WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«, отредак­ тировав его лишь стилистически. В то же время мы оставили за собой право с помощью редакторских примечаний к тексту привести работу, написанную в 1976 г., в соответствие с уровнем ...»

-- [ Страница 1 ] --

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Ордена Трудового Красного Знамени

Институт археологии

К.Ф. Смирнов

Сарматы

и утверждение

их политического

господства

в Скифии

Ответственные редакторы

доктор исторических наук

В. В. КРОПОТКИН,

кандидат исторических наук

М. Г. МОШКОВА

Издательство «Наука»

Москва

Предлагаемая вниманию чи­

тателей последняя книга

Предисловие К. Ф. Смирнова, написан­

ная им в 1976 г. и издавае­

мая посмертно, является наи­ более полной из опубликованных им ранее работ, посвященных проблеме проникновения сарматов в Северное Причерноморье и утверждению их политического господства в Скифии *, Книга К. Ф. Смирнова — первое монографическое исследование самых ранних сарматских памятников Северного Причерноморья. Создание этого труда стало возможным благодаря широким археологическим раскопкам, развернувшимся с 50—70-х годов на территории Украины и Ростовской обл. В работе впервые собран воедино и тщательно проанализирован раз­ розненный и разбросанный по многочисленным изданиям п архивным полевым отчетам материал. Анализу археологических источников, как всегда в публикациях К. Ф. Смирнова, сопутствует столь же детальный разбор источников письменных .

Работая над книгой, К. Ф. Смирнов поставил перед собой целый ряд вопросов, каждый из которых по сложности, многоплановости, а подчас и дискуссионное™ мог бы явиться предметом самостоятельного исследо­ вания. Но именно широта исследования приводит, естественно, к необхо­ димости внесения в текст отдельных корректив, вызванных бурным на­ коплением археологических материалов, особенно заметным в последние годы в связи с небывалым размахом полевых исследований .



Нет сомнения, что при подготовке книги к изданию Константин Федо­ рович Смирнов сам бы внес необходимые поправки, а возможно, и отка­ зался бы от некоторых положений. Но судьба рассудила, иначе, и нам пришлось все бремя ответственности по подготовке к публикации этого труда взять на себя. Мы сохранили нетронутым текст рукописи, отредак­ тировав его лишь стилистически. В то же время мы оставили за собой право с помощью редакторских примечаний к тексту привести работу, написанную в 1976 г., в соответствие с уровнем наших теперешних знаний .

Наконец, на некоторых спорных моментах мы сочли для себя возможным остановиться в настоящем предисловии .

Ключевая задача книги — осмысление, анализ наиболее достоверных данных о времени появления савроматов и сарматов на правобережье Дона, т. е. в Европе, и характере их дальнейшего расселения на терри­ тории Северного Причерноморья .

Монографию открывает раздел под названием «Савроматы и сарматы», где автор приводит сведения об основной территории расселения саврома­ тов и сарматов, их культуре, происхождении и генетических связях, 1* о динамике развития и сложения родственных союзов ираноязычных кочевников в степях между Доном и Волгой и в Южном Приуралье .

По этим вопросам К. Ф. Смирнов неоднократно высказывался в печати, и не исключено, что если бы он сам готовил монографию к изданию, то текст этот был бы как-то дополнен или изменен. Мы не сочли себя вправе это сделать и лишь хотим обратить внимание читателя на спорность некоторых положений .

Речь идет об отождествлении кочевых племен, населявших южно­ уральские степи, с дахо-массагетами и исседонами письменных источни­ ков. Существование двух локальных вариантов, Волго-Донского и СамароУральского, единой савроматской археологической культуры общепри­ знано и не вызывает никаких возражений .



Гораздо сложнее обстоит дело с этнической интерпретацией двух массивов кочевых племен. Если запад­ ную часть их все исследователи отождествляют с савроматами Геродота, то относительно населения восточных районов, т. е. Южного Приуралья, никакого единства мнений нет. К. Ф. Смирнов в книге «Савроматы» обра­ щал внимание на большую (по сравнению с Волго-Донской группой), как ему казалось, «неоднородность южноуральских памятников и воз­ можность поэтому вхождения в этот союз племен „части загадочных исседонов", протоаорсов и, возможно, роксоланов» 3. В. П. Шилов высказы­ вался более определенно, считая южноуральских степняков исседонами 4 .

Опираясь на анализ письменных источников, еще увереннее утверждал это Д. А. Мачинский 5. Однако никто из них не счел нужным дать крити­ ческий разбор высказываний К. В. Сальникова и М. К. Кадырбаева .

Первый из них отождествил с исседонами полуоседлые племена За­ уралья 6, второй — население Центрального Казахстана, оставившее памятники тасмолинской культуры 7. Наконец, в 1977 г. К. Ф. Смирнов выступил с новой гипотезой 8, к сожалению, также не подвергая крити­ ческому анализу не согласующиеся с ней высказывания своих предшест­ венников. Точка зрения К. Ф. Смирнова сводилась к следующему: кочевые племена, населявшие восточные районы Южноуральского региона — степи и предгорья бассейна верхнего Урала (от Орска до Магнитогорска, включая и южные районы Челябинской обл.), могут «больше претендо­ вать на то, чтобы их называли исседонами» 9. А «савромато»-сарматы бассейна Илека и среднего течения Урала к западу от Орска — это дахидаи «Авесты» и греческих писателей .

Если письменные источники и дают хоть какие-то основания для подобной интерпретации, что, кстати, также весьма проблематично (лока­ лизация исседонов на основании данных Геродота о размещении их к се­ веру от массагетов и к востоку от аргиппеев — задача со многими неиз­ вестными), то археологические материалы не только не подтверждают гипотезу, но полностью противоречат ей. Ни погребальный обряд, ни инвентарь орской группы памятников не разрешают нам оторвать их от илекских курганов — все это абсолютно тождественный археологический материал. Поэтому независимо от того, как называть обитавшие здесь племена — исседонами или дахо-массагетами, вся территория, охваты­ вающая районы Верхнего Урала от Магнитогорска до Орска и далее на запад до бассейна Утвы (включая и могильник Лебедевка к югу от ее истоков), принадлежала единому в культурном отношении населению .

Наибольшую степень близости в погребальном обряде и инвентаре обна­ руживают именно орские (Восточное Оренбуржье) и илекские памят­ ники и, т. е. группы курганов, принадлежащие, по делению К. Ф. Смир­ нова, двум разным этническим массивам — исседонам и дахо-массагетам .

Если же, как пишет К. Ф. Смирнов, опираться на случаи, известные в истории и этнографии, «когда народы одного и того же названия имели разную культуру» 1 3, и, напротив, добавим мы, когда единая культура охватывала население с разными этническими названиями, то тогда сле­ дует отказаться от всякой археологической аргументации .



Не имеет смысла искать сходства между тасмолинской и савроматской культурами (находки в том и другом случае ладьевидных жертвенников и курганов с «усами» — последние аналогии особенно условны), поскольку в этой ситуации этнос не соответствует археологической культуре, в следова­ тельно, при этнической интерпретации исходить надо только из анализа письменных источников. Однако и при этом условии единства мнений не получается. Д. А. Мачинский на основании сведений древних авторов заселяет Южное Приуралье исседонами 1 3, Ю. М. Десятчиков — дахами 1 4 г И. В. Пьянков — сначала массагетами, а с конца V—начала IV в. до н. э. — частично дахами 1 6. Совместить эти позиции, как это получалось у К. Ф. Смирнова, вряд ли возможно .

Думается, что гипотезу К. Ф. Смирнова можно рассматривать лишь как одну из многих и не бесспорных версий толкования письменных источников.' Основная тема книги берет свое начало в следующем разделе — «Савроматы в „Европе" (к западу от Танаиса)». В нем идет речь о наиболее ранних археологических материалах и данных источников, которые автор считает возможным связать с пребыванием савроматов в Северном Причерноморье .

Следуя данным античной традиции (Геродот, Псевдо-Гиппократ, Псевдо-Скилак), большинство исследователей считают, что, вероятно, в конце V и в IV в. до н. э. какая-то группа савроматских племен потес­ нила восточных скифов и овладела правым берегом нижнего Дона и примыкающим к нему побережьем Азовского моря. Этого же мнения 1в придерживался и К. Ф. Смирнов. Однако в данной работе он выступает с иной, несколько противоречивой концепцией. Его справедливые и осто­ рожные высказывания об отсутствии массовых достоверно савроматских памятников на правобережье нижнего Дона, о близости скифских и савроматских археологических комплексов и смешанном облике культур в этих смежных районах и, наконец, о приоритете, вследствие этих при­ чин, письменных источников над археологическими при попытках этни­ ческой атрибуции археологических памятников сменяется довольно кате­ горичным утверждением об изначальном расселении савроматов на пра­ вобережье Дона. К. Ф. Смирнов пишет: «Допуская наличие отдельных савроматских памятников на донском правобережье (речь идет о двух находках жертвенников. — М. М.), я согласен с предположением В. Е. Максименко, что кочевники этих районов в скифское время могли составлять западную часть савроматского объединения под названием сирматов». Поскольку этноним «сирматы» К. Ф. Смирнов отождествляет с савроматами, а затем сарматами, то его позиция сводится к утверждению 0 расселении савроматов на правом берегу Дона практически со времени возвращения скифов из переднеазиатских походов, а может быть, и раньше .

В качестве археологической аргументации этой точки зрения названы погребения VI в. до н. э. у г. Константиновск и на окраине Ростова-наДону, которые автор считает савроматскими. Причем первое из них признано таковым на основании находки куска мела у ног погребенного и меловой посыпки. Однако однозначная интерпретация обоих погребений вряд ли правомерна. Авторы статьи о Константиновском погребении (В. Я. Кияшко и В. А. Кореняко) вообще не сочли возможным определить его этническую принадлежность и оставили вопрос открытым 1 7. Боль­ шинство же исследователей, и в том числе скифологн, безоговорочно отно­ сят его к скифским древностям 1 8. Что же касается погребения из Ростована-Дону, то исследовавший и опубликовавший его И. Б. Брапганский считал этот комплекс тоже скифским 1 9. Кто же все-таки прав, покажет время. Сейчас можно лишь говорить о том, что для аргументации отстаи­ ваемой К. Ф. Смирновым концепции этот материал недостаточен и не является решающим. Показательно, что сам автор полностью отдавал себе в этом отчет, отмечая необыкновенную близость скифских и западносавроматских памятников, но переходя к выводам, увлекался и как-то забывал об этом .

Нам представляется, что вообще выборка отдельных погребений из сплошного скифского племенного массива и этническая интерпретация их как савроматских на основе отдельных аналогий в погребальном обряде или инвентаре (именно этому посвящен конец второго раздела) вряд ли методически оправданы. К числу таких аналогий К. Ф. Смирнов относит погребения из могильника Гайманово Поле у с. Балки, захоронения воору­ женных женщин на Никопольском поле, в группе Львово 1 и др. Стати­ стическая обработка погребений рядового скифского населения пока­ зала, что захоронения вооруженных женщин — обычное явление в скиф­ ском обществе. В половине женских погребений найдены наконечники стрел, а в четвертой части — копья 2 0, что составляет больший процент вооруженных женщин (37%) по сравнению с савроматскими памятниками (20%). Тем самым один из незыблемых, казалось бы, признаков при­ сутствия савроматов или савроматского влияния теряет свое значение .

Но при этом сам факт брачных союзов между скифами и савроматскими женщинами (о чем пишет К. Ф. Смирнов) вполне допустим и возможен .

Так же трудно не усомниться в сарматской принадлежности случайной находки — клада или инвентаря богатого захоронения конного воина, обнаруженного у с. Марьевка Николаевской обл. и датированного I I — 1 вв. до н. э. Во-первых, это не единый хронологический комплекс, по­ скольку относящаяся к нему фибула датируется III в. п. э., тогда как все остальные предметы (бронзовые шлем, псалии, ситула, кольца; же­ лезные копья, псалии) — более ранние 2 1. Во-вторых, в нем нет никаких специфически сарматских форм инвентаря. А поэтому с большой долей, вероятности можно предположить, что эти вещи принадлежали оогатому воину-кельту, о чем упоминает и сам К. Ф. Смирнов .

Хотелось бы также напомнить, что очень близкие идеологические представления ираноязычных кочевников евразийских степей порождали общеирапские формы выражения этих представлений .

Поэтому такие признаки, взятые в отдельности, как трупосожжение или подожжение деревянных погребальных конструкций; сооружение и обожжение гли­ няных площадок в насыпях курганов; шатровые надмогильные сооруже­ ния, далеко выходящие за пределы самой могилы; обширность этих могил, имевших иногда дромосы; мел и меловая подсыпка; каменные блюда или жертвенники, являлись, очевидно, общеиранским достоянием и не могут служить для этнических определений. Памятники, содержащие по одному из этих признаков, а иногда и по нескольку сразу, разбросаны на колоссальной территории от Дуная до Восточного Казахстана. Где-то и в какое-то определенное время они проявляются достаточно ярко, где-то — нечетко, в одних районах встречаются часто, в других — крайне редко. Следует подчеркнуть, что и сам К. Ф. Смирнов придерживался тех же общих установок, хотя и не всегда последовательно проводил их (см. раздел о дромосных могилах) .

В книге вновь поднята проблема о возможности соотнесения этниче­ ских наименований «саи», «фисаматы», «савдораты» не со скифами, как было принято раньше, а с сарматами, кочевавшими во II в. до н. э. в меж­ дуречье Днепра и Южного Буга к востоку от Ольвии. Появление здесь во II в. до н. э. или даже на рубеже I I I — I I вв. до н. э. вооруженных отрядов сарматов достаточно правдоподобно и не вызывает возражений .

Трудно только представить, что это были большие племенные объедине­ ния, кочевавшие здесь постоянно. За исключением единичных находок, на правобережье Днепра практически нет сарматских памятников этого времени. Массовое переселение сарматов на правобережье происходит только около рубежа нашей эры. Следы его фиксируются пока в единст­ венном памятнике такого рода — могильнике Усть-Каменка. В то же время очень справедливо мнение К. Ф. Смирнова, что утверждение поли­ тического господства сарматов на левобережье Днепра на рубеже I I I — II вв. до н. э. не привело к полному исчезновению здесь скифов .

Большое значение имеют общие теоретические построения К. Ф. Смир­ нова, содержащиеся в заключительном разделе книги «Сарматские мигра­ ции». Автор совершенно прав, выделяя определенные периоды мигра­ ций и говоря о многократности, а не о единовременности этого про­ цесса. Каждое из миграционных движений имело свои причины и след­ ствия .

До конца IV в. до н. э. отдельные незначительные проникновения савроматов в Скифию носили мирный характер. По-видимому, к самому концу IV в. до н. э. относится «наиболее ранняя из заметных (сармат­ ских. — М. М.) миграций того времени». Второй, наиболее крупный, этап сарматской миграции К. Ф. Смирнов датирует концом I I I — I в. до н. э. и связывает с активностью политических союзов во главе с языгами, роксоланами и аорсами. К рубежу нашей эры последний этап заканчи­ вается установлением полного господства сарматов в Северном Причерно­ морье, которое из бывшей Скифии переименовывается римскими авторами в Сарматию. Может быть, со временем будут уточнены некоторые дати­ ровки и отдельные положения, высказанные К. Ф. Смирновым, однако выделенные им периоды сарматских миграций, обусловленных целым рядом причин политического и экономического характера, вряд ли будут оспорены .

К сожалению, в книге так и остались нераскрытыми некоторые заме­ чания автора, сделанные по ходу изложения. Так, говоря о формировании прохоровской культуры в Приуралье, К. Ф. Смирнов неоднократно с большей или меньшей степенью определенности упоминает об участии в этом процессе каких-то приаральских племен скифского времени .

В заключении он вновь повторяет, что в сарматскую культуру были включены существенные элементы из Зауралья, Казахстана и Северного Приаралья. Остается непонятным, что же автор имел в виду, говоря о Приаралье. Никакими археологическими источниками, подтверждаю­ щими это положение, как и данными письменной традиции мы пока не располагаем .

Заканчивая предисловие, хочется отметить, что появление книги К. Ф. Смирнова является событием в сарматской археологии, поскольку им впервые полностью собран, проанализирован и интерпретирован весь археологический материал с территории Северного Причерноморья, ко­ торый можно связать с пребыванием здесь сарматов. Отмеченные нами спорные моменты в монографии К. Ф. Смирнова лишний раз подтверждают, что читателю предстоит знакомство с крупным исследованием, которое не только открывает для науки новые страницы истории ранних кочев­ ников евразийских степей, но и будит мысль и заставляет вновь и вновь обращаться к затронутым в нем проблемам .

М. Г. Мошкова s::v.-."V»::v.:v.::v.:""v.v.-.---."-."::::r-::::::::::;:::::::::::::i--- АнТИЧНЬЮ ПИСЬМеННЫе ИСТ0ЧГ'^^.^^т^^гг.-г-г -.* /.петлит пики позволяют заключить,Савроматы и сарматы ё что сарматы установили сво политическое господство в степях Северного Причерно­ морья путем последовательных вторжений и переселений в Скифию с Востока .

Диодор (I в. до н. э.) говорит, что новые переселенцы, которых он называет «савроматами», «много лет спустя, сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побежденных, превра­ тили большую часть страны в пустыню» (Диодор Сицилийский, Библио­ тека, I I, 43, 7 ) а. Он не сообщает о времени этого кровавого вторжения, положившего начало сарматскому периоду в истории Северного При­ черноморья. Повествуя о вторжении, Диодор отразил события наиболее активного военного движения восточных соседей скифов. Позже Плнний Старший (23 или 24—79 гг. н. э.) в «Естественной истории» при описании расселения различных племен в Северном Причерноморье на основании старых греческих периплов и современных ему римских дорожников указывает: «По реке Танаису... живут сарматы..., разделяющиеся на многие племена» (VI, 15, 19). Он подробно перечисляет п называет те мелкие сарматские племена, которые некогда перешли с восточного берега Танаиса (Дона) на западный (VI, 15, 22). В других источниках эти пле­ мена, кроме сатархеев, не упоминаются .

Массовое вторжение сарматов в северопричерноморские степи про­ изошло не позже начала II в. до н. э., ибо уже в это время они начинают играть роль в международных событиях античного мира. Так, Полибий описывает современное ему событие 179 г. до н. э. — заключение мирного договора между рядом государств Малой Азии (Понтийское царство, "йергам, Вифиния и Каппадокия), в котором принял участие в союзе с Херсонесом Гатал — царь европейских, т. е. северопричерноморских, сарматов (Полибий, История, XXV, 2; XXVI, 2, 6) .

Массовому завоеванию Скифии предшествовал период постепенногопроникновения на запад отдельных савромато-сарматских групп, значи­ тельная часть которых вышла из большого массива «савроматских» пле­ мен, как собственно савроматов Геродота, так и родственных им более восточных племен, живших к востоку от Волги — в степях Южного Приуралья. Точное название последних мы не знаем. Однако их никак нельзя оторвать от собственно савроматов ни по образу жизни, ни по погребальВсё античные источники цитируются по следующим изданиям: Латышев В. В. Из­ вестия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. СПб., 1893— 1906; Полибий. Всеобщая история в сорока книгах. М., 1899, пер. М. Г. Мищенко; .

ВДИ, 1947-1950 .

–  –  –

ному обряду, ни в целом по материальной культуре К Общность их ар­ хеологической культуры говорит о том, что все они безусловно родственны по происхождению и, вероятно, по языку. Но при этом они могли иметь особые племенные названия. Многочисленные кочевые племена Задонья, Поволжья и Южного Приуралья (рис. 1) представляли большое единство, и я всех их называю условно «савроматами» VII—IV вв. до н. э. — непо­ средственными предками многих сарматских племен .

История сарматского населения евразийских степей тесно связана с савроматами. Согласно литературной античной традиции многие гре­ ческие (в том числе и Диодор) и римские писатели полностью отождест­ вляли новых пришельцев Северного Причерноморья с савроматами. Ве­ роятно, это было не простое автоматическое перенесение имени савроматов на новые объединения кочевников, появившихся в степях Северного Причерноморья, где большая часть областей была некогда занята кочевыми и оседлыми скифами, и в степях Приазовья, особенно восточнее Меотиды (Азовского моря) и Танаиса (Дона), где кочевали сарматы под разными племенными названиями. Савроматы составили значительный компонент этих объединений. Савроматы и сарматы часто отождествля­ лись по сходству этнонимов — самоназвания или названия, данного этим племенам со стороны, что мы установить достоверно не можем. Надо думать, что какая-то часть этого родственного массива, господствующая группа племен, сама себя так называла. Отождествлению этнонимов «савроматы» и «сарматы» способствовало и то, что носители их генетически были тесно связаны между собой .

Савроматы — древнейшее население восточной части Приазовья и зе­ мель, расположенных преимущественно к востоку от Дона — Танаиса .

Об этом свидетельствуют как письменные источники, так и археологи­ ческие данные 2. Утверждая автохтонное происхождение ряда племен, вошедших в савроматское объединение (ибо савроматы действительно составляли обширную группу племен, связанных между собой полити­ ческим союзом), я разделяю точку зрения М. И. Ростовцева о приазов­ ском «автохтонизме» основного ядра савроматов 3. Вероятно, это племен­ ное ядро и имело самоназвание «савроматы», заимствованное античными писателями для обозначения всех племен, живших по Танаису, берегам Меотиды и восточнее, в степях Поволжья. Но я вовсе не разделяю мнения М. И. Ростовцева о полной независимости сарматов от савроматов 4, поскольку материальную культуру собственно савроматов Геродота нельзя совершенно отрывать от «савроматской» культуры Южного Приуралья 5. а последнюю — от прохоровской 6, носителями которой несом­ ненно были сарматские племена. По М. И. Ростовцеву последние состав­ ляли новую иранскую волну, отличную от скифов и савроматов. О томт что ядро савроматского объединения сложилось очень давно («во времена Гераклов и Фесеев», по выражению Ф. Г. Мищенко 7) где-то в степях Меотиды, по берегам Танаиса, свидетельствует легенда о происхождении савроматов, указывающая на тесную генетическую связь скифов и савро­ матов (Геродот, IV, 110—117 ). Судя по тому, что савроматы говорили на скифском языке, но издревле искаженном-(Геродот, IV, 117), савро­ матский язык можно рассматривать как один из скифских диалектов .

Переселение ранних савроматов к востоку на «три дня пути от Танаиса и три же от озера Меотиды к северу» (Геродот, IV, 116) отражает борьбу отдельных племен скифского мира (в широком понимании этого слова), происходившую в Северном Приазовье после возвращения скифской многоплеменной орды из дальних передневосточных походов .

Вероятно, не позже чем за сто—полтораста лет до жизни Геродота савроматы расселились далее на восток от места сложения первоначаль­ ного своего ядра, отличного от скифского объединения в Северном При­ черноморье. Геродот при описании Скифии и расселения савроматов дает уже стабильную картину, на которой савроматский союз занимает обширную степную территорию за Танаисом — Доном: там уже «не скифская земля» — она принадлежит савроматам, «которые, начиная от урла^Меотийского озера, занимают пространство на 15 дней пути к се^ веру» (Геродот, IV, 21). О том, что савроматские кочевники прочно зани­ мали междуречье Дона и Волги, а также заволжские степи, возможно, доходя до бассейна Бузулука (Оренбургская обл.), свидетельствуют выразительные, довольно богатые курганы и даже их группы. Еще П. Д. Pay отнес их к Геродотовым савроматам 1 0, а мной они были вклю­ чены в поволжскую группу савроматской культуры (рис. 1) и. К ней я позже отнес и некоторые погребальные памятники VI—V вв. до н. э .

Бузулукского бассейна (курганы Шиханы у с. Липовка Бузулукского р-на Оренбургской обл .


(рис. 1) 1 2. Эту мою точку зрения оспорил Б. А. Раев, отнеся савроматские курганы Липовки к самаро-уральскому варианту савроматской культуры 1 3. Разительное сходство Блюменфельдского кургана А12 с Лшговскими по погребальному обряду и инвентарю он не признал аргументом в пользу отнесения липовских комI плексов к савроматам Геродота. Самый же типичный для них комплекс СЗ кургана Блюменфельд А12 он связал с переселенцами из Южного Приуралья. Если липовские комплексы нельзя с полной уверенностью свяN^ зать с поволжской группой, так как в них действительно имеются при­ уральские черты, которые я не отрицаю, то во всяком случае они отра­ жают тесный контакт между кочевниками Поволжья и Приуралья на их «пограничной» полосе. Такой же пограничной зоной мог служить и кшный правобережный участок р. Урал. В савроматский союз за Доном и на \J \~ Волге вошли как его основа потомки местных срубных и продвинувшихся \ сюда андроновских племен эпохи бронзы, что я постарался показать 1Гд в свое время на основании изучения погребального обряда и некоторых категорий погребального инвентаря, особенно местной керамики 1 4. Этот факт все больше и больше подтверждается и в результате исследований в Поволжье, особенно новых, правда немногих, памятников переходного типа, т. е. конца эпохи бронзы и начала раннего железного века, новей­ шая сводка которых (на 1977 г. — до 50 комплексов) дана В. И. Мамон­ товым 1 5 .

Можно признать, что прямые предки скифских и савроматских племен

•вышли из общего массива прежнего населения — носителей срубной и андроновской (для савроматов) культур евразийских степей. Кому кон­ кретно принадлежали те или иные памятники переходного типа из бассейна

•степного Дона и Поволжья, — прямым предкам скифов или савроматов, «сказать невозможно. Археологические памятники скифов и савроматов начала их истории почти не различимы, так как их погребальные обряды и материальная культура в целом имели больше общего, чем раздельного .

В период, когда впервые фиксируются события истории скифов (т. е. их ранние походы в Переднюю Азию), в скифскую орду, хозяйничавшую в Закавказье и Малой Азии, вполне вероятно, входили и непосредствен­ ные предки савроматов. Эта моя мысль была поддержана В. Б. Вино­ градовым. Он сделал попытку обосновать гипотезу об участии в этих походах и «савроматов», или, точнее, тех родственных причерноморским скифам племен, которые образовали союз «скифских» племен (в широком понимании этого слова) Задонья и Поволжья, выступивших несколько позднее в истории под названием «савроматов». Судя по письменным источникам, образование савроматского союза было тесно связано с ран­ ней историей скифов, со временем их походов и возвращения из Передней Азии .

В ранний период своей истории, согласно прежде всего сообщениям Диодора Сицилийского (Библиотека, I I, 43, 5), «скифы» господствовали на обширной территории «с одной стороны, до восточного океана (т. е .

Индийского. — К. С), ас другой — до Каспийского моря и Меотийского озера», т. е. в рамки этой территории входили степи Северного Кавказа и Предкавказья между Доном и Каспийским морем (Диодор, I I, 43, 2), на что обратили в последнее время внимание Д. А. Мачинский и А. М. Хазанов. Таким образом, надо думать, что среди этих «многих значительных племен» (Диодор) были еще и «несамоопределившиеся»

этнически и политически будущие савроматские племена, принимавшие участие в далеких скифских походах. Скифские цари при возвращении из Передней Азии переселили «многие другие покоренные племена» .

Одним из наиболее важных переселений Диодор называет выселение «из Мидии, основавшееся у реки Танаида; эти переселенцы назывались савроматами» (Диодор, I I, 43, 6). По Диодору, эти-то «последние много лет спустя, сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии»

(Диодор, I I, 43, 7). Таким образом, для Диодора савроматы — прямые предки его современников — сарматов .

Плиний в «естественной истории» называет сарматов «по преданию потомками мидян» (VI, 19). Это тоже, вероятно, связано с возвращением савроматов из Передней Азии вместе со скифами, а не только является свидетельством общности и родства сарматского языка с индийским — родства савроматов с теми мидянами, которые стали ираноязычными 2 0 .

Другой древний письменный источник, уже иранский — религиозная книга зороастрийцев Авеста — в своем древнейшем разделе «Гаты» книги Ясна (Яшт X I I I, 43; XXI, 52) упоминает и «страну, лежащую на за­ паде». — «сайрима» .

Ряд исследователей, и в первую очередь И. Маркварт, связывают «сайрима» с савроматами—сарматами 2 1. Один из гимнов Авесты воспе­ вает «мужей праведных сайрима» и «жен праведных сайрима» 2 2. Не сохра­ нились ли в них отголоски почетного положения женщины, как это было у савроматов? Древнейшая часть Авесты (арамейская письменность), вероятно, была оформлена при Дарий I, т. е. в конце VI в. до н. э., а складывалась даже раньше. События же, в ней отраженные, могут восходить еще ко времени не позже VII в. до н. э. 2 5, т. е. к периоду скиф­ ских походов .

Итак, в раннескифское время^на рубеже VII и VI вв. до н. э. 2 6, в задонск11х~ТГТ1о'вОлжских~'степях" складывается савроматское объединение родственных кочевых племен, которое я связываю с доно-поволжским вариантом савроматской культуры. Нам неизвестно расположение племен

-«сайрима», но поскольку они отождествляются с савроматами, есть неко­ торое основание связать их с далекой большой рекой Авесты Рангхой (авест. Ran'ha, Raha), сопоставляемой с греческой Pa (Ra) Птолемея, т. е. с Волгой, по которой жили савроматы и сарматы. Такое сопостав­ ление Рангхи с Волгой И. М. Дьяконов считает филологически вполне допустимым. Можно, таким образом, считать, что «кочевники, живущие без главы у вод Рангхи» или «в стране на берегах вод Рангхи, которые не знают власти верховных правителей» (Авеста, Вендидад, I, XX, 76— "78), и были, возможно, племенами «сайрима», или савроматов 2 9, коче­ вавших в поволжских степях .

/ Поскольку кочевники Южного Приуралья (самаро-уральский вариант савроматской культуры) имеют большое сходство с поволжскими савроматами, то рассмотрим вопрос о возможной конкретной этнической при­ надлежности «савроматов» этой области. О связи этих кочевников с савроматами осторожно высказывался П. Д. Pay 3 0. Позже более уверенно их отождествил Б. Н. Граков 3 1. Мое двойственное и как будто противо­ речивое отношение к «савроматам» самаро-уральской группы 32 подверг критике Д. А. Мачинский, предприняв попытку обосновать гипотезу об исседонской принадлежности всех южноуральских кочевников 3 3. Я попрежнему отмечаю огромное сходство археологических памятников По­ волжья и Приуралья при сравнительно незначительных различиях в ло­ кальных группах единой археологической культуры. На основании этого сходства можно уверенно говорить о большой близости этих кочевников .

Недавно я уточнил свое отношение к «савроматам» илекской группы, связав ее с родственным савроматам дахо-массагетским миром ы. Я не рискнул бы назвать всех приуральских кочевников исседонами, которые, по Геродоту, имеют черты, сближающие их с савроматами: «Женщины у них (исседонов. — К. С.) равноправны с мужчинами» (Геродот, IV, 26) .

Д. А. Мачинский при локализации исседонов большое значение придает легендарной периегесе Аримаспеи. Между тем, на основании более точ­ ных сведений ионийской периегесы, взятой за основу Геродотом, исседонов можно скорее разместить к северу от массагетов и к востоку от аргиппеев (Геродот, I, 201; IV, 23-27) .

Археологически самаро-уральская группа «савроматов» значительно менее однородна, чем поволжская. Она размещается на большой степной территории от бассейна р. Самара до бассейнов Ори и верхнего Урала (по р. Суундук — левому притоку Урала). Дальнейшие археологические исследования, вероятно, позволят расширить эту группу к востоку и разбить на дробные варианты, которые, возможно, будут отвечать более мелким племенным подразделениям. Однако уже PI теперь мы можем в общих чертах выделить из нее по некоторым особенностям погребального обряда и инвентаря восточный район в степях и предгорьях бассейна верхнего Урала от Орска до Магнитогорска, включая в него южные районы Челябинской обл. 35 В эту группу прежде всего можно включить некоторые памятники восточной Башкирии, южных районов Челябинской обл. (Варна), бассейна Суундука (аландская группа «савроматских»

погребений) и даже «савроматские» курганы по р. Кумачка на восточ­ ной окраине Орска и у пос. Новый Кумак (рис. 1) .

