WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«образовательное учреждение высшего образования «Иркутский государственный университет» Исторический факультет Иркутское областное отделение Русского географического общества Иркутское ...»

-- [ Страница 3 ] --

письмо комсомолок Г. Наумовой и Г. Конурниковой [18], письмо моряков – воинов Советской армии, желающих после демобилизации приехать на строительство Усть-Илимской ГЭС [19] .

Следующим обзорным моментом выставки можно выделить один из самых значимых для страны объектов – БАМ. Эта всесоюзная стройка имела множество громких названий: «Дорога в будущее», «Дорога XXI века», «Главная стройка комсомола» .

30 мая 1974 г. в Областном доме Советов в Иркутске состоялся сбор бойцов областного отряда – посланцев горкомов и райкомов комсомола Иркутской области на БАМ, каждому была вручена комсомольская путевка. Участие посланцев ленинского комсомола проиллюстрировано на выставке следующими документами:

выпиской из протокола № 29 заседания бюро Иркутского обкома КПСС от 22 апреля 1975 г. «О направлении комсомольцев и молодежи на Всесоюзную ударную комсомольскую стройку БАМ»

[12]; постановлением бюро Иркутского обкома ВЛКСМ о комплектовании на БАМ ударного комсомольского строительного отряда Иркутской области [23], заявлением и характеристикой комсомольцев для направления на БАМ [8]. И это только малые крохи той бесценной информации по молодежным стройкам, которые хранятся в архиве и представлены на стендах выставки .

Рассказывая об истории Иркутской области в разрезе истории КПСС и ВЛКСМ и приведенных выше фактов, нельзя не упомянуть о деятельности строительных студенческих отрядов (ССО). История развития и становления студенческих отрядов в Приангарье насчитывает уже не одно десятилетие .

Со времен грандиозных строек, освоения богатейших месторождений природных ресурсов, открытия новых пионерских лагерей начали формироваться строительные студенческие отряды. Представители ССО принимали участие в строительстве почти всех крупнейших объектов не только в Иркутской области, но и в других регионах Сибири. Это Братская, Красноярская, Усть-Илимская ГЭС, Красноярский и Братский алюминиевые комплексы, Братский и Усть-Илимский лесопромышленные комплексы .

Большой массив источников содержится в ГАНИИО – более 3 тыс. дел из различных фондов. Это фонды комитета ВЛКСМ высших и средних учебных заведений Иркутской области, Иркутского областного комитета КПСС (ф. 127), Иркутского обкома ВЛКСМ (ф. 185), Иркутского горкома КПСС (ф. 159), Братского горкома КПСС (ф. 4847). В перечисленных фондах содержится информация по вопросам организации работ студенческих отрядов в летние периоды, численного состава отрядов, места их дислокации, охраны труда. В данных материалах показана в основном положительная роль партийных организаций вузов в формировании общественно-политической и трудовой активности студентов .

На выставке представлена копия постановления бюро Иркутского обкома ВЛКСМ от 17 марта 1965 г. «О направлении ССО для работы в период летних каникул на ударных стройках, в колхозах и совхозах Иркутской области» [14] и выписка из протокола № 25 заседания бюро Иркутского обкома ВЛКСМ от 22 февраля 1967 г. «О направлении летом 1967 г. студенческих строительных отрядов на стройки области» [13]. Областной штаб ССО выпускал летнее приложение к газете «Советская молодежь» под названием «Стройфронт», вырезки из которой также выставлены на стенде, посвященном студенческим стройотрядам [30] .

О деятельности архива и об архивных документах и материалах можно рассказывать бесконечно, представляя читателям интереснейшие факты из социально-экономической, культурной, идеологической и бытовой жизни Иркутской области в прошлом XX в. Именно за бесценными сведениями, представленными в описях и фондах, приходят сюда преподаватели Иркутского классического университета, студенты и аспиранты, публицисты, историки-краеведы .





Каждый находит для себя в архиве тот пласт истории, который интересен именно ему. Если читатель заинтересуется представленными выше материалами и захочет сам прикоснуться к настоящей живой истории Иркутской области, пусть без опасений приходит в Государственный архив новейшей истории Иркутской области. Здесь его примут, выслушают и будут всегда рады помочь начинающему исследователю .

Список литературы

1. Архивы России : портал [Электронный ресурс] : специализирован. отрасл .

СМИ / Федер. архив. агентство. – URL: http://www.rusarchives.ru/o-sayte .

2. Вербицкий Ю. Правда о БАМе. БАМ глазами участников его строительства / Ю. Вербицкий, В. Сущевич. – М. : Мол. гвардия, 2004. – 112 с .

3. Выписка из решения заседания комитета ВЛКСМ треста «Иркутскалюминстрой» от 10 апр. 1961 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 12. Д. 341. Л. 8 .

4. Гаврилов Н. К. Комсомол на ударных стройках Западной Сибири 1971-1975 гг. : дис.... канд. ист. наук / Н. К. Гаврилов. – Новосибирск, 1984. – 226 с .

5. Государственные архивы [Электронный ресурс] // Архив. агентство Иркут. обл. : офиц. сайт. – URL: http://irkobl.ru/sites/archiv/archivobl/ gosudarstvennie/ ogu %20ganiio/ .

6. Государственный архив новейшей истории Иркутской области : путеводитель / сост. М. Д. Покачалова, Т. Г. Щербакова. – Иркутск : Оттиск, 2008. – 664 с .

7. Заявление на выдачу комсомольской путевки на Всесоюзную ударную комсомольскую стройку Усть-Илимского ЛПК // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 26 .

Ед. хр. 8. Л. 1 .

8. Заявления и характеристики комсомольцев о направлении на БАМ // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 26. Д. 18. Л. 29, 31 .

9. Королева Т. М. История движения студенческих отрядов Иркутской области (1960–1980-е гг.) : дис.... канд. ист. наук / Т. М. Королева. – Иркутск, 2006. – 270 с .

10. Мы помним тебя, комсомол! История. Документы. Воспоминания. – Иркутск : Облмашинформ, 2000. – 415 с .

11. О закреплении за отрядами трудных подростков : постановление Иркут .

обл. штаба ССО от 27.06.1975 // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 18. Д. 131. Л. 14 .

12. О направлении комсомольцев и молодежи на Всесоюзную ударную комсомольскую стройку БАМ : выписка из протокола № 29 заседания бюро Иркутского обкома КПСС от 22 апр. 1975 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 100. Д. 145. Л. 67 .

13. О направлении летом 1967 г. студенческих строительных отрядов на стройки области : выписка из протокола № 25 заседания бюро Иркут. обкома ВЛКСМ от 22 февр. 1967 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 17. Д. 4. Л. 46–47 .

14. О направлении ССО для работы в период летних каникул на ударных стройках, в колхозах и совхозах Иркутской области в 1965 г. : постановление бюро Иркут. обкома ВЛКСМ от 17 марта 1965 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 13. Д. 8. Л. 113–114 .

15. Об участии комсомольских организаций в строительстве Братской ГЭС :

постановление VI пленума Иркут. обкома ВЛСКМ 17 июня 1955 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 10. Д. 273. Л. 106–107 .

16. Обращение членов ВЛКСМ Железногорской средней школы № 3 к комсомольцам и школьникам Нижнеилимского района // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 19 .

Д. 220. Л. 1, 2 .

17. Паспорт Всесоюзной ударной комсомольской стройки Коршуновского ГОКа // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 26. Ед. хр. 4. Л. 4–5 .

18. Письмо комсомолок Г. Наумовой и Г. Конурниковой с просьбой о предоставлении им работы на строительстве Усть-Илимской ГЭС // ГАНИИО. Ф. 5844 .

Оп. 1. Д. 2. Л. 6 .

19. Письмо моряков-воинов Советской Армии, желающих после демобилизации приехать на строительство Усть-Илимской ГЭС // ГАНИИО. Ф. 5844. Оп. 1 .

Д. 8. Л. 26 .

20. Письмо секретарю Иркутского обкома ВЛКСМ А. В. Власову от зам .

начальника строительства БратскГЭСстроя о направлении 2000 человек по комсомольским путевкам // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 12. Д. 300. Л. 13 .

21. План мероприятий Иркутского обкома ВЛКСМ по шефству над ударными комсомольскими стройками на 1962 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 12. Д. 409 .

Л. 66–67 .

22. План формирования и дислокации студенческих строительных отрядов на лето 1967 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 17. Д. 4. Л. 49 .

23. Постановление бюро Иркутского обкома ВЛКСМ о комплектовании на БАМ ударного комсомольского строительного отряда Иркутской области // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 18. Д. 94. Л. 6–7 .

24. Разнарядка по направлению комсомольцев на строительстве Братской ГЭС // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 10. Д. 273. Л. 108 .

25. Речь главного инженера А. М. Гиндина о первейшей необходимости возведения ЛЭП-220, на VI пленуме Иркутского обкома ВЛСКМ 17.06.1955 // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 10. Д. 273. Л. 10, 11 .

26. Справка о состоянии ввода важнейших объектов ударных строек Иркутской области в 1961 г. // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 12. Д. 341. Л. 7 .

27. Справка об условиях труда на строительстве Братской ГЭС: порядок оформления и пути следования по комсомольской путевке // ГАНИИО. Ф. 185 .

Оп. 12. Д. 181. Л. 5 .

28. Справка по комсомольской организации ЛЭП-500, участок ТулунБратск // ГАНИИО. Ф. 185. Оп. 12. Ед. хр. 300. Л. 20–21 .

29. ССО: стройка, студенты, отряд / В. П. Лияскин [и др.]. – М. : Стройиздат, 1978. – 191 с .

30. Стройфронт. Газета «Советская молодежь» 1974 г. // ГАНИИО. Ф. 185 .

Оп. 18. Д. 124 .

31. Янгель Т. Я. Партийное руководство интернациональной деятельностью комсомольских организаций Восточной Сибири (1966–1975) : автореф. дис... .

канд. ист. наук / Т. Я. Янгель. – Л., 1985. – 19 с .

CONCERNING ACTIVITIES CARRIED OUT BY

IRKUTSK REGION CONTEMPORARY HISTORY STATE ARCHIVE: 2016

–  –  –

Abstract. A brief history of Irkutsk Region Contemporary History State Archive, its structure, and its funds profundity are concerned with in the paper. The exhibitions taking place in the archive are told about .

Keywords: Irkutsk Region Contemporary History State Archive, the archives history, Komsomol history, Komsomol construction projects .

Серебряков Евгений Александрович – начальник, отдел информации, публикации и научного использования документов, ОГКУ «Государственный архив новейшей истории Иркутской области», 664025, г. Иркутск, ул. Марата, 19, тел.: 8(3952)203278, e-mail: silver.sea@yandex.ru;

преподаватель, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул .

К. Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail: silver.sea@yandex.ru Serebryakov Evgeny Aleksandrovich – Head of the Department of Information, Publication and Document Use for Scientific Purposes, Irkutsk Region Contemporary History State Archive, 19, Marat st., Irkutsk, 664025, tel.: 8(3952) 203278, e-mail: silver.sea@yandex.ru;

Senior Teacher, Department of Political Science, History and Regional Studies,

Faculty of History Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.:

8(3952)334372, e-mail: silver.sea@yandex.ru УДК 930.253(47)

МАТЕРИАЛЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ГАРФ)

О СИБИРСКОЙ ССЫЛКЕ

Н. Ф. ВАСИЛЬЕВА Иркутский государственный университет, г. Иркутск

Аннотация. Статья посвящена документальным материалам о сибирской ссылке, отложившимся в фонде 533 Государственного архива РФ. Фонд появился после закрытия Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев в 1935 г., которое собирало материалы для исследования и публикации .

Ключевые слова: Государственный архив РФ, фонд 533, Всесоюзное общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, сибирская ссылка .

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) содержит фонд 533, где сосредоточен архив Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев (1921–1935 гг.) .

Общество представляло собой разветвленную систему, центр которой – Центральный совет со всевозможными руководящими структурами – находился в Москве. С точки зрения советской власти Общество должно было выполнять важную политическую задачу – осуществлять воспитание молодежи в духе марксизмаленинизма и пропаганду революционных идей среди населения .

В фонде имеется пять описей. В первой описи сосредоточены дела общего делопроизводства, отражающие историю Общества, сведения по истории революционного прошлого России, во второй описи – личные дела членов Общества, в третьей описи – личные дела на лиц, выбывших или исключенных из Общества, подававших документы, но не принятых в связи с наличием в них компрометирующих данных или закрытием Общества. В четвертой описи – секретная переписка, в пятой описи – отдельные документы, в том числе о закрытии Общества .

Документы, отложившиеся в фонде Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, отражают историю Общества и его научную деятельность, а также содержат сведения по истории революционного движения в России, истории каторги, ссылки и эмиграции от времен ссылки декабристов до конца Гражданской войны, и в частности, сибирской. Материалы фонда охватывают период 1924–1935 гг .

В фонде содержится три группы документальных источников. Первая группа состоит из руководящих документов Общества политкаторжан: положения о разнообразных структурах (центрального совета, НИИСа, секций, комиссий), информативные письма, стенографические отчеты пленумов, доклады, инструкции, протоколы, решения, резолюции. Они помещены в первую и пятую описи .

Вторая группа материалов включает историю революционного движения и репрессий и, в частности, историю сибирской ссылки. Одна часть документов представляет застенографированные воспоминания бывших ссыльных, дополненные их товарищами; рукописи в подлиннике; воспоминания в виде ответов на заранее подготовленные вопросы; темы для коллективных проработок по регионам ссылки; материалы журнала «Каторга и ссылка» «Издательства политкаторжан». Другая часть архивных источников представляет подготовительный материал к выпущенным и планируемым изданиям: биобиблиографический словарь «Деятели революционного движения в России», «Биографический словарь членов Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев», вспомогательные рабочие картотеки по подготовке издания «История политической тюрьмы, каторги, ссылки и эмиграции эпохи царизма и белого террора эпохи Гражданской войны 1917–1922 гг.». К этой же группе можно отнести подготовительный материал к тому биографического словаря «Деятели революционного движения в России», который был издан в 1927 г.; копии архивных материалов, выявленных членами Общества в государственных архивах, фондах местных полицейских, жандармских, судебных учреждений, фондах тюрем. Преобладающая часть материалов представляет машинописный текст .

Материалы сосредоточены также в первой и пятой описи .

Третья часть документов содержит важные сведения персональной направленности. Во второй описи помещены личные дела членов Общества, в третьей описи – личные дела на лиц выбывших или исключенных из Общества или подававших документы на вступление, но не принятых в связи с наличием компрометирующих данных. Особая часть документов содержится в четвертой описи под названием «Секретная переписка». Она не выдается исследователям, и поэтому ее содержание закрыто. После ликвидации Общества документы через какое-то время подверглись научно-технической обработке и научной экспертизе. В 1953 г. к фонду 533 были присоединены материалы фонда 1724 «Редакция журнала «Каторга и ссылка» .

Документальный материал первой описи систематизирован по структурно-хронологическому принципу за 1924–1935 гг. и состоит из 41 раздела. Первый раздел содержит очерк по истории Общества. Второй раздел вобрал материалы Центрального совета. Третий, четвертый, пятый разделы содержат материалы о внутренней жизни Общества: документы комиссий по культурной и просветительской работе, ветеранской и шефской. Следующие разделы посвящены научно-исторической деятельности Общества. Возглавляет этот блок описи раздел о центральном бюро научно-историко-исследовательских секций (НИИС) .

Некоторые разделы посвящены работе научных секций: по изучению декабристов и их времени; по изучению общественного движения в России (30–70-е гг. ХIХ в.); по изучению истории Гражданской войны; секция и комиссия по изучению истории тюрьмы, каторги, ссылки и эмиграции; секция по изучению культурного влияния политических ссыльных на население Сибири; секция по изучению революционного движения среди евреев; секция по составлению списка политических процессов; музейная секция, в составе которой была сосредоточена и работа музея «Каторга и ссылка»; справочная секция, якутская секция .

Значимые секции дробились еще на более мелкие структуры:

подсекции, кружки, группы, бригады и т. д. Секция по изучению участников революционного движения 1905 г. (12-й раздел) имела в своем составе десять структур: аграрная подсекция; подсекция по изучению вооруженного восстания; кружок краснопресненцев; группа железнодорожников; группа, занимающаяся организацией воспоминаний участников революционного движения в армии и флоте в 1905 г., и др. Секции занимались разнообразной работой. Справочная секция, например, составляла карточки процессов и делала выписки из газет и журналов на лиц, привлекавшихся за принадлежность к политическим партиям (46 листов) [2]; готовила карточки процессов на участников покушений на должностных лиц в 1906 г. (147 листов) [3]; составляла карточки процессов на участников революционного движения в армии и флоте 1906 г. (163 листа) [4], готовила справочники членов Всесоюзного общества политкаторжан и др .

В секцию по изучению революционного движения и ссылки в Сибири входили бригады: по изучению социал-демократического движения в Сибири; по изучению 1905 г. в Сибири; по боевым дружинам в Сибири; по побегам из сибирских тюрем и ссылки .

Яркий пример деятельности бригады по побегам из сибирских тюрем и ссылки – обсуждение 26 октября 1931 г. воспоминаний Розеноера «Побеги политических ссыльных из Тобольской и Якутской ссылок» и выступления с комментариями Крамольникова, М. А. Цукасовой, Попова и Юдина. Выступающие были сибирскими ссыльными и, что называется, «изнутри» знали вопрос .

Они подчеркивали, что не только центр руководил побегами, но и местные партийные организации, раскиданные по территории Сибири, оказывали поддержку побегам, так как были заинтересованы в беглецах для использования их на партийной работе на местах. Беглецам «выдавали» подложные паспорта, и под другой фамилией они работали в Сибири на благо революции в типографиях, кооперативах и др .

[1, л. 27]. Результаты работы бригады по побегам отложились и в других делах: дело 523 – воспоминания А. А. Мельникова о побегах заключенных из Красноярской тюрьмы, дело 524 – о побегах из Александровской каторжной тюрьмы, дело 525 – воспоминания В. М. Коробова о побегах ссыльных из Туруханского края. В деле 527 отложилась дискуссия бывших ссыльных Ауэрбаха, Валентинова, Крамарова, Мошкина, Никитиной, Ульянинского по докладу профессора Гернета «Психология побегов» .

Часть разделов содержит документы о научной работе комиссий, входящих в структуру НИИС. Среди них библиографическая комиссия, комиссия по архивной работе, которая содержит положение о комиссии и материалы по организационной работе комиссии [5], переписку с архивными комиссиями местных отделений Общества по вопросу выявления документальных материалов [6], списки членов комиссии [7]. Рабочие материалы архивной комиссии вобрали в себя: список фондов центральных и местных архивов, по которым выявлялись документальные материалы по истории тюрьмы, каторги, ссылки и эмиграции с 1825 по 1917 г. [8], «разработку» документального материала Главного тюремного управления по тюрьмам: история тюрьмы, каторги и ссылки за период 1880–1917 гг. [8], выписки из документальных материалов центральных архивов о побегах заключенных по тюрьмам и списки бежавших [9], выписки из документальных материалов фонда Главного тюремного управления о перемещении заключенных каторжных и пересыльных тюрем [10] и др .

Одно из дел содержит копии с документальных материалов центральных и местных архивов по теме «История тюрьмы, каторги и ссылки и эмиграции». Объем материалов довольно разнообразен. Например, дело 633 включает 150 листов, дело 638 – 192 листов, дело 640 – 42 листа, дело 626 – 7 листов .

Часть разделов описи имеет региональные компоненты: Енисейская секция; Якутская секция, Александровско-Тобольское землячество, Енисейское землячество, Иркутское землячество, Красноярское землячество, Нерчинское землячество, Орловское землячество, Псковское землячество, Рижское землячество, землячество центральных тюрем, Шлиссельбургское землячество, землячество южных тюрем, землячество центральных тюрем, Якутское землячество .

Например, план научно-исследовательской работы Иркутского землячества на 1934–1935 гг. включал организацию и проведение работ, связанных с подготовкой материалов для серьезного издания «История политической тюрьмы, каторги, ссылки и эмиграции», которое, по мысли членов общества, должно было подытожить всю работу за предшествующие годы [13, л. 2]. Планировалось ознакомиться с рукописным фондом ЦБ НИИС, чтобы в дальнейшем провести литературную обработку в целях публикации, для статистических сводок и музейных целей. Архивная бригада землячества должна была поработать в Москве в фондах Главного тюремного управления и 3-го отделения царской администрации, а также в иркутских архивах для дополнения списка ссыльнопоселенцев Иркутска и Иркутской губернии за период 1825–1905 гг. Литературная бригада землячества планировала издать в дополнение к первому сборнику «Иркутская ссылка» еще два. Была определена тематика третьего сборника – «Участие политических ссыльных в Ленских событиях 1912 г. и революционная работа в подпольных и легальных организациях в годы Первой мировой войны». Кроме того, члены землячества планировали подготовить шесть докладов по важным темам истории Иркутской ссылки: большевики в ссылке, участие ссыльных в Гражданской войне, отношение ссыльных к империалистической войне, роль ссыльных в Ленской забастовке, роль ссыльных в союзе сибирских рабочих, стародумцы в ссылке, о комитете по эвакуации ссыльных и др. Литературная комиссия Иркутского землячества для историко-исследовательской работы наметила план исследовательской работы: уточнение пунктов ссылки в Иркутской губернии, составление карты с указанием пунктов ссылки и количественного состава, маевки в Иркутской ссылке, умершие в ссылке, провокаторские организации в Иркутске, анархистские конференции в Иркутской ссылке, артели грузчиков и работа по сплаву на Лене [13, л. 4] .

В архивных материалах Енисейского землячества за 1934 г .

содержится тематическая разработка «Большевики в Енисейской ссылке» и проект тезисов «Туруханский бунт» [11]. Тематическая разработка должна была помочь докладчикам и исследователям готовить материалы. Одиннадцать пунктов плана включают: количественный состав Енисейской ссылки по годам и партийности; удельный вес большевиков в Енисейской ссылке; роль и значение большевиков в жизни ссыльных Енисейской губернии;

партийно-политическая работа большевиков; подпольная работа;

прибытие большевиков-втородумцев в ссылку; большевики и война; литературная работа ссыльных; занятия большевиков в ссылке и т. д. Землячества занимались сбором данных на ссыльных. Например, в деле 1001 находятся «карточки лиц, отбывавших ссылку в Енисейской губернии в 1905–1907 гг.», в деле 1002 – списки членов Енисейского землячества, одновременно являвшихся членами общества старых большевиков. Среди перечисленных 49 членов под номером 40 числился Сталин Иосиф Виссарионович [12, л. 14] .

Таким образом, фонд 533 Государственного архива Российской Федерации вобрал в себя большой пласт революционной истории и государственных репрессий досоветского периода .

Бывшие революционеры, объединенные в Общество, начали свою исследовательскую работу по зову души и заданию политической системы. Для этого они создали разветвленную структуру, которая занималась сбором исторических материалов, изданием и популяризацией революционного прошлого. Скопился огромный объем архивного материала, сформированный из документов, собранных секциями, комиссиями, кружками, бригадами, землячествами; документов местных региональных отделений, подготовительных материалов биобиблиографического словаря, «Издательства Политкаторжан», журнала «Каторга и ссылка» и др .

Объемный фонд по истории революционного движения, в том числе каторги и ссылки в Сибирь, не был использован в полной мере при жизни бывших политкаторжан. Они не смогли осуществить свой грандиозный проект: написать и издать обобщающий труд по истории тюрьмы, каторги, ссылки и эмиграции в силу непрофессионализма, нападок политической системы, нехватки времени и материальных ресурсов. В 1935 г. Общество было закрыто, а фонд оказался востребован профессиональными историками только с 60-х гг. ХХ в .

Список литературы

1. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 521 .

2. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 536 .

3. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 537 .

4. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 540 .

5. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 626 .

6. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 633 .

7. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 636 .

8. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 637 .

9. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 638 .

10. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 639 .

11. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 973 .

12. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 1002 .

13. ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 1010 .

–  –  –

Abstract. Article is devoted to the documentary materials about Siberian exile laid in fund 533 of the Public Records Office of the Russian Federation. The fund appeared after closing of All-Union society of the former political convicts and ssylnoposelenets in 1935 which collected materials for a research and the publication .

Keywords: Public Records Office of the Russian Federation, fund 533, All-Union society of the former political con33victs and ssylnoposelenets, Siberian exile .

Васильева Наталья Федоровна – кандидат исторических наук, доцент, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.:

8(3952)334372, e-mail: vasil. nf@mail.ru Vasilyeva Natalya Fedorovna – Candidate of History Sciences, Senior Lecturer,

Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail:

vasil.nf@mail.ru УДК 329(47)(091):930.1

К ПРОБЛЕМЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЛИЧЕСТВА

СОСЛАННЫХ В СИБИРЬ ПОЛЯКОВ – УЧАСТНИКОВ

ЯНВАРСКОГО ВОССТАНИЯ 1863 Г .

А. А. ИВАНОВ Иркутский государственный университет, г. Иркутск

Аннотация. Статья посвящена проблеме определения численности сибирских ссыльных – участников Январского восстания 1863 г. в отечественной историографии. Установление действительного количества ссыльных поляков в Сибири – одна из ключевых задач сибирско-польской темы. Ее неизменная излишняя политизация в 1920–1990-х гг. приводила исследователей к искаженным выводам, что, безусловно, негативно влияло на изучение политической истории России и Польши .

Ключевые слова: ссылка поляков, Январское восстание 1863 г., Сибирь, Иркутская губерния .

Определение численности поляков – участников Январского восстания, высланных в 1863–1883-х гг. в Сибирь, – научная проблема, имеющая свою многолетнюю, а точнее, более чем полуторавековую историю. Первым ее исследователем по праву считается С. В. Максимов. Его книга сначала была издана в качестве служебной записки, а затем в 1871 г. в дополненном виде уже как «Сибирь и каторга» и переиздавалась неоднократно .

Труд С. В. Максимова действительно представляет значительный интерес в качестве ценного и разнопланового источника по истории сибирской ссылки XVII–XIX вв. Книга содержит многочисленные фактические сведения, рассказы и свидетельства современников. Исторические анекдоты соседствуют здесь с официальной статистикой, анкетные данные – с отрывками из работ Е. Н. Анучина, неопубликованные архивные материалы – с личными впечатлениями автора – все, без чего не обойтись ни одному исследователю этой темы. Наконец, живой и увлекательный язык книги делает ее понятной, интересной и доступной любому современному читателю .

Легкость изложения не помешала С. В. Максимову поставить и по-своему решить несколько серьезных научных проблем в истории ссылки поляков в Сибирь, в том числе первым определить количественные характеристики этого явления. В третьей главе своей книги автор делает это следующим образом: «С весны 1863 г. … по 20 декабря 1866 г. всего поступило в Сибирь, со включением и добровольно пришедших за ссыльными жен и детей, 18 623 души обоего пола». Здесь же дана и динамика ссылки по годам: в 1863 г. – 524 чел., в 1864 г. – 10 649, в 1865 г. – 4671 и в 1866-м – 2829 ссыльных (между прочим, арифметическое сложение всех цифр дает нам несколько отличное от заявленного автором число в 18 673 чел.) [8, с. 179] .

Каким образом С. В. Максимов получил эту цифру? К сожалению, автор не объясняет своему читателю методику подсчетов, нет у него и ссылок на использованные источники, что уже само по себе заставляет несколько усомниться в достоверности результатов исследований. При этом отметим, что на настоящий существенный недостаток трудов С. В. Максимова уже указывалось в отечественной историографии. Так, еще в 1898 г. А. М. Скабичевский, называя «Сибирь и каторгу» целой «эпопеей, в своем роде Илиадой и Одиссеей каторжной жизни», отмечал, что труд Максимова содержит весьма незначительное количество конкретных ссылок, работы же «предшественников» если и цитируются, то делается это столь «вольно», что читатель не может порой отличить, где авторский текст, а где иллюстрация чужой мысли. «К сожалению, – пишет Скабичевский, – Максимов редко извещает читателя, из каких источников взял он те или другие факты» [13, с. 717] .

Как видим, замечание существенное. Между тем – и это для нас главное – оно было оставлено без внимания, и показатели С. В. Максимова были взяты на вооружение многими последующими исследователями этой темы, стали применяться ими без надлежащей критики, в качестве уже непогрешимого источника для построения научных концепций. Проиллюстрируем это положение надлежащими примерами, составленными в хронологическом порядке .

Одним из первых расчеты С. В. Максимова подхватил Дж. Кеннан. В 1906 г. в России впервые была издана его книга «Сибирь и ссылка». Рассказывая о тюрьмах Нерчинской системы, Кеннан пишет и о «тысячах польских повстанцев», сосланных сюда после 1863 г. Стремясь конкретизировать их численность, автор приводит целиком подсчеты С. В. Максимова – 18 623 чел. в целом, из них 8199 – в Восточной Сибири [3, с. 408] .

И в советский период нашей истории к подсчетам С. В. Максимова относились без должной критики. Так, в 1932 г. в «Сибирской Советской энциклопедии» появилась статья М. М. Константинова, в которой автор дает большой обобщающий исследовательский материал об уголовной и политической ссылке в Сибирь со времен невольного пребывания в Братском остроге и Забайкалье протопопа Аввакума (1653–1663 гг.) до декрета Временного правительства в начале марта 1917 г. Не обходит вниманием автор и историю ссыльных поляков в Сибири, в том числе пребывание здесь участников Январского восстания. Говоря об этом времени, Константинов пишет: «Всего прибыло в Сибирь вместе с семьями в 1863 г. – 524 чел., в 1864 г. – 10 649, 1865 – 4671, 1866–

2829. Из этого числа ушло на каторгу 3894 чел., на поселение 2153, на житье 2254 и для водворения 8491, добровольных – 1830» [4, с. 591] .

В 1936 г. Ф. А. Кудрявцев в книге «Александровский централ», делая широкий экскурс в историю карательной системы России, указывает, что «первой наиболее значительной группой политических ссыльных были участники польского восстания 1863 г.». И далее определяет количество высланных в целом для Сибири – «до 18 600 чел.» [5, с. 16–17] .

