WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«образовательное учреждение высшего образования «Иркутский государственный университет» Исторический факультет Иркутское областное отделение Русского географического общества Иркутское ...»

-- [ Страница 2 ] --

– в 2012 г. начались массовые протесты и обращения к губернатору области, в Западно-Байкальскую межрайонную прокуратуру и Министерство природных ресурсов с ответом властей, что добыча камня в соответствии с действующей лицензией правомерна,

– в 2013 г. Министерством природных ресурсов и экологии проведен тендер на проектирование парка, а победитель, ОАО «Госземкадастрсъемка», не смог выполнить проект, и деньги были возвращены в бюджет (больше речь о повторном финансировании работ не заходила),

– в 2014 г. ЗАО «Дорожник» добычу гранита приостановило, вся техника и рабочие вагончики с места добычи были убраны,

– в сентябре 2015 г. в ЗАО «Дорожник» возобновляет работы по добыче гранита и начинает разбирать скальный останец Старая Крепость,

– тогда же, в сентябре 2015 г., состоялся первый митинг в защиту скальника и с требованиями создания парка .

Упомянутые в начале статьи обращения экологической общественности к «новой» власти позволили на первом этапе остановить добычу гранита. Затем в так называемой властной вертикали области произошла поляризация, когда губернатор и его окружение стали говорить одно, а министерство и его природоохранное окружение – другое. Министерство не могло согласиться без сопротивления с незаконностью согласованной ведомством лицензии, министр стал выдумывать различные схемы сосуществования добычи гранита с будущим парком. Здесь очень странно с точки зрения своего предназначения повела себя Общественная палата Иркутской области, которая на экстренном заседании объявила о полной поддержке законной добычи гранита ЗАО «Дорожник» и осуждении всех активистов за их «претензии» на скальник Старая Крепость .

Итогом 2015 г. стало прекращение деятельности по добыче гранита по решению Слюдянского района суда и удовлетворение исковых требований Западно-Байкальской межрайонной прокуратуры. Новый министр уже объявил о возобновлении работы по обоснованию создания природного парка «Витязь» при наличии средств на нее .

Заключение. Созданный на волне протестов общественный совет природного парка «Витязь» готовит обоснование для создания парка на инициативной основе силами специалистов Института географии СО РАН и Федерации спортивного туризма Иркутской области. Отношение к этой работе властных структур остается индикатором природоохранной политики области .

Список литературы

1. Геоэкологическое и рекреационное обоснование создания природного парка «Витязь» / С. В. Рященко [и др.]. – Иркутск : Изд-во Ин-та географии им .

В. Б. Сочавы СО РАН, 2006. – 51 с .

2. Калихман А. Д. Проектирование особо охраняемых природных территорий Иркутской области / А. Д. Калихман, Т. П. Калихман. – Иркутск : Изд-во Инта географии СО РАН, 2015. – 226 с .

3. Калихман Т. П. Территориальная охрана природы в Байкальском регионе / Т. П. Калихман. – Иркутск : Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2011. – 238 с .

4. Лямкин В. Ф. Региональный природоохранный каркас (особо охраняемые природные территории Иркутской области) / В. Ф. Лямкин, Л. П. Соколова. – Иркутск : Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2008. – 195 с .

–  –  –

Abstract. For a long time Irkutsk region remains among the Siberian outsiders in the organization of territorial protection of nature. The main reasons for this situation are multi-year commitment to the dominant imperative of the resource over environmental legislative and executive authorities, as well as obvious addressed only to the Baikal attention in environmental policy .





Keywords: nature рark, nature conservation policy, protected areas .

Калихман Аркадий Давидович – доктор физико-математических наук, профессор, Институт архитектуры и строительства, Иркутский национальный исследовательский технический университет, 664074, г. Иркутск, ул. Лермонтова, 83, тел.: 8(3952) 405-000, е-mail: inba@irk.ru Kalichman Arkady Davidovich – Doctor of Physico-Mathematical Sciences, Professor, Institute of architecture and Construction, Irkutsk National Research Technical University, 83, Lermontov st., Irkutsk, 664074, tel.: 8(3952) 405-000, e-mail: inba@irk.ru Калихман Татьяна Петровна – доктор географических наук, ведущий научный сотрудник, лаборатория картографии, геоинформатики и дистанционных методов, Институт географии им. В. Б. Сочавы СО РАН, 664033, г. Иркутск, ул. Улан-Баторская, 1, тел.: 8(3952)422700, е-mail: kalikhman@irigs.irk.ru Kalikhman Tatyana Petrovna – Doctor of Geographical Sciences, Leading Scientific Employee, Laboratory of Cartography, Geoinformatics and Remote Sensing Methods, V. B. Sochava Institute of Geography SB RAS, 1, Ulan-Batorskaya st., Irkutsk, 664033, tel.: 8(3952)422700, e-mail: kalikhman@irigs.irk.ru УДК 911.3:338.4(471)

КУЗБАСС В СТРАНЕ И МИРЕ: ТЕНДЕНЦИИ

И ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ

–  –  –

Аннотация. Исследуются экономико-географические особенности угольного комплекса, сложившегося на основе использования ресурсов Кузнецкого каменноугольного бассейна (Кузбасса). Анализируются современные тенденции и динамика развития региона как в масштабе страны, так и в мировом масштабе .

Ключевые слова: угольная промышленность, Кузбасс, экономика Кемеровской области .

По запасам и качеству углей Кузнецкий бассейн, почти целиком расположенный в Кемеровской области, – один из крупнейших каменноугольных бассейнов мира и крупнейший по балансовым запасам углей промышленных категорий бассейн России – 58 % от общероссийских запасов. Кондиционные запасы каменного угля в Кузбассе (в пересчете на условное топливо) превышают все мировые запасы нефти и природного газа более чем в 7 раз [1]. Здесь сосредоточен весь известный спектр марок каменных углей – от длиннопламенных до антрацитов. Угли Кузбасса характеризуются самыми высокими качественными показателями в России (зольность в пределах 8–22 %, содержание серы – 0,3–0,6 %, удельная теплота сгорания – 6000–8500 ккал/кг) [5] .

Общегеологические запасы углей Кузнецкого бассейна до глубины 1600 м оценены в 725 млрд т, из них пригодных для коксования – 240 млрд т; кондиционных запасов – 643 млрд т, в том числе пригодных для коксования – 205 млрд т [11] .

История эксплуатации Кузнецкого бассейна насчитывает почти триста лет. Импульсами к его развитию послужило прежде всего прохождение Транссибирской магистрали по северной его части и учреждение акционерного общества «Копикуз» [9]. Современная функциональная и территориальная структура угольного комплекса Кузбасса была сформирована к середине 1980-х гг. С конца 1980-х гг. появляются экспортные поставки, их доля с каждым годом растет. С 1997 г. уровень добычи угля в Кузбассе стал непрерывно расти и с 2012 г. Кузбасс стал добывать угля больше, чем потребляет весь российский рынок (более 200 млн т в год). К сегодняшнему дню использование ресурсов бассейна подошло к наиболее высокому уровню, чем когда-либо .

В наше время Кузбасс обеспечивает более 56 % общероссийской добычи каменных углей, в том числе около 83 % коксующихся марок (в кризисном 2009 г. доля Кузбасса составила 88 %). За всю историю эксплуатации Кузнецкого каменноугольного бассейна из его недр добыто около 5,5 млрд т угля, с учетом потерь – около 8 млрд т, что составляет чуть более 1 % его общего ресурса [4] .

Таким образом, при добыче 200 млн т в год, даже при максимально возможных потерях, угля в Кузбассе хватит на практически необозримый период. Сегодня в области потребляется около 35 % от всего объема добываемого угля и продуктов его переработки, остальная часть вывозится за ее пределы: почти 15 % – на внутрироссийский рынок и более 50 % – на экспорт (109 млн т в 2013 г.) [10] .

На внутрироссийском рынке кузнецкие угли и кокс имеют широкое применение: вывозятся в 76 из 85 регионов России .

Главные потребители внутрироссийского рынка – предприятия энергетики ( углей) и металлургии (). Значительная часть кузнецких энергетических углей потребляется в Кемеровской области, а также в регионах России, непосредственно примыкающих к ней с запада: Томской, Новосибирской областях и Алтайском крае. Остальную часть кузнецких энергетических углей поставляют практически по всей России. Кузнецкие коксующиеся угли и кокс применяют все металлургические и коксохимические предприятия России. Исключительно кузнецкие угли и кокс потребляют металлургические и коксохимические предприятия Кузбасса, Алтая, восточного и южного Урала. С 1990-х гг. на западном направлении внутрироссийского рынка наметилась тенденция уменьшения потребления кузнецких углей: если в начале 1990-х гг. его доля составляла более 50 % от общего количества, то в 2012 г. этот показатель опустился ниже 15 %. С середины 2000-х гг. происходит общее уменьшение доли внутрироссийского потребления кузнецких углей .

На внешнем рынке кузнецкие угли и кокс вывозятся в 50 стран мира. Начиная с появления экспортных поставок в 1980-х гг .

их доля непрерывно растет и с 2012 г. составляет более половины добытого кузнецкого угля (50,5 % – в 2012 г., 53,7 % – в 2013 г.), что дает 85–88 % общероссийского экспорта угля и кокса. Экспорт углей энергетических марок угля превышает экспорт коксующихся марок и кокса. Можно выделить западное и восточное (относительно Кемеровской области) направления экспорта кузнецких углей .

В западном направлении кузнецкие угли и кокс идут через порты Мурманска, Усть-Луги, Туапсе, Прибалтики и Украины, а также через погранпереходы с Казахстаном, Украиной, Беларусью и Финляндией в Европу, на Карибские острова, Ближний Восток, в Южную Азию и Казахстан. На западное направление приходится около экспорта кузнецких углей. Главными европейскими импортерами кузнецких углей являются Великобритания (первое место со значительным отрывом), Нидерланды, Бельгия и Германия [1]. Из них Великобритания, Финляндия, Польша и Румыния больше потребляют энергетический уголь, а Бельгия, Германия, Испания, Венгрия и Словакия, а также Турция, ОАЭ, Казахстан и Индия –коксующийся уголь и кокс [3; 8] .

В восточном направлении кузнецкие угли и кокс идут через порты Ванино, Восточный, Посьет, Находка и через погранпереходы с Китаем в Японию, Республику Корею, Китай и Китайскую Республику (Тайвань). Восточноазиатские страны приобретают как энергетические, так и коксующиеся угли и кокс. Доля восточноазиатских стран в кузбасском угольном экспорте медленно, но закономерно растет. Быстрыми темпами увеличивается потребление кузнецких углей Китаем (около 5 % экспортных поставок в 2011 г. и около 10 % – в 2013 г.) .

Конкурентоспособность кузнецких углей на мировом рынке обеспечивают прежде всего высочайшие качественные показатели: малая зольность, малое содержание серы, влаги и других включений, высокая теплоемкость и в то же время более низкая экспортная цена на европейском рынке. Это связано, в первую очередь, с низкой себестоимостью добычи кузнецкого угля вследствие благоприятных горно-геологических условий залегания угольных пластов .

Кемеровская область является одним из ведущих индустриальных регионов России. Ее экономика напрямую связана с угольной промышленностью региона. Именно добыча и экспорт кузнецкого угля дают значительные поступления в бюджет региона, создают рабочие места, стимулируют развитие инфраструктурных отраслей, устойчиво являются «центром притяжения»

инвестиций, оставаясь единственным способом выживания и развития региона [7]. Отсюда видно, что экономика области зависит от мировых цен и спроса на уголь. Зависимость валового регионального продукта от объемов добычи угля весьма наглядна. В то же время события, начавшиеся во второй половине 2014 г. и продолжающиеся по сей день, показали, как снижение мировых цен на энергоносители может вызвать кризисные явления в экономике стран и регионов с экспортоориентированной энергетической специализацией хозяйства. Однобокая ориентированность на добычу и экспорт энергоносителей является сейчас одной из основных проблем экономики как Кемеровской области, так и России в целом .

Следующая (после уязвимости от мировых цен и спроса на уголь) проблема дальнейшего развития угольного комплекса Кузбасса – проблема транспортировки угля с месторождений, что находятся практически в центре материка, до основных потребителей, находящихся, главным образом, в европейских и восточноазиатских странах. Средняя дальность перевозок кузнецкого экспортного угля до морских портов в пределах России – 5075 км, до погранпереходов – 4093 км [6]. Кемеровская область является абсолютным лидером в России по объему перевозок грузов железнодорожным транспортом (по объему погрузки), делая уголь главным грузом железных дорог страны. Вследствие больших объемов перевозимого угля дает о себе знать недостаточная пропускная способность железных дорог. Мощности железной дороги не справляются с потребностями в сбыте: Транссибирская магистраль перегружена, а на выездах из Кузбасса постоянно образуются «пробки» .

Другая немаловажная проблема – высокие железнодорожные тарифы. С начала 1990-х гг. наблюдается опережающий рост транспортных тарифов по сравнению с ценами на перевозимую продукцию. Например, за период 1991–2009 гг. оптовые цены на продукцию промышленности увеличились в 34 тыс. раз, в то время как железнодорожные грузовые тарифы возросли в 53 тыс. раз [2]. Сегодня транспортная составляющая в цене кузнецкого угля доходит до 60 %, вследствие чего при доставке до портов стоимость угля увеличивается более чем вдвое. Для сравнения: транспортная составляющая в цене черных металлов составляет около 12 % [6]. Наметившееся увеличение транспортной составляющей в цене угля, скорее всего, будет расти. В период низких мировых цен угольные компании работают в убыток, так как поставки угля становятся невыгодными. Таким образом, железнодорожные тарифы в условиях внутриконтинентального положения и гигантских расстояний перевозки могут свести на нет все благоприятные факторы Кузбасса (запасы угля, его качество и спрос) .

Сложившуюся на текущий момент в России систему железнодорожных грузоперевозок угольные компании считают одним из основных рисков на пути развития собственного бизнеса и отечественной угольной отрасли в целом. Для решения этой проблемы необходимо резкое увеличение пропускной способности железных дорог и установление справедливых железнодорожных грузовых тарифов, либо же поиск альтернативных способов перевозки угля. С другой стороны, можно увеличить глубину переработки угля. Переход от продажи сырья к продаже полуфабриката и готовой продукции позволит максимизировать прибыль и уменьшить физический объем перевозимой продукции .

Таким образом, в современном развитии Кузбасса можно выделить следующие тенденции: 1) рост экспортных поставок углей (с 1980-х гг.); 2) снижение потребления углей на западном направлении внутрироссийского рынка (с 1990-х гг.); 3) почти непрерывный рост уровня добычи угля (с 1997 г.); 4) уменьшение общего внутрироссийского потребления углей (с 2000-х гг.);

5) увеличение потребления углей Китаем (с 2010-х гг.); 6) рост железнодорожных тарифов, приводящий к увеличению транспортной составляющей в цене угля (с 1991 г.) .

Список литературы

1. Администрация Кемеровской области [Электронный ресурс] : офиц .

сайт. – URL: http://www.ako.ru .

2. Безруков Л. А. Межрегиональные контрасты проявления в России глобального кризиса 2008–2009 гг. / Л. А. Безруков, Е. А. Бонадысенко // Российские особенности глобального кризиса: территориальный анализ. – Иркутск, 2010. – С. 5–49 .

3. Жигир И. Рынок кокса СНГ: куда пойдет профицит? [Электронный ресурс] // Металлоснабжение и сбыт. – 2012. – № 2. – URL: http://www.metalinfo.ru/ ru/ magazine/2012/2/1557 .

4. Зайденварг В. Е. Об углублении процессов реструктуризации угольной промышленности России / В. Е. Зайденварг, А. Б. Яновский // Материалы конференции по угольной промышленности. – М., 1995. – С. 10–13; 26–31 .

5. Конкурентные стратегии и управление развитием региона (на примере Кузбасса) / Ю. А. Фридман, Г. Н. Речко, Е. Ю. Логинова, Э. В. Алексеенко, Д. В. Крицкий, Ю. А. Писаров // Региональное и муниципальное управление социальноэкономическим развитием в Сибирском федеральном округе / под ред .

А. С. Новосёлова. – Новосибирск, 2014. – С. 205–237 .

6. Логинова Е. Внешнеторговый оборот Кемеровской области по итогам 2011 г. вырос на 3,6 % до 10,9 млрд долл. // Деловой Кузбасс. – 2012. – 6 февр .

7. Рябов В. А. Промышленный комплекс Кузбасса / под ред. В. П. Удодова // Кемеровская область. Ч. 2. Социально-экономическая характеристика и экология. – Новокузнецк, 2009. – С. 5–32 .

8. Тулеев А. М. Уголь России в XXI веке: Проблемы и решения / А. М. Тулеев, С. В. Шатиров. – М. : Совершенно секретно, 2002. – 304 с .

9. Шерин Е. А. Историко-географические особенности формирования угольного комплекса Кузбасса // Вестн. Том. гос. ун-та. Сер. История. – 2016. – № 2 (40). – С. 56–62 .

10. Шерин Е. А. Экономико-географический анализ развития угольного цикла производств Кузбасса за пределами Кемеровской области // Изв. ИГУ. Сер .

Науки о Земле. – 2015. – Т. 14. – С. 128–138 .

11. Экономическая география России : учебник / под общ. ред. В. И. Видяпина. – М. : ИНФРА-М, Рос. экон. акад., 1999. – 533 с .

–  –  –

Abstract. This study observes economical and geographical particular features of the coal-mining industry system, based on the use of the Kuznetsk coalfield's assets (the Kuzbas). Analyzes the current trends and dynamics of the region’s development, both in the scale of the country and in the world .

Keywords: coal industry, Kuzbas, Kemerovo region’s economy .

Шерин Егор Александрович – младший научный сотрудник, лаборатория георесурсоведения и политической географии, Институт географии им .

В. Б. Сочавы СО РАН, 664033, г. Иркутск, ул. Улан-Баторская, 1, тел.: 8(3952)422700, e-mail: vampire_256@mail.ru Sherin Egor Aleksandrovich – Junior Research Fellow, Laboratory for Geological Resources and Political Geography, V. B. Sochava Institute of Geography SB RAS, 1, Ulan-Batorskaya st., Irkutsk, 664033, tel.: 8(3952)422700, e-mail: vampire_256@mail.ru УДК 141.7

К ИСТОРИИ ИССЛЕДОВАНИЯ ТЕОРИИ

ПОЛИТИЧЕСКОГО АБСЕНТЕИЗМА

–  –  –

Аннотация. Рассматривается явление абсентеизма, его причины, классификация его типов и видов. Кратко дан обзор региональных исследований абсентеизма молодежи как особой социально-демографической группы. Рассмотрены последствия абсентеизма .

Ключевые слова: абсентеизм, молодежный абсентеизм, электоральное поведение, молодежь и политика, протестное голосование .

Политический абсентеизм – явление общемировой политической практики, существующее в государствах, функционирующих на началах представительной демократии. Наличие свободных выборов (необязательно равных и конкурентных) – необходимое условие для появления абсентеистов – тех, кто по различным причинам и с различной целью бойкотирует, не посещает их, т. е. сознательно не проявляет политическую активность .

Цель работы: кратко рассмотреть сложившиеся теоретические взгляды на абсентеизм, при этом делая акцент именно на молодежном абсентеизме. Рассматриваются основные причины, классификация типов и видов, последствия абсентеизма .