Именно эта группа «савроматских» памятников может больше претен­ довать на то, чтобы ее назвали собственно исседонской. Ибо исседоны — непосредственные соседи массагетов — жили «напротив массагетов» (Ге­ родот, I, 201), т. е. к северу или северо-востоку от них. Скифские купцы в своих торговых походах от Ольвии на восток 3 9, вероятно, доходили до исседонов, потому что область, «населенная исседонами, хорошо из­ вестна» (Геродот, IV, 25). Дж. О. Томсон, следуя Геродоту, помещает исседонов северо-восточнее Каспия, так как массагеты жили к востоку от Каспийского моря, а еще севернее за исседонами, у гор (вероятно, Ураль­ ских), располагает других соседей — аргиппеев. На предполагаемой территории исседонов или скорее по соседству с ними было найдено ольвийское импортное зеркало (курган Биш-Оба) 4 1. Памятники восточных районов самаро-уральской группы проявляют некоторые черты сходства с центральноказахстанскими памятниками тасмолинской культуры (ка­ менные жертвенники и единичные курганы с «усами»). Эту культуру К. А. Акшпев и М. К. Кадырбаев не без основания связывают с исседонами 4 2, представлявшими по всем письменным данным огромный массив родственных племен .

Мне могут возразить: все же памятники восточной группы самароуральского варианта савроматской культуры и памятники тасмолинской культуры Казахстана имеют мало общих признаков и принадлежат раз­ ным археологическим культурам. Однако в истории и этнографии нередки случаи, когда этнографическая культура народов одного и того же назва­ ния имела разный характер 4 3, особенно, если они расселены на обшир­ ных пространствах, как это и можно предполагать для большого исседонского населения. Его западная группа, постоянно контактируя с пле­ менами савроматской культуры, сама могла быть носителем этой куль­ туры. Отдельные группы исседонов могли жить и за Уралом (Геродот), и в Восточном Туркестане, судя по сообщению поздних античных авторов (Птолемей) м, если только это не результат позднейших миграций. Сход­ ная картина была и у собственно савроматов. Часть их жила в «Европе», т. е. западнее Танаиса, по крайней мере уже в V в. до н. э. (Псевдо-Гип­ пократ. О воздухе, водах и местностях, 24) 4 5. Но их памятники не выде­ ляются четко, ибо здесь, в отличие от Задонья и Поволжья, где главную роль играла савроматская культура, господствовала культура степных скифов и приазовских «меотов» .

Наиболее вероятно, что именно исседоны, непосредственные соседи массагетов и близкие им по образу жизни, жили на какой-то части ареала «савроматской» культуры юго-восточного Приуралья. Я бы назвал их вслед за С. П. Толстовым «отраслью массагетов» 4 6, т. е. отнес бы к об­ ширнейшему сако-массагетскому «туранскому» миру .

Прямое отношение к «савромато»-сарматскому миру Южного При­ уралья. вероятно, имели древние дахи, или дай, — предки парфян. Пер­ вое упоминание о них под названием daha мы находим в Авесте (Яшт XIII. 144). Начиная с В. Гейгера, многие исследователи отождествляют их с даями греческих источников. Дай при Геродоте были кочевниками {Геродот, I, 125) .

Античные авторы размещают даев—дахов в различных местах Сред­ ней Азии и Ирана, но в современной историографии их обычно принято помещать на территории Туркмении. Есть свидетельство о том, что они были выходцами из большой группы или конфедерации племен, коче­ вавших некогда севернее, между Оксом (Амударьей) и Каспийским мо­ рем. Только позже они переселились в юго-восточные районы Прикаспия. Они, вероятно, некогда были соседями савроматов—сайрима, ибо последние упоминаются в Авесте рядом с дахами, ария и тура. Древнюю страну даев (дахов) можно поместить согласно сведениям Страбона север­ нее Каспийского и Аральского морей, в степях, &а значительной части которых нам известны памятники савроматской и сарматской культур .

Это те «скифские и кочевые племена», которые занимали «всю северную сторону рГирканского (Каспийского) моря».

Далее Страбон говорит:

/ «Большинство скифов, начиная от Каспийского моря, называются даями (Дас). Племена, живущие восточнее последних, носят название массагетов и саков» (Страбон, XI, VIII, 2). Это была большая конфедерация или союз племен, в которую входили, по Страбону, три племени: «Из даев одни называются апарнами ("Amapvoi), другие — ксанфиями (Eavdioi) и третьи — писсурами (Iltaaoopot)» (Страбон, XI, VIII, 2). Первоначаль­ ное северное расположение даев (дахов) подтверждают следующие слова Страбона: «Апарны—дай, как говорят, были переселенцами из области даев, живущих над Меотидой, которых называют ксандиями или па­ риями» (XI, IX, 3). Известно, что в античной традиции со времен Алек­ сандра Македонского Меотидой и Танаисом считали не только Азовское море и Дон, но также Аральское море и Сырдарыо (Яксарт) и .

Возможно, от общего названия этих племен происходит древнее назва­ ние Урала (Яика) — Даик (Дш; Daicus) 52. Об этой реке, текущей с гор, имеется упоминание у Птолемея (География, IV, 14, 2—5) и Аммиана Марцеллина (История, XXIII, 6, 63). В историографии давно установи­ лось представление, что Даик — это Урал. Таким образом, вполне ве­ роятно, что приуральские кочевники, оставившие нам памятники савроматского и особенно прохоровского типа, хотя бы частично были выходцами из дахского племенного объединения. Может быть, «савромато»-сарматы бассейна Илека 63 и среднего течения Урала к западу от Орска были дахами—даями Авесты и греческих писателей .

Гипотеза о дахо-массагето-сакском происхождении большинства сар­ матских объединений, вторгшихся в Северное Причерноморье, не нова .

Еще М. И. Ростовцев писал, что сарматы — это саки, обитавшие у Араль­ ского моря и между Аралом и Каспием, которые стали вторгаться в «Скиф­ скую империю» в конце IV—III в. до н. э. 5 4 Саков он отождествлял с массагетами и дахами. С. П. Толстов включил савроматов, имея в виду их восточное подразделение, т. е. северокаспийское — приуральское, в дахомассагетский комплекс племен, считая савроматов северо-западной ветвью этого комплекса 56. Гипотезу об отождествлении ранних кочевников Южного Приуралья — носителей прохоровской культуры — с дахами попытался обосновать Ю. М. Десятчиков 5 6 .

Наконец, И. В. Пьянков высказал близкую моей точку зрения о тес­ ной связи и даже тождестве «савроматов» Южного Приуралья с западной частью массагетов, а «прохоровцев», хотя бы частично, — с дахами 5 7. Эту гипотезу я во многом разделяю и предполагаю, что из дахо-массагетской среды кочевников вышли сарматы—аорсы, создавшие обширное племен­ ное объединение от Танаиса до западных и северных степей областей Прикаспия, а вовсе не по берегам Каспия в буквальном смысле, как пре­ вратно понял меня В. П. Шилов 5 8. Анализ письменных источников вовсе не позволяет безапелляционно утверждать, как это делает В. П. Шилов, что «протоаорсы никогда не обитали в Южном Приуралье». Ведь по Стра­ бону известно: «Верхние аорсы... владели более обширной страной и господствовали, можно сказать, над наибольшей частью (курсив мой. — К. С.) Каспийского побережья» (Страбон, XI, V, 8). Те аорсы, которые жили между Меотидой и Каспийским морем, как сообщает Страбон, были «беглецы из среды ныне живущих выше народов», т. е. выходцы из ка­ ких-то более отдаленных «северных», согласно географическим представлениям античных ученых, земель, а точнее, расположенных восточнее .

Юданоуральские степи нельзя абсолютно исключать из ойкумены обшир­ ного союза аорсов, хотя, конечно, точных указаний на этот счет в антич­ ных источниках нет. Зато имеется много археологических параллелей, и очень близких, между погребальными комплексами территории аорсов между нижним Доном и районами Северо-Западного Каспия (Астрахан­ ская обл.) и сарматскими погребениями I I I — I I вв. до н. э. из илекской группы курганов 5 9. Довольно выразительные параллели, которые уста­ навливаются между савроматской и сарматской культурами и культурой саков Южного Приаралья е о, укрепляют мою гипотезу. К тому же, в ан­ тичной литературной традиции сохранились сообщения о массагетском происхождении алан — одного из наиболее крупных объединений, вы­ шедших из общесарматской среды. Алан связывал с массагетами Дион Кассий (Римская история, LXIX, 15, 1) и дважды Аммиан Марделлин, назвавший алан «прежними массагетами» (История, X X I I I, 5, 16; XXXI, 2, 12) .

Грозные союзы племен, возглавляемые родственными племенами, когч торые мы называем общим именем «сарматы» 6 \ были связаны по происП хождению с кочевниками Южного Приуралья и, вероятно, степей ПриV^ аралья. У нас нет никакого сомнения в их генетической связи с «савроматами» Южного Приуралья в 2. Археологические памятники их, особенно илекской группы в з, и орские курганы (Ново-Кумакский могильник) 6 4 оставили нам выразительные комплексы савроматской и раннесарматской Ч (прохоровской) культуры от VI до I I I вв. до н. э. Прежде всего, в илекских и орских курганах м ы ' наблюдаем появление характерных черт прохоровской культуры и культуры сарматской вообще. Там зарождаются уже в савроматское время главные формы погребальных сооружений и общего погребального обряда сарматов — подбойные и катакомбные мо­ гилы и могилы с «заплечиками»; уже довольно широко распространяется южная ориентировка погребенных 6 5 ; впервые возникает тенденция к диа­ гональному расположению покойников 6 6 ; из инвентаря появляются круглодонная керамика с характерной орнаментацией, мечи с перекрестиями переходной формы от бабочковидных к дуговидным или в виде перелом­ ленных брусков, бронзовые зеркала в виде плоского круглого диска с длинной плоской же ручкой 6 9, круглые и овальные жертвенники в виде блюда с бортиком, украшенным рельефным орнаментом, и пр .

Я не хочу сказать, что роль Геродотовых савроматов Подонья и По­ волжья являлась в сложении более поздних сарматских объединений незначительной и пассивной. Этногенетические и культурно-экономические связи савроматов Геродота с кочевниками Южного Приуралья были постоянными и тесными в скифо-савроматский период. Впоследствии савроматы, по крайней мере их значительная часть, вероятно, перемеша­ лись с южноуральскими кочевниками, возможно, ставшими политически гегемонами, и вошли в новые сарматские объединения. Политическая и экономическая ориентации ираноязычных ранних кочевников самароуральской (дахи, западные массагеты, исседоны?) и доно-поволжской (савроматы) групп в савроматское и раннесарматское (прохоровская куль­ тура) время были несколько различными. Если первая была более тесно связана со Средней Азией и Передним Востоком, особенно с ахеменидским 2 К. Ф. Смирнов Ираном 7 0, то вторая — со Скифией, городами Северного Причерноморья и меотами Прикубапья, откуда поступали некоторые виды посуды, антич­ ный импорт, предметы звериного стиля и пр. Эти различия в культурноэкономической и политической ориентации сохранились и у ранних сар­ матов Южного Приуралья и доно-поволжских степей, что и отразилось на некотором своеобразии их археологических памятников в обоих ре­ гионах п .

Итак, сарматы — общее обозначение ираноязычных кочевников степей I ШосточнО'и'Европы. Это не просто позднейшие савроматы Геродота, а но­ вые союзы родственных племен. В них органически слились савроматские племена Подонья—Поволжья, пришельцы из Приуралья — носители прохоровской культуры — и, возможно, Приаралья. Большинство их наверное по языку было очень близко между собой. Сильнее отличались они в этом отношении от скифов (разные диалекты) .

Но основные этни­ ческие ядра их сложения могли быть далеко не одинаковы: где-то ведущую основу составляли прежние савроматы Геродота (сирматы), где-то — родственные племена степного Предкавказья и Восточного Приазовья (сираки и языги 7 3, последние — от яксаматов (?) по Мюлленгофу). Су­ щественной частью были дахо-массагетские племена Южного Приуралья и Приаралья (аорсы, роксоланы и алапы). Таким образом, рассматривая кочевые племена степей юга Восточной Европы последних трех пли двух веков до нашей эры и первых трех веков нашей эры, кроме собственно скифов, я всех их буду называть «сарматами», как называли их и антич­ ные авторы. В составе «сарматов» жило и прежнее скнфское население, попавшее под власть завоевателей .

Так я представляю себе кочевников обширной степной полосы от Дона до восточных районов Южного Приуралья и отношения между ранними кочевниками Приуралья и савроматами Геродота, а также между носителями савроматской культуры и сарматами в целом как обширной группы родственных племен, создавших новые политические объединения и завоевавших в конце концов Скифию .

Д0 предполагаемых ВОСННЫХ xzx^~::zz:xx^:Fz::xzzssz=z=^:^?:;::;zzx:::v?:i:i~i

ГК""1Т™ЛТГ,В Савроматы в «Европе»

(к западу от Танаиса) lE5E%g2ZZ ного союза сарматов во главе.-=^s^ss^^sr^z^^z^~rz^^;^~zz:^s^zxssrsssxs:ssssss: .

с аорсами х отношения савроматов со скифами в основном были мирными. Спокойно функционировал скифский торговый путь на Восток, проходивший через земли савроматов 2. Савроматы принимали участие в военных делах скифов в конце VI в. до н. э., будучи их союзниками в войне против Дария (Геродот, IV, 19) 3. Так, вероятно, продолжалось до конца IV в. до н. э., и лишь после гибели скифского царя Атея в 339 г. до н. э. в войне против Филиппа Македонского, когда- Скифия испытала первое политическое ослабление 4, положение изменилось: прежние мирные отношения скифов со своими восточными соседями постепенно сменяются враждебными .

Но прежде чем перейти к изложению первых военных столкновений савроматов и сарматов со скифами, рассмотрим вопрос о том, когда же савроматы, по представлению античных авторов, появились в «Европе», т. е. западнее Танаиса .

В последние десятилетия весь акцент в изучении савроматов и сар­ матов был перенесен на задонско-поволжские степи, где в основном ко­ чевали эти племена. И только Д. А. Мачинский 5 и вслед за ним В. Е. Максименко 6 всерьез обратили внимание на исторический факт раннего присутствия савроматов и сарматов в «Европе», т. е. западнее Танаиса, который, по представлению греческих писателей, отделял Европу от Азии (Геродот, IV, 45; Аристотель, О вселенной, гл. III; Дионисий Периегет, Описание населенной земли, 14—22). Д. А. Мачинский использовал для своих доказательств только письменные источники, В. Е. Максименкопривлек и археологические данные .

Я уже писал, ссылаясь на легенду о происхождении савроматов, что их первоначальное ядро сформировалось где-то на Меотиде и по Танаису, а затем савроматы расселились до Волги и восточнее, создав большой союз родственных племен 7. Уже из сведений Геродота ясно, что скифы не­ занимали все степи Северного Причерноморья вплоть до Танаиса, о чем можно судить по сообщению о расселении царских скифов. Их постоянной границей на востоке в то время было «торжище при Меотийском озере, называемое Кремнами», а далее лишь «частью... их владения прости­ раются до реки Танаиса» (Геродот, IV, 20) .

Вполне можно допустить, что савроматы или, точнее, те «скифские»

племена, которые создали объединение, отличное от собственно скифов, жили с самого основания их союза на Меотиде и на правобережье Танаиса 8 .

Правда, массовых достоверных археологических памятников поволжского савроматского типа на донском правобережье нет. Впрочем, некоторые из них несколько отличаются от собственно скифских отдельными призна­ ками, свойственными только савроматам: куски мела и меловая посыпка,, каменные жертвенники и пр. Определение этнической принадлежности подобных памятников затрудняется тем, что савроматские археологические памятники, особенно наиболее ранние и «рядовые», часто очень похожи на скифские степные. Недаром Б. Н. Граков в 20-е годы отнес поволжскоуральские памятники VI—IV вв. до н. э. к варианту скифской культуры понтийских областей и связал их со скифами, оставшимися в волжскоуральских степях в результате скифской миграции из Азии 9 .

Памятники ранних кочевников Северного Причерноморья и право­ бережья Дона тем более могут входить в единый круг «скифских» степных по причине большого родства скифов и савроматов, отразившегося в ле­ генде о происхождении последних в результате браков скифов с «амазон­ ками». К тому же, при непосредственном соседстве и особенно тесном кон­ такте со степными скифами территория кочевников правобережья Танаиса вошла в область скифской степной культуры как отдельный, еще четко не выявленный в археологии вариант (донская группа) 1 0. Каким племе­ нам он принадлежал, — без письменных свидетельств сказать невозможно .

Они имеют решающее значение в этнических определениях. Достоверно, 2»

что савроматы в «Европе» были но крайней мере уже в V в. до н. э., зани­ мая определенные районы Северного Приазовья и правобережья Дона .

Об этом сообщает Псевдо-Гиппократ: «В Европе есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды и отличающийся от других народов .

Название его — савроматы» (О воздухе, водах и местностях, 24) .

Таким образом, действительно западными землями савроматов уже во времена Геродота могли быть некоторые районы Северного Приазовья и правобережья нижнего Дона, но основной массив савроматского объеди­ нения он знал только за Тапаисом—Доном. По Геродоту (IV, 123) западнее Танаиса какие-то земли Меотиды занимали «меоты», явно не тождественные по погребальному обряду и отчасти по инвентарю меотам Восточного Приазовья и Прикубанья. Меоты Северного Приазовья — название ско­ рее географическое, связанное с Меотидой, а не этническое. По Геродоту через земли «меотов» протекали Танаис и Сиргис (Иргис), впадающий в Танаис (IV, 57). Сиргис—Иргис исследователи обычно отождествляют с Северским Донцом. Ие были ли приазовские меоты теми гинекократическими племенами — «амазонками»-савроматами (?), которые, согласно легенде о происхождении савроматов, вступили в союз со скифами? Эту точку зрения высказал впервые Ф. Г. Мищенко п. Близкого мнения при­ держивался М. И. Ростовцев 1 2. Недаром некоторые античные авторы пу­ тали савроматов и меотов. Так, например, Эфор считал приазовское племя язаматов савроматами, а Деметрий Каллатийский — меотами, как пере­ дает безымянный автор одной периегесы (землеописания), приписываемой Скимну, жившему в I I I — I I вв. до н. э. (Псевдо-Скимн, 874—885). То же со­ общают Стефан Византийский в «Описании племен» (иазабаты) и безымян­ ный автор, живший в V в. н. э., в своем «Объезде Евксинского Понта»

(72''45). Допуская наличие отдельных савроматских памятников на дон­ ском правобережье 1 3, я согласен с предположением В. Е. Максименко, что кочевники этих районов в скифское время могли составлять западную часть савроматского объединения под названием сирматов и .

Пока можно назвать лишь несколько памятников скифского времени на правобережье нижнего Дона, которые соответствуют савроматским по времени или имеют некоторые черты, сближающие их с савроматами За-донья. Прежде всего следует указать на два погребения у г. Константиновск (рис. 2, 5; 3, 1; 4, 1), исследованных В. Я. Кияшко в 1967—1968 гг .

и относящихся к архаическому скифскому времени. Одно из них — рубежа VII—VI или самого начала VI в. до н. э. 1 5, когда савроматы и скифы были| особенно близки по материальной культуре и обряду. Однако в могила у ноги погребенного были кусок мела и меловая посыпка. Такие особен* ности вообще, как правило, чужды скифскому обряду и появляются в С к и | фии, как считает и В. С. Ольховский, только в основном под савроматскп* влиянием в I V — I I I вв. до н. э. 1 6 Перекрытие могилы было подожжено!

как во многих савроматских погребениях. Отличается это погребение о\ типично скифских и тем, что во рву, окружавшем могилу, лежало овальное песчаниковое блюдо с бортиком (рис. 3, 6), вероятно, аналогичное по функ ции блюдам-жертвенникам, которые известны в «савроматском» мир преимущественно Южного Приуралья 1 7 и реже Поволжья 1 8. Подобна^ находка встречена и в одном из ростовских курганов VI в. до н. э. (рис. 4, 4 исследованных в 1967 г. И. Б. Брашинским, который назвал это погреб Рис. 2. Памятники савроматов и сирматов VI—III вв. до н. э.'и "отдельные признаки их культуры в Северном Причерноморье а — курганы; б — отдельные находки; 1 — Ростов-на-Дону, западная окраина; 2 — с. Ливенцовка; з — ст. Елизаветовская; 4 — хут. Краснодворский; 5 — Константиновен; 6 — хут. Карнауховекпй; 7 — пос. Шолоховский; 8 — хутора Сладковский и Кащеевка; 9 — Острогожский уезд; ю—с. Русская Тростянка; 11—с. Мастюгино; 12 — с. Веселое; 13—д. Дуровка; 14 — с. Яремовка; 15 — с. Николаевна; 16 — Беглицкая коса; 17 — Золотая коса; 18 — с. Троицкое;

19 — юго-восток Донецкой обл.; 20 — ж.-д. станция Квашино; 21 — с. Никифорове; 22 — Роменсын! уезд; 23 — д. Вороная; 24 — с. Балки; 25 — с. Ушкалка; 26 — Никополь; 27 — с. Кут;

* — с. Грушевка; 29 — с. Львов ние скифским 1 9. Каменное «овальное блюдо с рыльцем» найдено на песча­ ных буграх (вероятно, развеянное погребение) близ ст. Елизаветовская в устье Дона (рис. 2, 3), в районе прямого контакта савроматов с пле­ менами скифов и меотов, каким была дельта Дона. Такое же каменное блюдо с рыльцем (рис. 3, 8) найдено в 1971 г. в тризне кургана 4 у с. Николаевка Старолуганского р-на Ворошиловградской обл. на правобе­ режье Северского Донца (рис. 2, 15) 2 1 .

Рис. 3. Памятники савроматской культуры VI—V вв. до н. э. на правобережье Дона 1—в — погребение у Константиновска: 1 — план погребения (а — остатки древесины от столбов;

б — галька: в — мел; г — кости быка; д — сосуд), 2 — лощеный сосуд, з — обкладка с изображе­ нием оленей, 4 — наконечник ножен, 5 — лепной горшок, б — блюдо; 7 — жертвенник т хут .

Краснодворский; 8 — жертвенник из тризны кургана б у с. Николаевка (1971 г.); 2,5 —глина;

3 — кость; 4 — бронза; 6—« — камень Назначение этих каменных блюд, вероятно, было таким же, как и у савроматов Поволжья. И здесь, как и в мире ранних кочевников Приуралья, они служили прежде всего атрибутами жрицы, о чем можно судить по на­ ходке такого блюда в женском погребении ростовского «скифского» кур­ гана 2 2. Таким образом, «гинекократические» черты, свойственные савроматам, мы можем, пока правда слабо, проследить и у населения нижнего Дона в раннескифское время. О тесном культовом родстве с «савроиатским»

миром Южного Приуралья свидетельствует находка типично приураль­ ского каменного блюдд на трех ножках, трактованных в виде оскаленной Рис. 4. Савромато-сарматские памятники правобережья нижнего Дона и его устьев 1 — план погребения в кургане 2 у Константиновска (1967 г.); 2—в — ростовский курган 5, погре­ бение 1 (1967 г.): 2 — план погребения, з — лепной горшок, 4 — блюдо, 5 — пряслице, 6 — зеркало;

7,8 — Ливенцовка, курган 3 (1963 г.): 7 — план погребения, 8 — наконечник стрелы; д—11 — Ливенцовка, грунтовой могильник, погребение 10: 9 — план погребения, 10 — лепной горшок, 11 — наконечники стрел; 3, 10 — глина; 4 — камень; 5 — свинец; в, 11 — бронза; 8 — железо пасти хищника (медведя?), у хут. Краснодворский близ Новочеркасска (рис. 2, 4; 3, 7) 2 3. Этот жертвенник был найден в 1908 г. в парном курган­ ном погребении, в головах одного из покойников, ориентированного на север 2 4. Можно лишь предполагать, что в этой могиле была погребена жрица восточного (приуральского) происхождения .

На левобережье нижнего Дона и в Приазовье выделяется большая группа литых «скифских» котлов бокаловидной формы, которые не хаРис. 5. Бронзовые котлы V—IV вв. до н. э, -аз Северного Приазовья и левобережья нижнего Дона 1 — Золотая коса; 2 — Троицкое; 3—юго-восток Донецкой обл.; 4 — Шолоховский рактерны для коренных, собственно скифских земель.^Все они имеют пару ручек с гвоздевидным выступом на каждой. Они собраны В. М. Косяненко и В. С. Флеровым 23 и хранятся в собрании Таганрогского музея (рис. 5). Один из них найден на Золотой косе М. А. Миллером (рис. 2, 17), другой — у с. Троицкое Неклиновского р-на Ростовской обл., на Миусе (рис. 2, 18), третий — на юго-востоке Донецкой обл. на границе с Рос­ товской (рис. 2, 19). Последний очень близок по форме и зигзагообразному рельефному орнаменту к котлу, найденному в 1976 г. Азово-Донской экс­ педицией в кургане IV в. до н. э. у пос. Шолоховский БелокалитвенРис. 6. Комплекс вещей из савроматского погребения с трупосожжением у пос. Ники­ форове Донецкой обл .

1 — глиняный горшок; 2 — бронзовые наконечники стрел; з — костяная поделка; 4 — обломки железного ножа ского р-на Ростовской обл. (рис. 2, 7; 5, 4). Нельзя быть уверенным, что все эти котлы из Таганрогского музея связаны с савроматами. Однако Шолоховский курган — скорее всего савроматский (сирматский) .

К тому же, подобные типы котлов давно известны по находкам начала V в .

до н. э. в Соболевском кургане бассейна Бузулука и в Куйбышевской обл. 26 Соболевский погребальный комплекс входит в круг савроматской куль­ туры, а может быть, принадлежит собственно савроматам, как и курганы У с. Липовка Бузулукского р-на, находящиеся сравнительно недалеко от Соболевского кургана .

Интереснейшее, явно савроматское погребение с трупосожжением ис­ следовано в 1975 г. Донецким областным историческим музеем (О. Я. При­ валова). Оно обнаружено в Шахтерском р-не Донецкой обл. на западном побережье р. Миус в 1 км к востоку от пос. Никифорове (рис. 2, 21) и ныне представляет наиболее крайний пункт распространения савроматских групп, проникших к западу от Танаиса—Дона. Погребение открыто в кургане высотой 1,3 м и диаметром 21 м. В центре кургана на глубине 0,70 м от поверхности обнаружен мощный слой глины розоватого цвета — площадка округлой формы (6,5x7 м), толщиной 0,60 м, ориентированная широтно. В слое розоватой глины лежала известняковая плита, под кото­ рой находились 35 обожженных наконечников стрел и фрагмент костяного предмета (рис. 6, 2, 3). В 3 м от плиты, также в слое розовой глины, най­ дены развал лепного плоскодонного горшка, украшенного прочерченным и ямочным орнаментом (рис. 6, 1), крупный кусок мела с обработанным краем, обожженный бронзовый наконечник стрелы, обломки железного ножа (рис. 6, 4) и кальцинированные кости человека и животных. В насыпи над глиняной площадкой встречены камни и известковые плиты, образу­ ющие как бы панцирь или заклад. Некоторые камни были обожжены и за­ копчены .

Здесь перед нами типичный случай трупосожжения, совершенного, вероятно, на месте, на древнем горизонте, не раз зафиксированный у савроматов Поволжья и у кочевников савроматской культуры Приуралья 2 7 .

Но дело не только в этом, ибо обряд трупосожжения был распространен в то время у разных племен и народов. Особого внимания заслуживает со­ суд, форма которого хорошо известна в керамике и скифов, и савроматов .

Она общая для всех степняков скифо-савроматского мира. Орнамент же позволяет включить этот сосуд в состав характерной группы керамики савроматской культуры в целом и савроматов Подонья и Поволжья в част­ ности. Многие савроматские сосуды различных форм имеют глубокие круг­ лые ямки и пальцевые вдавления, расположенные нерегулярными рядами под венчиком или на самом тулове, иногда внизу у дна 2 8, как и на сосуде из Никифорова. Иногда глубокие вдавления покрывают все тулово 2 9 .

Этот орнамент не характерен для скифов Поднепровья. В кургане у Ни­ кифорова безусловно погребен воин — восточный сосед степных скифов, принадлежавший к западной группе савроматов-сирматов .

Комплекс бронзовых наконечников стрел, найденный в Никифорове, относится к хронологической группе III по А. И. Мелюковой, датирован­ ной ею в целом V—IV вв. до н. э. Следовательно, это савроматское по­ гребение не моложе IV в. до н. э., а скорее относится к концу V—началу IV в. до н. э., судя по ряду форм наконечников стрел, особенно с внутрен­ ней втулкой и боковым шипом .

Почти все отмеченные выше погребения с савроматскими чертами най­ дены на правобережной полосе нижнего течения и устья Дона и в При­ азовье вплоть до Миуса. Однако савроматские черты наблюдаются и на па­ мятниках правобережья среднего течения Дона, в пределах Воронеж­ ской обл., которые П. Д. Либеров относит к будинам 3 1, якобы совершенно не испытавшим никакого влияния савроматов — своих непосредственных южных и восточных соседей. Среднедонская культура была сложна по происхождению и культурным компонентам. Я уже отмечал сильное савроматское воздействие и большое сходство савроматских и «будинских» па­ мятников в некоторых чертах обряда и инвентаря 3 2. Савроматы, заселяв­ шие степные левобережные и правобережные районы нижнего Дона, могли проникать довольно далеко вверх но Дону, смешиваясь с местным населе­ нием или живя с ним по соседству. Об этом свидетельствуют некоторые по­ гребения, исследованные П. Д. Либеровым и А. И. Пузиковой .

Большой интерес представляют Мастюгинские курганы (рис. 2, 11), которые имеют признаки большей архаичности, чем остальные курганные группы среднедонской культуры, в том числе знаменитые Частые кур­ ганы, расположенные севернее 3 3. Особенно интересны здесь впускные в насыпь погребения, обряд которых характерен для ранних впускных погребений степных кочевников, как скифов, так и савроматов (западная и юго-западная ориентировка, кисть одной руки — на тазовых костях;

-рис. 7, 4—6) 3 4. И вообще господство в Мастюгинских курганах западной и юго-западной ориентировки 35 сближает их с памятниками скифо-савроматского мира. Отдельные сосуды мастюгинских погребений выявляют большое сходство с савроматской керамикой или по форме, или по орна­ менту (рис. 7,10, 11) 3 6. Находимые в тех же курганах и вообще на среднем Дону бронзовые колесики с четырьмя и более отверстиями 37 — обычная находка в погребениях савроматской культуры как на Волге, так и в Юж­ ном Приуралье (рис. 7, 7—9). Вероятно, не без влияния савроматов, осо­ бенно в южных районах среднедонской культуры, возникли яркие при­ знаки культа огня в том же проявлении, что и у савроматов, — подожжение могильного сооружения, трупосожжения на горизонте, подобные об­ ряду Никифоровского кургана. Эти случаи известны в Мастюгинских кур­ ганах и в одном из курганов у с. Русская Тростянка (рис. 2, 10) 3 8 .

П. Д. Либеров признает, что трупосожжения на горизонте необычны для среднего Дона скифского времени 3 9. Шатровые надмогильные сооружения, далеко выходящие за пределы самой могилы, и сами обширные могилы, иногда с дромосами, известный в Мастюгинских курганах 4 0, в курганах у Русской Тростянки (рис. 7, 1—3) и особенно в Дуровке Белгород­ ской обл. (рис. 2, 13), по соседству с Воронежской обл. 42 Обычно они сопо­ ставляются со среднеднепровскими памятниками скифского времени .

Но они также близки погребениям, которые известны в «савроматских»

и раннесарматских (прохоровских) курганах Оренбуржья 4 4, но пока не отмечены у савроматов Поволжья. Курганы у д. Дуровка, входя в югозападный район распространения памятников среднедонской культуры, по П. Д. Либерову, интересны для нас и другими чертами обряда, харак­ терного для савромато-сарматских племен: случаи трупосожжения, обожжение деревянной облицовки могилы и особенно — меловая посыпка и южная ориентировка .

Вряд ли прав исследователь «будинских» памятников среднего Дона П. Д. Либеров, который отрицает какие-либо связи среднедонского насе­ ления скифского времени с савроматами и не видит многочисленных па­ раллелей между ними ни в погребальном обряде, ни в вещевом материале .

Открытые в 1976 г. Азово-Донской экспедицией яркие погребальные ком­ плексы IV в. до н. э. у пос. Шолоховский Белокалитвенского р-на и у хут. Сладковский Тацинского р-на Ростовской обл. 47 и в 1977 г. — У с Кащеевка 4 8, содержавшие многочисленные вещи среднедонской культуры при ведущей савромато-сарматской линии погребального обряда, не оставляют у нас сомнения в тесных контактах населения Среднего и Нижнего Подонья в скифское время. Подробнее об этих памятниках мы скажем ниже .