«Хрущевская оттепель» благотворно сказалась и на исторических исследованиях. В 1960-е гг. советские историки, в том числе и сибирские, заметно расширили проблематику своих научных интересов. В этой связи заслуживает быть отмеченной особо книга Н. П. Митиной (1966). Это первое монографическое исследование истории пребывания участников Январского восстания в Сибири. Автор, говоря о высланных за участие в восстании 1863– 1864 гг. и опираясь на ведомости Министерства внутренних дел по 39 губерниям, называет уже 36 459 чел., в целом подвергшихся репрессиям, однако для Западной и Восточной Сибири количество ссыльных дает опять же ближе к Максимову – 18 606 чел. [9, с. 11, 12] .

Безраздельное господство подсчетов С. В. Максимова в отечественной историографии было нарушено С. Ф. Ковалем. В изданном в 1968 г. третьем томе «Истории Сибири», в параграфе «Политическая ссылка 60–80-х гг. XIX в.», подготовленном этим ученым, встречаем иную, значительно бльшую, цифру «январских поляков»: «Общее число ссыльных повстанцев, – указано в тексте, – превышало в Сибири 22 тыс.»… [2, с. 114] .

Выводы С. Ф. Коваля нашли подкрепление в 1971 г. в «Очерках» по истории Иркутска. Ф. А. Кудрявцев и Г. А. Вендрих указывали: «В 60-х гг. в Сибирь были сосланы участники восстания 1863–1864 гг. в Польше, Литве и Белоруссии. В исторической литературе количество их определялось в 18 600 чел. Более точные подсчеты по документам, произведенные С. Ф. Ковалем, показали, что число каторжан и ссыльных по этому восстанию превышало 22 тыс. чел.» [6, с. 111–112] .

Казалось бы, с появлением данных С. Ф. Коваля подсчеты С. В. Максимова должны отойти на второй план. Однако в 1971 г .

В. Н. Дворянов в своей монографии опять указывает знакомые цифры: «с 1863 по 1867 г. в Тобольскую губернию, – пишет автор, – было сослано 4101, в Томскую – 6306, в Енисейскую – 3719, а в Иркутскую – 4424 польских повстанца», а всего, следовательно, 18 550 чел. [1, с. 64, 65] .

Наконец в 1976 г. у Л. П. Рощевской в статье «Последний осколок приказной системы» обосновывается другое, нежели у Максимова и Коваля, количество ссыльных участников Январского восстания: «Всего за 1864–1869, 1876–1894 гг., т. е. почти за 30 лет, – пишет автор, – в Сибирь поступило через Приказ (Тобольский. – А. И.) 25 473 политических и государственных ссыльных. Из них – 23 056 повстанцев 1863–1864 гг.» [12, с. 207–208] .

Постперестроечное время, к сожалению, мало что добавило к уже имеющимся количественным показателям участников Январского восстания, сосланным в Сибирь. Современные исследователи, не проводя собственных специальных широких изысканий, по-прежнему опираются на результаты поисков своих предшественников. Так, западносибирский исследователь С. А. Мулина считает, что «в результате восстания в Сибирь было выслано около 20 тыс. поляков» [10, с. 504]. Похожие цифры встречаем и у С. В. Леончика: «более 22 тыс. поляков были осуждены и высланы в Сибирь, в Енисейскую губернию – 3719 чел.…» [7, с. 54] .

Наконец в 2009 г. в «Исторической энциклопедии Сибири», аккумулировавшей все наработанные за этот период результаты исследований, было сделано следующее заключение: «Численность репрессированных повстанцев, по официальным правительственным источникам, составляла около 18 тыс. чел. В общей сложности на каторгу, поселение, в воен. службу по суду, а также в административном порядке и под надзор властей до конца 1866 г. было сослано от 16 до 20 тыс. чел., в том числе на каторгу – 23 %, на поселение с лишением прав состояния – 12,8, на жительство – 8, на вечное жительство – 50,5, в административном порядке – 5,7 %» [11, стб. 645] .

Итак, историографический анализ отечественной литературы заставляет нас сделать, по крайней мере, два обобщающих вывода. Прежде всего очевидно, что и сегодня среди ученых не существует единого мнения о количестве участников Январского восстания, сосланных в Сибирь. Конечные данные их исследований существенно разнятся – от 18 до 23 тыс. Такое расхождение – яркое свидетельство того, что настоящая научная проблема до сих пор далека от своего решения. Во-вторых, значительная «разноголосица» итоговых цифр – отражение весьма сложной (а нередко и противоречивой) источниковой базы проблемы. Ее квалифицированное прочтение требует объединения усилий как польских, так и российских специалистов с целью скоординированного отдельного изучения с привлечением новых, ранее не вводимых в научный оборот материалов. Установление подлинной численности участников Январского восстания могло бы значительно скорректировать некоторые обобщающие положения специалистов в области политической истории России и Польши второй половины XIX в. в целом .

Список литературы

1. Дворянов В. Н. В Сибирской дальней стороне… (Очерки истории царской каторги и ссылки. 60-е гг. XVIII в. – 1917 г.) / В. Н. Дворянов. – Минск : Наука и техника, 1971. – 333 с .

2. История Сибири. Т. 3: Сибирь в эпоху капитализма. – Л : Наука, Ленингр .

отд., 1968. – 530 с .

3. Кеннан Дж. Сибирь и ссылка / Дж. Кеннан. – СПб. : Изд. В. Врублевского, 1906. – 460 с .

4. Константинов М. Каторга и ссылка в Сибири // Сиб. Сов. энцикл. – М. :

Зап.-Сиб. отд. ОГИЗ, 1932. – Т. 2. – С. 575–622 .

5. Кудрявцев Ф. А. Александровский централ / Ф. А. Кудрявцев. – Иркутск :

Тип. ОГИЗа треста «Полиграфкнига», 1936. – 100 с .

6. Кудрявцев Ф. Иркутск. Очерки по истории города / Ф. Кудрявцев, Г. Вендрих. – Иркутск : Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1971. – 436 с .

7. Леончик С. Поляки юга Енисейской губернии. История ссылок и заселения // Сибирь в истории и культуре польского народа : пер с пол. – М. : Ладомир, 2002. – С. 52–58 .

8. Максимов С. В. Собрание сочинений. В 7 т. Т. 2. Сибирь и каторга: Ч. 2–4;

Примечания / С. В. Максимов. – М. : Книговек, 2010. – 640 с .

9. Митина Н. П. Во глубине сибирских руд. К столетию восстания польских ссыльных на Кругобайкальском тракте / Н. П. Митина. – М. : Наука, 1966. – 145 с .

10. Мулина С. А. Участники Польского восстания 1863 г. в Сибири: проблемы адаптации // Азиатская Россия: люди и структуры империи : сб. науч. ст. – Омск, 2005. – С. 496–509 .

11. Поляки / Р. В. Оплаканская, А. И. Савин, Е. Н. Туманик, Б. С. Шостакович // Историческая энциклопедия Сибири. – Новосибирск : Ист. наследие Сибири, 2009. – Т. 2. – Стб. 644–649 .

12. Рощевская Л. П. Последний осколок приказной системы // Вопр. ист. – 1976. – № 12. – С. 203–208 .

13. Скабичевский А. М. Каторга пятьдесят лет тому назад и ныне // Рус .

мысль. – 1898. – Кн. 9–10. – С. 685–746 .

TO A PROBLEM OF DETERMINATION OF NUMBER OF THE POLES

BANISHED TO SIBERIA – PARTICIPANTS OF JANUARY 1863 OF A REVOLT

–  –  –

Abstract. Article is devoted to a problem of determination of number of the Siberian exiled – participants of January 1863 of a revolt in a domestic historiography. Establishment of the valid number of exiled of Poles in Siberia – one of key problems of the Siberian-Polish subject. Her invariable excessive politicization in the 1920–1990th years led researchers to the distorted conclusions that, certainly, negatively influenced studying of political history of Russia and Poland .

Keywords: reference of Poles, revolt January 1863, Siberia, Irkutsk province .

Иванов Александр Александрович – доктор исторических наук, профессор, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail: ottisk@irmail.ru Ivanov Aleksandr Aleksandrovich – Doctor of History Sciences, Professor, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: ottisk@irmail.ru

–  –  –

Аннотация. В статье исследуется процесс возникновения и становления института нотариата в Иркутске, деятельность первых маклеров и нотариусов .

Ключевые слова: Сибирь, Иркутск, Устав благочиния, органы городского самоуправления, нотариат, маклер, нотариус .

История развития нотариата в России во многом совпадает с историей развития правовой системы в нашей стране, изменением отношений и содержания гражданского оборота. Сама потребность в нотариате как особой функции и нотариусах как носителях этой функции (независимо от их названия в конкретный исторический период) возникла и увеличивалась по мере развития торгового оборота, необходимости удостоверения различных юридически значимых обстоятельств в этой сфере .

Процесс становления нотариата в Сибири, несомненно, отличается от аналогичного процесса в масштабах всего государства как хронологически, так и по сути. Целью работы является реконструкция истории возникновения и становления института нотариата в Иркутске на примере деятельности первых маклеров и нотариусов с конца XVIII в. до начала осуществления в Сибири судебной реформы, которая проводилась на основе «Временных правил о применении судебных уставов к губерниям и областям Сибири» 1896 г .

Начиная с Петра I, зарождающиеся в России нотариальные учреждения распались на две части:

1) крепостную (связанную с актами о поземельной собственности);

2) собственно нотариальную, которую представляли маклеры и нотариусы и которая формировалась до середины XIX в .

Впервые английский термин «маклер» встречается в 1721 г. в Указе Петра I об учреждении купеческих бирж, в котором рекомендуется избирать маклеров для записи торговых договоров .

Правда, в Коммерц-коллегии еще в 1717 г. был учрежден гофмаклер для сделок с казенными товарами .

Впервые латинский термин «нотариус» упоминается в Вексельном уставе 1729 г., обязавшем протестовать векселя, «призвав публичного нотариуса». Своеобразным прологом к появлению института нотариата в России стало назначение первого публичного нотариуса 11 января 1725 г. Кристиана Корнелиуса. Содержание ему не выплачивалось, а за труды свои он получал от купцов, кто что по своему разумению даст .

Среди формирующихся нотариальных органов можно было выделить:

– публичных (городовых) нотариусов;

– биржевых маклеров, гоф-маклеров, биржевых нотариусов;

– узкоспециализированных маклеров (государственнокоммерческого банка, слуг и рабочих людей, ремесленных управ и т. д.);

– магистратов или таможенных чиновников (при отсутствии маклера или нотариуса) .

Закон не делал различия между маклером и нотариусом и не имел четкой системы в регулировании их деятельности .

В 1781 г. появились, по изданным в тот период правовым актам, нотариусы для торговых сделок; а в 1831 г. – биржевые нотариусы. Уставом благочиния от 8 апреля 1782 г. были учреждены частные маклеры (т. е. состоящие при частях города) для свидетельства сделок с недвижимостью .

В Сибири по Уставу благочиния маклеры появились в самых крупных центрах торговли: в Иркутске, например, уже в 1782 г .

[22, с. 27–28]. В 1782 г. иркутским маклером был назначен Василий Бушуев [20, л. 1], а с ноября 1783 г. маклером в документах значится Андрей Тиунцов [21] .

Уставом благочиния была утверждена также должность маклера слуг и рабочих людей для посредничества между нанимаемыми и нанимателями в деле приискания работы. В статье П. Струве в Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона говорится, что «о фактическом существовании и деятельности Маклера слуг и рабочих людей не имеется, по-видимому, никаких указаний. Следует думать, что это учреждение существовало если не исключительно, то главным образом на бумаге, хотя о нем упоминается еще в Своде Законов 1832 г.» [1] .

Однако должность маклера слуг и рабочих людей существовала в Иркутске – видимо, в такой должности нуждались крупные торговые города. Известно, что в 1800 г. по решению магистрата маклером слуг и рабочих людей был определен мещанин Михаил Телепнев [3, л. 108]. Он находился в этой должности до марта 1812 г., вынужден был ее оставить по состоянию здоровья, а вместо него маклером слуг и рабочих людей был назначен мещанин Андрей Тиунцов .

А. Тиунцов к этому времени уже несколько лет исполнял должность городового маклера, зарекомендовал себя как добропорядочный человек, жалоб и неудовольствий по его работе не было. В журнале Иркутской городской думы записано, что поскольку при вступлении в должность городового маклера Тиунцов в Богоявленском соборе принимал присягу на верность службе, то, не приводя его к присяге, можно велеть ему исправлять должность маклера слуг и рабочих людей вместо Телепнева [3, л. 66] .

Из документов следует также, что А. Тиунцов был назначен маклером слуг и рабочих людей с условием взноса в доходы городской думы 2/3 суммы, получаемой им от записей в маклерскую книгу контрактов, а 1/3 должна была оставаться в доход маклеру. Как городовой маклер А. Тиунцов должен был вносить в доход городской думы суммы, получаемой им от записи предъявляемых ему векселей. При этом как городовой маклер он должен был брать копейки с рубля (0,25 % с суммы), а как маклер слуг и рабочих людей – копейки с рубля (0,5 % с суммы) [4, л. 1] .

Сибирский историк В. П. Зиновьев пишет, что, как правило, сибирские городовые маклеры брали за свидетельство сделок по 0,5 % от их стоимости [22, с. 28]. Таким образом, никакого государственного жалования маклеры не получали, жили на часть доходов от оформляемых сделок, документов .

В апреле 1815 г. в Иркутской городской думе слушали запрос иркутского губернского правительства. В запросе говорилось, что иркутский мещанин Андрей Иванович Тиунцов с 1 апреля 1812 г .

по постановлению городской думы определен вместо маклера слуг и рабочих людей Телепнева с тем, чтобы с записи в маклерскую книгу контрактов от полученных взносов 2/3 вносить в доход города, а 1/3 оставлять у себя. В должности городского маклера, которую он исполняет уже несколько лет, получает с записи предъявляемых ему векселей по копейки с рубля. С полученной суммы никакой части в доход города не платит. Городская дума приняла постановление – поскольку А. И. Тиунцов исполняет две маклерские должности, получает немалую себе пользу, не платит в доход города как городовой маклер, призвать его платить в доход города как городового маклера получаемой суммы [4, л. 75] .

Следует отметить, что бюджет городской думы в определенной степени формировался и за счет поступлений от деятельности маклеров и нотариусов. Поэтому очень важно было, чтобы все акты, сделки, которые совершались в Иркутске, обязательно свидетельствовались маклерами и нотариусами. Так, в 1841 г. Иркутский гражданский губернатор в представлении на имя императора сообщал, что совершаемые в Иркутске между частными людьми различные акты весьма редко свидетельствуются маклерскими при городской думе учреждениями. От этого город теряет законно определенный ему доход, и нередко казна теряет то, что ей должно принадлежать [9, л. 19]. В ответ последовал императорский указ (27 сентября 1842 г.), в котором было сказано, что необходимо обязать Иркутскую общую городовую управу объявить городским жителям, чтобы они контракты и условия, заключаемые по найму недвижимости, о подрядах, о личном найме и прочие обязательно доставляли для засвидетельствования маклеру. Все договоры должны предъявляться для засвидетельствования только в городе. Это условие должно было быть объявлено городским жителям под подписку, а подписку необходимо было предоставить в Иркутскую городскую думу [9, л. 20] .

Вообще в обязанности городской думы входил надзор за маклерами и нотариусами. Из документов видно, что гласные городской думы порой исполняли обязанности маклера. Например, в 1822–1823 гг. обязанности маклера исполнял гласный городской думы Николай Мичурин [7, л. 2, 20, 30; 33]. В 1839 г. гласными по части маклерской были Петр Солдатов – 14 апреля 1839 г. датируется его просьба о выдаче книги на запись контрактов [8, л. 39] и Петр Чурин [8, л. 103] .

В 1879 г. городовым маклером был Семен Чурин [13, л. 6]. В документах за 1887–1892 гг. городовым маклером значится Иннокентий Могилев [14, 15, л. 2] .

Кроме городовых и частных маклеров, маклеров слуг и рабочих людей были в Иркутске и ремесленные маклеры для свидетельствования контрактов мастеров с подмастерьями и учениками. В ГАИО хранятся документы о деятельности иркутского ремесленного маклера Павла Шангина. Вероятно, он исполнял обязанности ремесленного маклера на протяжении 1880-х гг .

Работа маклера была достаточно напряженной. Так, только за июнь 1879 г. ремесленному маклеру ежедневно поступало к свидетельству и протесту до десяти векселей и порядка пяти актов, которые необходимо было оформить [12, л. 19–22]. Городовой маклер И. Могилев писал, что в декабре 1891 – январе 1892 г. в день ему поступало к свидетельству до 30 контрактов [15, л. 2] .

Маклерство в Сибири прекратило существование в 1895 г., после проведения в крае судебной реформы. Маклеров заменили нотариусы [22, с. 28] .

Как видим, в Иркутске до определенного времени не было совмещения должностей, существовали как городовые маклеры, так и маклеры слуг и рабочих людей, ремесленные маклеры, а также публичные нотариусы .

Должность публичного нотариуса, как уже отмечалось, впервые была упомянута в 1729 г. в вексельном уставе .

Из документов, хранящихся в Государственном архиве Иркутской области, следует, что в конце XVIII в. публичным нотариусом Иркутска был Илья Миловидов. Он находился в этой должности с 1784 по 1793 г. Миловидов приехал в Иркутск в конце 1783 г. из Санкт-Петербурга, где был купцом, занимался коммерцией. В 1783 г. было учреждено Иркутское наместничество, первым генерал-губернатором был назначен И. В. Якоби. И. Миловидов оставил купеческое звание и торговое дело, перебрался в Иркутск, где, по указанию наместнического правления, был определен при губернском магистрате публичным нотариусом [2, л. 3]. После И. Миловидова 20 августа 1793 г. публичным нотариусом был выбран иркутский мещанин Федор Елезов [2, л. 2] .

До появления в Иркутске должности публичного нотариуса оформление документов происходило, скорее всего, в органах городского и губернского управления. В это время уже требовалось правовое регулирование имущественных отношений .

В 1686 г. Иркутск получил статус города. Постепенно город приобретал значение главного транспортного и торгового центра .

К началу XVIII в. в Иркутске насчитывалось до 1000 жителей .

По оброчным книгам в 1698 г. числилось 110 чел. посадских, вместе со своими семьями они составляли свыше 300 жителей. Среди них были ремесленники, мелкие торговцы, «хлебные оброчники»

[24, с. 21]. Занятие ремеслами, торговлей, промыслами требовало оформления различных сделок, прав собственности и т. д. В конце XVIII в. в Иркутске проживали 9522 чел., по-прежнему основные занятия жителей города составляли торговля, промыслы и ремесло [24, с. 47]. В 1764 г. Иркутск становится губернским городом. Губернская канцелярия была завалена делами по сыску беглых и возвращению их на место жительства. В ней же происходила регистрация купли и продажи дворовых, регистрация отпусков на заработки, выдача паспортов и т. д. [23, c. 302] .

В 1822 г. М. М. Сперанским было разработано «Сибирское учреждение», ставшее первым сводом комплексных законов для одного обширного региона. Оно появилось в то время, когда в России, за исключением ее западных окраин, действовали общие для империи юридические нормы, рассеянные в бесчисленном множестве указов .

Реформа 1822 г. надолго закрепила основные принципы административно-территориального деления, управленческие, фискальные, национальные и другие направления имперской политики в Азиатской России. «Сибирское учреждение» 1822 г. стало первым в истории страны региональным сводом законов, опередив общеимперскую кодификацию на целых десять лет .

Как видим, нотариальные и маклерские должности находились в ведении органов городского самоуправления и были введены в управление в состав Иркутской городской думы еще до появления «Учреждения для управления Сибирской губернией» 1822 г .

Из содержащихся в ГАИО копий правительственных указов и предписаний Иркутской городской думы публичному нотариусу 1819–1833 гг. следует, что весной 1819 г. обязанности нотариуса исполнял гласный городской думы Дудин [19, л. 1]; осенью 1819 г. – гласный городской думы Смирных [19, л. 12]; в 1820 г. – гласный городской думы Матвей Москвитин, им составлены ведомости и рапорты в городской магистрат о протестах по векселям [17. Д. 31]; месячные ведомости и рапорты за январь–апрель 1821 г. подписаны гласным думы Иваном Чупаловым; а за май– сентябрь 1821 г. – гласным думы Максимом Апрелковым [16, д. 26]. Вообще нести общественную службу по очереди – это одна из характерных черт иркутского городского общества, отмеченная исследователем М. М. Плотниковой [25, с. 34] .

23 сентября 1821 г. последовал указ о назначении публичным нотариусом Егора Черных [19, л. 17]. Егор Черных, вероятно, и до этого времени (как видим, с перерывами) исполнял обязанности публичного нотариуса, поскольку в ГАИО хранится книга, данная из Иркутской городской думы определенному из иркутских мещан нотариусу Егору Черных на записку с 1 января 1810 г .

протестуемых им векселей и обязательств за 1810–1811 гг. [18, д. 6б]. Возможно, что он был в этой должности преемником Федора Елезова .

Егор Черных достаточно долго был публичным нотариусом .

В ГАИО хранятся, например, документы о снятии с публичного нотариуса взноса в городовые доходы за его службу в 1824– 1833 гг. [7], документы датируются 1835 г. Е. Черных был публичным нотариусом и в 1844 г. – в ГАИО хранится Дело о публичном нотариусе, его обязанностях за 1844 г. [10] .

Из книги по учету поступивших сумм в пользу иркутского публичного нотариуса за 1856 г. видно, что нотариус оставляет себе часть суммы за свидетельство векселей и заемных писем и суммы за протест векселей и заемных писем [11]. В результате доход нотариуса в 1856 г. составил 343 руб., в доход города было передано 440 руб. Нотариусом в это время был некто Николай Черных. Интересно, кем он приходился Егору Черных?

Что касается дальнейшей деятельности иркутских публичных нотариусов, то после Н. Черных пока никаких данных в ГАИО не обнаружено. Вероятно, в 1880-е гг. функции нотариуса исполнял иркутский городовой маклер. Он же исполнял и обязанности маклера слуг и рабочих людей. Об этом свидетельствуют выписки из книг иркутского городового маклера по «части нотариусской» [5], а также отчет о количестве явленных к маклерскому свидетельству актов и к протесту векселей за 1880 г .

В отчете содержатся сведения не только о заключенных актах на подряды, поставки и проч., но и о контрактах и условиях принятия на работу слуг и рабочих людей, а также об опротестованных векселях и заемных письмах [5, л. 271, 272] .

Таким образом, в законах, действовавших в России начиная с Петра I, не имелось строгого различия между нотариусами и разного рода маклерами; не говорилось ни о порядке избрания и назначения нотариусов, ни о требуемых от них познаниях, ни о порядке удостоверения в подлинности актов, им предъявляемых, ни об установлении самоличности сторон, требующих совершения сих актов. Общие выражения, касающиеся этих предметов, очевидно, были недостаточны для обеспечения правильности и законности их действий. Только относительно крепостных актов был установлен более четкий порядок, но далекий от совершенства. Поэтому в 1866 г. появилось Положение о нотариате – важная составляющая судебной реформы, проведенной Александром II. Были упразднены все прежние учреждения крепостных дел и должности чиновников при них, которые ведали не только сделками на землю, но и на все недвижимое имущество, в том числе и на крепостных крестьян и дворовых людей. Обязанности по совершению и засвидетельствованию актов стали исполнять младшие и старшие нотариусы, а должности маклеров и «публичных нотариусов» были упразднены. Нотариат стал самостоятельным правовым институтом, а нотариусы – должностными лицами при соответствующих окружных судах, наделенными властью совершать и свидетельствовать нотариальные акты в России. Нотариусы относились к «судебным» чинам наряду с прокурорами, канцеляристами, судебными приставами. Таким образом, были обозначены главные принципы организации нотариата в России. Однако, как уже отмечалось, реформа судебной системы в Сибири начинает осуществляться только в конце XIX в .

Список литературы

1. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона [Электронный ресурс]. – URL:

http://enc-dic.com/brokgause/Makler-slug-i-rabochih-ljude-130449.html .

2. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 158 .

3. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 589 .

4. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 702 .

5. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 850 .

6. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1231 .

7. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2113 .

8. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2737 .

9. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 3249 .

10. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 3709 .

11. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 4821 .

12. ГАИО. Ф. 70. Оп. 2. Д. 650 .

13. ГАИО. Ф. 70. Оп. 2. Д. 851 .

14. ГАИО. Ф. 70. Оп. 2. Д. 2201 .

15. ГАИО. Ф. 70. Оп. 2. Д. 2881 .

16. ГАИО. Ф. 336. Оп. 1. Д. 26 .

17. ГАИО. Ф. 336. Оп. 1. д. 31 .

18. ГАИО. Ф. 418. Оп. 1. Д. 6б .

19. ГАИО. Ф. 418. Оп. 1. Д. 7 .

20. ГАИО. Ф. 447. Оп. 1. Д. 1а .

21. ГАИО. Ф. 447. Оп. 1. Д. 104 .

22. Зиновьев В. П. Маклерские книги как источник по истории сибирского купечества // Сибирское купечество: истоки, деятельность, наследие : материалы I Всерос. науч. конф. (11–13 апр. 2014 г., г. Томск). – Томск, 2014. – С. 27–30 .

23. История Сибири с древнейших времен до наших дней. В 5 т. / гл. ред .

А. П. Окладников. – Л. : Наука. Ленингр. отд., 1968–1969. – Т. 2. Сибирь в составе феодальной России / [В. А. Александров [и др.]]. – 540 с .

24. Кудрявцев Ф. Иркутск. Очерки по истории города / Ф. Кудрявцев, Г. Вендрих. – Иркутск : Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1971. – 435 с .

25. Плотникова М. М. Иркутское городское развитие при сибирском генералгубернаторе М. М. Сперанском // Изв. ИГУ. Сер. История. – 2014. – Т. 7. – С. 32–43 .

–  –  –

Abstract. The article investigates the process of emergence and development of the Institute of notaries in the city of Irkutsk, the activity of the first brokers and notaries .

Keywords: Siberia, Irkutsk, discipline regulation, municipal government bodies, notaries, broker, notary .

Логунова Галина Викторовна – кандидат исторических наук, доцент, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.:

8(3952)334372, e-mail: logunova@admin.isu.ru Logunova Galina Viktorovna – Candidate of History Sciences, Senior Lecturer,

Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail:

logunova@admin.isu.ru УДК 94:364.65:303.432(571.1/5)

ИЗУЧЕНИЕ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В ИСТОРИИ СИБИРИ НАЧАЛА ХХ В .

–  –  –

Аннотация. Представлены возможности изучения региональных и локальных аспектов гражданского общества в позднеимперской России на основе создания исторической базы данных .

Ключевые слова: база данных (БД), структура базы данных, веб-сайт, Восточная Сибирь, Русско-японская война, Первая мировая война, жертвы войны, социальная помощь .

Изучение благотворительных организаций в истории Сибири начала ХХ в. выполняется при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ). Проект «Революционная Россия: смена модели и практик социальной помощи в первой четверти XX в. (на материалах Восточной Сибири)»

№ 16-11-24002. Реализация этого проекта позволит взглянуть на переломный и богатый трагическими событиями период истории России (1904–1921 гг.) через призму социальной помощи населению под воздействием военного и революционного факторов, в различных общественно-политических условиях. Важно понять, как трансформировались благотворительные организации и структуры, какова была роль факторов добровольчества и приспособленчества к новому режиму .

Российское государство, вступив в январе 1904 г. и в августе 1914 г. в масштабные вооруженные конфликты, столкнулось с необходимостью не только мобилизовать экономику и население на противостояние военным противникам, но и выработать систему мер, призванных смягчить последствия резко усилившейся социальной мобильности. Для помощи пострадавшим от военных действий (жертвам войны) по всей стране создавались разнообразные организации, деятельность которых с точки зрения социальных потребностей и интересов общества изучена пока недостаточно, прежде всего в силу своей обширности и многоплановости. Между тем вопрос о присутствии институтов гражданского общества в политической системе дореволюционной России и уровне их зрелости принадлежит в исторической науке к числу наиболее дискуссионных [7, с. 62] .

Анализ такого сложного политического, социального и духовного явления, как общественные организации возможен на основе исторических баз данных. Отметим, что использование баз данных не создает новой исследовательской парадигмы, а представляет собой один из способов облегчения традиционных методов поиска и анализа исторических сведений, поскольку является универсальным, мобильным инструментом, позволяющим хранить, редактировать и осуществлять быстрый поиск внесенной информации по заданным критериям запроса .

В данной статье представим опыт создания и применения базы данных «Общественные организации Сибири XIX – начала ХХ в.» [1], массив которой содержит 88 объектов. БД разрабатывалась в 2013–2014 гг. при финансовой поддержке РГНФ (проект «Социальное попечение в Восточной Сибири в условиях войн начала XX в.» № 13-11-24002), приуроченный к памятным датам военной истории России 2014 г.: 110-летию с начала Русскояпонской и 100-летию с начала Первой мировой войн. В настоящее время мы продолжаем заполнение базы данных, расширяя ее территориальные и хронологические границы, преследуя справочно-информационные и аналитические цели .

Традиционно для создания баз данных историками используются формализованные массовые источники (переписи населения, бюджетная статистика и т. д.), которые позволяют характеризовать идентичные явления за длительные исторические промежутки. Нам пришлось компилировать источники, связывающие слабоструктурированный материал. Это делопроизводственная документация (организационно-распорядительная, учетно-контрольная, отчетно-информационная); справочностатистические материалы организаций и учреждений разного профиля; периодическая печать (общая и специализированная) трех уровней – центрального, регионального и муниципального .

Использование источников было неравнозначным и зависело, прежде всего, от их непосредственной связи с выбранной темой и решаемыми исследовательскими задачами. С одной стороны, имеется значительный объем дореволюционной литературы по проблемам благотворительности и помощи нуждающимся группам населения в чрезвычайных обстоятельствах военного времени. С другой стороны, утрачены многие архивные документы, иногда целые фонды (например, в Государственном архиве Красноярского края – ф. 857 «Красноярский уездный комитет помощи беженцам»), а сохранившиеся материалы крайне разрозненны. Информацию об Усинском дамском патриотическом кружке удалось извлечь только из газеты «Енисейские губернские ведомости». Поэтому некоторые поля БД оказались не заполнены или заполнены частично .