Политический абсентеизм возникает при наличии свободного выбора гражданина – когда исчезает принуждение для участия в различных политических процессах и политическое действие остается исключительным выбором только самого индивида .

Распространение избирательного права, в особенности активного, на широкие круги населения привело к развитию в государствах демократических процессов, совершенствованию избирательных механизмов, и в итоге должно приводить к улучшению качества жизни рядовых граждан. Собственно говоря, построение гражданского общества тоже напрямую связано с увеличением количества граждан, активно сотрудничающих с государством хотя бы посредством собственного волеизъявления .

Причины, в силу которых часть граждан стала пренебрегать своими политическими и электоральными правами, множественны и зависят от разных факторов, начиная от экономического благосостояния и заканчивая распространенным типом политической культуры. Последствия такого политического поведения также могут быть различны и неоднозначны .

В силу исторических обстоятельств политическая наука наиболее успешно развивалась в США и странах Западной Европы. Именно там и зародилось направление политологии, изучающее электоральную активность граждан и их политическую культуру. Основными центрами, которые внесли вклад в исследование проблем электорального поведения и абсентеизма в частности, стали Чикагская, Колумбийская, Мичиганская и другие школы политической науки в США. Стоит отметить, что прерогатива изучения абсентеизма как вида электоральной активности или следствия психологических особенностей индивида всегда оставалась за электоральным или психологическим ответвлением политической науки .

Немецкий социолог и политолог Э. Фромм, являвшийся представителем Франкфуртской школы социальных и политических исследований, пришел к выводу, что истоки абсентеистского поведения граждан лежат в их психологических особенностях, отношении к свободе в широком смысле и политической в частности [22]. Западные исследователи Г. Алмонд и С. Верба, выпустившие работу, посвященную политической культуре и основанную на анализе данных, собранных из пяти стран, считают, что уклонение от политических действий может быть связано с принадлежностью субъекта к определенному типу гражданской политической культуры, распространенному в конкретном обществе [3] .

В СССР направление политологии, изучающее проблемы электорального характера, появилось в 1980-х гг., но развитие получило только после демократических преобразований 1990-х гг .

и вместе со становлением института выборов. Отечественный исследователь А. И. Юрьев связывает проявления абсентеизма с омертвлением групповых норм, потерей индивидом чувства принадлежности к определенной социальной группе, что вызывает у него отчуждение от социальных норм и ценностей и заставляет использовать иные механизмы для достижения собственных целей [6]. Другой известный российский политический психолог, Д. В. Ольшанский, называет одной из причин политического абсентеизма несформированность политического самосознания [18]. Л. Я. Гозман видит причину политического неучастия в ощущаемом личностью чувстве собственного бессилия и веры, что от собственных действий ничего не зависит. Группа исследователей – Е. Б. Шестопал, Е. С. Соина, Ф. Т. Алескеров – считают, что причиной политического абсентеизма является стремление выразить протест против существующей политической системы в государстве [2; 24]. Исследования О. В. Анисимовой – российского социального психолога, приводят к выводу о том, что причиной политического абсентеизма может послужить уровень эмоциональной насыщенности индивида, и, кроме этого, степень получаемого удовлетворения от собственной деятельности. Чем выше уровень последних двух, тем выше степень политической вовлеченности [4]. Отдельная работа В. Ф. Коврова посвящена обзору трудов отечественных ученых, исследующих проблему электорального абсентеизма [15] .

Помимо исследований крупных и авторитетных ученых, существует довольно много работ молодых ученых, стремящихся раскрыть проблему (в региональном аспекте) абсентеизма молодежного, последствия которого особо значимы. Н. В. Савчук на основе своих исследований делает вывод о взаимосвязи типа политической культуры молодежи и ее электорального неучастия, а также формирует модели абсентеизма молодежи в России [20] .

К. А. Катушева выявляет объективные причины, способствующие формированию абсентеизма у молодых граждан [14]. Научные труды Д. Н. Бобровой касаются природы политического поведения молодежи, а также способов управления им [7]. Д. А. Пинаева исследует факторы, влияющие на электоральное поведение молодежи, основываясь на данных социологических опросов, проведенных среди молодежи Зеленодольского муниципального района [19]. Кроме этого, О. З. Муштук, политический психолог, в своих трудах представила видение проблемы абсентеизма россиян глазами студенческой молодежи [17]. Изучением современных политических практик российской молодежи, в том числе и отказом от участия в выборах, занимается отечественный политолог Е. В. Галкина. Также она рассматривает проблему повышения политической грамотности молодых россиян [10] .

Анализ показывает, что тема политического поведения и электоральной политики в России достаточно изучена, ее теоретические основы построены на работах и выводах ведущих политологов мира и на достоверной эмпирической базе. Абсентеизм как проблема политического неучастия населения, в том числе молодежи (как особой социально-демографической группы), не обделена вниманием со стороны исследователей – работы выходят в различных центрах политической науки; как в федеральных университетах, так и в регионах. Однако актуальность тематики данных изысканий далеко не исчерпана, так как новые электоральные циклы федерального уровня, выборы и референдумы регионального и местного значения вместе с новыми социологическими исследованиями предоставляют большой массив данных для изучения и проверки новых теорий .

Зарубежным исследователям и отечественным ученым удалось сформировать многогранное представление о проблеме политического абсентеизма, его причинах, факторах и воздействии на политическую систему. Но это не означает конца теоретикометодологических изысканий по проблемной тематике, так как вопрос имеет непосредственное отношение к сохранению дееспособности политических систем и легитимности государственного строя .

Политический абсентеизм – уклонение граждан от участия в выборах – довольно распространенное явление в общемировой электоральной практике. Известно, что даже в странах развитой демократии явка на общенациональные и региональные выборы редко превышает 60–70 %. Это означает, что примерно треть граждан, наделенная избирательными правами, попросту их не реализовывает, дистанцируется от участия в политическом процессе [6] .

Исследование проблемы абсентеизма имеет одно методологическое ограничение – это критерии, по которым гражданина возможно отнести к страте «уклонистов». Какие это должны быть критерии, что необходимо брать во внимание исследователю в первую очередь? Это открытый вопрос, и именно он способствует значительному многообразию научных точек зрения на проблему абсентеизма, заставляет давать этому явлению множество дефиниций .

В 2008 г. европейскими политологами была предпринята попытка проведения кросс-национального исследования, которое помогло бы выявить процент граждан определенной страны, интересующихся в достаточной степени политическими событиями и проявляющих интерес к миру политики в целом. Опросы проводились в 28 странах Европы, в число которых вошли такие государства, как Дания, Люксембург, Чехия и др. Основной вывод, который был получен в ходе кросс-национального исследования, гласил, что процент граждан, которые являются потенциальными абсентеистами и не уделяют должного внимания миру политики, наиболее высок в странах так называемой молодой демократии. Это страны бывшего советского лагеря, которые еще не сформировали полностью дееспособные демократические институты и чье население сравнительно недавно получило возможность конвенционального политического участия. Страны, которые обладают наименьшим количеством абсентеистов и наибольшим числом граждан, проявляющих интерес к политике, имеют эффективные демократические институты и развитую гражданскую и политическую культуру населения [12, с. 89] .

По мнению российского исследователя, кандидата политических наук А. В. Абрамова, интерес индивида к политике не может являться надежным индикатором уровня политического абсентеизма. Существуют формы мобилизованного политического участия, при которых гражданин вопреки своему желанию может быть вовлечен в политическую деятельность. Поэтому наиболее верным индикатором уровня абсентеизма граждан можно считать их участие в самой обычной и наиболее распространенной форме политической активности – в выборах и референдумах [1] .

Перед перечислением причин политического абсентеизма, классификацией его видов и типов необходимо обратить внимание на непосредственно объект исследования (в то же время и субъект мира политического) – непосредственно представителей группы политических уклонистов. Основы подобной классификации политических абсентеистов были предложены отечественными исследователями М. В. Рыбиной и Н. П. Давыдовой [1]. К первой категории относятся люди апатичные, которые не интересуются политическими событиями и не принимают в таковых участия в силу собственной увлеченности другими проблемами .

Политика лежит за границами их субъективного мира, поэтому представляется неинтересной и непонятной. Следующая группа – это люди, отчужденные от политики. Они уверены, что все политические решения принимаются политической элитой, а их собственный голос не способен на что-то повлиять. На их взгляд, вовлечение рядовых граждан в политический процесс бессмысленно и бесполезно, так как не принесет никакой пользы для них .

Этой категории политических уклонистов свойственно отрицать функционирование политической системы как таковой. Третья группа политических абсентеистов – это аномичные люди. Им пришлось пережить утрату идентичности с определенной социальной группой, потерять веру в собственные силы. Поэтому им свойственно, ощущая собственную беспомощность, считать политический процесс непредсказуемым и независимым от их участия. Последняя группа – граждане, оказывающие доверие политикам. Они не принимают участия в голосовании, так как доверяют руководящим лицам, парламенту, верят в законность и справедливость политических решений даже без собственного участия .

Другую группировку абсентеистов предлагает российский ученый А. А. Галкин. По его словам, тех, кто не голосует, можно разделить на три группы. Во-первых, это избиратели, которые не принимают участия в голосовании по объективным причинам, таким как болезнь, плохая погода. Во-вторых, это граждане, которые не имеют серьезных претензий к ситуации в обществе и, стремясь только лишь к кардинальным политическим изменениям, считают, что участие в выборах – это пустая трата времени. И третья группа – это те избиратели, которые не удовлетворены существующим положением дел и не считают, что их голос на выборах может на что-либо повлиять, либо рассматривают уклонение от голосования как форму политического протеста .

А. А. Галкин отмечает, что первая категория абсентеистов характерна для всех демократических стран мира, где есть свободные выборы, и она будет существовать во все времена. Вторая категория присуща политически и экономически стабильным государствам, где граждане не участвуют в выборах в результате удовлетворенности положением дел. Третья же категория встречается в странах, которые переживают глубокий кризис и потрясения [9] .

Нельзя не отметить такой особенности политического абсентеизма, как разделение сторонников неучастия в выборах на две основных группы. К первой можно отнести уклонистов, которые не проявляют электорального участия в силу апатии к миру политики: политическая система воспринимается ими как чужеродная. Вторая группа абсентеистов – это те граждане, которые рассматривают бойкот выборов как наилучшее выражение собственной враждебности и недоверия к существующей электорально-политической системе [5; 11] .

Вышеприведенная группировка позволила разделить политических абсентеистов на категории, которые не посещают избирательные участки в силу преобладания причины определенного характера. Для более полного понимания сущности проблемы политического абсентеизма необходимо проанализировать основные причины, которые и приводят к возникновению данного явления. Необходимо подчеркнуть, что речь идет о проблеме политического участия в современной России. Проблема политического абсентеизма в СССР решалась авторитарными методами власти; этому способствовало и сращение государственного и партийного аппарата, в условиях правления которого политическая активность гражданина была неотъемлемой составляющей успешной профессиональной самореализации. Советская власть обеспечивала высокую явку на выборы с помощью мобилизованного политического участия. Для гражданина стимулом посетить избирательный участок были также и развитые ценности коллективизма. Политическая социализация и воспитание молодежи в СССР, например детские и молодежные политически ориентированные организации способствовали формированию ответственного отношения гражданина к институту выборов [5] .

Одной из основных причин политического абсентеизма в России является неверие части граждан в равные и конкурентные выборы. Избиратели не уверены, что их голос может повлиять на результаты голосования. Выборы, в сознании абсентеистов, не являются должным средством коррекции курса власти, способом заставить удовлетворить нужды людей. Причиной этого стало продолжительное отчуждение власти от общества, отсутствие демократических традиций, обеспечивающих населению возможность защищать собственные интересы перед властью законными и формальными способами [6] .

Еще одной причиной политического неучастия граждан является отсутствие развитой политической социализации, необходимой для усвоения гражданами норм эффективной политической активности. Это происходит потому, что в России, в силу исторических причин, не удалось сформировать единые и общепринятые политические ценности [11]. Следуя данным политико-психологических исследований, можно выделить еще одну причину, приводящую к возрастанию в российском обществе тенденции политического неучастия. Это высокий уровень неудовлетворенности социальных потребностей, приводящий к сужению круга интересов индивида, в границах которого места для политики уже не остается [4] .

На электоральную активность граждан очень заметно влияет уровень социально-экономического развития общества. Следуя данным как зарубежных, так и отечественных исследований, основанных на широком эмпирическом материале, можно сделать вывод, что наименее экономически обеспеченные слои общества отличаются и низким электоральной активности [21] .

Уровень абсентеизма в обществе определяется несколькими факторами, которые можно разделить на две основные группы:

1) объективные факторы, 2) субъективные факторы. К числу объективных факторов можно отнести уровень и тип выборов. К примеру, выборы федерального масштаба обладают более высоким показателем явки голосующих, чем выборы региональные или местные [23]. Уровень экономического развития, социальное положение избирателя, его социально-демографические характеристики также относятся к объективным факторам. Индивидуальные и психологические свойства личности абсентеиста, уровень и специфика его культуры (в том числе и политической), а также психологически-эмоциональное состояние относятся к группе субъективных факторов [8] .

Украинский исследователь В. В. Кравченко предлагает собственную классификацию типов абсентеизма с учетом факторов .

Политический тип: уклоняясь от выборов, избиратель выражает недоверие субъектам политического процесса и их предвыборным программам. Также политический абсентеизм может быть вызван сомнениями избирателя в возможности проведения честных выборов, реального влияния на результаты голосования .

Экономический тип политического абсентеизма предполагает, что избиратель выражает протест против сложной экономической ситуации в стране, проявляющейся в безработице, низком уровне благосостояния, социальной незащищенности граждан. Поведенческий тип политического неучастия проявляется как равнодушное отношение гражданина к институту выборов и своим политическим правам. При таком типе абсентеизма можно говорить о фактическом отсутствии интереса избирателя не только к выборам, но и к политике в целом [16] .

Распространенность абсентеистической модели поведения избирателей может иметь определенные последствия как для политической системы государства и характера властных отношений, так и для повседневной социально-экономической жизни населения. Для глубокого изучения проблемы политического абсентеизма считаем необходимым исследование его последствий .

Большинство исследователей считает, что последствия политического неучастия значительной части населения, обладающей избирательными правами, – негативны. Широкая распространенность абсентеистических настроений в обществе способна дискредитировать избирательную систему государства и институт выборов. Власть, которая избирается меньшей частью населения, не может быть легитимной, а выборы, на которые не пришла большая часть населения, – результативными [5] .

Политическое неконвенциональное участие также может являться последствием политического абсентеизма.

Граждане, не посещающие избирательные участки и выражающие таким образом свой политический протест, могут склониться к более решительным и противозаконным способам политического участия:

забастовки, стачки и др. Что, в свою очередь, окажет негативное влияние на развитие гражданского общества и государства в целом .

Дистанцирование власти от общества, пожалуй, – одно из наиболее значимых и заметных последствий практики политического неучастия. Если люди верят своим политическим элитам, то они ходят голосовать на выборы, тем самым показывая, что они в большинстве вопросов согласны с правилами игры и к выбранной власти относятся лояльно. Однако если интерес населения к выборам падает до опасно низкого уровня, то это свидетельствует о наличии проблем во взаимоотношениях власти и общества [14] .

Последствия распространения политического абсентеизма среди населения негативны для электоральной и политической системы и несут угрозу социально-политической стабильности в государстве. Поэтому данная модель электорального поведения нуждается в дальнейшем изучении. Проблема политического абсентеизма молодежи не должна оставаться без должного внимания исследователей. Недооценка значимости данной проблемы может обернуться обострением кризиса взаимодействия власти и общества в будущем или, что также вполне возможно, приведет к разрушению демократического строя государства .

Список литературы

1. Абрамов А. В. Абсентеисты как политическая страта современного российского общества / А. В. Абрамов, М. В. Рыбина, Н. П. Давыдова // Изв. МГТУ «МАМИ». Сер. Гуманит. науки. – 2013. – Т. 6, № 15. – С. 31–36 .

2. Алескеров Ф. Т. Выборы. Голосование. Партии / Ф. Т. Алескеров, П. М. Ортешук. – М. : Академия, 1995. – 208 с .

3. Алмонд Г. Гражданская культура : политические установки и демократия в пяти странах / Г. Алмонд, С. Верба ; пер. с англ. Е. Генделя. – М. : Мысль, 2014. – 500 с .

4. Анисимова О. В. Социально-психологический анализ проблемы абсентеизма / О. В. Анисимова // Изв. Сарат. ун-та им. Н. Г. Чернышевского. Сер. Акмеология образования. Психология развития. – 2009. – Т. 2, № 1(5). – С. 41–46 .

5. Аринина К. И. Абсентеизм в политике: причины и последствия // Учен .

зап. Казан. ун-та. Гуманитар. науки. – 2014. – Т. 156, кн. 1. – С. 214–220 .

6. Беляев А. Тенденция абсентеизма в современном российском обществе / А. Беляев, Е. Тарасов // Власть. – 2013. – № 5. – С. 43–45 .

7. Боброва Д. Н. Философско-социологические аспекты управления электоральным поведением молодежи // Изв. Рос. гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. – 2014. – № 169. – С. 105-109 .

8. Бушенева Ю. И. Абсентеизм как фактор избирательного процесса в современной России : дис.... канд. полит. наук / Ю. И. Бушенева. – СПб., 2007. – 180 с .

9. Галкин А. А. О сенсации, которая не состоялась // Полис. – 2004. – № 1. – С. 6–9 .

10. Галкина Е. В. Политические практики современной российской молодежи [Электронный ресурс] // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2013. – № 3-1(29). – URL: http://cyberleninka.ru/article/n/politicheskie-praktikisovremennoy-rossiyskoy-molodezhi (дата обращения: 07.06.2016) .

11. Джандубаева З. З. Абсентеизм как феномен современной российской практики : автореф. дис.... канд. соц. наук / З. З. Джандубаева. – М., 2005. – 22 с .

12. Европейское социальное исследование: изучение базовых социальных, политических и культурных изменений в сравнительном контексте. Россия и 25 стран Европы : аналит. докл. – М. : Ин-т сравнит. соц. исслед., 2008. – 89 с .

13. Зуйков В. В. Психологические основы абсентеизма / В. В. Зуйков, Е. В. Звонова // Сб. конф. НИЦ Социосфера. – 2013. – Вып. 33. – С. 74–82 .

14. Катушева К. А. Тенденции политического участия молодежи в России:

политический абсентеизм, автономное и мобилизованное участие [Электронный ресурс] / К. А. Катушева // ГосРег : электрон. науч. журн. – 2012. – № 1. – URL:

http://gosreg. amchs.ru (дата обращения: 12.03.2016) .

15. Ковров В. Ф. Отражение проблемы электорального абсентеизма в трудах отечественных ученых // Социол. науки : науч. альманах.. – 2015. – № 9(11). – С. 1372–1376 .

16. Кравченко В. В. Конституционное право Украины : учеб. пособие / В. В. Кравченко. – 3-е изд., доп. – Киев : Аттика, 2004. – 512 с .

17. Муштук О. З. Причины политической инфантильности россиян глазами студенческой молодежи [Электронный ресурс] // Вестн. Моск. гос. обл. ун-та :

электрон. журн. – 2014. – № 1. – URL: http://www.evestnik-mgou.ru (дата обращения: 05.04.2016) .

18. Ольшанский Д. В. Основы политической психологии : учеб.-метод. пособие / Д. В. Ольшанский. – СПб. : Питер, 2002. – 496 с .