Известные ныне погребальные комплексы, которые можно связать с за­ падными савроматами, одни — более уверенно (Никифорове), другие — с некоторой долей вероятности (Константиновск), обнаруживают своеобра­ зие, свидетельствующее о том, что культура савроматов правобережья Подонья и Северного Приазовья все же отличалась от «классической» куль­ туры савроматов, живших восточнее. В культуре, особенно материальной, .

у савроматов этих областей, естественно, ярко проявляются элементы культуры их непосредственных соседей — степных скифов Северного Причерноморья, «меотов» Северного Приазовья и среднедонского населе­ ния. С другой стороны, савроматы Подонья в IV в. до н. э., видно, уже испытывают влияние пришедших в движение задонских савроматов и ко­ чевников дахо-массагетской группы племен Южного Приуралья (могилы с дромосом, интенсивная меловая посыпка, южная ориентировка, кера­ мика, зеркало с овальным диском и плоской ручкой, бронзовая жаровня, костяная ложечка, золотая оковка деревянного кубка), т. е. у них появляются новые черты, свойственные ранней прохоровской куль­ туре .

Особенно важна проблема взаимоотношений савроматов с населением среднего Дона, которое, правда, пока нельзя отождествлять с западными савроматами, а их культуру объявить савроматской. Однако савроматские памятники междуречья Северского Донца и Дона ярко свидетельствуют о тесных культурных и этнических контактах савроматов со среднедонским оседлым населением. На среднем и нижнем Дону происходит взаимопро­ никновение элементов материальной культуры и даже обрядов савроматов и среднедонского населения. Особенно это сказывается в I V — I I I вв. до н. э. г когда западнее Дона появляются, по свидетельству античных авторов, сирматы. Не исключено, что воинственные савроматы-сирматы проникали на север но Дону, подчиняя себе местное население. А такие курганы, как Дуровские или Мастюгинские в южной части среднедонской территории, возможно, даже оставлены если не ираноязычными сирматами, то во вся­ ком случае смешанным населением из местных аборигенов и ираноязычных пришельцев .

Гипотеза о расселении савроматов в «Европе» довольно стара и восхо­ дит к Ф. Линднеру и Н. Надеждину (40-е годы X I X в.). Она связана с тол­ кованием Северского Донца как древнего Танаиса 4 9. Уже Ф. Линднер видел в Северском Донце Танаис древних авторов, и потому размещал савроматов не только на левобережье, но и на правобережье Дона, вплоть до Кальмиуса. Некоторые русские авторы и прежде всего Н. Надеждин, отталкиваясь, вероятно, от Ф. Линднера в комментариях к карте Геро­ дота, также считали, что обширная территория савроматов доходила «от устьев Дона почти до нынешнего Харькова», захватывая «не только всю нынешнюю землю донских казаков, но и несколько уездов Екатеринославской губернии» и «всю южную половину губернии Харьковской» 5 2 .

Северский Донец Надеждин считал постоянной границей между Скифией и савроматами .

Рис. 7. Некоторые погребения и вещи среднедонской культуры Воронежской обл., аналогичные савроматским 1,3—надмогильные сооружения из Мастюгинских курганов; 2— план могильного сооружения из кургана у с. Русская Тростянка; 4—в—впускные погребения из Мастюгинских курганов;

7—9 — бронзовые колесики из Мастюгинских и Частых курганов; 10, 11 — глиняные сосуды из Мастюгинских курганов В советском скифоведении гипотезы Линднера—Надеждина придер­ живался М. И. Артамонов, принимавший Северский Донец за вероятный 1анаис и размещавший савроматов по обеим сторонам Дона, в том числе 5а и в степном междуречье между Доном и Северским Донцом. Б л и з к а я м точка зрения высказана в последнее время Б. А. Рыбаковым. И все же 1еродот скорее всего называет Танаисом именно Дон, его самое нижнее течение, а не Северский Донец. Ведь у него река Танаис «впадает в отда­ леннейший угол (Меотийского. - К. С.) озера» (IV, 100). Северский же Донец впадает в Дон, а не в Азовское море, и вполне вероятно, что Север­ ский Донец — это Иргис Геродота: «В этот Танаис впадает другая река, именуемая Иргис» (IV, 57). Некоторые исследователи отождествляют Иргис с Сиргисом того же Геродота, который перечисляет реки, вытека­ ющие из земли фиссагетов и впадающие в Меотиду: Лик (Яик—Урал?), Uap ( P a - В о л г а ? ), Танаис и Сиргис (IV, 123). Здесь Сиргис упоминается с 1анаисом, и вероятно, как его приток. Северский Донец впадает с запада в нижнее течение Дона, и, таким образом, обе эти крупные реки впадают в Азовское море. Однако не исключено, что Северский Донец иногда дей­ ствительно принимался античными авторами за самый Дон, т. е. отождеств­ лялся с Танаисом .

Основной массив савроматов, о которых знал Геродот от своих инфор­ маторов, жил за Танаисом—Доном. Об этом свидетельствует и сообщение ?TT{f'-Г1љЙ ° т о м ' ч т о Меотида «отделяет скифов царских от савроматов»

(IV, о/), da Танаисом уже не скифские земли: «первый из тамошних участ­ ков земли принадлежит савроматам». Танаис же, по сведениям Геродота, впадает в «угол Меотийского озера» (IV, 21, 57). Савроматы, не составляя значительной массы населения западнее нижнего Дона и к тому же изме­ нившиеся под большим влиянием своего могущественного соседа — ски­ фов, вряд ли могли оставить заметные следы в археологии Подонья. Куль­ тура западных савроматов, тесно соприкасавшихся со скифами и «будинамп», т. е. жителями среднего Дона, и со скифской культурой, во многих чертах могла быть тождественна скифской и «будинской»* тем более, что долгое время савроматы находились в основном в мирных отношениях со скифами и будинами .

О савроматах в «Евроце» сообщает не только Псевдо-Гиппократ, но и другие древние авторы. Как считает М. И. Ростовцев, по всей вероятно­ сти, и с)фор (^Оо—330) знал «сарматов не только в Азии, но и в Европе» 5 5 .

Извлечения из IV книги Эфора «Ебрижг,», которая не сохранилась, приве­ дены у Страооиа (VII, 3, 9). Здесь вместе со скифами упоминаются и савро­ маты. Они «не одинаковы по образу жизни»: одни жестоки и едят челове­ ческое мясо (савроматы. - К. С ), другие, напротив, воздерживаются от употребления в пищу даже животных (скифы. — К. С) .

Весьма интересны свидетельства Помпония Мелы (I в. и. э.) Его этно­ графическая характеристика построена на старом материале ионийских географов и Эфора. В передаче Помнония Мелы «савроматы одно племя, но разделенное на несколько народов с разными названиями». Они вла­ деют берегами Танаиса и прибрежными местностями (Землеописание, I, 11.)). Отшэчая многочисленность савроматов, он включает в их состав меотов: «Первые меотиды, женовладеемые, занимают владения амазонок, степи, богатые пастбищами, но в основном скудные и голые». Меотов здесь, вероятно, следует понимать не как отдельную этническую группу, а прежде всего как географическую единицу, т. е. как одно из племен Приазовья, вошедших в состав савроматского объединения .

Савроматы занимают область по обе стороны Дона и у Дионисия Периегета (II в. н. э.) в его «Описании населенной земли»: «Европу от Азии отделяет посередине Танаис, который, кажется, через землю савроматов течет в Скифию» (14—22). Этот автор римского времени передает эллини­ стическую географию Причерноморья с более древней картиной размеще­ ния племен ~° 7. «Савроматские племена», живущие «вблизи Меотийского озера», у Дионисия не новые завоеватели — сарматы, а «славный род во­ инственного Ареса», происшедший от «могучей любви амазонок» (652— 710). И у Дионисия савроматы составляют большую группу населения, разделенную на несколько племен. Одно из них могло называться «сирматами». Этот этникон появился в античной литературе уже в IV в. до н. э .

С сирматами времени Эфора (IV в. до н. э.) можно с полной уверенностью связывать погребальные комплексы IV в. до н. э., открытые Азово-Донской экспедицией в 1976 и 1977 гг .

В немногочисленных пока памятниках, которые мы можем связывать с западными савромагами — сирматами, много общего со скифскими и «меотскими» памятниками Северного Причерноморья и Приазовья, с одной стороны, и памятниками среднедонской культуры — с другой. В основном савроматы Приазовья и степей донского правобережья, вероятно, находи­ лись еще в мирном контакте со скифами, не нарушая политической ситуа­ ции в Северном Причерноморье, а могущественные скифы мирились с су­ ществующим положением, уступая часть восточных земель старым род­ ственным соседям .

В результате длительных политических, этнокультурных и экономи­ ческих контактов скифов и всех савроматов выявляются черты большой культурной близости и влияния скифской культуры на савроматов «Ев­ ропы», даже на тех, которые жили за Танаисом, и, напротив (правда, в меньшей степени), савроматской культуры — на Скифию. Это савроматское влияние прослеживается в ряде археологических памятников Ски­ фии, в искусстве и идеологии степняков. Оно, как прямое, так и опосредо­ ванное, хорошо заметно по распространению в Скифии ряда вещей .

В Скифии, особенно в Поднепровье, встречаются литые бронзовые коле­ сики, кабаньи клыки или их бронзовые имитации — подвески-амулеты к ременной конской уздечке и к оружию (мечу). Их функциональное на­ значение одинаково как в Скифии, так и в савромато-сарматском мире Поволжья и Южного Приуралья 5 8. 3. В. Яковенко, сопоставив эти под­ вески с савроматскими 5 9, пришла к выводу, что не только по форме, но и по сюжету, композиции и зооморфному стилю они близки савроматским (рис. 8, 1—3) 6 0. Они, как и савроматские, моделированы на широком тупом конце в виде раскрытой пасти хищника, чаще всего волка, а узкий конец трактован обычно в виде зубастого клюва птицы (грифона). Голова степного волка 6 1, голова медведя в фас с подложенными под морду ког­ тистыми лапами (подвеска Киевского исторического музея) 6 2, свернув­ шийся в кольцо пантерообразныи хищник, выгравированный на клыке из Роменского уезда (рис. 8, 3) 6 3, — удивительно похожи по трактовке на савроматские сюжеты звериного стиля, воспроизведенные часто и на подРис. 8. Савроматские элементы в Поднепровье 1—3 — клыки с зооморфными изображениями: 1,2 — Киевский исторический музей, з — Роменский уезд; 4 — погребение савроматки в Никопольских курганах (группа Серко, курган 5 1946 г.);

.5—8— Балки, курган 16 1968 г.: S — миниатюрный горшок, 6—8 — меловые подвески весках в виде кабаньего клыка. Такие сюжеты на вещах звериного стиля имеются в ананьинской культуре Прикамья и и у «будинского» населения среднего Дона. Однако подобных клыков, близких савроматским до сю­ жету и стилю, там нет, и только в савроматском мире мы видим такое органическое сочетание определенного зооморфного сюжета (голова хищ­ ной птицы, стилизованная голова волка) с самим предметом и наиболее сходные приемы стилизации .

Все это не позволяет мне согласиться с Э. В. Яковенко в том, что сю­ жеты, представленные на доднепровских клыках-подвесках, проникают в Северное Причерноморье «из ананьинского искусства через посредство савроматских племен». Скорее наоборот: савроматское искусство сильно воздействовало на ананьинское. Не исключено здесь и воздействие среднедонского населения, которое само испытало большое культурное влияние савроматов Поволжья, и проникновение самих савроматов на правобе­ режье среднего Дона. Об этом же говорит и количественное соотношение подобных вещей в савроматском мире, в Скифии, в ананьинском Прикамье и «будинском» Среднем Подонье. Зооморфные клыки-подвески и их ими­ тации (подвеска к конской сбруе или к оружию) известны главным обра­ зом в савроматском мире Поволжья и Приуралья. Если в Скифии их на­ считывается, по данным Э. В. Яковенко, 12 экземпляров, то в савроматской культуре их в два раза больше, чем на среднем Дону и у ананьинцев .

Все поволжско-уральские находки этого вида датируются концом VI— первой половиной V в. до н. э., т. е. тем же временем, что и по днепровские .

Эти подвески, может быть, и были изготовлены в Скифии, но по образцам главным образом савроматским. Во всяком случае, идея украшать конскую сбрую и оружие зооморфными подвесками в виде клыков была воспринята скифами с Востока, из савроматского мира Поволжья и Приуралья .

Поднепровские клыки — яркий пример прямого воздействия савромат­ ского искусства на скифское через торговый путь скифов на Восток и в ре­ зультате соседства скифов и савроматов .

С IV в. до н. э. савроматское влияние в Скифии, вероятно, значительно увеличилось, особенно со времени военных неудач скифов на Дунае и ги­ бели царя Атея в 339 г. до н. э. 6 5 Во времена длительного царствования Атея, прожившего 90 лет, когда процветающее скифское царство вело активную военную деятельность, савроматы, вероятно, сохраняли со ски­ фами союзнические отношения, и можно допустить, что отдельные группы их жили среди скифов, в частности, в ставке скифских царей, каковой, видимо, являлось Каменское городище на Днепре 6 6. Появление отдельных групп савроматов в Скифии могло происходить с добровольного согласия скифов, могущество которых в IV в. до н. э. еще сохранялось, несмотря на военные неудачи Атея .

Присутствие отдельных представителей савроматского населения в цент­ ральных районах земли царских скифов подтверждается рядом археологи­ ческих фактов .

На Никопольском курганном поле (рис. 2, 26), где захоронения ски­ фов совершались главным образом с конца V по начало III в. до н. э., для нас представляют интерес два погребения скифского времени .

Погребальному обряду скифов не свойственно положение целых тушек барана или овцы в качестве заупокойной пищи. У савроматов же это доК, Ф, Смирнов вольно частое явление, этнический эталон погребального комплекса .

Между тем, на Никопольском курганном поле есть два захоронения жен­ щин с подобной пищей 6 8. Так, в группе Серко (курган 5, погребение 12 1946 г.) в катакомбе типа I была захоронена женщина ничком на животе, головой на северо-запад, со слегка подогнутыми ногами и согнутыми в лок­ тях руками, кисти которых находились под тазом, а рядом лежала обез­ главленная тушка барана (рис. 8, 4) в 9. На покойнице и скелете барана на­ ходились костяные грибовидные застежки, известные по материалам из предскифских и раннескифских погребений VI в. до н. э. 70 Подобные на­ ходки есть и на левобережье устья Дона, в раннем «скифском» погребении Койсугских курганов (курган 5, погребение 3) я. Необычная поза погре­ бенной навела Б. Н. Гракова на мысль, что здесь захоронена колдунья .

В савромато-сарматском мире Поволжья погребения, в которых умершие похоронены на животе, встречены несколько раз. Правда, они относятся главным образом к концу прохоровской и к сусловской культуре 7 2 .

В одном из них, в бассейне заволжской речки Торгуй (хут. Шульц, кур­ ган А2) обнаружено парное захоронение, где женщина, сопровождаемая тушкой барана без головы, лежала в вытянутой позе на животе 7 3. Следо­ вательно, в сарматском мире Поволжья подобный обряд существовал, но пока мы его не знаем для савроматского периода .

В другой никопольской катакомбе (группа у пос. Сулицкий, курган 2, погребение 3 1937 г.) 74 во входной яме были положены целый костяк овцы и куча костей коня. В катакомбе погребена семья: мужчина, женщина и ребенок. Среди нарушенного инвентаря встречены наконечники стрел, концы древков которых были окрашены в красный цвет. Возможно, захо­ ронение овцы и часть стрел связаны с женщиной из савроматского мира \ Женщины-савроматки могли попасть на скифскую территорию в резуль­ тате межплеменных браков, что допускал и Б. Н. Граков 7 3 .

Гинекократические черты, столь характерные для савроматск ото общества, отмечены и в памятниках Скифии 7 6. Это — погребения женщин с оружием. Но их процент в Скифии значительно меньше, чем в савроматб ском мире, где они составляют до 20%. Одно такое погребение без иных савроматских признаков (группа II, курган 21, погребение 1) известно и в Никопольском могильнике 7 7. За последние годы раскопок пх обнаружи­ вают все больше и больше, главным образом в Нижнем Поднепровье .

Возникает вопрос, не результат ли это прямого влияния савроматского мира прежде всего? Правда, не исключена возможность, что и у скифов были свои воинственные женщины, как и у многих народов мира. Впрочем, * Подписанию автора раскопок Б. Н. Гракова, все стрелы относились, вероятно, к мужскому погребению. См.: Граков Б. П. Скифские погребения на Никопольском курганном поле. — МИА, 1962, 115, с. 72. {Примеч. ред.) Статистическая обработка материала из погребений IV— III вв. до н. э. рядовых скифских могильников показала, что 37% женских могил (от общего числа захо­ ронений женщин) содержали оружие. В общем массиве^ захоронений, включая дет­ ские, более 25% погребений с оружием принадлежит женщинам. См.: Бунятян Е. П .

Методика социальной реконструкции по данным рядовых скифских могильников. — В кн.: Теория и методы археологических исследований. Киев, 1982, с. 173, 184 .

(Примеч. ред.) Б. А. Ильинская считала возможным объяснять эти явления в скифском мире и брачными союзами скифов с савроматскими женщинами 7 9 .

Типичные савроматские черты обряда дважды отмечались в среде скиф­ ского населения, вероятно, ввиду присутствия в нем савроматских жен­ щин. Непосредственное воздействие савроматов в Скифии прослежива­ ется не только на никопольских захоронениях. Рассмотрим еще несколько данных .

Для нас представляет большой интерес погребение в катакомбе кургана 16 у с. Балки Васильевского р-на Запорожской обл. (левобережье Днепра) в группе Гайманово поле (рис. 2, 24). Курган исследовался в 1968 г .

Северо-Рогачской экспедицией Института археологии АН УССР под руко­ водством А. И. Тереножкина 8 0. В катакомбе типа I (по Б. Н. Гракову), или в глубоком подбое, характерном и для ранних сарматов в, была погре­ бена девочка-подросток с широтной ориентировкой. Дно погребальной ка­ меры в средней части было посыпано мелом по обряду, широко распро­ страненному в савромато-сарматском мире. Основной инвентарь обычен для скифских погребений IV—III вв. до н. э. (набор стеклянных бус, се­ ребряные колечки-подвески, каменные подвески, пряслице, серебряный перстень с выпуклым щитком). Однако все эти вещи мы можем найти и у ранних сарматов, генетически связанных с савроматским населением .

Особенно это касается различных подвесок из плохо обработанного или вовсе необработанного камня (рис. 8, 6—8) 8 1. Эти плоские подвески выре­ заны из мягкой меловой породы; в них просверлены отверстия. Подобные подвески — не украшения, а предметы магическо-ритуального харак­ тера, обычные для савроматско-сарматского мира, где также для их изго­ товления пспользовали мягкие породы (мел, мергель) 8 2. Здесь мел, белая глина и светлый камень часто служили амулетами-апотропеями, которым обычно придавали дисковидную форму. Они характерны для саврохматов и в прохоровских могилах моложе IV—III вв. до н. э. обычно не встреча­ ются г. В том, что женщина-подросток, похороненная в кургане 16 у с .

Балки, — савроматского происхождения, возможно жена скифа, меня убеждает и находка в погребении глиняного миниатюрного горшочка, слепленного по савроматскому образцу (рис. 8, 5) 8 3. Этот сосудик имеет по шейке круглые ямки, довольно частые на савроматской посуде, в том я Здесь вкралась некоторая неточность — катакомба в кургане 16 у с. Балки отно­ сится к типу II по классификации Б. Н. Гракова: камера расположена по продоль­ ной оси входной ямы. См.: Граков В. Н. Погребальные сооружения и ритуал рядовых общинников степной Скифии. — АСГЭ, 1964, 6, с. 123. Как этот тип погребений, так и катакомбы вообще вряд ли можно считать характерными для ранних сарматов .

Они составляют лишь 3% всех погребений этого времени. См.: Мошкова М. Г. Па­ мятники прохоровской культуры. — САИ, 1964, вып. Д1-10, с. 21. (Примеч. ред.) т Эти подвески не характерны, а лишь изредка встречаются в савроматских и раннесарматских могилах. См.: Смирнов К. Ф., Петренко В. Г. Савроматы Поволжья л Южного Приуралья. — САИ, 1963, вып. Д1-9, табл. 25, 31—33; Мошкова М. Г Памятники прохоровской культуры, табл. 32, в, 7, 14. По-видимому, так же редко они попадаются и в скифских погребениях, но не по одному экземпляру, как в сав­ роматских и раннесарматских могилах, а по четыре—семь (например, Балки, кур­ ган 16; Капуловка 1, курган 9). См.: Тереножкин А. И., Ильинская В. А., Чер­ ненко Е. В., Мозолевский Б. Н, Скифские курганы Никополыцины. — В кн.: Скиф­ ские древности. Киев, 1973, с. 117, рис. 3, 3. {Примеч. ред.) 3* 35 числе и на горшках отдела III 8 4, к которым относится и наш экземпляр .

Подобный же горшочек д был найден и в катакомбе кургана 30 той же группы, где были погребены мужчина и женщина 8 5 .

На правобережье нижнего Днепра погребения «амазонок» с оружием обнаружены дважды в курганной группе Львово 1 Бориславского р-на Херсонской обл. (рис. 2, 23) во время исследований Херсонской экспеди­ ции под руководством А. И. Тереножкина в 1972—1973 гг. 86 Они совер­ шены в катакомбе, сооруженной по продольной осп дромоса (тип II) и в катакомбе-подбое (курган 11, погребения 2 и 7). Инвентарь этих могил, в том числе и оружие — железные дротики и бронзовые наконечники стрел, обычен для скифских погребений IV—начала III в. до н. э. Набор женских украшений во многом аналогичен тому, который найден в могиле «савроматской» девочки из Балок. Среди женского инвентаря погребения 7 было свинцовое колесико (пряслице), аналогичное найденным на среднем Дону и особенно в савроматском мире Поволжья и Приуралья 6. Все это дает мне право сомневаться в скифском происхождении некоторых погре­ бенных женщин в указанных катакомбах нижнего Днепра, т. е. в центре земли царских скифов, и позволяет высказать предположение, что эти «амазонки» вышли из савроматского мира Доно-Волжского региона, и находились на положении скифских жен .

Признавая присутствие некоторых савроматских групп в среде скиф­ ского населения Северного Причерноморья, я далек от мысли Т. Сулимирского о том, что население Скифии уже в начале IV в. до н. э. имело сме­ шанный скифо-сарматский характер и что царские скпфы уже тогда были лишены господствующего положения в Скифии 8 7. Появление нового сар­ матского населения в Скифии Т. Сулимирский связывает с проникновением сюда новых восточных элементов культуры, в частности прохоровской, носителями которой были собственно сарматские племена, пришедшие с Востока. Элементы ранней прохоровской культуры- и даже погребения этой культуры IV—III вв. до н. э. известны в Северном Причерноморье, но их весьма мало. Почти все известные ранние погребения прохоровского типа или с элементами прохоровской культуры связаны с последующим периодом в истории Северного Причерноморья, когда в Скифии утвер­ ждают свое политическое господство новые пришельцы под общим именем сарматов. Это произошло не ранее второй половины III в. до н. э., как правильно считал в свое время М. И. Ростовцев 8 8 .

д Горшочки подобной формы и орнаментации известны и на скифских поселениях IV—III вв. до н. э. См.: Трапов Б. Н. Каменское городище на Днепре. — МИА, 1954, 36, с. 70—73, табл. II, 3; III, 5; IV, 1—3. Поэтому упомянутые экземпляры в равной степени могут быть отнесены к скифской керамике. (Примеч. ред.) е Произошла какая-то путаница. Свинцовые пряслица характерны для скифов (Граков В. Н. Скифы. М., 1971, с. 50) и никогда не встречаются в савроматских погребе­ ниях (Смирнов К. Ф. Савроматы. М., 1964, с. 107), откуда известно лишь одно свин­ цовое колесико (Смирнов К. Ф., Петренко В. Г. Савроматы Поволжья и Южного Приуралья, табл. 25, 30). (Примеч. ред.) jS&-i-J^ViV--A-i™.V.V^^ g JY g_ д0 JJ g^ др и ЖИЗНИ

–  –  –

и ранние сарматы / / _ л с я э т н к о с и р а т ы 1 близ кии ПО СВОвМу ЗВуЧаНИЮ С. б о rzz"""-":;:-z:^------::-z:::zz:::::-"- лее употребительным в ан­ тичных источниках племенным названием «савроматы». Впервые он за­ фиксирован Евдоксом из Книда, писавшим в 60-е годы IV в. до н. э. * Его труд до нас не дошел, но у Стефана Византийского в книге I сохрани­ лись фрагменты: «Вблизи Танаиса живут сирматы». В информации Евдокса не указано, где точно размещались сирматы: на левом или правом берегу Танаиса. Однако от младшего современника Евдокса, ПсевдоСкилака, перипл которого был составлен во второй половине IV в. до н. э .

и ярко отразил интерес автора к восточной части Северного Причерно­ морья \ из раздела «Европа» мы узнаем о сирматах как о ближайших со­ седях скифов, живших в Северном Приазовье западнее Дона. ПсевдоСкилак сообщает: «За скифами сирматы — народ и река Танаис, которая составляет границу Азии и Европы» (§ 68). Следовательно, сирматы в это время жили в землях «европейских» савроматов Псевдо-Гиппократа. Далее Псевдо-Скилак говорит и о савроматах (§ 70): «От реки Танаиса начина­ ется Азия, и первый народ ее на Понте — савроматы. Народ савроматов управляется женщинами». Судя по этим двум сообщениям, можно думать, что Псевдо-Скилак не отождествлял савроматов и сирматов, если только эти сообщения не происходят из разных источников,'что, впрочем, малове­ роятно. Об этом можно судить по анализу перипла Псевдо-Скилака, про­ веденному М. И. Ростовцевым3. Информатором Псевдо-Скилака, как предполагал М. И. Ростовцев, мог быть афинский писатель или купец, хорошо знавший восточные области Понта .

Этникон «Syrmatae» упоминается также Плинием в «Естественной исто­ рии» в ряду народов, живших от низовья Амударьи до Бактрии (VI, 16, 40). Плинпй основывается на источниках эллинистического времени, в ча­ стности, кажется, Демодаме — полководце Селевка I Никатора (312— 280 гг. до н. э.). Однако эллинистическая номенклатура Плиния весьма обширна п запутанна, а этническая локализация весьма затруднительна, хотя, конечно, отдельные группы сарматского происхождения могли про­ никнуть и в Среднюю Азию. У Страбона есть упоминание какого-то го­ рода в Гиркании под названием Сарматина (География, XI, VII, 2). Птоле­ мей упоминает его в Арейе (VI, 17, 4), упоминается он и у Аммиана Марцеллина (XXIII, 6), но были ли названия этих городов или сами города связаны с сарматским этносом, доказать трудно. Да если бы это было и так, все равно весьма проблематично выводить этникон «сирматы» из Сред­ ней Азии, ссылаясь на поздние источники, в которых старые этнические названия часто вольно переносили на большие просторы Евразии .

В конце XIX в. среди ученых только Ф. Браун отрицал принадлеж­ ность сирматов к ираноязычному миру 4. Он стремился объяснить этноним Иирр.атси с финно-угорского языка. Сирматы, по его мнению, относятся к будинам и ничего общего не имеют ни со скифами, ни с сарматами, со­ ставляя крайнюю южную часть финских будинов. В наше время гипотезу Ф. Брауна поддержал П. Д. Либеров 5, пытавшийся обосновать будинскую принадлежность сирматов на археологическом материале. Однако археологические памятники нижнего Дона (хутора Сладковский, Карнауховский, пос. Шолоховский, Кащеевка и некоторые другие), проявляю­ щие сходство со среднедонской культурой, не могут быть все же отожде­ ствлены со среднедонскими, которые сами лишь под большим вопросом могут быть связаны с будинами. Я высказал уже ранее свое негативное отношение к этой гипотезе 6, став на точку зрения М. И. Ростовцева об ираноязычности сирматов. Впрочем, Ростовцев рассматривал сирматов как раннее упоминание собственно сарматов, отличных от савроматов, — волну новых ираноязычных племен, пришедших с Востока. Даже сам Ф. Браун допускал, что «этническое название (сирматы. — К. С.) на иранской почве возможно». Тем не менее он считал, что Syrmatae Плиния ничего общего с европейскими сирматами Евдокса и Псевдо-Скилака не имели, не могли быть скифской ордой, как не могли совпадать с сарма­ тами вообще. И все же далее он пишет: «Скорее они могли быть передовыми отрядами сарматов в их движении на запад». Таким образом, в точке зре­ ния Ф. Брауна на сирматов много неясного, неопределенного и даже, на мой взгляд, противоречивого. Как этникон «сирматы» попал в Среднюю Азию? Может быть, Плиний в данном случае переместил народ, живущий на Танаисе—Доне, в область по Танаису—Яксарту (Сырдарья), следуя распространенному в эллинистической литературе смешению Танаиса— Дона и Танаиса—Сырдарьи. Можно высказать и такую мысль: какая-то группа племен в Средней Азии, попавшая туда из дахо-массагетского мира Южного Приуралья и Приаралья, сама себя так называла и под этим име­ нем стала известна Демодаму (если признать, что его сведения легли в основу сочинения Плиния). Информатором же Псевдо-Скилака, как предполагал М. И. Ростовцев, мог быть афинский писатель или купец, хорошо знавший восточные области Понта .

Итак, этникон «сирматы» относится к IV—III вв. до н. э., т. е. ко вре­ мени, когда за Доном и в Поволжье жили прежние савроматы, в состав которых уже входили и носители прохоровской культуры из Южного При­ уралья. В более позднее время упоминания о сирматах из письменных источников исчезают, и всюду вместо них говорится о прежних савроматах и сарматах .

Последний термин появился несколько позже наиболее раннего упо­ минания о сирматах. Самое раннее упоминание о сарматах можно датиро­ вать концом IV—началом Ш в. д о н. э., а первое сообщение о стране «Сарматия» — может быть, еще более ранним временем. Оно восходит к извест­ ному греческому ученому-естествоведу, ученику Аристотеля Теофрасту (372—287 гг. до н. э.). В своем сочинении «О водах», говоря о мифическом животном таранде, он упоминает «Скифию» и «Сарматию», в которых это животное водится (фрагмент 172). Следовательно, уже не позже начала III в. до н. э. древним грекам была известна рядом со Скифией страна, на­ селенная сарматами. Из безымянного перипла, который приписывается Скимну Хиосскому, или Псевдо-Скимну, жившему во I I — I вв. до н.э., мы узнаем: «На Танаисе, который служит границей Азии, разделяя материк на две части, — первыми живут сарматы» (Перипл, 874). Это сообщение удивительно совпадает со свидетельствами Евдокса и Псевдо-Скилака о сирматах, на что обратил внимание М. И. Ростовцев 7. Такое совпадение еще больше убеждает нас в тождестве сирматов IV в. до н. э. с собственно сарматами. Сообщение безымянного перипла относится к территории Азии по представлению древних греков, т. е. к территории восточнее Танаиса (Дона), где в то время уже кочевали сарматы. Хотя время написания этого перипла по Мейнеке и К. Мюллеру 8 относится ко I I — I вв. до н. э., однако источник его восходит к более раннему времени, а именно к Эфору (405— 330 гг. до н. э.) и в особенности к Деметрию Каллатийскому, сведения ко­ торого связаны с Диофантом и Эратосфеном (не позже III в. до н. э.) 9 .

Ссылка на Деметрия и Эфора дается самим Псевдо-Скимном в этой части его труда (Перипл, 874) .

О том, что название области «Сарматия» восходит ко времени не позже конца IV—III в. до н. э., свидетельствует и другой источник. Так, Анти­ гон Карисский, автор III в. до н. э., пишет, ссылаясь на Гераклида Понтийского, «об одном озере в Сарматии» (Свод невероятных рассказов, CLII, 167). Это сообщение Гераклида Антигон берет из Каллимаха, уче­ ного и поэта александрийского времени, жившего между 310 и 235 гг. до н. э. 1 0 Все эти ранние сведения о терминах «сарматы» и «Сарматия» конста­ тируют лишь то, что кочевые племена под названием «сарматы» находились рядом со скифами по Танаису—Дону, но не уточняют, на левобережье или правобережье этой реки .

