертации аспирантов Елены Николаевны: в 1999 году защищается Н.В. Медведева с темой «Антропонимия Прикамья первой половины ХVII века в динамическом аспекте (на материале переписных документов по вотчинам Строгановых)», а в 2000 году – Д.В. Семыкин, исследовавший антропонимию чердынской ревизской сказки 1711 года .

Диалектология Исследование лексики пермских памятников Елена Николаевна проводит, сопоставляя ее с материалами пермских говоров. Она выехала первый раз в диалектологическую экспедицию еще в студенческие годы, в «холодное лето пятьдесят третьего», и интерес к диалектной лексике, возникший именно там, побуждает Елену Николаевну, когда она уже стала сотрудником Пермского государственного университета, к изучению речи жителей сел и деревень разных территорий Пермской области .

Елена Николаевна участвует в сборе материала для картотеки и в написании «Словаря говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области», записывает лексику в Чердынском, Соликамском, Ильинском, Добрянском, Карагайском, Оханском, Осинском, Частинском и других районах. По разработанной ей «Программе собирания географических терминов и названий хозяйственных участков» обследованы говоры более 200 населенных пунктов края. На основе полученных данных написана книга «От араины до яра: Русская народная географическая терминология Пермской области» (1988), в которой, наряду с современными, были использованы и материалы пермских памятников письменности .

На основе книги «От араины до яра», но с включением огромного пласта новых материалов Елена Николаевна составила «Словарь географических терминов в русской речи Пермского края», вышедший в 2007 году. Этот словарь содержит описание более 1,5 тысяч диалектных и общерусских слов, называющих географические объекты. При составлении словаря преследовались две цели: во-первых, показать богатство русской речи, ценность современной лексики и исторические языковые закономерности читателям; во-вторых, сохранить записи живой речи для науки, так как в связи с изменениями в общественной жизни меняется и состав лексики говоров, часть слов утрачивается. Так потеряны говоры многих так называемых «неперспективных деревень», в которых в прошлом (в 60 – 80-е гг.) были сделаны записи, использованные в словаре .

Являясь одним из авторов «Словаря русских говоров севера Пермского края», на базе материалов картотеки географических терминов Елена Николаевна написала словарные статьи этой тематической группы для нового диалектного словаря кафедры .

Диалектные материалы и данные памятников явились основанием для описания Е.Н. Поляковой этапов формирования пермских говоров: в первой части коллективной монографии «Русские говоры пермского региона» (1998), написанной ею, рассматриваются вопросы формирования пермских говоров, начиная с XV века .

И это направление исследований Елены Николаевны не осталось без продолжателей. В 1996 году ее аспирантка И.И. Русинова защищает диссертацию «Глагольные вербальные формулы в быличках севера Пермской области» и сейчас продолжает заниматься пермской диалектологией, возглавляя коллектив создателей «Словаря русских говоров севера Пермского края», руководя сбором диалектного материала для «Лексического атласа русских народных говоров» .

Учебное пособие «Региональная лексикология и ономастика», написанное Е.Н. Поляковой в 2006 году, показывает на местном материале состав и закономерности развития лексики и ономастики края, происхождение и историю диалектной лексики и ономастики (костёр, ляд, согра, отнога, степь), этимологию диалектных основ пермских фамилий (Баталов, Бузунов, Вакорев, Воропаев, Кондырев и др.), отражение в языке взаимодействия различных языков Прикамья .

В 2009 году вышло еще одно учебное пособие Елены Николаевны – «Лингвокультурное пространство Верхнего и Среднего Прикамья». В пособии решаются проблемы формирования и функционирования русской речи в этом регионе, связи русских говоров с коми-пермяцкими, рассматривается лексика и ономастика края в аспекте отражения в ней материальной и духовной культуры, показано происхождение и история отдельных слов (гляден, кекур, пока) и топонимов (Егошиха, Пермь, Слудка) .

Монографиями, учебными пособиями, научными статьями далеко не исчерпывается научная и учебная деятельность Елены Николаевны. С 1985 по 2000 год она являлась членом специализированного совета по защите докторских диссертаций при Уральском государственном университете. С 1991 по 2000 год была заместителем председателя диссертационного совета по защите кандидатских диссертаций при Пермском государственном университете, позже (с 2000 года по настоящее время) – членом диссертационного совета по защите докторских диссертаций при Пермском государственном университете .

Она ежегодно составляет десятки отзывов и рецензий (на кандидатские и докторские диссертации, авторефераты, учебники и учебные пособия, учебные программы). Елена Николаевна для многих любимый рецензент и оппонент, но не потому, что от нее легко получить хвалебный отзыв. Просто все знают: Полякова просто так, незаслуженно, не будет ни превозносить, ни ругать. Отзыв будет содержать максимально объективную оценку научного труда .

Ономастика К исследованию пермских имен собственных Е.Н. Полякова обращается еще в 60-е годы. В сборнике всесоюзной конференции по топонимике СССР (1965) публикуется ее статья «Из наблюдений над топонимикой д. Акчим Красновишерского района Пермской области в связи с составлением полного словаря акчимского говора». Проблема включения имен собственных в диалектный словарь недифференциального типа не просто обозначается ученым, занимающимся в это время другими немаловажными изысканиями в области лексики, а серьезно обсуждается. Елена Николаевна продолжает размышлять на эту тему на протяжении долгого времени. Не случайно в этом плане появление у нее аспирантов, чьи темы непосредственно связаны с данной проблемой: в 1993 году защищает кандидатскую диссертацию «Топонимы и оттопонимические единицы в лексической системе одного говора (говора д. Акчим Пермской области)» В.А. Малышева, в 1998 году – кандидатскую диссертацию «Русская гидронимия и ойконимия бассейна реки Обвы на Западном Урале» О.В. Гордеева, в 1999 году – кандидатскую диссертацию «Антропонимы в лексической системе одного говора и их лексикография в недифференциальном диалектном словаре (на материале говора деревни Акчим Пермской области)» Т.А. Сироткина, в 2003 – кандидатскую диссертацию «Реконструкция русской апеллятивной лексики на материале ойконимии Пермской области» М.В. Богачева .

В 1975 году в Москве в издательстве «Просвещение» выходит в свет стотысячным тиражом настольная книга всех отечественных ономастов – «Из истории русских имен и фамилий» .

Адресованная школьникам, написанная просто и понятно, данная книга содержит глубокие наблюдения над тем, когда и как формировалась русская антропонимическая система. Став библиографической редкостью, но будучи востребованной в образовательном сообществе, в 2002 году эта книга была переиздана .

В словаре «К истокам пермских фамилий» (1997) описано происхождение около 2,5 тысяч фамилий, история которых начинается в ХVI – ХVII вв. на территории Пермской области. Он составлен по рукописным переписным книгам и судебноадминистративным актам, хранящимся в архивах, музеях и библиотеках различных городов страны. А в «Словаре пермских фамилий» (2005) представлено уже около 5,5 тысяч фамилий, возникших в Пермском крае или принесенных сюда с других территорий России в ХVI – ХVIII вв. В этом словаре показаны способы образования фамилий, представлено восстановленное значение слов, употреблявшихся в прошлом в пермских говорах. Дело в том, что большую часть пермских фамилий составляют такие, которые образованы от прозвищ. Е.Н. Полякова указывает, от какого прозвища возникла фамилия и какое слово нарицательное могло это прозвище дать. Значение этих слов восстанавливается на основе сопоставления их с материалами исторических, диалектных и этимологических словарей русского языка (ЖУЛАНОВ. Фамилия от прозвища Жулан из слова жулан – в пермских говорах ‘снегирь’ (с. 132). ПОВАРНИЦЫН .

Фамилия от прозвища Поварница ‘разливательная ложка, поварешка’. Прозвище мог получить также тот, кто вываривает соль из соляного раствора (с. 298)). Прозвища, образованные от коми, коми-пермяцких слов, анализируются с привлечением словарей соответствующих языков (ТУРЫШЕВ. Фамилия от прозвища Турыш из коми слова турыш ‘кладовая при охотничьей избушке; лесная кладовая на стойках’ (с. 386)). Таким образом, словарь показывает старейшие русские фамилии Пермского края и дает материал для исследователей лексики прошлого, не зафиксированной в памятниках письменности .

Елена Николаевна, много лет занимаясь изучением пермских памятников, составила картотеку пермских имен и на базе этой картотеки написала и выпустила в 2007 году «Словарь имен жителей Пермского края XVI–XVIII веков». В книге более 1900 словарных статей, посвященных именам, зафиксированным в памятниках письменности указанного периода. В нем рассмотрены календарные имена (Аникий, Еупл, Дария), некалендарные имена (Бурундук, Варач, Дунай), имена церковнокнижного (Горгоний, Иакинф, Евфимия) и делового языка (Аким, Евгеней, Анисьица), а также живой речи (Антошка, Борька, Олёнка). В словаре показаны различные формы имен (иногда многочисленные), возникшие в Пермском крае (например, от Варфоломей – Варфолом, Варфолома, Вахромей, Вахромий, Вохромей), приведены имена, образованные от полных имен, т. е .

неполные и оценочные антропонимы, зафиксированные в пермских памятниках (например, от Александр – Алекса, Александрик, Александрко, Сандрак, Сандрик, Санька, Саня, Саша). Словарь посвящен русским именам, но поскольку Пермский край всегда был многонациональным и многоязычным, в приложении к словарю дан список 38 тюркских и финно-угорских имен, зафиксированных в русских памятниках XI–XVIII веков .

Издание предназначено не только для научных работников, им интересуются школьники, студены, краеведы и все, кто неравнодушен к истории своего края .

Лаборатория «Духовная культура Прикамья в лингвистическом аспекте»

Еще одним научным детищем Елены Николаевны является руководимая ею на протяжении многих лет лаборатория «Духовная культура Прикамья в лингвистическом аспекте». Начало этой работы уходит в советские времена, когда Е.Н. Полякова участвовала в реализации комплексной программы Минвуза СССР «Духовная культура Урала». Постепенно вокруг Елены Николаевны образовался круг ее учеников и коллег (И. И. Русинова, Л.А. Белова, М.В. Богачева, Ю.В. Зверева, Ю.А. Шкураток, Н.В. Чугаев и др.), которые тоже были ее учениками (в основном дипломниками и аспирантами), и эта лаборатория стала сугубо лингвистической. Именно Елена Николаевна выступает вдохновителем новых идей, оказывает поддержку всем проектам, которые задумываются и выполняются в рамках лаборатории (например, новым региональным словарям), руководит многочисленными научными исследованиями, поддержанными грантами различных научных фондов. В числе последних «грантовских» исследований двухмиллионный научный проект 2009-2011 гг. «Лингвокультурное пространство Верхнего и Среднего Прикамья», финансируемый Министерством образования и науки РФ в рамках Аналитической ведомственной целевой программы «Развитие научного потенциал высшей школы» .

Кроме научной, Елена Николаевна ведет большую общественную деятельность. Например, долгие годы (с 1973 по 2008 год) она работала в комиссии по наречению улиц и других объектов Перми при отделе культуры Администрации города, а с 2008 года во вновь созданном общественном совете по топонимике при Администрации города Перми, возглавляемом мэром .

В пределах одной публикации невозможно перечислить все, чем занимается профессор Е.Н. Полякова. Остается только удивляться ее глубокому знанию предмета и тонкому чувству языка, неиссякаемой энергии, способности воплощать свои научные замыслы, щедро дарить себя многочисленным ученикам и последователям, среди которых есть такие, которые работают над докторскими диссертациями .

АКЧИМСКАЯ МАТРИЦА

Л.А. Грузберг5 В зачине было, конечно же, слово .

Нина Евгеньевна Васильева, автор идеи этого юбилейного Сборника, сказала, что Сборник будет содержать несколько проблемных узлов и что проблемный узел под условным названием АКЧИМ обеспечивают диалектологи… Диалектологи начали, конечно же, с опроса .

Опрашиваемыми стали выпускники филологического факультета от 1955 до 2010 года выпуска. Опрос проводился в ходе личных бесед, телефонных и скайповых разговоров и по электронной почте. Строго индивидуально. Точнее, опросов было два. При втором информанты отвечали на вопрос: «Какой заголовок Вы предложили бы для раздела, касающегося Акчима?» (Да простит нас Нина Евгеньевна, что мы проблемный узел переименовали в раздел) .

Вот некоторые ответы (порядок – алфавитный): Акчим;

Акчим в тебе и во мне; Акчим – диалектологическая Мекка; Акчим – диалектологическая столица Европы; Акчимиада; Акчим как состояние души; Акчим – любовь моя; Акчим – наше всё;

Грузберг Л.А., выпускница 1959 г., доцент кафедры общего и славянского языкознания ПГУ .

Акчим – это событие; Акчим – это судьба; Акчимская матрица;

Все начинается с А; Диалектная изнанка языка; (Какое-нибудь) диалектное выражение; Есть Акчим, который я вижу во сне; И это все о нем; И я там был; Кладовая народной речи; Концепт АКЧИМ; Кто бывал в экспедиции…; Мы, словарники; Нас вырастил Акчим (на верность науке); Прекрасная северная сторона; Северная страна; Собираем слова; Таинство языка… Что же из этого следует?

Следует, наверное, ознакомиться с данными первого опроса. Он представлял собой ассоциативный эксперимент. Информантам предлагалось привести три ассоциации на словостимул Акчим. Некоторые ответы (порядок – по мере поступления):

– глушь, старина, первозданность, север;

– словарь, экспедиции, бабушки;

– пермское село, Франциска;

– медвежий угол, Вишера, пятый курс;

– Вишера, Франциска Леонтьевна, моторная лодка;

– Франциска Леонтьевна, словарь, ПГУ;

– экспедиции, Франциска, картотека;

– словарный кабинет, Людмила Александровна, студенчество;

– перлы народной речи, карточки, Вишера;

– белые ночи, Соломон Юрьевич, бабушки;

– первозданная красота, лошадь с санями, акчимцы;

– экспедиция, студенческие годы, народная речь;

– словарь, наука .

Самые высокочастотные реакции (порядок – по убывающей частотности): экспедиции (экспедиция), Франциска Леонтьевна (Франциска), Вишера, карточки (картотека), словарь, бабушки, народная речь (перлы народной речи), первозданность (первозданная красота) .