19. Пинаева Д. А. Факторы, влияющие на электоральное поведение молодежи (на примере Зеленодольского муниципального района) // Система ценностей современного общества. – 2011. – Вып. № 18. – С. 122–127 .

20. Савчук Н. В. Абсентеизм как проблемный фактор формирования политической культуры молодого человека // Сб. науч. тр. Ангар. гос. техн. ун-та : материалы Первой Междунар. конф. – Ангарск, 2012. – С. 159–165 .

21. Социологи посоветовали не ждать реформ в России еще 10 лет [Электронный ресурс] // РосБизнесКонсалт: электр. журнал. – 2012. – URL:

http://top.rbc.ru/society/18/12/2012/837066.shtml (дата обращения: 19.04.2016) .

22. Фромм Э. Бегство от свободы : монография / Э. Фромм ; ред .

Г. Ф. Швейник. – М. : Аст, 2011. – 450 с .

23. Центральная избирательная комиссия Российской Федерации. Информационный центр [Электронный ресурс] : офиц. сайт. – URL: http://www.cikrf.ru (дата обращения: 04.04.2016) .

24. Шестопал Е. Б. Политическая психология : учебник / Е. Б. Шестопал. – 4-е изд., перераб. и доп. – М. : Асспект-Пресс, 2012. – 342 с .

TO THE QUESTION OF THE STUDY OF POLITICAL ABSENTEEISM THEORY

R. Yu. Zulyar, D. A. Grigoriev Irkutsk State University, Irkutsk Abstract. The phenomenon of absenteeism and its causes are considered. The review of area studies of absenteeism among young people being a specific sociodemographic group is given .

Keywords: absenteeism, youth absenteeism, voting behavior, youth and politics, protest voting .

Зуляр Раксана Юрьевна – кандидат политических наук, доцент, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К.

Маркса, 1-412, тел.:

8(3952)334372, e-mail: raksana-m@yandex.ru Zulyar Raksana Yurievna – Candidate of Political Science, Senior Lecturer, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: raksanam@yandex.ru Григорьев Даниил Александрович – магистр, кафедра религиоведения и теологии, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-411, тел.: 8(3952)334372, e-mail: lovebarrett@mail.ru Grigoriev Daniil Aleksandrovich – Magister, Department of Religious Studies and Theology, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-411, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: lovebarrett@mail.ru УДК 316.772.5

СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ И ИХ РОЛЬ В ПОСТРОЕНИИ

ДИАЛОГА МЕЖДУ ОРГАНИЗАЦИЯМИ

И ЗАИНТЕРЕСОВАННЫМИ ГРУППАМИ

ОБЩЕСТВЕННОСТИ: ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ

С. А. РЫБАЛКО Байкальский государственный университет, г. Иркутск Аннотация. Настоящее исследование изучает использование при составлении «Fortune 500 компаний» популярного сайта социальной сети «Твиттер» для выстраивания диалога с заинтересованными сторонами. Проанализировано использование диалогических функций как на странице твиттер-профиля, так и в тексте самих сообщений. Результаты показали, что организации, которые имеют диалогическую ориентацию на «Твиттер» (61 %), использовали принцип «сохранения посетителей» в большей степени и принцип «генерация повторных посещений» в меньшей степени, чем организации, имеющие недиалогическую ориентацию на «Твиттер» (39 %) .

Ключевые слова: социальные сети, диалог, диалогический потенциал онлайн-коммуникации, «Твиттер» .

Социальные медиа являются одним из каналов коммуникации, используемых компаниями для общения и выстраивания долгосрочных отношений с клиентами. Forrester Research показало, что 75 % интернет-пользователей читают блоги, оставляют комментарии или отзывы на сайтах потребителей, а также используют социальные сети. Социальные медиа – это средство коммуникации, которое является более эффективным и экономичным по сравнению с любыми другими традиционными инструментами. Одним из ее потенциальных применений является привлечение к диалогу заинтересованных сторон. Работники сферы связей с общественностью определяют социальные медиа как инструмент, помогающий участвовать в обсуждении и не только .

Имеется ряд научных работ, в которых исследован диалогический потенциал онлайн-коммуникации для выстраивания и поддержания отношений с разными группами общественности .

Диалогическая теория связей с общественностью [4, с. 25–30] определяет главную роль коммуникации (диалога) в процессе построения отношений. Специалисты по связям с общественностью призваны управлять коммуникацией с целью выстраивания здоровых отношений между организациями и заинтересованными сторонами .

Кент и Тейлор [3, с. 321–325] предположили, что организации имеют возможность строить диалогические отношения с заинтересованными сторонами за счет использования стратегически разработанных сайтов. Они определили пять принципов диалогического общения, которые могли бы использовать организации для содействия диалогическому общению со своими целевыми аудиториями .

Эти принципы включают: 1) простоту интерфейса – пользователи должны иметь возможность легко перемещаться по сайту;

2) сохранение посетителей – пользователей следует поощрять оставаться на сайте как можно дольше; 3) генерацию повторных посещений – пользователи должны иметь стимул для возвращения на сайт; 4) предоставление полезной информации для различных групп – пользователи должны найти информацию, которая учитывает их потребности; 5) поддержание диалогического цикла (dialogic loop) – предоставляя пользователям возможность задавать вопросы и обеспечивая обратную связь .

Taylor и др. [8, с. 272] разделили эти принципы на два кластера: а) технические особенности и дизайн, куда входит полезность информации, простота использования и сохранения посетителей; б) диалогический кластер, который включал в себя генерацию повторных посещений и диалогический цикл .

Данное исследование использовало контентный анализ как метод исследования – анализ профилей компании (93) и самих сообщений (930). 170 компаний из «Fortune 500» были идентифицированы как имеющие активную учетную запись в «Твиттере», из которых была сделана случайная выборка из 93 компаний .

Исследователь обозначил следующие определения диалогических принципов: диалогический принцип – полезность информации для трех целевых аудиторий: СМИ, инвесторов и потребителей. Следующие элементы были определены как полезные для СМИ: ссылки на пресс-релизы, медиакомната, выступления, видео- и аудиоматериалы, а также новости индустрии. Следующие элементы были определены как полезные для широкой общественности: ссылки на веб-страницу, вакансии, домашнюю страницу и «другие» страницы на сайте компании .

Диалогический принцип – сохранение посетителей (conservation of visitors) – был определен как: ссылка на страницу с описанием продуктов или услуг компании; ссылка на другие страницы веб-сайта компании; ссылки на сайты социальных сетей («Фейсбук» и «Ютьюб»). Блог компании может быть воспринят как часть расширенного присутствия компании в диалогическом пространстве социальных сетей .

Диалогический принцип – генерация повторных посещений Тейлор с соавторами утверждали, что отношения требуют много времени и повторяющихся встреч [8, с. 263–266]. Следующие элементы были определены в качестве поощрения посетителей возвращаться на сайт: ссылки на страницы сайта компании, где посетители могли бы запросить дополнительную информацию; ссылки на страницу с описанием событий компании; ссылки на новости компании .

Принцип «диалогический цикл» (dialogic loop) был определен как участие компании в обсуждении с заинтересованными сторонами путем постановки вопроса на «Твиттере», непосредственного реагирования на вопрос или комментарий пользователя .

Результаты исследования Чаще всего на сайте встречались индикаторы следующих принципов: диалогический цикл; генерация повторных посещений;

сохранение посетителей; предоставление полезной информации .

Три наиболее распространенные диалогические особенности, найденные в сообщениях: 1) организационный ответ на вопрос конкретного пользователя (60,2 %); 2) размещения новостной информации о компании (58,1 %); 3) попытки стимулировать диалог, задавая вопрос (30,1 %) .

Диалогичность компаний Каждый профиль был квалифицирован как диалогический или недиалогический. В зависимости от наличия переменной – «отзывчивость» (esponsiveness) 61 % организаций были классифицированы как «диалогические» и 39 % – как «недиалогические» .

Отличия в использовании диалогических принципов «Диалогические» компании в большей степени, чем «недиалогические», использовали принцип «сохранения посетителей» .

Они предпринимали больше усилий по удержанию пользователей в онлайновом диалогическом пространстве компании, повидимому, для того, чтобы иметь возможности для продолжения диалога. Постоянное обновление сообщений потенциально будет заинтересовывать целевую аудиторию в отслеживании данного профиля, что также отражает приверженность компании к регулярной коммуникации с аудиторией .

Полученные данные показывают, что «сохранение посетителей» является одним из ключевых диалогических принципов, используемых «Fortune 500 компаний» с диалогической ориентацией на «Твиттер». Это отражает приверженность компании к предоставлению посетителям идеального пространства, где диалог может состояться .

Согласно результатам, недиалогические организации (M = 14,65) и диалогические организации (M = 14,67) не различались в отношении принципа «предоставления полезной информации» .

Диалогические компании в меньшей степени представляли ссылки на новости на веб-сайте, на описание товаров и услуг, что, по сути, отражает традиционную одностороннюю коммуникацию, неприемлемую для социальных сетей. Диалогические компании используют социальную сеть не для простой пропаганды, а для поощрения диалога с заинтересованными сторонами .

Что касается принципа диалогического цикла, результаты показали, что 60,2 % из списка «Fortune 500 компаний» отвечали на комментарии пользователей; 30,1 % пытались стимулировать обсуждение с пользователями, задавая спонтанные вопросы;

26,9 % компаний задавали последующие вопросы .

Исследование подтверждает общий тренд литературы по онлайн-коммуникации и диалогу – компании не до конца используют диалогический потенциал социальных сетей .

Многие компании рассматривают «Твиттер» как одно из средств распространения рекламных объявлений, а не для выстраивания диалогических отношений с заинтересованными сторонами. Несмотря на то что компании не до конца используют имеющийся диалогический потенциал социальных сетей, тем не менее, по сравнению с результатами исследования Park и Reber [6, с. 410], корпорации используют «Твиттер» более эффективно, чем их веб-сайты, в содействии открытого диалога .

Список литературы

1. Bortree Seltzer. Dialogic strategies and outcomes: an analysis of environmental advocacy groups’ Facebook profiles // Public Relations Review. – 2009. – N 35. – P. 317–319 .

2. Esrock S. L. Organization of corporate webpages: Publics and functions / S. L. Esrock, G. B. Leichty // Public Relations Review. – 2000. – N 26. – P. 327–344 .

3. Kent M. L. Building dialogic relationships through the World Wide Web / M. L. Kent, M. Taylor // Public Relations Review. – 1998. – N 24. – P. 321–334 .

4. Kent M. L. Toward a dialogic theory of public relations / M. L. Kent, M. Taylor // Public Relations Review. – 2002. – N 28. – P. 21–37 .

5. Kent M. L. The relationships between website design and organizational responsiveness to stakeholders / M. L. Kent, M. Taylor, W. J. White // Public Relations Review. – 2003. – N 29. – P. 63–77 .

6. Park H. Relationship building and the use of Websites: How Fortune 500 companies use their Websites to build relationships / H. Park, B. Reber // Public Relations Review. – 2008. – N 34. – P. 409–411 .

7. Seltzer T. The dialogic potential of weblogs in relationships building / T. Seltzer, M. Mitrook // Public Relations Review. – 2007. – N 33. – P. 227–229 .

8. Taylor M. How activist organizations are using the Internet to build relationships / M. Taylor, M. L. Kent, W. J. White // Public Relations Review. – 2001. – N 27. – P. 263–284 .

–  –  –

Abstract. The current study extends the investigation of online relationship building by examining how Fortune 500 companies use the popular social network site Twitter to facilitate dialogic communication with stakeholders. A content analysis of a random sample of the Twitter profiles maintained by Fortune 500 companies (n = 93) and individual tweets posted on those profiles (n = 930) examined the use of dialogic features within the Twitter profiles as well as the individual tweets. Results indicated that organizations that have a dialogic orientation to Twitter use (61 %) employed the principle of conservation of visitors to a greater degree and generation of return visits to a lesser degree than organizations with a non-dialogic orientation to Twitter (39 %) .

Keywords: Social networks, dialogue, dialogic potential of online communication, twitter .

Рыбалко Светлана Александровна – PhD, доцент, кафедра иностранных языков, факультет мировой экономики и государственного управления, Байкальский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул.

Ленина, 11, тeл.: 8(3952) 255-983, e-mail: sveta.rybalko@gmail.com Rybalko Svetlana Aleksandrovna – PhD “Mass media communication”, Senior Lecturer, Department of Foreign Languages, Faculty of World Economy and Public Administration, Baikal State University, 11, Lenina st., Irkutsk, 664003, tel.: 8 (3952) 255e-mail: sveta.rybalko@gmail.com УДК 061.2(571.5)

«ИНОСТРАННЫЕ АГЕНТЫ» В СИБИРИ:

ПРИЧИНЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ

–  –  –

Аннотация. Статья посвящена действию Федерального закона № 121 от 20 июля 2012 г. в Сибирском федеральном округе, в частности в Иркутской области .

Анализируется деятельность организаций, которые попали под действие закона, экспертные мнения и последствия применения данного закона .

Ключевые слова: «иностранный агент», федеральный закон, «Байкальская экологическая волна», общество .

10 ноября 2015 г. Министерство юстиции РФ включило одну из старейших в области НКО «Байкальская экологическая волна»

в реестр некоммерческих организаций, выполняющих роль иностранного агента. Несмотря на возражения, которые были направлены от экологической организации, в декабре Минюст составил четыре протокола об административном правонарушении за отказ добровольного включения в реестр – один на организацию и три на каждого из сопредседателей. Так закон, который признан одним из самых неоднозначных в деятельности Государственной Думы РФ шестого созыва, начал действовать в Иркутской области .

По итогам проверки было доказано, что организация получила из зарубежных фондов около 2 млн руб., которые пошли на организацию конференции «Реки Сибири и Дальнего Востока», разработку школьной программы по эффективному использованию ресурсов и энергии, а также проект по строительству биотуалетов на Байкале. Зарубежными донорами организации являлись Норвежское общество охраны природы, Фонд «Глобал Гринрантс», Фонд «Евразия» и Тихоокеанский центр защиты окружающей среды и природных ресурсов. Однако вся эта деятельность была отнесена к политической, как и выступление одного из участников организации М. Воронцова на слушаниях по вопросам строительства центра плавления радиоактивных отходов под Ангарском, и статья активиста организации в одной из местных газет о ситуации с пожарами на Ольхоне .

13 января 2016 г. в поддержку организации высказался Уполномоченный по правам человека в Иркутской области В. А. Лукин, который призвал Управление Министерства юстиции РФ по Иркутской области пересмотреть решение: причины включения в реестр организации с 25-летним стажем экологической защиты прав в регионе неубедительны, поскольку она не занимается политической деятельностью. Но уже 29 января 2016 г. Свердловский районный суд Иркутска оштрафовал на 150 тыс. руб. организацию и на 50 тыс. руб. сопредседателей [9]. Общественники пытались оспорить решения суда, но неудачно [6]. В апреле 2016 г. «Байкальская экологическая волна» заявила о том, что будет ликвидирована [2]. 1 августа 2016 г. она исключена из списка «иностранных агентов» Минюста по причине утраты юридического статуса [9] .

Здесь стоит отдельно обсудить собственно понятие «политическая деятельность», на которую ссылается закон. 13 июля 2012 г .

Государственная Дума РФ, через две недели после внесения, приняла Федеральный закон № 121-ФЗ, поправив Закон 1996 г .

«О некоммерческих организациях». Согласно ему, если организация занимается политической деятельностью на территории России и получает денежные средства и иное имущество от иностранных государств, международных и иностранных организаций, иностранных граждан и лиц без гражданства, она признается иностранным агентом. К политической деятельности законодатели отнесли организацию и проведение политических акций «в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, формировании общественного мнения», кроме деятельности в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, соцподдержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты животного и растительного мира, благотворительной деятельности [1]. Однако, проанализировав список организаций, которые попали в перечень «иностранных агентов», можно сделать вывод, что любая экологическая, воспитательная, культурная деятельность влияет на общественное мнение, следовательно, может стать основой для включения организации в «иностранные агенты» .

В 2014 г. Конституционный Суд РФ вынес постановление, что НКО, которые защищают экологию, нельзя отнести к иностранным агентам, однако одним из первых в список был включен Сибирский экологический центр, который с 2000 г .

занимается проблемой сохранения сибирских лесов, защитой степных экосистем, противодействием контрабанде редких животных. По мнению юристов, Минюст посчитал политической деятельностью опубликованное на сайте центра обращение к гражданам принять участие в акции в защиту активистов «Гринпис», которых хотели привлечь к уголовной ответственности за протест на нефтяной платформе «Приразломная», статью с критикой решения Госдумы о внесении изменений в Налоговый кодекс, связанных с предоставлением льгот нефтедобывающим копаниям для разработки шельфа, а также тот факт, что директор центра подписала обращение к президенту об освобождении активистов «Гринпис» [11] .

На октябрь 2016 г. в списке «иностранных агентов» значилось 145 организаций, из которых 18 представляли Сибирский федеральный округ: Новосибирская область – 6, Алтайский край, Республика Алтай – по 3, Красноярский край, Омская область – по 2, Иркутская область, Забайкальский край – по 1 [9]. Отметим, что 6 организаций уже ликвидированы, следовательно, исключены из списка, а две организации (Сибирский центр поддержки общественных инициатив и Красноярское агентство общественных инициатив) доказали свою правоту и вышли из списка, сохранив право на продолжение деятельности. Так, СЦПОИ существует с 1995 г. Организация занимается экспертной поддержкой некоммерческих неправительственных организаций, работающих в Сибирском федеральном округе. Центр является членом «Форума доноров», а его партнерами выступают Министерство экономического развития РФ, общественные палаты РФ и Новосибирской области, Ассоциация сибирских и дальневосточных городов и др. Агентство общественных инициатив (Красноярск) работает с 1999 г. По данным сайта, НКО занимается развитием гражданских инициатив и местного сообщества». Например, Агентство организовало в Красноярске десять благотворительных сезонов, а также координировало проведение акции «Весенняя неделя добра» [5] .

Список организаций, выполняющих функции иностранного агента, по данным Министерства юстиции РФ Дата Дата Причина Наименование НКО включения исключения исключения Алтайская региональная спортив- 06.07.2016 но-патриотическая молодежная общественная организация «Арктика»

Региональная общественная орга- 17.05.2016 низация «Школа экологии души «Тенгри»

Региональная общественная эколо- 05.04.2016 06.10.2016 Ликвидация гическая организация Республики НКО Алтай «Архар»

Забайкальское краевое обществен- 30.12.2015 01.09.2016 Ликвидация ное учреждение «Общественный НКО экологический центр «Даурия»

Иркутская региональная обще- 10.11.2015 01.08.2016 Ликвидация ственная организация «Байкаль- НКО ская экологическая волна»

Омская городская общественная 28.10.2015 16.12.2015 Ликвидация организация «Фотоклуб «Со- НКО бытие»

Красноярское региональное эколо- 28.10.2015 гическое общественное движение «Друзья сибирских лесов»

Региональная общественная орга- 03.09.2015 низация по улучшению качества жизни общества «Сибирская линия жизни»

Межрегиональный общественный 26.08.2015 экологический фонд «ИСАР – СИБИРЬ»

Алтайский краевой эколого- 22.07.2015 22.03.2016 Ликвидация культурный общественный фонд НКО «Алтай – 21 век»

Дата Дата Причина Наименование НКО включения исключения исключения Алтайская краевая общественная 23.06.2016 организация «Геблеровское экологическое общество»

Региональная общественная орга- 10.06.2015 низация «Центр независимых исследователей Республики Алтай»

Межрегиональная благотворитель- 12.02.2015 ная общественная организация «Сибирский экологический центр»

Некоммерческое партнерство «Ин- 30.01.2015 ститут развития прессы – Сибирь»

Межрегиональный общественный 19.06.2016 21.09.2016 Прекращение фонд «Сибирский центр поддерж- выполнения ки общественных инициатив» функций ин .