Многие более поздние античные авторы, особенно римские, отожде­ ствляют савроматов и сарматов. Такое отождествление объясняется, ви­ димо, не только близостью самих терминов, но и действительным родст­ вом этих племен. Археологическими данными оно хорошо подтвержда­ и ется. Судя по ним, савроматы Геродота вошли в состав новых объеди­ нений кочевников под общим названием сарматов 1 2. Сородичи савроматов в Южном Приуралье, безусловно, послужили основным ядром для опре­ деленной группы сарматов, особенно аорсов. Первоначальное форми­ рование ряда ведущих собственно сарматских объединений, как можно заключить по большой преемственности савроматской и прохоровской культур Южного Приуралья, произошло в степном Приуралье и даже, возможно, в Приаралье .

Сами этнические термины «савроматы», «сирматы», «сарматы», вероятно, не восточного происхождения. Их появление совпадает по времени (IV— III вв. до н. э.), и все они возникли, как я думаю, на почве юга Восточной Европы. В описания античных авторов, видимо, на базе знаний об этих племенах, живших в ближайших к греческим колониям степях, они вошли в различных транскрипциях, может быть, отражающих имена конкрет­ ных племен прежнего савроматского объединения, как стяжение наиболее старого этникона Saopofidraxi через Eopjxaxai — Syrmatae к Uapjiorcai — Sarmatae 1 4. Так большинство историков и лингвистов понимают возни­ кновение подобной этнической терминологии для обозначения фактически одного и того же народа или родственных ираноязычных племен, при­ надлежавших вместе со скифами к единой языковой группе, но отличав­ шихся от скифов степей Северного Причерноморья своими диалектами 1 5 .

Можно предположить, что уже в IV в. до н. э. среди ираноязычного мира Подонья и Поволжья были такие группы, которые себя называли одни — «савроматами», другие — «сирматами», третьи — «сарматами» .

Сирматы «Европы» — западные племена савромато-сарматского мира, жившие на правобережье Дона и в Северном Приазовье. Я в этом отноше­ нии разделяю взгляды В. Е. Максименко 1 в. Правда, в настоящее время трудно доказать, что сирматы представляли собой коренное население этой области с самого начала железного века, как это думает В. Е. Макси­ менко. Античные авторы фиксируют сирматов в «Европе» только с IV в .

до н. э., а раньше — только савроматов и меотов. Возможно, появление сирматов связано с перемещениями внутри савроматского массива Задонья — Поволжья и движением даже более восточных кочевников, т. е .

с перемещениями, возникшими в IV в. до н. э. в связи с первым предпола­ гаемым давлением южноуральских кочевников — носителей прохоровской культуры и некоторым политическим ослаблением скифского царства по­ сле гибели царя Атея. Период V—IV вв. до н. э. — это начальный этап продвижения новых ираноязычных племен Востока. Проникновение на запад от Дона более восточных элементов «савроматского» (дахо-массагетского) мира для меня несомненно, судя хотя бы по находке приураль­ ского жертвенника (хут. Краснодворский), относящегося ко времени не позже IV в. до н. э., и погребальных комплексов у хут. Сладковский, пос .

Шолоховский и Кащеевки. В результате тесных контактов савроматов Геродота с уральскими кочевниками не позже второй половины IV в .

до н. э. и в Поволжье окончательно сложилась прохоровская культура, но с еще большими элементами савроматской (особенно в керамике и ве­ щах звериного стиля) и с сохранением в ряде случаев широтной ориенти­ ровки погребенных. Ее основными носителями в этой области были на ранней ступени развития культуры все те же савроматы Геродота .

Сирматы западных районов Дона и Приазовья — это прежде всего западные савроматы на последней ступени их развития, т. е. до полного поглощения их новыми союзами ираноязычных кочевников, пришедших из приуральских и приаральских степей .

У родственных ираноязычных племен савромато-сарматской общности Поволжья уже с IV в. до н. э., скорее во второй половине этого века, рас­ пространилась прохоровская культура. Ее элементы или даже комплексы в небольшом числе известны и западнее Дона, вплоть до Днепра. Среди но­ сителей отдельных элементов новой сарматской (прохоровской) культуры были и сирматы IV в. до н. э., т. е. прежние савроматы и частично — п о я ­ вившиеся из-за Дона в результате наиболее ранней волны миграции во­ сточных кочевников и первых заметных перемещений в савромато-сар­ матской кочевой среде. В этом смысле сирматы — ранние сарматы, но до образования союзов аорсов, сираков и роксолан .

Для представления о ярких памятниках ранних сарматов правобере­ жья Дона, или сирматов Евдокса и Псевдо-Скилака, имеют огромное зна­ чение исследования Азово-Донской экспедиции 1976 и 1977 гг. в междуРис. 9. План кургана 4 у хут. Сладковский а — могильный выкид; б — обломки амфоры (штыки I—III); в — дерево; г — граница грабитель­ ской ямы; а — обломки лепных сосудов; е — кости животных; римскими цифрами отмечены кос­ тяки людей речье Дона и Северского Донца у пос. Шолоховский Белокалитвенского р-на (рис. 2, 7) и у хут. Сладковский и соседнего хут. Кащеевка Тацинского р-на Ростовской обл. (рис. 2, 8) 1 7. Эти открытия имеют принципиальное значение для решения проблемы расселения савроматов к западу от Дона и этнической принадлежности населения среднего Дона .

Захоронения в Шолоховском кургане, в кургане 4 у хут. Сладковский и в кургане 1 у хут. Кащеевка совершены в больших ямах (6x6 и 5 x 5 м) с дромосами, со сложными деревянными сооружениями. Пере­ крытие Сладковского кургана из плах выходило за пределы могильной ямы (рис. 9—11). Вероятно, такие же перекрытия были и в остальных курганах, хотя из-за плохой сохранности дерева и из-за разрушения в ре­ зультате частичного и неоднократного ограбления могил судить о кон­ струкции этих сооружений весьма трудно. Аналогичные сооружения из­ вестны в богатых курганах южных районов среднедонской культуры в пре­ делах Воронежской и Белгородской областей. Особенно близки им мо­ гилы IV—III вв. до н. э. у д. Дуровка Белгородской обл. 1S Дромосы в некоторых больших прямоугольных могилах, ориентированных с югозапада на северо-восток, примыкали к южному углу могилы почти так же, как дромос могилы Сладковского кургана, который был смещен к юговосточному углу могилы .

Подобные могилы, предназначенные для семейных захоронений, были распространены в савромато-сарматском мире Южного Приуралья на ру­ беже VI—V вв. и в IV в. до н. э. 1 9 Так, на Илеке одна такая могила отно­ сится к рубежу VI—V вв. дон. э. (Мечетсай, курган 2) 2 0, другая (курган 8) — к началу IV в. до н. э. 2 1 ; в Ново-Кумакском могильнике обе мо­ гилы этого типа датируются временем не позже начала IV в. до н. э. (кур­ ган 20 1962 г. и курган 1 1971 г.) 2 2. Одна такая могила известна в прохоровеких курганах (курган 3 ) 2 3. Все дромосы в раннесарматских могилах Оренбуржья по существу устроены так же, как дромос могилы у хут .

Сладковский. Это довольно узкие коридоры, слегка спускающиеся вниз к могильной яме в меридиональном направлении. Иногда их дно посте­ пенно переходит в дно обширной ямы, иногда непосредственно перед погре­ бальным помещением имеется несколько ступенек .

Среди известных мне раннесарматских могил IV—III вв. до н. э. из Приуралья к типу могильных сооружений и погребальному обряду Слад­ ковского захоронения ближе всего приуральское захоронение прохоровской культуры, раскопанное Б. Ф. Железчиковым в 1977 г. в Лебедевке V (курган 9, центральная могила 5): та же обширная прямоугольная мо­ гила с длинным дромосом, примыкающим к одному из ее углов, то же кол­ лективное захоронение из семи человек, те же пары среди всего «семей­ ного» коллектива (сочетание двух взрослых, взрослого и ребенка), то же сочетание южной и западной ориентировки .

Подобный тип погребений — не этнический признак, а свидетельство определенной социальной стратификации у древнего населения обширного региона .

На левом берегу Дона, в пределах Городищенского р-на Волгоград­ ской обл., у хут. Вертячий в 1978 г. В. И. Мамонтов исследовал две мо­ гилы с дромосами, удивительно похожие на дромосные могилы у пос-. Шо­ лоховский и хут. Сладковский. Это тоже обширные, почти квадратные могилы с длинными дромосами, примыкающими к южным стенкам могиль­ ных ям (курган 5, погребения 3 и 4). В отличие от правобережных дромосных могил, эти дромосы спускаются круто, образуя в плане (в одном слу­ чае) разрыв между входом и могильной ямой, что и смутило исследователя 4 который принял их за катакомбы с обвалившимся сводом, вопреки Рис. 10. П р о ф и л и кургана 4 у х у т. Сладковский о — пахотный слой; б — древнепочвенный слой; в — материк (суглинок); г — насыпь и засьшка могилы; 8 — уровень древнего горизонта; е — могильный выкид; ж — куски дерева от перекрытия ж Рис. 11. План и разрезы дромоса могилы в кургане 4 у хут. Сладковсгшй I — план дромоса; II — продольный разрез нижней части дромоса; III — поперечный разреа нижней части дромоса; а — древнепочвенный слой; б — материк; в — выкид; 1 — обломки лепных сосудов; г — кости барана; з, 4 — бронзовые пряжка и бляхи; 5 — обломок железного псалия»

6 — обломки пряжек чумбура; 7 — амфора тому обстоятельству, что таких больших, строго прямоугольных камер у катакомб не бывает*. Сохранившийся в" одной из катакомб че­ ловеческий костяк лежал в вытянутой позе на спине, черепом на юг, т. е. абсолютно так, как костяк женщины-«амазонки» в Сладковском кургане. Инвентарь этих погребений почти тождествен инвентарю Шоло­ ховского и Сладковского курганов: такой же бронзовый котел, те же брон­ зовые наконечники стрел и железный втульчатый наконечник копья и, наконец, очень близкие шолоховским тонкие золотые обкладки каких-то несохранившихся предметов с растительными и зооморфными узорами0 .

Автор датирует эти погребения IV в. до н. э. Территориально сравни­ ваемые погребения очень близки (одни — на степном правобережье, дру­ гие — на степном левобережье Дона), а этнически, конечно, тождественны .

Детали погребального обряда, судя по уцелевшим захоронениям в кур­ гане 4 у хут. Сладковский и в кургане у хут. Кащеевка, — савроматские или раннесарматские: южная ориентировка, поза погребенных, куски мела или меловая посыпка, расчлененные туши животных. Почти в каждой могиле савроматов Поволжья и ранних сарматов Поволжья и Приуралья, преимущественно в тех, где отсутствуют следы разведения ритуального огня, имеется мел в виде кусков или порошка. Куски мела и меловая по­ сыпка были найдены также в Шолоховском кургане и в кургане у хут .

Кащеевка, а в Сладковском кургане прослежена интенсивная меловая посыпка, особенно под вооруженной женщиной-«амазонкой». Деревянное перекрытие Шолоховского кургана было подожжено или на нем развелг .

мощный погребальный костер, как это мы видим в ряде савроматских и раннесарматских могил .

В могилах погребено по нескольку человек. В частности, в Сладков­ ском кургане было не менее семи покойников: мужчины, женщины, дети (рис. 12). Все они лежали в вытянутой позе на спине, головой или на за­ пад (два человека) по скифско-савроматскому обычаю, или на юг (три че­ ловека) — по обычаю раннесарматских племен Приуралья и отчасти Поволжья в прохоровское время. В кургане у хут. Кащеевка все сохра­ нившиеся костяки людей лежали черепами на юг. Южная орпентировка широко распространилась по сарматскому миру (она стала господствовать у носителей прохоровской культуры Приуралья) с IV в. до н. э. В Слад­ ковском кургане мы видим сочетание старой савроматской традиции с новой, очевидно, привнесенной извне, с востока. Два погребенных лежали в «атакующей» позе, т. е. одна нога была вытянута, а другая — согнута в'колене, что часто встречается в погребениях савромато-сарматского мира. В составе напутственной пищи полагались отдельные части туш ба­ рана, быка или молодой лошади в том рационе, который обычен для сав а Судя по полевой фотографии, где отчетливо видны скошенные стенки сводчатой камеры, погребение 3 кургана 6 у хут. Вертячий является катакомбой, а не дромосной могилой. См.: Мамонтов В. И. Отчет о работе Приволжского отряда в 1978 г .

Архив ИА, р-1, № 7014, л. 34—38, рис. 81. По всей вероятности, К. Ф. Смирнова ввел в заблуждение чертеж погребения, сделанный недостаточно четко. (Примеч. ред.) * Это были золотые обкладки деревянного ритона с серебряным наконечником.

См.:

Игнатов В. #., Колесник В. П., Мамонтов В. И. Раскопки кургана в Волгоградском междуречье. — АО 1978 г. М., 1979, с. 175, 176. {Примеч. ред.) Рис. 12. Плаа дромоеа и могилы в кургане 4 у хут. Сладковскнй В дромосе: 1 — обломки лепных сосудов, 2 — кости ба­ рана, 3 — бронзовая пряжка, 4 — бронзовые бляхи, S — обломок железного псалия, 6 — обломки пряжек чумбура, 7 — амфора. При костяке 1; 1 — амфора, 2 — железные наконечники копий, з — костяные пронизки, 4 — желез­ ный нож, 5 — кости барана, 6 — бронзовое зеркало; 7 — серебряные серьги, 8 — серебряная гривна, 9 — стеклян­ ные бусы, 10 — железный меч, 11 — бронзовые и желез­ ные наконечники стрел. При костяке 1:1 — глазчатая

•стеклянная бусина. При костяке 3: 1 — обломки лепного горшка, 2 — кости лошади, 3 — железный нож, 4 — дере­ вянный кубок с золотой оковкой и серебряными бляшками,

-5 — железные наконечники стрел, в — бронзовый колчан­ ный крючок, 7—.бронзовый наконечник стрелы, 8 — стеклянная бусина-пронизка. При костяке 4: 1 — про­ волочная гривна. При костяках 5 и 6: 1 — бронзовое ви­ сочное кольцо, 2 — кусок антрацита — апотропей, 3 — ра­ ковина с краской, 4 — низки стеклянных бус, 5 — желез­ ный вток от копья, в — обломки железного меча, 7 — бронзовые бляшки, 8 — стеклянные бусы, 9 — бронзовая ворворка; а — меловая посыпка; б — подстилка из прутьев;

« — граница грабительской ямы; г — ступени дромоеа;

д — дерево от перекрытия; римскими цифрами обозначены черепа погребенных Рис. 13. Серебряная гривна из кургана 4 у хут. Сладковский роматов и ранних сарматов, — разрубленные куски хребта или бока с реб­ рами и передняя нога (обязательно с лопаткой). Вероятно, главным погре­ бением этого кургана является захоронение знатной женщины 2 5, лежав­ шей на интенсивной меловой посыпке в «атакующей» позе, со свободно расставленными руками, головой на юг. На ее шею надета серебряная гри­ вна, согнутая из стержня; на концах напаяно по четыре фигурки припав­ ших к земле хищников кошачьей породы, похожих по изображению на мед­ ведей (рис. 13). В зверином скифо-савроматском стиле (именно у савроматов) был широко распространен подобный образ хищника, которому придава­ лись медвежьи черты г в. В такой же позе хищники изображались и позже на ручках алебастровых сосудов у сарматов рубежа нашей эры 2 7. Сход­ ные золотые гривны, но более роскошные, найдены и в скифских курга­ нах — в Чертомлыцком 28 и в Толстой Могиле 29 на Днепре. Фигурки зверей на гривне Сладковского кургана имели ячейки для вставки цвет­ ных камней, которые выпали еще при жизни «амазонки». Это, вероятно, была бирюза — излюбленный камень богатых сарматов, применявшийся для инкрустации предметов торевтики со времени прохоровской куль­ туры .

Другими украшениями «амазонки» служили бусы (см. цветную вклейку) и серьги из серебра (рис. 14, 1). Мелкие бусы входили в состав ожерелья или, скорее, ими был расшит ворот одежды (они найдены в рай­ оне грудной клетки). На правом запястье был браслет, составленный из стеклянных амфорок-подвесок (см. цветную вклейку). Подобные бусыамфорки найдены в Кащеевском кургане. Расшивка одежды на груди мел­ кими бусами и браслеты из бус — неотъемлемая часть савромато-сарматского женского костюма .

«Амазонку» сопровождал полный комплект вооружения: массивное копье (рис. 15), длинный меч (рис. 16) и колчан со стрелами (рис. 17) .

Вероятно, именно с богатой вооруженной женщиной было связано захоро­ нение целого боевого коня с металлическими деталями сбруи и уздечки (рис. 18) Рис. 14. Вещи из кургана 4 у хут. Сладковский 1 — серьги; г — S-видные подвески; 3, о, в — пронизки; 4 — ворворки; 7 — литые бляшки; 8 — оковка деревянного кубка; 9, 10 — металлические детали деревянного кубка — бляшки, обоймы, скрепы; 11 — нож; 1,2,9 — серебро; 3,5,6 — кость; 4, 7, ю — бронза; * — золото; 11 — же­ лезо В составе погребального инвентаря очень много чисто савроматских и раннесарматских элементов, характерных для Задонья, Поволжья и Приуралья. Савроматским является прежде всего большое бронзовое зеркало с овальным плоским диском и плоской же ручкой у головы «ама­ зонки» (рис. 19). Оно принадлежит к одному из наиболее архаичных ти­ пов (тип I по К. Ф. Смирнову), который существовал с VI по IV в. до н. э. В Скифии таких зеркал совсем нет. Керамика, найденная в дромосе при лошади (от тризны) и в ногах воина, погребенного вдоль северной стенки могилы (развал крупного горшка), — савроматская, орнаменти­ рованная рядами глубоких круглых ямок и пальцевых вдавлений. Она не преобладает у савроматов и ранних сарматов Поволжья и Приуралья 3 1, но все же составляет весьма заметный элемент керамического комплекса .

На правобережье Дона такая керамика обнаружена совсем недавно. Хотя подобные ряды круглых ямок и ранее встречались на некоторых сосудах среднедонской культуры как из поселений, так и из курганных погребе­ ний, но этому признаку как-то не придавали значения. Теперь можно Рис. 16. Амфоры и меч из кургана 4 у хут. Сладковский щ 1 —амфора из прокоса; 2—амфора при костяке 1; 3—меч при костяке 1 гШ —* ш Рис. 17. Бронзовые и железные наконечники стрел, кол­ чанный крючок и детали уздечки из кургана 4 у хут. Сладковский ^Шш ЧР?t * J, 2, J — при костяке 1; 3,6,7 — при костяке 3; 4 — разграбленная • ' ' '.'л часть могилы; 8, 9 — дроксс; 1,3,6,8 — бронза; 2, 4, 5, 7,9 — железо сказать, что для западного савроматского и раннесарматского мира, вплоть до бассейна Миуса, такая керамика была довольно характерна .

В частности, горшок из Никифоровского погребения на правобережье Миуса (рис. 6, 1) очень близок к горшку из дромоса Сладковского кургана 4 (рис. 18, 3). Еще более сходны крупный лепной сосуд Сладковского кур­ гана (рис. 19, 2, 3) и сосуд из впускного раннесарматского (прохоровского) погребения могильника Сазонкин бугор Астраханской обл. Стенки того и другого покрыты нерегулярными рядами круглых глубоких ямок или ярского р-на видим на 3одном из савроматских В. В. Дворниченко 1976 г .

орнамент вдавлений 3. Форма сосудов также одинакова. Подобный же пальцевыхмы Астраханской обл., раскопанного горшков из курганавЧерноК. Ф. Смирнов Подавляющее большинство вещей погребального инвентаря Сладковского кургана и кургана у хут. Кащеевка выявляет признаки, характер­ ные'вообще для материальной культуры Среднего и Нижнего Подонья скифского времени. Среди этой группы инвентаря найдены и такие вещи, которые были хорошо известны населению среднего Дона, в частности бронзовые крючки воронежского типа с изображением медведя на широ­ ком конце 3 4. Богатые сирматы, оставившие памятники у нос. Шолохов­ ский и хут. Сладковский, были вооружены копьями, среди которых выде­ ляются массивные «скифские» наконечники копий длиной до 45—50 см с широким листовидным (рис. 15) или узким ланцетовидным пером. Такие копья в одинаковой степени применяли в IV—III вв. до н. э. и скифы Северного Причерноморья 33, и население среднего Дона 36, и меоты Прикубанья 37. Железный вток для древка копья, найденный в Сладковском кургане, близок среднедонским, характерным для этой куль­ туры 3 8, хотя подобные втоки встречались и у савроматов Поволжья з э .

Из мечей хорошо сохранился лишь один, положенный с «амазонкой»

из Сладковского кургана (рис. 16, 3). Его общая длина 73 см, он без пере­ крестия и имеет плоское овальное бронзовое навершие. Подобный же меч, не сохранивший навершия, найден в Шолоховском кургане. Эти мечи по форме не похожи ни на скифские, ни на среднедонскне. У ранних сар­ матов также были подобные мечи и кинжалы. Наиболее восточный экзем­ пляр такого кинжала происходит из Ново-Кумакского могильника под Орском 4 0. Меч такой же формы и размеров, как и в кургане 4 хут. Слад­ ковский, найден в курганной группе Алебастрово II (курган 12, погребе­ ние 2, раскопки Б. Ф. Железчикова и В. А. Кригера) а. На правобережье нижней Волги такой меч встречен в погребении прохоровской культуры у с. Старица Черноярского р-на Астраханской обл. *2

Особенно распространены сходные мечи по всему Северному Кавказу:

один длинный меч, такой же, как старицкий, происходит из развеянного позднесавроматского (?) погребения у с. Бажиган (Ногайские степи, се­ вернее р. Кума) ; еще один меч найден В. А. Кореняко в раннесарматском погребении под Ставрополем, а в Ставропольском музее хранится не менее шести экземпляров (сообщение В. А. Кореняко). Но наиболее близ­ кие аналогии сладковский меч находит среди синдо-меотских мечей При­ кубанья IV—III вв. до н. э. 4б Территориально сладковскому экземпляру ближе всего меч северокавказской формы, найденный на донском лево­ бережье, в устье р. Маныч, в раннесарматском погребении 5 кургана 6 могильника Арпачин II (раскопки Донской экспедиции Института архео­ логии АН СССР 1975 г.). Судя по всему комплексу вещей, среди кото­ рых много и аналогичных сладковский, погребения из Арпачина и СладРис. 18. Бронзовые детали уздечки и глиняный сосуд из дромоса кургана 4 у хут. Слад­ ковский 1,2 — пряжка и бляха; з — лепной горшок Рис. 19. Бронзовое зеркало и фрагменты лепного сосуда из кургана 4 у хут. Сладков­ ский 1 —при костяке 1; 2, з — при костяке 3

-50 ковского относятся к одному времени. Сладковский меч имеет оригиналь­ ное бронзовое навершие, но в целом он очень похож на северокавказские мечи, и, вероятно, сам — северокавказского происхождения .

Бронзовые наконечники стрел в колчанах^савроматов междуречья Дона и Северского Донца относятся к типам и вариантам, общим и для скифов, и для среднедонского населения, и для савроматов IV в. до н. э .

(рис. 17, 1—3). Выделяется экземпляр с поперечными валиками между лопастями, что довольно часто встречается на раннесарматских стрелах разных типов из Приуралья IV—III вв. до н. э. 47 Особенно богатая серия таких стрел (около 40) найдена М. Г. Мошковой в одном из сарматских погребений Челкарского курганного могильника под Уральском 48 .

Анализ металла бронзового зеркала и бронзовых наконечников стрел из кургана у хут. Сладковский, произведенный Т. Б. Барцевой, определенно установил приуральский состав бронзы, характерный для всех савроматосарматских изделий Южного Приуралья (см. Приложение) .

Железные наконечники стрел особенно часты в погребениях меотских воинов Прикубанья и воинов бассейна Дона в IV—III вв. до н. э. В это же время они известны и ранним сарматам междуречья Дона и Волги .

Среди другого оружия назовем железный широкий боевой топор, най­ денный в Шолоховском кургане. Он аналогичен железным топорам из Частых курганов и из поселения у с. Репинки Воронежской обл. 49 Брон­ зовые и костяные ворворки-пронизки из Сладковского кургана (рис. 14, 3—6) сходны с теми, что встречаются при оружии (портупее) и конском снаряжении у населения среднего Дона. Они были хорошо известны ран­ ним сарматам Поволжья и Приуралья в IV—III вв. до н. э. То же можно сказать о конских бляхах. У таза лошади из Сладковского кургана най­ дена бронзовая пряжка с неподвижным язычком (рис. 18, 1). Подобные пряжки известны в Воронежских курганах. Они широко распространя­ ются с IV—III вв. до н. э. во всем раннесарматском мире 5 0. Особенно бли­ зки сладковской пряжки из заволжских раннесарматских погребений мо­ гильника у с. Политотдельское (курган 15) и. Два бронзовых зооморфных колчанных крючка из Кащеевки тождественны среднедонским, в том числе найденным в Частых курганах и у с. Русская Тростянка 5 а .

Судя по богатым коллективным захоронениям у пос. Шолоховский, хут. Кащеевка и по ряду савроматских захоронений междуречья Дона и Волги, исследованных в последнее время, можно заключить, что бога­ тые савроматские воины, как и скифы, и прочие народы юга Восточной Европы, часто носили в качестве защитных доспехов металлические пан­ цири из бронзовых и железных пластин. Редкость их находок в савромат­ ских погребальных комплексах объясняется незначительным количе­ ством исследованных богатых савроматских курганов. Однако в ныне рас­ копанных курганах как междуречья Северского Донца и Дона, так и между­ речья Дона и Волги (пос. Октябрьский, с. Никольское) открыты погре­ бальные комплексы богатых воинов 5 4, одетых в металлические пластин­ чатые (чешуйчатые) панцири и бронзовые шлемы и вооруженных, кроме лука со стрелами, длинными мечами и массивными копьями со втоками на нижней части древка .

Обычай украшать деревянные сосуды-кубки или оковывать их бортики золотыми и электровыми пластинками, часто в зооморфном стиле, был широко известен среди племен скифского мира, особенно у среднедонского населения 5 5. Его же мы встречаем и у сирматов междуречья Северского Донца и Дона, а также у савроматов междуречья Дона и Волги и даже в Приуралье. От междуречья Северского Донца и Дона до Илека среди «савроматских» оковок встречаются зооморфные, изображающие голову или клюв грифона или заднюю ногу лошади с копытом. Сладковский дере­ вянный кубок был украшен золотой оковкой в виде схематичной головы грифона, напоминающей более всего золотые оковки кубка из богатого савроматского погребения V в. до н. э. Сазонкинского кургана Астрахан­ ской обл. 5в и ряда курганов того же времени (немного более ранних) мо­ гильника Пятимары I на Илеке 5 7. Контуры головы грифона сладковского кубка несколько отличаются от астраханского и илекских, вероятно оттого, что Сладковский курган на век-полтора моложе своих восточных аналогов .

Сладковский кубок, кроме золотой оковки по бортику, украшен по бокам рядом тонких серебряных кружочков, обрамленных такими же заклепками с круглыми шляпками (рис. 14, 8—10). Сосуд был скреплен узкими сереб­ ряными и бронзовыми полосками, какие встречаются на деревянных пред­ метах в погребениях прохоровской культуры Поволжья и Приуралья .

Среди украшений, кроме браслетов из бус и расшитых бусами деталей костюма, столь характерных для сарматов, в Сладковском кургане най­ дены бронзовые и серебряные височные подвески или серьги, простые проволочные детские гривны (обломки) и бронзовые литые двойные и тройные бляшки (рис. 14, 7). Такие бляшки встречены пока только в Мастюгинских курганах 5 8. S-видные височные кольца из Сладковского кур­ гана (рис. 14, 2) тождественны височным кольцам из катакомбы IV в .

до н. э. Беглицкой косы и украшению из Частых курганов 5 9. Таким обра­ зом, можно заключить, что подобные украшения костюма встречались у разных народов Северного Приазовья и всего Подонья. То же можно сказать про бронзовый котел (рис. 5, 4) и железный нож с костяной ручкой «скифского» типа, найденные в Шолоховском кургане. Серповидные брон­ зовые ножи, ручки которых изготовлены из двух костяных пластин, при­ клепанных к металлическому черенку, не являются спецификой только скифских или среднедонских курганов. Они были известны, правда, в меньшем числе, савроматам Подонья и Поволжья в 1. Великолепный позднесавроматскпй (сирматский) комплекс из кургана 4 у хут. Сладковский имеет надежную дату: все его вещи, в первую очередь бронзовые наконеч­ ники стрел и бусы, укладываются в пределах IV в. до н. э .

В этом же кургане найдены три античные амфоры раннеэллинистического времени: одна — в головах лошади (рис. 16, 1), вторая — в головах «амазонки» (рис. 16, 2) и третья, разбитая, — в грабительском лазе (рис. 20). Амфора в головах лошади, без сомнения, синопская. Она анало­ гична амфорам, найденным в богатом кургане 8 могильника Пять Братьев близ Елизаветовского городища в устье Дона. И. Б. Брашинский датирует этот курган по амфорному материалу временем не позже последней чет­ верти IV в. до н. э. 62 Центры производства двух других амфор определить сложнее, однако они подтверждают общую широкую дату сладковского комплекса — в пределах IV в. до н. э. Раннеэллинистическая амфора в головах «амазонки» аналогична пантикапейским (тип 34 по И. Б. Зеест) в з, в чем сомневался, однако, И. Б. Брашинский, считавший их херсонесскими. Сладковский комплекс отно­ сится ко второй половине IV в. до н. э., т. е. ко времени сирматов Евдокса и Псевдо-Скилака .

Недалеко отстоит во времени и кур­ ган у хут. Кащеевка — IV—III вв, до н. э. В нем, как и в Сладковском кургане, ярко выражены савроматосарматские черты, причем не только в погребальном обряде, но и по ряду типично савроматскнх вещей (костя­ ная ложечка, бронзовая жаровня) .

Возможно, к несколько более ран­ нему времени, судя по набору бронзо­ вых наконечников стрел, — может быть, к рубежу V и IV вв. до н. э .

или к началу IV в. до н. э. — от­ носится Шолоховский курган. В его инвентаре больше общескифских и среднедонских элементов, чем в ин­ вентаре курганов у хуторов Сладков­ ский и Кащеевка, где преобладают, особенно в погребальном обряде, во­ Рис. 20. Эллинистическая амфора, най­ сточные савроматские и раннесарматденная в обломках в грабительском лазе ские черты Задонья, Поволжья и даже кургана 4 у хут. Сладковский Приуралья .

С «европейскими» савроматами или сирматами IV в. до н. э. и более позднего времени можно связать также некоторые другие памятники правобережья нижнего Дона и Северного Приазовья .

Прежде всего это курганное погребение у хут. Карнауховский м .

Тесная связь основного погребения кургана 43 с савроматами Задонья подтверждается не только чертами погребального обряда (обширная прямоугольная могила, парное вытянутое погребение с юго-восточной ориентировкой покойников, кости расчлененной туши лошади в ногах), но и теми вещами, которые сопровождали погребенных: костяная ру­ коятка ножа, бронзовый наконечник стрелы позднего типа в сочетании с втульчатыми железными. Подобные детали обряда и инвентаря были характерны для основного погребения (2) в кургане 1 курганного могиль­ ника Ясырев 1, расположенного недалеко от Карнауховского могильника, только на левобережье Дона, где, без всякого сомнения, в IV в. до н. э .

продолжали кочевать савроматы. Ясыревское погребение датируется по обломкам фасосской амфоры временем не позднее рубежа IV—III вв. до н. э. М. Г. Мошкова убедительно обосновала принадлежность этого погре­ бения поздним савроматам 6 0 .

Вероятно, к тому же или несколько более позднему времени, судя по материалам, относится ряд погребений, раскопанных А. И. Демченко и И. Б. Брашинским в 1967 и 1968 гг. на западной окраине Ростова-па Дону (рис. 2, 1) 6 7. Здесь когда-то находился большой курганный мо­ гильник, тянувшийся от б. станицы Гниловская (ныне территория Ростова) до пос. Каратаево по коренному берегу р. Мертвый Донец. Могиль­ ник в основном относится к эпохе ^бронзы. Из раскопанных в 1967 г .