Разработка структуры базы данных была осуществлена на основе свободно распространяемого стандарта БД MySQL; установлены фильтры для классификации общественных организаций по губерниям и областям Восточной Сибири; применен модуль динамической статистической обработки информации .

Данные по организациям в алфавитном порядке выгружаются в таблицу с использованием программы Microsoft Excel. Таблица служит основным хранилищем данных, состоит из записей (строк) и полей (столбцов). Каждая строка соответствует отдельной благотворительной организации, каждый столбец (их 10) представляет собой поле базы данных: название организации;

начало деятельности; месторасположение; состав правления; цели и задачи; источники средств; объект(ы) помощи; направления работы; размер и меры социальной поддержки; источники данных [5, с. 335]. Технология PHP позволила интегрировать БД в веб-сайт, работающий в тестовом режиме. Тематический запрос в БД может быть сделан по названию организации или адресату социальной помощи (беженцы, военнопленные и т. д.). Развернутая информация по каждой благотворительной организации воспроизводится при переходе по ссылке с названием организации и формируется автоматически из БД в виде информационной «карточки». В «карточку» можно добавлять фото- и копии документов. Сопровождение и динамическое наполнение базы данных обеспечивает режим «Администратор». После ввода логина и пароля появляется возможность вносить в таблицу новые данные, корректировать существующие [4; 5, с. 336]. Учет системы принципов при построении базы данных обеспечил ее высокое быстродействие (малое время отклика на запрос), простоту обновления данных, их независимость (возможность изменения логической и физической структуры БД), совместное использование данных многими пользователям, безопасность данных (защита от искажения или разрушения), простой интерфейс пользователя .

Анализ БД показал, что в годы Русско-японской войны главными объектами помощи были осиротевшие дети и малообеспеченные семьи фронтовиков. Меры государственной поддержки распределялись через губернские и уездные распорядительные комитеты по призрению семейств нижних воинских чинов, благотворительной – через местные отделы Алексеевского Главного комитета по призрению детей лиц, погибших в войну с Японией, Российского общества Красного Креста и состоящие при них дамские комитеты, другие немногочисленные общественные организации [2; 6]. Первая мировая война вызвала к жизни большое число общественных организаций разных организационноправовых форм, чья деятельность была направлена на оказание помощи жертвам войны. Это публично-правовые объединения (например, Всероссийский союз городов), благотворительные именные комитеты, поддерживаемые членами императорской семьи (Комитет Ее Императорского Высочества великой княжны Татианы Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий и др.), общества частной инициативы (Комитет помощи семьям призванных на войну служащих и рабочих Богом дарованной группы приисков рудника Российского золотопромышленного общества, Иркутский комитет по сбору пожертвований для населения, пострадавшего от неприятельского вторжения, Кружок дам 27-го Сибирского стрелкового полка и др.), приходские попечительные советы. К концу 1915 г .

только в Енисейской губернии функционировало более 100 мелких благотворительных организаций. Цели и задачи отдельных ассоциаций менялись, адаптируясь к запросам населения в связи с нуждами военного времени. Например, иркутское Еврейское общество по охранению здоровья евреев «силой событий превратилось… в Еврейский комитет помощи беженцам» .

Работа организаций зависела от личных качеств членов правления, их социального опыта, выбора приоритетов помощи, общественного восприятия организации, ее финансовой устойчивости. Так, почти 75 % средств, которыми располагали отделы Сибирского общества помощи больным и раненым воинам и пострадавшим от военных действий (Сибиртет), направлялись на нужды передовых позиций, даже когда раненых стали эвакуировать в Сибирь и потребовалось устройство питательных пунктов [8, с. 253]. Некоторые горожане состояли одновременно в трех и более благотворительных обществах. Например, красноярка А. А. Кускова председательствовала в Синельниковском обществе благотворителей и попечителей сирот, заведовала материальной частью дамского комитета Красного Креста, квартирной секцией Комитета помощи беженцам, входила в состав местного комитета Всероссийского союза городов и организованный при нем дамский комитет .

Разнообразен был социально-профессиональный состав обществ: гражданские чиновники и их жены, учителя, священнослужители, крестьяне (в большинстве), фельдшер – в Курагинском комитете Красного Креста; крестьяне, казаки, потомственный дворянин, сельские учителя, отставной старший унтерофицер – в отделе Сибиртета в с .

Таштыпском [7, с. 64]. Деятельность представителей различных социальных групп определялась солидарностью, нравственными и гражданскими потребностями, мировоззренческими установками, связанными с представлениями о расширении помощи пострадавшим от военных действий. Однако, как справедливо отметила О. А. Харусь, по мере обострения общенационального кризиса идеи консолидации и солидаризации сибирского населения утрачивали свою изначальную привлекательность, уступая место иным ценностям, ориентирам и устремлениям, связанным с социальной и политической поляризацией общества и усилением конфронтации различных его слоев и групп [3, с. 99] .

Итак, формируемая БД позволяет получить ряд количественных показателей и качественных характеристик общественных организаций, ввести в научный оборот большой массив новых источников, рассмотреть уникальную историю стихийно действовавшего гражданского общества .

Список литературы

1. Катцина Т. А. База данных «Общественные организации Сибири XIX – начала ХХ в.» : зарег. в Реестре программ для ЭВМ 12 дек. 2014 г. / Т. А. Катцина, В. А. Помазан // Св-во Федер. службы по интеллектуал. собственности, патентам и товарным знакам № 2014621723 .

2. Катцина Т. А. Характеристика жизненного уровня, организация и меры социальной поддержки населения Сибири в годы Русско-японской войны // Гуманитар. исслед. в Вост. Сибири и на Дальнем Востоке. – 2015. – № 2 (32). – С. 68–79 .

3. Харусь О. А. Сибиртет как организационная форма актуализации региональной идентичности в условиях Первой мировой войны // Сибирь в войнах начала ХХ в. : материалы Сиб. ист. форума (Красноярск, 3–6 дек. 2013 г.). – Красноярск, 2014. – С. 96–100 .

4. Kattsina T. A. Content and potential of database on the history of charitable institutions in eastern Siberia during major military conflicts in the early XXth century / Т. А. Kattsina, V. A. Pomazan // Life Science Journal. – 2014. – N 11(8s). – Р. 76–79 .

5. The Experience of the Design of Thematic Network Resource, Concerning the History of the Public Assistance in the Extreme Conditions of Wars of the Early XX / Т. А. Kattc(s)ina, O. M. Dolidovich, I. P. Pavlova, V. A. Pomazan // Bylye Gody. – 2014. – N 33 (3). – P. 354–360 .

6. Kattsina T. A. The Organization of Social Support of the Population of Siberia in the Years of Russian-Japanese War (1904–1905) // Bylye Gody. – 2015. – N 37 (3). – Р. 663–669 .

7. Kattsina Т. А. The Siberians in Voluntary Associations Brought to Life by the Needs of the First World War / Т. А. Kattsina // Bylye Gody. – 2014. – N 31 (1). – Р. 62–66 .

8. Kattsina T. A. The “Vast process of social construction…” in Siberia during World War I (1914–1918) // Terra Sebus: Acta Mvsei Sabesiensis. – 2014. – Special Issue. – P. 245–258 .

A STUDY OF CHARITABLE ORGANIZATIONS IN THE HISTORY OF SIBERIA THE BEGINNINGS OF THE XXth CENTURY: ON DATABASE MATERIALS

–  –  –

Abstract. The paper presents the possibility of studying the regional and local civil society perspectives in late imperial Russia through the creation of a historical database .

Keywords: database (DB), database structure, website, Eastern Siberia, RussianJapanese war, First World War, war victims, social help .

Катцина Татьяна Анатольевна – кандидат исторических наук, доцент, кафедра теории и методики социальной работы, Юридический институт, Сибирский федеральный университет, 660041, г. Красноярск, пр. Свободный, 79/10, тел.:

8(391)244-86-25, e-mail: katsina@list.ru Kattsina Tatyana Anatolievna – Candidate of History Sciences, Senior Lecturer, Department of Theory and Methods of Social Work, Institute of Law, Siberian Federal University, 79/10, Svobodny ave., Krasnoyarsk, 660041, tel.: 8(391)2448625, e-mail: katsina@list.ru УДК 356.161(571.1/.5)(092)

ГЕОРГИЕВСКИЕ КАВАЛЕРЫ 7-Й СИБИРСКОЙ СТРЕЛКОВОЙ

ДИВИЗИИ (ИЗ ОПЫТА АНАЛИЗА ИСТОЧНИКОВ)

А. В. АНУФРИЕВ Иркутский государственный университет, г. Иркутск Музей истории города Иркутска, г. Иркутск Аннотация. Статья посвящена воинам 7-й Сибирской стрелковой дивизии, награжденным георгиевскими крестами и медалями. Используя выявленные в РГВИА документы, автор рассказывает о системе награждений в русской армии и описывает (опираясь на наградные листы) подвиги георгиевских кавалеров, рассматривает их дальнейшую судьбу .

Ключевые слова: Первая мировая война, Иркутск, Георгиевский крест, Георгиевская медаль, 7-я Сибирская стрелковая дивизия .

Прошло более столетия с начала Первой мировой войны, той войны которую современники называли великой отечественной .

В 2014 г. к юбилею этих событий группа сибирских историков, при финансовой поддержке фонда «Вернувшийся полк», подготовила и издала монографию «Иркутск и иркутяне в Первой мировой войне» [1] .

При работе над данным проектом одной из основных задач авторского коллектива было выявление георгиевских кавалеров – иркутян (сведения о которых вошли в приложения к данной монографии). При работе в Российском государственном военноисторическом архиве (далее – РГВИА) были выявлены документы о награждении георгиевскими наградами воинов 7-й и 12-й Сибирских стрелковых дивизий. Особенно примечательно то, что значительную часть контингента этих дивизий составляли уроженцы Иркутской губернии .

Георгиевские награды (Георгиевский крест (далее – ГК) и медаль (далее – ГМ)) являлись основной наградой для нижних чинов русской императорской армии .

В настоящий момент полных списков награжденных (георгиевских кавалеров) не существует. В преддверии юбилея Росархив запустил проект по созданию базы данных о лицах, награжденных всеми видами георгиевских наград (http://cavalier.rusarchives.ru) .

В настоящий момент в БД внесено более 1,2 млн записей .

К сожалению, основой для БД стали не документы РГВИА (где в делах частей и соединений русской армии содержатся представления к награде, в которых в обязательном порядке имелось описание подвига представленного к награде воина, его фамилия, имя, отчество, звание и место службы, иногда место рождения и призыва), а документы Российского исторического архива (где имелись только фамилии, имена, отчества, а также вид награды с указанием степени и ее номер). Исходя из этих сведений, БД получилась крайне куцей и малоинформативной, а если добавить, что она является неполной и в настоящий момент ее наполнение идет крайне медленными темпами, то ситуация с ее исторической ценностью резко падает .

При работе автора над данной проблематикой просматривались фонды 7-й (ф. 2519) и 12-й (ф. 2524) Сибирских стрелковых дивизий и полков, входящих в их состав: 25-го (ф. 3359), 26-го (ф. 3360), 27-го (ф. 3361), 28-го (ф. 3362) из состава 7-й Сибирской стрелковой и 45-го (ф. 3379), 46-го (ф. 3380), 47-го (ф. 3381), 48-го (ф. 3382) – из состава 12-й Сибирской стрелковой .

В предвоенный период полки 7-й Сибирской стрелковой дивизии (далее – 7-я СДД, с полками аналогичные сокращения. – Прим. авт.) составляли костяк гарнизона Иркутска, откуда и ушли на фронт; а 12-я Сибирская стрелковая была создана на базе кадров 7-й ССД в Иркутске и пополнена уроженцами Восточной Сибири .

Львиная доля документов о награждениях сосредотачивалась в делах двух типов, имевших стандартные заголовки: «Алфавит стрелков полка, награжденных георгиевскими крестами и медалями» и «Переписка о представлении к наградам», хотя встречались и исключения. Так, в делах 12-й ССД отложилось дело 502 – переписка со штабом Иркутского военного округа о выдаче пенсий и вручении наград родственникам павших на поле брани георгиевских кавалеров .

Наиболее полными и удобными для исследования являются алфавиты георгиевских кавалеров полка. В полковых фондах 7-й ССД данные алфавиты награжденных выявлены в трех полках (25-м ССП им. генерала Кондратенко [2], 26-м СПП [3] и 28-м СПП). В фондах полков 12-й ССД, к сожалению, данных документов не найдено. Стоит отметить, что данные дела находятся в плохом физическом состоянии. Так, алфавит 25-го полка удалось получить с большим трудом. Само дело действительно находилось в россыпи, ветхие страницы буквально разваливались на глазах [2] .

Стоит остановиться на алфавите 28-го Сибирского стрелкового полка. Само дело представляет стандартный канцелярский журнал, на обложке которого имеется название дела – «Алфавит стрелков полка, награжденных георгиевскими крестами и медалями». Алфавит составлен в начале 1917 г. и располагает воинов полка – георгиевских кавалеров – в алфавитном порядке, новая буква начинается с новой страницы. Всего в дело включено 1950 представлений, из них 211 отклонено по тем или иным причинам. На данный период в полку имелось 12 полных георгиевских кавалеров, в том числе [5, л.

155]:

1. Абдульминов Ерулла, подпрапорщик, командир команды конных разведчиков, награжденный георгиевскими крестами и медалями всех степеней (правда, Георгиевские кресты 3-й и 4-й степени были получены им за подвиги, совершенные в Русскояпонскую войну). В БД есть запись о его награждении ГК 2-й степени (№ 621), но имя пишется как Герулла .

2. Василевский Лейба, ефрейтор (ГК 1–4-й ст., ГК 1-й ст. за № 7154 получен в 1917 г.) .

3. Ершов Анисим, ефрейтор (четыре ГК, в том числе два креста 2-й ст.) .

4. Иванов Тихон, подпрапорщик (ГК 1–4-й ст.) .

5. Кауфман Роберт, подпрапорщик (ГК 1–4-й ст, ГМ – 4-й ст.). Из представления на награду: «15 ноября после ранения и выбытия из строя начальника команды (охотничьей) принял командование и удерживал порядок в команде», удостоен ГК 2-й ст .

6. Куценко Василий, старший унтер-офицер (четыре ГК, в том числе два креста 2-й ст.) .

7. Кондрашов Николай, подпрапорщик (ГК 1–4-й ст.) .

8. Лаздынев Владимир, старший унтер-офицер (ГК 1–4-й ст.) .

9. Обливальной Яков, фельдфебель (ГК 1–4-й ст., ГМ – 4-й ст.) .

10. Попов Василий, старший унтер-офицер (ГК 1–4-й ст., ГМ – 3-й ст. – дважды) .

11. Росляков Иван, подпрапорщик, командир команды конных разведчиков (ГК 1–4-й ст., ГМ – 2–4-й ст.) .

12. Шабалин Василий, старший унтер-офицер (ГК 1–4-й ст.) .

При проверке по БД из 12 полных георгиевских кавалеров отсутствуют сведения по пяти из них. У остальных сведения неполные. Так, у Е. Абдульминова есть сведения по ГК – 2-й ст., у Р. Кауфмана по ГК – 4-й ст., у В. Шабалина – о ГК 4-й, 3-й, 1-й ст .

В алфавите присутствуют сведения об отклонении представлений к наградам, без полного указания причин. Рекордсменом полка стал полный георгиевский кавалер Василий Попов, который представлялся к наградам 7 раз и получил не только четыре георгиевских креста, но и 3 отказа в наградах .

Причины могли быть абсолютно разные, чаще всего – несоответствие подвига и параграфов статута. Так, не получил ГК 3-й ст. ефрейтор 28-го ССП Максим Чурсин. В представлении на награду было: «за то, что в бою 11 октября 1914 г. вынес под огнем неприятеля раненного взводного», отказ же был мотивирован тем, что по ст. 26 Статута надо было спасти офицера .

К сожалению, в данном деле отсутствует информация о месте рождения или призыва георгиевских кавалеров .

Второй вид документов, где содержатся материалы о награждениях, – переписка о представлении к наградам. Подобные дела выявлены по всем исследуемым нами полкам. Дела подобного вида крайне информативны, ибо там отлагаются документы о представлении к наградам (с полным описанием подвига и соответствии его определенной статье Статута, иногда встречается и место рождения и призыва военнослужащего) и копии корпусных приказов о присвоении наград. Интерес представляет и переписка с вышестоящим начальством. В качестве примера можно привести полемику о награждении воинов 28-го полка в боях у Боржимена. Из рапорта начальника 7-й дивизии командиру 3-го Сибирского армейского корпуса от 02.12.1914 г.: «…ходатайствую о награждении н. ч. 28 полка георгиевскими крестами и медалями согласно представляемого списка. Кроме тех нижних чинов 2 и 4 батальонов, которые были представлены за бой под Боржименом, так как эти батальоны в ночь с 10 на 11 число потеряли свои позиции и отступили. Означенные н. ч. отмечены в списке цветным карандашом». Узнав об этом, командир 28-го СПП отправляет начальнику дивизии рапорт от 21 ноября 1914 г.: «не могу отнестись безучастно к героическим подвигам отдельных чинов и… закрыть глаза на все ими содеянное за все 10 дней… в особенности, когда лишь благодаря работе этих богатырей не только полк, но и вся дивизия своевременно обнаружила в ночь с 18 на 19 октября отход немцев от Боржимена. А 9 и 10 ноября эти богатыри вели ожесточеннейший бой за обладание Боржименом. В силу изложенного… прошу представляемым обратно ходатайствам дать дальнейшее движение по команде» [6, л. 167–170]. В этом конфликте командир корпуса принял сторону командира полка, и представленные стрелки стали георгиевскими кавалерами .

Подвиги, за которые нижние чины удостаивались наград, были различны, все их описать невозможно, поэтому рассмотрим наиболее характерные .

Спасение офицера либо вынос его тела. Стрелки Иван Ковалев, Николай Анисимов, Мухамет Ясатгалиев представлены к ГК 4-й ст. за то, что «в ночь с 12 на 13 октября вызвались охотниками в расположение немцев для разведки у м. Боржимен окопов противника и выноса из непосредственной их близости трупа своего погибшего ротного командира капитана Золотилова». Стрелок Андрей Солтыков представлен к ГК 4-й ст. за то, что «в бою 6 сентября 1915 г. под жестоким ружейным огнем противника, когда немцы, зайдя почти в тыл расположения роты, с криком «ура!»

бросились на роту и в штыковой схватке пытались окружить… Солтыков, видя нападение на своего ротного командира, бросился на нападавших, отбил удар и вывел изнемогающего своего ротного командира» [6, л. 790, л. 828] .

Геройский побег из плена. Стрелок Иван Ельцов представлен к ГМ 4-й ст. «Будучи захвачен в плен и отправлен к неприятельским войскам, сбил сопровождающего конвоира с пути и направил его на свой секрет, после чего схватил конвоира и препроводил его к своим» [6, л. 540] .

Взятие неприятельских орудий. Старший унтер-офицер Иван Соснора представлен к ГК 3-й ст. за то, что в бою на перешейке между озерами Тиркло и Бувельно, «предварительно разведав, где находится неприятельская батарея, вышел со взводом в тыл ей, привел в замешательство немцев, захватил 6 орудий и упорно оборонял их до подхода всей роты» [6, л. 303] .

Спасение собственных пулеметов либо арт. орудий. 1 февраля 1915 г. после панического отступления Камского полка стрелки 1й роты 28-го СПП подпрапорщик Андрей Буценко совместно с унтер-офицерами И. Руденко, В. Поповым, И. Сычковым и П. Сениным остановили бегущих и отразили атаку немцев, вместе с переброшенной ротой 26-го СПП перешли в контратаку и спасли ситуацию, смогли отразить атаку немцев и спасти оставленные 2 пулемета [6, л. 377] .

Спасение раненых. Представлен к ГМ 4-й ст. Иван Шаманов за то, что «по окончанию боя у околицы Богуши 20 сентября 1915 г .

вызвался охотником для уборки раненых, брошенных 7-м финляндским полком вблизи немецких окопов, несмотря на явную опасность для собственной жизни под… сильным действительным… огнем противника вынес 2 раненых и принес их винтовки и снаряжение» [6, л. 785] .

Принятие командования. Представление на ГК 1-й ст. на фельдфебеля 15-й роты Федора Гилева за бой у фольварка Тратцен 30.01.1915 г. «Будучи тяжело раненым в голову и находясь в полубессознательном состоянии, не захотел идти на перевязочный пункт, а когда его силой усадили» на сани, истерично со словами кричал: «Не хочу никуда, мое место в роте». В предшествующем бою он же в связи с «выбытием всех офицеров роты принял командование и выбил противника из окопов» [6, л. 305] .

Георгиевскими кавалерами становились и нестроевые нижние чины. Так, ГМ 3-й ст. был награжден старший унтер-офицер музыкантской команды 28-го СПП Андрей Рябов «за то, что 27–29 марта 1915 г., находясь на передовых перевязочных пунктах под сильным и действительным ружейным и артиллерийским огнем неприятеля, проявляя необычайное самоотвержение и с явной опасностью для жизни занимался перевязкой раненых и переноской их». Стоит отметить, что только за этот бой было представлено к награде 6 воинов музыкантской команды .

Иногда встречаются данные о георгиевских кавалерах и в других документах. Так, в фонде 27-го СПП есть дело о вручении наград родственникам погибших георгиевских кавалеров, проживающим в Восточной Сибири. И если одних находили достаточно быстро, – к примеру, ГК 4-й ст. был передан вдове фельдфебеля Андрея Носкова Иустине, то родственников стрелка Николая Красильникова, призванного из с. Казачинского Балаганского уезда, так и не нашли [4, л. 256, 116] .

Полк имел многонациональный и поликонфессиональный характер. Бок о бок сражались башкир из Поволжья, сибиряк из глухой деревни, поляк-католик из Варшавы, старообрядец из Забайкалья и еврей из черты оседлости. Этнический состав полка не был статичным, огромные потери пехотных полков вели к быстрой смене состава, и к началу 1916 г. полки сибирских дивизий, остались сибирскими только по названию. Так, к 01.01.1916 г .

в 15-й роте 27-го СПП при штатной численности в 370 чел. (из них в наличии 324) уроженцев Иркутской области было всего 4 чел. Более половины состава роты являлись уроженцами Вятской и Уфимской губерний [4, л. 26] .

Георгиевскими крестами награждались все. Разница была только в том, что лица нехристианского вероисповедания получали Георгиевский крест не с изображением Георгия Победоносца, а с государственным гербом – «дабы не оскорбить религиозные чувства». Так, за один из первых боев ГК 4-й ст. получил стрелок Герш Хаимович Иткин иудейского вероисповедания: «за то, что при отступлении под сильным неприятельским оружейным огнем вывез с позиции оставленный пулемет 20-го Финляндского полка и затем спас одну пулеметную лошадь с вьюком» [6, л. 52]. В деле о награждении стрелков 25-го СПП имеется даже язычник – стрелок Сайфутдин Воязит, представленный к ГК 4-й ст. [2, л. 39] .

Часто награда находила героя спустя месяцы, а то и годы .

Интересна история фельдфебеля 11-й роты 26-го СПП, полного георгиевского кавалера Андрея Саблина. Призванный на военную службу из крестьян Уфимской губернии, он прибыл в полк 28 апреля 1914 г. Отличился в первых же боях, был удостоен ГК 4й ст. «за боевые отличия против германцев», представлен и к другим наградам. 12 декабря 1914 г. пропал без вести. Позднее выяснилось, что он, будучи тяжело раненым, в бессознательном состоянии попал в плен. Как инвалид был передан русской стороне летом 1915 г., тогда же получил ГМ 4-й ст. и уволен с военной службы. В 1916 г. получил последовательно все награды, к которым был представлен: ГК 3-й, 2-й и 1-й ст. (№ 476) и ГМ 3-й ст. [7, л. 7] .

Стоит отметить тот факт, что георгиевские награды получали не только мужчины, но и женщины. Так, награжденный ГК 4й ст. за № 559067 доброволец 26-го СПП Борис Борисов в реальности оказался девицей Екатериной Епанчинцевой [2, л. 477] .

Подводя итог работы, стоит обратить внимание, что история Первой мировой хотя и вернулась из небытия, но хранит еще много неисследованных страниц .

Хотелось бы, чтобы появился список или электронная база данных, где были бы аккумулированы все данные об иркутянах – участниках Первой мировой войны, с отдельными разделами о георгиевских кавалерах и списками погибших, раненых и без вести пропавших жителях Иркутской губернии .

Список литературы

1. Иркутск и иркутяне в Первой мировой войне: исслед. и материалы / под ред. Ю. А. Петрушина. – Иркутск : Отиск, 2014. – 448 с .

2. РГВИА. Ф. 3359. Оп. 1. Д. 172 .

3. РГВИА. Ф. 3360. Оп. 1 .

4. РГВИА. Ф. 3361. Оп. 1. Д. 178 .

5. РГВИА. Ф. 3362. Оп. 1. Д. 75 .

6. РГВИА. Ф. 3362. Оп. 1. Д. 73 .

7. РГВИА. Ф. 2519. Оп. 1. Д. 429 .

–  –  –

Abstract. The article is devoted to the Siberian soldiers of the 7 infantry division, was awarded the George cross and medals. Using identified in rgvia documents, the author tells us about the award system of RIA and describes (based on award lists) the exploits of the knights of St. George and considers their fate .

Keywords: the first world war, Irkutsk, George cross, George medal,7th Siberian rifle division .

Ануфриев Александр Валерьевич – старший преподаватель, кафедра истории России, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1, тел.: 8(3952)334372, e-mail:

a.anyfriev@iokm.ru Anufriev Aleksandr Valerievich – Senior Teacher, the Department of History of

Russia, Faculty of History, Irkutsk State University, 1, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.:

8(3952)334372, e-mail: a.anyfriev@iokm.ru УДК 94(47).084.6:908(571.51)

ВКЛАД А. В. ХАРЧЕВНИКОВА В РАЗВИТИЕ

МИНУСИНСКОГО КРАЕВЕДЧЕСКОГО МУЗЕЯ

ИМ. Н. М. МАРТЬЯНОВА

–  –  –

Аннотация. Статья посвящена деятельности А. В. Харчевникова, директора Государственного краеведческого музея им. Н. М. Мартьянова в период с 1929 по 1937 г .

Отмечается его роль в активизации научной, культурно-просветительской работы музея, в улучшении его материально-технического состояния. Делается вывод о значимом вкладе А. В. Харчевникова в дальнейшее развитие музея, музейного дела .

Ключевые слова: Александр Васильевич Харчевников, Минусинский краеведческий музей, музейное дело, директор, научная работа, культурно-просветительская деятельность .

Успешная деятельность любой организации, научного, научно-просветительского учреждения зависит от личности руководителя. Минусинским краеведческим музеем руководили люди, достойно представлявшие музей во все времена его существования и внесшие свой вклад в его развитие. Основатель музея Н. М. Мартьянов показал образец самоотверженности, истовости и безграничной преданности музейному делу, самому музею .

Традиции подвижнической деятельности были продолжены последователями Н. М. Мартьянова: Н. И. Тропиным, А. А. Яриловым, И. Т. Савенковым, В. Д. Кожанчиковым, А. В. Харчевниковым, В. А. Ковалевым, Л. Н. Ермолаевой .

В данной статье речь пойдет о деятельности А. В. Харчевникова, бывшего около десяти лет заведующим Минусинским краеведческим музеем. О его пребывании в г. Минусинске и работе в местном музее написано немного [8]. В большей мере известно о читинском периоде жизни А. В. Харчевникова [2; 6; 7] .

А. В. Харчевников после окончания в 1915 г. Харьковского университета в течение нескольких лет преподавал в разных учебных заведениях Читы, работал в Читинском музее [8] .

С юношеских лет его привлекала музейная работа, и он «при всякой возможности старался быть музею полезным» [6] .

В Читинском краеведческом музее Александр Васильевич стал, по мнению краеведа Г. А. Жеребцова, «настоящим помощником» директора музея А. К. Кузнецова, его «правой рукой»

[Там же]. Будучи сотрудником музея, он занялся изучением сибирского наследия декабристов, провел огромную организационную и научную работу, посвященную 100-летнему юбилею восстания декабристов [Там же] .

Во второй половине 1920-х гг., пишет Г. А. Жеребцов, «в период еще робких нападок на представителей старой интеллигенции, он по распоряжению большого начальства» с 1 октября 1927 г. был уволен из музея [Там же] .

В 1928 г. он переехал в Омск, где недолго исполнял обязанности директора Западно-Сибирского областного музея [8, с. 55], но вскоре уехал в Минусинск, где в сентябре 1929 г. стал заведующим Государственного музея имени Н. М. Мартьянова (с 1934 г. – директор. – Н. А.), сменив на этом посту В. Д. Кожанчикова. Музей в этот период переживал не самые лучшие времена. Из писем А. В. Харчевникова в краевые органы государственной власти можно узнать о состоянии в конце 1920-х гг. Минусинского краеведческого музея. Приступив к работе, писал А. В. Харчевников в одном из писем, он увидел картину невероятной запущенности музея. Как несомненное достижение Харчевников отмечает ремонт здания музея в 1928 г. и возобновление издательской деятельности, выразившееся в выпуске «Ежегодника». Во всех же других отношениях «положение музея нужно признать чрезвычайно критическим и требующим скорейшего выправления» [3, л. 7 об.]. Музей значительно отставал от всех других музеев Сибкрая по объему бюджета, обеспеченности научными работниками [Там же]. Александр Васильевич развернул всестороннюю деятельность по возвращению Минусинскому музею его былого авторитета .

В докладной записке о положении музея в правление Общества изучения Сибири директор Харчевников обращает внимание на необходимость срочного ремонта здания библиотеки, недостаточность сметных ассигнований по содержанию музея, необеспеченность научными сотрудниками, охраной, отсутствие средств на массово-просветительскую работу [Там же]. Большое значение он придавал издательской деятельности музея. При новом директоре возобновился выпуск «Ежегодника», который выходил с 1923 г. в течение шести лет. Затем был перерыв, и выпуск издания музей опять возобновил только в 1935 г. под названием «Известия». Первый номер помечался как 12-й и «являлся продолжением издававшегося ранее ежегодника» [4, с. 42, 43] .