агента Омская региональная обществен- 15.02.2016 ная организация «Центр охраны здоровья и социальной защиты «СИБАЛЬТ»

Красноярская региональная обще- 27.05.2016 21.09.2016 Прекращение ственная организация «Агентство выполнения общественных инициатив» функций ин .

агента Новосибирский областной обще- 17.04.2016 12. 05.2016 Ликвидация ственный фонд «Фонд защиты прав НКО потребителей»

Весной 2015 г. Ресурсный правозащитный центр выпустил доклад «Иностранные агенты: мифические враги и реальные потери российского общества», в котором проведен первичный анализ деятельности НКО, признанных «иностранными агентами» [4]. Поводами включения в Реестр, выяснили эксперты, становились, например, просмотр и обсуждение видеофильмов или участие в велопробеге. Так, 38 % некоммерческих организаций занимались правовым просвещением и правозащитной деятельностью, 16 % – экологическими инициативами, 13 % являлись профессиональными объединениями, 11 % оказывали услуги СМИ и только 7 % наблюдали за выборами, что может быть ближе всего к политической деятельности, хотя и здесь мнения экспертов разделились [3] .

Омская организация «Сибальт» занимается профилактикой ВИЧ-инфекции и программами по обеспечению информацией тех, кто подвержен дискриминации и насилию из-за своего ВИЧстатуса, сексуальной ориентации или гендерной идентичности .

Издание брошюры «ЛГБТ. Права человека в России», в которой содержалась критика принятого в 2013 г. закона о запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений», стала основанием для включения общественников в Реестр. Фотоклуб из Омска выиграл грант Посольства США на участие в городском арт-фестивале «Пространство множественности». Мэрия Омска пригласила на его открытие генконсула США, и после этого Минюст решил, что фотоклуб занимается «формированием социального мнения» и собирается влиять на принятие решений государственными органами [7]. Некоторые эксперты сравнивают данный российский закон с американским законодательством .

Там также существует термин «политическая активность», который понимается как деятельность, направленная на изменение позиции федерального правительства по поводу внутренней или внешней политики страны. В 1938 г. в США был принят закон, направленный на борьбу с нацистской и коммунистической пропагандой, но за семьдесят лет он неоднократно менялся, и с 1966 г. для внесения организации в реестр «иностранных агентов» необходимо доказать, что она работает по просьбе иностранного заказчика либо занимается политической деятельностью в его интересах. Закон об «иностранных агентах» мог быть принят в Киргизии, однако в мае 2016 г. большинство депутатов проголосовали против этого, решив, что он негативно отразится на международном имидже государства .

В заключение можно отметить, что Закон об «иностранных агентах» стал одним из самых обсуждаемых в последние годы .

Президент РФ В. В. Путин в 2015 г. подписал изменения в закон, по которому в случае неполучения иностранного финансирования в течение года организация может быть исключена из списка [8]. Не исключено, что в закон могут быть внесены и другие изменения, ведь в 2016 г. в список вошли старейшие российские организации – фонд «Династия», «Левада-центр», «Мемориал» и др .

Список литературы

1. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента : федер. закон от 20 июля 2012 г .

№ 121-ФЗ // Рос. газ. – 2012. – 23 июля .

2. «Байкальская экологическая волна» самоликвидируется [Электронный ресурс] // Иркут. репортер. – 2016. – 19 апр. – URL: http://www.vsp.ru/social/ 2016/ 04/19/ 562516 .

3. «Иностранным агентам» запретили наблюдать за выборами [Электронный ресурс] // РБК. – 2014. – 8 дек. – URL: http://www.rbc.ru/politics/08/12/ 2014/548470efcbb20f4643badc16 .

4. Иностранные агенты: мифические враги и реальные потери российского общества. – СПб. : Ресурс. правозащит. центр, 2015. – 81 с .

5. Красноярское НКО «Агентство общественных инициатив» признали иностранным агентом [Электронный ресурс] // Дела. ру. – 2016. – 30 мая. – URL:

http://www. dela.ru/lenta/182673/ .

6. Махнева А. Агенты экологии [Электронный ресурс] // Вост.-Сиб. правда. – 2016. – 16 февр. – URL: http://www.vsp.ru/social/2016/02/16/561280 .

7. Омский фотоклуб стал сотым «иностранным агентом» [Электронный ресурс] // Большой город. – 2015. – 28 окт. – URL: http://bg.ru/society/news/6182/ .

8. Путин призвал скорректировать закон об иностранных агентах [Электронный ресурс] // Forbes. – 2015. – 23 июн. – URL: http://www.forbes.ru/ news/292181-putin-prizval-skorrektirovat-zakon-ob-inostrannykh-agentakh .

9. Сведения реестра НКО, выполняющих функции иностранного агента [Электронный ресурс] // М-во юстиции РФ. – URL: http://unro.minjust.ru/ NKOForeignAgent.aspx .

10. Суд оштрафовал «Байкальскую экологическую волну» на 300 тыс. руб. за отказ от статуса иностранного агента [Электронный ресурс] // МК-Байкал. – 2016. – 1 февр. – URL: http://baikal.mk.ru/articles/2016/02/01/sud-oshtrafovalbaykalskuyu-ekologicheskuyu-volnu-na-300-tys-rubley-za-otkaz-ot-statusainostrannogo-agenta.html .

11. Экологические НКО признают иностранными агентами вопреки решению КС [Электронный ресурс] // РБК. – 2015. – 18 март. – URL:

http://www.rbc.ru/politics/18/03/2015/550812909a79475f79d367cc .

“FOREIGN AGENTS” IN SIBERIA: CAUSES AND CONSEQUENCES

A. V. Petrov Irkutsk State University, Irkutsk Abstract. The Article is devoted to Federal law No. 121 of July 20, 2012 in the Siberia and the Irkutsk region in particular. The article analyzes the activities of organizations that came under the operation of law, expert opinions and the implications of this law .

Keywords: foreign agent, Federal law, Baikal environmental wave, society .

Петров Алексей Викторович – кандидат политических наук, доцент, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.:

8(3952)334372, e-mail: alexey1975irk@gmail.com Petrov Alexey Viktorovich – Candidate of Political Science, Senior Lecturer, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: alexey1975irk@gmail.com УДК 342.9:2:325.1

КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ И МИГРАЦИОННЫЙ ФАКТОРЫ

ПРОЦЕССОВ КОМПЛЕКСНОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ

–  –  –

Аннотация. Статья посвящена вопросам, связанным с влиянием конфессионального и миграционного факторов на процессы комплексного развития территорий Российской Федерации. Проводится анализ базовых документов стратегического планирования социально-экономического развития. Выявляются взаимосвязи деструкции процессов развития с фактором демографической дестабилизации. Анализируются нормативные документы, регулирующие вопросы контроля над миграционными процессами. Исследуются потенциальные угрозы для социополитической стабильности в результате активизации миграционных процессов и деятельности конфессиональных институтов в Восточно-Сибирском регионе .

Делается вывод о том, что конфессиональный фактор потенциально играет дестабилизирующую роль в процессах реализации федеральных целевых программ, направленных на интеграцию российского общества .

Ключевые слова: развитие, комплексность, территория, демография, миграционные процессы, конфессиональные институты, социокультурная стабильность .

Экономическое развитие (промышленный, сельскохозяйственный секторы) на современном этапе немыслимо без должного обеспечения человеческим капиталом – квалифицированными кадрами, и в целом демографического благополучия. Определяемые Прогнозом долгосрочного социально-экономического развития РФ (разработанным Министерством экономического развития РФ до 2030 г.) положения о демографическом дискурсе в социальной политике РФ базируются на целом ряде основополагающих документов, среди которых: Конституция РФ, Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации, Указы Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 596–606, Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 г., Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 г. и др .

Сценарные факторы роста и стагнации в демографической сфере общественных отношений непосредственно увязываются с процессами расселения населения, ростом городов, миграционной подвижностью населения (в частности, с соотнесением интересов и прав мигрантов и коренного населения), демографическими процессами, развитием и размещением городской и сельской поселенческой сети. В качестве «угрозы» национальной безопасности РФ с точки зрения геополитической, социополитической и социально-экономической дестабилизации, определяются терроризм, межнациональная рознь, религиозная вражда, недостаточность трудовых ресурсов, неконтролируемая и незаконная миграция, неравномерность регионального развития, а также неустойчивость национальной системы расселения [19, п. 1–3] .

Значение понятия «национальная безопасность», данное разработчиками Стратегии, базируется на необходимости обеспечения конституционных прав, свобод, достойных качества и уровня жизни граждан РФ. Взаимосвязь социально-демографического и миграционного факторов стратегических угроз выходят на первый план. И неслучайно. Например, в Иркутскую область, согласно данным Иркутскстата, за 10 месяцев 2015 г. приехали 51 689 чел., а уехало на 4831 чел. больше. Несмотря на достаточно высокий уровень рождаемости, убыль населения составила 9 % по сравнению с периодом 2000–2015 гг. Численность населения региона, с учетом миграционных процессов, сократилась. Если в 2000 г. она составляла 2 644 022 чел., то в 2015 г. – уже 2 414 913 чел .

[9]. Деструктивные демографические тенденции ставят под вопрос эффективность «комплексного развития территорий». Под комплексным развитием понимается процесс устойчивого и систематизированного социально-экономического развития отдельно взятых территорий, который ведет к решению экономических, социальных проблем на федеральном и региональном уровне. В целях устранения стагнации экономического роста Стратегией национальной безопасности определяются различные меры, в том числе стимулирование трудовой миграции [19] .

Постановка проблемы компенсации демографической стагнации и нехватки трудовых ресурсов за счет стимуляции процессов трудовой миграции характерна для целого ряда документов стратегического характера. Концепцией демографической политики Российской Федерации на период до 2015 г., Концепцией долгосрочного развития РФ факторы внутренней и внешней миграции рассматриваются в качестве одного из ключевых условий улучшения демографической ситуации в стране (в частности, в Дальневосточном регионе и Сибири) (разд. 3 п. 1 Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 г.) [11; 12] .

В связи с этим возникают проблемы, связанные с обеспечением соотношения баланса интересов различных социальных групп, прежде всего представителей коренного населения и трудовых мигрантов. Данные проблемы по ряду позиций носят ярко выраженный социокультурный характер – имеются в виду этнические, языковые, культурные и конфессиональные различия .

Последнее достаточно примечательно, если учесть, что субъектами социально-экономической политики являются не только органы государства, местного самоуправления, но и институты гражданского общества, в том числе и конфессиональные институты .

Данный дискурс высвечивает проблематику аспектов национальной безопасности в области культуры, обозначенных в Стратегии национальной безопасности в п. 79–81. В основе посылов, зафиксированных в Стратегии безопасности, лежит базовый принцип примата культуры в обеспечении интегративной функции государства и целевой установки на «сохранение, приумножение духовно-нравственных и культурных ценностей», традиционных для народов России. Если учесть, что согласно п. 6 Концепции демографической политики РФ к 2025 г. планируется довести общий ежегодный миграционный прирост до 300 тыс. чел .

[11], то задачи адаптации, интеграции иммигрантов в пространство традиционной (во многом религиозно-детерминированной) российской культуры могут стать проблемой .

Одним из элементов механизма реализации данного положения является разработка соответствующих государственных программ, непосредственно направленных на преодоление тенденций изоляции мигрантов от принимающего их социума и негативного к ним отношения. В Концепции миграционной политики указывается и на необходимость формирования культуры взаимодействия между представителями различных национальностей и религий в целях избежания таких негативных последствий, как ксенофобия, национальная и расовая нетерпимость (п. 24 «е» Концепции государственной миграционной политики РФ на период до 2025 г.). Это выражается термином «толерантность» [10]. Он широко используется при характеристиках социокультурных параметров государственной политики обеспечения гражданского единства. В частности, в положениях Федеральной целевой программы «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014–2020 гг.)»

(далее – ФЦП), принятой во исполнение Стратегии государственной национальной политики РФ толерантность выступает в качестве структурно-смысловой, системообразующей категории [21] .

В связи с этим социально-интеграционный потенциал религиозных комплексов выводится в качестве одного из системообразующих факторов.

Понятийный аппарат как Стратегии, так и Федеральной целевой программы, касающийся собственно видения ракурса проблематики в условиях полиэтноконфессионального пространства РФ, определен двумя базовыми детерминантами:

1) международно-правовым блоком, определяющим обязательства РФ по сохранению этнокультурного многообразия и своеобразия и прав коренных малочисленных народов и национальных меньшинств;

2) необходимостью снять латентное нарастание межэтнической и межконфессиональной напряженности на фоне макроэкономической стагнации .

Посыл не случаен, поскольку согласно данным, приведенным в положениях Государственной программы Иркутской области «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов Иркутской области» на 2014–2020 гг., при оценке вероятности конфликтогенной ситуации даже между коренными жителями на национальной почве оценивалась в период с 2009 по 2012 г. в возрастающей динамике (от 3,8 % до 12,9 % респондентов соответственно). За этот же период вероятность конфликтогенной ситуации между коренными жителями и мигрантами была оценена на порядок выше (от 18,7 % до 28,9 % респондентов соответственно) [20] .

Взаимосвязь миграционных процессов с вопросами национальной безопасности определяется различными факторами миграционных процессов, имеющих разные маркеры. Среди основных миграционных потоков выделяют вынужденную, трудовую (или социально-экономическую) и нелегальную миграцию. Исследователи говорят о различных аспектах обеспечения безопасности в связи с миграционными факторами. Среди них военный, экономический, международный, социальный, демографический, культурный, этнический, эпидемиологический и др. [1, с. 56–72; 4; 13, с. 190–181; 14] .

Криминологические и правовые проблемы миграции становятся предметом особого внимания юридического сообщества. В частности, предметом исследования становятся некоторые аспекты взаимосвязи миграции и преступности [15, с. 83–88], миграции и криминологической безопасности [16, с. 88–91], миграции и экономической преступности [5, с. 117–121]. Особое значение приобретают вопросы, связанные с интенсивностью миграционных потоков и тенденциями этнической преступности [2, с. 128– 32; 8, с. 95–109] .

В социальных системах субъектов РФ, образованных по национально-территориальному признаку, вопрос об интеграционной и унифицирующей функциях этноконфессиональных институтов и вопросов социокультурной безопасности носит подчас предельно выраженный характер .

Конфессиональный код культуры зачастую является основным детерминирующим фактором как этноинтеграции (в глокальных процессах), так и этнодезинтеграции (в процессах глобальных, усиливающих атомизацию социокультурного пространства). Возникает вопрос: что считать непосредственной основой духовного единения, подразумевая единство системы ценностей экзистенциального порядка? Если рассматривать религиозный фактор в качестве базового, то вопрос о духовном единстве становится практически не решаемым в рамках межконфессиональных отношений [3, с. 123–129; 6, с. 62–82; 7, с. 122–128; 17, с. 48–65] .

Положения документов стратегического характера (ФПЦ и региональных реплик данной программы), направленные на всестороннее развитие этнокультурного и этноконфессионального своеобразия (как предмета политико-правовой охраны), фактически работают на дезинтеграцию общества по этноконфессиональному признаку. Данный посыл определяет и сепарационный характер процессов этнокультурной дифференциации, усугубленной конфессиональным фактором .

Вследствие этого целевые установки стратегических документов ФЦП и ее региональных реплик, в контексте этноконфессиональной детерминации, не имеют под собой реальных макрометодологических оснований для их осуществления. На региональном уровне проблематика реализации подпрограмм государственной поддержки в сфере этноконфессиональных отношений и профилактики экстремистских проявлений на территории Иркутской области связана с конфессиональной спецификацией миграционных процессов и экономическими трудностями реализации прав КМН. Региональные миграционные потоки имеют два основных конфессиональных вектора – конфуцианский (китайский) и исламский .

Китайский вектор интересен в связи с процессами выработки в Поднебесной методологии разворота интеграционного потенциала конфуцианских базовых этико-мировоззренческих комплексов (об этом будет сказано ниже) .

Исламский же фактор показателен рядом характеристик. Вопервых, этническим разнообразием (татары, дагестанцы, чеченцы, ингуши, азербайджанцы, таджики, киргизы). Во-вторых, контекстом традиционных и нетрадиционных направлений ислама, определяющих практику государственных структур, ответственных за благополучие этноконфессионального «мезальянса»: сунниты (примерно 95 % от общего количества мусульман, проживающих в Иркутской области), шафииты, шииты (в том числе исмаилиты). Полиэтничность направлений ислама, активные миграционные процессы проявляются в борьбе за влияние в мусульманской умме. Еще одна достаточно любопытная грань региональных процессов реализации ФЦП имеет выраженный геополитический окрас и связана с религиозной и национальной политикой Китая, являющейся сильнейшим детонатором для проявлений экстремизма в рамках национально-освободительных движений (например, в Синьцзянь-уйгурском автономном округе). Поэтому неслучайно появление на территории Забайкалья исламских экстремистов, в ряду которых числился и небезызвестный Саид «бурятский» .

Выявляемые методологические противоречия, лежащие в основе проблем реализации ФПЦ, характеризуются следующими факторами:

– отсутствием возможности использования сугубо конфессиональных детерминаций при реализации основной задачи – выработки духовного единения. В условиях поликонфессиональности данная задача становится проблемой, не имеющей в доктринальных основах конфессиональной культуры достаточных методологических оснований для ее решения;

– использованием религиозного фактора в политических целях (в том числе и глобального характера) и актуализацией управленческих функций государства в этноконфессиональной сфере общественных отношений .

Все вышеперечисленное лишь отчасти отражает специфику проблем реализации задач эффективного комплексного развития территорий, определяя фактор конфессиональности в миграционных процессах в качестве дезинтеграционного .

Список литературы

1. Абалкин Л. И. Экономическая безопасность России: угрозы и их отражение // Вопр. экономики. – 1994. – № 12. – С. 56–72 .

2. Алтухов С. А. «Национальное лицо» криминальной миграции // Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред. А. И. Долговой. – М., 2005. – С. 128–132 .

3. Арзуманов И. А. Религиозно-культурные и философско-правовые аспекты формирования гражданского единения россиян // Учен. зап. Забайк. гос. ун-та .

Сер. Философия, культурология, социология, соц. работа. – 2014. – № 4 (57). – С. 123–129 .

4. Безопасность России: Правовые, социально-экономические и научнотехнические аспекты. Экономическая безопасность – вопросы реализации государственной стратегии : сб. материалов Всерос. конф. – М. : Знание, 1998. – 234 с .

5. Витвицкий А. А. Миграция и экономическая преступность // Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред. А. И. Долговой. – М., 2005. – С. 117–121 .

6. Зуляр Ю. А. Институт губернаторства как отражение политической системы современной России: иркутский сюжет // Иркут. ист.-экон. ежегодник: 2014. – Иркутск, 2014. – С. 62–82 .