Обобщенное ассоциативное поле позволяет (с некоторой – неизбежной – долей условности) вычленить следующие смысловые доминанты (порядок перечисления – случайный): «Мы, словарники» (словарь, картотека, Словарный кабинет, карточки, перлы народной речи); «Прекрасная северная сторона» (первозданная красота, первозданность, север, белые ночи, Вишера);

«Кто бывал в экспедиции…» (экспедиции, бабушки, акчимцы, глушь, старина, медвежий угол, моторная лодка, лошадь с санями); «Пора студенческая» (студенчество, студенческие годы, ПГУ, пятый курс, Франциска Леонтьевна, Соломон Юрьевич, Людмила Александровна) .

Что же из этого следует?

Следует, по-видимому, попытаться рассказать о том Акчиме, который видят во сне, который олицетворяет прекрасные студенческие годы, который приоткрыл таинства языка, стал диалектологической столицей (и не так уж важно – Европы, Урала, Пермского университета, Пермского края или всего мира…) и просто состоянием души. Иначе говоря – воспроизвести акчимскую матрицу .

Н.В. Горланова6 Акчимиада

Наш друг Саша Баранов предполагал, что название Акчим происходит от того, что его жители все время вопрошают: – Ак чё мы?! Мы хохотали. Казалось, что в этом вопросе сгустились глобальные недоумения русской души: кто виноват? Что делать? Кому на Руси жить хорошо?

О войне У всех у нас были любимые информанты. Одним нравились люди с юмором, а юноши любили выпить с мужиками и записать истории про рыбалку, охоту. Кто-то из полевых исследователей дежурил в магазине, чтобы «охватить больший контингент». За детьми было очень интересно записывать, потому что они непосредственны. Франциска Леонтьевна любила Анну Герасимовну за ее мудрость. А я предпочитала Степаниду. Писала диссертацию по сравнениям в акчимском говоре, и речь Степаниды была просто подарком небес: «У них в семье одни девки, как шипишный куст (имелся в виду цветущий куст шиГорланова Н.В., выпускница 1970 г., писательница .

повника)». «Лампочка, как собака, не горит». И вот Степанида сильно заболела. А я жила у Морозихи, пришла на обед опечаленная. Моя хозяйка узнала причину и разразилась: «Ты Степаниду жалеешь? А меня не жалеешь. Она всю жизнь с мужем. А я одна бьюсь-бьюсь! Пятьдесят четыре мужика ушли на фронт из Акчима, и поезд разбомбило до фронта еще. Вернулись четыре, все израненные. Как почтальонша пошла похоронки разносить из дома в дом (Морозиха в воздухе начертила зигзаг), по всей деревне вой пошел». Я посчитала: наш разговор был в 74м году. С войны прошло тридцать лет. А горе не утихло, зависть не устала к тем, кто получил обратно выживших .

Вдовая Морозиха жила очень неплохо по деревенским меркам: сын у нее был бригадир. А Степанида билась жизнь напролет в огромной нужде, до копейки все уходило на лечение мужа-инвалида. Моя Морозиха готова была отдать свой достаток, чтобы выдали ей хотя бы тяжелораненного мужа, но нет такого обменного пункта… Мы тогда впервые остро почувствовали, что войны по календарю не заканчиваются .

Шагал в Акчиме Мы вместе с мужем приехали в Акчим летом 1974 г .

Только что мы поженились. В день отъезда из Перми кто-то подарил нам альбомчик Шагала. Тогда это было такое чудо, такое событие, что мы не могли расстаться с ним и взяли с собой. Хотя мы в Акчиме работали с утра до ночи и записывали беспрерывно, но урывали несколько минут, чтобы полистать Шагала (он лежал на подоконнике). Однажды мы уже проснулись и хотели встать. Тут входит Морозиха со старушками-подружками .

Стала хозяйка показывать им Шагала. А мы глаза не открываем .

Слушаем. Понимаем, что началось полевое исследование. Запоминаем, чтобы потом записать:

– Смотри-ко, люди летают… – А Никандрыч-от говорил, что на фронте так-от летали. А мы не верили .

– Тут не на фронте дак. Смотри: с цветами .

– Ну, наверно где-то за границей это есть .

– А вот андел с крылами. У нас в церкви были раньше такие анделы .

– А теперь все аннулировано…

– Смотрите: люди с двума головами .

– А ведь бывают такие люди .

– Помните, теленок с двума головами родился?.. .

Шагал для них был не каким-то сюрреалистом, а репортером. Ведь все, что напечатано на бумаге, – это правда! Для чего же тогда печатают, если не правда?

Мы подождали, когда старушки-информанты разойдутся по своим огородам, вскочили и все записали, радуясь, что обогатим акчимский словарь новой темой. А теперь я вспоминаю эту сцену, и хочется написать картину «Старушки рассматривают альбом Шагала» .

Диссертацию я так и не защитила. Но за девятнадцать поездок в Акчим я научилась все слышать – до звука. Как писательнице это мне очень помогает. Акчимцам льстило внимание «ученых людей». В ответ они кормили нас хариусами с душком (до революции поставляемыми к царскому столу), а ягоды и грибы мы сами собирали .

Катя Соколовская, участник диалектологической экспедиции 1966 года: «Было столько грибов, что набрали все корзинки, а в лесу продолжался грибной ужас, мы сняли ветровки и в них еще набрали. Грибовница с рябчиками – это было высшее цветение деревенской кухни, не уступающее ресторану «Доктор Живаго» .

О поездке в январе 1965 г .

Руководителем у нас был Леонид Владимирович Сахарный. В Красновишерске стояла полка синих томов Марины Цветаевой из «Большой библиотеки поэта». А в Перми в это время царил жесточайший книжный голод. Анастасия Ивановна

Шорина, доцент ПГУ, стояла на коленях перед книжной княгиней – директрисой магазина №1. Та растерянно вопрошала:

«Из-за книги – на коленях?! – Из-за Цветаевой – могу». Вы думаете, я – Нина Горланова – затрепетала? Да я ничего, первокурсница, до этого момента о Цветаевой не слышала. Сахарный мне тогда подарил этот синий плотный том. Но в студенческом общежитии многие слишком хорошо знали, кто такая Цветаева, и с моей полки книга исчезла в первую же ночь по приезде из экспедиции .

Году так в 73-м примерно, когда я сидела одна в Словарном кабинете (Ф.Л. Скитова была в докторантуре), вошли два радиожурналиста из Москвы. Они взяли у меня очень большое интервью о словаре, о красоте народной речи в Акчиме, о красоте русского севера, о народно-смеховой культуре (я тогда была помешана на Бахтине). «Живот на живот – все заживет» – подобные шуточки, записанные в Акчиме, можно встретить в моих ранних рассказах. В общем, это интервью – минут аж на 40 минут – пару раз передали по всесоюзному радио. И вдруг пришла посылка от Виктора Королева из Фрязино. Он услышал интервью, понял, что я всегда везу в Акчим подарки и лекарства, и вот прислал очень редкие антибиотики импортные и все такое. Кое-что пригодилось и мне самой! Эта дружба с Витей длилась лет 30… Хотя в Акчим я не езжу с 75 года (когда родился сын). Сколько из Фрязино щедрых подарков было получено! Сколько счастья было от Акчима!

Словарь говора д. Акчим7 Деревня Акчим «расположена на правом берегу реки Вишеры, притока Камы, недалеко от места впадения в Вишеру речки Акчим, на западном лесистом предгорье Урала. Расстояние до районного центра – г. Красновишерска – 65 км. (Красновишерск отделяет от Перми 524 км). Точных сведений о времени основания деревни и ее первых жителях в специальной литературе нет. Известно, однако, что заселение бассейна Вишеры русскими относится к середине XVII в. Предшественниками русских здесь были манси. Сами акчимцы рассказывают, что деревня основана двумя смельчаками – Горшковым и Усаниным (все коренные жители деревни носят фамилию Горшковых и Усаниных), которые бежали в эту глухую когда-то местность, Из введения к словарю говора д. Акчим: Словарь говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области. Пермь. 1984. Вып. 1 .

С. 8 – 10 .

спасаясь от 25-летней царской службы в армии или непосильных налогов .

Селение помечено на картах с конца XVIII в. По переписи 1810 г., в нем было 10 дворов с 72 жителями, спустя 60 лет – всего 11 дворов, к концу XIX в. – 29 хозяйств со 156 жителями .

По данным на 1 января 1981 г., население деревни составляло 114 человек .

Основным занятием акчимцев в прошлом была охота и рыбная ловля. Объединяясь в небольшие группы, по 4 – 6 человек, мужчины два раза в год отправлялись на охоту .

Поздней осенью в лодках поднимались к верховьям рек. К этому времени выпадал снег, и охотники на лыжах, таща за собой нарты с одеждой и припасами, переваливали через Уральские горы и, построив балаганы или расположившись в ранее поставленной избушке, начинали охоту на рябчика, белку, соболя. В начале декабря возвращались в деревню .

С февраля начиналась охота на крупного зверя – лосей, оленей, медведей. Добычу перевозили по частям, волоча тяжелые нарты через крутые горы и чащу к становьям, и складывали в специально построенные на высоких столбах помещения – лабазы, затем доставляли ее к верховьям рек и хранили до ледохода в бревенчатых срубах – чамьях. По вскрывшимся рекам добычу на лодках и плотах увозили домой .

Рыбу ловили сырпами и неводами. Сырп – огромную воронкообразную сеть – вывозили на двух лодках и, воткнув в дно реки шесты, к которым он был прикреплен, перегораживали реку. Все другие участники артели поднимались в лодках выше и пугали рыбу шумом и ударами шестов по воде, загоняя в сеть .

Сырпали не только днем, но и ночью. Зимой сооружали заколы и ставили в них сплетенные из расщепленных корней ели и ивовых прутьев морды. Кроме хариусов, на которых в основном и были рассчитаны все рыболовные снаряды, ловили и мелкую рыбешку – вандышей .

Занимались также хлебопашеством, ведя подсечное хозяйство. Выбрав сухое место, рубили лес, корчевали пни и выжигали делянку. Через год вспахивали это место и засевали. В течение 3 – 4-х лет поле давало относительно неплохой урожай, затем его оставляли, принимаясь за многотрудную работу на другом месте … .

Небогатые урожаи приносило и огородничество. Сеяли репу, несколько позже стали выращивать картофель, коноплю, лен. Сена заготовляли мало и нередко вынуждены были кормить скот корой рябины, мелкими ветками ивняка и березы. Одежду шили из самодельных льняных и шерстяных тканей, а также из овчины и шкур лесного зверя. Обувь тоже была самодельной – из шкур лосей и оленей … .

Дорог до последнего времени здесь не было. Летом ездили по реке на лодках, выдолбленных из осины, отталкиваясь березовыми шестами, а зимой по застывшей реке на лошадях, запряженных в сани. Если летом необходимо было перевезти по суше какие-либо грузы (бревна, сено, снопы), то пользовались волокушами. Телег здесь не было … .

Достаток жителей был весьма скуден. Своего хлеба не хватало. Охота богатой добычи не давала. После расчета с посредниками чердынских купцов за порох и другие охотничьи припасы остаток от основного промысла был ничтожным, а некоторые охотники оставались в долгу у купцов .

В 1884 – 86 гг. грамотные были лишь в одной акчимской семье. Школа с трехлетним обучением открылась только в начале XX в. Лечились местные жители средствами народной медицины или с помощью бабки-знахарки… .

Л.А. Грузберг О самоназваниях

Чаще всего акчимцы называют себя акчимёры (ед. ч. – акчимёр и акчимёрка): Мы акчимские, акчимёры. Это не ругательное слово. Он акчимёр, тут родилса; Акчимёрка, зачем пришла?;

Акчимёры, акчимёры, Акчимёры, вы умны!

Писанята, писанята, Писанята, вы дурны!

[Писанята – уроженцы, жители д. Писаная] (частушка сочинена акчимцами) .

В качестве самоназвания используется и слово акчимские (в значении существительного): Дак оне [диалектологи] не от здешних не пишут, от писанских не пишут, им надо лично от акчимских; С осени уезжали на охоту. Акчимские жили по своей речке, по Кутиму, там другие – по Вёлгуру .

С особой лукавинкой и по-особому шутливо-горделиво жители Акчима называют себя акчимскими хариусами. А поскольку слово хариус живет в говоре во множестве огласовок (х`арюз, х`арюс, х`ариуз, х`ариз, х`арис, х`-рес, х`ариес, х`ариюс, х`арьюз), то и название жителей представлено несколькими вариантами. Ср.: В Сыпучах – монголы их зовут. Нас – акчимёры, акчимские харюзы. А в Писаном – писанские ельцы. Там много рыбы ельца; Ту деревню [Писаную] называли ельцами. А нашу деревню – кого увидят – харюсками звали. Акчимские харюски .

Така кака-то была привычка; Акчимские харьюски. Харьюсками прозвали .

Но особенно интригует, и прежде всего – своей амбивалентностью, слово челдон (чалдон). На семантической истории этого слова сказалось все: народная этимология, «нехорошая»

фоносемантика, давняя традиция использования, непрозрачность внутренней формы, различия в индивидуальном восприятии слова и другие факторы. Наши попытки вразумительно рассказать об этом слове потерпели фиаско (не лег рассказ на бумагу!). И тогда мы решили представить вниманию всех читателей реальный фрагмент Акчимского словаря, где приводится это слово и ряд его производных. Делаем это с некоторым умыслом: нам хочется не только показать семантику слова челдон во всей ее (так и хочется сказать – красе) сложности, но и познакомить вас хотя бы с небольшим кусочком Словаря. Итак, ЧЕЛДН. 1. По представлениям местных жителей, переселенец с Дона, его потомок. Челдон – человек с Дона; Были раньше люди с Дону, отсюдова челдоны названье; Самой такой нации нет. Вроде (рассказывают) пришёл человек с Дона и имел челнок, лодку. Ну и пошло: чёлдон, чёлдон; И прозвали нас челдонами. Это раньше человек с Дона бежашшый, окоренивший здесь; Я чалдон, я спокон веков здесь рождён. [Так челдон – это пришедший с Дона или, напротив, коренной местный житель? – Л.Г.]

2. пренебр. Приехавший издалека человек, чужак. У нас вон всегда челдонами зовут, у нас вроде как ругают: чужие, дальние. [А в 1-м ЛСВ явно с гордостью сказано «Я чалдон…» – Л.Г.]

3. пренебр. Представитель нерусской народности. Ты хотел нас обсмеять, но не выйдет! Не расхваливайте себя. Мы знаем вас, а вы нас, но не челдоны мы, мы русские! Некрасиво так говорить. [Итак, от ‘приехавший с Дона’ до ‘нерусский’ – прямо-таки саженный семантический шаг! – Л.Г.]

4. неодобр. Необразованный, невежественный человек .

Челдоны дак челдоны и есь, необразованные; Целдоны слепые, тёмные .