В 1936 г. Музей издал «Краткий путеводитель по историческому отделу музея» (сост. В. П. Левашева). Но выпуск этих изданий, едва начавшись, прекратился из-за недостатка средств, а также в связи с арестом директора А. В. Харчевникова и группы сотрудников музея [Там же, с. 43] .

В 1930-е гг. А. В. Харчевниковым была продолжена работа по теме «Декабристы», тем более что у него сохранился материал по декабристам: книги, рукописи, а также коллекции предметов .

После А. В. Харчевникова, по мнению Л. Н. Ермолаевой, нынешнего директора Минусинского краеведческого музея, научных исследований по этой теме не велось. Работа по теме «Декабристы» носила, скорее, просветительный характер [5, с. 59] .

Тревожным в жизни музеев был период конца 1920-х – начала 1930-х гг., когда идеологическим ориентиром в деятельности музеев провозглашался марксизм-ленинизм. Этот тезис был провозглашен в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР «О музейном строительстве в РСФСР» (1928 г.), а начало новому этапу музейного строительства положил Первый Всероссийский музейный съезд (Москва, 1930 г.). В соответствии с решениями съезда ряд музеев был ликвидирован, многие из них подверглись реэкспозиции, созданию новых, «марксистских» музеев» [1, с. 36]. По словам А. С. Вдовина, вопрос о реэкпозиции коснулся и Минусинского музея. Работа над новой археологической экспозицией была начата В. П. Левашевой, которая уже через год подготовила основные материалы [Там же, с. 37]. На заседании специальной комиссии Музейного отдела Наркомпроса (21 ноября 1933 г.) план археологического отдела и текст путеводителя представлял А. В. Харчевников. Проект экспозиции получил положительные отзывы членов Комиссии. Комиссия сделала вывод о том, что реэкспозиция проводится «в правильном направлении – дается история развития общественных формаций применительно к Минусинской котловине… Касаясь содержания экспозиции, необходимо отметить, что основные положения соответствуют современному уровню требований советской марксистской исторической науки», «нужны лишь некоторые исправления» [Цит .

по: Там же]. Реэкспозиция археологического отдела Минусинского музея, отмечает А. С. Вдовин, была одобрена одной из первых в стране и первой из сибирских музеев [Там же] .

В Минусинском музее А. В. Харчевников занимался фотосъемками улусов и быта хакасов, совершив для этого этнографические экспедиции в районы области, в частности в Аскизский район [9, с. 52]. Дело в том, что Минусинский музей со времени основания собирал и хранил фотоматериалы, отражающие быт и культуру хакасского народа. В 2003 г. на основе имеющихся уникальных фотоматериалов по этнографии Хакасии, которым уже более 100 лет, Минусинский музей подготовил к выпуску иллюстрированный альбом «Этнография хакасов». В альбоме представлено около 300 фотоснимков, которые принадлежат людям, чья жизнь была тесно связана с Минусинским музеем.

Среди них:

Петр Евгеньевич Островских, Николай Васильевич Федоров, Александр Васильевич Харчевников [Там же] .

Деятельность А. В. Харчевникова в Государственном краеведческом музее им. Н. М. Мартьянова продолжалась недолго. Он был арестован 7 августа 1937 г. Органами НКВД было разработано дело под № 4435, по которому проходило семь фигурантов, чьи биографии были «запятнаны» службой в Гражданскую войну на стороне Белой армии. Среди них оказался и А. В. Харчевников .

Тройкой УНКВД Красноярского края его приговорили к расстрелу, и 30 ноября 1937 г. в Красноярске его жизнь трагически оборвалась .

Александр Васильевич был реабилитирован только в 1957 г. [6] .

Для А. В. Харчевникова работа в Минусинском краеведческом музее была недолгой, драматичной и в то же время наполненной огромными заботами о том, чтобы музей стал «учреждением крупного значения в нашей социалистической стране» .

Своей недолгой, но плодотворной научной, культурнопросветительской, организаторской деятельностью он способствовал дальнейшему развитию Минусинского краеведческого музея в 1930-е гг. Ему удалось продолжить исследования по теме декабристов, обогатить этнографические коллекции за счет сделанных собственноручно фотодокументов, провести организационные мероприятия, способствующие улучшению материально-технической базы музея .

Список литературы

1. Вдовин А. С. К истории археологического отдела Минусинского музея в 1930-е гг. // Мартьяновские краеведеские чтения (2008–2009 гг.) : сб. докл. и сообщ. – Минусинск, 2010. – Вып. 4. – С. 36–38 .

2. Гантимурова М. И. Научно-просветительская деятельность забайкальского отделения РГО и краевого музея в Чите (1920–1922 гг.) [Электронный ресурс]. – URL: nauchno-prosvetitelskaya-deyatelnost-zabaykalskogo-otdeleniya-rgo-i-kraevogomuzeya-v-chi .

3. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. 217. Оп. 1 .

Д. 56 .

4. Ермолаева Л. Н. Издания Минусинского музея // Мартьяновские краеведеские чтения (2003–2004 гг.) : сб. докл. и сообщ. – Минусинск, 2005. – Вып. 3. – С. 41–43 .

5. Ермолаева Л. Н. Работа Минусинского музея по теме «Декабристы» // Мартьян. краевед. чтения (1999–2002 гг.) : сб. докл. и сообщ. – Минусинск, 2003. – Вып. 2. – С. 58–60 .

6. Жеребцов Г. А. Александр Васильевич Харчевников [Электронный ресурс]. – URL: http://www.proza.ru/2013/11/26/1180 .

7. Закаблуковская Н. Н. Музейное дело Восточного Забайкалья [Электронный ресурс] / Н. Н. Закаблуковская. – URL: http://cheloveknauka.com/muzeynoe-delovostochnogo-zabaykalya#ixzz44XXc2mMB .

8. Китова Л. Ю. Воспоминания В. П. Левашевой о работе в Минусинском музее / Л. Ю. Китова, М. А. Дэвлет // Мартьяновские краеведческие чтения (2008– 2009 гг.) : сб. докл. и сообщ. – Минусинск, 2010. – Вып. 6. – С. 54–58 .

9. Сидорина Е. Ю. Альбом фотоматериалов Минусинского музея им. Н. М. Мартьянова «Иллюстрированная этнография хакасов» // Мартьяновские краеведческие чтения (2003–2005 гг.) : сб. докл. и сообщ. – Минусинск, 2005. – Вып. 3. – С. 52–53 .

–  –  –

Abstract. The article is devoted to the activities of A. V. Kharchevnikova, Director of the state local history Museum. N. M. Martyanova in the period from 1929 to 1937 .

Notes his role in enhancing the scientific, cultural and educational work of the Museum to improve its material condition. The conclusion about the significant contribution of A. V. Kharchevnikova in the future development of the Museum and of museology .

Keywords: Alexander Kharchevnikov, Minusinsk Museum of local history, museology, director, research, culture-educational activity .

Артамонова Надежда Яковлевна – доктор исторических наук, профессор, кафедра истории России, Хакасский государственный университет им .

Н. Ф. Катанова, 655000, г. Абакан, ул. Ленина, 90, тел.: 8(3902)243018, e-mail:

lazar1918@yandex.ru Artamonova Nadezhda Yakovlevna – Doctor of Historical Sciences, Professor, Department of the History of Russia N. F. Katanov’s Khakhass State University, 90, Lenin st., Abakan, 655000, tel.: 8(3902)243018, e-mail: lazar1918@yandex.ru УДК 502.72 (571./.5)

ЗАПОВЕДНОЕ ДЕЛО НА СИБИРСКОМ ПОЛИГОНЕ

–  –  –

Аннотация. Анализируются этапы эволюции системы особо охраняемых природных территорий на пространствах Сибири. Анализ сопровождается оценками результатов внедрения в практику заповедного дела новаций .

Ключевые слова: Сибирь, сибирский полигон, охрана природы, заповедные территории, заповедное дело .

Сибири принадлежит официально признанный приоритет в создании первых российских заповедников. Дальнейший столетний период сложного и противоречивого пути развития здесь территориальной охраны природы позволяет определить его в терминах сибирского полигона заповедного дела в России .

История заповедного дела в России в равной степени полагает в качестве исходных две концепции, или подхода, создания охраняемых природных территорий: организации территорий для сохранения промысловых животных и «необходимости устройства заповедных участков для охраны русской природы», по названию основополагающего доклада профессора Г. А. Кожевникова [1; 7]. Сибирский полигон формировался на основе первой концепции, как итоге проведенных в 1913–1914 гг. трех экспедиций для обоснования Баргузинского, Саянского и Камчатского заповедников с целью воспроизводства сократившихся ресурсов соболя. Уже в 1914 г. был организован Китойский, в 1915 г. – Саянский соболиные заповедники, а 29 декабря 1916 г .

правительственным постановлением был учрежден Баргузинский заповедник. Известно весьма прямолинейное высказывание по этому поводу Ф. Р. Штильмарка: «Таким образом, в России наметились две разные позиции в заповедном деле – сохранение “девственных” эталонов природы на принципе невмешательства в ход природных процессов и создание охотничьих заповедников, в постановлениях о которых не было ни слова о науке или научных наблюдениях, зато предусматривалось расположение вблизи резерватов специальных охотничье-промысловых участков (в Прибайкалье – в непосредственной близости от заповедника, в Саянах – отдельного Казырсукского хозяйства). Такая двойственность вскоре дала о себе знать и в определенной степени охранялась впоследствии» [12, с. 157]. В настоящее время своеобразным эквивалентом охоты становится туристская деятельность во всех проявлениях, но как и прежде сохраняется противоречие, возрастающее до уровня дуальной оппозиции согласно социокультурной терминологии: от «абсолютной заповедности» до «обеспеченности доступа к природному наследию или попросту природным территориям» на полюсах .

Следует упомянуть также более существенное в заповедном деле противоречие, наблюдаемое в другой системе координат .

Связано оно с редко подвергаемым сомнению глобальным природоохранным императивом и региональным природопользовательским императивом. Сибирь здесь является характерным примером при обсуждении проблем создания новых заповедных территорий различного уровня, где доминирует обязательная ресурсная составляющая, к месту и не к месту подкрепляемая изречением Ломоносова .

Современное состояние Для анализа эволюции системы ООПТ на сибирском полигоне следует определить современный состав и распределение всех категорий федеральных и региональных охраняемых территорий. Необходимо сразу отметить институциональное несоответствие, прямо не касающееся ООПТ, в силу которого из традиционных представлений о Сибири формально исключены территории Тюменской области, отнесенной к Уральскому федеральному округу, и Республики Саха (Якутия), отнесенной к Дальневосточному федеральному округу. Поэтому в таблице представлены общие сведения об ООПТ Сибири, с учетом окружной принадлежности регионов, по основным категориям с указанием их числа и площади, процентных показателей на 1 января 2016 г .

Из таблицы следует, что значимых для сохранения ландшафтного разнообразия ООПТ насчитывается 397 (здесь не учтены памятники природы, ботанические сады и пр.). Наибольшее число ООПТ приходится на Республику Саха (Якутия), Тюменскую область и Красноярский край – это и самые значительные по площади субъекты страны. В Тюменской области 13 ООПТ федерального значения, в Красноярском крае – 11, причем на севере края располагаются 3 крупнейших в стране по площади заповедника. Наибольшее число региональных ООПТ создано в Республике Саха (Якутия) – 83, в Тюменской области – 65, в Алтайском крае – 36 .

Максимально охвачена природоохранным режимом Республика Алтай (почти 1/4 от площади субъекта РФ) и Якутия (более 1/5), в наименьшей степени – Омская, Иркутская и Томская области (менее 3,5 %). В Иркутской области продолжает сказываться природоохранная доминанта озера Байкал. И хотя в 2014 г. был наконец создан заметный по площади региональный заказник «Лебединые озера (Окунайский)», основную часть площади составляют федеральные ООПТ .

В Республике Бурятия без учета значительного по площади Тункинского национального парка (единственного в стране, границы которого совпадают с границами одноименного района, что не позволяет оценивать его управление и природоохранный статус за 25 лет существования как эффективные) доля остальной части ООПТ составляет 5,6 % .

Таблица Распределение ООПТ регионального и федерального значения в Сибири по состоянию на 01.01.2016 г .

Федеральные округа Сибирский

–  –  –

747,1 904,6 2295,8 2828,9 1302,9 390,29 1077,0 2620,79 2315,79 14587,9 1480,19 1463,10 11577,1 66126,8 Доля от площади субъекта РФ, % 4,445 24,712 8,053 3,382 5,362 13,611 6,164 8,327 2,765 3,426 8,678 14,692 7,907 21,445 На заповедники в Сибири приходится 2 % всей территории, что составляет также 17 % от общей площади ООПТ. Наименее представленными пока остаются национальные и природные парки – категория ООПТ, которая помимо природоохранных функций призвана развивать туристско-рекреационную деятельность. С учетом того, что в последние годы декларируется необходимость туристского развития Сибири, создание национальных и природных парков чрезвычайно актуально .

Общая площадь региональных заказников Сибири составляет 2,7 % от площади всей территории, а ресурсных резерватов – 4,8 %. В сумме они превышают общую площадь заповедников почти в 4 раза. Специфическая категория ООПТ в Республике Саха (Якутия) – ресурсные резерваты, составляла недавно 5,5 % от площади Сибири, но теперь часть из них переведена в заказники – более защищенную категорию ООПТ. В пределах ресурсных резерватов возможны сезонные ограничения на традиционное использование природных ресурсов, допускается сохранение родовых земель .

Периоды созидания Многочисленные попытки выделения и организации заповедных территорий в России в конце XIX – начале XX в. позволили наметить пути их официального признания. Ученые созданной в 1912 г. Природоохранительной комиссии при Императорском русском географическом обществе и практики Департамента земледелия были готовы к реализации проектов заповедников .

Как отмечает Ф. Р. Штильмарк, «успех же пришел к прагматикам, к тем, кто занялся организацией заповедников в более практических целях, а именно для охраны ценных пушных зверей, прежде всего – драгоценного соболя, которому, как писали историки,

Россия обязана присоединением Сибири» [12, с. 154]. И далее:

«Благодаря благосклонному отношению Иркутского генералагубернатора Князева к мерам по охране соболя, в 1914 г. в Китойской лесной даче Ангарского лесничества был учрежден заповедник для зверя и птицы всякого рода, в котором всякая охота совершенно запрещена» [Архив РАН. Ф. 445. Оп. 4. Д. 203. Л. 5] .

Площадь его была определена в 20 тыс. десятин, охрана возложена на объездчиков. Как писал заведующий лесоустройством Иркутской губернии Ф. Карльс, на Китое образуется «естественный рассадник ценного зверя». По существу, это был самый первый охотничий заповедник в Сибири. Китойский заповедник отмечался как действующий в некоторых публикациях и отчетах вплоть до начала 20-х гг., но затем прекратил свою деятельность и, забыт нынешними авторами» [12, с. 155] .

Из отчета Д. К. Соловьева об организации Саянского заповедника: «В 1915 г., вследствие нашего представления о необходимости принять предварительные меры охраны проектируемого заповедника от дальнейшего истребления соболя, обязательным постановлением Иркутского Генерал-Губернатора от 28-го Мая 1915 г., на основании 27 ст. Лесного Устава, изд. 1905 г., и примечания к ней, проектируемая под Саянский заповедник лесная площадь была изъята из пользования населения и объявлена заказной (дачей единственного владения казны) и согласно 349 ст. Лесного Уст. изд. 1905 г. меры взыскания, постановленные в Уложении о Наказаниях и в Уставе о Наказаниях, а также в ст. 762–767 Устава Лесного, назначенные за самовольную порубку леса, поджоги лесов и другого рода истребления (и порчи) леса, а также за несоблюдение правил, предписанных для предупреждения лесных пожаров, распространились на названную дачу .

В этом же году (1915) Департаментом Земледелия было ассигновано 1795 р. на предварительную охрану заповедника, и три стражника были поселены на зимовьях по северной границе проектируемого заповедника» [11, с. 294] .

После революции Сибирь по-прежнему была первой или в числе первых по организации новых ООПТ, не считая совершенно декларативного ленинского декрета СНК РСФСР от 31.01.1921 «О Байкальских государственных заповедниках-зоофермах» .

Следует отметить, что составитель текста декрета Ф. Ф. Шиллингер, инициатор создания Всероссийского общества охраны природы, заведующий отделом заповедников Наркомпроса РСФСР, один из основателей нынешней системы заповедников, занимался проектированием заповедных и заказных территорий еще в 1911–1913 гг. [9]. Планировавшийся им к созданию в 1921 г. Байкальский заповедник так и не стал функционирующим, а в 1925 г. под Красноярском был организован заповедник «Столбы» .

Кроме заповедников предлагались и другие виды охраняемых территорий. В изданной Природоохранительной комиссией в 1918 г. брошюре «Типы организаций, способствующих охране природы» Д. К. Соловьев, заведующий кафедрой охотоведения Лесного института, предлагал наряду с постоянными заповедниками временные, называемые заказниками – охотничьими, лесными, степными, водными [10]. В докладе К. А. Забелина в 1929 г .

на первом Всероссийском съезде по охране природы один из основателей Баргузинского заповедника упомянул о наличии трех заказников в Забайкалье [3; 4]. Речь шла о Выдринском (21 тыс. га) и Брянском (11 тыс. га) заказниках для охраны соболя и других видов животных, а также Мухинском заказнике для водоплавающей дичи .

Заказники, вследствие простоты и доступности «заказа», стали массовым явлением в 1920-х гг. в Западной и Средней Сибири [9]. По данным Ю. А. Кудрявцева, много сделавшего для широкого распространения этой формы охраны природы, в 1926 г. в РСФСР было не менее 500 заказников площадью 4–5 млн га, а в 1927 г. – 611 площадью 7,9 млн га [8] .

Создание новых и возобновление работы старых заповедников в Сибири началось в конце 1960-х гг. В 1967 г. возобновил работу Алтайский заповедник, закрытый в 1932 г., в 1969 г. на юге Байкала появился Байкальский, в 1973 г. – Сохондинский, в 1976 г. – Саяно-Шушенский, в 1979 г. – Таймырский, в 1982 г. – Витимский, в 1985 г. – Центрально-Сибирский Азас, в 1986 г. – Байкало-Ленский, в 1987 г. – Даурский, в 1988 г. – Путоранский, в 1989 г. – Кузнецкий Алатау, в 1991 г. – Катунский. И уже в России в 1992 г. – Джергинский, в 1993 г. – Убснурская котловина и Большой Арктический, самый крупный в стране, в 1995 г. – Тунгусский, в 1999 г. – Хакасский и Тигирекский .

Следующая по значимости категория ООПТ – национальные парки – появилась в Сибири после создания в 1983 г. первых – Сочинского (190 тыс. га) и Лосиного острова (11,6 тыс. га). В 1986 г .

на западном и восточном берегу Байкала появились значительные по площади Прибайкальский (417 тыс. га) и Забайкальский (269 тыс. га) национальные парки. Особо следует отметить появление в 1991 г. самого большого в тот период Тункинского национального парка (1184 тыс. га). Это единственная в стране ООПТ, границы которой совпадают с границами одноименного административного района Республики Бурятия, где до сих пор сохраняются очевидные институциональные противоречия, ограничивающие эффективность законодательно предусмотренной деятельности двух административных субъектов землепользования и природопользования на единой территории .

Периоды упадка В довоенное и послевоенное время организационные трансформации в заповедном деле привели к определенной стабилизации системы размещения и состава ООПТ, однако поворотным считается период узаконенного погрома заповедников после принятия Постановления 1951 г. «О заповедниках». В результате 88 из 128 заповедников были закрыты или преобразованы в учебно-опытные хозяйства, причем в РСФСР таких оказалось 26 .

В недавней статье Стивена Брэйна дается новый, более объективный взгляд на уничтожение заповедников, приведшее, по мнению автора, к улучшению охраны лесов и их состояния [2]. В Сибири закрытие коснулось Алтайского, Саянского, Читинского, Якутского заповедников [9], сокращена площадь заповедников «Столбы» и Баргузинского .

В Якутии решено было не создавать три новых резервата, хотя уже имелось соответствующее постановление правительства .

В итоге из 12,6 млн заповедных гектаров осталось лишь 1,384 млн, что составило всего около 0,06 % территории страны. Ликвидированы были также все республиканские главки по заповедникам, и создан один, при Совете Министров СССР .

Затем система постепенно восстанавливалась с разной степенью интенсивности и с максимальной активностью только в 1980–1990-е гг., но в 2000 г. этот процесс резко приостановился .

Единственная ООПТ федерального значения, созданная за этот период, – Усть-Ленский заповедник (2004 г.). Процесс развития системы ООПТ возобновился только в 2010 г. с создания национального парка «Сайлюгемский» на Алтае и в 2011 г. федеральных заказников «Долина Дзерена» (Забайкальский край) и «Позарым» (Хакасия) .

В этот же десятилетний период была ликвидирована часть заказников и природных парков (заказники – в период передачи их в подчинение региональной исполнительной власти из ведения Главохоты, природные парки – после принятия Постановления Правительства РФ № 122 от 22.08.2004). В частности, ликвидированы четыре заказника в Республике Бурятия: «Ацульский»

в 2002 г., «Мохейский», «Степнодворецкий», «Таглейский» в 2004 г. В Республике Тыва природный парк «Уш-Белдирский»

был переведен в 2004 г. в категорию «заказник». В Алтайском крае в 2003 г. упразднены заказники «Склюихинский» и «Инской». В Кемеровской области в 2006 г. ликвидирован заказники «Таштагольский» и в 2008 г. – заказник «Сары-Чумышский»; в Томской области – заказники «Панинский» и значительный по площади (775,77 тыс. га) «Поль-То». В Иркутской области в 2003 г. после пожаров с катастрофическими последствиями был закрыт региональный заказник «Куртунский» .

Периоды экспериментов Период экспериментов на сибирском полигоне можно связать с проектами, которые выходят за пределы традиционных представлений о территориальной охране природы. Принятие в 1999 г. единственного федерального закона о природном объекте – Закона «Об охране озера Байкал» позволило определить Байкальскую природную территорию (БПТ) как охраняемую территорию нового статуса, обусловленного включением озера Байкал в перечень объектов всемирного природного наследия ЮНЕСКО .

Природоохранная парадигма БПТ базируется на идеях территориальной дифференциации, наиболее полно представленных в «Территориальной комплексной схеме охраны природы бассейна озера Байкал» (ТерКСОП Байкала). Формально используя схему определенной в ТерКСОП Байкала структуры зонирования, авторы смещают акцент с регламентации режимов природопользования на регламенты сохранения состояния природной среды в составляющих БПТ экологических зонах [6] .

Около 50 лет продолжаются работы на формирующейся меридиональной цепи заповедников, именуемой Енисейским трансектом [5]. Протяженность трансекта в пределах России (от архипелага Северная Земля до границ с Монголией) – около 3600 км .

На севере базовым участком является расположенный несколько восточнее Енисея полуостров Таймыр – самый северный на материковой Евразии. Енисейский трансект, оснащенный системой заповедников как стационарных лабораторий по изучению биоразнообразия, может быть продолжен дальше к югу, за пределы России, с включением Большого Гобийского заповедника в Монголии, а далее к югу до экватора с включением в эту систему уже существующих и новых заповедников в Китае, Индии и Вьетнаме .

Имеющие малое отношение к науке заповедного дела эксперименты сравнительно недавнего времени также начинались в Сибири. Речь идет о создании объединенных дирекций, изменяющих структуру управления групп территориально близких ООПТ. С 2008 г. происходило присоединение к заповедникам «зависших» без финансирования заказников федерального значения (ранее подчинявшихся упраздненной теперь федеральной службе «Главохота»), например к Баргузинскому заповеднику – Фролихинского заказника, к Прибайкальскому национальному парку – заказника «Красный Яр». Это имело определенный смысл и логику. Но в 2012 г. началось объединение самостоятельных, зачастую с собственными существенными площадями и не всегда близко расположенных ООПТ в единые дирекции. Первым в 2012 г. стал Баргузинский заповедник, его объединили с Забайкальским национальным парком и федеральным заказником «Фролихинский» в дирекцию «Заповедное Подлеморье» .

Трудноуправляемые даже поодиночке заповедники севера Красноярского края в 2013 г. были объединены в дирекцию «Заповедники Таймыра», включающую три крупнейших в России заповедника: кластерный «Большой Арктический» (4169,222 тыс. га), кластерный «Таймырский» (1781,596 тыс. га) и «Путоранский»

(1887,251 тыс. га), а также заказники «Североземельский»

(421,710 тыс. га) и «Пуринский» (787,500 тыс. га). В том же году появилось «Заповедное Прибайкалье», объединившее БайкалоЛенский заповедник, Прибайкальский национальный парк, федеральные заказники «Красный Яр» и крайне удаленный от них «Тофаларский», и «Заповедник Байкальский» к которому помимо Кабанского заказника присоединили Алтачейский заказник .

В 2014 г. в этот эксперимент вступили ООПТ Дальнего Востока:

дирекция «Заповедное Приамурье» включила заповедники «Болоньский», «Большехехцирский», национальные парки «Анюйский» и «Шантарские острова», заказник «Хехцир»; дирекция «Земля леопарда» – заповедник «Кедровая падь» и национальный парк «Земля леопарда»; дирекция «Заповедник Кроноцкий» – заповедники «Кроноцкий» и «Командорские острова», заказник «Южно-Камчатский»; дирекция «Зов тигра» – заповедник «Лазовский» и национальный парк «Зов тигра» .

Сейчас в России насчитывается 10 объединенных дирекций, из них к западу от Урала только 2, и те отнюдь не в центральной части России (в Оренбургской области «Заповедное Оренбуржье» – заповедники «Оренбургский» и «Шайтан-Тау», а в Республике Карелия – Костомукшский заповедник вместе с Калевальским национальным парком). Отметим, что в центральноевропейской части России этого не происходит, а ведь там много небольших ООПТ, имеющих хорошую транспортную доступность и логичные пути создания единых дирекций для снижения управленческих затрат .

Обсуждение Представление эволюции ООПТ Сибири за почти столетний период позволяет оценить современное состояние, определить некоторые закономерности, а также судить о возможных направлениях развития системы охраняемых территорий. Сибирский полигон заповедного дела нередко отражает успешные региональные проекты, не согласующиеся с федеральными тенденциями. Республика Саха (Якутия) в 1992 г. вышла из подчинения Минэкологии по официальному соглашению президентов, что позволило продолжить развитие системы природных резерватов, природных парков и других категорий ООПТ, сохранив два организованных в 1984–1985 гг. заповедника [12, с. 290]. В настоящее время часть природных резерватов переведена в категорию заказников регионального значения, а перспективной задачей является увеличение площади ООПТ до трети от площади республики .

Подобной стратегии придерживаются Тюменская область (с Ямало-Ненецким и Ханты-Мансийским автономными округами) и Красноярский край, хотя и не с такой независимостью от центра, как Якутия, где многие годы системой ООПТ управляет региональное Министерство охраны природы, отдельное от ведомств по природным ресурсам. На фоне трех лидеров заметны три последних – Омская, Томская и Иркутская области – с низкими показателями относительной площади и общего числа ООПТ .

В меньшей степени на развитие системы ООПТ влияет финансово-экономическая ситуация в регионах. Относящиеся к дотационным регионы Сибири располагают значительными долями площади ООПТ от общей площади: Забайкальский край – 5,4 %;

Республика Тыва – более 8 %, Республика Бурятия – более 8 %, Республика Хакасия – почти 15 %, Республика Алтай – более 24 % .

Тем не менее почти все они отказались от ранее введенных новых форм ООПТ типа резервных территорий, микрозаказников, зон покоя, экологических коридоров, биологических станций, демонстрирующих различие регионов в природных особенностях и ландшафтном разнообразии .

Стратегическими документами являются принятые в конце 2011 г. изменения к действующему с 1995 г. Закону «Об особо охраняемых природных территориях» и «Концепция развития системы особо охраняемых природных территорий федерального значения на период до 2020 г.». Изменения в законодательстве стали итогом продвижения на федеральном уровне идеи расширения посещаемости природных территорий и стимулирования заповедников к получению внебюджетных средств на собственное содержание по аналогии с национальными парками, предназначенными для приема посетителей. В Сибири из предусмотренного в Концепции плана реализован пункт по организации в 2014 г. Чикойского национального парка. До настоящего времени не созданы заповедники «Васюганский», «Барабинский», «Белоозерский», «Джидинский» и национальные парки «Кодар», «Ленские столбы», «Тогул», «Горная Колывань», не увеличены площади Баргузинского, Даурского и Сохондинского заповедников, не реализован ни один пункт плана международного сотрудничества, где кроме Украины и США есть вполне доступные к сотрудничеству с Сибирью страны, не включены в список объектов всемирного природного наследия ЮНЕСКО заповедники «Магаданский» и «Даурский» .

Изменения 2011 г. в федеральном законе касаются введения в оборот термина «познавательный туризм», заменяющего весь спектр произвольно использовавшихся терминов типа «экологически ответственный туризм», а также требования по обязательному его развитию. Заповедники, имеющие наиболее строгий режим охраны, исторически занимались исключительно тремя видами деятельности (в законе – задачи): охрана, наука, просвещение. Теперь, несмотря на возражения как сотрудников ООПТ, так и научных кругов и общественности, заповедникам вменена обязанность развития на своих территориях инфраструктуры познавательного туризма. Первыми полигонами здесь стали заповедники «Байкальский», «Баргузинский», «Байкало-Ленский»

и «Столбы», на Дальнем Востоке – «Кроноцкий» (Камчатский край) и «Лазовский» (Приморский край). Известны планы по переводу в национальные парки заповедников «Столбы» и «Кроноцкий». Следует отметить, что в «Столбах» посещаемая территория, где представлены основные скальные останцы (столбы), занимает лишь 3 % от общей площади, в «Кроноцком» высокая стоимость туров и сложных метеоусловий в летний период (посещения только вертолетом) дает число посетителей преимущественно Кальдеры вулкана Узон и Долины гейзеров не более 3,5 тыс. в год .