7. Зуляр Ю. А. История и политика иркутских постсоветских губернаторов // Изв. Иркут. гос. ун-та. Сер. История. – 2012. – № 2(1). – С. 122–128 .

8. Зюков А. М. Миграционные потоки и тенденции этнической преступности // Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред .

А. И. Долговой. – М., 2005. – С. 95–109 .

9. Иркутскстат [Электронный ресурс]. – URL: http://irkutskstat.gks.ru .

10. Концепция государственной миграционной политики Российской федерации на период до 2025 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://migrant.ru/wpcontent/uploads/2015/ .

11. Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2015 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://demoscope.ru/weekly/knigi/ koncepciya/koncepciya25.html .

12. Концепция долгосрочного развития РФ до 2020 г. [Электронный ресурс]. – URL: ttps://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_82134/28 .

13. Метелёв С. Е. Национальная безопасность и приоритеты развития России: социально-экономические и правовые аспекты : монография / С. Е. Метелёв. – М. : ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2006. – 223 с .

14. Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред .

А. И. Долговой. – М. : Рос. крим. ассоциация, 2005. – 300 с .

15. Номоконов В. А. Некоторые аспекты взаимосвязи миграции и преступности // Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред .

А. И. Долговой. – М., 2005. – С. 83–88 .

16. Перекрестов В. Н. Миграция и криминологическая безопасность / В. Н. Перекрестов, Н. А. Кутепова // Новые криминальные реалии и реагирование на них / под ред. А. И. Долговой. – М., 2005. – С. 88–91 .

17. Силантьева М. В. Компаративный анализ ревитализации национальнокультурного мифа в религиозном измерении: Россия vs Западная Европа // Изв .

ИГУ. Сер. Политология. Религиоведение. – 2016. – № 16. – С. 48–65 .

18. Стратегия государственной национальной политики РФ на период до 2025 г. : утв. Указом Президента РФ от 19.12.2012 № 1666 [Электронный ресурс]. – URL: http://base.garant.ru/70284810/ .

19. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г. : утв. Указом Президента РФ от 12.05.2009 № 537 [Электронный ресурс]. – URL: rg.ru›2009/05/19/strategia-dok.html .

20. Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов Иркутской области : гос. программа Иркут. обл. на 2014–2020 гг., утв .

постановлением Правительства Иркут. обл. от 30 дек 2013 г. № 628-пп [Электронный ресурс]. – URL: http://irkobl.ru/sites/ngo/national/unity/ .

21. Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014–2020 гг.) : федер. целев. Программа : утв. 19.12.2012 [Электронный ресурс]. – URL: http://fcp.economy.gov.ru/cgi-bin/cis/fcp .

CONFESSIONAL AND MIGRATION FACTORS OF THE PROCESSES

OF COMPREHENSIVE DEVELOPMENT OF TERRITORIES

–  –  –

Abstract. The article examines the issues concerning the influence of migration and confessional factors on the processes of comprehensive development of territories in the Russian Federation. The research provides analysis of the basic documents for strategic planning of socio-economic development. The paper discovers a correlation between the destruction of the development process and the factor of demographic destabilization. The study provides analysis of regulations governing the control of migration processes. The paper examines potential threats to the socio-political stability as a result of increased migration and activity of religious institutions in the East Siberian region. It is concluded that the confessional factor potentially plays a destabilizing role in the implementation of federal target programs aimed at the integration of Russian society .

Keywords: development, complexity, territory, demography, migration, religious institutions, social and cultural stability .

Арзуманов Игорь Ашотович – доктор культурологии, доцент, кафедра теории и истории государства и права, Юридический институт, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail: arzumanov@mail.ru Arzumanov Igor Ashotovich – Doctor of Cultorology Sciences, the Department of Theory and History of State and Law, Law Institute, Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: arzumanov@mail.ru УДК 32:2-1

РОЛЬ СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ

В КОНФЕССИОНАЛЬНОМ И НАУЧНОМ ОПЫТЕ

ДАГЕСТАНА

–  –  –

Аннотация. Исследуются особенности субъектно-объектных отношений в конфессиональном и научном опыте Дагестана, анализируется роль релятивизма, который в период глобализации обостряет национальное самосознание населения, активизирует роль религии и порождает экстремизм в регионе .

Ключевые слова: релятивизм, религия, глобализм, этносы, субъект, конфессиональный опыт, наука, объект, общество .

Глобализация трактуется как объективный процесс всеобщего развития мира на основе целостной экономической, социокультурной и политической суперсистемы капитализма. Но чаще глобализацию рассматривают как антисоциализм, как процесс, во многом «рукотворный». «Говоря об этом процессе, нельзя игнорировать следующие его последствия: насаждение единых стандартов, препятствия для развития отечественного производства, игнорирование специфики и традиций, рост национализма в экономически слабых странах» [1, с. 1278–1280] .

Сегодня нет более важной сферы, чем реализация концепции «религия и государство» на государственном и региональном уровне. В связи с этим напомним, что понятие и идея субъекта существуют не сами по себе, а связаны с исторической сменой научных парадигм. В широком понимании субъект проявляет свою внутреннюю антропологическую сущность и интегративные свойства на правовой основе, являясь смыслом и сущностью внутрипарадигмального действия. По отношению к объекту субъекты проходят три этапа: 1) они ставят перед объектом определенные цели, которые хотят реализовать; 2) доказывают необходимость решения этих вопросов; 3) уточняют качественную характеристику и объективность антропологического участия .

Это значит, что сфера природы и интересов религиозных групп, сект и общин должна быть под контролем местной власти в качестве профилактики экстремизма. Как известно из истории, в любом государстве субъектом духовного и материального творчества является народ. Еще ни разу «…отпадение субъекта от мира не происходило» [3, c. 8]. И. Кант также констатировал «активность познающего субъекта» [4]. Данные умозаключения верны, так как аксиологизм феномена глобализма выглядит неоднозначно .

Каждая религия субъектна по отношению к той или иной государственной системе (объекту) и стремится по-своему, на исторических примерах, используя факторы чудодейственности, сформулировать законы бытия, совместить их с государственными. На этом общекультурном фоне государственная задача видится в том, чтобы свести эти законы к их главной сути, подкрепив государственными мерами, определив их в виде системы .

Однако государственный подход к религии имеет несколько иные критерии. «Государство может заключать с религиозной организацией договор, определяющий их взаимоотношения, но договор не освобождает религиозную организацию от выполнения определенных обязанностей как субъекта, подчиняющегося установленному общественному и правовому порядку в стране .

Государство может привлекать к различным видам ответственности руководителя или саму организацию, но, как правило, эта ответственность связана с нарушением многочисленных административных правил, установленных государством. Несмотря на разные характеристики государств, все они используют одинаковые административно-правовые инструменты в отношении религиозных организаций: регистрация и лицензирование, признание и аккредитация, запреты и ограничения, контроль и ответственность» [7, c. 6] .

После победы Октябрьской революции, в первых декретах большевиков был взят курс на борьбу с религией, как ложным мировоззрением и воспитание нового человека, лишенного религиозных предрассудков. Ставилась задача формирования у людей научно-материалистического понимания таких духовных ценностей и нравственных идеалов, которые способны были освободить их сознание от бесплодных иллюзий и несбыточных ожиданий. Борьба возымела успех, и у части населения в результате титанических усилий государства было сформировано материалистическое миропонимание, что привело к осознанию своего культурного богатства и творческих возможностей. Однако в дальнейшем причин к возрождению религии оказалось немало. Как отмечал К. Маркс, «религия всегда являлась показателем несовершенства бытия общества» [6, с. 368]. Изменение мотивации деятельности Российского государства, усложнение социальных связей и т. д. явились причинами высокого роста религиозности, вызвали повышенную этническую конфликтность во всей России. Глобализация без учета проблем этносов ведет к повсеместному распространению религии, порождает бесконтрольность на местах и, в конечном счете, способствует изменению статуса территорий. интерес к религии поощряется на всех уровнях власти. Особенно это проявилось в ряде республик Северного Кавказа .

Необходимо в связи с этим выделить ряд субъектно-объектных программ и рассмотреть, носителями каких идей и установок они являются для населения и местных аппаратов власти .

Заметим, что сектанство получает право на существование и вовлекает в свои ряды людей, которые хотят получить ответы на волнующие их вопросы, в чем не всегда могут быть заинтересованы власти. Эта тема – «вечная» в идеологии нашей страны .

Глобализация в отношении к религии регионализирует, конкретизирует и определяет цель и способ ее влияния на регион. Религиозная и национально-культурная реакции на глобализм со стороны населения понятны в целом, но неприемлемы в качестве протеста на региональном уровне, допустимы лишь только как критика. Соответственно, глобальная культура может не только способствовать объединению или участвовать в «религиозном ренессансе», но и разъединять, укрупняя одних и умаляя других .

В положительном плане внутренний инструментарий глобализма как бы нацелен на конкретику развития отдельных программ, однако ослабление роли национальных правительств, социальное размежевание являются заметным итогом усиления местничества, проявления субъективизма. «Религиозность населения зависит от социально-экономических, территориальных, социополитических, исторических, конфессиональных и этнических факторов. В целом по России это соотношение составляет примерно 3:1. Оно совпадает в Центральном, Северо-Западном, Уральском и Сибирском федеральных округах. В Южном и Приволжском религиозное население превышает нерелигиозное в 4 раза (4:1). И только в Дальневосточном Федеральном Округе данное соотношение равно (1:1)» [5, c. 103] .

Уровень религиозности населения в Северо-Кавказском федеральном округе сегодня – самый высокий по России. Надо сказать, что рост религиозности не прекращается, особенно среди мусульман. Самоидентификация населения в вопросах веры и атеизма в СКФО в процентном отношении выглядит так: атеизм исповедуют 5 %; иудаизм – 1 %; ислам – 41 %; протестантизм – 13 %; православие – 40 % .

В отличие от западной глобальной религиозности в Дагестане религиозность объявляется неповторимым культурным достоянием всех конфессий. Атеизм как одна из форм идеологии не занял ведущего положения в ментальности населения республики. Конечно, в этом многообразии культур «идея должна, прежде всего, действовать не на рациональную, а на эмоциональную сферу» [2, c. 38]. Но атеизм, совсем недавно рассматриваемый нашими учеными как инструмент общественных движений и классовой борьбы, хотя и не устоял под натиском святых писаний, что привело, в конечном счете, к возрождению религии и к смене парадигм, однако он достойно опирается на учение о материализме, ведь законы диалектики еще никто не отменял!

Они вечны, как и идея единого бога. Некоторое шараханье в сторону религии оказалось не очень эффективным инструментом в вопросе определения ее роли и места в обществе. Но, как показывает практика, никакая религия не является непреодолимым препятствием на пути прогрессивного развития общества и правильного решения вопросов духовной и материальной культуры, а также соблюдения законов диалектики, но давно пора понять, что наша эволюция требует иных подходов, нежели прежде .

Необходимо разобраться и в том, почему американцы считают, что «наши действия, в основном, обусловлены памятью, традицией и мифом» [8, c. 3–5]. К этому их мнению следует прислушаться, присмотреться. Может быть, и оспорить его .

Особенностью Дагестана является активизация межсубъектных и субъектно-объектных отношений в решении конфессиональных вопросов, в повышении роли традиционного и инновационного в культуре этносов, роли науки. Его пример в поле субъектно-объектных отношений представляет собой важную тему для отечественных и зарубежных исследователей. Острота межконфессиональных отношений в республике требует повышения роли образования, усиления борьбы за мир. Возникает необходимость подготовки молодежи к мирному строительству и управлению обществом .

Разработка темы о субъектно-объектных отношениях для других регионов на примере Дагестана в ее диалектическом понимании позволяет признать роль религии как катализатора перемен. Толерантное взаимодействие разных культур и религий касается как внутренних, так и внешних проблем субъектнообъектных отношений в государстве и требует правопорядка .

Хотя религия в XXI в. редко выступает как единственный источник конфликтов на религиозной и национальной почве, политикам все же необходимо принимать во внимание уровень и значимость религиозности в регионах, где проживает население, в своем большинстве исповедующее ислам, опорой которого исторически являются именно обычаи и традиции. Надо думать о том, как гармонизировать на местном уровне эту конфессию с другими. Прежде всего необходимо обратить внимание на решение социальных вопросов .

Выводы История религиозных разногласий насчитывает несколько столетий. В наше время конфликты на религиозной почве отмечаются в мире с 80-х гг. XX в. Наиболее ожесточенный характер имеют столкновения между мусульманами и христианами .

Миротворческая деятельность религиозных общин, организаций, движений должна способствовать смягчению межконфессиональной напряженности в нашей стране. Ответственность за регулирование этого процесса, конечно же, в первую очередь, ложится на государство в лице его руководителей, в том числе регионов .

Список литературы

1. Гутарева Н. Ю. Проблема глобализации современной культуры / Н. Ю. Гутарева, Н. В. Виноградов // Молодой ученый. – 2015. – № 9. – С. 1278–1280 .

2. Дьяконов И. История эмоций // Знание – сила. – 1988. – № 5. – С. 38 .

3. Ильин А. Н. Субъект в массовой культуре современного общества потребления : монография / А. Н. Ильин. – Омск : Амфора, 2010. – 376 с .

4. Кант И. Критика чистого разума / И. Кант. – М. : Мысль, 1994. – 591 с .

5. Кублицкая Е. А. Особенности религиозности в современной России // Социол. исслед. – 2009. – № 4. – С. 96–107 .

6. Маркс К. О религии / К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Ленин. – М. : Политиздат, 1983. – 368 с .

7. Мещеряков Д. А. Глобализация в религиозной сфере общественного бытия :

автореф. дис.... канд. филос. наук / Д. А. Мещеряков. – Омск, 2007. – 24 с .

8. Шлезингер А. Циклы американской истории / А. Шлезингер. – М. : Прогресс, 1992. – 692 с .

THE ROLE SUJECTIVE-OBJECTIVE REFERENCE IN THE CONFESSIONAL

AND SCIENTIFIC EXPERIENCE OF THE DAGESTAN

T. E. Voronina Dagestan State University, Mahachkala Abstract. In this artical explores the work peculiarity sujective-objective reference in the confessional and scientific experience of the Dagestan, analisys the role relativizm, which in the time of the globalizm aggravation the national self-awareness of the people of the population, аktivates the role of the religio and produce the extremism in the region .

Keywords: relativizm, religio, globalizm, nations, subject, confessional experience, science, object, society .

Воронина Татьяна Евгеньевна – кандидат философских наук, кафедра философии и социологии, Дагестанский государственный университет, 367000, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. Гаджиева, 43-а, тел.: 8 (8722) 68-23-26, e-mail:

spasibo51@mail.ru Voronina Tatiana Evgenevna – Candidate of Philosophy Sciences, Department of the Philosophy and Sociology, Dagestan State Universities, 43-a, Hajiyev st., Makhachkala, Republic of Dagestan, 367000, tel.: 8 (8722) 68-23-26, e-mail: spasibo51@mail.ru УДК [323.28+297](669.1)

ФАКТОРЫ РАДИКАЛИЗАЦИИ МУСУЛЬМАНСКОЙ

ОБЩИНЫ НИГЕРИИ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ

–  –  –

Р. В. ДМИТРИЕВ Институт Африки РАН, г. Москва Аннотация. Рабочая гипотеза исследования состоит в том, что появление новых ячеек исламских экстремистских организаций, таких как «Боко Харам», наиболее вероятно в пределах территорий, населенных преимущественно мусульманами. Чем ниже уровень их грамотности и уровень доходов, тем выше эта вероятность. Выявлено, что потенциальный вектор дальнейшего территориального развития «Боко Харам» имеет западное и северо-западное направление .

Ключевые слова: Нигерия, административно-территориальные единицы, религиозная структура населения, исламский экстремизм, «Боко Харам» .

В последнее время в связи с активизацией деятельности в регионах бассейна озера Чад исламских радикальных организаций (прежде всего запрещенной в России «Боко Харам» 1) данные терС 2015 г. – «Западноафриканская провинция Исламского государства». Однако далее в настоящей статье мы сохраним за группировкой ее старое название .

ритории стали привлекать все более пристальное внимание представителей различных областей научного знания. Главным очагом нестабильности в бассейне озера Чад в сегодня является северо-восток Нигерии – основной район деятельности «Боко Харам». Рост нестабильности здесь, как отмечается в [2], связан в первую очередь с усилением процесса конфессиональной поляризации населения. По заявлению лидеров группировки, Нигерия должна быть разделена на 2 государства, соответствующих в своих границах северной (мусульманской) и южной частям страны. Более того, во всей Нигерии должен быть введен шариат, а жители страны, не являющиеся мусульманами, должны принять ислам [12]. Таким образом, как представляется, исламистский «вектор» является определяющим в развитии деятельности группировки: иными словами, вероятность возникновения новых и развития существующих ячеек «Боко Харам» наиболее высока в населенных прежде всего мусульманами районах Нигерии, а также пограничных регионах Нигера, Чада и Камеруна .

Несмотря на то что «…некоторые исламские ученые отрицают, что последователи Мохаммеда Юсуфа 1 – мусульмане» [8, p. 136], последний, тем не менее, призывал именно «… мусульманское сообщество исправить вероучение, поведение и мораль, …дать детям правильное исламское образование, чтобы затем осуществить джихад на пути Аллаха» [11, p. 12]. Отводя, таким образом, одну из основных ролей в достижении поставленных целей образованию, М. Юсуф, тем не менее, делал акцент на запрете того, что подпадает под определение «западный тип образования» 2. Вполне ожидаемо, что распространение нового (по М. Юсуфу) типа образования будет происходить эффективнее там, где любое образование, в целом, не получило широкого распространения, чем в районах, где необходимо «замещение» сложившегося под влиянием уже полученного образования образа жизни. В этой связи в качестве второй составляющей успеха распространения экстремистской идеологии нам видится низкий уровень образования населения .

Одной из основных задач «Боко Харам» М. Юсуф видел также «свержение существующего в Нигерии политического режима Основатель и лидер «Боко Харам» с 2002 по 2009 г .

Один из вариантов перевода названия группировки на русский язык – «Западное образование – грех» .

и замену его на государственную модель по типу халифата; введение в стране исламских правовых норм» [3, с. 29]. В настоящее время уровень жизни большинства населения страны – «жертв ресурсного проклятия и свирепствующей укоренившейся коррупции» – имеет более низкие значения, чем даже после получения независимости в 1960 г. [7]. При этом уровень жизни населения мусульманского Севера Нигерии ниже, чем христианского Юга. Это создает известную политическую напряженность внутри страны и способствует обострению межконфессиональных противоречий. Таким образом, посеянные еще до появления экстремистов семена недовольства могут быть с большим успехом взращены ими прежде всего на тех территориях, где ниже уровень жизни и выше количество недовольных сложившейся политической и экономической ситуацией жителей Нигерии. Действительно, как справедливо отмечается в [1, с. 58] применительно к Африке в целом, частые конфликты здесь «…обусловлены скорее низким уровнем доходов населения, а не большой конфессиональной неоднородностью» .

Вполне закономерно ожидать, что исламистская группировка «Боко Харам» при прочих равных условиях может рассчитывать на большую поддержку в тех частях Нигерии, где проживает значительное число мусульман. Если говорить о стране в целом, то, по данным DHS [10], адепты христианства составляют абсолютное большинство населения – 51,2 % 1. Если рассматривать религиозный состав штатов Нигерии, то мусульмане составляют абсолютное большинство во всех штатах Северо-Восточной и СевероЗападной (кроме штата Кадуна) геополитических зон Нигерии, а также в штатах Нигер и Квара Северо-Центральной зоны .