ЧЕЛДНЕЦ, пренебр. = ч е л д о н 4. Вы нас челдонцами не называйте, если мы не такие слова говорим!

ЧЕЛДНИЙ, пренебр. Такой, в котором проживают «челдоны». Страна цял-донья!

ЧЕЛДНИТЬ, несов. неперех. Говорить, как местное коренное население – «челдоны». Это украинцы (так говорят), а деревенские челдонят .

ЧЕЛДНИХА. Женск. к ч е л д о н 3. А тут женщина шла с котомкой, давеча шла, а это челдониха-то .

ЧЕЛДНКА. 1. Женск. к ч е л д о н 3. Она челдонка, я русский .

2. Женск. к челдон 4. Челдонка, так по-челдонски и говорю .

ЧЕЛДНКА = о с и н о в к а. Челдонки, лодки-осиновки, делают и так зовут .

ЧЕЛДНСКИЙ. 1. Используемый местными коренными жителями. Чальпы – это руки на челдонском языке .

2. Изготовляемый местными жителями. Штите чалдонские беда хороши мне!

3. Добываемый местными жителями. Чё, чалдонской рыбки (хариуса) захотели покушать?

ЧЕЛДНЧИК, уничижит. = ч е л д о н 4. Цялдонцики вот настояшшые (о себе) .

ЧЕЛДНЬЯ, бран. О девочке, женщине или при обращении к ним. Где она, челдонья?! Неумытая челднья, бран. Сам ты неумытая челдонья! Понятно?!

Замечательно, не правда ли?

Все начинается с А Первая фиксация акчимского говора относится к 1900 году, когда известнейший этнограф и фольклорист Н.Е. Ончуков исследовал по программе Российской Императорской Академии Наук ряд вишерских говоров. Из пермских диалектологов первой побывала в Акчиме Франциска Леонтьевна Скитова, собиравшая в начале 50-х годов ХХ в. материал для кандидатской диссертации… А до Акчима был Атлас Ф.Л. Скитова8 В 1949 году «небольшая группа диалектологов Пермского ордена Трудового Красного Знамени государственного университета имени А.М. Горького выехала в первую экспедицию для изучения народной русской речи в деревнях и селах Пермской области. С тех пор кафедра русского языка и общего языкознания регулярно направляла в районы области своих сотрудников и наиболее подготовленных студентов для фиксирования и изучения народной разговорной речи, всегда энергичной, экономной и выразительной, хранящей элементы глубокой старины и постоянно рождающей новое .

Из года в год увеличивалось число участников экспедиций, улучшалось качество собираемого материала, углублялось теоретическое осмысление его. К 1957 году диалектологи университета побывали в 23 районах области, исходили около Из сб. «Живое слово в русской речи Прикамья». Пермь. 1969. Вып.1 .

С.3 .

4000 километров, изучили по программе Академии наук СССР говоры 200 населенных пунктов» .

Е.Н. Полякова9 Июль 1953 г. Сданы экзамены за 3 курс, впереди первая в моей жизни экспедиция – диалектологическая … .

В группе лингвистов третьего курса было всего шесть человек: Ира Никольских – будущий преподаватель медучилища, три будущих кандидата филологических наук – Лия Андреева, Аида Седельникова (Шварц) и Рита Ванеева, и два будущих доктора наук – Володя Санников и я. Пишу об этом, чтобы показать, насколько серьезно нас готовили к научной работе уже в университете и насколько интересно нам было учиться. В экспедиции руководила этой группой Франциска Леонтьевна … .

Работали по академической программе сбора материалов для диалектологического Атласа русского языка. В программе в общей сложности было более 300 вопросов. На каждый необходимо было дать исчерпывающий ответ. Иногда получить его было совсем непросто. Так, надо выяснить, как произносят слово пшено (пшено, пышено, пашено или еще как-то).

Спрашиваешь бабушку, показывая на ладони крупу: Как это называется? А она смотрит на тебя как на последнюю дуру и говорит:

Просо. Вот и попробуй выяснить особенности фонетики слова пшено .

В одном месте мы никак не могли получить форму на меже. Я выспросила все, что было возможно об этой самой меже, но нужной формы нет. А уже надо уезжать. И после длительных разговоров почти в отчаянье спрашиваю: А что на ней растет? И тут бабушка, не выдержав моей тупости, чуть не расплакалась: На меже-то? Да ничего на ней не растёт… Я была счастлива: карточка заполнена, можно ехать .

По этим программам работали многие группы в разных районах области, и сейчас на филологическом факультете в Из сб. «Взойди, звезда воспоминанья!». Пермь. 2006. С. 32–33 .

43 аудитории есть заветный шкаф, в котором хранятся альбомчики, сшитые из карточек, заполненных в экспедициях. Это прекрасное основание для решения многих вопросов истории языка и диалектологии, в частности классификации пермских говоров. Альбомчики еще послужат многим исследователям. А нередко это и памятник тем деревням, которые давно или недавно исчезли с карты Прикамья, и жившим в них людям .

S Акчим ––– R экспедиции

Словарь говора д. Акчим10 Участники лексикологических экспедиций провели в Акчиме более 2000 человекодней, причем каждая экспедиция работала от двух до пяти недель. Полевые записи составили в целом около 23000 страниц, записи, снятые с магнитофонной ленты, – 300 страниц. Созданная на основе накопленных материалов картотека словаря включает около двух миллионов карточек .

Т.И. Жукова11 Почему-то в Акчим нас поехало четверо: наш руководитель Ангелина [А.А. Мошева], Леня Юзефович, Оля Купрюшина и я .

…Утром мы бежали с ней под уклон к Вишере, бежали по зеленой траве, бежали, распахнув руки, разметав волосы. У воды сбросили туфли и ступили в теплую реку. Плеснули из ладоней в лицо колдовской водой, посмотрели друг на друга и рассмеялись .

– Куда плывут эти сосны-баланы?

– Смотри, а вот этот застрял на гальке. Давай его освободим .

Из словаря говора д. Акчим: Словарь говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области. Пермь. 1984. Вып. 1. С. 11 .

Из сб. «Взойди, звезда воспоминанья!». Пермь. 2006. С. 184 – 185 .

Я толкнула бревно, и оно медленно, нехотя отправилось в путешествие .

– Эй, счастливого пути!

Ходили мы втроем от избы к избе, разговаривали со стариками и молодыми, записывали. Один дед зацепил меня хитрым взглядом, прищурился и сказал:

– А ты, девка, наша, своя .

Рассказывали нам про охоту, про случаи разные, угощали гольянами, квасом, пели песни. Спрашивали, когда же, наконец выйдет книжка [словарь] .

Мы узнали, что деревья в лесу не растут, а живут. Живут, как люди. Нам так и сказали: «А еще у нас в лесу живут кедры, сосны». Мальчишки переправлялись лихо на долблёнкахпир`огах к другому берегу, белками карабкались на кедры, совали за пазухи шишки. Прямо на улице, в чугунке, варили эти еще не доспевшие шишки и угощали нас .

Леониду надо было уезжать, и мы дня через три его проводили. Позднее познакомились с геологами. Однажды я заболела, меня оставили на печи. Вечером пришли Ангелина с Олей .

Оля поставила на стол банку с коричневой сгущенкой, намазала на ломоть черного хлеба, протянула мне. Угощение было от геологов. Потом они подарили нам невидные серые камешки с отпечатками раковин, названия камешков были впечатляющими: брахиопода и камаратеха. Их я тоже запомнила на всю оставшуюся жизнь .

Через десятки лет, на далекой Вологодчине, я снова встречусь с этими камешками. И, может, не обратила бы я на них внимания, если бы не отголоски нашего Акчима… Если бы не заложено было в нас нашими университетскими педагогами желание дойти до сути явлений, пытливость и стремление к новому. Я очень им благодарна. Где бы я ни была, то, что они сумели вложить в нас, было рядом со мной… …Мы уходили из Акчима в светлое дождливое утро. Капли сверкали на траве, на серых стогах. Позади остались камни [скалы]. Затихала Вишера. Мы уходили от Акчима, а он оставался в нас, оставался навсегда. Он останется в нас навсегда и будет напоминать о красоте, силе и правде нашей земли .

Н.А. Линк Мы знали о создании Акчимского словаря с первого курса .

Невзирая на столь юный наш возраст, нам даже доверяли участвовать в разработке словарных статей, однако увидеть далекую и такую знаменитую в филологических кругах деревню мы смогли только на пятом курсе .

Часть словаря была почти готова, и нужно было все еще раз проверить и уточнить – в общем, как говорили в словарном кабинете, надо было ехать вычитывать словарь. Мы не очень представляли себе этот процесс, но поехать зимой в Акчим нам очень хотелось, да и компания подбиралась хорошая. Руководила нашей экспедицией Нина Горланова (почему-то все мы ее так называли, хотя на втором курсе она читала нам диалектологию, то есть была преподавателем и, конечно, тогда имела имя и отчество) .

Стояли сильные морозы, но к моменту нашего отъезда из Перми в Соликамск они неожиданно ослабели, и пошел снег .

Помню, что такое улучшение погоды не помешало надеть на себя максимально теплое и надежное – старую коричневую шубку и валенки .

Сама дорога в Акчим была практически дорогой на край света. Из Соликамска на автобусе мы приехали в Красновишерск, оттуда на каком-то «пазике» вместе с рабочими добрались до Мутихи. Было уже темно, когда спустились к замерзшей Вишере и пошли по тропке друг за дружкой, замирая и радуясь (городские девчонки в темноте по льду шли первый раз в жизни) .

Акчим встретил огоньками и лаем собак. Начались экспедиционные будни, правда, на лыжах кататься все-таки успевали, а однажды соседский сын, старшеклассник, позвал меня с подружкой поехать в лес за сеном для коровы. Никогда до этого, да и после, не ездили мы в настоящих санях по заснеженному лесу в такую сказочную и нетронутую глухомань, что пропадало чувство реальности. Разве в пригородных лесах увидишь такие поляны, снежные шапки на деревьях, ширь и простор, а главное – вдруг показалось, что кроме нас больше никого на свете и нет .

Однако мы не только должны были восхищаться красотами, но и стать помощниками в деле укладки сена в сани. Деревенский, по-хозяйски умелый паренек вилами брал сено из заготовленной летом копны и складывал в сани, а мы должны были утаптывать его, чтобы вошло как можно больше. От работы стало жарко, сбросили шубы, топтали старательно, воз становился все выше. Чтобы все наше сооружение не рухнуло, сено закрепили специальной круглой и длинной палкой, на нее еще положили сена, забрались наверх и поехали домой. С воза смотреть кругом было еще интересней, да что там смотреть!

– жить было интересней, дышать легче .

Акчим – это судьба Н.В. Горланова Ряженые (рассказ) До деревни было недалеко, километров семь, но три из них в гору, поэтому Федор взял тяжелый Линин рюкзак .

Подвижница! Что у тебя там?

Подарки: краска для полов, лекарства для нашей хозяйки, крючки рыболовные. Не на любой крючок клюет харюзьё .

Лина с удовольствием тянула последнее слово – совсем по-усьвински. Какая она бескрайняя и яркая, эта страна народных слов! И слаще нет ничего для составителя словаря, чем поездка за текстами. Лина любила родной язык, как моряки любят море, а летчики – небо. И хорошо, что она везет сюда Федора!

Хочешь проверить меня народом? Не оригинально .

Федор приехал к ним на кафедру из Московского университета. Он был моложе Лины на два года и боялся показаться мальчишкой, даже слова старался выговаривать по-особому, столичному. «Еще вздумает так разговаривать с Ленькой Усаниным – не дай бог!» Ленька – давнишний Линин поклонник – из охотников, и если все еще не женат.. .

Они почти поднялись на гору, когда неожиданно начался снегопад – к большой досаде Лины. А она-то представляла, как обомлеет Федор, едва ступив на вершину. Вид с нее должен захватить новичка: горизонт далеко, а внизу две мощные северные реки раздвигают Уральские горы и тут же сливаются воедино .

Деревня примостилась как раз «на стрелке» – углом. Но сейчас, сквозь летящий снег, видно плохо, дома с трудом можно различить. Они казались маленькими, легонькими, словно прилетели вместе со снегопадом и опустились на землю – передохнуть .

А, правда, ряженые будут? – спросил Федор, уже наслушавшийся на кафедре разговоров о всякой экзотике .

Будут, будут .

Вопрос задел ее – только из-за ряженых поехал он, что ли?!

Стали переходить реку, навстречу хромал старичок, вышедший из крайней избы .

Ну опять наехали геологи! – признал он Лину .

Как и большинство жителей деревни, он звал так филологов – это стало вроде шутливого пароля .

Ты, Ивановна, долгонько у нас не была! – Он вопросительно посмотрел на Федора .

А тот не сразу понял, что это Лину назвал и по отчеству, но потом сообразил: так ей здесь выказывали уважение.

Протянул старику свою руку:

Федор .

А по батюшке?

Николаевич .

Будем знакомы: Петруха Семенович .

Так это вы – один на один с медведем?

Я, он самый. Ты, Ивановна, уже все нахлопала!

Немного. Приходите за крючками – мы привезли .

К Марте?

Надеюсь, что к ней .

Остановиться именно у Марты Ильиничны было бы удобно со всех сторон. Во-первых, потому, что пустовала летница – целая половина избы. Второе, что привлекало, – ровный нрав хозяйки. Сурова она только к тем своим ровесницам, которые «при живых мужьях еще на судьбу жалуются». Муж Марты был в числе сорока восьми усьвинцев, которые не вернулись с войны .

Еще студенткой-первокурсницей впервые остановилась здесь Лина и за восемь лет успела подружиться с Мартой, научилась стряпать грибные пироги – излюбленное угощенье Марты. Кроме всего прочего, любила Лина еще две иконы, висевшие в летнике: Георгия и Богородицу-троеручицу.. .

Марта Ильинична встретила их как всегда сдержанно .

А у меня нынче в летнике теленок живет. Не знаю, как он к вам отнесется: пустит или нет? – и она направилась к поленнице .

Федор вопросительно посмотрел на Лину .

Все нормально, – ответила она. – А теленок нам не помешает .

Отлично! Я буду за ним все записывать .

Лина увидела, что Федор весел, а Марта совсем не «в лежку больна», как писала, значит, все будет хорошо и пора доставать подарки .

Пока хозяйка бегала за соседкой-подругой, прихромал Петруха Семенович и принес полный бидон «хариусов с душком». Федор был много наслышан о фирменном деликатесе, который в старину вывозили аж в саму Москву, но только теперь, на вкус, смог по достоинству оценить его.

