WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«уровнем свободы слова, предоставляемым ему обществом. И для этого недовольства существуют объективные основания. В любом обществе не вся социальная информация предается гласности, в чем ...»

Проблема свободы слова – одна из проблем, которые называются

вечными. Во все исторические времена человек не был удовлетворен

уровнем свободы слова, предоставляемым ему обществом. И для этого

недовольства существуют объективные основания. В любом обществе

не вся социальная информация предается гласности, в чем заинтересованы разные силы, социальные группы, из которых состоит человеческое сообщество .

Регулирует информационные потоки, циркулирующие в обществе, такой государственный институт как цензура – там, где она узаконена; там же, где она по закону отменена, стихийно складывается под воздействием разных сил и факторов определенный цензурный режим, обеспечивающий человеку определенную им степень свободы слова и печати. Однако, как правило, в обществе находятся группы людей, неудовлетворенные предоставляющейся им возможностью, поэтому фактически постоянно на разных уровнях происходит борьба за свободу слова .

Россия отнюдь не являлась исключением в истории цензуры. Борьба общества за, хотя бы ограниченную, свободу печати; усилия власти по контролю за литературой и публицистикой характерны для русской истории, начиная, как минимум, с царствования Петра Великого, когда страна встала на европейский путь развития и идеи политической и духовной свободы начали приобретать сторонников среди русского образованного класса .

Особенно характерны усилия властей Российской Империи на протяжении первой половины XIX века в стремлении использовать самые разнообразные формы цензурного гнета от относительно либеральных до абсурдно-жестоких, чтобы обезопасить свою политику от общественного контроля и критики .

Примечательно, что Александр I, всячески афишировавший свой либерализм, придавал большое значение деятельности цензурного контроля и 9 июня 1804 г. утвердил первый цензурный устав. В его первом параграфе говорилось о том, что цензура обязана рассматривать все книги и сочинения, предназначенные к распространению в обществе .

Назначение цензуры (§ 2) «доставить обществу книги и сочинения, способствующие истинному просвещению ума и образованию нравов, и удалить книги и сочинения, противные сему намерению». В связи с этим запрещалось печатать, распространять и продавать что-либо без рассмотрения цензуры. Цензура была вверена цензурным комитетам из профессоров и магистров при университетах во главе с Главным правлением училищ Министерства народного просвещения (§ 4) .

По уставу печатная продукция не должна содержать в себе ничего «против закона Божия, правления, нравственности и личной чести какого-нибудь гражданина» (§ 15). Цензорам предлагалось при запрете сочинений и книг «руководствоваться благоразумным снисхождением, удаляясь всякого пристрастного толкования сочинений и мест в оных, которые, по каким-либо мнимым причинам, кажутся подлежащими запрещению, когда место, подверженное сомнению, имеет двоякий смысл, в таком случае лучше истолковывать оное выгоднейшим образом, нежели его преследовать» (§ 21) .

Редко бывало в истории России такое единодушное принятие обществом законодательного документа. Первый цензурный устав получил позитивные отзывы в текущей периодике, хотя надо иметь в виду ее подцензурность. Историки также единодушно называют этот устав наиболее либеральным за все существование цензурного законодательства в России. Одновременно многие ученые справедливо видели отрыв идей устава от конкретных условий, в которых тогда осуществлялась свобода слова. Они приводят много примеров, когда на практике устав обходили стороной, даже сразу после его принятия .





В 1816 г. на должность министра народного просвещения император назначил князя А. Н. Голицына, бывшего с 1803 г. обер-прокурором Синода. Высшая цензурная инстанция – Главное правление училищ, имевшее новый состав, становится оплотом в проведении новой политики Александра I, ужесточения цензурного режима в стране. Особую активность при этом проявляют члены Главного правления училищ М. Л. Магницкий, Д. П. Рунич, А. С. Стурдза. Цензурный устав фактически перестает быть руководством в деятельности цензурного аппарата, который действовал весьма жестоко, заслужив нелицеприятные оценки А. С. Пушкина, П. А. Вяземского и др .

Неосуществленная в конце царствования Александра I цензурная реформа была проведена при Николае I, с именем которого связаны 30 лет истории России (1825–1855), когда происходит укрепление государства и его бюрократии, стремившейся сохранить привилегии дворянства, интересы которого она представляла и защищала .

В борьбе с крамолой, с чего и началось правление Николая I, император опирался на полицию и цензуру .