Было установлено, что среди одиннадцати штатов и одной столичной территории, подушевой ВВП которых превышает средний по стране (1157 долл. в 2007 г.), мусульмане преобладают лишь в трех, в то время как христиане – в остальных девяти. При этом среди остальных 25 штатов с доходом ниже среднего не наблюдается столь четкой дифференциации по религиозному признаку, хотя незначительно преобладают мусульманские регионы .

Следует подчеркнуть, что наименьшие показатели грамотности населения характерны для тех штатов Нигерии, где преобла

<

1 По другим данным, в Нигерии наблюдается паритет между числом христиан и му-

сульман, при этом ни одна из общин не составляет абсолютного большинства [12] .

дают мусульмане (Северо-Запад, штат Нигер и Северо-Восток, исключая штат Адамава). В то же время среди остальных штатов с более высоким уровнем грамотности лишь в пяти адепты ислама составляют абсолютное или относительное большинство населения .

Использование иерархического кластерного анализа позволило сгруппировать штаты Нигерии в четыре кластера по степени вероятности возникновения новых ячеек исламских экстремистских организаций: крайне высокая, высокая, низкая, крайне низкая. В качестве наиболее вероятных районов с точки зрения распространения существующих и возникновения новых ячеек исламских экстремистских организаций нами были выделены административно-территориальные единицы прежде всего Северо-Восточной и Северо-Западной геополитических зон Нигерии, а также приграничные с ними регионы Нигера и Чада .

Несмотря на то что между государствами бассейна озера Чад существует достаточное большое число неконтролируемых участков границ, организованные (в том числе военные) действия их правительств налагают существенные ограничения на масштабы трансграничного распространения «Боко Харам». Таким образом, наиболее вероятным вектором развития данной группировки является западный и, в меньшей степени, северо-западный .

В современной ситуации возникновение и распространение «Боко Харам» обусловлено, как представляется, действием не только упомянутых в настоящей статье факторов, но и этнической составляющей. Действительно, представители народа канури, образующие основу группировки, составляют значительную часть населения штатов Борно (41,8 %), Йобе (13,9 %) и Адамава (7,8 %), а также некоторых пограничных регионов Нигера, Чада и Камеруна [6] – т. е. той территории, которая была обозначена в 1960-е гг. панканури-движением как Greater Kanowra [9]. При этом, как справедливо отмечается в [4], если ранее до 90 % «Боко Харам» составляли канури, то в настоящее время она «…стремится создать панэтническое исламское движение» .

Большая опасность таится в развертывании деятельности внутри Нигерии. В этой связи наиболее вероятным следующим этапом на пути достижения экстремистами своих целей выглядит именно дестабилизация экономической и политической обстановки внутри государства, которая, в свою очередь, может иметь своим следствием усиление сепаратистских настроений, получение широкой автономии в пределах существующих границ Нигерии и, тем самым, выход на региональный уровень с перспективой создания собственных государственных образований с включением частей приграничных государств .

Список литературы

1. Горохов С. А. Религиозная мозаичность как фактор экономического развития регионов современного мира // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 5. География. – 2014. – № 4. – С. 56–61 .

2. Дмитриев Р. В. Межобщинный конфликт в Нигерии как результат конфессиональной поляризации населения Африки / Р. В. Дмитриев, И. А. Захаров // Изв. ИГУ. Сер. Политология. Религиоведение. – 2015. – Т. 13. – С. 109–116 .

3. Зеленев Е. И. Феномен исламского образования // Азия и Африка сегодня. – 2015. – № 10 (699). – С. 25–30 .

4. Лебедева Э. Е. «Боко Харам» и региональная нестабильность // Запад – Восток – Россия. – 2014 : ежегодник / отв. ред. В. Г. Хорос, Д. Б. Малышева. – М., 2015. – С. 167–173 .

5. Нигерия. – М. : Ин-т Африки РАН, 2013. – 378 с .

6. Afrobarometer: An African-led series of national public attitude surveys on democracy and governance in Africa [Electronics recours]. – URL: http://www.afrobarometer.org/ .

7. Curbing Violence in Nigeria (II): The Boko Haram Insurgency (Africa Report No. 216). – Brussels : International Crisis Group, 2014. – 62 p .

8. Prouse de Montclos M.-A. Boko Haram and politics: From insurgency to terrorism // Boko Haram: Islamism, Politics, Security and the State in Nigeria / ed. by M.-A. Prouse de Montclos. – Leiden : African Studies Centre, 2014. – P. 135–157 .

9. Tanchum M. Al-Qa‘ida’s West African Advance: Nigeria’s Boko Haram, Mali’s Touareg, and the Spread of Salafi Jihadism // Israel Journal of Foreign Affairs. – 2012. – Vol. 6, no. 2. – P. 75–90 .

10. The Demographic and Health Surveys (DHS) Program. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.dhsprogram.com .

11. Thurston A. ‘The disease is unbelief’: Boko Haram’s religious and political worldview. – Washington : Brookings Institution, 2016. – 30 p .

12. Walker A. What Is Boko Haram? (Special Report). – Washington : United States Institute of Peace, 2012. – 16 p .

THE FACTORS OF MUSLIM RADICALIZATION IN NIGERIA:

REGIONAL LEVEL

S. A. Gorokhov Institute of Geography (RAS), Moscow R. V. Dmitriev Institute for African Studies (RAS), Moscow Abstract. We propose the working hypothesis that the emergence of new cells of Islamic extremist organizations such as Boko Haram most likely within the territories predominantly populated by Muslims. The lower their income level and literacy rate, the higher the probability of emergence. We revealed that Boko Haram has the western and north-western potential direction of its territorial development .

Keywords: Nigeria, territorial-administrative units, religious structure of population, Islamic extremism, “Boko Haram” .

Горохов Станислав Анатольевич – кандидат географических наук, старший научный сотрудник, лаборатория географии мирового развития, Институт географии РАН, 119017, г. Москва, Старомонетный пер., 29, тел.: 8 (495) 959-37-43, e-mail: stgorohov@yandex.ru Gorokhov Stanislav Anatolievich – Candidate of Geographical Sciences, Senior Researcher, Laboratory of Recreational Geography and International Development, Institute of Geography RAS, 29, Staromonetny st., Moscow, 119017, tel.: 8 (495) 959-37e-mail: stgorohov@yandex.ru Дмитриев Руслан Васильевич – кандидат географических наук, старший научный сотрудник, Центр глобальных и стратегических исследований, Институт Африки РАН, 123001, г. Москва, ул. Спиридоновка, 30/1, тел.: 8 (495) 6910061, e-mail: dmitrievrv@yandex.ru Dmitriev Ruslan Vasilievich – Candidate of Geographical Sciences, Senior Researcher, Center for Global and Strategic Studies, Institute for African Studies, 30/1, Spiridonovka st., Moscow, 123001, tel.: 8 (495)6916100, e-mail: dmitrievrv@yandex.ru УДК 342.552

ФРАНЦУЗСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СООБЩЕСТВА

СУБНАЦИОНАЛЬНОГО УРОВНЯ:

СПЕЦИФИКА ЭВОЛЮЦИИ И РАЗВИТИЯ

–  –  –

Аннотация. Предметом исследования является региональная политика Франции в историко-политико-правовой ретроспективе. В качестве объекта исследования выступают политические сообщества субнационального уровня (регионы) Франции. Комплексное изучение всех аспектов французской модели регионализма позволило автору выделить специфику эволюции и тенденции развития регионов Французской Республики .

Ключевые слова: регион, власть, модель, регионализм, эволюция, развитие .

Второй ступенью функционирования государственной власти является региональный уровень государственного управления. Франция прошла в своем развитии эволюцию процесса регионализации (реального процесса перераспределения полномочий от центра к регионам; процесса структурирования политического пространства [7, с. 24]), что проявилось в исторической традиции и политической практике .

Отношения федерального центра и регионов – сложная проблема федерализма, решение которой – в углублении теоретических знаний о моделях политико-правового регулирования государственно-территориального развития. Интерес представляет опыт унитаризма, а именно французской модели организации властных технологий на уровнях: государство – регион; регион – регион. Политической системе Французской Республики свойственен регионализм как стратегия, основанная на согласии внутри региона, направленная на создание более сильных и эффективных политических и административных структур с целью его ускоренного развития, граничащая с формой организации федеративного государственно-территориального построения .

Регион является субъектом принятия политических решений, субъектом самоуправления и фактором политического давления .

Французская федерация регионализма, исторически первая в Европе, сложилась к 1990 г. [9, с. 50]. В качестве субъекта политической регионализации определился политический регион .

Территориально Франция состоит из 27 регионов (22 региона находятся в метрополии, 5 заморских регионов, включающих по 3–8 департаментов) [8, с. 117]. Статус регионов является одинаковым, что подтверждено ст. 72 Французской конституции: регионы – это «территориальные сообщества», которые «свободно управляются избранными советами» [4] .

Основы регионализма заложены в период Французской буржуазной революции (1789–1799 гг.). Были проведены реформы централизации управления, унификация правового статуса и структуры региональной власти, организации самоуправления [3, с. 122]. Как единицы организации политического пространства, регионы были образованы 5 апреля 1919 г. Законом от 19 апреля 1941 г. в образовавшихся 17 регионах были поставлены региональные префекты, каждый из которых являлся одновременно префектом департамента. Таким образом, власть центральная и региональная объединились в лице одного должностного лица. Количество регионов увеличивается, и к 1956 г. французская территория насчитывает уже 21 регион. Закон от 5 июля 1972 г. наделил регионы особым статусом публично-правовой структуры, создав представительный орган управления – региональный совет. Имея статус местного коллектива, с 1982 г. регионы были наделены полномочиями самоуправления (формирование собственного бюджета, планирование, благоустройство территории, профессиональная подготовка, транспорт, культура, научные исследования и пр.) [7, с. 24] .

В последние годы политического развития наблюдаются тенденции сокращения количества регионов, в связи с чем президентом Франции Франсуа Олландом 2 июня 2014 г. был представлен проект реформирования регионального деления страны .

Основное содержание проекта сводится к слиянию части регионов и сокращению их общего числа с 22 до 14 [11]. Новое территориальное устройство, на основе принятого 16 января 2015 г .

закона, начало действовать с 1 января 2016 г. [14] .

Регионы выступают одной из сторон модели французской региональной политики «Субсидиарная интеграция» – Modle franais de «Intgration filiale» de la politique rgionale [5, с. 1067– 1069]. Принцип субсидиарности означает следующее – властные технологии центрального уровня должны быть максимально приближены к региональному уровню, власть центра обладает необходимыми средствами для поддержания стабильности, безопасности и порядка в регионе. Центральная власть должна выполнять субсидиарную (вспомогательную) роль, решая только те тактические задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на региональном (локальном) уровне [2, с. 13–15] .

Поскольку природа французского региона является институциональной, Франция имеет пятиуровневое административнотерриториальное деление: регионы, департаменты, округа, кантоны и коммуны. В то же время кантоны и округа не имеют собственных властных органов, поэтому региональная власть организуется на трех уровнях – регион, департамент и коммуна. Основной вопрос состоит в установлении «баланса между политическим центром и регионом, между властью государства и правами граждан, между национальными и государственными интересами» [9, с. 56] .

Система административных политических сообществ субнационального уровня Франции регламентируется: Конституцией Французской Республики от 4 октября 1958 г.; Законом от 5 июля 1972 г.; Законом от 2 марта 1982 г. о правах и свободах коммун, департаментов, регионов; Законом от 7 января 1983 г. о распределении компетенций между государством и коммунами, департаментами и регионами; Законом от 6 января 1986 г. о выборах в региональный совет; Законом от 3 февраля 1992 г. о статусе местных депутатов; Законом от 6 февраля 1992 г. о территориальном управлении Республики; Законом от 21 февраля 1996 г., утвердившим Кодекс территориальных сообществ и регулирующим всю систему местного самоуправления (действует с 2000 г.), и др .

[6, с. 107–108] .

Регион был создан по образцу коммун и департаментов. Отличает его от департамента то, что в каждом регионе учреждаются экономические и социальные комитеты. Они необходимы для реализации национального и собственного плана развития. Фактически экономические и социальные комитеты в регионах и Экономический и социальный совет на национальном уровне могут рассматриваться как институционализированные формы лоббистской деятельности [1, с. 10]. Кроме того, регионам дано право заключать контракты с государством в целях исполнения планов. Важные компетенции имеет регион в социальной сфере, особенно в профессиональном и профессионально-техническом обучении. Так, например, регионы получили возможность создавать свои программы по профессиональному обучению. К региону перешли также некоторые полномочия в культурной сфере, в области транспорта и строительства жилищ .

Декретами и законами урегулировано финансовое положение региона [1, с. 47]. Регион стал получать средства от местных коллективов и от государства, наделен правом производить займы, получать дарения и имущество по завещанию, вводить обязательные и факультативные налоги. Однако финансовые возможности региона ограничены, они представляют собой только административный уровень, не имея гарантированного конституционного статуса .

Начиная с 1982 г. региональный совет с разрешения правительства может заключать соглашения в рамках приграничного сотрудничества с территориальными коллективами иностранного государства, имеющего с регионом общую границу [Там же, с. 50–55]. Сотрудничество осуществляется в рамках Совета Европы на основе Конвенции об основах приграничного сотрудничества территориальных коллективов или территориальных органов власти .

Представителем государства в регионе является префект региона (комиссар республики региона, он же – префект департамента, в котором находится главный город региона) [Там же, с. 55–66]. Префект региона участвует в подготовке решений центральных государственных органов по уполномоченному региону, осуществляет административный контроль за законностью решений регионального совета и его председателя, руководит деятельностью местных служб центральных государственных административных органов, заключает договоры между государством и регионом при разработке и исполнении плана, ежегодно направляет премьер-министру доклад об исполнении национального и регионального планов .

В рамках региональной политики регламентируются взаимосвязи между центром и регионами, определяются права и полномочия административных единиц, складывается практика влияния центра на регионы и регионов на центр. Организация власти региона тесно связана с организацией общенациональной власти. В централизованном государстве основным принципом организации региональной власти является контроль со стороны центральной власти, что подразумевает создание политически зависимых властных органов. В федеративном государстве региональная власть обычно является проекцией общенациональной власти, повторяя на более низком управленческом уровне те же самые организационные формы .

Для России характерна многоуровневая структура региональной политики. Она должна соответствовать определенной региональной стратегии – единым, концептуально проработанным положениям политики государства применительно к регионам. Региональная стратегия государства основывается на выборе способов решения двух проблем: эффективной интеграции территорий (здесь сталкиваются унитаризм и федерализм) и контроля над зонами геополитического риска: пограничными, сепаратистскими, спорными, стратегически важными. Соответственно, актуальна проблема выбора формы государственнотерриториального устройства: между концепцией унитарного государства и федеративной моделью .

Список литературы

1. Алферова Е. В. Регионализм во Франции (нормативные материалы) / Е. В. Алферова. – М. : ИНИОН РАН, 1994. – 103 с .

2. Андреев В. В. Проблемы института делегирования отдельных государственных полномочий органам местного самоуправления в Российской Федерации / В. В. Андреев, Н. А. Иванцова // Пробелы в рос. законодательстве. – 2015. – № 1. – С. 13–15 .

3. Евдокимов В. Б. Местные органы власти зарубежных стран: правовые аспекты / В. Б. Евдокимов, Я. Ю. Старцев. – М. : Спарк, 2001. – 251 с .

4. Конституция Французской Республики. Официальный сайт Конституционного совета Франции [Электронный ресурс]. – URL: http://www.conseilconstitutionnel.fr/conseil-constitutionnel/francais/la-constitution/la-constitution-duoctobre-1958/la-constitution-du-4-octobre-1958.5071.html .

5. Лебедева М. Л. Модель региональной политики Франции в условиях российского федерализма // Политическая наука перед вызовами современной политики : материалы VII Всерос. конгресса политологов. – М., 2015. – С. 1067–1069 .

6. Лебедева М. Л. Модель региональной политики Французской Республики:

проблемы применения в России / М. Л. Лебедева. – М. : МГУП, 2013. – 172 с .

7. Лебедева М. Л. Процесс регионализации Франции: история и эволюция // Пробелы в рос. законодательстве. – 2015. – № 5. – С. 23–25 .

8. Лебедева М. Л. Французский регионализм: политико-правовое исследование // Бизнес в законе : экон.-юрид. журн. – 2015. – № 2. – С. 115–119 .

9. Макарычев А. С. Регионализм: проблемы и перспективы // Обществ. науки и современность. – 1991. – № 3. – С. 50–58 .

10. О сокращении регионов, региональных и ведомственных выборах и о внесении изменений в избирательный календарь : закон № 2015-29 от 16 янв. 2015 г .

[Электронный ресурс]. – URL: http://www.legifrance.gouv.fr/ affichTexte.do?

cidTexte=JORFTEXT000030109622 .

11. Четыре вопроса наилучшего понимания территориальной реформы [Электронный ресурс]. – URL: http://www.lefigaro.fr/politique/2014/06/18/ 01002ARTFIG00019-quatre-questions-pour-mieux-comprendre-la-reformeterritoriale.php .

–  –  –

Abstract. The subject of the study is regional policy of France in the historicalpolitical-legal retrospect. As the object of study are the political community, subnational (regions) of France. A comprehensive study of all aspects of the French model of regionalism allowed the author to identify the specifics of the evolution and trends of the French Republic regions .

Keywords: region, power, model, regionalism, evolution, development .

Лебедева Маргарита Леонидовна – кандидат политических наук, доцент, кафедра политологии, Российский государственный аграрный университет –

МСХА имени К. А. Тимирязева, 127550, г. Москва, ул. Тимирязевская, 49, тел.:

8(499) 976-0480; e-mail: lebedevameg@mail.ru Lebedeva Margarita Leonidovna – Candidate of Political Science, Senior Lecturer, Department of Political Science, Russian State Agrarian University – MSHA

K. A. Timiryazev, 49, Timiryazevskaya st., Moscow, 127550, tel.: 8(499) 976-0480, e-mail:

lebedevameg@mail.ru УДК 9(44)

БРЕТОНСКИЙ РЕГИОНАЛИЗМ:

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

–  –  –

Аннотация. Дается краткий обзор путей развития бретонского регионализма. Рассмотрены основные исторические вехи развития региона Бретань, отражены экономические и политические особенности бретонского регионализма на современном этапе .

Ключевые слова: бретонский регионализм, Бретань, Франция, регион, политические партии, политическая культура .

Бретань – один из регионов Франции, обладающий наибольшей оригинальностью и переживший многие эпохи. Для Бретани характерно разнообразие пейзажей, многочисленные архитектурные памятники, богатство культуры, истории и удивительный язык. Однако в регионе длительное время сохраняется особое социально-политическое явление – бретонский регионализм, обзор специфики и основные характеристики которого представлены в данном материале. Для понимания особенностей бретонского регионализма представляется необходимым сделать краткий исторический обзор .

До появления бретонцев Бретань носила название Арморика. В это время стали появляться сохранившиеся до наших дней мегалитические сооружения. По всей территории Бретани «разбросаны» сотни дольменов, курганов, менгиров. Одним из крупнейших в Бретани и мире скоплением мегалитов является комплекс «Карнакские камни», расположенный на территории французской коммуны Карнак. В нем насчитывается около 4 тыс .