Заключение Заповедное дело в Сибири, как и во всей стране, испытало периоды развития и упадка. Развитие пришлось на периоды 1922–1939 гг., 1946–1950 гг., 1985–1999 гг., причем последний – максимальный по числу созданных ООПТ. Можно отметить, что это периоды очень сложного экономического положения в стране. Периоды упадка обсуждались выше. Закономерности прослеживаются, хотя их причины требуют дополнительного изучения .

Современный период кажется менее определенным – с одной стороны, остаются невыполненными декларации последней Концепции развития ООПТ, а с другой стороны, наблюдается явная поляризация регионов в продолжении формирования собственной системы ООПТ, не всегда согласующейся с федеральными тенденциями. Не до конца понятны последствия создания объединенных дирекций ООПТ. В Сибири очевидна необходимость в новых национальных парках и региональных природных парках, согласующихся с идеологией познавательного туризма, а также свободы в создании новых категорий региональных ООПТ, отвечающих специфике регионов .

Список литературы

1. Бородин И. П. Охрана памятников природы / И. П. Бородин. – СПб. : [б. и.], 1914. – 11 с .

2. Брэйн С. Новый взгляд на уничтожение заповедников в СССР в 1950е гг. // Ист.-биол. исслед. – 2012. – Т. 4, № 1. – С. 57–72 .

3. Доппельмаир Г. Г. Соболиный промысел на Северо-Восточном побережье Байкала. – Верхнеудинск ; Л. : Изд. Госплана БМАССР, 1926. – 272 с .

4. Забелин К. А. Охотничий промысел в Бурят-Монгольской АССР // Тр. I Всерос. съезда по охране природы. – М., 1930. – С. 156–162 .

5. Изучение, сохранение и восстановление биоразнообразия экосистем на Енисейском экологическом трансекте: Ландшафты, почвы, растительный покров / под ре. Е. Е. Сыроечковского, Э. В. Рогачевой. – М. : Тип. Россельхозакадемии, 2001. – 235 с .

6. Калихман Т. П. Территориальная охрана природы в Байкальском регионе / Т. П. Калихман. – Иркутск : Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2011. – 238 с .

7. Кожевников Г. А. О необходимости устройства заповедных участков для охраны русской природы // Тр. Всерос. юбил. акклиматизацион. съезда 1908 г. в Москве. – М., 1909. – Вып. 1. – С. 23–27 .

8. Кудрявцев Ю. А. Пути строительства охотничьего хозяйства / Ю. А. Кудрявцев. – М. : [б. и.], 1929. – 20 с .

9. Реймерс Н. Ф. Особо охраняемые природные территории / Н. Ф. Реймерс, Ф. Р. Штильмарк. – М. : Мысль, 1978. – 295 с .

10. Соловьев Д. К. Типы организаций способствующих охране природы. Русское географическое общество. Постоянная природоохранительная комиссия (материалы к познанию рус. охот. дела). – Пг., 1918. – Вып. 3. – 45 с .

11. Соловьев Д. К. Саянский промыслово-охотничий район и соболиный промысел в нем. Отчет Саянской экспедиции департамента земледелия, работавшей в 1914–1916 гг. под начальством старшего специалиста по промысловой охоте Д. К. Соловьева // Тр. экспед. по изуч. соболя и исслед. соболин. промысла. Сер .

2. Саян. экспедиция. – Пг. : ГИЗ, 1920. – 458 с .

12. Штильмарк Ф. Р. Заповедное дело России: теория, практика, история .

Избр. тр. / Ф. Р. Штильмарк. – М. : Т-во науч. изд. КМК, 2014. – 511 с .

–  –  –

Abstract. The article analyzes the stages of evolution of system of especially protected natural territories on the territory of Siberia. The analysis is accompanied by assessments of the results of the implementation in practice of nature conservation new initiatives .

Keywords: Siberia, the Siberian ground, nature protection, protected areas, nature protection and conservation .

Калихман Татьяна Петровна – доктор географических наук, ведущий научный сотрудник, лаборатория картографии, геоинформатики и дистанционных методов, Институт географии им. В. Б. Сочавы СО РАН, 664033, г. Иркутск, ул. Улан-Баторская, 1, тел.: 8(3952)422700, е-mail: kalikhman@irigs.irk.ru Kalikhman Tatyana Petrovna – Doctor of Geographical Sciences, Leading Scientific Employee, Laboratory of Cartography, Geoinformatics and Remote Sensing Methods, V. B. Sochava Institute of Geography SB RAS, 1, Ulan-Batorskaya st., Irkutsk, 664033, tel.: 8(3952)422700, e-mail: kalikhman@irigs.irk.ru Калихман Аркадий Давидович – доктор физико-математических наук, профессор, Институт архитектуры и строительства, Иркутский национальный исследовательский технический университет, 664074, г. Иркутск, ул. Лермонтова, 83, тел.: 8(3952)405-000, е-mail: inba@irk.ru Kalichman Arkady Davidovich – Doctor of Physico-Mathematical Sciences, Professor, Institute of architecture and Construction, Irkutsk National Research Technical University, 83, Lermontov st., Irkutsk, 664074, tel.: 8(3952)405-000, e-mail: inba@irk.ru УДК 656.4(571.5)(09)

ЗАБЫТАЯ КОЛЕЯ: ЕСТЬ ЛИ ПЕРСПЕКТИВЫ

ВОЗРОЖДЕНИЯ УЗКОКОЛЕЙНОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ?

Д. В. СКРИПУЧИЙ Байкальский государственный университет, г. Иркутск Аннотация. Статья посвящена опыту эксплуатации узкоколейных железных дорог в Иркутской области и Бурятии. Делается вывод о том, что подавляющее большинство узкоколеек были рассчитаны на короткий срок использования .

Быстровозводимые дороги давали возможность выполнить валовые показатели и обеспечить исполнение постановлений о механизации лесозаготовок. Негативные практики спонтанной транспортной политики, крен в сторону лесной вывозки – иллюстрации экстенсивной модели развития советской экономики. Автор считает, что рынок, учтя ошибки, рано или поздно обратится к «узкоколейному» прошлому, но отрасль приобретет очаговый характер размещения и по объемам уже никогда не вернется на советский уровень .

Ключевые слова: узкоколейные железные дороги, лесозаготовки, автотранспорт, конкуренция, Иркутская область, Бурятия .

Низкая транспортная доступность многих сырьевых баз Сибири является одним из главных препятствий на пути более эффективного освоения ресурсов. Инфраструктурные ограничения преодолеваются медленно, поэтому стоит рассматривать возможности применения всех существующих типов транспорта. Узкоколейные железные дороги (далее – УЖД) в 1960-е гг. были отодвинуты на задний план, а затем и вовсе забыты, хотя, по мнению некоторых экспертов, сохраняются перспективы их строительства [12, с. 3; 17, с. 12] .

СМИ не обходят стороной узкоколейную тематику. В части сюжетов УЖД преподносят в качестве музейных экспонатов (Магаданская и Семигородняя УЖД) [1; 14]. Но есть репортажи если не о восстановлении прежних размеров отрасли, то о ее точечном развитии [16; 22] .

В Советском Союзе узкоколейки занимали не последнее место на лесозаготовках, торфоразработках и приисках, выступая связующим звеном между сырьевыми источниками и пунктами основных путей сообщения либо перерабатывающими заводами .

УЖД играли роль подъездных путей для предприятий самого широкого спектра: от пропитки шпал до машиностроения. В 1956 г. по УЖД Советского Союза вывозили 52,3 млн м3 древесины [13, c. 99]. На пике их вовлечения в хозяйственный оборот в 1950-е гг. их доля в вывозке могла превышать 35 %. Всесоюзная транспортировка леса по УЖД в 1981 г. составляла уже 12 %, проигрывая конкуренцию автопоездам [15, c. 5]. В этом году в лесной промышленности сохранялось около 200 УЖД, по которым вывозилось более 30 млн м3 сортиментов и дров. В 1984 г. в отрасли насчитывалось 180 дорог общей протяженностью (магистралей и веток) 13,6 тыс. км [20, c. 14]. По ним ежегодно доставлялось более 27 млн м3 материалов .

Иркутская область как наиболее лесистый субъект России и Бурятия, обладающая также крупными запасами леса, не очень активно задействовали УЖД по сравнению с Архангельской, Кировской и Костромской областями. К концу 1980-х гг. в Прибайкальских регионах 10 из 12 УЖД были разобраны в силу истощения запасов сырья вдоль трасс и совершенствования тяговых характеристик грузовых автомобилей, а жизнестойкие Зиминская и Хандагатайская линии продолжали работу по инерции. В 1960 г .

в лесной сфере Иркутской области было 11 УЖД с общей протяженностью 550 км и 1 УЖД в Бурятии протяженностью более 100 км [4, л. 4]. С помощью паровозов удалось перевезти по области в 1959 г. около 1,9 млн м3 при общем объеме 10 397 млн м3 леса [3, л. 6]. В 1984 г. республиканская Хандагатайская УЖД с длиной магистрали 338 км и грузооборотом 540 тыс. м3 при средней дальности перевозок на 176 км относилась к гигантам леспромхозовского транспорта [2, с. 15] .

Другие отрасли экономики менее активно шли на строительство УЖД. В Приангарье до 1967 г. эксплуатировалась УЖД в Бодайбинском золотоносном районе, но была закрыта из-за не столь однозначного доминирования автотранспорта. УЖД не будут универсальными средствами коммуникации в XXI в., как в случае с БЖД. Если не рассматривать внутришахтное путевое хозяйство, то именно лесная промышленность является нишей, где узкоколейки не потеряли шансов на будущее .

Многие советские транспортники выражали несогласие с прекращением эксплуатации УЖД. Они были единодушны в том, что при определенных условиях (рельеф, ресурсообеспеченность, грузооборот, расстояние вывозки, своевременное проведение ремонтных работ, внедрение СЦБ и т. д.) узкоколейки могут успешно конкурировать с автопоездами. Исследователи получали разные сочетания в технико-экономических показателях УЖД .

В 1980-х гг. популярным был такой результат: грузооборот от 300 до 2000 тыс. т при средних расстояниях вывозки от 40 до 200 км [21, с. 20]. Другие расчеты свидетельствовали о том, что узкоколейки необходимо прокладывать для вывозки более 400 тыс. м3 на расстояния свыше 30 км [19, с. 24]. Центральный научноисследовательский институт механизации и энергетики лесной промышленности (далее – ЦНИИМЭ), набивший руку на проектировании дорог, сегодня предлагает услуги коммерческим организациям, разрабатывающим инвестиционные программы в области лесозаготовок. Его исследования 2012 г. показывают, что зона конкурентных преимуществ УЖД начинается с расстояния вывозки 50 км при себестоимости около 500 руб. на 1 м3 [18] .

Подавляющее большинство узкоколеек строилось без опоры на качественные инженерные изыскания, без тщательного предварительного проектирования и точных смет, поскольку иркутский филиал «Гипролестранса» был образован только в 1952 г., а ЦНИИМЭ не мог охватить всю страну. Предварительные рекогносцировочные работы не проводились. Линии зачастую прокладывали вслепую; прорубали просеки, не обосновывая выбор местности. Если и имелась техническая документация, то от ее содержания отступали, так как было понятно, что УЖД – это «не всерьез и ненадолго» .

Евдокимовская УЖД в Тулунском районе была введена в строй в 1946 г., первой из послевоенных лесных узкоколеек в области. Присланный трестом «Иркутсктранслес» план капстроительства на 1949 г. предусматривал строительство в Евдокимовском 3 км нового протяжения УЖД. Реакция на документ сводилась к недопустимости повторения ошибок 1-й очереди, чтобы «не идти по пустым местам, а вести УЖД по трассе, где можно взять на близком расстоянии больше леса, где почва и профиль благоприятны для строительства» [8, л. 31]. В 1950 г. по Шерагульской УЖД в Заларинском районе отмечалось, что ИТР не могли составить окончательный расчет по месту ее прохождения и количеству рабсилы [9, л. 8]. Отсутствие научно-обоснованных проектов к 1960 г. «оставило не у дел» 3 узкоколейки (Одинская, Куртуйская и Андочская) .

Уже после первого, во многом местечкового и стихийного, этапа постройки узкоколеек их проектированием стали вплотную заниматься институты. В 1957 г. шли непрерывные обмены мнениями по поводу продления Зиминской УЖД в Ромодановский лесной массив или автомобильной альтернативы [5, л. 196] .

Дискуссия с 1957 по 1964 г. о целесообразности проведения УЖД от станции Мостовая до Усть-Баргузина велась еще острее [7, л. 36]. Регулярный пересмотр вариантов транспорта в лесных зонах может говорить о том, что по сложности осуществления узкоколейные замыслы не сильно отличались от линий МПС и о неликвидированном слабом уровне подготовки дорожников .

Об экономической эффективности узкоколеек можно судить косвенно, по факту их закрытия, поскольку отдача от их производственной деятельности не фиксировалась отдельно от отчетности головной организации. Если перевозки по ним сворачивали так стремительно, то, значит, были экономические основания .

Многие считали, что причина прекращения эксплуатации узкоколеек состояла в ошибочном перенесении опыта нескольких убыточных УЖД на всю отрасль [19, с. 23]. В результате узкоколейки выпали из схем транспортного освоения даже в качестве замены автомобильным дорогам. Экономисты заостряли внимание на инструментальных оценках хозрасчета в целях выявления разницы доходов и расходов. Историческое исследование позволяет проникнуть в процессы содержания и снабжения УЖД .

В среде энтузиастов, пытающихся воспрепятствовать стиранию из памяти практик УЖД, бытует мнение, что часть дорог закрыли по недоразумению и просчетам в определении параметров транспорта и будущих рубок. Однако архивные документы пролили свет на запредельный уровень бесхозяйственности на львиной доле УЖД. Фактически живя по законам дорог общего пользования, узкоколейки безуспешно пытались копировать опыт слаженной работы своих коллег по МПС. Кроме того, МПС в лице паровозоремонтного завода в Улан-Удэ, мастерских Зимы и Читы регулярно затягивало сроки заявок от ЛПХ или отказывалось сотрудничать с лесниками [10, л. 12] .

Можно сказать, что дефицит всех известных наименований по номенклатуре «изделия верхнего строения пути» запутывал карты тем руководителям ЛПХ, которые верили в реализацию казавшихся незыблемыми преимуществ УЖД. Кустарное изготовление важнейших элементов пути и их эксплуатация за рамками сроков службы – рефрен повседневности в службах узкоколеек. Чуть лучше обстояло дело с подвижным составом, но только на уровне первоначальных поставок. Постпродажное обслуживание техники натыкалось на отсутствие запчастей к ней, поэтому и здесь самостоятельная обработка деталей и узлов приобрела массовый характер .

Примечательно, что даже централизация экономики не помогла избежать нерационального распределения ресурсов между узкоколейками. Вместо того чтобы с 1961 по 1965 г., в период перевода УЖД на тепловозы, завозить их последовательно на одну дорогу до полного комплектования, снабженцы распыляли локомотивы по разным УЖД Иркутской области, что затрудняло переход на новую тягу [6, л. 251] .

Общей для всех УЖД была проблема совмещения грузового и пассажирского сообщения. Лесозаготовители постоянно опаздывали на работу, что срывало затем все дневные графики. Во многом ошибочным было строительство новых лесных поселений с социальной инфраструктурой, которые затем были заброшены (Пишет, Красный Бор на Юртинской УЖД). Однако эти «полувахтовые» места были вынужденными постройками, поскольку для крупных дорог увеличивалось расстояние вывозки, а состав двигался с низкой скоростью до 30 км/ч. Узкоколейки зависели от других цехов, выполнявших тракторную трелевку, погрузочно-разгрузочные операции, поэтому не всегда вина за неполную вывозку лежала на них .

Время старых УЖД неумолимо подходит к концу. Их возможности были переоценены советским руководством. Участь закрытия постигает не только узкоколейки, но и огромное количество малодеятельных дорог. Однако новые предложения вполне могут быть уместны, поскольку любая дорога – это капиталоемкий проект, зависящий от множества факторов. Присутствие на рынке подвижного состава одного игрока (Камбарский машиностроительный завод) вполне достаточно для тех, кто попытается возобновить движение по УЖД [11]. С поправкой на современный уровень технологий в транспорте рассмотрение перспектив возрождения узкоколейной отрасли не лишено актуальности .

Список литературы

1. 82 года назад сдали в эксплуатацию первую магаданскую узкоколейную железную дорогу [Электронный ресурс]. – URL: https://www.youtube.com/ watch?v=sME8RGlbNo4 .

2. Ворожейкин В. Р. Высокими темпами / В. Р. Ворожейкин, Г. В. Истомин // Лес. пром-сть. – 1984. – № 7. – С. 15 .

3. ГАИО. Ф. Р-2775. Оп. 1. Д. 36 .

4. ГАИО. Ф. Р-2775. Оп. 1. Д. 103 .

5. ГАИО. Ф. Р-2775. Оп. 1. Д. 113а .

6. ГАИО. Ф. Р-2783. Оп. 1. Д. 4 .

7. ГАИО. Ф. Р-2783. Оп. 1. Д. 79 .

8. ГАНИИО. Ф. 430. Оп. 1. Д. 15 .

9. ГАНИИО. Ф 1194. Оп. 1. Д. 7 .

10. ГАНИИО. Ф. 2123. Оп. 1. Д. 31 .

11. Иванова Е. Локомотивы в «Алабуге» [Электронный ресурс] / Е. Иванова. – URL: http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2012/01/12/lokomotivy_v_ alabuge .

12. Кашин П. В. От Ветлуги до Камы / П. В. Кашин, С. В. Костыгов. – М. : Железнодорож. дело, 2007. – 88 с .

13. Лобовников Т. С. Об эффективности использования узкоколейных железных дорог на лесозаготовках / Т. С. Лобовников, С. И. Колесников // Лес. журн. – 1984. – № 5. – С. 99–102 .

14. Нас продали по закону… [Электронный ресурс]. – URL:

https://www.youtube.com/ watch?v=zKD0-if7F2o .

15. Немцов В. П. Сухопутный лесотранспорт сегодня и завтра // Лес. промсть.– 1981. – № 8. – С. 5–6 .

16. По узкой колее [Электронный ресурс]. – URL: http://www.rzdtv.ru/ 2015/11/11/ po-uzkoy-kolee/ .

17. Починков С. В. Экономика транспортного освоения лесных территорий // Лес. хоз-во. – 2008. – № 3. – С. 10–12 .

18. Узкоколейные железные дороги на вывозке древесины могут быть эффективнее автомобильного транспорта [Электронный ресурс]. – URL:

http://www.tsniime.ru/ 02.htm .

19. Чинченко Е. М. Лесовозный транспорт: выбор оптимальных решений // Лес. пром-сть.– 1987. – № 4. – С. 23–24 .

20. Шевченко Ю. Л. Обновляется узкоколейный железнодорожный транспорт // Лес. пром-сть.– 1984. – № 7. – С. 14 .

21. Шевченко Ю. Л. Как снизить энергоемкость узкоколейного транспорта / Ю. Л. Шевченко, В. Н. Балабин // Лес. пром-сть.– 1981. – № 8. – С. 20–21 .

22. Эпизод из программы «Сегодня» (НТВ) «Конец пути» про Алапаевскую УЖД [Электронный ресурс]. – URL: https://www.youtube.com/watch?v= Sl0MCd66_ww .

THE FORGOTTEN GAUGE TRACK: THE PROSPECTS FOR RESTORING

NARROW-GAUGE TRANSPORT?

D. V. Skripuchy Baikal State University, Irkutsk Abstract. The article deals with the exploitation experience of the narrow-gauge railways in Irkutsk area and Buryatia. It concludes that almost all the roads were shorttimed projects. Fast-built lines allowed reaching the gross economic indicators and guarantee the law execution of logging mechanization. A negative practice of the sporadic transport policy and the dominance of timber hauling instead of the woodworking are bright illustrations to the Soviet economic extensive model. The paper considers the way for the market to return to some focal narrow-gauge capillaries but a new construction cannot come to the soviet volume of production .

Keywords: narrow-gauge railroads, logging, auto transport, competition, Irkutsk area, Buryatia .

Скрипучий Дмитрий Владимирович – аспирант, кафедра истории и международных отношений, Байкальский государственный университет, 664003, г .

Иркутск, ул. Ленина, 11, корп. 5, каб. 406, тел.: 8(3952)255550, e-mail:

dmitri1703@mail.ru Skripuchy Dmitry Vladimirovich – Postgraduate Student, Department of History and International Relations, Baikal State University, 11, k. 5-406, Lenin st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)255550, e-mail: dmitri1703@mail.ru УДК 908:625:553.411(571.55)

ДОРОЖНЫЙ ВОПРОС В ИСТОРИИ ЗОЛОТОДОБЫЧИ

ЗАБАЙКАЛЬЯ НАЧАЛА XX СТОЛЕТИЯ 1

–  –  –

Аннотация. Статья посвящена исследованию инфраструктуры путей сообщения, обеспечивающих золотодобычу в Забайкалье. Последовательно анализируются документальные источники Государственного архива Забайкальского края. Делается вывод, что достаточно разветвленной и качественной дорожной инфраструктуры в Забайкалье не было, что крайне негативно сказывалось на развитии золотодобычи .

Ключевые слова: пути сообщения, золотодобыча, Забайкалье, прииски, ГАЗК, документальные материалы .

Золотопромышленность Забайкалья в основном сосредотачивалась в отдаленных и малонаселенных районах, где почти не наблюдалось других отраслей промышленности, торговли и сельскохозяйственного производства. Частных приисков было значительное количество, они были дробны и разобщены [3, л. 38–47]. Населенные пункты, как правило, располагались на значительном расстоянии от приисков. Между тем для существования золотодобывающей промышленности требовался приток на прииски рабочих рук, наличие техники, запасных частей механизмов, обеспеченность продуктами сельского хозяйства и других необходимых элементов. В таких условиях рентабельность золотопромышленности в значительной степени зависела от наличия и качества путей сообщения. По документальным свидетельствам рабочие сами приходили на прииск из соседних

Исследование выполнено в рамках реализации научного гранта Совета по науч-*

ной и инновационной деятельности ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный университет» в 2016 г .

населенных пунктов и городов. В большинстве своем это были крестьяне, которые устраивались не на постоянную работу, а на временную [2, л. 79]. Продовольствие рабочие могли приносить из своих населенных пунктов либо же приобретать в приисковом амбаре в счет заработной платы по ценам, утвержденным окружным инженером [3, л. 3 об.–4]. Поскольку большая часть времени рабочих была посвящена сельскохозяйственным работам, то они редко нанимались более чем на 15 рабочих дней. Крайне редко кто работал более месяца. При такой мобильности местного населения существование прииска напрямую зависело от развития дорожной инфраструктуры .

По данным читинского купца и золотопромышленника А. М. Розенфарба, подвоз материалов и продуктов на прииски являлся затруднительным и дорогостоящим, в особенности летом. Эта проблема обострилась в 1917 г., «когда независимо от общей дороговизны припасов, а также и рабочих золотопромышленность перешла на работу площадей с значительно бедным содержанием золота. При этом бездорожье заставляет останавливаться идти на поиски золота в далекую тайгу» [6, с. 19–20] .

Отмечает золотопромышленник и важность наличия колесных дорог для механизации отрасли, что способствовало бы удешевлению издержек производства, а также жизни на приисках, и позволило бы добывать золото из месторождений с более бедным содержанием драгоценного металла. Это, в свою очередь, стимулировало бы развитие мелкой и средней золотодобычи. Таким образом, несмотря на то что «золото представляло собой исключительно ценный и относительно легко транспортабельный продукт, чтобы окупать свою добычу в труднодоступных таежных районах» [2, с. 180], отсутствие развитой инфраструктуры путей сообщения в 1917 г. сдерживало развитие золотопромышленности Забайкалья. В соответствии с данными труда В. В. Сапелкина «Горное дело в России: европейской и азиатской России за 1901»

[7, с. 148] путями сообщения в Забайкалье служили в абсолютном большинстве случаев проселочные .

Горный исправник Баргузинского горно-полицейского округа от 18 апреля 1912 г. в рапорте в Забайкальский областной статистический комитет предоставлял следующие данные: «Цены на товары и припасы, по отсутствию путей сообщения высокие» [4, л. 8 об., 13 об.]. Исходя из того что «проведение путей сообщения удобных к золотопромышленным районам и заселение их сельскохозяйственным элементом имеет главное значение для развития ремесла» [Там же], автор доносил военному губернатору 27 сентября 1910 г. за № 1503 о необходимости проведения в Баргузинской тайге колесного пути, указывая на направление пути и «незначительность потребного капитала». Помимо этого, автор ссылается на свою записку по вопросу соединения города Бодайбо с Сибирской магистралью непрерывным рельсовым путем через город Баргузин: «…сообщение летом – верхом по таежным тропам, зимой – речками и по хребтам санями, если зима снежная, в противном случае также верхом. Неудобства серьезные» [2, л. 55–55 об.] .

В рапорте заведующего частными золотыми приисками Чикойской системы Западно-Забайкальского горного округа от 13 апреля 1912 г. военному губернатору Забайкальской области по поводу путей сообщения приведены такие данные: «Прииски между собой и с населенными пунктами сообщаются зимой экипажным сообщением руслами рек – по льду, летом – вьючными тропами, в основном заросшими и старыми, местами – поправляемые золотопромышленниками» [4, л. 22 об.–23]. Припасы же приобретались в ближайших селах и городах Верхнеудинске, Троицкосавске и Иркутске, [Там же] .

Не лучше ситуация представлена и в рапорте горного исправника Шилкинско-Аргунского горно-полицейского округа от 14 апреля 1911 г. на имя исправляющего должность губернатора Забайкальской области [4, л. 69]: «Золотые прииски Читинского, Акшинского, Нерчинского, Нерчинско-Заводского округов с населенными пунктами и между собой сообщаются экипажами по грунтовым дорогам, с незначительными перерывами в 20–30 верст, где проехать возможно только верхом. Район же ВершиноОлекминской системы в летнее время доступен только верховому вьючному сообщению» .

В рапорте заведующего частными золотыми приисками Джидинской системы Троицкосавского уезда от 1 августа 1909 г .

приведена информация о том, что зимой использовался санный путь, летом – вьючный [3, л. 77 об.] .

Согласно документальным свидетельствам, дорожная инфраструктура золотодобывающих приисков Забайкалья, вследствие ограниченности распространения и низкого качества, продолжала тормозить расширение географии приисков, приводила к высоким издержкам производства, делала нерентабельным развитие месторождений с малым и средним содержанием золота .

Помимо прочего, отдаленность приисков от местных культурно-экономических центров, ограниченность путей сообщения сужали культурно-бытовой минимум обихода рабочих. В результате более квалифицированные рабочие предпочитали приискам другие работы в районах железных дорог и торговых центров .

Золотопромышленник А. Розенфарб в труде «Золотопромышленность и ее нужды в Восточно-Забайкальском горном округе» приводит следующие данные: «Переселенческие дороги в местах соприкосновения с золотопромышленными районами сразу сокращали привозную плату с 1–1 р. 50 коп. до 20 коп. за пуд., для приисков, транспортные расходы которых всегда составляют весьма видную часть издержек производства, это является чрезвычайно существенным сбережением и одной из самых побудительных причин расширения развития приисковых работ .

Вместе с тем соединение поисковых районов путями сообщения с местными центрами привлекло бы сюда так необходимый золотопромышленности более приспособленный и более необходимый труд… Производительность труда возросла бы во много раз». Кроме этого он предлагает следующую программу преобразования дорожной инфраструктуры: «Мы полагаем, что не найдет ли Правительство возможным построить колесную дорогу, а именно: проложить колесную дорогу от ст. Урульга Забайкальской ж. дор. на Витим (где есть данные для дражных работ), с Веткой на Нерчу, и Нерчуган (где там же есть прииск, неработающие из-за бездорожья), в вершину Олекмы, на соединение с дорогой со ст. Могоча (Амурск. ж. д.) на Тунгирь (приток Олекмы) .

Эти дороги Забайкальским Переселенческим Управлением поставлены по плану из работ в 3-ю очередь, но в действительности они нужны для развития золотопромышленности сейчас… Исправление того же почтового тракта, как нужных для провоза крупных машин, а также для правильного функционирования во всякое время года. Проведение железной дороги со ст. Сретенск Забайк. ж. дор. до Нерчинского Завода, где богатый хлебный район» [6, с. 28–29] .

Представляется важным привести и положительный отзыв о дорожных системах горных округов Забайкалья. Как следует из донесения от 2 апреля 1875 г. генерал-майора Бедилина, проводившего ревизию Нерчинских горных заводов [5, л. 5], «содержащиеся за счет горного ведомства дороги и мосты в тех местах, где мне случалось проезжать, находятся в удовлетворительном состоянии». На данный момент этот отзыв является единственным положительно характеризующим дорожную инфраструктуру приисков Забайкалья .

Подводя итог, нужно отметить, что в начале XX столетия, несмотря на понимание частью местной администрации глубины проблемы, дорожная инфраструктура Забайкалья оставалась низкого качества и была недостаточно протяженной. Это крайне негативно отражалось на тенденциях развития местной золотодобычи. Многие месторождения не могли быть успешно разработаны в условиях высоких транспортных издержек. Сокращались возможности для механизации приисков, которые предоставило строительство Забайкальской железной дороги. Само функционирование приисков находилось в прямой зависимости от погодных условий. Транспортная проблема ограничивала приток рабочей силы на прииски, особенно квалифицированных рабочих .

Список литературы

1. Винокуров М. А. Экономика Сибири: 1900–1928 / М. А. Винокуров, А. П. Суходолов. – Новосибирск : Наука, 1996 – 320 с .

2. ГАЗК. Ф. 19 (Забайкальский областной статистический комитет). Оп. 1 .

Д. 137. 88 л .

3. ГАЗК. Ф. 19 (Забайкальский областной статистический комитет). Оп. 1 .

Д. 154. 83 л .

4. ГАЗК. Ф. 19 (Забайкальский областной статистический комитет). Оп. 1 .

Д. 368. 484 л .

5. ГАЗК. Ф. 93 (Горный отдел при Иркутском генерал-губернаторе, г. Иркутск (1823–1888)). Оп. 1. Д. 28. 83 л .

6. Розенфарб А. Золотопромышленность и ее нужды в ВосточноЗабайкальском Горном Округе. – Чита : Тип. Забайк. обл. правления, 1917. – 30 с .