могил с «европейскими» савроматами — сирматами или приазовскими «меотами» можно связать (пока очень предположительно), кроме упомя­ нутого выше женского погребения VI в. до н. э. с бронзовым зеркалом и каменным блюдом-жертвенником (курган 5, погребение 1), следующие погребения: катакомбу в кургане 1; погребение 7 в кургане 5 (катакомба или подбой?); погребение 8 в кургане 7 (квадратная могила); погребение 2 в кургане 3 (подбой?); погребения 1 и 2 в кургане 4. Почти все эти шесть погребений ограблены в 8. По остаткам погребального инвентаря, в том числе по обломкам раннеэллинистических амфор, их можно в основном датировать IV в. до н. э. 6 9, когда западнее Дона близ Меотиды (Азовского моря) жили «меоты» — савроматы (?). Из раскопок 1968 г. к этому вре­ мени относится лишь одно погребение 70. Несмотря на ограбленность большинства ростовских курганов, можно было установить разнообразие форм погребальных сооружений этого могильника, свойственных смешан­ ному скифо-сарматскому населению нижнего Дона IV в. до н. э. Хоро­ нили в подбойно-катакомбных могилах и в грунтовых — прямоугольных узких и почти квадратных. Везде преобладала широтная, в основном западная, ориентировка погребенных. Одну из этих могил окружало кольцо из небрежно набросанных камней .

Тот же погребальный обряд мы наблюдаем в раскопанном С. Н. Братченко в 1963 г. кургане 3 у с. Ливенцовка (рис. 2, 2) на западной окраине Ростова-на-Дону (рис. 4, 7, 8) п. Здесь узкую прямоугольную могилу с широтной ориентировкой, где погребенный лежал в вытянутой позе головой на запад, также окружал кромлех. Из сохранившегося инвентаря следует отметить горло гераклейской амфоры IV в. до н. э., железный и два бронзовых наконечника стрел IV—III вв. до н. э. В грунтовом и курганном могильниках имеются еще четыре погребения того же времени .

В кургане 2 в длинной узкой могиле погребен воин в вытянутом поло­ жении, головой на запад. При нем были бронзовые, железные и костяные втульчатые (как кащеевские) наконечники стрел IV—III вв. до н. э., железный нож при костях животного и железный наконечник копья .

Два остальных погребения найдены в грунтовом могильнике. Погребе­ ние 10 (рис. 4, 9—11) — такая же длинная прямоугольная могила, где лежал воин головой на северо-запад. При нем были глиняный горшок, характерный для степных скифов и савроматов, железный акинак и несколько бронзовых наконечников стрел 7 3. К железному веку (скифосарматское время) относятся еще два погребения (46 и 48) без контуров могильной ямы 7 4. Нижний костяк (погребение 48) лежал на правом боку, с подогнутыми ногами, черепом на восток—юго-восток, руки скрещены (связаны?) в кистях перед тазом. Над ним находился другой костяк (по­ гребение 46), вытянутый на спине, черепом в противоположную сторону, т. е. на запад—северо-запад. При погребениях встречены лепной глиня­ ный горшок и бронзовый наконечник стрелы IV—III вв. до н. э .

К тому же и несколько более позднему времени (IV—II вв. до н. э.) 7| относится могильник Беглицкой косы близ Таганрога (рис. 2, 16). В 1956 и 1958 гг. здесь проводил раскопки И. С. Каменецкий 7 6. В десяти рас­ копанных погребениях отмечен устойчивый обряд захоронения в катакомбах типа II по классификации Б. Н. Гракова (рис. 21, 7). Этот тип могилы хорошо прослеживается у степных скифов 7 7, но он известен и у ранних сарматов по крайней мере с IV в. до н. э. 7 8 По мнению В. Е. Максименко, этническая картина на правобережье Дона и в Приазовье оставалась стабильной до самого конца III в. до н. э., т. е. сюда не вторгались новые кочевые группы — носители прохоровской культуры — вплоть до II в. до п. э. 7 9 Действительно, все более или ме­ нее хорошо датированные и выразительные памятники ранних сарматов правобережья относятся ко времени не ранее рубежа I I I — I I вв. до н. э .

Однако такое представление может быть опровергнуто в дальнейшем открытием новых памятников ранней прохоровской культуры. Ведь ее элементы (оружие) ныне уже известны западнее Дона, в его среднем течении. Отдельные же погребальные комплексы с подобными элементами, и часто весьма выразительными, открыты не только на левом, но и на правом берегу Днепра (например, ранние сарматские погребения в Уш­ ка лке и в Грушевке) .

Перечислим памятники Северного Причерноморья от Дона до Днепра, которые можно связать с влиянием или появлением в Скифии IV—II вв .

до н. э. (т. е. до завоевания ее сарматами) ранних сарматов — носителей прохоровской культуры .

Мечи ранних типов прохоровской культуры со сломанным под тупым углом или дуговидным перекрестием найдены в курганном могильнике у с. Русская Тростянка (рис. 22, 1) 8 0, в б. Острогожском уезде Воронеж­ ской губернии (рис. 22, 2) 8 1, у с. Веселое Красногвардейского р-на Бел­ городской обл. (рис. 2, 12; 22, 3) 82 и у с. Гришине Красноармейского р-на Донецкой обл. (рис. 22, 4). Меч из Русской Тростянки хорошо сохранил перекрестие. Он происходит из могильника, датированного временем не позже III в. до н. э. 8 3 Меч из Острогожского уезда сохранил типично прохоровское навершие. Его перекрестие не уцелело, но по скошенности основания клинка и отверстиям на нем можно думать, что перекрестие имело вид широкого скошенного бруска. Все перечисленные мечи отно­ сятся к ранним образцам прохоровской культуры IV—III вв. до н. э .

Этот тип меча теперь хорошо известен по ранним комплексам прохоров­ ской культуры Южного Приуралья, и появляется он там уже в позднев савроматских погребениях. Два меча раннепрохоровского типа най­ дены в Заволжье 8 7. В междуречье Дона и Волги они пока не встречены .

В. П. Шилов относит к ним несколько мечей из Аксеновского могиль­ ника 8 8, но они совсем другого типа и, вероятно, кавказского проис­ хождения. Их клинки с бороздками похожи на кавказские, а перекрестия имеют вид узких бабочек. Процесс морфологического изменения акипака шел на обширном пространстве, но лишь в Южном Приуралье и Зауралье выработались мечи со сломанным под тупым углом или дуго­ видным перекрестием .

Между Доном и Северским Донцом заметны яркие восточные элементы культуры в комплексах у хут. Сладковский и у Кащеевки. На левобе­ режье Северского Донца, в районе впадения Оскола, у с. Яремовка Изюмского р-на Харьковской обл. С. С. Гамченко в 1929 г. обнаружил погре­ бение на песчаной дюне (рис. 2, 14) 8 9. Костяк человека лежал в вытяну­ той позе на спине, черепом на юго-запад. Пятна кострищ около погребеРис. 21. Савромато-сарматские памятники IV—III вв. до н. э .

J—5 — Карнауховский, курган 43, погребение 1: 1 — п л а н погребения, 2 — н о ж с костяной руч­ кой, з — железные и бронзовый наконечники стрел, 4 — навершие железной рукоятки, S — лепной горшок; в —горшок-курильница из Яремовки; 7—13 — Веглицкая коса, погребение 10 1958 г.:

7—план катакомбы, 8 — бусы, 9— серьга, 10 — височное кольцо с бусиной, и—перстень, 12—наконечник стрелы, 13 — лепной горшок; 2,12 — железо; 4,10,11—бронза; 5,6,13 — глина; 8 — стекло; 9 — серебро ния свидетельствуют о культе огня. Здесь же встречались обожженные кости домашних животных (быка, коня, овцы или козы). Первоначально скопление костей, вероятно, было значительным, согласно савроматскому обычаю. Погребенного сопровождали небольшой грубый лепной сосуд (рис. 21, 6) и три бронзовые трехгранные стрелы. Судя по ним, погребение было не древнее IV—III вв. до н. э. Тип сосуда с вытянутым яйцевидным туловом и довольно узким горлом с отогнутым венчиком обычен для савроматов и скифов. Однако его орнамент в виде глубоких борозд, горизон­ тальных по горлу и вертикальных по всей поверхности тулова, известен лишь у савроматов (главным образом отдел IV) 9 0, и позже он в изменен­ ном виде становится характерным для сарматской (прохоровской) куль­ туры 8 1. Это дает нам основание связать данное погребение с сирматской группой населения междуречья Дона и Северского Донца. Любопытно отметить, что этот сосуд определенно был культового назначения (ку­ рильница): он изготовлен наспех и плохо обожжен для похоронных цере­ моний, как пишет М. Л. Макаревич 9 2. Глубокие борозды-каннелюры, очевидно, имитировали рифление металлических сосудов. На горизон­ тальный край венчика нанесен ряд ямок, как и на некоторых сарматских курильницах прохоровской и сусловской культур 9 3. М. П. Абрамова правильно считает погребение в Яремовке одним из самых ранних сар­ матских погребений на территории Украины 9 4. Южнее на правобережье Северского Донца, у г. Александровск, одно из сарматских курганных погребений относилось, вероятно, в раннему времени прохоровской куль­ туры (курган 12, погребение 3). Но более точно мы его датировать пока не можем и подробнее о нем скажем ниже, когда речь пойдет обо всех ранних сарматских погребениях I I I — I вв. до н. э. в междуречье Дона и Днепра. Интересный комплекс вещей найден случайно в кургане у стан­ ции Квашино (рис. 2, 20), на правобережье р. Крынка — правого при­ тока Миуса — в Донецкой обл. (рис. 23). Вещи из этого разрушенного погребения были доставлены колхозниками в 50-е годы в Донецкий му­ зей. Анализ их дан ниже. О погребальном обряде нам ничего неизвестно 9 Б .

Квашинская находка датируется в пределах IV—II вв. до н. э., скорее всего III в. до н. э., т. е. относится к сирматскому или раннесарматскому времени .

В бассейне Днепра известно не менее пяти выразительных раннесарматских погребений IV—III вв. до и. э. с характерными чертами, свойст­ венными прохоровской культуре. Прежде всего надо обратить внимание на давно уже открытое на левобережье Днепра раннее диагональное погребение в кургане у д. Вороная Синельниковского р-на Днепропетров­ ской обл. (рис. 2, 23; 24, 1). Оно было исследовано Н. Е. Макаренко в большой группе курганов в 1907 г. 9в У левой руки погребенного, ле­ жавшего строго по диагонали в вытянутой позе на спине, головой на юго-восток, находилась группа бронзовых наконечников стрел, вероятно, положенных в колчан. Лишь в самых ранних диагональных погребениях, относящихся к прохоровской культуре Приуралья, найдены бронзовые наконечники стрел 9 7, что и дает нам право отнести диагональное погре­ бение у Вороной ко времени не позже III в. до н. э. Все наиболее ранние могилы с диагональным положением погребенных относятся еще к савро­ матскому времени Южного Приуралья 9 8. В прохоровской культуре ПриРяс. 22. Раннееарматские (прохоровские) мечи в Северном Причерноморье 1 — Русская Тростянка, курган 7; 2 — б. Острогожский уезд; з — Веселое; 4 — Гришине; 5 — Никопольские курганы (группа II, курган 2, погребение 17); 6 — Большая Белозерка, курган 1, погребение 4 1975 г .

уралья таких несколько: у Бердинской горы под Оренбургом "; в группе курганов на Илеке (Соль-Илецкий р-н) 10°. Целый ряд диагональных могил прохоровской культуры IV—III вв. до н. э. раскопан сейчас Орен­ бургской экспедицией под руководством Н. Л. Моргуновой (Габелко) и Южно-Уральской экспедицией под руководством М. Г. Мошковой и Б. Ф. Железчикова. Лишь одно такое погребение открыто в Заволжье (Быково I, курган 1, погребение 11) ш .

Восточный импульс подобного обряда безусловен, и связан он с ран­ ними сарматами, отдельные группы которых уже в IV—III вв. до н. э .

Рис. 23. Раннесарматский комплекс у ж.-д. станции Квашино проникли в скифскую среду Поднепровья. Последнее предположение подтверждается и ранним прохоровским погребением у с. Ушкалка Верхне-Рогачевского р-на Херсонской обл. на левобережье Днепра, юго-западнее Никополя (рис. 2, 25; 24, 2—5). Близ Ушалки в прямо­ угольной могиле был погребен сарматский воин в вытянутой позе, головой на юго-запад. При нем был набор бронзовых наконечников стрел (и один — железный трехлопастный втульчатый), характерных для приволжскоуральских погребений IV—III вв. до н. э. В могилу были положены глиняный сосуд прохоровской культуры и курильница, чуждая скифам Поднепровья. Первоначальная дата погребения по определению Д. Я. Те­ легина — IV в. до н. э. Во всяком случае, оно не [должно быть моложе III в. до н. э .

Рис. 24. Раннесарматские погребения IV—III вв. до н. э. на днепровском лево­ бережье 1 — план погребения в кургане И у д. Вороная; 2—5 — погребение у с. Ушкалка: 2 —план погре­ бения, з-—бронзовые и железный наконечники стрел, 4— лепной сосуд, о —лепная куриль­ ница Во времена пребывания сирматов западнее Танаиса отдельные раннесарматские группы уже переходили на правый берег Днепра в глубь Скифии. Еще Т. Сулимирский обратил внимание на курганное погребение у с. Грушевка Днепропетровской обл. (курган 5, погребение 1), раско­ панное Д. Т. Березовцом в 1953 г. (рис. 2, 28) 1 0 3. Т. Сулимирский счи­ тал его самым ранним сарматским погребением Украины (рис. 25, 1—7) 1Ы .

В центральной могиле кургана под небольшой насыпью похоронена жен­ щина в вытянутой позе на спине, головой на юго-запад. Это явно раннесарматское погребение с выразительными элементами прохоровской куль­ туры. Особенно показательна костяная ложечка в позднем зверином стиле 1 0 5. Ее длинная ручка аккуратно обточена в виде головки вепря (рис. 25, 1). Подобного сюжета на сарматских ложечках еще не встреча­ лось, но сама форма ложечки, тщательная ее обработка при общем схе­ матизме сюжета находит прямые аналогии только в прохоровской культуре IV—III вв. до н. э. Южного Приуралья. Подобные ложечки были обна­ ружены дважды в раннепрохоровских погребениях, в кургане 1 группы Башкирское Стойло под Оренбургом (на ручке — схематическая головка какого-то зверя) 1 0 6 и в погребении 2 кургана 1 группы Лапаспна у с. Лю­ бимовка на р. Бузулук (на ручке — схематическая головка грифона) 1 0 7 .

Оба погребения датируется временем не позднее III в. до н. э. Костяные ложечки в зверином стиле совершенно неизвестны в скифском мире, зато обычны для женских могил савроматов и ранних сарматов .

Среди инвентаря могилы у с. Грушевка имеется узкогорлый сероглиняный грушевидный сосуд с неровным уплощенным дном, характерный как по форме, так и по выработке для посуды прохоровской культуры в целом (рис. 25, 2). В первой публикации погребения неверно сказано, что этот сосуд сделан на гончарном круге 1 0 8. Он вылеплен аккуратно нз светло-коричневой глины с мелким песком и включениями слюды, поверхность прилощена. Его узкое горло покрыто рядом параллельных желобков, а по бокам были два налепа-«сосочка» (сильно стерлись) .

Украшение желобками наиболее характерно для ранней прохоровской посуды 1 0 9 .

Не выпадает из круга раннесарматских украшений и бронзовый брас­ лет с несомкнутыми концами и с насечками по тупым концам (рис. 25, 3) и о .

Он согнут из массивного прута, круглого в сечении. Подобные браслеты встречаются в раннесарматских могилах Поволжья и Приуралья. Прото­ типами их могли служить северокавказские браслеты скифского вре­ ш мени, особенно меотские IV—III вв. до н. э. из Прикубанья. Их обычно тупые концы также украшены поперечными насечками 1 1 2 .

В курганном могильнике у с. Кут (рис. 2, 27) раскопками Д. Т. Березовца 1951—1952 гг. исследовано еще два впускных погребения, кото­ рые могут быть отнесены к раннему сарматскому времени. Это нарушенное погребение в скифском кургане 1, где найдены сероглиняный кувшин с небольшим носиком, чернолаковая мисочка и небольшой канфаровидный черный кубок (рис. 25, 9, 10) п з. По этим вещам погребение можно отнести к эллинистическому времени. Этническую принадлежность при отсутствии характерных черт погребального обряда определить затруд­ нительно. Но все же кувшин, особенно по ребристой разделке цилиндри­ ческого горла, не чужд керамике прохоровской культуры. Не может быть (32 Рис. 25. Раннесарматские погребения на днепровском правобережье 1—7 — Грушевка: 1 — ложечка, 2 — лепной сосуд, з — браслет, 4 — подвеска, 5 — пряслице, 6 — кольца (5 экз.); 7 — бусинки (а — сердоликовые, б —белого непрозрачного стекла с синими глазками, в — синего полупрозрачного стекла, г—прозрачного стекла с внутренней позолотой, в — гагатовый разделитель, е — белого непрозрачного стекла); Е—ю — Бут: 8—лепной гор­ шок (а) и прорисовка его орнамента (б) из погребения 7 кургана 32, 9—канфаровидньй кубок из кургана 1, ю — сероглиняный кувшин из кургана 1; 1 — кссть; 2, 5, 8—10 — глина; з, 4, 6 — о"ронза уверенно датировано и впускное погребение 7 в кургане 32 Кутского могильника. Здесь костяк лежал в вытянутой позе на спине, черепом на восток—юго-восток. Могила имела прямоугольную форму, размеры 2,10 X 0,65 м. Около черепа стоял яйцевидный плоскодонный лепной горшок с отогнутым венчиком (рис. 25, 8а) 1 1 4. Сосуд по орнаменту в виде гори­ зонтальной полосы, состоящей из грубых и нерегулярно прочерченных по плечикам косых бороздок, идущих в разных направлениях, лесенок,, острых треугольников, перемежающихся с зонами точечных наколов (рис. 25, 86), чужд скифскому миру. Форма горшка известна как у ски­ фов, так и, у савроматов и ранних сарматов. Подобный асимметричный орнамент скорее свойствен савроматам и сарматам ранней прохоровской культуры. На их керамике известен и орнамент из ряда нерегулярных косых бороздок ш .

Захоронения ранних сарматов у сел Грушевка и Кут совершались в курганных некрополях, относящихся в основном к территории кочева­ ния царских скифов. На территории другого скифского степного некро­ поля на Никопольском курганном поле (рис. 2, 26), можно думать, хо­ ронили отдельных представителей не только савроматов. Так, одно из никопольских погребений можно связать и с ранними сарматами (группа II, курган 2, погребение 17 1931 г.) И6 или с их прямым влиянием на культуру собственно скифов. Погребение совершено в обычной скиф­ ской катакомбе типа I по классификации Б. Н. Гракова"*(погребальная камера вырыта в продольной северной стенке входной ямы, расположен­ ной в широтном направлении). Положение погребенного воина здесь обычно и для скифов, и для савроматов, встречается и у ранних сарма­ тов, особенно в^Поволжье: воин похоронен в вытянутом положении на спине, головой на запад, со слегка расставленными ногами 1 1 7. Под ним прослежена камышовая циновка. Паноплия воина несколько необычна для скифов Поднепровья. Он вооружен мечом с прямым перекрестием и без навершия, длиной 48 см (рис. 22, 5) 1 1 8. Вдоль тела слева положен деревянный лук, а у плеча — колчан стрел с бронзовыми наконечниками .

Их древки были окрашены в красный цвет. Бронзовые наконечники стрел несколько отличаются от прочих скифских наконечников Никопольского курганного поля небрежной отливкой. Треугольные по форме, они имеют асимметричные острые шипы, а на втулках — отверстия 1 1 9. Это типичный набор бронзовых стрел прохоровской культуры. Окраска древков стрел в красный цвет также известна по материалам из раннесарматских погребений Шоволжья 1 2 1. Здесь мы, вероятно, встречаемся с прямым воздействием раннесарматского оружия на скифское. А может быть, это было погребение раннесарматского воина IV—III вв. до н. э., жившего и служившего в скифском обществе. В эпоху постепенного проникновения пришельцев с востока ^враждебные отношения скифов и сарматов могли сменяться мирными и союзническими .

Еще сохранявшая полную самостоятельность Скифия могла позаимст­ вовать у пришельцев'и некоторые предметы, связанные с культом. Так,;

в позднескифских погребениях Северного Причерноморья, в том числе и в Крыму, известны лепные сосуды «с шаровидным туловом», которые исследователи ^скифских памятников обычно относят к курильницам .

Всегда ли это так, трудно сказать, но в подавляющем большинстве они, Стеклянные бусы из кургана 4 у хут. Сладковский Серебряные позолоченные фа лары и серебряные чаши из Булаховки ( 1, 2). Золотая серьга из Соколова II (.3) вероятно, использовались в культовых целях, т. е. так же, как савромато-сарматские курильницы. В скифском мире курильницы «с шаровид­ ным туловом» появились, согласно последней датировке Э. В. Яковенко по крымским материалам, только с IV в. до н. э. 1 2 3, наиболее поздние из них датируются I I — I вв. до н. э. Глубоких корней в скифской архаиче­ ской посуде они не имеют. Э. В. Яковенко ведет их от закавказских курильниц конца VII в. до н. э., найденных в Кармир-Блуре, через более поздние меотские курильницы Прикубанья 1Ы. Однако этот путь развития мне не представляется убедительным для всех курильниц. Его можно признать верным только для крымских курильниц с действительно шаро­ видным туловом и высокой ножкой 1 2 5, найденных в Неаполе-на-Салгире (скифском). Э. В. Яковенко выделяет, кроме крымских скифских куриль­ ниц, еще два варианта — днестровский и днепро-бужский 1 2 6. Среди днестровских курильниц преобладают формы и орнаменты, отличающиеся от крымских. Они имеют высокое яйцевидное тулово и довольно широкое плоское дно. Обычно все нх тулово покрыто вертикальными каннелю­ рами 1 2 7. Их происхождение можно связывать скорее с сарматской ку­ рильницей из Яремовки бассейна Северского Донца (рис. 21, 6) 1 2 8 и упомянутыми выше савроматскими сосудами подобного типа из Поволжья и рассматривать как.результат контактов савроматского и раннесарматского мира со скифами в IV—III вв. до н. э. Это тем более вероятно, что курильницы из Золотой Балки на Днепре и из Ольвии, воспроизведенные Э. В. Яковенко 1 2 9, имеют по краю ряд или ряды круглых ямок, как на сосуде из Яремовки и на раннесарматских курильницах Поволжья и Приуралья 1 а о .

Мы рассмотрели некоторые памятники степей Северного Причерно­ морья IV—III вв. до н. э. В культуре большинства из них есть новые черты, чуждые скифам. Их можно связывать с сирматами, принесшими в Северное Причерноморье элементы савроматской и прохоровской куль­ тур Поволжья и Южного Приуралья. Вероятно, мы обязаны в первую очередь сирматам распространением на запад до районов левобережья и правобережья Днепра этих черт новой культуры. В IV—III вв. до н. э .

уже шло проникновение отдельных раннесарматских групп в глубь Ски­ фии. Поскольку большой серии сарматских комплексов этого времени на правобережье нижнего Дона мы не знаем, то можно поставить вопрос:

не проникли ли первые восточные савромато-сарматские орды в Скифию через среднее течение Танаиса, где легче было его пересечь и преодолеть сопротивление местных жителей. По мере увеличения масс восточных пришельцев — носителей прохоровской культуры — приблизительно во второй половине III в. до н. э. скифы и сарматы превращаются в две основные враждебные силы Северного Причерноморья .

S5 5 К. Ф. Смирнов СлИЯНИв ПрвЖНвЙ СаврОМЭТекой археологической кульНачало политического пришлой прохоровтуры с ской господства сарматов в Скифии ' сложившейся в иссе доно-дахо-массагетскои среде ;~~s~~:~~~~~~~~;~~;~~~s~;-~~-:;~~;~;s;~;:;: Южного Приуралья, проис­ ходило в степях междуречья Дона и Волги и в Заволжье в течение IV—III вв. до н. э. Постепенно здесь исчезают такие элементы савроматской культуры, как широтная, главным образом западная, ориентировка; сокращается рацион заупо­ койной пищи — вместо разрубленных частей туши животного обычно кладут переднюю и заднюю ноги или бок барана. Устанавливается господ­ ство подбойных могил, появляются могилы с заплечиками, диагональные погребения и широко распространяется южная ориентировка погребенных .

Исчезают типичные савроматские формы посуды и другие характерные вещи. Эти значительные а/рхеологические изменения свидетельствуют о формировании новых племенных объединений, первоначально возник­ ших в южноуральском и приаральском мире ранних кочевников. Восточ­ ные пришельцы объединяются с савроматскими племенами и готовятся к крупным завоеваниям. Активное проникновение 'кочевников, которых мы называем общим именем «сарматы», прослеживается в разных направ­ лениях — на юго-восток, в цветущие земли Средней Азии, особенно на юго-запад — на Северный Кавказ и в Прикубанье, на запад — в Скифию, к центрам торговли и ремесла Северного Причерноморья. Натиск сарматов на запад усиливается в связи с постепенным военно-политическим ослаб­ лением скифского царства, начавшимся, вероятно, в конце IV в. до п. э .

Ослабление Скифии — одна из главных причин военных успехов сарматов на западе .

Тяжкий удар, нанесенный скифам Филиппом Македонским в 339 г .

до н. э. (Юстин, IX, 2, § 15), и затем их поражение от диадоха — маке­ донского полководца Лисимаха (царствовал во Фракии с 306 по 281 г .

до н. э.) в 313 г. до н. э. (Диодор, XIX, 73), по-видимому, ослабили их силы К Несколько позже скифов с запада начинают теснить фракийцы и галаты (кельты) 2. Подобной политической ситуацией воспользовались савроматы и новые сарматские объединения, чтобы перейти в наступление на восточные земли скифского царства .

Эти события отражены Лукианом Самосатским в его сочинении «Токсарис или дружба», составленном по историческому и этнографическому материалу, взятому из источников эллинистического времени 3.

Там говорится о крупных набегах «савроматов» на Скифию из-за Танаиса:

«Вдруг напали на нашу землю савроматы в числе десяти тысяч всадников, а пеших, говорят, явилось втрое больше того. А так как их нападение было непредвиденно, то они всех обращают в бегство, многих храбрецов убивают, других уводят живыми» (Токсарис или дружба, 39). Но скифы еще были способны отразить дерзкие нападения, базой которых служили степи за Танаисом, куда возвращались савромато-сарматские воины со своей добычей. Эти набеги первоначально, вероятно, совершали собственно савроматы, теснимые новыми сарматскими объединениями, или уже сами сарматы, подчинившие себе прежние савроматские земли за Доном и на Волге. Основные массы ранних сарматов в IV—III вв. до н. э. жили еще за Танаисом — Доном, на левобережье которого сосредоточены почти все известные памятники нрохоровской культуры конца IV—III в. до и. э. 1 Однако отдельные их отряды и даже племенные группы, состоявшие из старых савромато-сарматских племен, прорывались уже далеко в глубь Скифии .

О «весьма враждебных савроматах» говорит и поэт Аполлоний Родос­ ский, живший во второй половине III в. до н. э. и отразивший географи­ ческие представления эпохи раннего эллинизма (Аргонавтика, III, 351 —

353) К Политическая ситуация, возникшая в III в. до н. э. в окрестностях Ольвии, отражена в известном декрете в честь Протогена 6. По мнению ряда исследователей, декрет в честь Протогена — покровителя Ольвии — был составлен в III в. до н. э. 7, точнее — во второй его половине (до 213 г .

до н. э.), т. е. не позднее конца могущества во Фракии Галатского царства (280 и 213 гг. до н. э.). Подробная библиография вопроса о датировке декрета дана в статье Т. Н. Книпович 8. Т. Н. Книпович и позже П. О. Карышковский 9 предприняли попытку уточнить дату декрета на основе эпиграфического анализа. Предложенная ими дата — последние десяти­ летия III в. до н. э. или первые десятилетия II в. до н. э. — кажется наиболее убедительной .

Ольвия в то время находилась под угрозой нападения со стороны кельтских племен галатов и их союзников скиров. Среди варварских племен, окружавших Ольвию и также боявшихся нападения галатов в союзе со скирами, упоминаются саи во главе с царем Сайтафарном и его скептухами-скипетроносцами — вероятно, военными вождями мелких пле­ менных подразделений, а также фисаматы (тисаматы) и савдараты. Все они искали защиты за стенами Ольвии, а царь Сайтафарн, к тому же, «потребовал даров» от ольвиополитов, и в Ольвию «явились за получением даров во множестве саи». Многие современные исследователи видят в саях царских скифов, а в Сайтафарне — их царя. Но уже у В. В. Латышева не было полной уверенности, считать ли это племя скифским или сар­ и матским. Еще в прошлом веке высказывались мнения о сарматской принадлежности саев 1 2. Позже и Ф. Браун поддержал гипотезу о при­ надлежности саев и Сайтафарна к сарматам, основываясь на лингвисти­ ческом анализе этих названий. Он предполагал, что саи — это царские сарматы Страбона. Исследователь истории и языка сарматов в Север­ ном Причерноморье Я. Харматта также связывает саев с новыми ирано­ и язычными пришельцами — господствующими сарматами (царскими) .

Действительно, саи — не обязательно собственно скифы. Сап упоми­ наются в декрете в честь Протогена как часть разноплеменной массы, жившей по соседству с Ольвией наряду со скифами, савдаратами и фисаматами. Скифы под таким названием не были известны Геродоту, хорошо знавшему окрестные области вокруг Ольвии. Достоверно лишь, что саи — это ираноязычное варварское племя, то ли старое скифское, то ли новое сарматское, не упоминаемое в других античных источниках. Имя царя саев — Сайтафарн — переводится как «носитель фарна племени саев» 1 5 .

Названия, включавшие в себя понятие «фарн», более применимы к ирано­ язычному населению Средней Азии и к сарматам, чем к скифам. Еще 5* 67 в 1866 г. К. Мюлленхоф высказал мнение, что имена Северного Причер­ номорья, включающие понятие «фарн», являются сарматскими 1 7. Этно­ ним cratpi В. И. Абаев относит к сарматскому племени и считает, что Eaixacpapv-qg в равной степени может быть и скифским, и сарматским именем 1 8, ибо слово «farn» — общеиранское 1 9. Мы наблюдаем резкое увеличение количества таких имен в Горгиппии, Пантикапее, Танаисе и западном Прикубанье в IV—III вв. до п. э. 2 0, когда туда особенно интенсивно проникают сарматы .

Все эти соображения склоняют меня к мнению о тесной связи саев с новыми ираноязычными пришельцами — сарматами. Господствующие, «царские» племена, к которым причисляют и саев декрета в честь Протогена, были у различного кочевого ираноязычного населения евразийских степей: у скифов, сарматов и дахов. В степях к северу от Аральского и Каспийского морей, в частности, вероятно, и по Уралу—Дайку, коче­ вали дахо-массагетские народы, из которых, видимо, вышла основная масса сарматов. Среди дахов Страбон называет ксанфиев или ксандиев (XI, VIII, 2 и XI, IX, 3). Ираноязычное слово aatoi связывается с аве­ стийским xiayant, которое обозначает «господствующий, князь, царь» 2 1 .

Таким образом, саи — не обязательно Геродотовы царские скифы, а возможно, новые пришельцы из далеких азиатских степей. Вероятно, с ними непосредственно были связаны и «царские» сарматы, отмеченные Страбоном (VII, 3, 17) 2 2, и «царские» языги Аппиана, принявшие участие в войне на стороне Митридата Евпатора в первой половине I в. до н.

э.:

«Когда Митридат со своими войсками перешел в Европу, то присоедини­ лись из савроматов так называемые царские языги» (Аппиан, Мптридатовы войны, 62, 2). Страбон сообщает про область расселения царских сарматов и языгов следующее: «Вся страна, расположенная над упомя­ нутым побережьем между Борисфеном и Истром, состоит, во-первых, из „Пустыни гетов", во-вторых, из области тирогетов, за которой идет об­ ласть пазигских сарматов, страны так называемых царских сарматов и страны ургов, по большей части кочевников (хотя немногие занимаются земледелием)» (VII, 3, 17) 2 3. Значит, царские сарматы кочевали в степях днепровского правобережья к востоку от Ольвии, т. е. там, где жили саи. Ведь, чтобы попасть в Ольвию за дарами, Сайтафарн должен был явиться «на ту сторону», т. е. переправиться через реку Гипанис — Юж­ ный Буг .