Он уже отложил тетрадь, хотя Лина и пыталась заставить его записывать все, что говорилось за столом, но старушки напали на нее:

Брось ты! Пей досуха, а люби до смерти!

Ты закуси – худушшая приехала .

У нас, Федя, толстые так красивые кажутся. А у вас ведь надо талию, чтобы танцевать .

Ты, Федор, к нам летом приезжай! Такое раздолье! – Петруха Семенович старался держать солидную беседу, поэтому обращался преимущественно к Федору .

И Марта наваливалась на Лину:

Давай, не купорось старух, ешь. Живот не бутылка – не лопнет, раздастся!

Петруха Семенович разрывался: нужно и мужской разговор вести, да и Лине честь оказать .

Ивановна, чт`о не можешь, где?

Живот .

Живот на живот – все заживет, – заметила Марта и подмигнула соседкам, – мы вот да вот, завтра заболят головушки-то наши!

А и что – нам ведь не писать, не читать с утра! Нынче ведь никто на работу-то не гонит, не хочешь робить – помирай с голоду .

Хариусы-то все?

Рыбы нету у меня, – оправдывалась Марта, – харюзы-то сами ко мне не зайдут ведь .

Мы счас, с Федей пойдем, добудем.. .

Ивановна, закуси ты хорошо!

Было время, когда вино веселило Лину, а теперь, в двадцать шесть лет, единственное, что оно давало – это терпение .

Она говорила себе: «А ведь еще все не так плохо с Федором, еще можно терпеть его презрение к провинции, его мечту поскорее обратно в Москву. Можно, можно те-петь». Она посмотрела на Петруху, заснувшего прямо тут, на лавке, и на Федора, посапывающего рядом с котом на печи. «Ничего, Федор еще возмужает». Марта Ильинична ушла провожать соседку, да так, видно, там и осталась. Лина одна пошла в летницу, к теленку .

Дни полетели молниеносно, словно Богородица-троеручица быстрее, чем обычно, перебрасывала листки календаря – тремято руками оно сподручнее... Лина все время работала, записывала. Как раз ударили морозы, Марта Ильинична сидела в избе, ткала половики и пекла пироги, которые Федор очень полюбил .

Сам он целыми днями пропадал у информантов (так по кафедральной привычке он называл жителей деревни), на обед заявлялся голодный, но блаженный и пересказывал самые лакомые кусочки записей:

Прихожу к Дмитрию Петровичу, а девки.. .

Что девки? – ревновала Лина, и глаза ее темнели, становились почти фиолетовыми .

У нас про такие семьи, где одни девки, говорят: как шипишный куст, – добавляла Марта Ильинична, имея в виду куст цветущего шиповника .

Не доходи до черноглазия! – успокаивал ее Федор. – Людка – двенадцать лет – чистейший литературный язык. Все остальные окают, чёкают...

Еще бабка вышла и крестит меня:

«Нынче уж слово-то не уронят в землю – всё подынут, запишут» .

Мать его – девяносто лет, а еще разъезжает: то у дочери, то у сына, – сказала Марта и спросила: – Выпил? С Митькой Петровичем? Он ведь выпивается... Ох уж это не человек, если каждый день бутылка .

Да он... да я... Я сам купил. Он налил ухи и говорит.. .

За ухой выпивает и глухой, – подсказала Лина .

Откуда ты знаешь?

Знаю я здесь все .

Ой, боюся, – подлаживался под нее Федор .

После обеда Марта Ильинична забиралась на печь – подремать. Чтобы не мешать ей, гости уходили в свою половину .

Лина просматривала записи, тут и там дополняя текст комментариями, для которых заранее оставляла место. А Федор пытался отлынивать, шептал:

Нынче ведь никто на работу-то не гонит.. .

Она начинала делать ошибки .

С полатей на них падали березовые веники – ни с того, ни с сего .

Теленок пугался и мычал .

Эти чудеса заставляли трепетать Лину. Мысленно она молила Троеручицу: «Пошли мне ребенка! Пошли мне ребенка!»

Но Богородица отмахивалась от грешницы всеми своими тремя руками. Зато Георгий смотрел не отрываясь, как Федор распускает Линину косу. Федора раздражала та сила, которая мускульно перекатывалась в заплетенной длинной и толстой косе, с распущенными волосами Лина казалась слабой и беззащитной .

Однажды, когда они вышли из летницы, увидели: Марта Ильинична сосредоточенно шила из клетчатой материи что-то похожее на варежку. Заметив своих постояльцев, очнулась и улыбнулась хитро, потом ловко набила «варежку» ватой и стала пришивать к мужским брюкам.

Федор обрадовался:

Ряженые? Когда?

Завтра, завтра машкерад, – ответила хозяйка, откусывая нитку своими крепкими зубами и вешая приготовленные брюки так, чтобы ничего особенного в них не было заметно .

А назавтра с утра пришел Ленька Усанин .

Он начал ходить за Линой, когда она была первокурсницей, а он восьмиклассником. Несколько раз звал ее замуж, задаривал мехами, умолял, проклинал и даже один раз – пьяный – пытался силой утащить ее в свой дом. Но она не могла даже мысли допустить о том, что станет его женой. Пусть сильный, пусть мужественный, пусть дитя природы, но не для того же она так долго училась и пишет диссертацию, чтобы вернуться к тому, с чего начала: корова, сенокос, печь. В воспоминаниях о детстве это выглядело здорово, но стать Линой Усаниной не хотелось. Конечно, благодарность женщины, не избалованной поклонением, часто заставляла ее делать глупости: то принять подарок, то самой что-нибудь ему подарить, все это обнадеживало Леньку. Но теперь, по словам Марты, он нашел себе невесту в соседней деревне и давно не спрашивал про Лину. Дома его нынче не было, зимой он вообще бывал редко – стал бригадиром в охотничьей бригаде, успевает заработать на все про все: и на свадьбу копит, и семью свою одевает. А семья немалая: отец, мать да девять братьев и сестер, самый последний еще «рубаху заступает» .

Ленькину мать считали в деревне женщиной странной, и Лина – тоже. Шутка ли – десять детей, казалось, что и сердца не хватит на всех. Но в эту зиму тоска и мечта иметь ребенка многое изменили в душе Лины: Ленькина мать уже представлялась ей мудрой и счастливой. Да еще Марта несколько раз сказала одобрительно: «Десять, и все живые! Как мураши шумят в избето! Десять брюшин было – подумать только!» и «Роб`ят, как чашш`а, народилось. Родила да и выкормила». Федор несколько раз ходил к Усаниной, и Лина прочла у него в тетради: «Говорится, когда маленький, так: ой, батенько, не убейся, ой, не убейся. А когда вырастет: ой, батенько, не убей! Не так, что ли?

Вон Ленька у нас нехороший пьяный-то...» .

Пришел Ленька с рюкзаком, чуть ли не прямо из леса. Лина испугалась, Марта Ильинична срочно завела с ним какой-то житейский разговор, Федор, ничего не подозревая, сел записывать. Ленька ни слова против, и только к Лине с вопросами: когда, мол, выйдет, наконец, усьвинский словарь и почему она не остригает косу .

Вот словарь выйдет, сразу остригу. В наше время коса ведь рождает не восторги, а вопросы: своя или нет?

Только здесь еще верят в мою косу .

Ленька, видимо, уловил, что ученый юноша, приехавший с

Линой, не муж ей. Он раскрыл рюкзак и достал свои подарки:

две шкурки куниц и одну – рыжей лисы. При муже он, конечно же, не посмел бы так разойтись .

— Ну как балерина! восхищенно сказал он, закутав Линину голову в лисий хвост .

Лина прекрасно знала, что рыжий цвет ей не идет, но

Ленька продолжал восхищаться, к нему присоединилась и Марта:

Как невеста – хоть сейчас под венец!

Лина тут же повернула разговор: говорят: скоро свадьба?

Да, нашел себе некрасовскую женщину .

Федор посмотрел на него с интересом, он ведь не знал, что тут насмешка над Лининым советом: мол, тебе некрасовская нужна, чтобы коня на скаку и в горящую избу могла, а не стихи читала. А Ленька вдруг подошел к Федору, вмиг забрал из его рук тетрадь – никто и слова сказать не успел, как он вырвал два листа с записью своих слов.

Да еще и цыкнул:

Разрешение спрашивать надо, молодой человек! – и вышел .

Федор схватил свою куртку, выбежал следом, но опоздал – никого. Он не знал, что Ленька – сын соседки (то есть прошел огородом). Надувшись, Федор ушел в летницу и заперся там на крючок. Лина несколько раз стучала, но в ответ слышала только возню теленка .

Про ряженых таким образом совсем забыли, поэтому «машкерад» свалился на голову неожиданно и стремительно. Федор вышел ужинать: вел себя так, как будто ничего не случилось .

Марта Ильинична возилась на кухне, за перегородкой. За окном время от времени слышался шум и смех, дело обычное – времято субботнее. Но вот шум стал нарастать, приближаться, кто-то дернул снаружи дверь, толпа ряженых ворвалась властно, в один миг перевернув все вверх дном. Кто-то стянул с полатей старую гармошку и тут же рванул что-то знакомое .

В это время некто с бычьей головой как раз лез целовать Лину, а другой – в маске собаки – обнимал Федора, не стесняясь закусывать из его тарелки. Вино лилось из невесть откуда взявшихся бутылок, не подавали только Петрухе Семеновичу – он в длинной женской юбке и белом девичьем полушалке с кистями держался с подчеркнутой скромностью. Марта Ильинична неожиданно вышла из-за перегородки – в мужском костюме, с нарисованными усами, а на голове – огромные оленьи рога. Она ринулась на Петруху с гиканьем и свистом, все отступили, и Петруха, путаясь в юбке, стал жеманно увертываться, всем своим видом показывая, что хочет сохранить невинность. Кончилось это грандиозной свалкой, после чего все схлынули так же мгновенно, как появились, увлекая за собой Марту Ильиничну и отбрасывая всех непосвященных в сторону .

Ряженые пронеслись мимо окон и ворвались в дом Усаниных, а Лина и Федор все еще смотрели друг на друга, не решаясь сорваться и побежать следом за всеми. Федор наконец решился:

Давай свою косметику, быстро! Тебе не стоит, а я сбегаю!

Он накрасил веки и губы синим, нацепил на себя Линину шапку и старую фуфайку, в которой Марта ходила к корове .

Фуфайка была явно мала ему, но он как-то весь ужался, запахнулся и убежал, заверив Лину, что скоро вернется. Вернулся он действительно скоро – на шапке были куски навоза, и Лина чуть не заплакала .

Отлично! – смеялся, раздеваясь, Федор. – Представляешь... Да ты хорошо ли знаешь теорию?

Какую? – оттирая пятна на шапке, обиженно спросила она .

Народно-смеховую?!

Проходили на третьем курсе, а что?

Вся Москва сейчас это знает: верх и низ. Низ – начало рождающее. Раньше послать куда-нибудь означало пожелание обновления .

Ничего не понимаю: почему ты в навозе-то?

Просто: послали и толкнули. Один мощный мужик-бык.. .

Ленька, что ли? – спросила Лина и тут же пожалела об этом, потому что Федор сразу замкнулся .

К счастью, вернулась Марта, устало села за стол .

Не те мои годы – бегать по деревне, пугать всех без разбору .

Сели за стол. Разговор не находился. Тут как раз под окном раздались молодые повизгивающие голоса .

Девки маскырованные бегают, ишь шичамоча! – объяснила Марта Ильинична. – Школьники, а туда же, наряжаются .

Чей-то знакомый голосок явственно донесся сквозь двойные рамы:

Ангелина Даваловна!

Лина вздрогнула от неожиданности. А тот же звонкий голосок вызывающе проскандировал имя-отчество Марты Ильиничны, но вместо «Ильинична» вставил отчествоподобное слово, производное от известного ругательства. На этом соло закончилось, на улице громко засмеялись. Федор прямо в рубашке выскочил на мороз, а Лина и Марта прильнули к окну: компания подростков с воплями рассыпалась по ночной деревне.

Кричали что попало:

Ой, спасайтесь, убивают! Горим – помогите! Наших бьют!!!

Федор вернулся злой, а Марта стала ему же выговаривать:

Вот ты полюбил Людку-то, дочь Митьки Петровича, за литературность, а она вишь чё вытворят! Кина им мало – скверничать охота! В двенадцать-то лет, тьфу ты, господи! Слушать не могу, – и она угрюмо полезла на печь, столкнув своего любимца-кота, чего никогда не бывало. Кот спрыгнул на пол, улегся на коврик и мгновенно невозмутимо-философски заснул .

А Федор в летнице все ворчал:

Эх, надо было хоть одну в снег головой! Это же наглость какая, завтра пойду в школу разберусь .

Ты чего? Сам ждал-ждал: ряженые, ряженые! Вот они, ряженые, смеховая культура .

Культура? Тебя оплевали, Марту – у нее муж на войне погиб – обматерили. Ничего святого для них нет .

Федор, это ж маскарад – здесь все равны. Избранных нет, тем он и хорош .

Никогда не думал, что ты будешь эту гадость защищать.. .

Ты думал: слова из них выскакивают, как чертики из табакерки, да? Да вместе с ними душа выплескивается, понял?

Марта если говорила: живот на живот – все заживет, значит, сама она в народно-смеховой стихии, как рыба в воде .

Но ей не понравилось, что Людка так выступила!

Ну и что! Она считает: их поколению это годится, а от молодых они ждут другой культурности, чтобы как в кино.. .

Федор с удивлением смотрел на Лину: неужели она может защищать такую мерзость? Вспомнил, как его толкнули в навоз, раздраженно заметил:

Да-да, вот Ленька Усанин подошел бы тебе в мужья, а больше – никто!

В Леньке, между прочим, есть то, чего тебе недостает, – и она начала одеваться в Мартино плюшевое пальто, висевшее в летнице и обсыпанное махоркой – от моли. Косу быстро подеревенски обмотала вокруг головы, накинула шарф и провела карандашом морщины на лице. – Ты, значит, ждал прилизанных, приличных ряженых! О которых в Москве можно рассказывать в компании! Каких по программе проходили? Да?

Не кричи. Посмотри в зеркало — на кого ты похожа!

На себя! – и она выбежала на улицу .

Безлунная деревенская ночь встретила ее первобытной таинственностью. На миг показалось, что вокруг притаились лешие, водяные и домовые, а также прочие сверхъестественные силы .

Далеко, на краю деревни, светился в окошке огонек свечи (электричество здесь выключали ровно в полночь), Лине представилось, что это не спит знахарка-ведунья-колдунья или как ее там .

Небось варит приворотное зелье, а то и отворотное .