Новый цензурный устав был принят 10 июня 1826 г. и тогда же осуществлялась цензурная реформа. В противоположность старому уставу он был крайне подробен, его объем был в пять раз больше. Он состоял из 19 глав и 230 параграфов, и весь был пронизан стремлением регламентировать все возможные действия цензуры и ее аппарата. В первых двух главах определялись цели и задачи цензуры, излагались ее организационные основы, фактически предлагалась первая в истории России структура цензурного аппарата. В остальных восьми главах подробнейшим образом раскрывался характер, способы и методы цензуры разных типов произведений печати .

Восемь глав второго устава были наполнены регламентацией деятельности цензуры. Ее строгость доводилась до крайних пределов. По §15, например, запрещалось пропускать к печатанию места в сочинениях и переводах, «имеющие двоякий смысл, ежели один из них противен цензурным правилам», т. е. цензор получил право по-своему трактовать мысль автора, видеть то, чего нет в произведении, которое он рассматривает. Запрещалось «всякое историческое сочинение, в котором посягатели на законную власть, приявшие справедливое по делам наказание, представляются как жертвы общественного блага, заслужившие лучшую участь» (§ 179), «запрещались в истории народов рассуждения, обнаруживающие неприятное расположение к монархическому правлению» (§ 180) .

Устав был перегружен такими подробностями, которые не имели прямого отношения к цензуре, загромождали и без того громоздкий его текст, а затем внесли путаницу в действия цензоров.

В целом, характер этого документа получил устами современников точное определение:

его назвали «чугунным». Действовал он чуть более года. Когда в 1827 г .

министр внутренних дел В. С. Ланской (1762–1831) приступил к разработке особого цензурного устава, регламентирующего деятельность иностранной цензуры, он столкнулся с необходимостью отступить от сути параграфов «чугунного» устава. В связи с этим он обратился к Николаю I, и тот сразу же увидел в этом предлог отказаться от недавно утвержденного им цензурного устава. Император повелел не только не придерживаться его отдельных правил, но и пересмотреть его в целом .

По Высочайшему повелению для этого была организована авторитетная комиссия, состоявшая из В. С. Ланского, А. Х. Бенкендорфа, князя И. В. Васильчикова, тайного советника С. С. Уварова, действительного тайного советника Д. В. Дашкова. Ею был выработан проект нового цензурного устава, который был вынесен на Государственный совет. Мнение последнего, представленное Николаю I, демонстрировало преимущества нового документа. Оно и было принято во внимание императором. 22 апреля 1828 г. третий цензурный устав был им утвержден. Долгие годы, фактически до 60-х годов, он служил законным руководством для цензурного аппарата страны. Новый документ не имел крайностей «чугунного» устава. Во-первых, он был компактнее, меньшего размера: в нем было 117 параграфов, причем 40 из них – об иностранной цензуре, о чем вообще не говорилось в уставе 1826 г. Во-вторых, он рекомендовал цензорам в противоположность старому документу «принимать всегда за основание явный смысл речи, не дозволяя себе произвольное толкование оной в дурную сторону», не придираясь к словам и отдельным выражениям. По уставу цензор не должен был «входить в разбор справедливости или неосновательности частных мнений или суждений писателя», а также и в суждение о том, полезно или бесполезно рассматриваемое сочинение». Кроме того, цензор не должен выступать в качестве редактора, «исправлять слог или заменять ошибки автора в литературном отношении» .

Казалось бы, Россия получила вполне прогрессивный по тем временам цензурный устав. Но, как это обычно бывает в законодательной практике, он быстро с помощью самого императора стал обрастать дополнениями, поправками, новыми узаконениями, соответствующими требованию определенного момента времени, правителя или его бюрократии. Устав стали приспосабливать к текущим потребностям власти и власть имущих. Уже в 1830 г. профессор Петербургского университета и цензор А. В. Никитенко записал в своем дневнике: «Цензурный устав совсем ниспровержен». И он был недалек от истины. Несколько позже в своем дневнике Никитенко производил такие подсчеты: «Итак, вот сколько у нас ныне цензур: общая при Министерстве народного просвещения, Главное управление цензуры, верховный негласный комитет, духовная цензура, военная, цензура при Министерстве иностранных дел, театральная при Министерстве императорского двора, газетная при почтовом департаменте, цензура при III отделении Собст. Е. В. Канцелярии и новая педагогическая (в 1850 г. был учрежден цензурный комитет для рассмотрения учебных книг и пособий) .

Итого десять цензурных ведомств. Если сосчитать всех лиц, занимающихся цензурою, их окажется больше, чем книг, печатаемых в течение года. Я ошибся: больше. Еще цензура по части сочинений при II отделении Собственной канцелярии и цензура иностранных книг – всего 12» .