отдельно стоящих вертикальных камней [4, с. 2] .

Первые бретонцы стали появляться в регионе приблизительно в 500–700-х гг. н. э. Население Бретани пополнялось за счет прибывавших на ее территорию мигрантов с юго-запада Великобритании. Первые бретонцы начали называть свои города совершенно оригинально. Самыми древнейшими считаются названия, оканчивающиеся на морфему плу- (plou-) и ак- (ac-) [4, с. 10] .

Хронологические рамки существования независимого Бретонского королевства исследователь Андре Шедвиль определяет как 700–939 гг. [Там же, с. 15]. Во времена феодализма в 939– 1341 гг. в Бретани появляются сильные герцоги, сконцентрировавшие в своих руках всю полноту власти. Постепенно, к середине XV в. складывается настоящее бретонское государство .

После окончания Столетней войны король Людовик XI больше не признавал бретонских герцогов в качестве своих вассалов, но видел в них бунтарей, с которыми необходимо бороться [Там же, с. 26]. С этого момента начинается процесс постепенной потери независимости регионом Бретань. В 1532 г. штаты Бретани ратифицируют процесс вхождения региона в состав французского государства. Однако бретонцы сохранили собственный парламент, занимавшийся решением финансовых и налоговых (но не политических) вопросов .

В период 1532–1675 гг. Королевство Франция не уделяет пристального внимания Бретани после ее присоединения. Во время войн с Италией и с Испанией данный регион не рассматривался французскими властями как стратегически важный. Религиозные войны при участии Католической лиги повлекли за собой экономическую разруху и стали причиной крестьянских протестов .

Бретань во главе с парламентом, основанным в 1552 г., была зависимой от центральных властей. В данный период постепенно начинают развиваться сельскохозяйственные и металлургические отрасли производства [Там же, с. 32] .

Во времена «старого порядка» и вплоть до начала Великой французской революции Бретань сохраняла свою автономию – существовал собственный парламент, суд, а бретонский язык имел (как и французский) статус официального .

В январе 1789 г., за несколько месяцев до революции, в бретанском городе Ренн произошла стачка студентов, пропагандировавших идеи реформ и властных институтов, в результате которой три студента погибли. Бретонцы встретили Великую французскую революцию с некоторым опасением, так как местное население было более религиозным, чем население остальной Франции. Революционеры выступали за единую Францию, что вызывало беспокойство бретонцев, стремившихся получить автономию. Таким образом, бретонцы поддержали контрреволюционные силы .

В годы Первой мировой войны, как отмечает Р. С. Ступин, бретонцев посылали на передовую чаще, чем этнических французов. В результате если в 1914–1918 гг. среди французов погибал каждый восьмой солдат, то среди бретонцев – каждый четвертый .

Система подготовки бойцов лишь мешала бретонцам, так как обучение велось на французском языке, которого бретонские солдаты просто не знали. Бретонских моряков отправляли преимущественно в пехоту, которая несла основные потери [2, с. 17] .

Войска нацистской Германии оккупировали регион в период с 18 по 22 июня 1940 г. Захватчики разместили свои военные базы для подводных лодок в Бресте, Лориенте и Сен-Лазаре. Оккупация продлилась после прихода коллаборационистского режима Виши, отделившего в 1941 г. область Луара-Атлантика с центром в г. Нант от Бретани. Война оставила после себя разрушенные почти до основания города, порты, вокзалы [4, с. 56] .

*** В настоящее время регион Бретань поделен на четыре департамента с центром в г. Ренн. Основные отрасли – пищевая промышленность (один из основных сельскохозяйственных регионов Франции. – Н. Ч.), рыболовство и рыбное хозяйство (отметим, что в Бретани открылся первый во Франции центр консервирования рыбы); гражданское и военное судостроение; аэрокосмическая промышленность; автомобилестроение (заводы компании «Ситроен»); туризм. Бретань – это второе по популярности туристическое направление, которое выбирают французы для своего отдыха. Таким образом, регион обладает мощной экономической базой, являющейся основой для регионализма .

Другим фактором регионализации Бретани является культура. Как отмечалось выше, полуостров был практически независимым – существовали региональные языки бретонский и гало [5, с. 23]. Бретонский язык – это одно из ярчайших проявлений регионализма в Бретани. Сегодня бретонский язык уже не так популярен, в регионе на нем говорит всего лишь каждый десятый житель. Но администрации бретонских городов делают многое, чтобы вернуть этому языку былую популярность. К примеру, практически все таблички с названиями улиц, городов, направлений продублированы на бретонском языке. Названия административных учреждений помимо французского носят еще и бретонское названия. Не говоря уже о множестве небольших «ресто»

и кафе, которые создают аутентичную, «местную» атмосферу с помощью бретонских названий .

В 1898 г. появляется организация Union Rgionaliste Bretonne (Союз бретонских регионалистов), выступавшая за расширенную автономию Бретани. Через тринадцать лет появилась Федерация бретонских регионалистов, выступавшая за полную независимость региона. Как отмечает Р. С. Ступин, первые политические организации на местах, ставившие своей целью независимость, появляются лишь в начале XX в. – в 1900 г. основана Социалистическая федерация Бретани, в 1904 г. была опубликована Национальная конституция Республики Бретань, составленная Л. Радигэ, а в 1911 г. Камилла ле Мерсье д’Эрм основывает первую бретонскую политическую партию – Parti nationaliste breton (Бретонская националистическая партия), объединившую силы бретонских патриотов и националистов [2, с. 16] .

В последующем поэтапно были созданы левые и левоцентристские партии – Коммунистическая партия Бретани, Социалистический бретонский фронт .

В 1964 г. в регионе действует политическая партия левого толка – Union Dmocratique Bretonne (Бретонский демократичесий союз). Также следует отметить федералистов, сторонников федеративного устройства Французской Республики, затем – роялистов (FBL), ультралевых (Breizhistance или Emgann) и ультраправых (Adsav), в то время как Parti Breton (Бретонская партия) представляет собой левоцентристскую политическую силу, которая стремится создать в рамках Европейского союза Республику Бретань [2, с. 20] .

Бретонские политические партии малочисленны, так как носители бретонского языка составляют около 20 % от населения региона. На парламентских выборах 2009 г. партия UDB получила 2,81 % голосов, что не позволило ей перейти 5%-ный барьер .

Сегодня только 34 % коренных жителей Бретани называют себя бретонцами, а не французами, еще 31 % полагает, что Бретань – особый регион Франции, инициативу по отделению от Франции поддерживает около 12 % населения региона [Там же, с. 20] .

Говоря о политической регионализации, необходимо упомянуть о бретонских политических организациях различного толка .

Как отмечают И. Н. Артемьев и Г. Н. Новиков, «первые региональные организации в Бретани появились еще в XIX в. и были культурно направленными. Однако политика 3-й республики была нацелена на “изведение” всех локальных языков и культур» [1, с. 56] .

Произошла определенная трансформация политических сил, эволюционировавших от движений за политическое самоопределение к движениям за защиту прав этнических меньшинств, а затем – к лозунгам за сохранение культурной идентичности [1, с. 57] .

К политическим особенностям бретонцев относится коллективизм. Для кандидата прежде всего необходимо показать свою вовлеченность в дела региона, так как в первую очередь жители Бретани – бретонцы, а уже потом – французы. Отношения между политическими акторами более жесткие, так как жители Бретани считаются людьми сурового и резкого характера. Отмечается, что из-за удаленного, полуостровного расположения Бретани ее жители имеют особое видение политических процессов, происходящих во Франции [6, с. 59] .

Представив краткий обзор одного из интереснейших в политическом плане региона Франции – Бретани – можно констатировать, что предпосылки для существующих тенденций регионализма лежат в истории данного региона. Из-за территориальной удаленности на полуострове сложился особый политический и культурный климат. Население говорило на совершенно отличном от французского языке, что и стало причиной значительного культурного различия с основной массой населения Франции и одной из основ бретонского регионализма. Однако на сегодняшний день бретонский язык не является козырем бретонской региональной политики, так как на нем говорит все меньшее и меньшее количество населения .

У бретонцев свой, особый взгляд на общефранцузские политические процессы. Стоит отметить, что один из ярчайших французских политиков Жан-Мари Ле Пен, основатель политической партии «Национальный фронт», – из Бретани [3]. На протяжении всей истории бретонское население пыталось создать партию, которая бы защищала интересы полуострова, и на сегодняшний день существует примерно пять партий бретонской направленности. Но все эти партии существуют лишь на региональном уровне и получают места в региональных парламентах .

Регион Бретань – это своеобразная нация в нации, со своей особой культурой, которую любят не только во Франции, но и во всем мире, и со своим видением политики и политической организации общества. На сегодняшний день бретонский регионализм проявляется не так явно, как в прошлом, но он существует, и не столько в политическом, сколько в экономическом и в значительной мере культурном аспектах .

Список литературы

1. Артемьев И. Н. Особенности бретонского регионализма / И. Н. Артемьев, Г. Н. Новиков // Вестн. ИГУ. Спец. вып. : материалы ежегод. науч.-теор. конф .

молодых ученых. – Иркутск, 2006. – С. 56–57 .

2. Ступин Р. С. Лоскутная Европа: сепаратизм и интеграция / Р. С. Ступин .

[Электронный ресурс] // Агентство инновационного развития : АНО. – URL:

http://rusinnovations.com/wp-content/uploads/2016/04/Stupin-R.S.–LoskutnayaEvropa.pdf .

3. Biografie [Electronic resource] // Jean-Marie Le Pen. Site Officiel. – URL:

http://www.jeanmarielepen.com/p/biographie.html .

4. Chedeville A. Histoire de la Bretagne / A. Chedeville. – Ouest-France, 1997. – 128 p .

5. Favereau F. Bretagne contemporaine Culture-Langue-Identite / F. Favereau. – Skol Vreizh., Rennes, 1993. – 214 p .

6. Un modele politique breton? / Nono, Chartier-Le Floch E., Nigen V. L., Gouerou C. – Coop Breizh, 2014. – 201 p .

BRETON REGIONALISM: HISTORY AND PRESENT

N. E. Chugunova Irkutsk State University, Irkutsk Abstract. The article presents an overview of the ways of development of the Breton regionalism. The main historical landmarks of the region of Brittany, reflected economic and political features of the Breton regionalism at the present stage .

Keywords: Breton regionalism, Brittany, France, region, political parties, political culture .

Чугунова Надежда Евгеньевна – магистр, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail: nadyachugunova38@yandex.ru Chugunova Nadezhda Evguenyevna – Magister, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History, Irkutsk State University, 1-412, K .

Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: nadya-chugunova38@yandex.ru УДК 9(519.5)

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОТНОШЕНИЙ

«ЦЕНТР – РЕГИОНЫ» В РЕСПУБЛИКЕ КОРЕЯ

В КОНЦЕ XX – НАЧАЛЕ XXI В .

ПАК ХЭ ДЖА

Иркутский государственный университет, г. Иркутск Аннотация. Анализируется динамика развития взаимоотношений центрального правительства и регионов Республики Корея. Последовательно рассматривается процесс децентрализации власти и распределения полномочий между регионами страны за последние 70 лет. Делается вывод о том, что в настоящее время регионы превратились в важнейших партнеров центра, совместно производящих общественные услуги и активно участвующих в развитии страны .

Ключевые слова: регион, отношения центр – регионы, центральное и региональное правительство, демократизация, децентрализация, региональное самоуправление, современная история, Республика Корея .

В Республике Корея в последнее время роль и влияние регионов существенно раcширяются. Все более и более активно обсуждаются вопросы отношений между центром и регионами и децентрализации. Многие ученые утверждают, что усиление роли и участия гражданского общества в управлении регионами позволит развивать конкурентоспособность регионов в разных сферах, что в свою очередь приведет к более стабильному и устойчивому развитию страны .

Чтобы понять современный механизм и направление развития политики в регионах Кореи, необходимо рассмотреть становление и развитие отношений «центр – регионы» в Республике в конце XX – начале XXI в .

Термин «отношения между правительствами» (Intergovernmental Relations) впервые появился в США в 30-е гг. XX в. Американский ученый Андерсон определил его как «совокупность взаимных действий и поведения, которые возникают между всеми уровнями и формами государственных единиц в федеральной системе США» [9; 10] .

Так как Республика Корея является страной не с федеральной, а унитарной системой управления, исследования отношений центра и регионов начались сравнительно поздно по сравнению с другими странами. Республика Корея традиционно была мононациональным и централизованным государством с жестко структурированной системой отношений между центром и регионами. В современном понимании после института президентства в стране наиболее значимым во властной архитектуре, а также для общественного мнения является институт губернаторства [1, с. 66]. Однако регионы Кореи как административнотерриториальные единицы всегда являлись зависимой переменной величиной государства. А понятие «правительство» часто обозначало только «центральное правительство» .

Регионы в качестве самостоятельных субъектов политики в Корее появились в XX в., когда началось строительство государственных институтов на основе демократических ценностей. В 1948 г. в первой корейской Конституции, в статье 8 было закреплено положение о региональном самоуправлении. На основе этой Конституции и «Закона о региональном самоуправлении», принятом в 1949 г., все региональные правительства Кореи стали называться «органами регионального самоуправления» (local autonomous entity) [3, с. 53–54] .

Понятие «региональное самоуправление» (local autonomy) первоначально появилось в Европе. Существуют две модели самоуправления. Первая модель – модель «самоуправления населением» – распространилась в Великобритании и США. Вторая – модель «самоуправления органами» – развивалась во Франции и Германии. После Второй мировой войны во многих странах эти два вида самоуправления были интегрированы [4]. То есть сформировалась такая система самоуправления, которая могла, с одной стороны, гарантировать стабильное развитие страны, с другой стороны, обеспечить широкие возможности для участия населения в управлении регионами. В полной мере это относится к Республике Корея, которая после Второй мировой войны пошла по пути демократического развития .

Государственная власть обычно в нем представлена назначенными «сверху» чиновниками, которые осуществляют контроль в отношении местного самоуправления, но по нормам права – только за соблюдением законов [2, с. 70] .

По «Закону регионального самоуправления» все «органы регионального самоуправления» являются «юридическими лицами» и разделяются на два вида. Первый – орган самоуправления большой территории (regional local entity), который прямо подчиняется центру. В него включаются: а) город особого статуса (столица Кореи Сеул); б) города-мегаполисы (6 городов); в) провинции (8 провинций). Второй – орган базового самоуправления (basic local authority) включает города, уезды, муниципальные округа, поселки, волости, городские районы и деревни, которыми заведуют органы самоуправления большой территории [5] .

Начало региональному самоуправлению в Корее было положено первыми региональными выборами в законодательных собраниях регионов в 1952 г. С этого момента по 1960-е гг. глав «органов базового самоуправления» избирали на региональных выборах, а глав «органов самоуправления большой территории»

назначали из центра. В те времена взаимоотношения центрального и региональных правительств осуществлялись и на вертикальном, и на горизонтальном уровнях. Одновременно с этим Корея пыталась найти разумный баланс между централизацией и децентрализацией власти. Результатом этих поисков явились 5 поправок к «Закону регионального самоуправления» [6, с. 391– 392]. Однако 16 мая 1961 г. все эти попытки были прекращены «военной революцией» .

Военная власть, оправдывая диктатуру и стараясь укрепить центральную власть, утверждала, что это необходимо ради обеспечения безопасности страны, в качестве защиты от коммунистической угрозы, исходящей из Северной Кореи, и ради поднятия экономики и развития страны. Поэтому многие законы и институты, регламентирующие права и свободы населения и регионов, были отменены. В 1962 г. были приняты поправки к Конституции, согласно которым процесс развития регионального самоуправления был отложен на неопределенное время. Наряду с этим все выборы в регионах также были приостановлены .

Только в 1991 г. закон о региональном самоуправлении был восстановлен, и в марте – июле этого года были проведены выборы в региональные думы городов и провинций. Это было событие, которого люди ждали в течение 30 лет. В 1995 г. были проведены выборы глав регионов, т. е. выборы глав «органов самоуправления большой территории» и «органов базового самоуправления». Таким образом, с 1995 г. Корея вступила в эру регионального самоуправления [6, с. 57–61] .

1990-е гг. для Кореи были временем демократизации и глобализации. На волне международной демократизации центральное правительство Кореи пыталось поэтапно осуществлять не только формальное, но и подлинное региональное самоуправление .

В связи с этим предпринимались попытки децентрализации и передачи части государственных административных дел регионам .

В 1993 г. всенародно избранный президент Ким Ён Сам сформировал новое правительство, взявшее курс на ускорение процесса демократизации страны. Центральным правительством был сформирован комитет для рассмотрения административных полномочий, которые могли быть переданы региональным правительствам. Результатом работы этого комитета явилась передача 1639 административных полномочий. В 1998 г. вновь избранный президент Ким Дэ Джун, являвшийся символом демократического движения Кореи, сформировал специальный комитет для передачи еще целого ряда полномочий центра регионам. Эти решения показывали, что развитие регионального самоуправления продолжалось. Но в то же время они отражали тот факт, что центральной власти необходимо передать еще больше полномочий регионам [6, с. 391] .

Регионы, получив из центра широкие полномочия, сразу включились в процесс формирования собственных планов экономического и политического развития. Если корейское региональное самоуправление и децентрализация в XX в. развивались в рамках «глобальной демократизации», то с начала XXI в. они явились стимулом нового развития страны. Проблема корейского «экономического чуда» состояла в том, что экономическое развитие было сконцентрировано главным образом в центре – т. е .

только в больших городах, например в Сеуле. Перед Кореей стояли задачи определить стратегию сбалансированного развития центра и регионов. Кроме этого, когда Корея в 1998 г. получила помощь МВФ и испытала экономический кризис, ее внутренняя экономическая структура абсолютно изменилась. В силу этого пришлось искать новые пути развития страны. В качестве ключа для нового стимула стабильного развития экономики страны было избрано усиление конкурентоспособности регионов .

«Реформы для децентрализации» – один из важнейших лозунгов кандидата в президенты на выборах в 2002 г. Новый президент Но Му Хён называл свой режим «правительством участия». Он внес большой вклад в развитие процесса демократизации, в том числе децентрализации власти .

Об этом говорят три специальных закона «децентрализации»: «Закон строительства новой административной столицы», «Специальный закон сбалансированного развития страны», «Специальный закон децентрализации» [7], вступивших в силу в 2003 г. Наряду с этим в ноябре 2004 г. правительство приняло пятилетний план комплексного проведения децентрализации .

Первым шагом реализации этих законов было строительство новой административной столицы Кореи – г. Се-Джонг в провинции Чунгчонг-до, расположенной в середине Корейского полуострова. Вслед за этим почти все органы исполнительной власти переехали в новую административную столицу. Вторым шагом было распределение и перемещение всех государственных компаний из центра в разные регионы страны. Эти меры позволили существенно усилить экономический потенциал и политические полномочия регионов .

Президент Но Му Хён, выступая перед главами «органов регионального самоуправления» в Голубом доме в 2004 г., отмечал, что «перемещение административной столицы – это проект, интересующий не только регионы. Этот вопрос должен обсуждаться в рамках стремления к “сбалансированному развитию” и “всесторонней децентрализации” с целью конструирования будущего страны на 30–50 лет вперед» [8] .