Мимо прошумели ряженые с факелами .

Петруха Семенович размахивал своим скворечником, знаменитым на всю деревню: он был сделан в виде обнаженной женщины с летком в самом детородном месте. Раньше, когда скворечник висел над домом, не одно поколение скворцов вылетело из этих чресел. Начальство, проходя мимо дома Петрухи, плевалось, а скворцы ничего, они даже одобряли такой скворечник. Но, видно, он отслужил свое и годился теперь лишь для маскарадов .

Лина догнала ряженых. Разошлись в третьем часу, Петруха на прощанье подарил ей свой скворечник .

Когда она вернулась, Федор спал. Всю ночь Лине снились скворцы, пролетавшие по воздуху в разумном порядке, красивыми зигзагами, и все влетали в Петрухин скворечник. Когда влетела последняя птица, раздалась мощная трель будильника .

Федор давно проснулся и испуганно смотрел на скворечник .

S Акчим –––– R Франциска Леонтьевна

В.З. Санников12 Любимыми преподавателями были (для меня, во всяком случае) Ксения Александровна Федорова (история русского языка) и Франциска Леонтьевна Скитова (общее языкознание и диалектология). Поступая в университет, я бредил русской литературой, даже и не думал стать лингвистом… Именно эти преподаватели, их увлеченность своим предметом пробудили во мне и других студентах интерес к языку и его истории. Этому отдавали они всю душу, не жалея ни сил, ни времени … .

В трудные послевоенные годы лингвисты – преподаватели и студенты российских вузов – проделали громадную работу по фиксации того, что под напором городской речи, литера

<

Из сб. «Взойди, звезда воспоминанья!». Пермь. 2006. С. 41 –

43 .

турного языка исчезало буквально на глазах, – народной речи, говоров русского языка. Каждый пединститут или университет снаряжал с этой целью диалектологические экспедиции, которые по строго определенной программе собирали нужные материалы. Задачей было успеть зафиксировать исчезающие языковые особенности и записать как можно больше текстов живой деревенской речи .

А какой радостью в студенческие годы были сами эти диалектологические экспедиции! Ездили дважды в год, в летние и зимние каникулы обычно двумя отрядами, которыми руководили любимые наши преподаватели – Ксения Александровна и Франциска Леонтьевна… Г.М. Лебедева13 Благодаря Франциске Леонтьевне многие мои сокурсники отдали предпочтение лингвистическим дисциплинам, особенно диалектологии. И ежегодно принимали участие в летних экспедициях за «золотинками» неповторимых народных говоров. А возвращались в университет окрыленные всем увиденным, услышанным в деревенских глубинках Пермского края .

М.Б. Холмогорова14 Очень ярким явлением на факультете была Франциска Леонтьевна Скитова. Для многих поколений филологов – Франя .

Уже тогда она нам представлялась очень противоречивой личностью (как сочетание Франциска и скит) – строгий преподаватель, добрая подруга в диалектологических экспедициях, парторг факультета. Трудоголик. Аналитик. Распределяет нас парами по деревням. Франя – наш центр, штаб. Мы ее любим и боимся. Я не отличалась трудолюбием и возвращалась в штаб не с тем количеством записей народного говора, с каким представали перед Франей наши диалектологические асы – Люся Оборина [Людмила Александровна Грузберг], Люда Рындина [Людмила Евгеньевна Щербакова] и прочие. Однажды Франя, Из сб. «Взойди, звезда воспоминанья!». Пермь. 2006. С. 73 .

Там же. С. 134 – 135 .

внимательно посмотрев на меня, изрекла: «Понятно, чем вы, Миля, занимались. Вас выдает шея. Она у вас очень загорелая, а в такой позе с «объектами» [по-нынешнему, с информантами] не разговаривают, да и записывать неудобно. Было стыдно … .

Надо отдать должное Франциске Леонтьевне: благодаря ей мы прикоснулись к этой частичке России, увидели прекрасные деревенские характеры, терпеливые, добрые; яркие индивидуальности, пережившие все тяготы сельской жизни. Эти старики и старухи стали нам родными. Я уверена, что каждый из нас помнит «своих» стариков и старух, «объектов» .

Е.Н. Полякова15 …К нам приехала Франциска Леонтьевна проверить нашу работу. Она осталась довольна сделанным, погода наладилась, стало тепло, и мы отправились купаться. Берег песчаный, в обуви идти плохо – увязаем, но много сосновых шишек – и без обуви плохо! Меня поразило, как Франциска Леонтьевна буквально мчалась по этому берегу босиком, не обращая внимания на эти шишки, а я плелась еле-еле, выбирая место для каждого шага .

В.Г. Тиунова16 Мы не раз спорили, сколько лет Фране – так называли Ф.Л. Скитову. Самые модные кофточки, летящая прическа, красивые ухоженные руки. Уже взрослые дочери? Трудно верится. Читала нам диалектологию, увлеченно рассказывала о северных наших говорах, волшебнице Вишере, загадочном селе Акчим … .

На Вишере с нашего курса побывали шесть студентов и признаются сегодня, что это самые яркие воспоминания последних лет университетской жизни .

Т.И. Ерофеева Там же. С. 37 .

Там же. С. 144 .

В научной судьбе Ф.Л. Скитовой АКЧИМ сыграл – без преувеличения – основополагающую роль. На материале верхневишерских говоров (в том числе акчимского диалекта) строилась ее диссертация, великолепной научной лабораторией был Акчимский словарь. Франциска Леонтьевна была фактическим руководителем целого ряда диссертаций, исследующих самые различные аспекты народно-разговорной речи на материале говора д. Акчим .

Здесь же мы хотим сказать, что на акчимском фундаменте выросли многие научные идеи, выходящие за пределы не только конкретного говора, но и за пределы диалектологии, – идеи, сопряженные с общелингвистическими проблемами. Так, именно под руководством Ф.Л. Скитовой развернулась работа по сбору и интерпретации фактов языкового быта современного регионального города. Идея описания языка города с учетом диалектного окружения оказалась очень плодотворной и объединила научные интересы многих пермских лингвистов, явившись, таким образом, предпосылкой для создания Пермской школы социолингвистики .

В рамках настоящего издания мы лишь перечислим некоторые проблемы, разрабатываемые пермской школой социолингвистики и опирающиеся на идеи, авторство которых принадлежит Франциске Леонтьевне .

I. Территориальное варьирование устной формы литературного языка.

Изучение языкового состояния устной речи в Пермском крае позволило сделать, в частности, следующие теоретические выводы:

1. Устно-разговорная форма литературного языка представляет собой систему, обнаруживая при этом специфические черты. Одной из таких черт является менее строгая нормализация, б`ольшая подвижность и изменчивость, б`ольшая проницаемость – сравнительно с кодифицированным литературным языком .

2. Объединяя всех носителей языка, литературный язык в его устной форме вместе с тем неодинаково реализуется на различных территориях: местные особенности, и прежде всего территориальные диалекты, накладывают на него свой отпечаток .

3. Оценка всех случаев диалектного воздействия как безграмотных неизбежно приводит к отказу от признания роли диалектов в развитии и совершенствовании национального языка .

4. Одним из критериев вариантности литературной нормы является статистический фактор – степень употребительности языкового элемента на определенной территории .

Другой критерий, сопряженный с первым, – это соответствие вариантов тем системным отношениям, которые свойственны литературному языку в целом: варианты не должны противоречить системе .

II. Локализм как единица устной литературной речи .

Когда локальная вариативность устного литературного языка стала очевидной, возникла необходимость во введении новой лингвистической единицы, отражающей взаимодействие литературного языка и диалекта. Были введены новое понятие и соответствующий ему новый термин – локализм. В отличие от диалектизмов, локализмы бытуют не только в речи жителей сельской местности, но и в городской речи, а в отличие от литературных единиц, они территориально ограничены, т. е .

характерны для устной речи жителей определенных регионов (в том числе для речи людей, владеющих кодифицированным литературным языком). В процессе сбора и изучения локальных единиц сформировалась идея составления Словаря локализмов .

III. Словарь локализмов, получивший в дальнейшем название «Социолингвистический глоссарий пермских локализмов», будет включать локальные единицы всех типов: собственно лексические: галить ‘водить (при игре в прятки)’, вышка ‘чердак’, бусый ‘дымчато-серый’; семантические: ограда ‘двор’, девка ‘дочь’; словообразовательные – начистовую, засоня, взади; фонематические – чё, битон, вскольз; грамматические: берёсто, яблок (eд. ч., муж. р.), бланка (жен. р.), а также локальные фразеологизмы: упасть назад себя, сидеть голодом, атомный квас ‘перебродивший квас’ и т. п .

Особое внимание в глоссарии уделяется разработке словарной статьи, которая дала бы возможность представить в комплексе основные параметры слова как объекта лексикографического описания и как функциональной единицы речевой деятельности .

IV. Явление регресса в речевой практике поколения .

Как показали исследования пермских социолингвистов, с возрастом человека заметно активизируется употребление локальных элементов в его речи. Причины такой зависимости кроются, по нашему мнению, в следующем. По мере того как человек отходит от активной общественной деятельности (работы, науки, собраний, дискуссий и т.д.), резко сокращается число сфер, в которых проявляется его речевая деятельность, общение для многих людей практически ограничивается бытовой сферой. Вследствие этого и проявляется своеобразный «речевой регресс», при котором в речи уменьшается удельный вес литературных элементов и возрастает количество локальных элементов, с детства знакомых и привычных .

Положение о речевом регрессе было высказано Франциской Леонтьевной еще в 60-е годы .

Исключительно плодотворными оказались также идеи создания речевого портрета города, исследования разговорной речи малых социальных групп (например, одной семьи) и изучения городской речи на основе архивных материалов .

Говоря об архивных материалах, в данном конкретном случае мы имеем в виду записи русской городской речи 20–30 гг .

XX века, собранные под руководством профессора Бориса Александровича Ларина, заслуженного деятеля науки, учителя Франциски Леонтьевны Скитовой .

Данные картотеки, составленной по этим записям, очерчивают функциональное поле «некоего “низкого” разговорного языка»17, ибо разговорный язык города, по мнению Б.А. Ларина, есть конгломерат многих жаргонов и арго. Самым широко представленным в этих материалах оказалось арго заключенЛарин Б.А. История русского языка и общее языкознание. М. 1977 .

С. 187 .

ных Соловецких островов. Кроме того, есть записи лексики школьников, артистов, крымских босяков, картежников, барышников, офеней. В картотеке зафиксированы профессионализмы из речи шоферов, моряков, летчиков, стекольщиков, монтеров, рабочих и т. д.; жаргонизмы из речи солдат, юнкеров, гимназистов, студентов. Есть единицы городского просторечия целого ряда городов России .

Научная систематизация и описание этого уникальнейшего материала дают возможность осуществить сопоставление городской речи во времени и в пространстве, что в свою очередь обеспечивает глубину и надежность научных выводов .

S Акчим –––– R словарь

В 1961 году, когда звуковой и грамматический строй акчимского говора был изучен достаточно полно, диалектологи Пермского университета, напутствуемые профессором ЛГУ Борисом Александровичем Лариным, приступили к подготовке уникального труда – полного словаря говора одной деревни .

Словари полного типа, в отличие от так называемых дифференциальных, включают не только диалектные слова, а весь реальный лексический запас говора. О непреходящей ценности подобных словарей говорили многие языковеды и деятели культуры.

Некоторые суждения:

Ф.Л. Скитова18 Только полный, а не дифференциальный словарь современного диалекта, т. е. реально функционирующей и достаточно точно очерченной языковой единицы, позволил бы выяснить во всех деталях лексико-семантическую систему говора и тем самым в очень большой степени содействовал бы разработке одной из актуальнейших проблем современного языкознания – проблемы системы в лексике .

Из сб. «Живое слово в русской речи Прикамья». Пермь. 1969. Вып.1 .

С. 9 .

О.И. Блинова19 Словари полного типа «опрокидывают бытующие еще мнения о диалекте как языковом типе второго сорта, с предельно ограниченным словарным запасом, со стилистически нивелированной организацией, со значительным преобладанием конкретной лексики перед отвлеченной и т.д.» .

Ф.Л. Скитова20 Отражая элементы глубокой старины и ростки нового в их диалектическом единстве, полный словарь говора дал бы в руки исследователей богатейший материал для прослеживания развития лексического запаса говора, для выявления закономерностей этого развития, что в конечном итоге помогло бы глубокому изучению поступательного движения национального языка в целом и развития его ведущей формы – литературного языка – в разные эпохи .

Ф.П. Филин21 Такой словарь был бы интересен во многих отношениях, и попытки подготавливать полные словари каких-либо отдельных современных говоров следует всячески приветствовать .

Ф.Л. Скитова22 Современное языкознание, ставящее перед собой в ряду первостепенных задач изучение лексики как определенной системы, вскрытие специфических особенностей языковой системы на лексическом уровне и требующее изучения каждого конкретного явления в его обусловленности системными отношениями, испытывает острую необходимость в словарях полного типа, в том числе и в словарях, фиксирующих лексический запас Из сл.: Полный словарь сибирского говора. Томск, 1995. Т. 4. С. 271 .

Из сб. «Живое слово в русской речи Прикамья». Пермь. 1969. Вып.1 .

С. 8 .

Филин Ф.П. Проект словаря русских народных говоров. М.–Л. 1961 .

С. 14 .

Из сб. «Живое слово в русской речи Прикамья». Пермь. 1969. Вып.1 .

С. 7 .

одного конкретного говора как разновидности живого народного языка .

–  –  –

Однако за вопросом о достоинствах словаря полного типа с неизбежностью встает вопрос, почему именно акчимский говор избран объектом описания в подобном словаре?

Создатели Словаря отвечают:

Словарь говора д. Акчим25 Обращение именно к акчимскому говору обусловлено тем, что это говор самобытный, вполне отчетливо выделяющийся как реальная диалектная единица и вместе с тем типичный для территории относительно раннего заселения Пермской области русскими .

Генетически говор связан с речью жителей древней Чердыни (Перми Великой), основную массу русских первонасельников которой составили выходцы из Вятской, Вологодской, Архангельской и Новгородской земель .

Акчимский словарь показывает лексику говора деревни, типичной для русского Севера, где крестьянство издавна сочетало хлебопашество с охотой, рыбной ловлей и лесным промыслом .

Из сл.: Полный словарь сибирского говора. Томск, 1992. Т. 1. С. 3 .

Из сл.: Полный словарь сибирского говора. Томск, 1995. Т. 4. С. 273 .

Из словаря говора д. Акчим: Словарь говора д. Акчим Красновишерского района Пермской области. Пермь. 1984. Вып. 1. С. 7 .