Тенденция роста числа ведомств, обладающих цензурными функциями в условиях развития николаевского бюрократического режима, была постоянной. Каждое ведомство ревностно следило за публикациями, содержащими любую информацию о нем, и требовало, нередко проявляя самодурство, их на просмотр .

Решение всех цензурных вопросов в период царствования Николая I (1825–1855) происходило при самом активном участии императора, что составляет особенность этого периода истории цензуры. Николай I всегда ревностно следил за журналистикой и действиями цензуры, сам выступал в качестве главного цензора своей державы и цензора цензоров. Отношение Николая I к журналистике и журналистам ярко характеризуют его слова, сказанные им, когда ему пришлось выступать в качестве высшего арбитра в истории с публицистом и издателем Н. И. Гречем, жаловавшимся на цензуру, пропускавшую статьи, якобы порочащие его друга и ближайшего сотрудника Ф. В. Булгарина. Император поддержал цензоров, закончив свою резолюцию от 29 июля 1831 г. так: «Вы призовите его к себе, вымойте голову и объясните, что ежели впредь осмелится дерзко писать, то вспомнил бы, что журналисты сиживали уже на гауптвахтах, и что за подобные дерзости можно и под суд отдать» .

С этой бурной цензурной деятельностью самодержца, его канцелярии, особенно III отделения, Министерству народного просвещения, контролировавшему цензуру, приходилось постоянно считаться и для него цензурное ведомство стало очень сложной заботой .

С 1833 по 1849 г. министром народного просвещения был Сергей Семенович Уваров (1786–1855) – один из крупнейших государственных деятелей этой эпохи. Без сомнения, Уваров многое сделал для укрепления государства и развития образования. При нем был воссоздан Петербургский университет. Проявив мужество, Уваров вступился за его профессуру, когда она подверглась репрессиям .

Однако взгляды С. С. Уварова на цензуру, а главное, на ее практику, были ограничены конкретно-историческими условиями, состоянием и характером власти, правления в России; его личными карьерными побуждениями. Одной из проблем этого правления было недопонимание того, что происходит развитие информационной службы общества, периодики, журналистики. Характерно в этом плане высказывание одного из руководителей цензуры тех лет, председателя Петербургского цензурного комитета князя Дондукова-Корсакова (1839 г.): «Мы живем, благодаря Бога, в России, где журналисты еще не управляют общим мнением, и где всякая с их стороны попытка к усилению их влияния должна быть, я думаю, не только останавливаема, но и наказываема уменьшением доверия публики к их рассказам». На протяжении долгого времени власть старалась затормозить развитие журналистики, рассматривая ее чаще всего как оппозиционную силу .

С. С. Уваров тоже отдал дань этому, стремясь, по его словам, «умножить, где только можно, число умственных плотин против вторжения разрушительных европейских идей» .

Он считал, что пресса дерзает «даже простирать свои покушения к важнейшим предметам государственного управления и к политическим понятиям, поколебавшим едва ли не все государства Европы». Поэтому перед цензурой стоит задача «укрепить в журналистах порыв заниматься предметами до государственного управления или вообще правительства относящимися». Затем, Уварова не устраивало то, что печать дерзает «выступить за пределы благопристойности, вкуса и языка», в связи с чем цензура обязана подвергнуть строгому контролю собственно литературное влияние периодической печати на публику, ибо «разврат нравов приуготовляется развратом вкуса» .

В период 1848–1855 гг. произошедшие в Европе революционные события оказали новое значительное влияние на внутреннюю политику Николая I, что сказалось и на цензурном режиме. Были запрещены целые разделы знаний для преподавания, установлен строгий контроль за лекциями профессоров, предпринимались попытки насильственного руководства общим направлением преподавания в духе «видов правительства» и казенно-патриотической доктрины. Император хотел подчинить всю культурную жизнь, академию, университеты «строгой, на армейский манер, дисциплине». В цензуре изменения шли в двух направлениях: усилении цензурного режима и совершенствовании его аппарата и профессионализации цензоров. В научной исторической литературе период 1848– 1855 гг. называется эпохой цензурного террора, который был, по словам известного литературоведа М. К. Лемке, «едва ли не самый мрачным и тяжелым периодом всей истории русской журналистики». Помимо обыкновенной, официальной и весьма строгой цензуры, в это время и над печатным словом тяготела еще другая цензура – негласная и неофициальная, находившаяся в руках учреждений, облеченных самыми широкими полномочиями и не стесненных в своих действиях никакими рамками закона» .