7. Сапелкин В. В. Горное дело: европейской и азиатской России за 1901 г. – перечень и справочная адресная книга горнопромышленных предприятий / В. В. Сапелкин. – СПб. : Тип. Исидора Гольдберга, 1903. – 1135 с .

THE ROAD ISSUE IN THE HISTORY OF GOLD MINING ZABAIKALYE

THE BEGINNING OF THE XX CENTURY

V. A. Maruev Zabaikalsky State University, Chita Abstract. The article is devoted to the research infrastructure of Railways, providing gold mining in Transbaikalia. Consistently analyzed documentary sources of the State archive of the Transbaikal territory. It is concluded that sufficiently extensive and high quality road infrastructure in the TRANS was not that negatively affected the development of gold mining .

Keywords: Railways, gold mining, Zabaikalia, mines, GASK documentaries .

Маруев Владимир Александрович – аспирант, кафедра истории, исторический факультет, Забайкальский государственный университет, г. Чита, ул. Александро-Заводская, д. 30, e-mail: vamaruev@mail.ru Maruev Vladimir Aleksandrovich – Postgraduate Student, Department History, Faculty of History Zabaikalsky State University, 30, Alexandro-Zavodskaya st., Chita, 672039, e-mail: vamaruev@mail.ru УДК 528.9(571.5)(091)

БАРГУЗИНСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ Г. Г. ДОППЕЛЬМАИРА

1914–1915 ГГ.: КАРТОГРАФИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ

ИССЛЕДОВАНИЙ И РЕЗУЛЬТАТЫ

–  –  –

Аннотация. В статье освещаются методы работы экспедиции Департамента земледелия в Баргузинском уезде. Приводятся результаты анализа материалов пионерного картографирования природных комплексов этого района северовостока Байкала .

Ключевые слова: озеро Байкал, Баргузинский заповедник, Г. Г. Доппельмаир, картографирование, ландшафты .

Баргузинский заповедник – территория, подведомственная ФГБУ «Заповедное Подлеморье», обладает богатой столетней, практически непрерывной историей научных исследований. В современных условиях накопленные знания требуют нового осмысления для изучения динамики природных и природносоциальных геосистем эталонной территории. Основная цель нашего исследования – изучение и анализ опыта Баргузинской экспедиции и ее результатов для использования в современных исследованиях динамики ландшафтов и окружающей среды .

Данные о работах экспедиции получены как из опубликованных источников (отчета, изданного в 1926 г. [6], статей и заметок участников, более поздних работ), так и на основе анализа и обработки оригинала рабочей карты, законченной в 1916 г. (скан сохранившегося оригинала представлен в электронной библиотеке ФГБУ «Заповедное Подлеморье») .

В начале XX в. становится весьма актуальным вопрос о байкальском хозяйстве в виде пушной, рыбной и лесной отраслей и, в первую очередь, о сохранении популяции баргузинского соболя. Эта проблема находилась в ведении Департамента земледелия Министерства земледелия и государственных имуществ Российской империи. В Департамент поступали данные о состоянии лесов и популяций охотничье-промысловых животных Прибайкалья, научные и общественные предложения. В обновленном в 1894 г. Министерстве земледелия и государственных имуществ была усилена научная составляющая [3]. Первым министром был назначен А. С. Ермолов – ученый, кандидат сельского хозяйства .

Первым директором Департамента земледелия стал тоже ученый, один из основателей современного почвоведения – П. А. Костычев. Для обсуждения научных и технических вопросов при Министерстве был создан Ученый комитет, объединяющий специалистов естественно-научного и аграрного профилей [4]. В разное время в нем трудились такие выдающиеся ученые, как В. И. Вернадский, В. Н. Сукачев, И. П. Бородин и др. Г. Г. Доппельмаир работал специалистом Департамента земледелия по прикладной зоологии и охоте с 1912 по 1917 г .

В 1913 г. Департамент земледелия учредил три крупные экспедиции для организации специальных соболиных заповедников – Баргузинскую, Саянскую и Камчатскую. Баргузинская экспедиция имела особое значение для северо-востока Байкала, который местные жители издавна назвали Подлеморьем. Научноисследовательские экспедиции XVIII – начала XX в. (географические, геологические, гидрографические) носили региональный характер и в основном охватывали побережье Байкала, т. е. для района северо-востока Байкала были обзорно-рекогносцировочными. Незадолго до Баргузинской в этом районе интенсивно работала экспедиция геолога В. К. Котульского в 1909–1913 гг. Экспедиция под руководством Г. Г. Доппельмаира была нацелена на комплексное исследование природно-социальных систем этого района Байкала: как почти безлюдных равнин вблизи Баргузинского хребта, так и поселений Баргузинской долины, с конкретной целью сохранения популяции соболя путем создания первого в России заповедника .

Подготовка экспедиции началась осенью 1913 г. по руководством Н. А. Смирнова. В состав были взяты З. Ф. Сватош и К. А. Забелин, которые приступили к работам по подготовке и снаряжению планируемой экспедиции. Делопроизводство в регионе проходило через Иркутское управление земледелия .

Начало экспедиции было перенесено с мая 1914 г. на июнь по причине болезни Н. А. Смирнова, которого заменил в должности руководителя Г. Г. Доппельмаир. 1 июля по старому стилю иркутский пароход «Св. Феодосий» с буксируемой баржей доставил экспедицию с имуществом и лошадьми в бухту п. Сосновка .

До 15 октября 1916 г. Иркутским управлением земледелия был наложен запрет на добычу соболя на территории исследования экспедиции. Дабы успеть осуществить все планы на первый полевой сезон, участники экспедиции развернули бурную деятельность. В Сосновке у родового управления тунгусов были арендованы избы с обустройством лабораторной комнаты. После предварительной подготовки и рекогносцировки в бассейнах рек Большая, Черемшан, Сосновка, Таркулик был оценен объем исследований и принято решение разделить участников на отряды под руководством К. А. Забелина (центр территории), А. Д. Батурина (северный участок), З. Ф. Сватоша (южный участок и Ушканьи острова) [6]. На зимний-весенний период запланировали охото-промысловые работы. На два летних периода – топографические и естественно-исторические. В итоге провели работы по всем основным речным системам .

Перед отрядами стояла задача определить наилучшие границы будущего заповедника по ареалам распространения соболя, выверенным к 1916 г. на карте: четким водоразделам по правому берегу Б. Чивыркуя на юге (вынесенная с запасом граница до реки), хребту правой стороны долины р. Таркулик на севере и верхней части ступенчатых водоразделов основного Баргузинского хребта на востоке (рис.) .

В летний период прокладывали новые маршруты, так как протяженность охотничьих и старинных тунгусских троп была незначительна и не охватывала нужной территории. Это была весьма тяжелая работа как в поясе густой низкогорной тайги, так и в условиях подгольцового и гольцового поясов .

Типовой многодневный маршрут проводился от устья реки до возможного выхода к ее истокам на господствующем водоразделе и в поиске перевалов через гребень Баргузинского хребта .

По возможности двигались на конях, но обычно в верховьях рек приходилось идти пешком. В маршруте детально описывались растительность и рельеф основных ландшафтов с полевым картографированием .

Рис. Маршруты Баргузинской экспедиции и определенные к 1917 г. границы В целом были проведены исследования по 30 конным и пешим маршрутам, равномерно охватившим основной Баргузинский хребет и бассейны рек. Ряд маршрутов был пройден по два и более раз .

Картографический подход, используемый экспедицией, был основан на методике и технологиях Корпуса военных топографов. В 1866 г .

для азиатских окраин Российской империи были выработаны инструкции особого совещания Корпуса под председательством генераладъютанта Карцева. Они упорядочивали систему съемки для удовлетворения топографических и хозяйственных потребностей на местах [1]. В инструкциях было постановлено:

1) основывать съемки на тригонометрических пунктах, определяемых так, чтобы на каждом планшете их было не менее трех;

2) принять нормальный масштаб съемки 200 саженей в дюйме, за исключением нагорных, незаселенных и лесных местностей, а для съемки труднодоступных горных пространств – масштаб 2 версты в дюйме, 3) независимо от тригонометрических высот определять высоты, ситуацию на местности выражать равноотстоящими горизонталями. Инструкции изменялись и дополнялись в технико-инструментальной части по мере появления новых приборов съемки .

Экспедицией проводилось полевое картографирование на планшетах с маршрутной инструментально-глазомерной съемкой с помощью буссоли Шмалькайдера. Анероидом измерялись высоты уреза воды, прибрежных низменностей, перевалов и вершин хребта. К 1916 г. полученные планшеты объединены в картографическое изображение масштаба 2 версты в дюйме в формате двух листов А0, выполненных на тканевой основе .

При топографической съемке того времени зачастую ограничивались делением растительности на лесную и нелесную .

Перед участниками экспедиции стояла более сложная задача – площадное геоботаническое картирование выделов таежной растительности с породами и типом леса, с привязкой к формам рельефа. По речным долинам и части водоразделов удалось нанести выделы лесов с указанием хвойных доминирующих пород (сосна сибирская, сосна, лиственница, ель, пихта), мелколиственных серий (береза, осина, осокорь, ива). Были определены выделы горной кедрово-пихтовой тайги и подгольцовой зоны с кедровым стлаником, ягодами и грызунами, т. е. служащими кормовыми и селитебными фациями для соболя [2]. Местами такие ландшафты спускаются к крупным рекам по падям в верховья рек .

Также картировались восстановительные мелколиственные серии на месте гарей и свежие гари, болота трех типов (чистые соровые, травяные и моховые) и луга (в речных долинах и горные сухие склоновые – «елани» и «елаканы» на языке сибирских старожилов, а также субальпийские луга). Линейными картзнаками показаны границы гребня хребта, границы казенного участка, горизонтали, маршруты и перевалы. Объекты селитебные и промысловые показаны точечными графознаками – это юрты, зимовья, балаганы, лежбища тюленей, солонцы .

Созданная в 1916 г. в нескольких экземплярах карта экспедиции была использована для определения оптимальных границ заповедника и двух участков. Карту отличают: полные и разнообразные данные и качественная для того времени топографическая съемка местности Баргузинского хребта с гидросетью в крупном масштабе 2 версты в дюйме (1:84 000), четкая кисть картографа и каллиграфические подписи. Пионерные работы позволили проложить границы по максимальным превышениям водоразделов хребта с гольцовыми и альпинотипными вершинами от 2000 до 2670 м .

Необходимо отметить, что наше исследование не охватило другие важные направления работы экспедиции по Баргузинскому уезду: зоологические и промысловые, историко-правовые и социально-экономические, которые также интересны в сопоставлении с современной ситуацией .

К концу летнего периода 1915 г. работы экспедиции были закончены и начался законотворческий процесс. Было рекомендовано изъять из пользования тунгусов часть земель под заповедник и казенный охотничий участок. Площадь заповедника составила 1906 кв. верст, и п. Сосновка был выбран как наиболее удобный административный центр, близкий к площадкам охраны и научных изысканий в бассейнах ближайших рек .

В итоге Российским государством, в лице Правительствующего сената, было подписано постановление об организации Баргузинского охотничьего заповедника [7]. Заслуги Г. Г. Доппельмаира были высоко оценены научным сообществом, и в Петрограде ему вручили малую серебряную медаль РГО [4] .

Список литературы

1. де-Ливрон В. Ф. Историческiй очеркъ деятельности корпуса военныхъ топографовъ въ первое двадцатипятилетие благополучнаго царствованiя Государя Императора Александра Николаевича 1855–1880 гг. – СПб. : Воен. тип., 1880. – 130 с .

2. Доппельмаир Г. Г. Географическое расположение соболя и районы соболиного промысла // Урал. охотник. – 1926 – № 4. – С. 22–26 .

3. Книга М. Д. Первые шаги министерства земледелия и государственных имуществе в сфере сельскохозяйственного просвещения в Российской империи в 90-х гг. XIX в. // Вестн. Воронеж. гос. аграр. ун-та. – 2015. – № 4(47). – С. 308–313 .

4. Новиков Г. А. Г. Г. Доппельмаир – основатель ленинградской школы охотоведения и промысловой экологии // Наша охота. – 1975. – № 5. – С. 233–237 .

5. Сельскохозяйственный ученый комитет: краткий очерк деятельности и задач. – М. ; Пг. ; Киев : Изд. отдел НКЗ, 1919. – 63 c .

6. Соболиный промысел на северо-восточном побережье Байкала : материалы Баргузин. экспедиции Г. Г. Доппельмаира. – Вернеудинск ; Л. : Изд. Госплана БМАССР, 1926 – 270 с .

7. Собрание узаконений и распоряжений Правительства от 20 янв. 1917 г .

№ 18. С. 107 .

THE BARGUZIN EXPEDITION OF G. G. DOPPELMAIR 1914–1915 YEARS:

CARTOGRAPHIC RESEARCH METHODS AND RESULTS

N. M. Luzhkov FGBI “Zapovednoe Podlemorye”, Ust-Barguzin S. A. Sergey V. B. Sochava Institute of Geography SB RAS, Irkutsk Abstract. The article highlights methods of work of the expedition of the Department of agriculture in the Barguzin district. The results of the analysis of materials of pioneer mapping of natural complexes in the area North-East of lake Baikal .

Keywords: lake Baikal, Barguzinsky reserve, G. G. Doppelmair, mapping, landscape .

Лужкова Наталья Михайловна – кандидат географических наук, старший научный сотрудник, «Заповедное Подлеморье», 671623, Республика Бурятия, п. УстьБаргузин, ул. Ленина. д. 71, тел.: 8 (30131) 91-5-78, е-mail: gbt.international@gmail.com Luzhkova Natalya Mikhailovna – Candidate of Geographical Sciences, Senior Researcher, FGBI “Zapovednoe Podlemorye”, 71, Lenin st., Ust-Barguzin, Republic of Buryatia, 671623, tel.: 8(30131)91-5-78, e-mail: gbt.international@gmail.com Седых Сергей Анатольевич – кандидат географических наук, научный сотрудник, лаборатория картографии, геоинформатики и дистанционных методов, Институт географии им. В. Б. Сочавы СО РАН, 664033, г. Иркутск, ул. УланБаторская, 1, тел.: 8(3952)422700, е-mail: sedykh@li.ru Sedykh Sergey Anatolievich – Candidate of Geographical Sciences, Senior Researcher, Laboratory of Cartography, Geoinformatics and Remote Sensing Methods, V .

B. Sochava Institute of Geography SB RAS, 1, Ulan-Batorskaya st., Irkutsk, 664033, tel.:

8(3952)422700, e-mail: sedykh@li.ru

–  –  –

Аннотация. В статье описывается санитарно-просветительная работа в Республике Бурятия в 1920–1930-е гг. Автор последовательно рассматривает многообразие форм ознакомления населения с основными правилами санитарии и гигиены .

Ключевые слова: санпросвет, дом санитарного просвещения, санитария и гигиена, красная юрта, Бурятия, 1920–1930-е гг .

В дореволюционной Сибири «предупредительной» медицины не существовало. Изданием листовок и небольших статей просветительного характера занимались такие врачи, как Н. В. Кирилов, А. П. Лепин, Г. М. Криворучко и др. Тем не менее систематической работы не наблюдалось. Годы Гражданской войны показали действенность метода пропаганды во многих отраслях деятельности российского общества. Учитывая неграмотность и малограмотность основной массы населения, можно полагать, что массовые эпидемии есть следствие «темноты» населения, поэтому пропаганда способна вывести страну из потока инфекционных заболеваний. Не зря первый нарком здравоохранения БМАССР А. Т. Трубачеев в одном из выступлений сказал: «Если мы каждому гражданину сумеем втолковать и дадим осознать все необходимое для сохранения его здоровья, то мы можем с уверенностью сказать, что в деле оздоровления населения мы сделали больше, чем постройка целой сети лечебных учреждений» [2, с. 330] .

Впервые на политическом уровне о необходимости создания органов санпросвета заговорили в 1920 г., когда образовалась Дальневосточная республика. Однако всерьез за санпросвет взялись только после появления в 1923 г. Бурят-Монгольской республики. 15 сентября был образован в структуре Наркомздрава

БМАССР санитарно-эпидемиологический отдел, а при нем – секция санитарно-просветительного дела. В ее задачи входило:

1) разработка точных санитарных инструкций для организаций и отдельных сооружений; 2) издание обязательных постановлений, основанных на государственном санитарном законодательстве;

3) разработка и установление санитарного контроля на всех вновь открываемых предприятиях и сооружениях; 4) побуждение местных органов управления к принятию мер по улучшению санитарного благоустройства городов и сельских местностей;

5) изучение профессиональных вредностей и разработка в связи с этим мер защиты здоровья трудящихся [7, с. 15] .

В действительности к функционированию секция приступила только в ноябре 1923 г., но работа была поставлена довольно слабо, следствием чего стало преобразование секции в самостоятельный отдел в феврале 1924 г. во главе с Ф. С. Гальперовой .

Сразу же наметились положительные сдвиги, хотя активная деятельность отдела в основном концентрировалась в г. Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ). 18 июля 1924 г. доктор Л. С. Резницкий, выступая с докладом на 3-й секции БурЦИКа, отметил, что удалось выписать из Москвы и распространить по аймакам санитарную литературу, а в Верхнеудинске организовать ряд лекций и выставок по социальным болезням, чтобы ознакомить население с профилактическими мерами. Шла заготовка литературы на бурятском языке. В том числе было выпущено листовок о сифилисе 5 тыс. экз., о триппере – 3 тыс. и столько же о сыпном тифе. В Аларский аймак выслан «волшебный фонарь» с набором цветных диапозитивов по социальным болезням. Летом провели «трехдневник» по борьбе с туберкулезом [7, с. 19] .

Чрезмерная активность санпросвета в Верхнеудинске вскоре привела к необходимости открытия самостоятельного учреждения. В седьмую годовщину Октябрьской революции был открыт Дом санитарного просвещения (ДСП), где совмещалась работа врачей и учителей. Дому передали книги из библиотек Бурятского наркомздрава, Всемедикосантруда и областной больницы .

Благодаря этому удалось организовать библиотеку-читальню, которая, претерпев многочисленные переименования, существует и по сегодняшний день [4, с. 3]. Многие годы это учреждение возглавлял фельдшер И. Д. Подгорный. Чуть позже был открыт сначала пункт санпросвета, а с 1940 г. – Дом санитарного просвещения в Кяхте [6, л. 40]. Постепенно ДСП превращается в методический центр, где медперсонал с мест получает квалифицированную помощь для налаживания собственной санитарнопрофилактической работы. Для медицинских учреждений подготавливаются плакаты, листовки, лозунги, заказываются в местных типографиях брошюры, выписываются различные научнопросветительские издания из центра страны. Уже в 1929 г .

И. Д. Подгорный пишет: «В настоящее время ДСП располагает достаточно большим музейно-выставочным фондом, состоящим более чем из 500 плакатов, 35 серий диапозитивов, в которые входит более 1000 картин» [8, с. 3]. Если в 1928 г. число проведенных лекций и бесед было 842 при 23,8 тыс. слушателях, то в 1931 г. показатели достигли 1769 и 89 тыс. соответственно. Данные материалы говорят не только о росте числа мероприятий, но и об их активной посещаемости. Четырехкратный рост во многом был обусловлен тем, что в Бурят-Монгольской республике появилось в связи с индустриализацией и коллективизацией большое количество организованных групп населения (заводы, фабрики, совхозы, колхозы), которые охватывались работниками санпросвета .

По архивным данным, в 1932 г. ДСП в Улан-Удэ и пункт санитарного просвещения в Кяхте провели впечатляющую по объему работу. В каждом из упомянутых учреждений действовала постоянная выставка, на которую не только приглашались все желающие, но и привозились крестьяне из глухих уголков Бурятии, в том числе и старообрядцы. По республике функционировало 18 передвижных выставок. Из них 16 действовали в сельской местности. Имелось 17 специальных передвижных библиотек, 16 из которых обслуживали сельскую местность. В трех городских клубах и десяти сельских избах-читальнях велась работа по санпросвету. За год посредством медицинской сети и органов санпросвета было роздано селянам 72 537 экз. соответствующей литературы. Кроме того, по радио транслировалось 19 лекций, посвященных злободневным темам (летом и осенью – дизентерии, зимой – простудным заболеваниям и т. д.) [5, л. 10]. В последующие годы объем работы наращивался .

Большим минусом в работе санпросвета в Бурятии было отсутствие густой сети специализированных учреждений, что было связано с недостатком кадров, большими расстояниями и слабой заселенностью территории. Особенно тяжело обстояло дело у коренного населения – бурят и эвенков. Дом санитарного просвещения практически не имел возможности посещать отдаленные улусы, а заболеваемость инфекционными болезнями была здесь чрезвычайно высока. Требовалось принятие действенных мер. Выход из сложного положения оказался весьма оригинальным. В отдельные кочевья в летний период стали направлять так называемые красные юрты. Решение об их организации было принято в ноябре 1925 г. на I Республиканском женском съезде Бурятии. Первая красная юрта была развернута в 1926 г. в Хоринском районе. К 1932 г. красные юрты функционировали во всех аймаках республики. Обычно в штате было три человека: заведующий, учитель и акушерка. Юрта кочевала по отведенному для нее району с разбросанным населением. Сохранились воспоминания будущего министра здравоохранения Республики Бурятия В. Р. Бояновой, которая в 1933 г. была направлена на работу в красной юрте в Северо-Байкальский район на четыре месяца в качестве акушерки. Эти воспоминания проливают свет на сущность данного учреждения. «Мы проводили огромную работу по борьбе с предрассудками и невежеством, разъясняли политику партии и правительства, законы по охране матери и ребенка», – писала она. «Наша юрта была и больницей, и школой, и магазином. Сначала построили баню, а потом учили, как мыться в ней .

Показывали, как стряпать хлеб, приемы стирки одежды, убеждали мыть полы в своих домах, учили кроить и шить одежду» [1, с. 14]. Благодаря деятельности красных юрт медицинская помощь коренному населению оказалась более доступной. Постепенно женщины из бурятских и эвенкийских родов стали использовать в своих семьях навыки, полученные посредством пропаганды, что способствовало оздоровлению их быта .

Сходные функции часто выполняли экспедиции, направленные в Бурятию различными медицинскими организациями .

Например, с 1925 по 1927 г. по инициативе Бурятского комитета Севера в северных районах работали четыре специальные комплексные экспедиции по изучению санитарно-гигиенических условий быта населения. То же самое делал передвижной врачебно-обследовательский отряд Российского общества Красного Креста (РОКК) и Наркомздрава РСФСР. С 15 июня 1925 г. по 15 января 1926 г. они провели 120 выездов на стойбища эвенков в Баунтовской тайге. При этом врачи, кроме лечения больных, проводили большую разъяснительную и профилактическую работу среди населения по вопросам санитарии и гигиены. Отряду приходилось сталкиваться с враждебной деятельностью шаманов, побуждавших эвенков отказываться от услуг врачей [3, с. 29]. К сожалению, деятельность экспедиций была кратковременной и не могла кардинально, всерьез и надолго изменить жизненный уклад жителей посещаемых регионов .

Немаловажную роль в пропаганде здорового образа жизни сыграли массовые организации. Так, с конца 1920-х гг. начали функционировать санитарные кружки, где ведущее положение занимала молодежь. В 1928 г. в Бурятии было организовано 24 таких кружка, а в 1931 г. – уже 111. Еще более масштабный рост наблюдается в ячейках РОККа, которые также вели санитарнопросветительную работу. С 1928 по 1931 г. они увеличили свою численность с 5 до 132 ячеек [7, с. 22] .

На местах, как и до революции, санитарно-просветительскую работу, часто бесплатно, вели различного рода медработники .

Такого рода энтузиастов было довольно много. В частности, доктор Ф. А. Штессель в с. Уро Баргузинского уезда с 1921 г. преподавал гигиену в местной гимназии, а с 1923 г. – в Курумканской школе. Кроме того, он раз в неделю читал лекции медикопросветительного характера в избе-читальне и иногда на общественных собраниях. Сам Штессель об этом писал так: «Два раза в неделю читались лекции в школе первой ступени.

Темы лекций:

общая гигиена одежды, кожи, помещения; школьная гигиена;

анатомия и физиология человека. Экспонатами служили сами ученики. К слушанию ученики относились внимательно» [8, с. 3– 4]. За хорошие показатели санпросветработы (55 лекций) в 1940 г .

заведующей Телятниковской амбулаторией доктору У. С. Вербенко была объявлена благодарность в приказе Бурнаркомздрава [6, л. 6]. Конечно, это лишь единичные факты, но именно такие подвижники здравоохранения своим личным неравнодушным отношением привлекали окружающих людей к проблемам санитарии и гигиены, что способствовало предупреждению заболеваний .

За 1920–1930-е гг. была проведена грандиозная работа по ликвидации неграмотности населения. Частью этой работы был санпросвет. Благодаря его существованию население знакомилось с принципами «предупредительной» медицины, а значит, меньше болело, что подтверждается статистически. Однако стоит помнить, что это заслуга не только санпросвета, но и всей медицинской организации в целом. К концу 1930-х гг. наблюдается тенденция к затормаживанию роста организаций, ведущих санпросветработу, так как существующие центры в основном охватывали все слои населения. С этого времени акценты переносят на подрастающее поколение .

Список литературы

1. Батоев Д. Б. Люди в белых халатах / Д. Б. Батоев. – Улан-Удэ : Буряад унэн, 2000 .

2. Батоев Д. Б. Первый нарком Андрей Тимофеевич Трубачеев в истории здравоохранения Бурятии / Д. Б. Батоев, Н. П. Демкова, С. Д. Батоев. – Улан-Удэ :

Изд-во РЦМП, 2009 .

3. Боянова В. Р. Краткий очерк развития здравоохранения Бурятии / В. Р. Боянова. – Улан-Удэ : Приб. тип. М-ва печати Респ. Бурятия, 1993 .

4. Бурят-Монгол. правда. – 1924. – 7 нояб .

5. ГАРБ. Ф. р-655. Оп. 1. Д. 518 .

6. ГАРБ. Ф. р-655. Оп. 1. Д. 539 .

7. 90 лет на страже здоровья (Юбилею госсанэпидслужбы Российской Федерации посвящается) / Б. Д. Батоев [и др.]. – Улан-Удэ : НоваПринт, 2012 .

8. Пилюля : специализир. журн. – 2014. – № 19–20 .

HEALTH EDUCATION IN THE BURYAT-MONGOL REPUBLIC

IN THE 1920–1930s .

V. A. Shalamov Irkutsk State University, Irkutsk Abstract. The article discusses the emergence and development of sanitaryeducational work in the Republic of Buryatia in the 1920–1930s, the Author consistently considers a variety of forms familiarization of the population with the basic rules of sanitation and hygiene .

Keywords: health education, home health education, sanitation and hygiene, the red yurt, Buryatia from 1920–1930s .

Шаламов Владимир Александрович – кандидат исторических наук, доцент, кафедра истории России, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1, тел.: 8(3952)243875, e-mail: wladimir13x@yandex.ru Shalamov Vladimir Aleksandrovich – Candidate of History Sciences, Senior Lecturer, Department of History of Russia, Faculty of History, Irkutsk State University, 1, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: wladimir13x@yandex.ru УДК 378(571.53)(091)

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУКОВОДСТВА ИРКУТСКИХ ВУЗОВ

ПО ИХ ОРГАНИЗАЦИОННО-СТРУКТУРНОЙ

ТРАНСФОРМАЦИИ И ПОВЫШЕНИЮ НАУЧНОГО УРОВНЯ

ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ В ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД

(1946–1950-е ГГ.)

–  –  –

Аннотация. Рассмотрены события исторически непродолжительного, но весьма значимого в истории России и Иркутской области периода – времени восстановления после Второй мировой войны. Вопросы роли, значения и смысла научно-исследовательской деятельности были поставлены на повестку дня иркутской региональной власти, администрации вузов и их общественных организаций. Все это заставляло преподавателей переосмысливать свою профессиональную деятельность и воспринимать научно-исследовательскую работу как ее неотъемлемую часть. Особое внимание уделено анализу работы по подготовке и защите диссертаций, апробации и публикации результатов исследований соискателей .

Ключевые слова: вузовское строительство, вузовская наука, иркутские вузы в восстановительный период, диссертации, издательская деятельность, научные конференции .

В годы войны задача подготовки специалистов взамен уходящим на фронт и гибнущим в тылу являлась первостепенной и для большинства вузов единственной. В восстановительный период 1946–1950-е гг. руководство страны и региона актуализировало исследовательскую деятельность вузовских преподавателей .

Для ускоренного восстановления экономики и мирной жизни требовалось сделать стремительный рывок, возможный только на основе новых научных разработок и технических новшеств. Руководство высшей школы понимало, что научить студента заниматься исследовательской деятельностью может только тот преподаватель, который сам увлечен научными исследованиями и знает, как это делается .

В данной статье рассмотрен исторически непродолжительный, но весьма значимый в истории России период – время восстановления и осмысления после самой страшной и кровопролитной войны. Вопросы роли, значения и смысла научноисследовательской деятельности были поставлены на повестку дня иркутской региональной власти, администрации вузов и их общественных организаций. Все это заставляло преподавателей переосмысливать свою профессиональную деятельность и воспринимать научно-исследовательскую работу как ее неотъемлемую часть .

В послевоенный период в Иркутске продолжали работать все имевшиеся вузы, к которым прибавился и один новый – педагогический институт иностранных языков. Основанный в 1948 г. на базе факультета иностранных языков ИГПИ, он стал единственным от г. Горького до Камчатки высшим учебным заведением такого профиля .

Ситуация в вузах складывалась по-разному, и успех вуза прежде всего определялся умелой работой его руководителя .

В силу проводимой Центром политики в большинстве вузов в этот период сменилось руководство, что усугубило и без того серьезные проблемы .

Ведущим вузом региона в данный период являлся Иркутский государственный университет (ИГУ). Его возглавлял доцент, канд. геол.-минерал. наук Тарас Тимофеевич Деуля (1945–1956) .

В 1926 г. он окончил ИГУ с дипломом педагога по естествознанию и химии, до 1930 г. работал преподавателем в школе. Затем поступил в аспирантуру Института кристаллографии, минералогии и геохимии АН СССР (Ленинград). Его учителями были известные ученые – академики А. Е. Ферсман и В. И. Вернадский .