Но до опубликования этого уникального словаря его создателей отделяло еще множество трудностей и разного рода препятствий.

Перед вами – одно из свидетельств:

Т.И. Ерофеева26 Моим первым «подвигом» на должности декана была поездка в Москву [1982 г.] за разрешением Минвуза напечатать Акчимский словарь. Над ним работали уже много лет, а возможности издания не предвиделось, поскольку Пермское издательство этим правом не обладало. Идея поездки в Москву принадлежала главному редактору словарного коллектива Франциске Леонтьевне Скитовой, которая считала, что вновь избранному молодому декану (в то время я была еще худенькой и стройной) не откажут, и возлагала на меня большие надежды, поскольку Словарь был делом ее жизни. Начиненная разной информацией о научной значимости Словаря, я приехала в Москву .

Прихожу к главному редактору по издательским делам .

Сажусь, показываю первый том словаря, рассказываю о важности такого рода издания, которое представляет в системе говор одной деревни – д. Акчим Красновишерского района Пермской области. Чиновник внимательно слушает, затем открывает первую страницу, читает словарную статью на слово «абажур» и резюмирует: «Ничего нового я здесь не вижу, есть уже у нас такие словари!». И мои дальнейшие объяснения, показ экзотических слов, сугубо диалектных, во внимание не принимаются… На мое счастье, чиновника вызвали в другой кабинет .

Разговор не окончен, я лихорадочно думаю, что бы еще такое весомое сказать, на что обратить его внимание, чтобы получить такое важное для всех словарников разрешение «в печать» .

И тут меня озарило! «В лингвистике ХХ века есть много нерешенных теоретических вопросов, как например, понятие нормы, вариативности русского языка и т. д. Происходит это в том числе из-за нехватки эмпирического материала, не заИз сб. «Взойди, звезда воспоминанья!». Пермь. 2006. С. 101 .

фиксированного вовремя. Не думаете ли вы, что наши потомки будут довольны тем, что собранный в течение полувека материал не был по каким-то причинам издан?» Чиновник внимательно посмотрел на меня, подумал и… дал разрешение к публикации (правда, в сокращенном виде) .

Сегодня вышло в свет шесть выпусков Словаря. Материалы его прочно вошли в теоретико-научный фонд русского языкознания, используются в кандидатских и докторских диссертациях .

Первый выпуск Акчимского словаря увидел свет в 1984 году.

В 1990 году появился второй выпуск, а в 1993 году на страницах «Живого слова в русской речи Прикамья» был опубликован отзыв об этом труде, написанный старшим научным сотрудником Института языкознания РАН Игорем Александровичем Поповым27, в котором, в частности, говорилось:

Выход из печати двух выпусков Акчимского словаря – большое событие в русской диалектной лексикографии. Словарь пополнил широкий круг русских областных словарей и с большим удовлетворением воспринят научной общественностью как один из замечательных памятников народного обиходного языка нашего времени. На страницах словаря этот язык навсегда сохранится в том виде, в каком он существовал в начале второй половины ХХ в., хотя многое с течением времени изменится (и уже изменяется или изменилось) в этом языке. Отсюда значение Акчимского словаря трудно переоценить, в особенности учитывая ту любовь и старание, с которыми он сделан .

… В словаре масса материалов для изучения истории края лингвистами, историками и этнографами. Он – богатейший источник создания колорита народного языка в нашей художественной литературе .

Акчимский словарь с полным основанием можно назвать энциклопедией жизни русского народа, отраженной в языке; в Из сб. «Живое слово в русской речи Прикамья». Пермь. 1969. Вып.1 .

С. 210 – 211 .

словаре имеются сведения о названиях природы, человека, семейных и родственных отношений, традиционной духовной культуры, трудовой деятельности крестьянства, в которой сочеталось хлебопашество с охотой, рыбной ловлей и местными промыслами, а также жилища, одежды, пищи и т.д. … Сохраняя традиции русской диалектной лексикографии, Акчимский словарь в то же время является во многом новаторским, и его опыт весьма поучителен при создании других словарей. Это касается разных сторон словаря: организации работы, теоретических установок, методики собирания материала и т.д .

Составители словаря избрали трудный, мало изведанный в ту пору, но плодотворный по результатам своим путь создания словаря по возможности полного типа и последовательно прошли его как в разработке теории, так и в составлении словаря… .

Последний, шестой, выпуск Словаря только что вышел из печати .

–  –  –

Лаборатории культурной и визуальной антропологии в этом году исполняется десять лет, хотя наши первые научные материалы по народной культуре Прикамья, положившие начало текстовому и видеоархиву, были собраны намного раньше. Экспедиционные выезды первоначально были вызваны учебной неЧетина Е.М., выпускница 1982 года, доцент кафедры русской литературы ПГУ .

обходимостью и состоялись спонтанно, хотя теперь мне кажется, что все происходившее было не случайно: «поле» позвало нас в дорогу. Важно отметить, что «поле» в современной антропологии понимается не как некое объективное пространство, в котором обитают носители культуры, но как диалогическая ситуация, возникающая в ходе контакта исследователя и народной культуры .

В начале 1990-х годов фольклорная практика на филологическом факультете оказалась под угрозой. Стремительно рушились социальные связи, самораспускались общественные организации, начались криминальные войны, и вывозить филологов в экспедиции, по мнению многих, стало просто опасно. Были и экономические причины: финансирование поездок было заморожено на неопределенное время. Когда я услышала, что наши первокурсники никуда не поедут, а, возможно, фольклорную практику навсегда перенесут «в архив», стала доказывать, что без знакомства с живой народной традицией невозможно понять русскую культуру; на кафедре прозвучал вполне уместный вопрос: «Где найдете такого идиота, который согласится взять на себя ответственность?». Я ответила, что повезу студентов «в поле», хотя еще не знала, куда ехать и как организовать выезды, да и фольклористика не входила в сферу моих научных интересов .

Кстати, общаясь сегодня на Конгрессах фольклористов с коллегами из других вузов, выясняю, что многие кафедры отказались в то время от полевых выездов, а вернуть их в учебный процесс уже не удается. Новые поколения гуманитариев, так и не включившихся в экспедиционные исследования, не подозревают, насколько обеднена их научная жизнь. Работа исключительно с архивными материалами создает у филологов ложное впечатление, что традиционная культура осталась далеко в прошлом; современные фольклористы часто изучают пост-фольклор, «интернет-фольклор», реалии массовой культуры .

Полевые выезды дают филологу не только научный, но и новый социальный, коммуникативный, жизненный опыт. Для многих студентов наша практика стала открытием нового мира, о котором они писали рассказы и статьи в факультетскую стенгазету «Горьковец» («Путешествие в сказку», «Странствия с открытым сердцем» и др.), часть из них продолжила ездить в экспедицию и на старших курсах, уже не для зачета, а «для души» .

Маршруты наших экспедиций мы выбирали сами, в первую очередь – районы культурного пограничья: Ильинский, Карагайский, Суксунский. Постепенно экспедиционные дороги привели нас в Коми-Пермяцкий автономный округ и не только потому, что степень сохранности традиции здесь достаточно высока; мы так полюбили эти места, что считаем их своей «малой родиной» .

Наше внимание в ходе исследований привлекли, в первую очередь, факты народной религиозной жизни – совокупность верований, практик и нарративов, связанных с представлениями о сакральном. Сферами наиболее интенсивного проявления сакрального в собранных материалах представали местный ландшафт, «икота» (высказывание от лица «подселенного духа»), магическая обрядность. Территория Прикамья отличается многообразием историко-культурных и природных памятников, здесь сохраняется ряд устойчивых ритуально-мифологических традиций; нам удалось собрать уникальные материалы о почитании «живых камней», заветных деревьев, старинных могильников и «чудских» колодцев. Уральская тайга Парма (в настоящее время, к сожалению, происходит ее хищническая вырубка) определяет специфику не только природного, но и этнокультурного ландшафта. Важное место в традиционной культуре продолжает занимать система представлений и правил поведения, призванных регулировать отношения человека с миром природы. Принципиально значимым представляется традиционный символизм лесного мира, который обеспечивает непрерывность и преемственность между природным / священным и культурным / мирским пространствами .

Собранный материал был настолько интересен, что возникла необходимость видеосъемок. В 1998 году все отпускные я потратила на первую видеокамеру. Учиться операторскому мастерству приходилось по очереди, съемки велись в любую погоду (иногда в сорокаградусные морозы). Мы стали ездить «в поле»

не только летом, но и зимой (на Рождество и Крещение), и весной (на Великий четверг и Пасху), появилась возможность фиксировать не только фольклорные тексты, но и максимально широкий контекст их бытования. «Киноглаз» дополняет непосредственное наблюдение исследователя, позволяет проследить неожиданные и новые аспекты, не отрефлексированные народным сознанием и не находящие вербального выражения. Экспедиционные видеоматериалы мы начали монтировать, таким образом, пришлось приобретать еще и режиссерские навыки .

Постепенно расширялся архив текстовых и аудиовизуальных записей, которые необходимо было вводить в научное и культурное пространство. Студенты выступали с докладами на региональных и международных конференциях, принимали участие в «Летних школах» по фольклористике, печатались в сборниках научных трудов и все более втягивались в новое исследовательское пространство. При этом новые интересы не мешали изучению литературы, а, наоборот, расширяли спектр проблем .

Некоторые из участников первых экспедиций стали моими дипломниками и аспирантами, успешно защитили диссертации:

Алексей Курганов – по антропологии русского модернизма, Светлана Королева – по современной прозе о деревне; блестящая кандидатская диссертация и монография Ильи Роготнева посвящены исследованию универсалий смеховой культуры в русской классике. Наши выпускники, освоившие видеокамеру в ходе экспедиций, теперь успешно работают в сфере массовых коммуникаций, в кино и на телевидении (Галина Красноборова, Кирилл Пищальников, Анна Черепанова, Елена Антонова и др.) .

Первые навыки творческой работы они получили « в поле» .

На II Всероссийском фестивале антропологических фильмов в Салехарде «Салехард – 2000» наш видеосюжет «Моление о дожде» получил первое место в одной из номинаций. В 2001 году нас пригласили принять участие в III Всемирной театральной олимпиаде в Москве. Это было грандиозное событие – в столице круглосуточно шли показы лучших театральных школ, лабораторий, народных коллективов. В рамках программы «Узкий взгляд скифа» выступали буддийские монахи, шаманы, актеры японского театра «Но», киргизские сказители; здесь были показаны и наши экспедиционные видеосюжеты, вызвавшие большой интерес. Там я впервые представила комплекс видеоматериалов о пратеатральных практиках в крестьянской культуре, которые привлекли особое внимание как специалистов в сфере национально-культурных традиций, так и искусствоведов .

Ранее элементы фольклорной комики, пронизывающие диалоги с «подселенным духом» в русской и коми-пермяцкой традициях, не рассматривались в научной среде. На наш взгляд, праэстетические образы и ритуалы прикамской культуры оказываются близки некоторым актуальным техникам современного европейского театра .

В 2001 году официально была оформлена новая научноисследовательская структура – Лаборатория культурной и визуальной антропологии. Обозначенные в названии научные направления являются своего рода демаркационными линиями, определяющими междисциплинарную направленность нашей деятельности .

Расширение проблемного поля в изучении традиционной и современной культуры представляется нам одной из приоритетных задач. Мы рассматриваем традиционную культуру Пермского края как единое пространство символических реальностей, обладающее своеобразной идентификационной парадигмой. Современная народная культура характеризуется изменчивостью и вариативностью, в то же время представляет собой достаточно устойчивое поле культурных практик. Принципиально важными представляются экспедиционные исследования народной календарной и магической обрядности, выполняющей социально- регулятивные функции, актуализирующей возрастные и гендерные идентичности. Традиционный обряд в современной реальности, несмотря на редукцию ритуальной составляющей, остается событием для крестьянского мира, при этом его ведущими элементами становятся метамеханизмы, обеспечивающие значимость коллективного действа. К сожалению, в настоящее время наблюдается трансформация народных праздников и обрядовых практик в фестивальные мероприятия, где «событие» превращается в показываемое «зрелище» .

Одно из направлений деятельности Лаборатории – изучение малых «городов-заводов», социокультурный облик которых во многом предопределен «петербургским текстом» и поддержан сформировавшейся локальной идентичностью. Проведенные нами исследования позволяют проследить принципы организации сакрализованного городского текста, выявить сходство столичных и региональных мифологических моделей, закономерности катастрофических сценариев развития. Результаты наших полевых исследований нашли отражение в монографии «Символические реальности Пармы: Очерки традиционной культуры Пермского края» (Пермь, 2010). Принципиально важным мы считаем использование современных аудиовизуальных технологий, что позволяет не только осуществить подробную видеофиксацию традиционных обрядов, интенсифицировать сбор фольклорно-этнографических материалов, но и актуализировать новые ресурсы гуманитарного знания .

По итогам экспедиций нами были сняты антропологические фильмы: «Ты прости-ко, прощай...», «Мы с икоткой тихонько живем...», «Гаврилов день», «Турун вежан лун», «От Рождества

– до Крещения», «Пасха, Плэшка, День Земли», «Всемирный Семик», «Последние поминки», в которых зафиксированы в реальном времени уникальные (ранее считавшиеся утраченными) русские, коми-пермяцкие, марийские традиции .

Сотрудники Лаборатории ведут сотрудничество с международной Комиссией по визуальной антропологии, наши фильмы демонстрировались в рамках конкурсных и тематических программ на международных фестивалях: Фестиваль визуальной культуры (Тарту, Эстония, 2005 г.), «Дни этнографического кино» (Москва, 2009 г.), Московский международный фестиваль антропологического кино (Москва, МГУ, 2010 г.), Международный фестиваль документального кино «Флаэртиана» (Пермь, 2002 г., 2004 г., 2007 г.). Видеоматериалы и фильмы были представлены также на международных научных форумах: 5 – 9е Конгрессы этнологов и антропологов России, 15-й Всемирный конгресс антропологов и этнографов (Флоренция, Италия, 2003 г.), 16-й Всемирный конгресс антропологов и этнографов (Куньминь, Китай, 2009 г.), «Жан Руш фестиваль» (Париж, Франция, 2009 г.) и др .

Сфера наших визуально-антропологических исследований не ограничивается рамками традиционной культуры, снят обширный видеоматериал, посвященный культурному пространству родного вуза; наш видеофильм об одном из ведущих университетских ученых – «Профессор Орлов. Левый марш» демонстрировался в тематической программе «Флаэртианы-2007» .