Сразу же после начала европейских событий по распоряжению Николая I в России стали готовиться контрмеры. 27 февраля 1848 г. Министерство народного просвещения получило «собственноручно написанное» императором распоряжение: «Необходимо составить комитет, чтобы рассмотреть, правильно ли действует цензура, и издаваемые журналы соблюдают ли данные каждому программы. Комитету донести мне с доказательствами, где найдет какие упущения цензуры и ее начальства, то есть Министерства народного просвещения, и которые журналы и в чем вышли из своей программы» .

В течение марта Николай I и Комитет предприняли ряд организационных мер. Комитет потребовал от Министерства народного просвещения, во-первых, представить списки всех русских повременных изданий, их программ; списки издателей и сотрудников. Во-вторых, предостеречь цензоров, что «за всякое дурное направление статей журналов, хотя бы оно выражалось в косвенных намеках, цензора, сии статьи пропустившие, подвергнутся строгой ответственности». Комитет начал сразу же борьбу с анонимностью произведений печати. Он потребовал, чтобы все журнальные статьи, кроме рекламных («за исключением объявлений о подрядах, зрелищах и т. п.»), имели подпись автора, «напечатанную под самими статьями». Комитет усвоил военный тон Николая I, предлагая, чтобы «это правило было со следующего дня приведено в исполнение». Даже император посчитал это излишним, разрешив публикацию статей в периодике без подписей, но так, чтобы редактор знал автора и по первому требованию правительства давал сведения о нем. Однако многие ведомства остались, как говорят, при своем мнении, борясь с анонимностью в журналистике .

25 марта вышло новое высочайшее повеление: «Объявить редакторам, что за дурное направление их журналов, даже в косвенных намеках, они подвергнутся личной строгой ответственности» .

Этот комитет вскоре уступил место «бутурлинскому», названному по дню образования его Комитетом 2-го апреля 1848 г. 16 апреля его председатель Д. П. Бутурлин, директор Императорской публичной библиотеки, член Государственного совета, конфиденциально сообщил об учреждении комитета и его задачах. Для будущего культуры страны важное значение имело новое правило, введенное комитетом, «чтобы для доставления комитету большей возможности следить за ходом нашего книгопечатания, все министры и главноуправляющие доставляли ежемесячно в Императорскую публичную библиотеку именно ведомости о выпущенных книгах, периодических изданиях, брошюрах, отдельных листах и пр.»

Деятельность Комитета (1848–1855) сузила и без того небольшой диапазон социальной информации, доступной русской периодике и обществу. Комитет запретил обсуждать в прессе многие важные и актуальные проблемы. Цензуре было запрещено пропускать в печать «всякие, хотя бы и косвенные, порицания действий или распоряжений правительства и установлений властей, к какой бы степени сии последние ни принадлежали», «разбор и порицание существующего законодательства», «критики, как бы благонамеренны оне ни были, на иностранные книги и сочинения, запрещенные и потому не должные быть известными», «рассуждения, могущие поколебать верования читателей в непреложность церковных преданий», статьи о представительных собраниях второстепенных европейских государств, об их конституциях, выборах, утвержденных законах, о депутатах, о народной воле, о требованиях и нуждах рабочих классов, о беспорядках, производимых иногда своеволиями студентов, статьи за университеты и против них, о подании голосов солдатами, статьи и исследования по истории смут и народных восстаний и т. д .

Конфликт между Комитетом 2-го апреля и министром народного просвещения Уваровым, сопровождавшийся мелочными многочисленными придирками Комитета, довольно скоро уже в октябре 1849 г. привел к отставке одного из деятельных руководителей ведомств .

Но все-таки не стоит преувеличивать значение субъективного фактора в развитии культуры, роли и этого учреждения цензуры. В эпоху Николая I, начавшуюся трагедией дворянской интеллигенции, восстанием декабристов и закончившуюся национальной трагедией – поражением в Крымской войне, сложилось независимое, самодостаточное мощное самодержавное государство с развитым аппаратом управления, профессиональной бюрократией, впервые охватившей контролем почти все пространство огромной страны . В этот период начался процесс политической дифференциации общественных сил, литературный процесс обрел самостоятельность и превратился в значительную силу и т. д. Тогда же произошло становление цензурного ведомства как централизованного управленческого аппарата .

Новый царь Александр II (годы правления1855–1881) пришел к власти в самых неблагоприятных условиях: страна переживала кризис – результат царствования Николая I в последние годы жизни. Выполнив свое предназначение, создав мощное централизованное государство, его отец не смог предложить программу развития и совершенствования общественной, социально-политической жизни России, стремясь задержать завоеванное на первом этапе правления. Но так долго оставаться не могло. Крымская война вскрыла пороки и недостатки внутренней политики Николая I. Она послужила России своеобразным лекарством, способствовавшим поискам альтернативы уходящему в прошлое курсу .