Савдараты и фисаматы были союзниками саев. В. В. Латышев до­ пускал, что в них можно видеть передовые орды савроматов (сарматов), успевших к середине III в. до н. э. пройти далеко вперед от Танаиса и утвердиться среди скифов в степях к западу от Гипаниса — Южного Буга. Еще Ф. А. Укерт причислял оба эти племени к сарматам .

А. Бёк на основании их имени относил фисаматов к савроматским или меотийским племенам, прежде обитавшим за Танаисом 2 8. Сарматами (савроматами) считал савдаратов, по-видимому, и Ф. К. Брун. Имя их в декрет в честь Протогена попало, по его мнению, по ошибке резчика, что, впрочем, В. В. Латышев признавал невероятным 3 0. Весьма опреде­ ленно о сарматской принадлежности фисаматов и савдаратов высказался Ф. Брун, ссылаясь на лингвистические штудии К. Мюлленхофа 3 1. Сар­ матами считал эти племена и Ф. Слюсаренко. Этимологическое значение слова «савдараты» ясно: оно означает «черные одежды» или «одетые в черное»: saw-dar-a-tac=saw — черный, dar — носить (одежду), В. И. Абаев называет аош§арато'- сарматским племенем 3 3. Известно, чтопринадлежностью одежды сарматов были короткие, вероятно темные,, плащи .

Если саи были передовым и господствующим «царским» сарматским племенем, то их союз с другими родственными племенами, как савдараты или фисаматы, был бы вполне понятен в период их первого мощного про­ движения в Скифию в конце III в. до н. э., когда они занимали враждеб­ ную позицию по отношению к скифам .

К сожалению, ранние археологические следы новых сарматских при­ шельцев западнее Днепра пока весьма слабы. Интересна случайная находка предметов конного воина — клад или инвентарь богатого захо­ ронения, найденный в 1909 г. близ берега Южного Буга у с. Марьевка Николаевской обл. (рис. 26). Среди вещей, часть которых составляет,, вероятно, комплекс, были бронзовые литая ситула, италийский шлем, кольцо с отростком в виде головы грифона, два С-видных псалия, три железных псалия той же формы, что и бронзовые, удила с перекручен­ ными стержнями, и два наконечника копий типа латен 3 4. Л. М. ЯкунинаИванова, впервые опубликовавшая марьевскую находку 3 3, датировала ее IV—III вв. до н. э., отнеся бронзовые вещи к италийскому произ­ водству. А. М. Тальгрен в редакционном примечании к статье Л. М. Яку­ ниной-Ивановой определил марьевскую находку как кельтскую I в-, до н. э. 3 6 Тем же временем или чуть более поздним склонен датировать марьевский шлем В. П. Шилов 3 7. Однако точная датировка марьевских вещей весьма проблематична. Импортный характер некоторых вещей западного (кельтско-италийского) происхождения не вызывает сомнений, Это касается прежде всего бронзовых шлема и ситулы. Их дата довольно широка — они относятся к эпохе латена — IV—I вв. до н. э. 3 8 — и вряд ли моложе I I — I вв. до н. э. Подобные марьевской бронзовые ситулы., найденные у с. Сипотены в Молдавии, датируются Г. П. Сергеевым II в .

до н. э. 3 9 Конечно, марьевские вещи могли принадлежать богатому воинукельту, но не менее вероятно, что они связаны с ранними сар.матами, уже продвинувшимися в степи по соседству с Ольвией. Этому предположению не противоречат все предметы вооружения и конского снаряжения марьевского комплекса .

Мне известно еще пять находок бронзовых шлемов кельтско-италий­ ского типа на территории Восточной Европы, где уже ко II в. до н. э .

расселились сарматы. Некоторые из этих шлемов прямо связаны с погре­ бениями сарматских воинов I I — I вв. до н. э. Это прежде всего комплекс воина у д. Антиповка Воронежской обл. (левый берег среднего Дова) .

Найденный здесь бронзовый шлем во всех деталях аналогичен марьевскому 4 0. Антиповский комплекс одновременен марьевскому, судя по* набору аналогичных С-видных железных псалиев, или принадлежит* несколько более позднему времени. Наиболее ранняя датировка — ко­ нец II в. до н. э. — предложена И. И. Гущиной 4 2. Железные перевитые удила из Марьевки аналогичны встречающимся еще в скифских погребе­ ниях IV—III вв. до н. э. При них бывают, кроме псалиев, еще и допол­ нительные кольца, как у марьевских и антиповских. Второй подобный Рис. 2 6. Находки раннесарматского времени у с. Марьевка на Южном Буге 1а, б — шлем (высота 22 см) и знак на нем; 2 — ситула (высота 22 см); 3 — кольцо или пряжка;

4 — удила (длина звеньев 8—9 см); о — псалий (длина 17 см); 1—3, 5 — бронза; 4 — железо Рис. 27. Бронзовый шлем из хут. Ново-Прохоровка бронзовый шлем, только почти без рисунка, был найден (кажется*, вместе с железным мечом прохоровского типа) в одном из раннесарматских курганов у хут. Веселый на Маныче .

Третий подобный бронзовый шлем был обнаружен в раскопках П. Д. Pay 1926 г. в Заволжье в сарматском погребении, дата которого — конец I I — I в. до н. э., на р. Большой Караман (курган D22 у с. Мариенталь) 4 5. Он орнаментирован значительно проще марьевского и антиповского — косыми насечками по нижнему краю .

В 1972 г. на месте кургана у ст. Сергеевская Кореневского р-на Крас­ нодарского края, на побережье Кубани был выпахан италийский бронзо­ вый шлем вместе с серебряными фаларами от конского убора 4 6. Фалары изготовлены в той же технике и стиле, что и другие фалары этого типа I I — I вв. до н. э. из Северного Причерноморья .

Наконец, еще один бронзовый шлем, аналогичный сергеевскому, най­ ден на вспаханном ноле у Ново-Прохоровки Родионово-Несветайского р-на Ростовской обл. (рис. 27) 4 7 .

Вероятно, шлем этого типа (италийского производства или подра­ жание италийским образцам) был излюбленным видом редкого металли­ ческого доспеха у разных сарматских племен эллинистического времени, Шлемов иного типа в могилах сарматов этого времени не обнаружено .

Марьевская находка, вероятно, немного моложе, чем события, отра­ женные в декрете в честь Протогена. Однако о том, что отдельные сармат­ ские группы к тому времени уже давно прорвались на правобережье Днепра, свидетельствует сарматское довольно раннее погребение у с. Грушевка Днепропетровской обл. (курган 5, погребение 1; рис. 25, 7—7) 4 8 .

Проникновение отдельных орд новых ираноязычных пришельцев на .

правый берег Днепра в эллинистическое время косвенно подтверждаетсяоткрытием двух выразительных памятников — погребения прохоровской культуры на левом берегу Днепра у с. Ушкалка (рис. 24, 2—5) 49 и ран­ него диагонального погребения у д. Вороная (рис. 24, 1) 5 0 .

В 1975 г. В. В. Отрощенко в кургане (1) у с. Большая Белозерка Каменско-Днепровского р-на Запорожской обл. обнаружил впускное погребение (4). В нем похоронен в решетчатом гробу сарматский воин в вытянутом положении на спине, головой на север. У правого бедра обнаружен типичный прохоровский кинжал I V — I I вв. до н. э. с развитым серповидным навершием, прямым перекрестием и невысоким валиком вдоль клинка (рис. 22, 6). Это самая западная находка кинжала прохо­ ровской культуры в явно сарматском погребении и .

В настоящее время на левобережье Днепра известно не менее шести пунктов, где погребены наиболее ранние сарматы (Вороная, Михайловка, Днепрострой, Большая Белозерка, Ушкалка, Верхние Серогозы) 6 2. Ар­ хеологические следы присутствия ранних сарматов по обоим берегам Днепра пока единичны, но они свидетельствуют о том, что отдельные сарматские орды — носители прохоровской культуры — утвердились здесь не позже конца I I I в. до н. э., т. е. во времена легендарной Амаги, а В. П. Шилов допускает возможность объединения двух разновременных комплексов, найденных случайно при строительстве Манычской плотины. См.: Шилов В. П. Очерки по истории древних племен Нижнего Поволжья. Л., 1975, с. 150. (Примеч. ред.) 7' щарицы сарматов, живших на Понтийском побережье (Полнен, VIII, 56, Амага). Эта новелла, по данным М. И. Ростовцева, построена на свиде­ тельствах источников эллинистического времени, полученных скорее всего из местного херсонесского источника, восходящего к Филарху 5 3, М. И. Ростовцев относит события, связанные с деятельностью Амаги, к концу III в. до н. э. 5 4 Амага, не считаясь со своим мужем-пьяницей, «сама расставляла гарнизоны в своей стране, отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям» (Полиен, VIII, 56). Амага была союзницей херсонесцев и помогала им против враждебно настроенных скифов. Она распоряжалась в ослабленной Скифии как неограниченная правитель­ ница. Помогая Херсонесу, Амага ворвалась со своим отрядом во дворец, «убила царя (скифов. — К. С.) и бывших с ним родственников и друзей, страну отдала херсонесцам, а царскую власть вручила сыну убитого, приказывая ему править справедливо». Конкретные факты, сообщаемые Поливном, не могут быть приняты за достоверные: сама личность Амаги легендарна. Но общая историческая ситуация в Северном Причерноморье конца III—начала II в. до н. э. передана верно: в Скифии еще есть свой царь, но мощь скифов настолько ослаблена, что главную политическую роль в Северном Причерноморье начинают играть новые пришельцы — «арматы. Они в этот период — союзники Херсонеса, что отражено и в сообщении Полибия (История, XXV, 2; XXVI, 6, 12) о союзе сарматов с Херсонесом по мирному договору от 180—179 гг. до н. э. Деятельность Амаги должна быть отнесена ко времени этого договора или несколько более раннему. Оба события следует поставить в тесную связь друг с дру­ гом. Датировка деятельности Амаги в пределах конца III—начала II в .

до н. э. поддерживается всеми исследователями 5 5. В течение этого вре­ мени в Северном Причерноморье окончательно утверждается власть новых сарматских объединений и начинается длительный период политического господства различных сарматских племен. Новые пришельцы с востока расселились среди сохранившегося в Северном Причерноморье скифского населения. Между ними выделялись языги, сарматы царские, урги (?) м роксоланы, упомянутые Страбоном .

–  –  –

к тому времени, когда в Задонье, поволжских и приуральских степях господствовала сусловская сарматская культура .

Некоторые ранние сарматские памятики Северного Причерноморья связаны с прохоровской культурой Поволжья и Приуралья, другие, особенно комплексы с конским снаряжением (главным образом серебря­ ными и позолоченными фаларами), не находят себе аналогов на этой прародине сарматов и явно зависят или от причерноморских производст­ венных центров, или даже от далеких среднеазиатских .

Я перехожу к анализу всех ранних сарматских памятников Северного Причерноморья (западнее Дона), как целых погребальных комплексов, так и отдельных случайных находок, которые хронологически уклады­ ваются в рамки I I I — I вв. до н. э., причем некоторые из них могут отно­ ситься даже к IV в. до н. э. Для времени конца I I — I в. до н. э. учиты­ ваются только те памятники, которые, на мой взгляд, не выходят за рамки I в. до н. э—I в. н. э. и определяются хронологически по наиболее на­ дежно датированным эталонам, каковыми, в частности, являются фибулы среднелатенской схемы, в том числе зарубинецких типов, хорошо из­ ученные зарубежными и советскими исследователями *. Конечно, среди фибул зарубинецких типов некоторые экземпляры могут датироваться и более поздним временем, в пределах I—II вв. н. э. 2, но характерно, что 'в сарматских погребальных комплексах они никогда не встречаются ' вместе с проволочными подвязными фибулами, появившимися в Северном Причерноморье в I в. н. э., а может быть, несколько раньше. Таким образом, сарматские погребальные комплексы с фибулами среднелатенской : схемы относятся ко времени не позднее рубежа нашей эры а .

Для датировки также учитываются эллинистическая (ранняя краснолаковая) керамика и отчасти комплексы бус или их отдельные экзем­ пляры 3 .

В I в. до н. э. сарматы оставили в Северном Причерноморье значи­ тельно больше памятников, но они не выделяются столь точно, и обычно их относят к I в. до н. э.—I в. н. э .

Перейдем к конкретному рассмотрению этих ранних сарматских па­ мятников основной, преимущественно степной зоны междуречья Дона и Днепра, останавливаясь на них не в хронологическом порядке, а по от­ дельным регионам, начиная с востока, т. е. с правобережья Дона .

Проследим прежде всего, когда и как продвигались к западу носители прохоровской культуры или ее отдельные элементы. К западу от устьев Дона в районе Таганрога случайно, при запашке, в 1897 г. был найден известный Таганрогский «клад» (рис. 28, 1; 29), состоящий из шести се­ ребряных позолоченных конских фаларов, преимущественно с раститель­ ным узором. На одном из них изображен барс с Дионисом сзади, на дру­ гом — протома коня *. Оттуда же происходит золотая пластинка-подвеска с изображением Афины 5. О фаларах северочерноморских степей, в круг которых по техническим и стилистическим особенностям входят таган­ рогские, существует значительная литература, датирующая и опреде­ ляющая место их производства. М. И. Ростовцев, писавший о них ранее других исследователей, не считая первых публикаций Б. В. Фармаковского е и А. А. Спицына 7, определял фалары как предметы греко-иран­ ского происхождения III в. до н. э. 8 Приблизительно той же точки зрения об их происхождении придерживалась К. В. Тревер 9, относившая их к предметам греко-бактрийского искусства конца I I I — I I в. до н. э., Следует заметить, что в некоторых районах гладкие проволочные фибулы средне­ латенской схемы (или так называемые скрепленные фибулы) датируются началом I в. н. э. См.: Амброз А. К. Фибулы юга европейской части СССР. — САИ, 1968, вып. Д1-30, с. 13. (Примеч. ред.) Рис. 29. Фалары Таганрогского «клада» (1—5; прорисовка) когда в торевтике Бактрии установилась та же техника, которую мы видим на северочерноморских фаларах, и использовалась та же расти­ тельная орнаментика. И. В. Яценко относит Таганрогский «клад» ко времени изготовления фаларов из Балаклеи (Северский Донец), о которых речь будет ниже, т. е. к концу III — началу II в. до н. э. 1 0 М. П. Абрамова, сближая Таганрогский «клад» с Федуловским, датирует его временем не позже II в. до н. э. 1 1 Основываясь на исследовании К. В. Тревер, можно согласиться с датой, предложенной М. П. Абрамовой и И. И. Гущиной, и допустить появление фаларов во II в. до н. э .

Северо-восточнее Ростова-на-Дону у хут. Донской во время исследова­ ний курганов Кобяковской экспедицией под руководством С. И. Капошиной в 1962 г. было найдено два сарматских погребения эллинистиче­ ского времени (рис. 28, 2; 30, 1—12). Это погребения 17 и 23 в кургане 5 (раскопки производил А. Н. Мелентьев) 1 2. Оба погребения впускные в курган эпохи бронзы и относятся к одному времени. Судя по набору бус из женской могилы 17 (рис. 30, 6) 13 и всему комплексу вещей мужской могилы 23 — меч с кольцевым навершием, бронзовый наконечник стрелы позднего типа, бронзовая кольцевидная пряжка с неподвижным крючком и пуговкой (рис. 30, 8—12), характерных для развитой прохоровской культуры Поволжья и Южного Приуралья, погребения датируются I I I — I I вв. до н. э., скорее всего II в. до н. э .

В 1973 г. при строительных работах было обнаружено богатое сармат­ ское погребение в Новочеркасске (рис. 28, 3). Его доследовали В. Е. Максименко и Е. Н. Савченко (см. Приложение). В широкой, почти прямо­ угольной могиле был погребен подросток (женщина?) на спине, в «танР и с. 3 0. Раннесарматские комплексы рубежа III—II вв. до н. э. с левобережья Дона 1—12 — хут.

Донской, курган 5 1962 г.: 1—6 —погребение 17: 1 — п л а н погребения, 2 —пер­ стень, з—ножик, 4 — височное кольцо, 5 — пряслице, 6 — бусы (а — лигнитовые (4 экз.), б —синего прозрачного стекла, в —такого же стекла с белыми полосками, г — кирпично-красной пасты, д, е — коричневато-золэтистого стекла, эк — прэзрачного стекла с внутренней позолотой (7 экз.), з — пасты кремового цвета с глазками с синей точкой и обэдком); 7—12 — погребение 23:

7—план погребения, « — пряжка, 9 — наконечник стрелы, 10 — игла, и—нож, 12 — кинжал;

IS — Константиновск, курган 1, погребение 6 1967 г., горшок; 2, 4, 8, 9 — бронза; з, 11, 12 — же­ лезо; 5 — камень; 10 — свинец (?); 13 — глина цующей» позе — с расставленными руками и согнутыми ромбом ногами, головой на юг — юго-восток (рис. 31, 1). В головах женщины найдены уникальные золотые обкладки, вероятно деревянного сосуда, и головной убор с гирляндами из золотых тисненых бляшек в виде человеческих головок (рис. 32) .

Погребение хорошо датируется херсонесской амфорой конца III начала II в. до н. э. 1 5 Это погребение, видимо, было в свое время подкурганным. Курган находился на высоком водоразделе, недалеко от знаме­ нитого богатого кургана Хохлач (Новочеркасский «клад») и других курга­ нов, часть которых сохранилась по направлению от Новочеркасска к Ростову. Эта большая курганная группа, содержавшая ряд богатых комплексов начала нашей эры, вероятно, представляла собой некрополь сильного сарматского племени, кочевавшего здесь уже с эллинистиче­ ского времени .

Из того же района к востоку от Новочеркасска происходит еще одно сарматское погребение. Юго-западнее ст. Грушевская (рис. 28, 4), у хут. Камышевка, на высоком мысу, образованном западным берегом Каршинской балки и долиной р. Тузлов, в 1974 г. Б. А. Раев исследовал впускное погребение 4 в кургане 5 (рис. 33,1) 1 6. Под камнями находилась узкая подбойная могила с широтной ориентировкой. Покойник лежал головой на запад. За головой погребенного стоял лепной сосуд шаровид­ ной формы с узким и низким горлом (рис. 33, 2). Его плечики украшены прочерченным орнаментом в виде спускающихся по тулову узких и длин­ ных грубо заштрихованных треугольников. Тип сосуда находит более всего аналогий среди круглодонной посуды прохоровской культуры 1 7, да и такой признак, как подбой с западной ориентировкой, определяет раннесарматские черты этого погребения .

В 1967 г. В. Я. Кияшко близ г. Константиновен (рис. 28, 5) в кургане 1 обнаружил впускное погребение ребенка, похороненного на спине с укло­ ном на левый бок, головой на восток 1 8. В ногах лежал горшок с уплощен­ ным дном и отогнутым венчиком (рис. 30, 13). Он орнаментирован под горлом рядом кружочков, оттиснутых трубочкой; по плечикам — четыре вертикальных налепа, между ними — грубые оттиски штампа в виде елочек. Сосуд также входит в круг прохоровской керамики I I I — I I вв .

до н. э. Подобные сосуды прохоровской культуры с налепами и елочным орнаментом происходят и с левобережья нижнего Дона 2 0 .

Перечисленными пятью погребальными комплексами и двумя отдель­ ными находками, включая сюда и бронзовый шлем из хут. Ново-Прохоровка (рис. 27; рис. 28, 4а), ограничиваются раннесарматские памятники правобережных районов нижнего Дона и побережья Азовского моря, датирующиеся концом I I I — I I в. до н. э. Четыре из них могут быть или по погребальным признакам (южная ориентировка), или по керамике без сомнения связаны с сарматами — носителями новой прохоровской куль­ туры, хотя, возможно, сарматы-«прохоровцы» несколько изменили куль­ туру, перекочевав в другие районы, как это мы обычно наблюдаем в среде кочевников, все более терявших связи с прежней родиной. Последующие их поколения, попав в другую обстановку и контактируя с иным населе­ нием, не могли быть по культуре полностью похожими на своих отцов и дедов .

Рис. 3 1. Раннесарматское погребение (1973 г.) в Новочеркасске 1 — п л а н погребения (а, б — золотые детали деревянного сосуда, в — обломок ноша, г, е, ж — бусы, д, о — золотые бляшки, з — кости барана, и — ямка под амфору, к — остатки дерева, л — шило, м — кусочки серебра и клешни краба, и— подстилка, п — кости лошади); 2 — мра­ морная бусина; з — пастовая бусина; 4 — скарабей; S — фрагмент клешни морского краба; в — раковина каури; 7 — железное шило; 8 — костяная обкладка ножа; 9, 10 — бронзовые гвоздик и обойма Рис. 32. Раннесарматское погребение (1973 г.) в Новочеркасске 1—з, 6,8,9 — золотые детали от обкладки деревянного сосуда; 4,5 — бляшки головного убора;

1 — херсонесская амфора Таганрогский «клад» вовсе не имеет признаков прохоровской культуры, но, возможно, они были бы выявлены здесь, если: бы мы знали всю погребальную обста­ новку этого комплекса. Ведь на территории распространения прохоровской культуры, за Доном и на Волге, известны случаи находок конских фаларов. Так, конские фалары обнаружены В. П. Шиловым в богатом Шутовском курганном могильнике в междуречье Дона и Волги (материалы не опубликова­ ны). На левобережье среднего Дона в пределах Воронежской обл. они найдены в Антиповке. Эти фалары опубликованы и убедительно дати­ рованы И. И. Гущиной II—нача­ лом I в. до н. э. 2 1 Южнее на том же левобережье Дона обнаружен Рис. 33. Раннесарматское погребение у ст. Федуловский «клад», включающий Грушевская. Курган 5, погребение 4 (1974г.) в свой состав фалары 2 2. Они дати­ 1 — план и разрезы могилы; 2 — глиняный рованы И. П. Засецкой концом горшок III в. дон. э. 23 Наконец, в Заволжье в кургане близ г. Новоузенск Саратовской оо л. наидена пара серебряных фаларов с изображением драконов 24 К. В. Тревер связала их с греко-бактрийским искус ством и датировала последней третью II в. до н. э. 2 5 В междуречье Дона и Северского Донца пока известно три впускных раннесарматских погребения (1—3), обнаруженных Азово-Донской экспе­ дицией в 1977 г. в кургане 7 катакомбной культуры у хут. Сладковский (рис. 28, 6). Это характерные погребения поволжского типа с южной ориентировкой (рис. 34). В погребении 2 умерший был похоронен в доща­ том гробу (рис. 34, 2). В погребении 3 ребенок лежал в долбленой колоде в виде лодочки (рис. 34, 9). Обе формы гробов довольно часты в поволж­ ских сарматских погребениях прохоровской и сусловской культур. Среди небогатого инвентаря были мелкие стеклянные синие бусы овальной формы позднеэллинистического времени (погребения 1 и 2) и крупная бусина с бородавчатыми глазками (на шее ребенка в погребении 3; рис. 34, 9) .

На основании этих находок погребения датируются I I — I вв. до н. э .

В междуречье Северского Донца и Оскола, откуда происходят упомя­ нутые выше мечи ранней прохоровской культуры (с. Русская Тростянка, б. Острогожский уезд и с. Веселое; рис. 28, 7, 8), найден комплекс уздеч­ ного набора (рис. 35; 36). Эта случайная находка сделана на самом юге современной Воронежской обл. у хут. Клименковский в верховьях Айдара, левого притока р. Оскол (рис. 28, 2). Комплекс включает предметы кон­ ского снаряжения раннесарматских воинов. В него входят три бронзовых античных светильника; фалары — два больших серебряных позолоченРис. 34. Раннесарматские погребения в лургане 7 у хут. Сладковский 1 — погребение 1 (а — глиняное пряслице, б — бусы); 2 — погребение 2 (о — свинцовые предметы,, б — бусы, в — н о ж, г — зеркало в футляре, а, а —сосуды, е, и — кости барана, ж — кусочки дерева с бронзовыми скрепками); 3 — пряслияе; 4, 5 — глиняные сосуды; в — кусочек дерева с бронзовыми скрепками; 7 — свинцовая подве-ска; « — свинцовый предмет непонятного назначе­ ния; 9 — погребение 3 (а — бусина, б — кости барана, в — ножик, г — гробовище); 10 — глазча­ тая бусина «финикийского» стекла ных с солнечным колесом в центре (рис 35, 7, 8), два гладких выпуклых серебряных (рис. 35, 1, 2), четыре серебряных позолоченных с геральди­ ческим изображением сидящих львиных грифонов (рис. 35, 3—6); серебря­ ный плоский крючок с кружковым орнаментом (рис. 36, 7); серебряная коническая ворворка с таким же орнаментом (рис. 36, 4); две пары желез­ ных удил с дополнительными кольцами (рис. 36, 1—3); три железных С-видных псалия (рис. 36, 5, 6); обломок железного ножа с заклепкойштырем (рис. 36, 8). Все эти вещзг, вероятно, происходят из богатого погребения, инвентарь которого сохранился лишь частично. По составу и отдельным вещам (удила с допо лнительными кольцами и С-видными б К. Ф. Смирнов Рис. 35. Серебряные и позолоченные фалары из погребения у хут. Клименковскии (1-8) Рис. 36. Вещи из комплекса у хут. Клименковскии 1—3 — удила с кольцами; 4 — ворворка; 5,6 — псалии; 7 — позолоченный крючок; 8 — ножик;

1—3, 5,6,8 — железо; 4,7 — серебро Рис. 37. Вещи из раннесарматских погребений бассейна среднего течения Северского Донца 1 — зеркало из кургана 3 у деревень Раздольская и Новоселки; 2—4 — Балаклея: 2 — псалий, 3,4— позолоченные фалары; 5 — фибула из погребения у пос. Ставки; 6, 7 — с. Петровское:

в — горшок, 7 — фибула; 1, 5, 7 — бронза; 2 — железо; з, 4 — серебро; в — глина 6* / псалиями, позолоченный крючок-«налобник» с орнаментом, гладкие вы­ пуклые фалары) ближайшим аналогом Клименковского «клада» является Антиповский «клад» с левобережья Дона той же Воронежской обл.27 Клименковский комплекс выглядит несколько архаичнее. Он проанализи­ рован И. В. Яценко, и ее вывод о датировке этого «клада» в пределах II в. до н. э. убедителен 2 8, хотя не исключена и более равняя дата (конец III в. до н. э.), как это думает П. Д. Либеров 2 9 .

К числу наиболее ранних сарматских могил в среднем течении Северского Донца (Изюмщина), кроме упомянутого погребения у с. Яремовка (рис. 28, 10; 21, 6), относится также впускное погребение 4 в кургане III у деревень Раздольская и Новоселки (рис. 28, 11). Курган, исследованный А. М. Покровским, находился в бассейне р. Берека — правого притока Северского Донца (б. Змеевский уезд Харьковской губернии) 3 0. Погре­ бальный обряд нам неизвестен, но описанный инвентарь весьма вырази­ телен для сарматов Поволжья и Приуралья развитой прохоровской куль­ туры и времени перехода ее в сусловскую культуру. Среди инвентаря два ритуальных сосудика, вставленных друг в друга («стопка» и курильница), с характерным для сарматов орнаментом в виде точек по краю бортика и волнообразной линии по бокам 8 1. Оттуда же происходит большое (диа­ метр 19 см) бронзовое зеркало с широким валиком и короткой ручкойштырем — типичный образец зеркал развитой прохоровской культуры (рис. 37, 1). Комплекс вещей из данного погребения вряд ли моложе II в. до н. э. Поволжско-уральское происхождение его несомненно .

На левобережье Северского Донца у г. Балаклея Харьковской обл .

(рис. 28, 12) в 1929 г. при строительных работах были обнаружены вещи, происходящие из кургана, но погребальный обряд установить не уда­ лось 3 2. Известно лишь, "что курган был расположен на возвышенности водораздела небольших речек Средней и Волошской Балаклеи, а костяк человека находился в яме с остатками какой-то деревянной конструкции .

II. В. Сибилев собрал лишь часть вещей этого богатого погребения кон­ ного воина. В их состав входили два железных посеребренных С-видных псалия (рис. 37, 2; 38, 7), десять серебряных позолоченных фаларов не­ большой величины, изготовленных при помощи штамповки (рис. 37, 3, 4;

38, 1—5), одна крупная бусина эллинистического времени из синего стекла с белыми глазками (рис. 38, 6). Фалары по технике и мотивам орна­ мента входят в круг фаларов северочерноморских степей и одновременны им. С «кладами» из Антиповки и хут. Клименковский этот комплекс сбли­ жается и по таким же С-видным псалиям .

Восточнее Яремовки, у пос. Ставки (колхоз им. Ленина) Краснолиманского р-на Донецкой обл. (рис. 28, 13) в 1974 г. С. И. Татаринов произво­ дил охранные раскопки кургана. В насыпи большого (высота 1,5 м) кур­ гана обнаружено погребение человека, лежавшего в вытянутой позе на спине, головой на север; его левая рука была вытянута, правая — согнута, и кисть ее покоилась на груди. В головах погребенного стоял лепной гор­ шок (не сохранился), и при нем — челюсть и кости ног свиньи (?), на пра­ вой ключице — бронзовая фибула (рис. 37, 5). Бронзовая проволочная фибула среднелатенской схемы позволяет отнести это погребение ко I I — I вв. до н. э. Правда, сомнение в его сарматской принадлежности вызывают кости свиньи (по утверждению исследователя), которые никогда Рис. 38. Вещи раннесарматского комплекса изЦБалаклеи (прорисовка) 1 —5 — фалары; 6 ^- бусина; 7 — поалнй не встречаются в погребениях кочевников-сарматов более восточных обла­ стей. Однако не исключено, что какая-то группа сарматов, может быть уже полуоседлая, использовала свиней или диких кабанов в качестве пищи. Клыки кабана довольно часты в сарматских погребениях, начиная с савроматского времени. Северная ориентировками столь раннее время, как мы увидим ниже, известна еще в нескольких случаях в Северном Причерноморье, где она начинает распространяться значительно раньше (на одно-полтора столетия), чем в Поволжье, может быть, под влиянием мест­ ных скифских обрядов .

На Изюмщине, на правом берегу Северского Донца, западнее г. Изюм следует отметить некоторые находки раннесарматского времени, собранные краеведом Н. В. Сибилевым на землях с. Покровское (рис. 28, 14) 3 3 .

Среди материала этих сборов известны довольно ранние бронзовые фи­ булы, в том числе среднелатенской схемы II—I вв. до н. э. (рис. 37, 7) .

Интересен также лепной круглодонный сосуд яйцевидной формы с до­ вольно узким отогнутым горлом (рис. 37, 6). Он по плечику орнаменти­ рован небрежно прочерченной бороздкой в виде зигзага. Сверху и снизу полоса зигзага обрамлена грубо нанесенными наколами. По форме и орнаменту этот горшок более всего похож на некоторые образцы раннесарматской посуды .

Среди раннесарматских памятников бассейна Северского Донца выде­ ляется известный в литературе Старобельский «клад» 3 4. Он был найден мальчиками-пастухами в 1852 г. около слободы Подгоровка близ г. Старобельск (рис. 28, 15) на дне балки Водяной Яр (левый берег среднего тече­ ния р. Айдар). Вещи Старобельского «клада» безусловно связаны с захо­ ронением богатого конного воина и представляют, вероятно, единый ком­ плекс как по составу, так и по стилю серебряных фаларов, круглых и четырехугольных нашивных бляшек и пр. (рис. 39). В Эрмитаж поступило' около 200 серебряных и позолоченных вещей. Все они были найдены в од­ ном месте, но вряд ли составляли полный набор инвентаря погребенного, .

хотя А. А. Спицын и пишет, что «клад сохранился в полном составе» .

Вещи, вероятно, происходят из захоронения под курганом, который раз­ рушился при половодье .

Роскошные старобельские фалары с пышными растительными узорами и заполнением поля точками имеют чрезвычайно много общего с таган­ рогскими и балаклейскими (ср.: рис. 37, 3, 4; 38, 1—4; 39, 1—3, 6) .

В составе старобельской находки много круглых и прямоугольных бляшек, покрытых выпуклыми прочеканенными точками (рис. 39, 4, 5, 7—9). Подобный прием орнаментации широко применялся для изготовле­ ния золотых бляшек из мавзолея Неаполя скифского (конец II—начало I в .