Деятельность Лаборатории осуществляется за счет грантовского финансирования; в настоящее время сфера интересов нашей исследовательской группы сосредоточена в области изучения символических ресурсов современного общества: пространственно-временных систем традиционной культуры (взаимосвязей ландшафтных объектов, календарных традиций и социальных идентичностей), культурных границ и систем идентичностей, сакральных символов в повседневной культуре, форм существования неформальных социальных сетей .

Работа Лаборатории тесно связана с образовательной деятельностью: методическое, техническое, материальное обеспечение лекционных курсов «Культурология», «История русской культуры» и спецкурсов; разработан и внедрен в учебную программу новый лекционно-практический курс «Культурная антропология» .

Т Н. Масальцева29

КАК НАЧИНАЛАСЬ ЖУРНАЛИСТИКА

(об открытии специальности «Журналистика») Разговоры о возможности открытия на филологическом факультете специальности «Журналистика» велись еще с середины 1970-х годов (а возможно, и ранее), поскольку около 25 % выпускников факультета работали журналистами пермских СМИ: радиостанций, телекомпаний, областных, городских и районных газет – или сотрудничали со СМИ на правах внештатных корреспондентов (правда, весьма успешно работали в пермских СМИ и выпускники исторического факультета) .

Татьяна Николаевна Масальцева, выпускница 1994 г., кандидат филологических наук, ст. преподаватель кафедр русской литературы и журналистики университета .

Реально такая возможность появилась только в конце 1990-х годов: в университете в это время открывались и другие специальности, например, на философско-социологическом факультете. Прежде всего, это были те специальности и направления, которых не было в других вузах города. В их числе была журналистика. Ректор университета В.В. Маланин активно поддерживал идею подготовки журналистов в университете, этот вопрос неоднократно обсуждался на Ученом совете факультета .

Конечно, преподаватели филологического факультета понимали, что многие курсы необходимо будет разрабатывать заново, нужно будет перерабатывать и уже читавшиеся курсы, готовясь преподавать их именно журналистам.

Но на филологическом факультете были сотрудники, имевшие опыт работы в журналистике и активно сотрудничавшие с пермскими СМИ:

К.Э. Шумов, Н.Е. Васильева, В.В. Абашев. Преподаватель кафедры русского языка и стилистики Л.Р. Дускаева под руководством М.Н. Кожиной написала кандидатскую диссертацию по публицистическому стилю и взяла на себя организационный труд (переговоры с УМО по журналистике, подготовку необходимой документации и разработку программ по данной специальности). В 1997 году при кафедре русского языка и стилистики была открыта специализация по журналистике в рамках специальности «Филология», а через год, после прохождения процедуры лицензирования и аккредитации, на факультете была открыта и специальность «Журналистика». Л.Р. Дускаева выполняла обязанности руководителя специальности с правами заместителя декана филологического факультета .

Создание специальности «Журналистика» подразумевало подготовку сотрудников печатных и аудиовизуальных средств массовой информации: газет, журналов, телевидения, радио, издательств, информационных агентств, справочно-рекламных служб, служб связей с общественностью и пресс-центров .

В 1998 году от Министерства образования РФ была получена лицензия на открытие специальности «Журналистика». В 1999 году состоялся первый набор студентов, и конкурс сразу же составил около 10 человек на место (и сегодня конкурс на эту специальность остается одним из самых высоких в России) .

В обучении студентов принимали участие 11 профессоров и 38 доцентов, а также бывшие выпускники факультета, имевшие опыт журналистской работы и получившие журналистское образование в других российских вузах: Т.А. Черепанова и А.Н. Маленьких, закончившие в разное время факультет журналистики МГУ, и многие действующие пермские журналисты .

Благодаря активности Лилии Рашидовны в первые годы, когда еще не хватало своих преподавателей, для чтения лекций приглашались многие именитые ученые и ведущие преподаватели из разных вузов России. Среди них М.И. Шостак (МГУ), В.В. Тулупов (Воронежский университет), А.Л. Факторович (Краснодарский университет), А.И. Акопов (Ростовский университет) и другие специалисты. Значительную поддержку новая специальность получила и от выпускницы ПГУ, члена Президиума УМО по журналистике, одного из авторов действовавшего государственного образовательного стандарта по журналистике Л.Г. Свитич, профессора кафедры периодической печати факультета журналистики МГУ, автора учебных пособий «Введение в специальность. Профессия: журналист», «Социология журналистики». Л.Г. Свитич читала студентам ПГУ курс по социологии журналистики и стала первым председателем ГАК .

Студенты-журналисты проходили производственную практику в Перми и городах Пермского края, а также в самых разных городах России: Ростове-на-Дону, Краснодаре, Москве, Екатеринбурге, Саратове, Барнауле. Практические занятия и семинары проводились на редакционных площадках крупнейших творческих коллективов Перми: в редакциях печатных СМИ, теле- и радиокомпаниях. С первых дней кафедра активно привлекала к занятиям со студентами журналистов-практиков. Некоторые спецкурсы читали такие специалисты, как писатель Владимир Киршин, редактор газеты «Пермский обозреватель» (в то время еще делового издания) Светлана Горелова, обозреватель газеты «Новый компаньон» Вячеслав Запольских, бильдредактор газеты «Звезда» Владимир Соловьёв .

В 2002 году состоялось долгожданное открытие кафедры журналистики, которой отныне предстояло стать одной из самых популярных как на филологическом факультете, так и в университете в целом. Возглавил «новорожденную» кафедру доктор филологических наук профессор Владимир Васильевич Абашев, ставший известным, в частности, как создатель и руководитель Лаборатории литературного краеведения, Пермского общественного фонда культуры «Юрятин», заведующий кафедрой русской литературы и как один из тех, кто формирует творческую ауру Перми. Коллектив Лаборатории литературного краеведения занимался изучением истории региональной печати и накопил огромный материал о региональной культуре. В дальнейшем эта лаборатория была преобразована в лабораторию региональной культуры и СМИ при кафедре журналистики .

Коллективу кафедры удалось оборудовать компьютерный и видеоклассы, а также закупить необходимую аудио- и видеоаппаратуру для проведения занятий по радио- и телевизионной технике и технологии, организовать выпуск учебной газеты и т.д .

Кафедра наладила тесное сотрудничество студентов и преподавателей с печатными СМИ города Перми и Пермского края, телерадиокомпаниями и Интернет-изданиями. Кафедрой проведены совместные семинары с другими вузами и организациями, осуществлявшими подготовку журналистов, – как в России, так и за рубежом. Например, в 2000 году в рамках проекта подготовки тележурналистов Media Academia (Нидерланды) провела в Перми обучающий семинар для студентов и преподавателей .

О работе кафедры журналистики рассказывают ее преподаватели и недавние выпускники:

У филологов отсутствие практических навыков в журналистике при выходе на работу в СМИ компенсировалось фундаментальным гуманитарным образованием и системным мышлением, которое формировалось в курсах лингвистических дисциплин. Постепенно естественным путем сформировалась потребность в открытии новой специальности «журналистика» .

Изучение языка СМИ было предпринято силами лингвистов, что привело к созданию научного направления, формировало теоретическую базу. Кроме того, на филологическом факультете преподавали сотрудники, имеющие практический опыт в журналистике (бывшие редакторы газет, внештатные сотрудники радио, телевидения и газет). В конечном счете, сочетание этих составляющих привело к потребности более полной реализации изначального замысла .

Как правило, кафедры и факультеты журналистики делятся на два основных направления. В первом упор делается на формирование системного теоретического мышления (навыки приобретаются в ходе практической работы). Во втором упор делается на формирование навыков в ущерб теоретическим знаниям. На филологическом факультете ПГУ успешно сочетаются оба подхода .

Константин Шумов, выпускник 1982 г., доцент кафедры журналистики .

Осенью 1999 года мы поступили на первый курс специальности «Журналистика» в Пермском государственном университете. Мы были первым набором, и нас было 25 человек. Забегая вперед, скажу, что почти в том же составе мы окончили вуз, а красные дипломы получили сразу 10 человек .

Специальность, по которой мы обучались, была открыта благодаря Лилии Рашидовне Дускаевой. Её энергии хватало и на организационные вопросы, и на лекции, и на личностный подход к каждому студенту. Лилия Рашидовна знала каждого из нас по имени, знала наши способности, помогала раскрыть таланты. А экзамены принимала «строго, но справедливо» – так говорили в группе .

Мы знали, что есть старшекурсники-«журналисты» – студенты, которые учились на специальности «Филология»

(«Русский язык и литература») и выбрали специализацию «Журналистика». Их было мало: по несколько человек на курсе. По некоторым дисциплинам, которые им ранее еще не читали, мы занимались все вместе .

Когда мы учились на четвертом курсе, открылась кафедра журналистики. Мы были рады и восприняли это как естественный процесс роста специальности. Преподавателей журналистских дисциплин стало больше, многие имели опыт работы в СМИ, занимались исследованием истории пермской журналистики. На кафедре журналистики я начал работать с момента её открытия. В моих обязанностях лаборанта (немногим ранее Лилия Рашидовна устроила меня лаборантом на кафедру русского языка и стилистики со словами: «Будешь вести занятия в компьютерном классе», за что я ей по сей день благодарен), ничего не изменилось, зато многое изменилось в моей университетской жизни. Появилась Кафедра. С одной стороны, это отдельная аудитория № 111, скрывающая за дверями несколько уютных комнат, где можно было общаться с коллегами или провести собрание актива студентов. С другой стороны, это коллектив, сплоченный идеей образования и воспитания будущих журналистов. На кафедре всегда было приятно находиться, все быстро находили общий язык. Специальность развивалась, кафедра осваивала новые дисциплины, методики преподавания .

Дух первопроходцев объединял, придавал энергии .

Иван Печищев, выпускник 2004 г., доцент кафедры журналистики ПГУ Удивительная у журналистов профессия, ведь журналист – человек, который должен разбираться во всем сразу, и ни в чем конкретно. А как этому научиться? И тем более, как этому научить? Не говоря уже о том, как организовать такое обучение «с нуля», там, где никогда раньше журналистов не учили? Вот, например, приди ко мне однажды с утра человек в штатском, пусть это будет, скажем, ректор университета, и скажи: «Организуй-ка ты, Тарас Валерьевич, обучение журналистов в нашем университете». Я подумаю и отвечу: «Нет уж, спасибо, я, наверное, не смогу». А вот Лилия Рашидовна Дускаева смогла. На ровном месте, с помощью какой-то своей невероятной энергии, ума, терпения она создала то место, которое сегодня носит гордое звание «Кафедра журналистики Пермского государственного университета». Сегодня в Перми и за ее пределами работает уже не одна сотня профессиональных дипломированных журналистов – и все благодаря Лилии Рашидовне. Отдельно стоит отметить важную деталь: журналистское образование в Пермском университете организовано самое что ни на есть классическое: комплексное и всеобъемлющее. Страшно даже подумать, скольких нервов стоило этого добиться. Но кафедра журналистики в Перми работает. И за это – огромное спасибо Лилии Дускаевой!

Еще один человек, которого сразу вспоминаешь при мысли об университете, – это, конечно же, заведующий кафедрой журналистики Владимир Васильевич Абашев. Он из тех людей, кто способен зарядить, увлечь, заинтересовать своим предметом, тем, во что он сам искренне верит. Его лекции всегда одновременно и возможность расслабиться, послушать интересную историю, и вместе с тем – почва для глубоких размышлений, возможность самому прийти к каким-то еще более далеким выводам… Тарас Гамазинов, выпускник 2005 г., начальник пресс-центраЗападно-Уральского банка Сбербанка России .

Журналистика – та профессия, которую надо начинать осваивать как максимум лет в 18. И заслуга преподавателей в том, что они практически «с места в карьер» бросали нас в эту профессию. На телевидение я попала уже на третьем курсе: и вот здесь большое спасибо и кафедре, и одногруппникам – помогали, «прикрывали» во время отсутствия на парах и, самое главное, понимали .

Пожалуй, самым показательным в этом плане было вручение дипломов. Среди наших сокурсников были студенты из Китая, вот о них-то и попросил снять сюжет мой шефредактор. Не скажу, что я очень обрадовалась – всё-таки в последний день обучения хочется быть студенткой, а не корреспондентом, но спорить на телевидении просто некогда. В общем, с причёской, на каблуках, в платье и с оператором я отправилась на съёмку, совмещённую с вручением диплома. И самое смешное случилось по дороге – нужно было срочно снять то ли пробку, то ли водителей (сейчас и не вспомню). В платье, на каблуках и с причёской пришлось сначала выполнять редакционное задание! К началу вручения я, естественно, опоздала, но и здесь мне помогли – диплом я получила, хоть и с приключениями!

Лариса Суходолова, выпускница 2008 г., корреспондент ГТРК «Пермь» .

Студенты проходят практику в газетах, на радио и ТВ, в рекламных и информационных агентствах, в службах общественных связей и пресс-центрах, участвуют в работе российских и международных конференций. Многие студенты уже со второго курса успешно совмещают учебу с работой в пермских СМИ, а также рекламных и PR-агентствах .

На I курсе, когда во время учебной практики я столкнулась с деятельностью информагентств и осознала, что такое ИТАР-ТАСС, и какое место среди прочих информагентств оно занимает, я поняла – хочу работать именно там. Я шла в сторону федеральных СМИ в периоды практики. В частности, я напросилась на практику в «Известия – Пермский край», а «Известия» и ИТАР-ТАСС в Перми состояли в одном медиахолдинге, поэтому я за время практики часто сталкивалась с работой корреспондентского бюро ИТАР-ТАСС по Пермскому краю .

В середине четвертого курса я узнала, что в ИТАР-ТАСС требуется корреспондент, и, не раздумывая, согласилась «писать новости». Почти год я работала внештатным корреспондентом в Перми и Пермском крае, была даже трудоустроена в ИД «Компаньон», поскольку холдинг принадлежал именно им, но позже оттуда уволилась. Так я на несколько месяцев перестала считать себя корреспондентом ТАСС и снова начала искать работу .

А поменялось все в один день. Вернее, в одну ночь. Для очень большого числа людей она была самой страшной ночью в их жизни, а для кого-то последней. Меня взяли в штат ИТАРТАСС после событий 5 декабря 2009 года в кафе «Хромая лошадь». За большое количество оперативных материалов и репортажей с места происшествия. Так я и стала штатным корреспондентом самого крупного в России информационного агентства при правительстве РФ. А началось все с родной кафедры журналистики, без которой я мало что узнала бы о своей будущей работе .

Анастасия Пяткина, выпускница 2010 г., корреспондент «ИТАР-ТАСС» .