Заслуга Александра II заключалась в том, что он, став на путь реформ, последовательно проводил его, хотя и с неизбежными колебаниями .

Создавшаяся атмосфера благоприятствовала распространению в стране произведений зародившейся за рубежом вольной русской прессы .

Если в 1853–1854 гг. прокламации и брошюры, выпущенные А. И. Герценом, ее основателем, расходились в незначительном количестве, то с 1855 г. его издания получают, несмотря на жестокую цензуру, большое распространение. В 1856 г. выходит первый выпуск «Голосов из России». Герцен предоставил трибуну тем публицистам, которые не могли выступить в русской печати. Наличие вольного русского слова за рубежом, а затем взаимодействия двух журналистик – эмиграционной и отечественной – становится новым достоянием российской культуры XIX века на протяжении всего столетия. С этого времени русским властям постоянно приходится считаться с этим фактором, что находит отражение в его цензурной политике .

Наиболее сложно входили в практику периодики вопросы внутренней политики, общественно-политической жизни общества. Но и в этом ощущался некоторый сдвиг вперед: общество расширяло возможность гласно обсуждать и эти проблемы. Центральным среди них был крестьянский вопрос, затрагивающий коренные отношения сословий .

Этим объясняется то обстоятельство, что в 1855–1856 гг. журналистика не могла открыто обсуждать вопрос отмены крепостного права, хотя на это время приходится расцвет обличительной литературы. Она выходила вопреки цензурным установлениям. Мало того, начало обличениям положила официальная печать. Инициатором в этом выступил один из ближайших помощников в реформаторской деятельности императора его брат великий князь Константин Николаевич, генерал-адмирал и глава российского флота, осуществивший его модернизацию и приведший его в боеготовность. Журнал Морского министерства «Морской сборник» (1848–1917) под шефством Константина Николаевича и под руководством А. В. Головнина стал из ведомственного фактически общественно-политическим органом, где обсуждались острые политические вопросы, критиковалась внутренняя политика, приведшая к Крымской войне и поражению в ней, обличалась бюрократия, наживающаяся на ней .

Начался период, как его потом назвали, обличительной гласности, поставивший цензурное ведомство в двусмысленное положение. Барон М. А. Корф причину такого прорыва гласности видел в «изменении той обстановки, той атмосферы, которою прежде окружена была цензура и которая делала существование ее существенным и логическим. Появились новые условия жизни, везде бывшие смертным приговором цензуры. Оказалось, что когда в обществе возникает истинная потребность свободно высказаться, правительству делается невозможным противодействовать сему, потребность эта обращается в неудержимую силу, от которой не спасется и официальный круг, ибо и он дышит одним воздухом со всеми. Мы беспрестанно видели это на событиях истекших годов. Цензоры, прежде пользовавшиеся репутациею строгости, вдруг стали на все смотреть сквозь пальцы»

В то же время начало 60-х годов характеризовалась крайним общественным напряжением, атмосферой ожидания решения крестьянского вопроса. Нетерпение радикально настроенной части интеллигенции вылилось в выступления либерального дворянства за ограничение самодержавной власти, введение конституции, освободительное движение в Польше; появление подпольной организации «Земля и воля», революционных прокламаций; студенческое движение; наконец, по стране прокатилась волна крестьянских волнений .

Масла в огонь подливала бурная деятельность Вольной русской прессы А. И. Герцена, издания которой, несмотря на плотные таможенные заслоны, получили широкое распространение и популярность в стране .

«Герценовская «вольная Русская печатня в Лондоне» не могла не смутить официальные сферы и заставила их серьезно призадуматься: какими средствами противодействовать ее влиянию? – замечает И. С. Аксаков. – Все запреты, все полицейские способы возбранить пропуск «Колокола» оказались бессильными. «Колокол» читался всею Россиею, и обаяние единственно-свободного, впервые раздававшегося Русского слова было неотразимо» .

25 декабря 1861 г. министром народного просвещения был назначен А. В. Головнин (1821–1886); в апреле – управляющим, с декабря – министром внутренних дел стал П. А. Валуев (1814–1890) .