В 1933 г. Деуля возвратился в ИГУ, заведовал кафедрой минералогии и петрографии, затем геологическим отделением, в 1934 г .

был утвержден в звании доцента, в 1936 г. стал проректором по научной и учебной работе. В мае 1945 г. он стал первым ректором, окончившим Иркутский государственный университет [13] .

В ИГУ в целях развития научных исследований и повышения их эффективности с 1 мая 1947 г. была восстановлена должность проректора по научной работе. Ее занял Б. В. Зонов [10, л. 71]. Он в 1919 г. окончил металлургический факультет Петроградского политехнического института. Вернулся в Иркутск, с 1936 г. – научный сотрудник Биолого-географического научно-исследовательского института при ИГУ. В 1938 г. перешел на преподавательскую работу, в 1941 г. защитил кандидатскую диссертацию. Под его руководством в университете была создана школа географов-гидрологов .

Затем эта должность появилась и в других вузах Иркутска .

Главной «кузницей кадров» для промышленности региона являлся Иркутский горно-металлургический институт (ИГМИ) .

С 1 мая 1945 г. его директором назначен доцент, канд. геол.минерал. наук Даниил Лукич Поскотин выпускник Свердловского горного института (1937), проработавший в этой должности до января 1952 г. [57, л. 18]. Его заместителем по науке был А. А. Игошин [23, л. 70], впоследствии возглавивший институт .

Директором медицинского института был доцент, кандидат мед. наук Дмитрий Владимирович Мыш (1946–1951). Мыш окончил в 1925 г. медицинский факультет Томского университета, работал в Томске и Новосибирске. В годы ВОВ – хирург госпиталей Волховского, Ленинградского и Белорусского фронтов, военврач 2-го ранга. С 1951 г. – преподаватель Новосибирского мединститута [30, с. 432; 51, л. 7;]. Его заместителем по учебной и научной работе был профессор, доктор медицинских наук И. М. Круковер .

Директорами Иркутского сельскохозяйственного института были: в 1945–1949 гг. – Василий Семенович Дьяков, в 1949–1951 гг. – доцент Петр Васильевич Ревякин [33]. Иркутским финансовоэкономическим институтом (ИФЭИ) в 1944–1954 гг. руководил доцент, канд. экон. наук Владимир Яковлевич Поляченко. Он с 1940 г. работал на кафедре «Финансы и кредит в СССР» .

Первым директором Иркутского педагогического института иностранных языков (ИИИЯ) стал Валентин Иванович Демидов (1948–1953) [47, л. 79]. В 1935–1938 гг. он – студент исторического факультета Иркутского государственного педагогического института. В годы войны ушел на фронт, после демобилизации вновь возвратился в педагогический институт. Работал деканом факультета иностранных языков этого вуза .

Рассматриваемый период стал временем восстановления, преобразований и внутренних трансформаций вузов и их коллективов. За годы войны коллектив Иркутского университета доказал свое право на существование. В связи с этим 4 июля 1946 г. в Иркутске на основании Указа Президиума ВС СССР от 10 апреля 1946 г. и приказов Минвуза СССР и Минпроса РСФСР от 7 мая 1946 г. был подписан акт о передаче ИГУ и находящихся при нем учреждений в ведение Минвуза СССР [7, л. 102; 9, л. 1] .

По истечении двух с лишним лет коллегия Министерства высшего образования (МВО) СССР рассмотрела работу ИГУ .

В принятом решении были отмечены значительные успехи университета в учебной и научно-исследовательской деятельности .

Исходя из достигнутых успехов, коллегия МВО СССР расширила подготовку специалистов в области биологии, почвоведения, химии, физики, геофизики, геологии, истории, географии, филологии, математики и механики. Было решено создать географический факультет со специальностями: «физическая география», «экономическая география», «картография». Коллегия МВО признала необходимым приступить к строительству новых учебных и жилых зданий – для научной библиотеки, астрономической обсерватории, ботанического сада, студенческого общежития, а также дома для профессорско-преподавательского состава [32] .

В соответствии с решениями коллегии МВО к 1 сентября 1949 г .

в ИГУ были организованы геологический и географический факультеты [31, с. 83]. К этому времени в ИГУ уже работал слаженный коллектив ученых-геологов, на базе которого впоследствии сформировалась геологическая школа Сибири и Дальнего Востока .

В рассматриваемое пятилетие в вузе происходило постоянное развитие и укрепление его структуры. В частности, в 1947 г. был открыт физико-химический научно-исследовательский институт, организатором и первым директором которого стал доцент Н. А. Власов, заведовавший кафедрой аналитической химии. Благодаря его настойчивости и упорству в том же году были открыты экспериментальные мастерские ИГУ [28, с. 41]. а в августе 1949 г. была образована кафедра теории и истории государства и права, на базе которой началось создание юридического факультета. Его организацией занимался К. И. Удалых, назначенный с 1 сентября 1949 г. исполняющим обязанности декана юридического факультета [35, с. 228] .

На физико-математическом факультете открылась математическая специальность. Начиная с 1950 г. наряду с физиками факультет выпускал и математиков. Для удовлетворения потребностей сельского хозяйства ИГУ с 1947 г. приступил к подготовке почвоведов-агрохимиков [31, с. 82] .

В конце 1949 г. ИГУ состоял из 6 факультетов: биологопочвенного, географического, геологического, историкофилологического, физико-математического, химического. Их обслуживала 31 кафедра, включавшая 139 штатных работников, в том числе 6 профессоров, докторов, 46 доцентов и кандидатов наук, 87 преподавателей и ассистентов, а также 21 аспиранта. В НИИ работало 26 научных сотрудников. Общее количество научных работников составляло 165 чел. Если прибавить сюда большое количество совместителей, то в феврале 1950 г. численность ППС ИГУ достигла 760 чел., в том числе 39 профессоров и 160 доцентов [17, л. 71; 20, л. 26; 6] .

В 1950 г. в ИГУ действовало 7 факультетов: физикоматематический, химический, биолого-почвенный, геологический, географический, историко-филологический и юридический, которые готовили кадры по 19 специальностям. Общее количество научных работников университета достигло 165 чел. [26, л. 17, 26] .

После войны в ИФЭИ действовал финансово-экономический факультет, состоявший из двух отделений: финансового и кредитно-экономического. Работало десять кафедр: марксизмаленинизма, политической экономии, финансов СССР и иностранных государств, денежного обращения и кредита СССР и иностранных государств, статистики и математики, отраслевых экономик, экономической географии, бухгалтерского учета и анализа, военной подготовки, иностранных языков. Также были самостоятельные курсы: «Основы советского государства и права», русский язык, математика, текущая политика для студентов спецконтингента (иностранных). Позднее кафедру военной подготовки заменила кафедра физического воспитания и спорта, а вместо кафедры отраслевых экономик появились кафедры экономики промышленности, сельского хозяйства и торговли [34] .

В ноябре 1945 г. на заседании ученого совета ИФЭИ выступил зам. уполномоченного Госплана СССР И. С. Луковников, который призвал коллектив вуза включиться в разработку региональных проблем, связанных с рациональным использованием рабочей силы. Он предложил на базе института создать бригаду из научных сотрудников для разработки комплексных программ по Иркутской области. В 1946 г. ИФЭИ был выведен из подчинения Минфина СССР и передан в подчинение МФО СССР В связи с чем встал вопрос о реорганизации института. 15 лет вуз выпускал специалистов одного профиля – финансистов-экономистов [60, с. 114, 116] .

Руководство ИФЭИ указывало на необходимость создания нескольких факультетов: финансового, банковского, торгового, планового и дальневосточного. Предлагалось также создать экономико-статистический факультет с отделениями статистики промышленности и статистики сельского хозяйства и факультет финансов отраслей народного хозяйства. Из всех предложенных факультетов в 1947 г. был создан только планово-экономический и кафедра отраслевых экономик. Декан факультета – И. С. Шаферман [34] .

Иркутский обком партии регулярно рассматривал на заседаниях бюро ситуацию в вузах и принимал меры, способствовавшие решению имевшихся проблем. В частности, 28 июля 1948 г .

был рассмотрен вопрос «О состоянии и перспективах Иркутского финансово-экономического института». Партийное руководство области согласилось с необходимостью развития института и начало работу в этом направлении. Оно попросило Министерство ВО направить в ИФЭИ научных сотрудников на должности трех деканов и шесть специалистов на планово-экономический факультет [40, л. 391] .

В институте начались изменения. В 1948 г. кафедру отраслевых экономик под руководством доц. В. Н. Шерстобоева разделили на три самостоятельных кафедры: экономики сельского хозяйства, экономики советской торговли, экономики социалистической промышленности. В сентябре 1949 г. были образованы две новые кафедры: экономики сельского хозяйства (проф. В. Н. Шерстобоев) и экономики советской торговли (доц. Ф. Ф. Терещенко). 20 ноября 1950 г. в связи с развитием структуры вуза был организационно и юридически оформлен ученый совет института [60, с. 121, 128] .

Серьезные изменения произошли и в составе горнометаллургического института, где был создан новый геологоразведочный факультет, две новых специальности, организовано 4 новых кафедры [22, л. 43] .

4 октября 1947 г. СМ СССР принял постановление об открытии в Иркутске Института иностранных языков в составе трех факультетов: английского, немецкого и французских языков. Институт открылся для занятий 1 сентября 1948 г. На первый курс было принято 160 чел. при квоте в 150 [47, л. 79]. В 1949 г. открыто заочное отделение .

Развитие учебного процесса и научных исследований требовало организации соответствующей материально-технической базы. 19 февраля 1946 г. правительство выделило ИГУ средства на ремонт, оборудование лабораторий, полиграфическую базу [58, л. 1] .

Несоответствие роли и возложенных на вуз задач резко контрастировало с положением дел и требовало срочного решения накопившихся проблем. Выступая на партийном собрании вуза (9.04.46), профессор М. М. Кожов заявил: «Университет должен превратиться в большой научный центр». Его поддержал доцент И. А. Парфианович: «Мы должны превратить наш университет из провинциального в университет мирового значения». Но реалии были другими. Как сказала доцент В. А. Ларина, «сегодня мы имеем тяжелые условия работы у химиков; отсутствие специальной посуды, реактивов, лаборатории тесны, научная литература доходит очень поздно». А 21 мая 1946 г. доцент Ф. А. Кудрявцев дополнил печальную картину впечатлениями от гуманитариев – отсутствуют научные школы в гуманитарных науках, не все преподаватели активны в научном плане, немного студентов серьезно задействованы в научных исследованиях [58, л. 6, 10] .

Но положение менялось, и уже 4 сентября 1946 г. в соответствии с распоряжением Совмина СССР и приказом министра высшего образования СССР «О мерах помощи Иркутскому государственному университету им. А. А. Жданова» ИГУ получил оборудование на 300 тыс. руб. Оно было установлено в мастерских, изготавливавших учебную аппаратуру [8, л. 2; 3]. Постоянно рос книжный фонд научной библиотеки университета, залы которой были всегда заполнены студентами, преподавателями и сотрудниками. В частности, в 1945/46 учеб. году студенческий зал библиотеки посетили 26 тыс. чел., а научный зал – 66 тыс .

В 1946 г. она обменивалась книгами более чем с 500 городами СССР и зарубежными вузами [2] .

Вместе с тем в рассматриваемый период не была решена главная проблема вуза – хроническая нехватка учебных площадей и помещений для организации научных лабораторий. Более того, часть здания университета была занята сотрудниками мединститута [15, л. 4; 17, л. 71] .

Сложной была ситуация и в других вузах города. После возвращения своей бывшей базы в 1946/47 учеб. году ИФЭИ столкнулся с нехваткой площадей в учебном корпусе. Одну треть его заняли под общежитие, в полуподвальном этаже разместили столовую, кухню с подсобными помещениями и котельное отделение центральной отопительной системы. Часть комнат была занята под канцелярию, бухгалтерию, дирекцию. При наличии двадцати двух учебных групп для организации учебного процесса было недостаточно восемнадцати аудиторий, спортивного зала и актового зала. Постепенно здание ремонтировали, что позволяло использовать больше аудиторий, но в то же время увеличивалось количество студентов. Недостаток площадей на долгие годы стал для института одной из основных трудностей, которая, тем не менее, не замедлила развития вуза .

Книги в кабинеты ИФЭИ поступали из библиотеки, ее штат в 1940-х гг. составлял 6 чел. Работал абонемент и читальный зал, рассчитанный на 200 чел., с 8.00 до 23.00. В 1947 г. книжный фонд составлял около 89 тыс. экз. Занятия со студентами проводились везде, где была возможность – в одноэтажных небольших домах во дворе учебного корпуса, в общежитии по ул. Ленина, 36 и в одноэтажном доме, расположенном во дворе этого общежития, где находились квартиры 15 преподавателей [34] .

В 1945 г. горно-металлургическому институту передали ряд старых зданий, освобожденных заводом № 540, и барак для общежития. Имелись большие трудности с их восстановлением и подготовкой для использования [52, л. 18]. Занятия шли в три смены – с утра по полуночи. Читальный зал библиотеки имел всего 70 посадочных мест [55, л. 43]. С переездами из одного помещения в другое была утрачена часть коллекции минералогического музея ИГМИ (из 15 тыс. образцов к 1947 г. осталось всего 3,5 тыс.), библиотечных книг, пришло в негодность оборудование лабораторий и кабинетов. Материальную базу приходилось создавать практически заново. Но и здесь ситуация начала меняться. МВО на 1950 г. выделило деньги на строительство общежития на 400 мест и на надстройку учебных корпусов. Отпущена значительная сумма на приобретение учебного оборудования [55, л. 37] .

Деньги действительно поступили, но строительство общежития велось в основном силами студентов и преподавателей .

С осени 1950 г. приступили к надстройке учебных корпусов. Горно-металлургический институт вел самое большое вузовское строительство в городе. Было получено новое оборудование, в том числе рентгеновская установка [56, л. 75] .

И к своему 20-летию (1930 г.) ИГМИ имел необходимую материальную базу: 32 лаборатории, 16 учебных кабинетов, механические мастерские, буровой парк, физкультурный зал, библиотеку с фондом в 236 тыс. книг [25] .

Хуже всего обстояло дело в Иркутском сельскохозяйственном институте. На середину лета 1948 г. его собственная производственная база находилась в запущенном состоянии и была плохо приспособлена к проведению практических занятий. Финансирование института со стороны министерства было неудовлетворительным, не выделялись средства на ремонт и приобретение механизмов и оборудования. Подсобное хозяйство № 1, существовавшее 14 лет, находилось в плохом состоянии [43, л. 3, 6, 8] .

Институт иностранных языков начал занятия 1 сентября 1948 г. в не достроенном снаружи, не имеющем вентиляции и не принятом в эксплуатацию здании. В аудиториях отсутствовали учебные доски, трибуны, лабораторные столы, тумбочки и диваны, не было стеллажей для библиотеки. У вуза не было общежития, не было запасено топливо для обогрева помещений [47, л. 79]. Становление института шло одновременно со строительством учебного корпуса, общежитий, лабораторной базы, формированием преподавательского коллектива, организацией первых кафедр и факультетов .

Во всех вузах региона в рассматриваемый период существовали проблемы с высококвалифицированными, остепененными специалистами. Центр старался помогать иркутским вузам .

Например, в 1949 г. для усиления научного потенциала ИГУ было решено командировать в Иркутск группу профессоров и аспирантов. Несколько профессоров послал Московский университет им. Ломоносова. Им поручалось читать курсы лекций, осуществлять руководство подготовкой диссертаций и дипломных работ, организовывать совместные научные исследования и комплексные экспедиции. В свою очередь, группа научных сотрудников Иркутского университета направлялась в Москву для работы над кандидатскими и докторскими диссертациями [32] .

Но и на начало учебного года в 1950 г. в вузе имелась нехватка профессорско-преподавательского состава (ППС). Недостаток компенсировался за счет совместителей, но их прием на работу был затруднен, так как происходил через министерство [26, л. 41] .

В остальных вузах ситуация была гораздо хуже. Согласно штатному расписанию 1947 г. в ИФЭИ должно было работать 42 преподавателя и 6 совместителей. Фактически работало 35 и 18, вакантными оставались должности по 7 дисциплинам. Большая часть преподавателей имела стаж работы до пяти лет. В институте не было ни одного профессора, только 8 преподавателей имели звание доцента, 3 – ученую степень кандидата наук [34] .

В 1948 г. из 41 преподавателя 29 не имели ученой степени [40, л. 338] .

В ИГМИ также был постоянный дефицит высококвалифицированных преподавательских кадров. В 1950 г. учебный процесс вели 119 чел., в том числе только 2 доктора и 31 кандидат наук [25]. При этом 22 преподавателя ИГМИ были совместителями. Руководство института настойчиво работало над повышением качества ППС. Например, к осени 1950 г. было уволено 10 преподавателей за несоответствие занимаемой должности и принято 20 новых [23, л. 12, 79] .

В педагогическом институте дело повышения научной квалификации преподавателей также было поставлено неудовлетворительно. Большинство преподавателей не имели ученых степеней. В институте действовало 12 кафедр, на которых работал 21 чел. со званиями и степенями, из них 9 (43 %) не являлись работниками вуза. Директор института, проработав в этой должности 10 лет, не удосужился сдать кандидатский минимум, та же ситуация была с его замом по учебной работе [41, л. 41–42; 44, л. 316] .

В сельхозинституте была самая низкая укомплектованность кафедр. Например, в 1948 г. на кафедре марксизма-ленинизма из пяти штатных единиц занято две, на каф. организации сельского хозяйства совместители составляли большинство, причем контроль за их работой отсутствовал. Особенно плохо дела обстояли на кафедре механического факультета. Там и должность заведующего кафедрой организации сельскохозяйственного производства занималась по совместительству. В институте не было докторов наук, отсутствовал рост у молодых преподавателей [37, л. 3;

38, л. 44] .

В инязе на начало 1949 г. работало 39 преподавателей, из которых 10 были совместителями. Лишь один имел кандидатскую степень [47, л. 80] .

В мединституте была другая проблема. Здесь работало 17 профессоров, но все они имели избыточные подработки и совместительство, не позволявшие им в полной мере качественно вести педагогический процесс и заниматься научной работой [46, л. 9] .

Исходя из того что руководство страны требовало ускоренного повышения уровня преподавательских кадров, прежде всего через развитие их научно-исследовательской деятельности, администрация области и руководство вузов активизировали работу в этом направлении .

Участие в научных конференциях позволяет исследователям апробировать результаты научных изысканий, для выступления требуется сформулировать основные выводы и представить их для оценки своим коллегам. Конференция, являясь обязательным элементом подготовки диссертационных исследований, в значительной степени стимулирует исследовательскую деятельность .

В Иркутском университете исследования сотрудников регулярно проходили апробацию в ходе научных конференций. Так, уже 18 июня 1945 г. в ИГУ прошла научная конференция, посвященная 220-летию Академии наук. В ее работе принял участие проф .

С. В. Обручев. Был сделан 61 доклад, из них каждый второй – по проблемам развития народного хозяйства. В частности, доклад Бочкарева «Гидрохимия Восточной Сибири», М. Одинцова – «Геология и генезис каолинов Иркутского бассейна» [11, л. 3; 12, л. 1, 10] .

В 1947 г. прошли конференции, посвященные 30-летию советской власти, в ходе которых был заслушан 51 доклад. В январе 1950 г. научные сотрудники ИГУ провели гидробиологическую конференцию Сибирского филиала Всесоюзного гидробиологического общества [16, л. 19; 17, л. 23]. В университете ежегодно проводились научные сессии .

Выступления ученых университета на научных конференциях не всегда совпадали с установками ЦК партии. Например, в марте 1947 г. на физико-математическом факультете была проведена научная конференция по проблемам физического знания .

На ней присутствовала администрация вуза, секретарь партбюро и завкафедрой марксизма-ленинизма Петров. Информация о конференции была опубликована в газете «Восточно-Сибирская правда». В выступлениях профессора Парфиановича и доцента Трескова бюро обкома партии обнаружило факты проявления антинаучного буржуазного толкования важнейших вопросов философии, например тезис Трескова о независимости физики от философии. Руководству вуза и Петрову было сделано соответствующее замечание [45, л. 15] .

В других вузах также внедрялась практика проведения научно-практических конференций. Например в январе 1950 г .

в ИГМИ была проведена научно-практическая конференция [22, л. 47] .

Летом 1947 г. Иркутск стал местом проведения общесоюзного мероприятия – конференции по развитию производительных сил Восточной Сибири, организованной АН СССР. Главная задача форума заключалась в выработке основных направлений хозяйственного развития области с учетом новейших достижений науки и техники и возможностей страны. Основная работа проходила на заседаниях шести секций: горно-геологической (руководители: ак. А. А. Скочинский и С. С. Смирнов); промышленноэнергетической с тремя подсекциями – энергетики, химии и металлургии (ак. Э. В. Брицке); транспортной (ак. В. Н. Образцов);

леса и лесной промышленности с подсекцией охотопромыслового хозяйства (ак. В. Н. Сукачев); сельскохозяйственной с подсекцией рыбного хозяйства (ак. В. С. Немчинов), секции культуры, населения и градостроительства (ак. С. Г. Струмилин) .

В ходе конференции на пленарных заседаниях и секциях было заслушано 120 докладов и 21 содоклад, больше половины которых сделали представители Иркутской области. Это Н. А. Флоренсов, М. К. Косыгин, В. В. Павловский, М. М. Одинцов, Н. Т. Чулков, М. М. Кожов, В. Н. Шерстобоев, Ф. А. Кудрявцев и др. [36] .

Научными сотрудниками ИГУ было сделано 19 докладов и выступлений, организовано 6 выставок [17, л. 19] .

Работа над диссертациями, а главное их защита, является обязательным элементом деятельности преподавателя. В университете этому направлению научной деятельности уделялось большое внимание, как и созданию условий для успешной организации работы по подготовке и защите диссертаций. В ИГУ в 1946 г. было выполнено четыре докторских диссертации (Баранов, Флоров, Одинцов, Кротов) и три – кандидатских (Александрович, Флорова, Егоров). В 1947 г. защищена одна кандидатская диссертация. Для ИГУ на 1948 г. было выделено 5 мест в докторантуру и 7 мест – в аспирантуру. Руководство вуза рекомендовало в докторантуру Ларина и Фетисова, а в аспирантуру – Янко и Солодянкина [17, л. 19; 18, л. 12]. В 1948 г. Л. А. Лебедева защитила в Ленинградском пединституте кандидатскую диссертацию на тему «Творчество декабриста Н. Бестужева». В феврале 1949 г .

доц. А. Ф. Абрамович в Москве защитил докторскую диссертацию на тему «Чернышевский – литературовед», в ноябре доцент биолого-почвенного факультета Д. Н. Флоров – «Насекомые – вредители лесов Восточной Сибири» [19, л. 14; 4] .

Пятилетним планом НИР ИГУ предусматривалась защита 7 докторских и 33 кандидатских диссертаций. Было выполнено 6 докторских, а защищено лишь 3. Одна была отклонена после успешной защиты в Москве, по обвинению в непартийном подходе (Абрамович). Было защищено 16 кандидатских диссертаций .

Три диссертации продолжительное время находились на экспертизе в центральных научных учреждениях. Темпы возрастали, и план 1950 г. по защитам был выполнен на 100 % [17, л. 27; 20, л. 28–29] .

Вместе с тем имелся ряд проблем. Так, в вузе работало девять старших преподавателей без степени, в том числе трое со стажем более 10 лет. В предшествовавший период существовали сталинские докторские и аспирантские стипендии, которые после войны были отменены. Средства на командировки аспирантам и соискателям не предоставлялись. Постоянной проблемой являлось отсутствие производственных площадей и оборудования [59, л. 46, 49] .

В ИГМИ положение было значительно хуже, план по защитам диссертаций 1949 г. был выполнен лишь на 30 %. Но ситуация улучшалась: в 1950 г. в полную аспирантуру было направлено три преподавателя и два – в годичную, один (Кулябин) защитил докторскую и два – кандидатские диссертации [23, л. 79; 24, л. 70; 55, л. 31] .

Проблема остепененности остро стояла в ИФЭИ. Над докторскими работали 3 доцента из 11, а над кандидатскими диссертациями – лишь 3 из 30 преподавателей, 17 преподавателей никак не повышали свою квалификацию. Во второй половине 1940-х гг .

многие преподаватели работали над кандидатскими и докторскими диссертациями, но только некоторые из них получили ученую степень: кандидатские диссертации защитили И. Г. Старичков, П. К. Соколов, В. А. Новиков, В. Н. Шерстобоев [40, л. 338; 34] .

Проблема усугублялась тем, что в этот период в институте можно было сдать лишь один из кандидатских экзаменов. Правда, было и удобство: в институте работал вечерний университет марксизма-ленинизма, выпускникам которого экзамен по диалектическому и историческому материализму засчитывали как кандидатский минимум. В институте также были организованы курсы по углубленному изучению иностранного языка, которые помогали преподавателям в подготовке к кандидатскому экзамену. Экзамены по специальным дисциплинам (финансы, бухгалтерский учет и анализ и др.) преподаватели ИФЭИ сдавали в Москве и Ленинграде, что требовало затрат времени и больших расходов. Но это были не единственные трудности. В указанный период многие столичные вузы отказывались принимать диссертации к защите из-за перегруженности ученых советов [34] .

В 1949 г. в ИФЭИ была открыта аспирантура. Ее руководителем стал В. Н. Шерстобоев. Через год была открыта аспирантура на кафедре политической экономии у доц. И. С. Шафермана [60, с. 126–127] .

Плохо обстояли дела и в педагогическом институте, где большинство преподавателей не имело ученых степеней. По плану НИР было утверждено 35 тем, в том числе 4 докторских, 6 кандидатских, но план подготовки и защиты диссертаций не выполнялся. Должны были сдать кандидатский минимум 18 преподавателей, полностью сдал лишь один и трое – частично. В 1946–1947 гг. из шести запланированных диссертаций ни одна не была защищена. Директор за 10 лет руководства вузом не сдал кандидатские экзамены, как и его заместитель [44, л. 315–316; 50, л. 226] .

В мединституте ситуация была благополучной: за годы войны и послевоенный период защищено 2 докторских и 21 кандидатские диссертации. Вместе с тем многие преподаватели не занимались НИР и не работали над диссертациями. За 1946–1947 гг .

защищены только одна докторская и шесть кандидатских диссертаций. Несмотря на наличие 17 профессоров, в аспирантуре обучались 4 аспиранта и 37 клинических ординаторов [46, л. 7–8] .

Невозможна организация научной работы в вузе, без публикации результатов научной деятельности. Руководство вузов и преподаватели уделяли большое внимание издательской деятельности. В ИГУ сразу после войны стали издаваться «Труды Иркутского государственного университета им. А. А. Жданова», освещавшие достижения иркутских ученых в различных областях науки [19, л. 16; 31, с. 91]. В 1946 г. подготовлено к печати 68 научных работ [17, л. 19]. В 1948 г. вышла брошюра Ф. А. Кудрявцева «Очерки по истории Иркутской области» [42, л. 14] .

Издавались монографические работы. Например, в марте 1949 г. издательство АН СССР выпустило монографию проф .

ИГУ, д-ра геол.-минерал. наук Е. В. Павловского, посвященную геологии и полезным ископаемым Байкальской горной страны [5]. В 1950 г. вышла в свет крупная монография М. М. Кожова «Пресные воды Восточной Сибири» [26, л. 29] .

Издавались работы ученых других вузов города. В частности, в 1949 г. вышла монография профессора В. Н. Шерстобоева «Илимская пашня», до сих пор не потерявшая своей актуальности [61] .

В педагогическом институте в 1946 г. вышел очередной номер «Ученых записок» вуза серии «Математика» и «Физика» [50, л. 226]. Однако после этого возникла двухлетняя пауза [49, л. 321] .

Ситуация с изданием работ сотрудников вузов была сложной прежде всего по причинам недостатка издательских мощностей в регионе. В связи с этим 7 мая 1946 г. партбюро Иркутского горнометаллургического института потребовало начать работу по созданию собственного вузовского издательского бюро [54, л. 56] .

Бюро Иркутского ОК ВКП(б) 2 декабря 1947 г. вынуждено было предложить директору ОГИЗа произвести прием от мединститута для издания в 1948 г. 2-го выпуска медицинского бюллетеня, 3-го выпуска научных трудов кафедр и одной монографии [48, л. 9] .

Первая мирная пятилетка оказалась непростой для научного сообщества иркутских вузов. В этот период исследователи столкнулись с большим количеством проблем и трудностей. Они имели как объективные, экономически обусловленные проблемы, так и субъективные, в том числе политически и идеологически ангажированные. Однако в целом вузы региона быстро восстановились до довоенного уровня и начали ускоренное развитие. Формировалось понимание важности вузовской науки и неразрывности учебного процесса и исследований в соответствующих отраслях знания .

Список литературы

1. Вост.-Сиб. правда. – 1945. – 18 июня .

2. Вост.-Сиб. правда. – 1946. – 22 сент .

3. Вост.-Сиб. правда. – 1946. – 24 сент .

4. Вост.-Сиб. правда. – 1949. – 13 нояб .

5. Вост.-Сиб. правда. – 1949. – 8 марта .

6. Вост.-Сиб. правда. – 1950. – 11 февр .

7. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 425 .

8. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 462 .

9. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 463 .

10. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 468 .

11. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 476а .

12. ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 486 .

13. Галерея ректоров и профессоров ИГУ [Электронный ресурс]. – URL:

http://library.isu.ru/ru/escience/rector/rectors/Deulia.html .

14. ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 650 .

15. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 53 .

16. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 58 .

17. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 59 .

18. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 65 .

19. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 74 .

20. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 84 .

21. ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 84а .

22. ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 14 .

23. ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 15 .

24. ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 17 .

25. Горно-металлургический: годы войны, восстановления и развития [Электронный ресурс]. – URL: http://www.istu.edu/structure/56/1499/ .

26. Документы парткома ИГУ 1950–1952 гг. // ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 84 .

27. Зуляр Ю. А. Исследователь озера Байкал профессор Михаил Михайлович Кожов / Ю. А. Зуляр, В. А. Снытко // История наук о Земле : сб. ст. – М., 2011. – Вып. 4. – С. 106–114 .