Журналистика – это, в конце концов, не теория. Это прежде всего практика. Поэтому те, кто хотел действительно посвятить себя профессии, за партами не засиживались, а работали. А найти интересную работу помогали на кафедре. Не впрямую, конечно, но все же. Понять, что тебе интересно – ТВ, радио или печать – всегда помогали встречи с журналистами-практиками. Анастасия Лебедева, Павел Лях, Александр Попов и другие профессионалы, хотя и не были штатными сотрудниками, передавали бесценный реальный опыт и знания о профессии .

Данил Постаногов, выпускник 2006 г., редактор-координатор службы информации радиостанции «Эхо Перми», главный редактор портала «Пермский мост» (perm-most.ru) .

1 сентября 2001 года – первый день взрослой жизни в роли студента-журналиста. И старт в этот информационный Клондайк был дан преподавателями Пермского государственного университета .

Для нас, желторотых новичков, которые толком не понимали, куда пришли и что такое журналистика, – первой учительницей стала Лилия Рашидовна Дускаева. Очень интересный и строгий человек. Она заставляла нас выкладываться по полной программе. Наставляла в тяжелой и малопонятной теоретической части обучения мастерству. До сих пор помню семинар, когда мы столкнулись с вопросом: «Что такое журналистика? Мастерство или творчество?..»

Даже сейчас, возвращаясь к этому вопросу, я понимаю, что однозначного ответа на него нет. Но тогда мы искали его со всей бесстрашностью юности. Кидались как в омут с головой из одной специализации в другую. К нам на занятия приходило много пермских журналистов. Они были разные: молодые и горячие, люди старшего поколения и умудренные жизненных опытом. Они общались с нами вживую, вспоминали случаи из своей практики, делились опытом, приоткрывали секреты профессии.. .

А потом была наша первая практика…в деревне. Лилия Рашидовна настояла, чтобы вся группа выехала «в поле» и получила свой первый урок в районной газете. Это и в самом деле был ценный опыт! Вырванные из привычной городской среды, мы столкнулись с журналистикой, пишущей огрызком карандаша в блокноте на самые разнообразные темы и в самых разных жанрах. Строительство новой котельной, юбилей у ветерана Великой Отечественной войны, акция «Осторожно, дети!», новости про заблудившихся грибников, заводские митинги… Вот таков калейдоскоп жизни небольшого городка и его газеты .

Затем в обязательном порядке всю группу устроили на практику на местное телевиденье. Ох, и тяжко пришлось многим из нас. Оперативно среагировать, уловить суть, заснять кадр и написать хороший текст в кратчайшие сроки – не каждому опытному журналисту это удается, а что уж говорить о студентах второго курса?

Тем не менее, на третьем курсе, определяясь с выбором дальнейшей специализации, почти все ребята уже твердо знали, кем хотят стать. Пишущая братия, «радийщики» и «телевизионщики», а еще «PR-щики» – один сплошной креатив .

Между тем, классический вуз на то и классический, что тебя выводят за рамки узкой специальности. Литература, философия, история, экология, экономика и многое другое. Конечно, отнюдь не все из этого богатого багажа знаний используешь в ежедневной работе. Но именно такой подход в обучении помог мне сформироваться как личности и взглянуть под другим углом на профессиональные вопросы .

Евгения Красильникова, выпускница 2005 г., постоянный автор Интернет-СМИ, информационносервисного ресурса 59.ru Для меня поступление в университет на кафедру журналистики было своеобразной проверкой.

Тогда мне казалось, что приемная комиссия должна поставить мне некий «диагноз»:

могу я стать журналистом или нет. К счастью для меня, не подавшей кроме специальности журналистика документы ни на один факультет, в университет меня зачислили. Но как оказалось, моя проверка только началась. Сегодня многие говорят, что журналистике научить нельзя и поэтому никакого специалиста с кафедры журналистики выйти не может. А мне кажется, что в этом вся прелесть нашей профессии: нам ничего не преподнесут «на блюдечке», ты должен сам найти и взять то, что тебе нужно, будь то новая тема или знания и умения .

Интересные встречи, интересные люди, интересные книги .

Всего было так много, что казалось, успеть везде просто невозможно. Практически каждую сессию сдавать нужно было по 5 экзаменов и иногда по 9 зачетов! Для этого необходимо было перечитать огромную стопку книг и запомнить множество дат. Но как оказалось, если захотеть, все можно осилить. В университете тебе дают шанс, и уже на твоей совести, как ты его используешь. Если захочешь, ты обязательно возьмешь те знания, которые дают. Захочешь научиться журналистике – научишься. А научить через силу, наверное, действительно нельзя. Думаю, это главный урок, который я усвоила за университетскую жизнь .

Ирина Пелявина, выпускница 2008 г., корреспондент газеты «Коммерсант» в Перми .

Четыре года назад я закончил филологический факультет ПГУ. Три месяца назад заведующий кафедрой «Журналистики»

В.В. Абашев предложил мне провести практический курс по дисциплине «Деловая журналистика». Я согласился. Что из этого получилось? Попытаюсь рассказать. В таких случаях публицисты пишут заметки «короткой строкой» .

Первое время меня всерьез беспокоили сомнения: чему может научить студентов молодой журналист, который сам лишь несколько лет назад взялся за «перо». Не говоря о полном отсутствии преподавательского опыта. Утешала одна мысль

– в отличие от опытных и зрелых «аграновских» пермской журналистики, я твердо знал, что нужно студентам. Сложилась нестандартная ситуация – преподаватель и студенты оказались в равных условиях: студентам не хватало опыта в написании материалов, у меня не было практики работы со студентами. Мы учились друг у друга .

Я ставил перед собой цель погрузить студентов в журналистику, т.е. в среду, в которой они почувствуют себя именно практиками, а не теоретиками .

За несколько недель нам удалось сделать многое. Студенты поучаствовали в пресс-конференции ведущих экспертов рынка недвижимости наравне с практикующими журналистами. В рамках спецкурса было проведено три брифинга при участии топ-менеджеров Западно-Уральского банка ОАО «Сбербанк России». Наконец, на открытой встрече со студентамижурналистами побывал руководитель аппарата правительства Пермского края Макар Герман .

Вот так мы сделали первый шаг навстречу друг другу и по окончании курса в глазах некоторых студентов все чаще начал загораться огонек интереса к будущей профессии .

Алексей Лучников, выпускник 2007 г., редактор раздела «Бизнес» Интернет-портала «Properm.ru»

Соединение хорошей теоретической базы с практикой обеспечило высокий потенциал кафедры. С момента первого набора на специальность «Журналистика» прошло 12 лет. Выпускники работают в газетах и журналах, на телевидении и на радио, занимают ответственные посты в госструктурах и крупных компаниях. Кафедре уже есть чем гордиться!

НЕОБЫЧНЫЙ СПЕЦСЕМИНАР

Р.С. Спивак30

В поздней лирике И.А. Бунина есть стихотворение, несколько строчек которого давно врезались в мое сознание:

Срок настанет – Господь сына Божьего спросит, Был ли счастлив ты в жизни земной?

Спивак Р.С., выпускница 1959 г., доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы ПГУ .

С годами, еще в этой жизни, до «срока», приходит время, когда каждый немолодой человек задает себе вопрос, чем он доволен в своей деловой, рабочей жизни?



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |


Похожие работы:

«УДК 671 ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС ИЗГОТОВЛЕНИЯ НАГРУДНОГО УКРАШЕНИЯ В ТЕХНИКЕ ЧЕКАНКИ А. А. Иринчинова, О. В. Старова, В. И. Мосоров Восточно-Сибирский государственный университет технологий и управления, г. Улан-Удэ, Россия Зооморфные мотивы в ю...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "Искусство Средневековья" для направления 50.03.03 История искусств подготовки бакалавра Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования Национальный исследовательский университет...»

«СОДЕРЖАНИЕ ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО ректора Уральского государственного педагогического университета Игошева Б.М. 10 ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ: Галагузова М.А. (Екатеринбург) Социальная педагогика: быть или не быть? 13 РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ПЕДАГОГИКИ Абрамовских Н.В. (Шадринск) Теоретико-методологические о...»

«НЕформат УДК 323.22(470+571) М.А. Тарусин НАШИ ПРОТЕСТЫ ТАРУСИН Михаил Аскольдович — руководитель отдела социологических исследований Института общественного проектирования. E-mail: mtarusin@yandex.ru. Автор характеризует состояние сегодняшней России как состояние самого тяжкого национального кризиса. Отсутствие раз...»

«http://www.mirknig.com/ Франко Кардини. "Истоки средневекового рыцарства"-Выпущено издательством La Nuova Italia в 1982 году В России издательством "Прогресс", Москва, 1987 Оригинальное название – Franko Cardini “Alle radici della cavalleria medievale” Сокращенный перевод с итальянского В.П.Гайдука Вступител...»

«900 героических дней. К 70-летию снятия блокады Ленинграда (Из фондов ОГКУ "Государственный архив новейшей истории Костромской области") 27 января Северная столица отметила свой второй день рождения. В этот день, ровно 70 лет назад, кровопролитные бо...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФГБОУ ВО "Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы" Институт филологического образования и межкультурных коммуникаций ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Б1.Б.1 ИСТОРИЯ Рекомендуется для направления подготовки 44.03.0...»

«Акулина Москва, 2017 УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6-4 Р89 Руссо, Виктория Р89 Акулина. Легенда преступного мира / Виктория Руссо. — М.: РИПОЛ классик / T8RUGRAM, 2017. — 256 c. ISBN 978-5-386-11266-0 Жизнь...»

«О.Г. Басалаева Гуманитарная информатика. 2016. № 11. С. 18–24 УДК 165.19 DOI: 10.17223/23046082/11/3 СПЕЦИФИКА ИНФОРМАЦИОННОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ О.Г. Басалаева Национальный исследовательский Томский государственный университет, Томск, Россия e-mail: Oksana_Basalaeva@mail.ru Выявляются особен...»

«ридов: археология, история, этнология, культура: Материалы Междунар. науч. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения Александра Марковича Беленикого (Санкт-Петербург, 2–5 ноября 2004 г.) / Отв. ред. В. П. Никоноров. СПб., 2005.12. Bulliet R. W. Op. cit.13. Rawlinson G. Op. cit.14. Луконин В. Г. Культур...»

«R H/LD/WG/7/4 ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ ДАТА: 8 МАЯ 2018 Г. Рабочая группа по правовому развитию Гаагской системы международной регистрации промышленных образцов Седьмая сессия Женева, 16 18 июля 2018 г.ВОПРО...»

«Е. В. ИЛЮШЕЧКИНА Илюшечкина Екатерина Викторовна кандидат исторических наук, PhD доцент, старший научный сотрудник, ШАГИ РАНХиГС Россия, 119571, Москва, пр-т Вернадского, 82 Тел.: +7 (495) 433-25-62 E-mail: ilyushe...»

«Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Серия "Исторические науки". Том 3 (69), № 3. 2017 г. УДК 327.82 ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИКИ "ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ" НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ, ТАКТИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ Колобов О. А. Нижегородский госуниверситет им. Н. И. Лобачевского, г. Нижни...»

«Национальный музей Грузии Georgian National Museum КАТАЛОГ ТИПОВЫХ ЭКЗЕМПЛЯРОВ КРУПНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ КАВКАЗА В КОЛЛЕКЦИЯХ НАЦИОНАЛЬНОГО МУЗЕЯ ГРУЗИИ Составление списка типовых экземпляров осуществлялось следующими авторами: Наргизой Нинуа, Изабеллой Схиртладзе Авторы: Нинель Мелкадзе, Наргиза Нинуа, Изабелла Схир...»

«Отношение к государствам. Региональная идентичность Центральная Азия – это регион пересечения крупнейших мировых цивилизаций – исламской, русско-православной, китайскоконфуцианской, западной. В регионе присутствует определенный культурный, лингвистический и исторический задел, который позв...»

«О Н Е К О Т О Р Ы Х Д О К У М Е Н Т А Х С Т Р А Н Ы АЗА, СВЯЗАННЫХ С СОЦИАЛЬНЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ В УРАРТУ ДМИТРИИ САРКИСЯН Страна А з а локализуется на территории, в которую входят урартские города Аргиштихинили (совр. А р м а в и р, на левом берегу А р а к с а ), Эребуни (совр. Арин-берд, на юге Е р е в а н а ) и...»

«Joyce C.Mills, Richard J.Crowley THERAPEUTIC METAPHORS FOR CHILDREN AND THE CHILD WITHIN BRUNNER/MASEL Publishers New York Джойс Миллс, Ричард Кроули ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И ВНУТРЕННЕГО РЕБЕНКА. Москва Независимая фирма Класс 615.8 53.57+57.33 M 60.,. /...—.:, 2000. — 144. — ( ). ISBN 5-86375-013-8 ( )..,,..,,...»

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ" ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Б3.Б.8.2 "ИСТОРИЯ ТЕАТРА" ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА п...»

«А. Яновский ГРАФИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БИЕНИЙ Работая над книгой "НАСТРОЙКА ФОРТЕПИАНО В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ МУЗЫКАЛЬНОГО СТРОЯ от времён Пифагора до новейшего метода синхронизации", я старался максимально подробно описать биения, этот важнейший для нас...»

«beuchat BEUCHAT выбор чемпионов! Pedro Carbonell многократный чемпион мира и Европы Спортивные доСтижения педро карбонелла Чемпион мира в индивидуальном заЧете 1996 Gijon (SpAin) 2000 pApEETE (TAHiTi) 2002 ArriAl Do CABo (BrASil) Чемпион...»

«Ре цензии Пространственная Экономика 2011. 1. с. 166—175 УДК 330.8(571.6) я. а. барбенко об аЙсберГаХ мЫсЛи1 (об издании "антология экономической мысли на Дальнем востоке") Траектория развития научного знания не всегда прямолинейна, прибавьте к этому историю России, и вы получите множество неоконченных работ, невостреб...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ПРОГРАММА-МИНИМУМ кандидатского экзамена по специальности 24.00.01 – "Теория и история культуры" по философским наукам Программа-минимум содержит 22 стр. Введение Настоящая программа по специальности 24.00.01 теория и история культуры (философские науки) ориентирова...»

«Местные практики и институциональные реформы водораспределения в бассейне реки Пяндж-Амударья, Афганистан Винсент Томас, Вамихулла Мумтаз и Мужиб Ахмад Азизи Ташкент 2013 2   Неофициальный перевод с английского Оригинал: Vincent Thomas, Wamiqullah Mumtaz and Mujib Ahmad Azizi. Mind the gap? Local practices and institutional reforms for water...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.