А. В. Головнин, став министром, вполне соответствовал этому посту. Он укрепил свое ведомство материально, увеличил в стране число учебных заведений. При нем были выработаны либеральный университетский устав 1863 г., устав гимназий 1864 г., положение о начальных народных училищах и др. Вероятно, можно его заслугой считать и то, что министерство народного просвещения навсегда (в условиях монархии) перестало заниматься цензурой. В этом отношении Головнин нашел общий язык с П. А. Валуевым, стремившимся расширить власть своего департамента. Уже в 1862 г. оба министерства в равной степени занимались вопросами цензуры, разграничив свои обязанности .

8 марта Совет министров заслушал А. В. Головнина и одобрил часть его предложений по преобразованию цензуры. 10 марта вышел указ Сената о преобразовании цензурного управления, пока еще сохранивший цензуру за двумя ведомствами: Министерство внутренних дел должно было наблюдать за печатью и деятельностью цензоров, а министр народного просвещения заниматься всеми остальными вопросами цензуры, ведомственная пресса издавалась под ответственностью министров и губернаторов, вместо канцелярии Главного цензурного управления создавалась Особенная канцелярия министра народного просвещения. Опека цензуры со стороны Министерства внутренних дел этим указом усиливалась. Высшей цензурной инстанцией вместо Главного управления цензуры стал Совет министра внутренних дел по делам книгопечатания. Но изменения произошли только в названии и статусе:

кадровый состав остался прежним, основная роль в управлении цензурой перешла к министру внутренних дел .

В марте же 1862 г. Александр II по докладу А. В. Головнина повелел пересмотреть существующие постановления по делам книгопечатания .

Их было столько, что руководствоваться ими было крайне затруднительно. В итоге была создана комиссия под председательством статссекретаря князя Д. А. Оболенского для пересмотра, изучения, изменения всех вообще постановлений и распоряжений по делам печати. А пока шла эта борьба, были изданы Временные правила по цензуре, названные в обиходе правилами 12 мая 1862 г. Все постановления и распоряжения с 1828 г. по 1 января 1862 г. были пересмотрены, большинство их отменено, оставшиеся приведены в систему .

Временные правила включали 13 обнародованных параграфов и два секретных приложения, первое из которых перечисляло особые наставления по цензурированию статей, «касающихся военной части, судебной, финансовой и предметов ведомства Министерства внутренних дел». Там же, к примеру, цензоры наставлялись: «Не допускать никакого порицания в общем виде, высочайше утвержденных положений 19 февраля 1861 г. и вообще ничего противного основным началам этих положений. Не дозволять к печатанию статей, которых содержание, перенося разрешение крестьянского вопроса с сельскохозяйственной на политическую арену, могло бы возбуждать неосновательные и неуместные толкования по этому вопросу. В периодических изданиях, а равно в отдельных книжках, брошюрах, предназначенных для народного чтения, не допускать ни под каким видом статей, в которых излагаются мнения о принадлежащем будто бы крестьянам праве собственности на землю, предоставленную им только в пользование, на установленных в законе условиях…» И так далее. В этих словах закреплен весь опыт цензуры предшествующих лет. Параграф закрывал обсуждение главных крестьянских проблем .

Одним из эффективных актов, проведенных при А. В. Головнине, была компания по нейтрализации влияния изданий А. И. Герцена. Им была написана «Записка о «Колоколе», где намечена целая программа борьбы против этой популярной газеты с помощью гласного обсуждения взглядов Герцена и опровержения их. «Для точного и положительного опровержения какой-нибудь мысли, – замечал министр, – надобно представить ее ясно и полно на суд читателей». Однако полемика с Герценом была односторонней, поскольку цензура разрешала лишь статьи яростных критиков Герцена .

Существование двух руководящих цензурой центров вело, несмотря на всю гибкость А. В. Головнина, к противоречиям между ведомствами. Так, 15 июля 1862 г. П. А. Валуев представил Совету министров специальную записку «о неблагонамеренном направлении значительнейшей части нашей литературы и неосновательности суждений, произносимых в публике насчет действий и распоряжений правительства» .

И хотя он не встретил сочувствия среди министров, Александр II поддержал его: был издан новый устрашающий циркуляр. Понимая незавершенность Временных правил как цензурного закона, видя рост вокруг них новых распоряжений, император высказал князю Д. А. Оболенскому пожелание, «чтобы реформа цензурной части последовала безотлагательно, так как потребность ее с каждым днем становится ощутительнее». К октябрю комиссия завершила работу и представила проект устава о книгопечатании .

10 января 1863 г. А. В. Головнин выступил с докладом в Совете министров, где прямо обосновывал необходимость сосредоточить в Министерстве внутренних дел все управление делами книгопечатания .