до н. э.). Вероятно, Старобельский «клад» можно датировать несколько более поздним временем, чем Таганрогский и Балаклейский, — в преде­ лах II—начала I в. до н. э., как это и делает И. И. Гущина. Сопоставив технику изображения тела льва янчокракского фалара и фигур жи­ вотных на одном из старобельских фаларов, она правильно, на мой взгляд, относит изготовление последнего именно ко II в. до н. э .

На левобережье Северского Донца, к северу от Ворошиловграда,, у с. Ново-Баранниково Северо-Донецкой экспедицией (С. Н. Братченко и И. А. Писларий) исследовано еще одно раннесарматское погребение (рис. 28, 15а). Как и в сладковском погребении, гробом здесь служила деревянная колода. Скелет лежал в вытянутой позе на спине, черепом на юг, руки — вдоль туловища, ноги слегка согнуты в коленях. Инвен­ тарь — украшения из бронзы, бусы, бронзовое зеркало и два лепных сосуда: горшок и курильница. В курильнице находились угли, на груда покойного — красная краска (реальгар?). Бронзовое круглое зеркалоРис. 39. Вещи Старобельского «клада» (прорисовка) 1 ~3, 6 — фалары; 4, 5, Г—9 — бляшки; 10 — налобник (?) Рис. 40. Раннесарматское погребение 3 в кургане 12 у Александровска (1972 г.) М, Б — план (А) ц разрез (Б) могилы (а — наконечник стрелы, б — пряслице, в — проколка, г — «идольчик», д — наконечники копий в плане); 2 — костяное «шило»; з — меловой «идольчик», 4, в — просверленные куски мела; S — железный наконечник стрелы с утолщенным краем и костяной ручкой, прикрепленной железным гвоздем, относится к типу, широко распространенному в прохоровских погребениях I I I — I I вв. до н. э. в Приуралье и Поволжье. Тем же вре­ менем датируются лепной горшок и курильница. Набор бус, среди которых масса золоченых, часто встречается в раннесарматских погребе­ ниях прохоровской культуры I I I — I I или I I — I вв. до н. э .

На правобережье Лугани — западного притока Северского Донца, у г. Александровен (рис. 28, 16) той же экспедицией обнаружены уникаль­ ные раннесарматские материалы 4 0. Наиболее интересным оказалось погребение 3 в кургане 12 (рис. 40). В могиле с заплечиками и остатками деревянного перекрытия был погребен воин, возможно женщина, в необычной позе — сидя (?): кости верхней части скелета лежали грудой, а сверху — череп. Левая нога вытянута, правая согнута в колене. Если покойник действительно погребен сидя (а может быть, что верхняя часть скелета нарушена грызунами или преднамеренно, в результате погребаль­ ной обрядности) 4 1, то он сидел спиной к северу, а его лицо и протянутые ноги были обращены на юг. В северо-западном углу могилы в ее дно были воткнуты пять наконечников копий, что напоминает деталь обряда из Сладковского кургана, где одно из копий в головах «амазонки» тоже торчало вертикально. Среди костей груди найден железный втульчатый наконечник стрелы, характерный для погребальных комплексов Среднего и Нижнего Подонья IV—III вв. до н. э. Вдоль западной стенки лежали ритуальные поделки из мела: плоский «идольчик» (рис. 40, 3) и два про­ сверленных куска неопределенной формы (рис. 40, 4, 6) .

Меловые антропоморфные статуэтки довольно часты в сарматских жен­ ских и детских могилах. Наиболее ранние схематично изготовленные «идольчики» из мела найдены в могилах прохоровскои культуры Южного Приуралья (илекский могильник Близнецы) 4 2, в Нижнем Заволжье (Заплавное на Ахтубе) 43 и на левобережье нижнего Дона в бассейне

•Сала 4 4. К более позднему времени (около рубежа нашей эры) относятся меловые статуэтки из раскопок В. А. Городцова 1903 г. близ д. Переезд­ ная на р. Бахмут в Донецкой обл. 45 и в Быковском курганном могильнике ~ Заволжья 4 6. В сарматские могилы различного времени часто клали в ритуальных целях куски мела или мергеля. Многим из них придавалась определенная форма, обычно неправильных пирамидок. Иногда их стороны сглаживались, иногда они имели глубокие или сквозные сверлины для подвешивания 4 7. Наиболее близкие нашим «подвески» из мела найдены в могиле раннепрохоровской культуры группы Близнецы (курган 1, погребение 2) 4 8 .

Для этнического определения александровского погребения особенно характерна крупная костяная «проколка» (или «шило») (рис. 40, 2), найденная около левой голени погребенного (погребенной?). В утолщен­ ной части имеется отверстие, косо просверленное сверху и сбоку. В ниж­ ней части эта вещь украшена двойными и тройными параллельными бороздками. Она представляет собой полное подобие предметов неясного назначения, которые находят только в могилах прохоровскои культуры междуречья Волги и Урала, относящихся ко времени от рубежа IV— 4Э III по II в. дон. э .

Несмотря на необычность позы и ориентировки покойника, у меня не остается сомнения в восточном (скорее всего поволжском) происхождении этого погребального комплекса в целом .

Тождественны по этнокультурной принадлежности и близки по вре­ мени к описанному еще два погребения Александровского могильника {рис. 41): похороненные в них женщины лежали в продолговатых неширо­ ких могилах с округлыми углами, в вытянутой позе, головами на север и северо-запад. Каждую сопровождала заупокойная пища в виде передней ноги барана. В могиле 2 кургана 7 были стеклянные бусы, железный нож (рис. 41, 1—3) и бронзовая подвеска, обернутая золотой фольгой. В мо­ гиле 2 кургана 10 найдены почти тот же набор стеклянных бус и подвесок эллинистического времени, железный нож, разбитое бронзовое зеркало Рис. 41. Раннесарматские погребения Александровского могильника (1972 г.) 1 — план погребения 2 в кургане 7 (о, д — подвески, б — лопатка барана, в — бусы, г — нож)бусы; з—ножик; 4 — план погребения 2 в кургане 10 (а — зеркало, б — бусы, в — нош, г — наконечник стрелы, Э — кости барана, е — пряслице); 5 — наконечник; 6 — нож; 7 — пряс­ лице; 8 — бусы; 9 — зеркало; 2,8 — стекло, паста; 3,5,6 — железо; 7 — глпна;"9 — бронза в виде плоского диска, глиняное пряслице и железный втульчатый трех­ лопастный наконечник стрелы (рис. 41, 4—9) .

Своеобразие александровских раннесарматских погребений, как ипогребения у пос. Ставки, заключается в необычной для ранних сарматов Поволжья и Приуралья северной ориентировке погребенных. Впрочем^ изредка она встречается и там. Так, в Быковских курганах в раннем диаго­ нальном погребении ребенок лежал головой на север ; в двух могилах прохоровской культуры у хут. Попова (левобережье нижнего Дона) и в одной — на Хопре (раскопки В. И. Мамонтова 1969 г. близ с. Новая Анна) погребенные лежали головами на север и северо-восток и .

На Лугани у пос. Фрунзе (ж.-д. станция Сентяновка) Славяносербскогор-на Ворошиловградской обл. (рис. 28, 17) экспедиция Ворошиловградского музея в 1966 г. обнаружила в кургане 2 впускное погребение .

Костяк лежал в вытянутой позе, черепом на юг. При нем были узкогорлый плоскодонный сосуд с отогнутым венчиком, обломок большого тонкого бронзового зеркала, вероятно, без ручки, с гравированным орнаментом в виде двух концентрических кругов из скобок, мелкие стеклянные бусы с внутренней позолотой и перстень, согнутый из полоски бронзы с елоч­ ным гравированным орнаментом (рис. 42, 1—4). Инвентарь могилы жен­ ский. Датирующим здесь является в первую очередь зеркало с вертикаль­ ным бортиком. Подобные зеркала известны в меотских памятниках Прикубанья эллинистического времени. Они характерны для третьей хроно­ логической группы Усть-Лабинского могильника, относящейся к I I I — началу I в. до н. э. 5 3 Зеркало из описываемого погребения, вероятно, отно­ сится ко второму типу прикубанских зеркал, выделенному Н. В. Анфим о в ы м 5 4. Такие зеркала встречаются и в погребениях прохоровской культуры I I I — I I вв. до н. э. из Заволжья 5 5. М. Г. Мошкова включает их в тип 1 отдела II и датирует I I I — I I вв. до н. э. 8 6 Учитывая, что зеркала подобного типа использовались вплоть до начала I в. до н. э., а также находку позднеэллинистических бус с вну­ тренней позолотой, сарматское погребение у пос. Фрунзе можно признать более поздним, чем александровские, и датировать в пределах I I — н а ­ чала I в. до н. э .

Из Донецкой обл. происходит случайно обнаруженный в с. Гришино Красноармейского р-на (рис. 28, 18) железный меч прохоровского типа, поступивший в 50-е годы в Донецкий краеведческий музей (рис. 22, 4) .

Меч имеет такой ранний признак, как слегка изогнутое узкое перекрестие и узкое же серповидное навершие .

В случайно разрушенном курганном погребении у с. Михайловка Марьинского р-на Донецкой обл. (рис. 28,18а) найдены лепная курильница и бронзовое зеркало позднепрохоровской культуры, переданные в Херсон­ ский музей. Зеркало — в виде большого (диаметр 15,5 см) диска с широ­ ким валиком по краю и узким треугольным штырем; на одной стороне выгравирована шестилепестковая розетка в круге (рис. 42, 6"). Зеркала с подобным гравированным орнаментом редко встречаются в раннесарматских комплексах прохоровской культуры. Тождественное зеркало было найдено в Заволжье в сарматском погребении 5 кургана б у с. ВерхнеПогромное 5 7. Курильницы, аналогичные Михайловской, хорошо из­ вестны в сарматских прохоровской и сусловской культурах, особенно в Южном Приуралье .

Один из самых интересных комплексов Донецкой обл. составляют часть вооружения и конской узды из погребения конного воина 5 Э. Вещи проис­ ходят из впускного погребения, открытого в кургане у ж.-д. станции Квапшно (рис. 28, 19). Они найдены колхозниками во время распашки кур­ гана в 50-е годы, сам же курган не исследовался. Из этой находки сохра­ нились железные копье, дротик, три пары удил, два целых псалия и один обломок и втульчатый наконечник стрелы (рис. 23). Железный наконеч­ ник копья длиной 46 см имеет узкое перо со скошенными боками и узкую длинную (половина длины наконечника) втулку, как у дротика, с кольце­ видным утолщением у основания. Дротик имеет небольшое перо, ромбиче­ ское в- сечении, и длинную втулку с кольцевидным утолщением у основаРис. 42. Вещи из раннесарматских погребений Донецкой обл .

j—4 — поо. Фрунзе: 1 — горшок, 2 — зеркало, з — перстень, 4 — стеклянные бусы с внутренней позолотой; 5,6 — разрушенное погребение: 5 — курильница, в — зеркало; 1,5 — глина; 2,3,6 — бронза ния. Его длина 35 см. Копье принадлежит к одному из типов отдела II скифских копий (по А. И. Мелюковой), представленных находками из рядовых могил IV—III вв. до н. э. Нижнего Поднепровья. По происхож­ дению этот тип наконечников связан с Кавказом. Квашинский нако­ нечник, как и скифские из Поднепровья, особенно близок прикубанским меотским копьям с узким треугольным пером и срезанным основанием из курганов у станиц Елизаветинская и Воронежская, из курганов IV— III вв. до н. э. и грунтовых могильников того же времени у станиц Пагдковская 62 и Усть-Лабинская 6 3. Дротики, известные в древностях юга Восточной Европы IV—III вв. до н. э., обычно имеют короткую треуголь­ ную головку с опущенными вниз шипами. Значительно реже встречаются дротики с ромбической головкой 6 4. Точную аналогию квашинским пред­ ставляют копье и дротик, найденные в раннесарматском «кенотафе» кур­ вБ гана 4 у с. Старица Астраханской обл. (раскопки В. П. Шилова 1960 г.) .

Все сарматские погребения с копьями и особенно «кенотафы» Старицкого^ кургана хронологически очень компактны и могут быть датированы вре­ менем не позже III в. до н. э .

Во всех памятниках среднего Дона и Прикубанья, где встречаются подобные копья и дротики, среди наконечников стрел обязательно имеются железные втульчатые, подобные тому, который найден при одном из псалиев квашинской находки .

Квашинские удила весьма своеобразны. Их ложноперевитые круглые стержни напоминают перевитые удила ряда погребальных комплексов позднескифского времени, снабженные дополнительными кольцами, как, например, удила из Частых курганов в в. Этот вид удил восходит к строгим удилам с нарезкой на стержнях или с перевитыми стержнями, известным на широкой территории от Кавказа до Средней Европы (галыптатская культура) 6 7. Отличие квашинских удил от всех прочих заключается в особой технике их изготовления. Они выкованы из круглых стержней и снабжены обмоткой из толстой железной проволоки, которая и придала им витую ребристость. Подобная техника изготовления вещей мне знакома по бронзовому обмотанному проволокой браслету, найденному в одной из поздних сарматских могил у с. Харьковка (Заволжье). Кроме дополни­ тельных колец для прикрепления узды, квашинские удила снабжены крестовидными шипами, свободно надетыми на стержни, как у многих удил юга Восточной Европы IV—III вв. до н. э. Крестовидные шипы из Квашина отличаются тем, что они довольно длинны и имеют вид раскован­ ных лопастей, какие есть и на прикубанских удилах I I I — I I вв. до н. э. в * Подобные шипы известны на железных удилах одного из старокиишкинских сарматских курганов (XIII) Башкирии конца I I I — I I в, до н. э. 6 9 Своеобразен один из квашинских С-видных псалиев. В середине, где имеются отверстия на квадратном в сечении стержне, он раскован в вось­ мерку. Концы его выкованы в виде двух лежащих или бегущих зверей, видимо хищников, с вытянутыми вперед лапами. Этот псалий не имеет аналогий среди найденных на юге Восточной Европы псалиев с зооморф­ ными окончаниями, где обычно изображается лишь часть тела живот­ ного — голова, ноги, копыта. В квапшнском комплексе есть еще обломок такого же псалия. Другой двудырчатый псалий, круглый в сечении, имеет С-видную форму и утолщения на концах. Он особенно характерен для IV—III вв. дон. э. Этот псалий аналогичен найденным в «кладах» кон­ ных сарматов из Антиповки, Клименковского и Балаклеи. В восточном сарматском мире псалий подобного типа был найден в Ново-Кумакском могильнике в кургане 13, бесспорно относящемся по всему комплексу вещей к IV в. до н. э. 7 0 Наиболее поздняя надежная дата псалия подобного типа определяется находками в хорошо датированных памятниках: первом Васюринском склепе на Таманском полуострове, откуда происходят амфорные ручки, — около 180 г. до н. э. 7 1 ; погребении мавзолея Неаполя скиф­ ского — конец II в. до п. э. Учитывая все аналогии для вещей квагдикского комплекса, мы должны датировать его временем в пределах от конца IV до конца II в. до н. э. Предпочтение может быть отдано III в .

до н. э., когда почти все эти вещи хорошо представлены в кубанских по­ гребениях .

С территории Южного Донбасса происходит интересное раннесарматское погребение, исследованное в 1972 г. Азовским отрядом Северо-Донецкой экспедиции у с. Васильевка Старобешевского р-на Донецкой обл .

(рис. 28, 20). Материалы раскопок обстоятельно опубликованы Б. Ю. Михлиным 7 8. В большом кургане (1), насыпанном над могилой ямной культуры, на глубине 1,70 м обнаружено впускное в насыпь сарматское погре­ бение. Оно было ограблено, контуры могилы не прослеживались. Отдель­ ные кости человеческого скелета и часть вещей (фибула, бусы) оказались в грабительской мине, часть же инвентаря сохранилась на дне могилы .

Б. 10. Мнхлин убедительно обосновал узкую датировку этого погребения в пределах конца И—начала I в. до и. э. Отдельные украшения и пред­ меты торевтики (бусы, золотые лунница и медальоны) действительно сбли­ жают по времени эту могилу и ранние погребения Неаполя скифского .

Васильевское погребение, конечно, одновременно мавзолею. Среди нахо­ док уникальна бронзовая фибула с пластинчатым корпусом 7 5. Этому редкому для юга Восточной Европы в сарматское время типу фибул иссле­ дователь не смог найти точных аналогий. Недавно В. П. Шилов опублико­ вал обломок щитка такой же фибулы из погребения позднепрохоровской культуры могильника у с. Верхне-Погромное в Заволжье (курган 3, погре­ бение 7) 7 8. Весь комплекс вещей из погребения у с. Верхне-Погромное может быть датиройан в границах II—начала I в. до н. э. Тем самым под­ тверждается предложенная Б. Ю. Михлиным дата Васильевского погре­ бения .

В южном течении р. Кальмиус у с. Приморское Ждановского. р-на Донецкой обл. (рис. 28, 20а) экспедицией 1976 г. под руководством А. С. Беляева было исследовано 12 сарматских погребений, которые почти все относятся к памятникам, типичным для сусловской культуры. Среди них выделяется наиболее древнее основное погребение 3 в кургане 6 (все остальные погребения впускные). Это — характерное для сусловской культуры диагональное погребение (костяк — черепом на юго-запад) с вещами, свойственными прохоровскои культуре: обломок бронзового зеркала и мелкие шаровидные позолоченные, посеребренные и прочие бусы, характерные для позднего эллинизма. Яйцевидный плоскодонный горшок с воронкообразным горлом похож на наиболее типичные сармат­ ские горшки позднепрохоровской и рапнесусловской культур не только по форме, но и по прочерченному орнаменту (горизонтальная полоса тройного зигзага, ограниченная сверху и снизу тоже Тройными бо­ роздками) ". В целом данный комплекс укладывается в пределы I I — I вв .

до и. э .

Следующая группа раннесарматских погребений обнаружена в бас­ сейне р. Молочная и по левобережью Днепра. Известные сарматские мо­ гильники на Молочной, расположенные на землях с. Ново-Филипповка и совхоза «Аккермень» (рис. 28, 21), возникли в I в. до и. э., а может быть, еще в конце II в. до н. э.

7 8 К наиболее раннему времени, когда сарматы уже прочно освоили земли по Молочной, на основании некоторых форм позднеэллинистнческой посуды и ранних типов фибул, главным образом среднелатенскнх, можно отнести следующие погребения:

1. Аккермень I, курган 2 1952 г., впускное погребение 5 (рис. 43, 1—3) .

Могила прямоугольная с заплечиками, костяк — черепом на юг—югозапад. Среди инвентаря — буролаковая пергамская миска с двумя изо­ гнутыми ручками конца II — I в. до н. э. 7 9

2. Аккермень I, курган 3 1952 г., впускное погребение 8 (рис. 43, 4—6) .

Могила прямоугольная с заплечиками, костяк — черепом на юг. Среди инвентаря — красноглиняный двуручный канфар с розовым ангобом и Рис. 43. Наиболее ранние сарматские погребения курганной группы Аккермень 1—3— Аккермень I, курган 2, погребение 5 (1952 г.): 1 — п л а н погребения, 2 — буро-красная чаша, 3—нош; 4—6—Аккермень I, курган 3, погребение 8: 4 — план погребения, 5 — н о ж, в — канфар; 7 — Аккермень I, курган 11 (1952 г.), погребение 13, фибула; 8 — Аккермень I I, рас­ паханный курган X (1951 г.), фибула; 9 — Аккермень II, распаханный курган III (1951 г.), лепной горшок; 2,6,9 — глина; 3,5 — железо; 7, $ — бронза тремя полосками буровато-красного лака позднеэллинистического времени и железный меч с кольцевидным навершием .

3. Аккермень I, курган 11 1952 г., погребение 13 (впускное). Могила прямоугольной формы с округлыми углами, костяк — черепом на юг (?) .

Среди инвентаря — бронзовая проволочная фибула средиелатенской схемы {рис. 43, 7) .

4. Аккермень II (восточный участок), распаханный курган X 1952 г .

Могила овальная, широкая, с парным захоронением головами на юг .

Среди инвентаря — малая бронзовая фибула (рис. 43, 8) с припаянным круглым бронзовым щитком со стеклянной вставкой и тисненым орна­ ментом 8 2. Фибула близкого типа обнаружена Д. Б. Шеловым в мо­ гиле 15 некрополя Танаиса вместе с чернолаковой чашей II в. до н. э. 8 3

5. Аккермень II (западный участок), распаханный курган III 1951 г., основное погребение 1, нарушенное другим сарматским погребением ру­ бежа нашей эры. Сохранился только южный конец более древней могилы, ориентированной по линии север—юг. Среди отдельных костей человека, погребенного, вероятно, головой на юг, находился лепной грушевидный горшок (рис. 43, 9) с прямым, довольно узким горлом и неустойчивым дном. Под его горлом прочерчена бороздка, а под ней оттиснут ряд кру­ жочков 8 4. Этот горшок отличается от прочей лепной посуды сарматских погребений Ново-Филипповки—Аккерменя и по форме, и по орнаменту .

М. И. Вязьмитина первая обратила на это внимание и по стратиграфиче­ ским данным отнесла погребение, где он был найден, к I I I — I I вв. до н. э. 8 5 Полной аналогии этому горшку среди лепной посуды прохоровской куль­ туры мы не находим, но по общему облику и даже по орнаменту он напо­ минает некоторые раннесарматские горшки Приуралья и главным образом Поволжья I I I — Л вв. до н. э. 8 в По сосуду и по стратиграфии это погребение должно быть признано наиболее ранним из всех сарматских погребений данной группы. Следует учесть, что сарматские курганы, исследованные на землях совхоза «Аккермень», возникли на несколько десятилетий раньше новофилипповских курганов .

Вероятно, к I I I — I I вв. до н. э. относится впускное погребение 12 в кургане 2 на правом берегу Молочной у с. Троицкое (рис. 28, 22; 44, 1—8) 8 7. В насыпи кургана на глубине 1,90 м была похоронена женщина на спине со значительным наклоном на левый бок, головой на юго-запад .

Ее правая рука покоилась на тазовых костях, ноги чуть согнуты в коленях .

В ногах по сарматскому обряду положена передняя нога барана с лопаткой и ребрами. Среди инвентаря — вещи, встречающиеся в раннесарматских прохоровских погребениях Поволжья: бронзовый трехлопастный наконечник стрелы со срезанной внутренней втулкой, стеклянные глаз­ чатые бусы эллинистического времени (образующие, в частности, брас­ леты), плоское бронзовое зеркало (диаметр 12 см) с отверстием для при­ крепления ручки, «терочник» из обломка ручки амфоры, каменная под­ веска, лепной плоскодонный горшок яйцевидной формы с довольно узким горлом и отогнутым венчиком и обломок чернолакового сосуда с отверстием для починки. Прослеженные в обряде и составе инвентаря аналогии с куль­ турой раннесарматского мира заставляют меня отрицательно отнестись к мнению о скифской принадлежности этого погребения .

|В верховьях Молочной в 1952 г. мной исследовано впускное раннеРис. 4 4. Раннесарматские памятники бассейна р. Молочная 1 — S — Троицкое, курган 2, погребение 12: 1 — план погребения, 2 — бусы, 3 — подвеска, 4 — наконечник стрелы, 5 — подвеска, в — зеркало, 7 — венчик чернолакового сосуда, 8 — лепной горшок; Я—12— хут. Шевченко, курган 2, погребение 18: 9,10—сосуды, 11 —фрагмент чаши буро-красного лака, 12 — обломок глазчатой бусины; 2, 12 — стекло; з — свинец; 4,6 — бронза;

5 — камень; 7—и — глина 7 К. Ф. Смирной сарматское погребение 18 в кургане 2 у хут. Шевченко Болыпетокмакского р-на Запорожской обл. (рис. 28, 23). На глубине 1,40 м от поверх­ ности кургана лежал нарушенный костяк женщины в вытянутом поло­ жении, черепом на юго-запад. Судя по сохранившимся костям левой руки, она была вытянута и отставлена в сторону. Время захоронения по найден­ ному здесь фрагменту глубокой краснолаковой чаши с плавно отогнутым венчиком (рис. 44, 11) относится ко I I — I вв. до н. э. Чаша по форме на­ поминает мегарскую и покрыта густым коричнево-красным лаком элли­ нистического времени (определение В. Д. Блаватского). Местный инвен­ тарь не противоречит этой датировке: круглое бронзовое зеркальце диа­ метром 6 см, лепной плоскодонный горшок с яйцевидным туловом и мягко отогнутым венчиком (рис. 44, 9) и маленький сосудик грушевидной формы с узким горлом и плоским широким дном (рис. 44, 10). Небольшие зеркаль­ ца в виде простого диска начинают распространяться в сарматских по­ гребениях Поволжья не позже II в. до п. э. 8 9 Аналогичное зеркальце про­ исходит, как мы упоминали, из сарматского погребения конца II — на­ чала I в. до н. э. у с. Васильевка (Донбасс) 9 0. Яйцевидный горшок — обычная форма плоскодонной посуды прохоровской культуры (отдел II) п .

Широкодонные сосудики с узкими горлами, в том числе и миниатюрные 9 2, которые в прохоровское время используются и как курильницы 9 3, по­ являются уже у савроматов. К более раннему времени можно отнести обломок крупной бусины из синего непрозрачного стекла с белой полоской поперек и двумя накладными, слегка выпуклыми глазками (рис. 44, 12) .

Подобные бусы по определению Е. М. Алексеевой относятся к IV — пер­ вой половине I I I в. до н. э. В данном случае бусину использовали вто­ рично, как амулет (положили в могилу лишь осколок) .

Следует отметить этнокультурную близость раннесарматских захоро­ нений у с. Троицкое и у хут. Шевченко: погребенные одинаково ориенти­ рованы, в инвентаре — близкие по форме лепные яйцевидные горшки, одинаковые бронзовые зеркальца, отличающиеся друг от друга лишь раз­ мерами .

В степях между Молочной и нижним Днепром около с. Верхние Серогозы Херсонской губернии (рис. 28, 24) в 1898 г. Ф. А. Браун обнаружил ограбленную скифскую катакомбу (курган IV). В насыпи того же кургана было открыто более позднее нарушенное погребение, вероятно, раннего сармата. Среди человеческих и конских костей встречались железные обломки, «черепки простых амфор» и часть лепного горшка «с одним или двумя круглыми ушками из черной глины плохого состава с гладкой и светлой поверхностью» (рис. 45, 1) 9i. Этот горшок, судя по рисунку Брауна, похож на прохоровские сосуды отдела I I I (шаровидные и эллип­ соидные формы) 9 5, в частности, на раннесарматский горшок из Аккерменя (рис. 43, 9): у того и другого одинаковы низкие цилиндрические горла, по основанию которых идет ряд кружочков. Прочерченный орнамент в виде узких треугольников по тулову сосуда из Верхних Серогоз изредка встре­ чается на скифской посуде. Но наиболее часто этот мотив применялся в верхней части богато орнаментированных раннесарматских сосудов, украшенных шевронами из спускающихся вниз заштрихованных или за­ полненных наколами треугольников, парабол и тройных борозд — «по­ лотенец» 9 ? .

Рис. 4 5. Раннесарматскне памятники Херсонской обл. (левобережье нижнего Днепра) 1 — лепной горшок из погребения у с. Верхние Серогозы; 2—4 — погребение у с. Громовка: 2 — лепной горшок, з — фибула, 4 — бусы; 5—ю — Бабино, погребение 4 (1954 г.): S — план погре­ бения (а — сосуд, б — пряслице, в — фибула, г — браслет), 6 — фибула, 7 — пряслице, 8 — со­ суд, 9 — браслет; ю — зеркало; 11 — Бабино, план погребения 6; 1, 2,7,8— глина; 3, 6, 9, 10 — бронза; i — стекло

–  –  –

На территории запустевшего Каменского городища во I I — I вв. до н. э. возник курганный могильник 1 0 9. В 1946 г. один из курганов раско­ пала М. И. Пикуль. В нем была обнаружена катакомба типа II по моей классификации. Среди инвентаря сохранились фибула среднелатенской схемы и проволочный перстень со щитком в виде плоской спирали .

Б. Н. Граков отнес этот курган ко II в. до н. э. и считал его скифским, того же типа, что и никопольские, но следующего столетия. Не исключена и сарматская принадлежность этой могилы, ибо сарматам не чужды были ни эта форма катакомбной могилы, ни западная ориентировка. Впрочем, поздние Каменские курганы действительно могли принадлежать собственно скифам, продолжавшим жить в окружении сарматов, терпевших под бо­ ком группы побежденного населения степной Скифии. Этот симбиоз хо­ рошо выявляется по археологическому материалу молочненских могиль­ ников (Аккермень, Ново-Филипповка, Золотая Балка) 1 1 0. В первых двух скифские черты особенно ярко проявляются в лепной керамике, в третьем скифские и сарматские черты так перемешаны, что иной раз возникает сомнение, кому же принадлежал этот могильник. М. И. Вязьмитина, вероятно, права, относя его в целом к скифам, но допуская в нем и захоро­ нения отдельных представителей сарматов, кочевавших по соседству .

Такая историческая ситуация объясняется общим положением, что кочев­ ники не могли существовать без тесного общения с оседлым земледельческим и ремесленным населением, этнически родственным или неродственным, но находящимся в определенной политической, возможно даннической, зависимости от воинственных кочевников .

К востоку от Каменского городища, в бассейне р. Конка (восточный приток Днепра) близ с. Янчокрак (ныне Васильевский р-н Запорожской обл.; рис. 28, 33) в 1906 г. была обнаружена группа вещей, вошедшая в литературу под названием Янчокракский клад ш. Условия находки его неизвестны. Он был приобретен Историческим музеем у некоего Флорова в 1907 г. Лишь недавно Янчокракский «клад» был полностью опубликован И. И. Гущиной т, которая определила его хронологическое место среди известных ныне комплексов с фаларами юга Восточной Европы. Она да­ тировала его концом II — I в. до н. э. или просто I в. до н. э. Среди богатых северочерноморских комплексов, в которые входят единые по стилю и тех­ нике фалары (рис. 48), Янчокракский «клад» представляется наиболее молодым, если не считать булаховской находки на Днепропетровшпне, о которой речь будет ниже .

Выше по Днепру среди впускных погребений, исследованных М. А. Мил­ лером в 1930 г. в районе Днепростроя (рис. 28, 34) 1 1 3, как наиболее ран­ нее выделяется погребение 4 в кургане 26. Костяк в могиле был вытянут на спине, черепом на северо-восток. При нем находился лепной круглодонный сосуд с шаровидным туловом, узким горлом и отогнутым венчиком .

По плечикам прочерчены три горизонтальные бороздки, а по тулову спу­ скаются вниз ряды «полотенец» из тройных борозд (рис. 47, 3). Это типич­ ный прохоровский сосуд, точные аналогии ему по форме и орнаменту из­ вестны среди раннесарматской керамики Нижнего Поволжья I I I — I I вв .

до н. э. Эта форма сосуда, несомненно, занесена в Поднепровье кочев­ никами Поволжья, еще целиком сохранявшими прежние традиции в про­ изводстве глиняной посуды. Возможно, и другие впускные сарматские погребения этого кургана со скелетами, лежавшими в вытянутой позе на спине, черепами на северо-восток или юго-запад (погребения 2, 5, 6, 8), относились к родственной группе семей и были близки по времени. Одни из них были совсем без вещей, другие содержали маловыразительный для датировки материал. Найденные в погребении 5 меч с кольцевидным наверпшем и два черешковых трехлопастных наконечника стрел могут быть еще эллинистического времени (рис. 50, 4—6) .

Один довольно ранний сарматский комплекс исследован к северу от Запорожья на левом берегу Днепра у с. Вольно-Улановка (рис. 28, 34а) .

Это диагональное впускное погребение 2 в кургане 4. Костяк лежал по диа­ гонали квадратной могилы в вытянутой позе на спине, черепом на запад, кисти рук — на тазе. В. Н. Корпусова склонна датировать его III — II вв .

до н. э. по комплексу вещей, особенно по найденному там лепному горшочку с округлым дном и прямым бортиком. По форме он, действительно, находит аналогии среди керамики прохоровскои культуры, хотя подобные горшочки известны и в сусловской культуре. По всем данным я не решился бы да­ тировать это погребение I I I — I I вв. до п. э., а скорее отнес бы его к группе II в. до и. э. Именно в это время чаще всего в сарматские могилы клали рубленый бисер из зеленой пасты и мелкие стеклянные бусы с внутренней серебряной прокладкой .