28. Очерки истории Иркутского государственного университете / И. В. Олейников, С. И. Кузнецов, Ю. А. Петрушин, Ю. А. Зуляр ; под ред. Ю. А. Зуляра. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2012. – 144 с .

29. Зуляр Ю. А. Что есть высшее образование для России: вот в чем вопрос // Иркут. ист.-экон. ежегодник: 2015. – Иркутск, 2015. – С. 97–144 .

30. Иркутский государственный медицинский университет / сост .

А. Г. Шантуров, Г. М. Гайдаров ; под ред. И. В. Малова. – Иркутск : Альянс-медиа, 2009. – 548 с .

31. Иркутский государственный университет им. А. А. Жданова – крупнейший учебно-методический и научный центр Восточной Сибири : ист. очерк / под ред. Ф. А. Кудрявцева, И. И. Кузнецова. – Иркутск : Вост.-Сиб. правда, 1978. – 172 с .

32. Иркутский университет – учебный и культурный центр Восточной Сибири // Вост.-Сиб. правда. – 1949. – 9 янв., 18 янв .

33. История ИрГСХА в лицах [Электронный ресурс]. – URL:

http://ru.calameo.com/read/003490113f4322592890c .

34. Кабинет истории Байкальского госуниверситета [Электронный ресурс]. – URL: http://museum.isea.ru/history/46-50.aspx .

35. Казарин В. Н. Юридическое образование в Восточной Сибири (1918– 1991 гг.) : монография / В. Н. Казарин, Ю. П. Лякутина. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2012. – 483 с .

36. Конференция по изучению производительных сил Иркутской области, 4–11 авг. 1947 г. : тез. докл. – М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1947. – 341 с .

37. О работе Иркутского сельскохозяйственного института (ИСХИ) : постановление бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 13 июля 1948 г. // ГАНИИО. Ф. 127 .

Оп. 14. Д. 640 .

38. О работе ИСХИ : протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 649 .

39. О состоянии и перспективах Иркутского финансово-экономического института : постановление Бюро ОК ВКП(б) от 28 июля 1948 г. // ГАНИИО. Ф. 3435 .

Оп. 1. Д. 12 .

40. О состоянии и перспективах Иркутского финансово-экономического института : протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) // ГАНИИО. Ф. 127 .

Оп. 14. Д. 650 .

41. О работе Иркутского педагогического института : постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б)// ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 643 .

42. Отчет партбюро истфила ИГУ за 1948/49 уч. год // ГАНИИО. Ф. 132 .

Оп. 1. Д. 74 .

43. Постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б) // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14 .

Д. 640 .

44. Постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 11 мая 1948 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 644

45. Постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 12 марта 1947 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 501 .

46. Постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 2 дек. 1947 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 1. Д. 564 .

47. Постановление Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 25 янв. 1949 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 705 .

48. Протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) // ГАНИИО. Ф. 127 .

Оп. 1. Д. 564 .

49. Протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 11 мая 1948 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 644

50. Протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 17 июня 1946 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 276 .

51. Протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 2 дек. 1947 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 1. Д. 564 .

Протокол заседания Бюро Иркутского ОК ВКП(б) от 25 янв. 1949 г. // ГАНИИО. Ф. 127. Оп. 14. Д. 705 .

52. Протокол заседания партбюро Горно-металлургического института (ИГМИ) от 3 июля 1945 г. // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 10 .

53. Протокол партсобрания (п/с) ИГМИ // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 14 .

54. Протокол п/с ИГМИ // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 10 .

55. Протокол п/с ИГМИ от 13 дек. 1949 г. // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 14 .

56. Протокол п/с ИГМИ от 3 окт. 1950 г. // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 15 .

57. Протокол п/с ИГМИ от 6 сент. 1949 г. // ГАНИИО. Ф. 3435. Оп. 1. Д. 14 .

58. Протоколы п/с ИГУ за 1946 г. // ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 53 .

59. Протоколы п/с ИГУ за 1948 г. // ГАНИИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 64 .

60. Сонич Г. Ф. Иркутская государственная экономическая академия (исторический очерк) / Г. Ф. Сонич. – Иркутск : Изд-во ИГЭА, 1996. – 288 с .

61. Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Т. 1. Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII в. / В. Н. Шерстобоев. – Иркутск : Иркут. обл. изд-во, 1949. – 593 с .

THE ACTIVITIES OF MANAGEMENT OF THE IRKUTSK UNIVERSITIES

ACCORDING TO THEIR ORGANIZATIONAL AND STRUCTURAL

TRANSFORMATION AND RAISE THE SCIENTIFIC LEVEL OF TEACHERS

IN THE RECOVERY PERIOD (1946–1950)

–  –  –

Abstract. Discusses the events and process have historically brief, but very significant in the history of Russia and the Irkutsk region period time of recovery and reflection after the Second world war. Issues of role, importance and meaning of research activities have been inserted in the agenda of the Irkutsk regional authorities, administrations, universities and public organizations. This forced the teachers to rethink their professional activities and to perceive research as an integral part thereof. Special attention is paid to the analysis of work on preparation and protection of dissertations, testing and publication of results of investigations of applicants .

Keywords: high school building, high school science, Irkutsk universities in the recovery period, the dissertation, publishing activities, scientific conferences .

Шпикельман Радана Юрьевна – соискатель, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К.

Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail:

dana-z1@ya.ru Shpikelman Radana Yurievna – Candidate for the Degree, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8 (3952)334372, e-mail: dana-z1@ya.ru УДК 791.43.05(571.5)(091)

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ СТУДИИ КИНОХРОНИКИ

В 1975–1985 гг .

–  –  –

Аннотация. В работе показана специфика производственной деятельности Восточно-Сибирской студии кинохроники в 1975–1985 гг. в контексте идеологических доминант развития советской культуры .

Ключевые слова: история советской культуры, советский кинематограф, кинопродукция, Восточно-Сибирская студия кинохроники, документальное кино, киножурнал «Восточная Сибирь» .

На протяжении всего периода существования советского государства кинематограф был важнейшим идеологическим оружием коммунистической партии, мощнейшим средством коммунистического воспитания трудящихся, формирования их мировоззрения, нравственных и эстетических позиций. В связи с чем систематически издавались различного рода директивы и постановления, регламентировавшие его деятельность. Одним из важнейших документов подобного рода, определившим работу кинематографа в 1975–1985 гг., стало Постановление ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию советской кинематографии» от 2 августа 1972 г. В частности, о документальном кино было сказано, что «в советском художественном и документальном кино должны находить талантливое отображение процессы коммунистического созидания и воспитания нового человека, претворение в жизнь бессмертных ленинских идей, исторические успехи в социалистическом преобразовании мира». Однако кроме определения основных направлений развития кинематографа в нем содержалась критическая оценка недостатков, имеющихся в современной киноиндустрии. Например, говорилось, что «некоторым кинофильмам не хватает идейной целеустремленности, четкого классового подхода к раскрытию явлений общественной жизни. Вместо правдивого показа жизни с позиций ленинской партийности в таких произведениях дается поверхностное, одностороннее, а порой и неверное истолкование событий и фактов» .

Содержание этого постановления, по существу, определило основные направления работы как в целом советской киноиндустрии, так и в частности Восточно-Сибирской студии кинохроники, созданной в 1930 г. Еще В. И. Ленин придавал большое значение документальному кино, считая, что «производство новых фильмов, проникнутых коммунистическими идеями, отражающими советскую действительность, надо начинать с хроники», поэтому начиная с 1932 г. студия стала выпускать 4 номера киножурнала «Восточная Сибирь», став пропагандистом очередных задач идеологической работы партии, стоящих перед Восточной Сибирью .

Эффективности деятельности Восточно-Сибирской студии кинохроники в данный период времени способствовали такие факторы, как стабильно высокий интерес к киноискусству и развитие материально-технической базы кинопроката. По такому важному показателю, как посещаемость кино на душу населения, Иркутская область занимала одно из ведущих мест по РСФСР .

В среднем на каждого городского жителя области приходилось 26,7 посещений в год, в то время как в целом по РСФСР составляло 21,4, в сельской местности соответственно 36,5 и 21,7. На каждого школьника приходилось 54 посещения в год, что почти в 2 раза превышает республиканские показатели .

На каждую тысячу городских жителей в постоянных кинотеатрах приходилось 14 мест. Этот показатель выше республиканского почти на 3 места, но в г. Братске – 8 посадочных мест, в г. Иркутске – 11,6, вместе с тем в Ангарске – 16,2 .

Для полноценной реализации задач, поставленных перед советским кинематографом, государством была проделана большая работа по кинофикации всех населенных пунктов. Во второй половине 1970-х гг. она состояла из 1381 киноустановки, в том числе городских – 329, сельских – 1052, из них 534 – широкоэкранных, 5 – широкоформатных, 607 – узкопленочных .

Восточно-Сибирская студия кинохроники внесла значимый вклад в процесс развития советской кинематографии, так как, с одной стороны, знакомила советских зрителей с красотой сибирской природы и людей, живущих на ее бескрайних просторах, а с другой – с острыми злободневными проблемами, например такими, которые принесло строительство БАМа.

Однако основным направлением работы была идеологическая поддержка основ советского строя, для чего были введены новые рубрики киножурнала «Восточная Сибирь», такие как «Решение съезда партии в жизнь», «Планы партии – планы народа», «На ударных стройках одиннадцатой пятилетки», «Продовольственная программа:

опыт, практика, проблемы», «Герои одиннадцатой пятилетки», «Социалистическое соревнование: день за днем» .

Главным видом продукции, выпускаемой Восточно-Сибирской студией кинохроники, был киножурнал «Восточная Сибирь», но кроме этого студия выпускала хроникально-документальные и заказные фильмы. Например, в 1976 г. общий объем выпускаемой продукции состоял из 7 хроникально-документальных и 14 заказных фильмов, а также 48 номеров киножурнала «Восточная Сибирь». В 1977 г. студия выпустила 7 хроникально-документальных фильмов (из них 4 цветных), 8 заказных (из них 2 цветных), 7 роликов, 1 полнометражный научно-популярный фильм, 48 номеров киножурнала «Восточная Сибирь» и 40 дубляжей художественных фильмов. Со временем лучшие из выпущенных фильмов были сдублированы на бурятский, якутский и тувинские языки .

В заключении Госкино РСФСР по годовому отчету студии за 1979 г. говорится, что деятельность Восточно-Сибирской студии в 1979 г. была направлена на реализацию решений XXV съезда КПСС, последующих Пленумов ЦК партии .

В свете решений этих задач были выпущены фильмы: «Есть первый агрегат» – о выпуске первой турбины на СаяноШушенской ГЭС (режиссер К. В. Осояну, оператор Д. В. Смекаев), «Впереди зеленый» – о подготовке молодых специалистов для БАМа (режиссер М. И. Шмулевич, оператор Г. А. Ландин), «Читинские были» – о сегодняшнем дне Забайкалья, о перспективах развития области (режиссер Л. А. Сурин, оператор В. А. Орлов) .

Основная тематика киножурнала «Восточная Сибирь» была посвящена выполнению трудящимися Восточной Сибири народно-хозяйственных задач, строительству БАМа, СаяноШушенской ГЭС, большое внимание уделялось освещению жизни трудящихся Красноярского края. На материале этого региона создано несколько тематических и специальных выпусков киножурналов. Среди них можно отметить спецвыпуск «Стойкость» (№ 27), «Старое и новое Богучан» (№ 36), «На Таймыре рассказывают» .

С каждым годом количество выпускаемых фильмов постоянно увеличивалось. Только за 8 месяцев 1981 г. студией было выпущено 32 киножурнала. Сюжеты киножурналов посвящались людям труда, героическим будням сибиряков, их преобразующей деятельности, успехам в хозяйственном и культурном строительстве. После того как в 1974 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О строительстве Байкало-Амурской железнодорожной магистрали», особое место в работе студии заняли фильмы, посвященные отражению будней БАМа – «стройке века», чью историю студия освещала с первого дня. Ярким примером фильмов подобного рода может служить фильм «БАМ сегодня» (режиссер К. В. Осояну, оператор Г. А. Ландин), который рассказывал о тех изменениях, которые произошли в Сибири и на Дальнем Востоке за время строительства БАМа. Зритель знакомился с новыми городами и поселками, возникшими в зоне строительства магистрали, при этом большое внимание в фильме было уделено социально-бытовой сфере, отражающей заботу государства о строителях БАМа, их семьях .

Работая над фильмами, кинодокументалисты студии искали интересных людей, труд которых мог стать примером для подражания. Например, фильм «Право на риск» (режиссер С. П. Пинигин, оператор В. Л. Яковлев) был посвящен эксперименту, который внедрял в практику председатель передового колхоза Иркутской области «Страна Советов» Сергей Иванович Шумик, а фильм «Путь к себе» (режиссер Т. Т. Чиркова, оператор В. П. Галаганов) поднимал тему ответственности каждого рабочего за дела коллектива, его героем стал бригадир бетонщиков СаяноШушенской ГЭС, Герой Социалистического Труда Валерий Позняков .

В 1980-е гг. фильмы, выпущенные Восточно-Сибирской студией кинохроники, получили всесоюзное общественное признание. Например, необходимо отметить фильм «Большой десант», который был включен в программу «Кинематографисты России – XXVI съезду КПСС», и «Красноярский миллиард», а также спецвыпуски «Восточная Сибирь»: «Стойкость», «На Таймыре рассказывают», «Живет сказка за Байкалом», «Три ответа на один вопрос», «Всегда в повестке дня», «КАТЭК: начало», в которых пропагандируется советский образ жизни, активная гражданская позиция, трудовые свершения сибиряков. В 1982 г. два фильма – полнометражный цветной «Иркутские встречи», короткометражный фильм «Самсоновы», один технико-пропагандистский фильм, киноролик и 3 киножурнала получили в Госкино первую группу для кинопроката. Фильм «Самсоновы» по решению Госкино СССР и СК СССР был направлен в Лейпциг для участия в международном фестивале документального кино. Лента «Сибирский Корчагин», рассказывающая о подвиге рабочего, комсомольца Николая Лимонова, получила высокую оценку общественности и прессы. Тираж фильма составил более 200 копий .

Все документальные фильмы, снятые в 1981 г., без ограничений вышли на союзный экран .

Кроме этого, творческие работники Восточно-Сибирской студии кинохроники активно занимались общественнопросветительской и популяризаторской работой. Например, был заключен договор с обществом «Знание» на чтение цикла лекций по вопросам киноискусства, организованы творческие встречи с пропагандистами города и проведены встречи с кинолюбителями БАМа в поселках Усть-Нюкжа, Ния, Заречный, Северобайкальск и др. В школах проходили диспуты на различные темы, в том числе «Внимание, подросток». Систематически организовывались встречи с работниками различных предприятий города и области с показом фильмов студии, а также сельскими тружениками, строителями БАМа, Саяно-Шушенской ГЭС, Усть-Илимской ГЭС и журналистами г. Иркутска .

С целью популяризации деятельности Восточно-Сибирской студии кинохроники были организованы передачи по радио и телевидению о киножурнале «Восточная Сибирь» и фильмах, выпускаемых студией, выступления главного редактора А. И. Семенова и старшего редактора Т. Д. Зыряновой. Был организован ежегодный кинофестиваль в кинотеатре «Хроника» с недельным показом фильмов студии, в котором приняли участие представители предприятий и учебных заведений Иркутска .

Творческие работники студии оказывали практическую помощь кинолюбителям Иркутской области .

Основной задачей советского кинематографа было формирование особого типа социального сознания, в основе которого лежала идея создания новой общности людей – советского народа. Советского кинематограф создавал идеальный образ человека и общества в доступной и привлекательной форме, убеждая в правоте этих идеалов и примиряя с действительностью, функционируя как механизм аккультурации, социализации и адаптации, как компенсаторный механизм, уменьшающий социальный и эмоциональный дискомфорт путем формирования особого мироощущения, неотъемлемой частью которого был социальный оптимизм .

Список литературы

1. ГАНИИО. Ф. 6378. Оп. 1. Д. 1. Л. 55 .

2. ГАНИИО. Ф. 6378. Оп. 1. Д. 2. Л. 51 .

3. ГАНИИО. Ф. 6378. Оп. 1. Д. 6. Л. 2 .

4. ГАНИИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 36. Л. 84 .

–  –  –

Abstract. The paper shows the specificity of the production activities of the East Siberian Studio newsreel in 1975–1985 in the context of dominant ideological development of Soviet culture .

Keywords: the history of Soviet culture, Soviet cinema, film production, EastSiberian Studio of a newsreel, documentary film, newsreel “Eastern Siberia” .

Литвин Мария Ивановна – кандидат исторических наук, доцент, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел .

8(3952)334372, e-mail: litvin.m.i@gmail.com Litvin Maria Ivanovna – Candidate of History Sciences, Senior Lecturer, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State

University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail:

litvin.m.i@gmail.com УДК 008(47+439)

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫХ

ВЗАИМОСВЯЗЯХ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ВЕНГРИЕЙ

–  –  –

Аннотация. В статье проводится анализ историко-культурных взаимосвязей между Россией и Венгрией на примере исследований профессором Будапештского университета Г. Ружа старообрядческих меднолитых икон. Внимание уделяется вопросу актуальности сохранения этого русского религиозного наследия .

Ключевые слова: икона, меднолитой, старообрядческий, австрийцы, историко-культурные взаимосвязи .

«“Образ чистый, достойный почитания…” этими словами можно определить меднолитые иконы и кресты, созданные мастерами-старообрядцами на бескрайних просторах России – в скитах Поморья и мастерских Москвы, в селах Подмосковья и Поволжья, в потаенных кузницах на Урале и в Сибири – в течение неполных трехсот лет от конца ХVII в. до начала ХХ в.», пишет Е. Я. Зотова [9] .

Георг Ружа (Georg Ruzsa), доктор искусствоведения, профессор Будапештского университета (ЭЛТЭ) провел тщательные и длительные исследования, посвященные византийским и русским иконам, которые нашли воплощение в большом количестве монографий и статей на немецком, французском, английском, русском и венгерском языках. Одна из работ, «Меднолитые иконы, вставленные в иконную доску, в венгерских собраниях»

[14], пока не имеющая широкой известности в России, преподнесена автором в дар Областной государственной универсальной научной библиотеке имени И. И. Молчанова-Сибирского и Художественному музею имени В. П. Сукачева г. Иркутска. Книга написана на немецком языке и представляет собой исследование не до конца изученной группы русских старообрядческих меднолитых икон .

Эта книга, а также работы Г. Ружа «К вопросу о связях русской меднолитой иконы с Венгрией» [3], «К историческим связям старообрядчества с Венгрией: несколько старообрядческих икон в венгерских собраниях» [4], «Русско-венгерские художественные отношения в средние века» [5] свидетельствуют о том, что и в Венгрии любят, почитают и исследуют русские меднолитые иконы, а также тщательно их реставрируют .

Русские сакральные художественные изделия из бронзы уже давно были известны в Венгрии. Одной из причин этого является многовековая связь различных национальностей, проживающих в Венгрии, главным образом сербов и румын, с русским православным христианством. Этот интерес восходит к историческим связям еще с XI в., которые прослеживаются в работах Г. Ружа, когда Ярослав Мудрый осуществил брак свой дочери Анастасии с венгерским королем Андреем I. Вместе с Анастасией в Венгрию прибыли монахи из Киево-Печерской лавры с большим количеством икон, церковной утвари и основали на полуострове Тихань лавру наподобие Киевской, отреставрированные руины которой сохранились по сей день. Затем, в первой половине XIII в., спасаясь от монгольского нашествия, в Венгрию стекались переселенцы из Киевской Руси и завезли кресты-мощевики киевского типа, найденные впоследствии при раскопках на территории Венгрии. Эти меднолитые кресты находятся в экспозиции Венгерского национального музея. В течение следующих столетий собрания церковных книг, отпечатанные с киевского, львовского, московского деревянного клише, икон, крестов из России, пополнялось священниками православных народов (сербов, греков, румын и др.), живущих в Венгрии .

С конца XVII в., в связи с появлением старообрядчества, изготовление меднолитых икон приобрело широкий размах, особенно в таких районах, где в большом числе жили православные верующие. Так, например, в городе Мишкольце нашли триптих Святого Николая, а в Пилишмароте в 1887 г. при сносе старого дома обнаружили икону Святого Николая XVIII столетия, которая в настоящее время находится во владении эстергомского Христианского музея [10]. Интересно, что эта икона указывает на то, что меднолитые иконы часто вставлялись православными и старообрядцами в фундамент дома, чтобы защитить жилище и его жителей .

Довольно неожиданным представляется тот факт, что уже среди первых старообрядцев встречаются и венгры. В сочинении одного неизвестного монаха западносибирского Далматовского монастыря второй половины 1670-х гг. речь идет о том, что в Западной Сибири уже отливали кресты, а также упоминается тюменский старообрядец Авраамий Венгерский. О его личности ничего неизвестно, но можно предположить его венгерское происхождение [1] .

Следующий период, когда множество икон (а среди них, вероятно, и старообрядческие меднолитые иконы) и русских книг попало в Венгрию, – это рубеж ХVIII и XIX столетий. В это время великая княгиня Александра Павловна – жена австрийского эрцгерцога, венгерского палатина Иосифа и дочь русского царя Павла I – с царскими сокровищами переселилась в Венгрию .

В большем количестве русские меднолитые иконы были привезены в Венгрию в ходе борьбы за свободу 1848–1849 гг. Тогда здесь сражались и русские солдаты, многие из которых носили на себе маленькую меднолитую икону как символ защиты. Об этом профессор Аладар Баллаги в 1888 г. писал в отчете о своей поездке в Россию [8] .

В 1846 г. на территории Австро-Венгрии образовалось поповское старообрядчество под именем «австрийцы» во главе с сараевским митрополитом Амвросием. К концу 1850-х гг. у «австрийцев» появились епархии и в России. В 1857 г. образовалось пермское старообрядческое епископство, а в 1862 г. из него выделились тобольское и сибирское епископства. В Пермской губернии открыли иконописную мастерскую, в которой можно было приобретать иконы для «австрийских» храмов. Это была мастерская Петра Кирилловича Козлова (с 1880-х до 1910-х гг.) в Екатеринбурге. Также «австрийцев» поддерживали многие богатые московские торговцы, в их кругу было изготовлено множество меднолитых икон [1]. Среди московских «австрийцев» приобрели известность своим большим собранием икон Рахманов и Солдатенков .

20 февраля 1898 г. в новом выставочном зале Будапешта «Мючарнок» на Площади героев была открыта крупномасштабная третья будапештская выставка великого русского художника Василия Васильевича Верещагина. Здесь художник выставил не только свои работы, связанные главным образом с наполеоновской войной, но и медные иконы из своей коллекции. В «Объяснениях к предметному указателю» выставки при изложении содержания «II шкафа» можно прочитать следующее: «Венки, поясные изображения (“панагиумы”) из дерева и камня, но особенно из меди; среди последних довольно старые редкости» [6] .

В различных музейных и частных коллекциях хранятся произведения старообрядческих меднолитейных мастерских, в том числе XVIII начала XX в. Многие такие собрания были исследованы Г.

Ружа, что нашло отражение в таких трудах, как:

«Энциклопедия иконописи» [7], «Значение меднолитых икон в религиозной жизни» [12], «Икона: богословие, эстетика, иконография, иконология, техника» [11], «Икона и проповедь:

Русские меднолитые иконы» [13], «Употребление и роль металлов в искусстве русских икон. Технология, материалы, символика, сакральные отношения» [15], «Влияние иконописи на абстрактно-геометрические тенденции в русском авангарде» [2] .

В 2005 г. в Будапештском музее прикладного искусства была большая выставка русских меднолитых икон, экспонаты которой были предоставлены Московским музеем им. Андрея Рублёва. К данному событию был издан большой каталог .



Pages:     | 1 | 2 || 4 |



Похожие работы:

«Муниципальный этап Всероссийской олимпиады школьников в Красноярском крае 2016-2017 учебном году 10-11 классы 1 тур (80 баллов) время на выполнение 90 минут Фамилия, имякласс_ Задание1. Расположите события в хронологической последов...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XIX ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВ АН СССР (доклады и сообщения) Часть I Издательство Наука Главная редакция восточной литературы Москва 1986 the eighteenth century* Ca...»

«ТРОФИМОВА Елена Александровна КОСМИЗМ В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА Специальность: 24. 00.01 – теория и история культуры АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учной степени доктора философских наук, Санкт-Петербург Работа выполнена на кафедре философ...»

«3-й Павловский пер., д. 1/57 Офисный центр "ЗВИ", офис 4 Тел.: +7 495 363 38 93/94 www.alpdiscovery.com ВАЛЬ ГАР ДЕНА: итальянская сказка с австрийским колоритом Спец.предложение 17.01.2015-31.01.2015, 24.01.2015 заезд на 2 недели) Потрясающей красоты долина протяженностью более 20 км спускается с перевала Бреннер по пути из Больцано в обрамлении живопис...»

«ГАОУ ВО "Дагестанский государственный университет народного хозяйства" Макашарипова М.Д. Плохарский А.Е. Учебное пособие (курс лекций) по дисциплине "История и культура стран второго иностранного языка" (немецкий язык) Махачкала 2017 ББК 81.2 Составители: Макашарипо...»

«Китайско-российский институт Хейлунцзянский университет Новосибирский государственный университет Курс "Организация деятельности центральных банков"Лектор: к.э.н., доцент Светлана Викторовна Бекарева Структура курса. Темы • Центральный банк на финансовых рынках. Основы деятельности.• История развития центральных банков. Национальные особенности...»

«История села Микшино По реке Тресне расположилось Микшино старинное село. Тайны прежней жизни затаились В книгах, письмах, писаных давно. Интересно, что давно когда-то Здесь Юрасов жил купцам купец. Жизнью жи...»

«1. Пояснительная записка Рабочая программа по истории для учащихся 5 – 9 классов разработана на основе требований Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования к содерж...»

«ная форма семьи с отцом и дедом во главе о б л а д а л а и некоторыми особенностями братской семьи, если учесть ее демократическую природу в сфере имущественно-правовых взаимоотношений. Представляется необходимым уточнить критерии д л я выделения различных...»

«Библиотечка военно-исторического журнала "Орловский военный вестник" Выпуск 7 75 лет со дня освобождения Ливен УДК 82-1+94(47)+355/359+908(470+571) ББК 84(2р)6 С 30 Серийное оформление обложки: Александр Ухин Редакционная коллегия Выпус...»

«Problemy istorii, lologii, kul’tury Проблемы истории, филологии, культуры 2 (2016), 227–246 2 (2016), 227–246 © The Author(s) 2016 ©Автор(ы) 2016 ОПЫТ КОМПЛЕКСНОГО КАРТОГРАФИРОВАНИЯ РАЗНОВРЕМЕННЫХ ЗАЛЕЖЕЙ НА ЩЕБНИСТЫХ ПОЧВАХ В СЕЛЬСКОЙ ОКРУГЕ КЕРКИНИТИДЫ Ф.Н. Лисецкий*, О.А. Маринина**, Э.А. Терехин*** Лисецкий, М...»

«Содержание ВВЕДЕНИЕ ЧАСТЬ I. ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ АРИФМЕТИКА Глава 1. Старое и новое о цифрах и нумерации Таинственные знаки Старинная народная нумерация Секретные торговые меты Арифметика за завтраком Арифметические реб...»

«Общеобразовательное учреждение Виткуловская СОШ Муниципальное бюджетное Исследовательская работа по истории России Тема: "В России снова льют колокола." Работу выполнил Бусаров Максим. Руководитель Фофонова А. М. Село Виткулово 2012 год. Колокола. В России с...»

«' '' ' ', истории Учреждения Работа вьmол.нена в секторе экономической Российской академии наук Институт истории и археологии Уральского отделения РАН Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель Jiауки РФ Корнилов Геннади~ Егорович Официальные оппоненты: доктор исторических наук, п...»

«1 Содержание 1. Целевой раздел основной образовательной программы основного общего образования (ФК ГОС).............................. .......................... 4 1.1. Пояснительная записка.................»

«С.В. Лукьянова НАИМЕНОВАНИЯ НАПИТКОВ В НАРОДНОЙ РЕЧИ (НА МАТЕРИАЛЕ ПСКОВСКИХ ГОВОРОВ) Изучение каждого диалектного слова как источника отражения быта и истории культуры народа ведет к пониманию своеобразия менталитета носител...»

«кульТурные и идеологические факТоры регионалиЗации УДК 94(571.6); 94(47) Постников В.В.К осмыслению названия Владивосток: историко-политические образы Тихоокеанской России To the comprehension of the name Vladivostok: historical and political images of the P...»

«л' АСРИЕВ Алексей Сергеевич ОПТИМИЗАЦИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ ОФИЦЕРОВ С ПОДЧИНЕННЫМИ В ПОДРАЗДЕЛЕНШК СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ ВВ МВД РОССИИ 13.00.01 общая педагогика, история педагогики и образования Автореферат диссертации на соискание ученой ст...»

«Игорь ЯКОВЕНКО Цивилизация и варварство в истории России * Статья 2. Россия — "варварская цивилизация"? Обратимся теперь к отечественному историческому опыту. Из сказанного выше следует, что в рамках любой периферийной, "третичной" цивилизационной модели формируется культура, ориентированная на...»

«БИБЛИОТЕКА ВОЛОГОДСКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ И ЕЕ ДАРИТЕЛИ Фарутина Н. Н. зав. отделом редкой книги Вологодская областная универсальная научная библиотека В конце 1918 года, когда создавалась Вологодская Советская Публичная библиотека в залы бывшего Дворянского Собрания, где она первоначально разме...»

«Приложение 3 Министерство образования и науки Российской Федерации Муромский институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Стол...»

«ПРАВИЛА ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БАНКОВСКИХ КАРТ ОАО БАНК АВБ (7-я редакция, утвержденная Приказом № ОД-493 от 07.08.2013, вступающая в действие с 13.08.2013) г. Тольятти, 2013 г.СОДЕРЖАНИЕ 1. Используемые термины и сокращения...3 2. Общие положения....6 3. Ведение Счета....8 4. Поряд...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.