Постоянные столкновения с Валуевым, его настойчивые указания на упущения Министерства народного просвещения, мешали А. В. Головнину заниматься своими прямыми обязанностями. Без сомнения, в его позиции сыграла роль и бюрократическая, карьерная сторона дела .

Уступив цензуру Валуеву, Головнин тем самым предполагал обезопасить свою деятельность на будущее .

Уже 10 января 1863 г. вопрос был решен, 14 января вышел именной указ императора, по которому цензурное управление было полностью передано Министерству внутренних дел. Этим актом, можно сказать, был предопределен новый принцип организации цензуры в государстве. И это стало важным шагом на пути к цензурной реформе, внесший ясность в намерения властей .

Переход цензуры под контроль Министерства внутренних дел означал усиление ее охранительной функции .

Одной из важных сторон программы Валуева в области журналистики было регулирование диапазона ее информации. Министр быстро оценил то, что журналистика несет обществу разностороннюю информацию. В этом была одна из основных забот любого издания. В связи с этим перед цензурным ведомством открывались новые возможности .

Не обязательно было действовать только запретами. Так, период реформирования общества сопровождался обострением его внимания к проблемам политики. Министр стремился предоставить прессе такое поле деятельности, которое отвлекало бы ее от сосредоточенности на политических вопросах, а именно – проблемы общественной и хозяйственной деятельности. «Это будет питать активность значительной части прессы наряду с людьми, – замечал Валуев в записке к императору 26 июня 1862 г., – которые шумят и фрондируют в настоящее время потому, что им нечего делать» .

Таким образом, программа Валуева в области журналистики создавала новый цензурный режим, поддерживаемый не только цензурным ведомством, но и целым рядом своеобразных мер, регуляторов социальной информации общества. Министерство внутренних дел, встав на этот путь при Валуеве, затем продолжит и разовьет его традиции в этом .

Естественно, что в программу Валуева входила и законодательная деятельность в области печати, пересмотр старого законодательства с переходом к карательной функции цензуры. 14 января 1863 г. по именному указу императора была образована с этой целью новая комиссия под председательством князя Д. А. Оболенского .

Комиссия Оболенского, уже имевшего опыт такой работы, в течение четырех месяцев подготовила новый проект устава о книгопечатании, положив в его основу синтез предварительной и карательной цензур .

Председатель комиссии при этом учитывал социально-политические условия общественной жизни страны, ее государственное устройство:

«Свобода слова дает жизнь свободным учреждениям и в них находит надежное обеспечение своему существованию. Свобода печати в России должна также развиваться соразмерно ходу либеральных преобразований других учреждений» .

Перед Министерством внутренних дел в этом плане встала совершенно новая проблема, решение которой отняло у Валуева как министра немало времени и сил: это взаимодействие, взаимоотношения, разделение контроля над журналистикой с юридическим ведомством. Министерство внутренних дел в глазах общества как самый консервативный и репрессивный правительственный орган явно проигрывало защитнику прав этого общества Министерству юстиции. Валуев отчетливо представлял это уже на стадии обсуждения проекта будущего цензурного законодательства Комиссии Д. А. Оболенского главами различных департаментов, а затем в Государственном совете 17 ноября 1864 г. и его департаменте законов на четырех заседаниях в январе 1865 г. Некоторые члены Государственного совета выражали недовольство тем, что министр внутренних дел получает слишком большие права в контроле за печатью .

24 марта общее собрание Государственного совета приняло новый закон о цензуре и печати. П. В. Валуев рассматривал это как успех своих усилий. 6 апреля Александр II утвердил «мнение» Государственного совета, получившее силу закона в качестве Временных правил о цензуре и печати 6 апреля 1865 г. Валуев был фактически их создателем. В борьбе с высшими сановниками разных ведомств он отстоял свое детище, согласившись на формулировку «Временные правила», а не постоянный Цензурный Устав .

Новый закон был, без сомнения, шагом вперед во взаимоотношениях власти и журналистики. По нему был открыт путь более прогрессивному виду цензуры – последующей, карательной, с введением судебной практики в печати.

Предоставим слово документу: «Желая дать отечественной печати возможные облегчения и удобства, Мы признали за благо сделать в цензурных постановлениях, при настоящем переходном положении судебной у нас части и впредь до дальнейших указаний опыта, нижеследующие перемены и дополнения:

1. Освобождаются от предварительной цензуры:

а) В обеих столицах:

1) все выходящие доныне в свет повременные издания, коих издатели сами заявят на то желание;

2) все оригинальные сочинения объемом не менее 10-ти печатных листов и

3) все переводы, объемом не менее 20-ти печатных листов .