Еще севернее на левобережье Днепра у с. Михайловка (ныне в Запо­ рожской обл.; рис. 28, 35) в 1903 г. Д. И. Эварпицкий обнаружил раннесарматское погребение в кургане 6 1 1 6. Скелет лежал в вытянутой позе на спине, черепом на юго-восток. Ранняя дата погребения определяется на­ ходкой бронзового наконечника стрелы. Бронзовые наконечники стрел совершенно исчезают в могилах Северного Причерноморья ко II в. до и. э .

На левобережье Днепра в пределах Днепропетровской обл. известно еще несколько раннесарматских погребений. Наиболее ранним из них яв­ ляется диагональное погребение в кургане у д. Вороная (рис. 28, 36) .

Оно было открыто в большой группе курганов Н. Е. Макаренко в 1907 г. П 7 В квадратной могиле кургана 11 по диагонали был похоронен воин в вы­ тянутом положении на спине, головой на юго-восток (рис. 24, 1). Его руки находились вдоль туловища, ноги — параллельны. У левой руки была кучка бронзовых наконечников стрел, вероятно, положенных в кол­ чан. Бронзовые наконечники стрел встречены лишь в самых ранних диа­ гональных погребениях, относящихся к прохоровскои культуре Прнуралья 1 1 S, что дает нам право датировать это диагональное погребение временем не позже III в. до н. э .

К ранним сарматам можно отнести и впускное погребение (10) в кур­ гане 1 у с. Перещепино Новомосковского р-на из раскопок Днепро-Донбасской экспедиции Института археологии АН УССР под руководством Д. Я. Телегина (рис. 28, 37). Костяк лежал в вытянутой позе на спине .

черепом на северо-восток, руки — вдоль туловища, ноги — параллельны, как в диагональном погребении у д. Вороная. У головы стоял большой лепной круглодонный горшок с шаровидным туловом и узким горлом (рис. 47, 7). Он относится к группе шаровидной посуды Поволжья 1 1 9 и по форме почти тождествен круглодонному сосуду из упомянутого выше погребения у Днепростроя (рис. 47, 3). Косвенным доказательством ранней даты перещепинского погребения служит и то обстоятельство, что в Поднепровье к рубежу нашей эры совсем выходит из употребления круглодонная посуда местного производства. Да и на Дону, и в Поволжье она к этому времени почти исчезает, и лишь изредка небольшие сосудики ста~ вят в могилы сарматов сусловской культуры .

С 1972 г. развернулись большие исследования экспедиции Днепро­ петровского университета под руководством И. Ф. Ковалевой в районе Фрунзенской и Соколовской оросительных систем в бассейне нижнего течения р. Самара и ее притока Кильчепя в пределах Новомосковского, Днепропетровского и Магдалиновского р-нов Днепропетровской обл. В ре­ зультате работы экспедиции обнаружены курганные могильники сарма­ тов 12 °. Научная ценность этих исследований для изучения сарматов Ук^ раины огромна .

В бассейне нижнего течения рек Самара и Орель экспедицией было ис­ следовано не менее семи раннесарматских погребений III — I вв. до н. э .

Serf i I I Рис. 49. Раннесарматские погребения в бассейне рек Орель и Самара 1—4 — Спасское, группа XVII, курган 4: 1 — план погребения 4, г — сосуд, з — стрелка, 4 — пряслице; 5 — Верхняя Маевка, сосуд; 6—14 — Соколово I I, курган 1, погребение 1: в —план и разрез погребения, 7,8 — флаконы, 9, ю — курильницы, 11 — пряслице, 12 — кувшин, 13, 14 — янтарные бусина и подвеска; 2, 4, 5, 7—12 — глина; з — железо; 13, 14 — янтарь В раскопках принимал участие В. И. Костенко — основной исследователь сарматских памятников этого региона ш. Может быть, еще кпрохоровскому времени (?) относятся два погребения (рис. 49, 1, 5), обнаруженные в Дне­ пропетровском р-не у сел Верхняя Маевка и Спасское (рис. 28, 38а, б) в 1974 г .

В одном из этих погребений (группа XIV, курган 3, погребение 6) сохранился только плоскодонный глиняный широкогорлый горшок, ук­ рашенный скошенными «полотенцами», характерными для керамики прохоровской культуры; в другом (группа XVIII, курган 4, погребение 4) лежал ребенок в вытянутой позе на спине, головой на север. Раннесарматский возраст этого погребения как будто бы подтверждается находкой железной черешковой стрелы-плогцика, хорошо известной среди инвентаря курганов среднедонской культуры I V — I I I вв. до н. э. 1 2 3, и сосуда прохоровского типа, похожего на бичкин-булукский из Калмыкии (курган 19, погребение 1) 1 2 4 .

Среди новых сарматских погребений этого района с полной уверенностью относительно ранним можно признать прежде всего погребение у с. Соко­ лове (Червона могила, группа I I, курган 1, погребение 1) на левобережье Самары (рис. 28, 36а) 1 2 5. В погребении в узкой могиле была похоронена женщина в вытянутой позе на спине, с небольшим отклонением к западу (рис. 49, 6). Погребальный инвентарь обилен: красноглиняный кувшин, много стеклянных и янтарных бус, золотые серьги, бронзовые зеркало и фибула, стопка и курильница, античные веретенообразные флаконы, же­ лезный нож (рис. 49, 7—14; 50, 1—17). Погребение датируется I I — I вв .

до н. э., что подтверждается прежде всего находками позднеэллинистических флаконов, большого зеркала с выгравированной розеткой, анало­ гичного найденному в сарматском погребении у с. Михайловка Донецкой обл. (рис. 42, 6). Этой дате не противоречит и тип фибулы с круглым щит­ ком. Весь набор стеклянных бус относится ко времени позднего эллинизма .

Среди них выделяются крупные полихромные цилиндрические бусины с рядом выпуклых валиков и глазков. Такие бусы из «финикийского» стек­ ла 1 2 в довольно редко встречаются в раннесарматских погребениях евра­ зийских степей 1 2 7. Таким образом, можно полностью согласиться с по­ следней датировкой этого комплекса, данной В. И. Костенко 1 2 8 .

К тому же времени близко одно из наиболее ранних погребений курган­ ного могильника в бассейне нижнего течения Самары и Кильченя у с. Под­ городное Магдалиновского р-на (рис. 28, 38). Курганные могильники на Кильчене, вероятно, возникли не позже, чем молочненские. Правда, в ин­ вентаре сарматских Подгородненских курганов, насколько мне известно, нет выразительных элементов прохоровской культуры. Общая датировка в рамках среднесарматского периода I в. до н. э. — II в. н. э., установлен­ ная И. Ф. Ковалевой и В. И. Костенко, верна. Я не вижу здесь ни од­ ного погребального комплекса, который бы убедительно относился по сосудам к прохоровской культуре. В первой публикации Подгородненских курганов И. Ф. Ковалева и В. И. Костенко отнесли погребение 1 курганной группы VIII на основании сосудов якобы прохоровской культуры к концу (!) I I I в. до н. э. ° Пока наиболее ранним погребением Подгородненских курганов следует считать погребение 8 кургана 3 в курганной группе V I I I 1 3 1, где костяк человека лежал в прямоугольной могиле в вытя­ нутой позе на спине, черепом на юго-восток. Определяет датировку могилы античная круглодонная чаша полусферической формы (рис. 47, 10), по­ крытая густым лаком буро-красного цвета, эллинистического времени ( I I — I вв. до н. э.). Этому времени соответствует и тип зеркальца в виде плоского диска диаметром 6,3 см (рис. 47, 8). Найденные здесь сердоликоРне. 50. Раииесарматские погребения в бассейне рек Орель и Самара 1—16— Соколово II, курган 1, погребение 1: 1 — зеркало, 2 — брошь-фибула, 3—16 — бусы;

1,2 — бронза; 3—ю, 14 — стекло, паста; И—13, 15, 16 — янтарь вые и стеклянные бусы былн распространены в эпоху позднего эллинизма и в начале нашей эры (рис. 47, 11). Оригинален импортный кувшин из ро­ зовой глины весьма редкой круглодонной формы (рис. 47, 9) .

Спасское и подгороднекское погребения — наиболее типичные комп­ лексы раннесусловской культуры степного Поднепровья .

Среди наиболее ранних сарматских комплексов бассейна Самары вы­ деляется находка великолепных серебряных фаларов и чаш из разрушен­ ного вспашкой богатого сарматского погребения позднеэллинистического времени на земле совхоза «Украина» в с. Булаховка Павлоградского р-на (рис. 28, 39). Часть вещей поступила в археологическое собрание Днепро­ петровского университета. В 1972 г. И. Ф. Ковалева произвела доследо­ вание разрушенного кургана 2 1 3 2. Он входил в курганную группу урочища Круглик, насчитывающую 12 насыпей высотой до 3 м. Курганы тянутся вдоль коренного берега Самары до ее поймы. По свидетельству тракториста совхоза «Украина», во время нивелировки курганной насыпи была обна­ ружена «пещера» (подбойная могила?), в которой стоял медный литой котел (рис. 51,7). Однако осталосьнеясным, связаны ли прочие вещи, в том числе серебряные чаши (рис 51, 2: см. также вклейку) и фалары, с этой могилой .

Рис. 5 1. Находки из разрушенного кургана у с. Булаховка 1 — котел; г — чаша (всего 3 экз.); з — бляшка с синей пастой в ячейках (2 экз.); 4 — пластина с золотой инкрустацией; 5 — подвеска (?) с золотой фольгой (2 экз.); в — обломок пластины с зо­ лотой инкрустацией; 7—согнутая проволока, покрытая золотом; 8— литые колечки-обоймы (7 экз.); 9 — нашивные бляшки; 1,8 — бронза; 2,3— серебро; 4—7 — железо; 9 — золото Ведь эти вещи были найдены в то время, когда курган был срыт, при бо­ роновании площади, на которой он стоял. И. Ф. Ковалева при обследова­ нии этого места заложила шурф, в котором были встречены две серебряные чаши и прочие мелкие вещи и их обломки (рис. 51, 3—9) .

Дошедшие до нас вещи замечательного булаховского комплекса, кроме литого сарматского котла, включают пять сильно выпуклых полусфери­ ческих позолоченных фаларов (рис. 52; см. также вклейку); три глубокие округлые чаши из массивного серебра (рис. 51, 2; см. также вклейку);

две круглые серебряные бляшки с изображением четырехлепестковой ро­ зетки, заполненной синей и зеленой эмалью (рис. 51, 3); семь бронзовых литых колечек-обойм (рис. 51, 8); семь тисненых золотых бляшек для на­ шивки на одежду (рис. 51, 9); обломки железных пластин, инкрустиро­ ванных золотой проволокой, возможно, от панциря (рис. 51, 4—6); желез­ ная позолоченная изогнутая проволока (рис. 51, 7) .

Перед нами инвентарь богатого конного сармата. Стилистические осо­ бенности булаховских фаларов с пышными растительными узорами (рис. 52) сближают их прежде всего с фаларами из Янчокракского «клада» (рис. 48) .

Булаховские и янчокракские фалары, вероятно, изготовлены в одно время (конец I I — I в. до н. э.). Датировать булаховский комплекс более ранним временем не позволяют другие мелкие украшения и прежде всего золотые нашивные бляшки геометрических форм с растительным узором, распространенные в богатых могилах Поволжья, Прикубанья и Крыма не ранее конца II в. до н. э. 1 3 3 О том же времени говорят серебряные глу­ бокие чаши, аналогичные ахтанизовской серебряной чаше из Прикубанья конца II — I в. до н. э., которая в свою очередь является копией чаш Артюховского кургана, убедительно датированного М. И. Максимовой 1 3 4 .

Если медный литой котел (рис. 51, 1) действительно связан с осталь­ ными булаховскими находками, то он подкрепляет их дату. Такие котлы датируются в погребальных комплексах Прикубанья 1 3 5 и Повольжья m временем не раньше I в. до н. э., хотя одна из последних находок обломков котла этого типа в Прикубанье у ст. Ново-Джерелиевская в комплексе с кубками резного стекла и с серебряными фаларами, подобными балаклейским, может относиться ко II в. до н. э. 1 3 7 Булаховские находки фаларов являются наиболее западными и наи­ более поздними в пределах сарматского междуречья Дона и Днепра .

Они входят в круг фаларов Восточной Европы I I I — I вв. до н. э., объеди­ ненных единой техникой изготовления: путем выдавливания высокого рельефа из массивного или тонкого листа золота или серебра изнутри с по­ правкой рисунка снаружи чеканом, резцом и пунсоном. Серебряные фа­ лары обычно позолочены.

Они близки между собой и по мотивам орнамента:

человеческие фигуры (религиозные персонажи) изображаются вместе с животными, широко применяются растительные узоры — различные пальметки, пышные листья аканфа и лотоса .

По сравнению со скифским искусством звериного стиля это художест­ венное направление в торевтике было новым, появившимся в Скифии уже в I I I в. до н. э., на что обратил внимание М. И. Ростовцев, рассматривая находки скифского Александропольского кургана 1 3 8. Погребения Александропольского кургана убедительно датированы И. Б. Брашинским по амфорному материалу первой четвертью I I I в. до н. э. 1 3 9

I I I I I I

Рис. 52ЛСеребряные позолоченные фалары из Булаховки (прорисовка) Золотые александропольские фалары М. И. Ростовцев поставил в тес­ нейшую связь с фаларами, распространенными на юге Восточной Европы во II в. до н. э. Фалары Таганрогского, Старобельского, Янчокракского «кладов» М. И. Ростовцев датировал временем не позже III в. до н. з. Он искал их истоки в памятниках раннего и позднего эллинизма Бактрии и Индо-Скифии ш. Рассматривая художественный стиль фаларов, М. И. Ростовцев связывал их с восточным греко-иранским искус­ ством, в котором переплетались греческие, индийские и иранские художественные традиции. Развивая эту идею, К. В. Тревор связала фалары юга Восточной Европы с греко-бактрийскйм искусством конца I I I — II в. до н. э. Действительно, в происхождении фаларов Восточной Ев­ ропы греко-иранский или, точнее, индо-греко-бактрийский импульс очень велик и может быть признан решающим .

Наиболее древние фалары могли занести на берег Волги и Дона сар­ маты — носители прохоровской культуры из Приуралья, общавшиеся с бактрийским царством. Однако, вероятно, не все фалары северочерно­ морских степей были восточного происхождения. Некоторые мотивы их декора можно найти и на вещах эллинского производства. Обращают на себя внимание серебряные позолоченные кубки из Артюховского кур­ гана на Таманском полуострове 1 4 4. Н и ж н я я часть этих кубков укра­ шена листьями лотоса и винограда в той же композиции, что и на сереб­ ряных полусферических фа ларах. Узор на артюховском кубке тождествен узору на одном из старобельских фаларов 1 4 5. Артюховский курган от­ носится ко II в. до н. э., по мнению М. И. Максимовой, — к третьей его четверти 1 4 6, т. е. к тому времени, когда у сарматской конной знати этот вид конского снаряжения был уже широко распространен. Кроме того, очень сходные мотивы растительной орнаментации мы видим на «мегареких» чашах II в. до н. э .

Ныне на юге Восточной Европы известно не менее 16 находок фаларов, из которых, пожалуй, наиболее ранней, не считая александропольских фаларов, является Федуловский «клад» на левобережье низовьев Дона 1 4 7 .

Он довольно убедительно датирован И. П. Засецкой концом I I I в. до н. э. 1 4 8 Другая столь же древняя находка относится к междуречью Дона и Волги. В 1964 г. В. П. Шилов обнаружил в насыпи кургана 27 у с. Ж'утово на р. Аксай 1 4 9 несколько серебряных фаларов с роскошным растительным орнаментом (из листьев аканфа и винограда), аналогичным тому, который покрывает перечисленные выше полусферические фалары междуречья Дона и Днепра. Раннесарматское время Шутовского кур­ гана несомненно, так как он содержал только погребения прохоровской культуры I I I — I I вв. до н. э. С одним из этих погребений и связана на­ ходка фаларов — сокровища знатного сарматского конного воина — в насыпи кургана. Обычай класть ценные вещи в насыпь кургана, на древнем горизонте, близ могилы знатного умершего появился у сарматов еще в IV в. до и. э .

Большая часть находок фаларов (11 из 16) падает на территорию, на которой в I I I — I I вв. до н. э. расселились различные сарматские племена .

Они были главными распространителями фаларов по южным областям Восточной Европы. Как полагает Я. Харматта, значительная часть их производилась сарматскими мастерами и торевтами северопричерномор­ ских городов эллинистического времени 15 °. В определении даты и цен­ тров производства серебряных позолоченных фаларов, например таган­ рогских, Я. Харматта следует за Н. Феттихом, который считал местом их производства Ольвию. Пожалуй, Н. Феттих «омолодил» в целом все фаДары юга Восточной Европы, объединив их с аналогичными находками из Болгарии (Галичский «клад») и Венгрии (фалары Сёрче), отнеся пос­ ледние к I в. до и. э. — первой половине I в. н. э. 1 5 1 Я. Харматта стре­ мится связать восточноевропейские фалары с расселением сарматов вплоть *12 до Придунавья и с установлением между 125 и 60 гг. до и. э. в северопричерно­ морских степях и западнее якобы «западносарматской империи». Как мы видели, наиболее восточные фалары того типа, которые были обнаружены на левобережье Днепра (янчокракские, булаховские), а также на западе, в бассейне Дуная (Галич, Серче), да­ тируются более поздним временем, чем Федуловский «клад» и жутовские фа­ лары. Изготовление фа ларов на Боепоре вполне вероятно 1 3 3. Все полусфе­ рические позолоченные фалары с расти­ тельным орнаментом и религиозными сюжетами удивительно сходны по тех­ нике изготовления и характерному стилю. На многих из них полностью совпадают отдельные детали орнамента .

Большинство из них безусловно изго­ товлено в один и тот же довольно ко­ роткий период в каких-то ремесленных (торевтических) центрах Северного При­ Рис. 53. Бронзовое зеркало с горочерноморья (Боспор, Ольвия). По­ дища Внтица пасть же в могилы богатых конных вои­ нов они могли в различное время в течение II и I вв. до н. э. (нельзя исклю­ чить как начало нашей эры, так и конец I I I в. до н. э.). Так, янчокракские и булаховские фалары, видно, были догребены уже в I в. до н. э. Связать фалары с конкретными сарматскими племенами, упоминаемыми в пись­ менных источниках, невозможно. Лишь новоузенекде и особенно федуловские и жутовские фалары должны быть определенно связаны с вож­ дями аорсов, ибо по Страбону аорсы кочевали «между Меотидой и Каспий­ ским морем»; они же упоминаются как живущие по Танаису (XI, V, 8) 1 5 4 .

В Подунавье фалары, вероятно, были занесены сарматами несколько позже. Так, например, фалары из Сёрче датируются по находкам монет временем не ранее I в. до н. э. Они принадлежали здесь не обязательно сарматам, но и местным богатым воинам дакийского или иного происхож­ дения .

Наиболее северной находкой раннесарматских вещей на левобережье Днепра является большое (диаметр 13,5 см) бронзовое зеркало, найденное на городище Битица (рис. 28, 40) севернее г. Сумы в бассейне Пела (рис. 53) 1 о в. Оно принадлежит к тому типу зеркал, предшественник кото­ рого появился в Приуралье уже в IV в. до н. э. (зеркало из кургана 8 Мечетсайского могильника). Орнамент в виде ряда заполненных точками треугольников по периферии известен на зеркале из сарматского погре­ бения прохоровской культуры Заволжья (Политотдельское, курган З г погребение 9) 1 5 8, а также на зеркалах меотского типа I I I — н а ч а л а I в .

до н. э. Усть-Лабинского могильника в Прикубанье 1 5 9. Подобная же орнаментация встречается на многих вещах из комплексов I I — I вв .

8 К. Ф. Смирнов 113 д о н. э. юга Восточной Европы. в том числе и на серебряных п о з о л о ч у фаларах. Зеркало из Б и т и ц ы судя по размерам н орнаментации ZZT быть признано одним из наиболее ранних экзепляров литых зеркал tn тина. Такие зеркала н а рубеже нашей эры начинают широко р Т н ш Т Г няться по всему сарматскому миру, постепенно уменьшаясь в р а з м 2 Г Я оуду, вероятно, недалек от истины, отнеся битицкое зеркало ко И

–  –  –

евка па Южном Буге (рис. 28, 43). Кроме того, из н е о н Х к о в а ' н н ь ^ х ма ериалов Южно-Бугскои экспедиции Института археологии АН ? С С Р 1974 г. мне известны еще два погребальных комплекса на Южном Буге У (курган 1, погребение 22 ж курган 2, погребение 131 v г R ™ / r „ (рис. 28, 44) - которые, суд'я по к е р а ^ к Г в т о м " ч и с л е Т п о ^ Г Г л Г хого черного лака, вероятно, относятся еще к эллинистическому времени" Итак в настоящее время на территории Северного ПричУноморья между Доном и Южным Б у г о м насчитывается около 50 ПУНКТОВ где были обнаружены рапнесарматские погребения, целые или разрозненные ком плексы, связанные с теми захоронениями, обряд которых на Г о с ™ ся не" известен вследствие случайности находки. Большинство из них относится к Ш _ 1 вв. до и. э., т. е. к тому времени, когда сарматы уже установили свое политическое господство в Скифии. Конечно, этого еще недостаточно для того, чтобы более или менее Удовлетворительно представить себекап тину расселения ранних сарматов на территории обширных степей Се­ верного Причерноморья западнее Дона. степей ьеПисьменные источники содержат прямые или косвенные свидетель ства о сарматском господстве в Северном Причерноморье не позже на чала II в. до н. э. Подобным свидетельствам к а к будто п р о т и в о р е ч а ; \ 2 ~

–  –  –

/-I наиболее употребительное С а р М а Т С К И е МИГраЦИИ название племенных объединений ираноязычных ко­ vvvvv чевников, данное антич­ ными авторами населению, сменившему в Северном Причерноморье ски­ фов. Это новые союзы воинственных кочевников, сложившиеся на базе савроматских и тех родственных им племен (дахо-массагеты, исседоны), которые вышли из кочевого населения Юяшого Приуралья и, может быть, Северного Приаралья скифского времени. Их культура сформировалась на базе савроматской археологической культуры междуречья Дона и Волги, Заволжья и Южного Приуралья и прохоровской культуры Юж­ ного Приуралья. В сарматскую культуру были включены существенные элементы культуры населения Зауралья, Казахстана и Северного При­ аралья. Племена аорсов, сираков, языгов, роксолан, алан, названные античными авторами, — это лишь наиболее крупные ираноязычные пле­ мена или политические союзы племен. Они включали, конечно, и другие мелкие родо-племенные подразделения кочевников, которые не отмечены письменными источниками. Их мощные союзы в I V — I I I вв. до н. э. на­ столько усилились и окрепли, что оказались способными на крупные за­ воевания и переселения на Северный Кавказ и в политически ослаблен­ ную Скифию. Сарматские передвижения представляют часть общего мигра­ ционного процесса, который охватил широкую зону Евразии в I I I — I I вв .

до н. э. (гунны, тохары, юэджи) .

Массовый переход к кочевому образу жизни в обширной полосе евра­ зийских степей и полупустынь еще на рубеже II и I тысячелетий до н. э .

предваряет историю и миграции скифов, савроматов и затем сарматов .

Перейдем к рассмотрению миграций савроматов и сарматов. Мигра­ ционные процессы раннего железного века прослеживаются прежде всего в начале истории савроматов, тесно связанных по происхождению с соб­ ственно скифами. Непосредственные предки савроматов, вероятно, при­ нимали участие в составе скифской орды в походах на страны Передней Азии. Их возвращение к берегам Танаиса в составе скифского объеди­ нения отражено в трудах Диодора Сицилийского, сообщающего о высе­ лении скифами савроматов из Мидии к Танаису (II, 43, 6). Вероятно, по­ этому Плиний называет сарматов «потомками мидян» (VI, 19) .

Объединение савроматов — явление автохтонное и миграционное .

Во времена возвращения скифов из Передней Азии в Северное Причер­ номорье разгорелась борьба между пришельцами и оставшимися здесь племенами, следствием которой, в частности, было образование большого племенного союза савроматов за Доном—Танаисом, вероятно, в конце VII в. до н. э. Эта ситуация отразилась в легенде о происхождении савро­ матов, переданной Геродотом: молодое поколение скифов, объединившись с амазонками (приазовскими меотами?) \ удаляется от Танаиса и Меотиды «на три дня пути к северу» (Геродот, IV, 16). При Геродоте савроматы уже представляли собой большое объединение родственных ирано­ язычных племен («Савроматы говорят на скифском языке, но издревле искаженном», — Геродот, IV, 117). Оно занимает вскоре обширный степ­ ной район на «15 дней пути к северу» от угла Меотийского озера (Геродот, 8* 115 .

IV, 21). Еще во времена прихода кочевых скифов в степи ПричерномоЬъ»

из «Азии», из-за Аракса (Волги?) под давлением "массагетов (Геродот, IV

11) в него вошли как местные потомки срубиых племен, так и йригяедщие на Волгу андроновцы или их непосредственные потомки. О том, что срубные и андроновские племена явились основными участниками этногенетичоского процесса при формировании савроматского населения Поволжья свидетельствуют археология 2 и антропология 3 .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«А. А. НИКОЛЬСКИЙ РIсс7ий@Ори0ен@XIX ве7а@Вл. С. Соловьев отрывоC ЗАКЛЮЧЕНИЕ Определение общего характера и значения философии Соловьева. Что из его воззрений может считаться орга ническими частями его миросозерцания и ч...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2017. № 46 УДК 821.161.1 DOI: 10.17223/19986645/46/13 В.А. Суханов А.П. ЧЕХОВ В ТВОРЧЕСКОМ СОЗНАНИИ Ф . ГОРЕНШТЕЙНА: ПИСАТЕЛЬ КАК ЧИТАТЕЛЬ В ЭССЕ "МОЙ ЧЕХОВ ОСЕНИ И ЗИМЫ 1968 ГОДА" В статье рассматриваются причины обращения Ф. Горенште...»

«СОДЕРЖАНИЕ: 1. Паспорт программы производственной (преддипломной) практики 4 2. Результаты освоения программы производственной (преддипломной) практики 6 3. Тематический план и содержание производственной (преддипломной) практики 8 4. Условия реализации программы производственной (преддипломной) практики 10 5. Контроль и оц...»

«Правительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики Факультет гуманитарных наук Школа филологии Программа дисциплины История литератур Европы и США для образо...»

«Галина В. Тавлай Cмеховое начало в белорусской песенной. DOI: 10.2298/MUZ1417107T UDK: 784.4(476) Cмеховое начало в белорусской песенной культуре как один из способов отражения картины мира Галина В. Тавла...»

«Москва Издательство АСТ УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6 Д13 Серия "Звезда Рунета. Триллер" Серийное оформление: Юлия Межова Давыденко, Павел Вячеславович Училка / Павел Давыденко.— Москва: Издательство Д13 АСТ, 2018.— 315, [2] с. — (Звезда Рунета. Триллер). ISBN 978-5-17-105749-7 Любовь и ненависть, др...»

«1 ФГБОУ ВПО "Санкт-Петербургский Государственный Университет" Филологический факультет Кафедра истории зарубежных литератур Фельзингер Любовь Валерьевна Постапокалиптические мотивы в современной американской культуре: литература и кино Выпускная квалификационная работа м...»

«Л.Ю Зорина Н А ХО М О С ЬК ЁЙ СТОРОНЕ, или О ТО М, КАК Г О В О РЯ Т Ж И Т Е Л И Б А Б У Ш К И Н С К О ГО РАЙОНА ВО Л О ГО Д С КО Й О БЛ А СТИ (по материалам диалектологической экспедиции 2014 года) Особенности мироустройства и речи жителей Бабушкинского района Во­ логодской области с давних пор привлекают вн...»

«Из истории социологической мысли 1991г. Р.А. ПУЛ ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ ПУЛ Рэндэлл А. — аспирант Университета Нотр Дам, США; аспирант-стажер Института философии АН СССР. В нашем журнале публикуется впервые. "Рабство....»

«ИШ НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ С е р и я И с то р и я. П о л и то л о ги я. Э к о н о м и ка. И н ф о р м а т и ка. у -| 2 0 1 3. № 1 (14 4). В ы п у с к 2 5 АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ УДК 94(471....»

«CИБИРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЙ КООПЕРАЦИИ ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ ПО ПРЕДМЕТУ ИСТОРИЯ РОССИИ Новосибирск ВВЕДЕНИЕ Программа вступительного испытания по предмету "История России" составлена с учетом требований примерной программы основного общего образования. Вступительные испы...»

«Глава 16. Исторический опыт консервативной модернизации Александра III (1881-1894 гг.) I. Причинно-следственные связи Причины государственных реформ периода правления Александра III Созданная Петром...»

«Прохоров, А.А. Каэтан Андреевич Коссович (1814 – 1883) — первый санскритолог белорусских земель / А.А. Прохоров // Великое культурное наследие Индии и Беларуси: К 75-летию Пакта Рериха (Материалы Международной научно-практической конференции, Минск, 17 сентября 2010 г.). — Минск: Право и экономика, 2011. — С. 13–28. Каэтан Андреевич Коссович (1814...»

«А.В. Виноградов Притяжение Азии. Китайский опыт для России Период истории, когда Россия вместе с Китаем была частью монгольского политического пространства, коренным образом изменил судьбу русской цивилизации. С этого момента в борьбе с вторгшейся азиатской идентичностью, нарушившей естественный, европейский ход нашей истории, нача...»

«ОБРАЗ РОССИИ В СТРАНАХ АТР УДК: 3275 DOI: 10.24411/10268804201800017 Китай в общественном мнении жителей Тихоокеанской России (по итогам опроса 2017 г.) Виктор Лаврентьевич Ларин, доктор исторических наук, членкорреспондент РАН, главный научный сотрудник, заведующий Центром азиатскотихооке...»

«Е.В. Волкова (Ecole pratique des hautes tudes / Institut des mondes africains) ШутОчнОЕ РОДСтВО у ДжООЛА Шуточное родство — один из наиболее интересных социальных институтов, встречающихся, в частности, в африканских обществах. Это явление вышло за рамк...»

«1. ЦЕЛИ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ Целями освоения дисциплины "История литературы стран первого иностранного языка" являются:изучение основных этапов и тенденций развития немецкоязычной литературы как исторически закономерного процесса;сравнительно-сопоставительный анализ немецкой литературы с другими европейскими литературами в к...»

«В. В. КУЧМА ИЗ ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОГО ВОЕННОГО ИСКУССТВА НА РУБЕЖЕ IX—X вв. (Структура и численность армейских подразделений) Исторические источники свидетельствуют, что византийское сухопутное войско IX—X вв. делилось на две основные части. Первая...»

«Вестник Томского государственного университета. История. 2017. № 45 УДК 94(430) DOI 10.17223/19988613/45/7 К.В. Филенко СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МОНОПОЛИЗАЦИИ КИНОКОНЦЕРНА УФА (1933–1945...»

«www.zhaina.com – Нахская библиотека – Вайнехан жайницIа "Чеченское оружие", И. А. Асхабов Данная работа уникальна по своему содержанию. На протяжении столетия в исторической науке производство оруж...»

«ПРИНЦИПЫ И ПРИЕМЫ МОДЕРНИЗМА Н.Н. Александров Пространство без гравитации. Проблема, с которой мы сталкиваемся на этом переходе, обозначилась в искусстве и архитектуре еще в начале ХХ века. О ней писал...»

«Позняк, А.В. Оценка состояния сформированности гуманистического мировоззрения старшеклассников / А.В. Позняк // Адукацыя і выхаванне. – 2011. – № 1. – С . 22–30. Оценка состояния сформированности гуманистического мировоззрения старшеклассников* Позняк А.В. В ста...»

«Вестник Томского государственного университета. История. 2016. № 3 (41) УДК 94(47).084.8(470.61) DOI 10.17223/19988613/41/7 Е.Ф. Кринко, А.А. Черкасов "ЛЕДОВЫЕ РЕЙДЫ" СОВЕТСКИХ ДИВЕРСАНТОВ: ДЕЙСТВИЯ ОПЕРАТИВНОЙ ИНЖЕНЕРНОЙ ГРУППЫ И.Г. СТАРИНОВА В ПРИАЗОВЬЕ В НАЧАЛЕ 1942 г. Работа выполнена в рамках реализации...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ УП ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВАН (КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ) ИЗДАТЕЛЬСТВО 'НАУКА' Главная редакция восточной литературы Р.Ш.Шарафутдинова АРАБОЯЗЫЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.