б) Повсеместно:

1) все издания правительственные;

2) все издания академий, университетов и ученых обществ и установлений;

3) все издания на древних классических языках и переводы с сих языков;

4) чертежи, планы и карты» .

Таким образом, от предварительной цензуры освобождалось большинство газет и журналов страны, так как в России к тому времени провинциальная пресса не получила существенного развития .

Временные правила 6 апреля не касались духовной и иностранной цензуры, цензуры изобразительной продукции (эстампов, рисунков и т. п. ), которые были оставлены «на существовавшем тогда основании» .

По временным правилам освобожденные от предварительной цензуры пресса, сочинения и переводы «в случае нарушения в них законов, подвергаются судебному преследованию», а периодические издания «в случае замеченного в них вредного направления подлежат к действию административных взысканий, по особо установленным правилам» .

Последняя оговорка – хитроумная формулировка бюрократии, дававшая большой простор административному творчеству по наведению при необходимости порядка в журналистике и литературе .

Так завершился важный этап в истории русской цензуры. Однако Цензурная реформа 1865 г. оказалась самым половинчатым и незавершенным преобразованием 1860-х гг. Правительственная политика попрежнему была закрыта для критики, а, следовательно, общественное недовольство цензурой сохранялось. К тому же эффективность репрессий против печати все более сокращалась. В целом, необходимо признать, что русская цензура не выполнила задач, которые были поставлены властью, и не смогла помешать распространению антисамодержавной литературы .

Библиографический список

1. Жирков Г. В. История цензуры в России XIX века: Учеб. пособие/ СПб.: Аспект – пресс, 2000. 220 с .

2. Гусман Л. Ю. История несостоявшейся реформы. М.: Вузовская книга, 2001. 207 с .





Похожие работы:

«443 Доклады Башкирского университета. 2017. Том 2. №3 Разрушение канона: трансформация сонета в немецком экспрессионизме (на материале сонетов Г. Гейма) А. И. Попова Башкирский государственный университет Россия, Республика Башкортостан, 450076 г. Уфа, улица Заки Валиди, 32. Email: panna94@mail.r...»

«Славяноведение, № 2 К.А. КОЧЕГАРОВ © 2013 г. К ИСТОРИИ ПРЕБЫВАНИЯ В РОССИИ ГЕТМАНА П.Д. ДОРОШЕНКО В 1677–1685 ГОДАХ В статье рассматриваются факты биографии гетмана П.Д. Дорошенко после его отречения от гетманства и переезда в Россию, в том числе обустройство гетмана в рус...»

«РУССКАЯ ИДЕЯ А. А. ГОРЕЛОВ РУССКАЯ ИДЕЯ НА ПУТИ К ДУХОВНО-СОЦИАЛЬНОМУ ЕДИНСТВУ "Бесполезный в глазах некоторых, слишком смелый, по мнению других, этот вопрос в действительности является самым важным из всех для русского, да и вне России он не может показаться лишенным интереса для всякого серьезно мыслящего человека. Я имею в виду вопрос о...»

«Януш Леон Вишневский Гранд Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8320726 Вишневский, Януш Леон Гранд : [роман]: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-084150-9 Аннотация "Гранд" – новый пронзительный роман Януша Вишневского, мастера тонкой, чувственной прозы. Писа...»

«ПРОТОКОЛЫ ЗАСЪДАШЙ СОВЪТА C.-IIЕТЕРБУРГСКАГО УНИВЕРСИТЕТА ЗА П Е Р ВУ Ю ПОЛОВИНУ 1877-1878 АК АДЕМИЧЕСКАГО ГОДА. \ /* № 17. k ' • ft \ v ' \ Г :I V С.-П Е Т Е РБ У P Г Ъ. Типограф]* М. С тас юл" в и чх, Вас; О., 2 л., 7. 1878. История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ •fG fe-. Л) ф ПРОТО...»

«Глава 16. Исторический опыт консервативной модернизации Александра III (1881-1894 гг.) I. Причинно-следственные связи Причины государственных реформ периода правления Александра III Созданная Петром I модель государственности имела серьезное внутреннее противоречие. Европеизация элиты сочеталась в ней с консервацией русского традиционно...»

«№ 5, 1944 К. В. Тревер (Член-корреспондент АН СССР) Н. Я. Марр и вопросы исторической науки • О б р а з М а р р а и с т о р и к а н е р а з р ы в н о связан с о б р а з о м Марра-арх е о л о г а в с и л у тех о с о б ы х в з а и м о...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.