Однако, несмотря на реальные шаги в сторону децентрализации, многие исследователи критикуют действия правительства, утверждая, что до сих пор право управления регионами главным образом сконцентрировано в центре. Корея достигла определенного прогресса на пути демократизации и укрепления регионального самоуправления. Но проблема все еще остается и, в частности, состоит в том, что вопрос децентрализации касается не только разделения полномочий, сосредоточенных в центральном правительстве, но и того, как правильно распределять государственные ресурсы и определять роль и ответственность населения в регионе .

По нашему мнению, при отсутствии серьезной уверенности в том, что децентрализация может улучшить уровень жизни населения в регионе, повысить эффективность управления государством и, в конце концов, будет способствовать развитию страны, она не может быть осуществлена. Только на основе взаимного доверия между центральным и региональными правительствами и в рамках существующих социальных норм и традиционной политической культуры можно осуществлять процесс развития страны .

В заключение можно сказать, что развитие отношений «центр – регионы» в Республике Корея в конце XX – начале XXI в .

проводилось в три этапа. Первый этап – 60–90-е гг., когда региональное самоуправление было ограничено, регионы полностью опирались на центр. Второй этап – 90-е гг., когда система регионального самоуправления начала реализовываться, регионы включились в процесс формирования собственных планов экономического и политического развития. Регионы на этом этапе пытались самостоятельно развиваться, но одновременно они осознали важность сотрудничества с центром и другими регионами .

Третий этап – начало XXI в. – наши дни, когда системы регионального самоуправления и децентрализации укрепились. Регионы больше не являются простыми потребителями политики центрального правительства. Взаимоотношения между центром и регионами становятся все более и более доверительными и открытыми. В настоящее время регионы превратились в важнейших партнеров центра, совместно производящих общественные услуги и со всей ответственностью участвующих в развитии страны .

Список литературы

1. Зуляр Ю. А. Восстановление и развитие института губернаторской власти в регионе // Современная история Иркутской области 1992–2012 гг. В 2 т. : учеб .

пособие / Ю. А. Зуляр. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2013. – 201 с .

2. Зуляр Ю. А. Политология. В 2 т. : учеб. пособие / Ю. А. Зуляр. – Иркутск :

Изд-во ИГУ, 2011. – Т. 2. – 740 с .

3. Иль Соуп Зонг. Региональное самоуправление Республикой Корея / Зонг Иль Соуп. – Сеул : [б. и.], 2015. – 405 с .

4. Региональное самоуправление (local autonomy) [Электронный ресурс] // Словарь государственного управления, – Сеул : Изд-во большой культуры, 2009. – URL: http://terms.naver.com/entry.nhn? docId=77901&cid=42155 &categoryId=42155 .

5. Закон о региональном самоуправлении [Электронный ресурс] // Ду-сан :

энцикл. – URL: http://terms.naver.com/entry.nhn?docId=1144219&cid= 40942& categoryId=31710 .

6. Процесс развития корейского регионального самоуправления // Понятие «корейское региональное самоуправление» / Со Зин Каунг [и др.]. – Сеул : Ассоциация регион. самоуправления Кореи – Пак Ённг Са, 2013. – 428 с .

7. Три специальных закона «децентрализации» [Электронный ресурс]. – URL:

http://terms.naver.com/entry.nhn?docId=1144219&cid=40942&categoryId=31710 .

8. Президент Но: «Необходимо смотреть на проблему сбалансированного развития с государственной точки зрения» [Электронный ресурс] // Портал политики. – 2004. – 29 окт.– С. 2. – URL: http://news.naver.com/main/tool/ print.nhn?oid=078&aid=0000006047 .

9. Anderson W. Intergovernmental Relations in Review / W. Anderson. – Minneapolis : University of Minnesota Press, 1960 .

10. Wright D. Understanding Intergovernmental Relations / D. Wright. – 3rd ed. – Pacific Grove : Brooks/Cole Publishing Company, 1988 .

–  –  –

Abstract. The article talks about the dynamics of the development of relationship between Central government and regions of the Republic of Korea. Has seen the process of decentralization of power and distribution of authority between the regions of the country over the past 70 years. It is concluded that at the present time, the regions became the most important partners of the centre, jointly producing public services and actively participating in the development of the country .

Keywords: region, the relationship center-regions, Central and regional government, democratization, decentralization, regional self-government, modern history, Republic of Korea .

Пак Хэ Джа – аспирант, кафедра политологии, истории и регионоведения, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г .

Иркутск, ул. К. Маркса, 1-412, тел.: 8(3952)334372, e-mail: haejpark12@mofa.go.kr Puk Khe Dzha – Postgraduate Student, Department of Political Science, History and Regional Studies, Faculty of History Irkutsk State University, 1-412, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)334372, e-mail: haejpark12@mofa.go.kr

–  –  –

Аннотация. В статье освещаются особенности исторического познания в условиях глобализации, одной из важных характеристик которого является силовая интерпретация истории. Доказывается, что она проводится в интересах субъектов глобализации, т. е. ведущих стран Запада, за счет стран второго и третьего миров, поэтому идеологи глобализации не заинтересованы в объективном изучении исторического прошлого. Они используют историю в ее европоцентристском варианте, в основе которого лежат мондиалистические тенденции, оправдывающие агрессивные устремления инициаторов глобализации. Результатом этого становится угроза потери отдельными социумами своей социокультурной сущности. В данной ситуации особую роль приобретает учет аксиологических особенностей истории России, обосновывающий ее место в глобализирующемся мировом сообществе при опоре на собственные исторические традиции .

Ключевые слова: историческое познание, историческая гносеология, познавательные структуры, динамика исторического знания, дифференциация исторического знания, исторические основания глобализации .

В современной исторической науке как никогда актуальна проблема доминирования дифференцированного подхода, о чем свидетельствует чрезмерное количество узкоспециализированных работ, заполняющих нынешнее научное пространство. Эта проблема характерна не только для истории, но и для всей науки в целом. На сегодняшний день естественные и гуманитарные науки переживают так называемый кризис интеграционного подхода, результатом чего явилось выделение множества мелких дисциплин, а с их появлением – и множества узких специалистов .

Эту ситуацию ярко описал американский философ и кибернетик Норберт Винер: «В настоящее… время лишь немногие ученые могут назвать себя математиками, или физиками, или биологами, не прибавляя к этому дальнейшего ограничения. Ученый становится теперь топологом, или акустиком, или специалистом по жесткокрылым. Он набит жаргоном своей специальной дисциплины и знает всю литературу по ней и все ее подразделы. Но всякий вопрос, сколько-нибудь выходящий за эти узкие пределы, такой ученый чаще всего будет рассматривать как нечто, относящееся к коллеге, который работает через три комнаты дальше по коридору. Более того, всякий интерес со своей стороны к подобному вопросу он будет считать непозволительным нарушением чужой тайны» [3. c. 12] .

К середине XIX в. придворные ученые сформировали картину прошлого, угодную царскому правительству.

Интеграция происходила путем обобщения и анализа прямых источников:

летописей, архивных данных, археологических находок (с первой половины XVIII в.) и мн. др .

На рисунке показан принцип взаимодействия этих двух диалектически противоположных друг другу процессов, без которых не обходится развитие ни одной науки, равно как и исторической .

НАУКА

–  –  –

Рис. Процессы дифференциации и интеграции для любой условно взятой науки Тем не менее процессы дифференциации имели свою специфику в интерпретации ведущих ученых. В частности, И. Д. Ковальченко представляет дифференциацию истории XIX в. как разделение на отечественную и зарубежную линии [5]. В свою очередь, в отечественной линии позиционируются специализации, где критерием для сужения сектора исследования выступают отдельные исторические эпохи или группы стран .

Например, основоположником антиковедения стал М. С. Куторга, чьи работы по Древней Греции были признаны во всем мире .

В 1830–1840-е гг. складывается такая отрасль исторической науки, как медиевистика, а ее родоначальниками были профессора Московского университета Т. Н. Грановский, П. Н. Кудрявцев и С. В. Ешевский, вслед за которыми историю Средневековья начали развивать повсеместно как отдельную самостоятельную историческую дисциплину. Например, к концу века средневековой историей уже занимались не только в Москве, но и в Петербурге (И. М. Гревс, Д. М. Петрушевский, А. И. Веселовский), Киеве (Ф. Я. Фортинский, И. В. Лучицкий), Харькове (В. К. Надлер, А. Л. Петров), Казани (Н. А. Осокин) [8] .

В 1917 г. был сломан весь прежний строй жизни, существовавший на протяжении всей истории России, из остатков которого нужно было искусственно слепить исторические доказательства своей легитимности. Однако большевики справились с данной задачей, и к началу 1930-х гг. новая, «социалистическая», картина была создана. Дифференциация, если и присутствовала, то восполняла пробелы в общей картине. В этот период наиболее известными историками, подвергавшими критике буржуазную историю и творящими новую, «достоверную», были М. Н. Покровский, В. И. Невский, В. В. Адоратский, Г. С. Фридлянд, С. М. Дубровский и др. [1, c. 76–91] .

В конце 1930-х гг., когда «новая» история прижилась в обществе, начинается поворот к дифференциации исторической науки как главной тенденции последних десятилетий. Начинается разработка отдельных периодов, сфер, явлений в истории [4, c. 144–151]. Поднимается большое количество архивных материалов, и в 60–70-е гг. ХХ в. происходит кульминация этого подхода в истории, а в середине 1970-х гг. дифференциация становится уже проблемой, которая существует в современной науке до сих пор .

Опасность неконтролируемой дифференциации состоит в том, что дробление исторического прошлого возможно практически до бесконечности, т. е. на каком-то этапе ученый перестает быть таковым, поскольку теряет объект исследования и другие признаки научности. Одновременно происходит и активное привлечение методологии, характерной для других наук, например психоанализ личности для объяснения мотивов поведения той или иной исторической личности или радиоуглеродный метод датирования источников, активно применяемый в археологии, либо метод контент-анализа, заимствованный из математики и используемый историками для анализа источников с помощью количественных методов, и т. д. [7]. Тенденцию смыкания наук охарактеризовал В. И. Вернадский: «Впервые сливаются в единое целое все до сих пор шедшие в малой зависимости друг от друга, а иногда вполне независимо, течения духовного творчества человека. Перелом научного понимания космоса совпадает, таким образом, с одновременно идущим глубочайшим изменением наук о человеке. С одной стороны, эти науки смыкаются с науками о природе, с другой – их объект совершенно меняется» [2, c. 252] .

Одним из внешних проявлений проблемы соотношения интеграции и дифференциации истории являются дискуссии о едином учебнике по истории. С 2013 г. ведутся активные дискуссии о создании единого учебника, которые зашли в тупик к 2014 г., в результате чего было принято решение о создании единого культурного стандарта. Можно, конечно, приводить аргументы «за» или «против» создания подобного учебника, однако стоит отметить, что, возможно, это стало бы решением проблем, связанных с преподаванием истории в школе, но не для исследователей. Необходимо написание коллективных обобщающих монографий, которые, конечно, присутствуют в современной науке, однако узкоспециализированные работы перекрывают их. Тот богатый материал, который в течение многих лет формировался дедуктивным методом, необходимо теперь поэтапно воссоединять при помощи индукции. И речь не о том, чтобы собрать воедино все точки зрения и взгляды и свести их к одному единственному «правильному», а о том, чтобы воссоединить максимально полную и гармоничную мозаику российской истории .

Многополярный мир отрицает неконструктивное, насильственное навязывание конкретной системы ценностей всему мировому сообществу, вплоть до потери им своей социокультурной идентичности. Однако именно в таком мире у России есть шанс не утратить свой суверенитет и идентичность. Сохранение и развитие национальной культуры также будет способствовать этому процессу. «Трансформации исторического прошлого, выступающей как оправдание глобализации, предшествовала фальсификация истории в условиях европоцентризма, который предполагает, что быть прогрессивным – значит, вписать себя в исторический процесс» [9, c. 102] .

Таким образом, на примере развития исторической науки в нашей стране можно утверждать, что имманентная противоположность процессов дифференциации и интеграции не свидетельствует об их взаимоисключающих свойствах, однако они не могут находиться в равновесии, что-то всегда преобладает. По этой причине историку-исследователю следует заботиться не о равновесии, а скорее об оптимальном балансе, который необходим в разных исторических условиях для развития .

Список литературы

1. Артизов А. Н. Проблемы отечественной историографии в трудах ученых старой школы в послеоктябрьский период // История СССР. 1988. № 6. – 218 с .

2. Вернадский В. И. Проблема биохимии / В. И. Вернадский. М. : Наука, 1988. 282 с .

3. Винер Н. Кибернетика / Н. Винер. М. : Наука, 1958. – 273 с .

4. Гришаев О. В. Историческое образование и наука в СССР в конце 1920 – начале 1930-х гг. // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. – 2014. – № 15. – С. 144–151 .

5. Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования / И. Д. Ковальченко. М. : Наука, 1987. 440 с .

6. Кохановский В. П. Философия и методология науки : учебник / В. П. Кохановский. Ростов н/Д : Феникс, 1999. – 576 с .

7. Миронов Б. Н. Историк и математика (Математические методы в историческом исследовании) / Б. Н. Миронов, З. В. Степанов. Л. : Наука, 1975. 184 с .

8. Наумова Г. Р. Историография истории России / Г. Р. Наумова, А. Е. Шикло. – М. : Академия, 2011. 480 с .

9. Яценко М. П. Исторические аспекты глобализации как управляемого процесса // Изв. Рос. гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. – 2009. – № 110. – С. 101–108 .

–  –  –

Abstract. In the given article we consider peculiarities of historical cognition under the conditions of globalization, of which one of the most important characteristics is a forceful interpretation of history. Here, we prove that it is performed in the interest of the subjects of globalization, i. e. leading western countries on the account of the countries of «the Second and the Third World», and that is why the ideologists of globalization are not interested in objective study of the historical Past. They use history in its euro-centric variant, in which basis there are mondialistic tendencies, justifying aggressive ambitions of globalization initiators, and the result of it becomes the menace that separate societies can loose their socio-cultural essences. In the given situation, consideration of axiological peculiarities of Russia becomes of special importance and substantiates its place in the globalized world society upon the basis of its own historical traditions .

Keywords: historical knowledge, historical epistemology, cognitive structures, dynamics of historical knowledge, differentiation of historical knowledge, the historical bases of globalization .

Евстратчик Анна Андреевна – студентка, историко-философский факультет, Сибирский федеральный университет, 660041, г. Красноярск, пр. Свободный, 79/10, тел.: 8(391)2448625, e-mail: mikhailyatzenko@yandex.ru Evstratchik Anna Andreevna – Student, Historical-philosophical Faculty, Siberian Federal University, 79/10, Svobodnyy ave., Krasnoyarsk, 660041, tel.: 8(391)2448625, email: mikhailyatzenko@yandex.ru Яценко Михаил Петрович – доктор философских наук, профессор, кафедра глобалистики и геополитики, Сибирский федеральный университет, 660041, г .

Красноярск, пр. Свободный, 79/10, тел.: 8(391)244-86-25, e-mail: mikhailyatzenko@yandex.ru Yatsenko Mikhail Petrovich – Doctor of Philosophy, Professor of the Department of Global Studies and Geopolitics, Siberian Federal University, 79/10, Svobodny ave., Krasnoyarsk, 660041, tel.: 8 (391)2448625, e-mail: mikhailyatzenko@yandex.ru УДК 94(517)

ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОЙ

РОССИЙСКОЙ И МОНГОЛЬСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ 1

–  –  –

Аннотация. Дана характеристика изучения в России и Монголии истории монголоведения, основных научных центров и ведущих монголоведов. Определены основные спорные вопросы исследования российского монголоведения, намечены направления дальнейших научных поисков. Дана периодизация монголоведных историографических исследований в России, важное внимание уделяется проблеме методологии историографических исследований .

Ключевые слова: российское монголоведение, история Монголии, научные центры, ведущие монголоведы, спорные вопросы, методология .

1 Исследование выполнено в рамках проектов РГНФ: грант 15-21-03007 «Концеп-

туальные вопросы российско-монгольских отношений в первой половине ХХ в.:

история, политика, экономика», грант 15-21-03008 «Энциклопедия российскомонгольских отношений» .

Российское монголоведение имеет глубокие традиции изучения истории, литературы и культуры Монголии. Географическая близость России к соседней кочевой стране, языковое и конфессиональное единство монголоязычных и тюрскских народов Сибири и Монголии определили глубокий научный интерес русской научной мысли. Становление и развитие российского монголоведения происходило в XVIII–ХIХ вв. и связано с именами выдающихся российских монголоведов: Я. И. Шмидта, А. В. Игумнова, О. М. Ковалевского, А. В. Попова, Д. Банзарова, Г. Гомбоева, К. Ф. Голстунского, А. М. Позднеева, Б. Я. Котвича, Н. Н. Поппе .

К началу ХХ в. российское монголоведение превратилось в цельную комплексную область научного знания и получило мировое признание и приоритет [6]. В ХХ в., особенно в 1920–1930-е и 1990-е гг., в российском востоковедении и монголоведении происходили существенные изменения – трансформировалась тематика и методология научных исследований. В настоящее время происходит возврат к традиционной тематике российского монголоведения и восстановление престижа в мировой науке .

Наблюдаются важные изменения и в географии монголоведных исследований в России: ослабляется роль прежде основных центров монголоведения (Москва, Санкт-Петербург) и усиливается роль региональных: Улан-Удэ, Элиста, Казань, Новосибирск, Кызыл, Иркутск, Владивосток, Барнаул. Представляется, что ведущим центром современного российского монголоведения становится Бурятия, которая имеет значительное число специалистов-монголоведов, проводит международные научные конференции. Институт монголоведения, буддологии и тибетологии (ИМБиТ), возглавляемый член.-корр. РАН Б. В. Базаровым, и Бурятский государственный университет являются ведущими центрами подготовки российских монголоведов и издания обобщающих коллективных работ, существенно продвигающих развитие российского востоковедения и монголоведения .

История становления и развития научных организаций России, представляет особую важность в современных условиях реформирования и оптимизации системы научных исследований в стране. Историография – наиболее трудоемкий и синтетический вид исторического исследования, требующий основательных знаний конкретной истории страны, методологии и источниковедения научной отрасли, историографии сложных и спорных проблем .

История российского монголоведения – область постоянного внимания современных отечественных ученых. Она имеет глубокие научные традиции в нашей стране. Особенно резкий бум научного интереса к осмыслению научного вклада российских монголоведов произошел в последние двадцать лет в связи с поиском новой парадигмы монголоведных исследований, резкой смены тематики исследования и методологии научного поиска .

Возвращение в постсоветский период к проблематике традиционного классического монголоведения потребовало значительного переосмысления научного и творческого пути целой области востоковедения и научного вклада отдельных монголоведов .

Российские монголоведы активно и плодотворно занимаются вопросами истории монголоведения: российского, монгольского и западного. Об этом свидетельствуют обзорные статьи в коллективных обобщающих работах «Очерки истории русского востоковедения», «История отечественного востоковедения» в двух томах, монографии, статьи, рецензии и обзоры. Этими исследованиями занимаются специалисты соседних специальностей: востоковеды (китаеведы, японоведы), филологи, историки. Издана подробная библиография отечественных работ по монголоведению (Е. В. Бойкова), опубликованы обзорные статьи по истории российского монголоведения известных монголоведов Н. П. Шастиной, И. И. Иориша, М. И. Гольмана, В. В. Грайворонского, Д. Б. Улымжиева, Ш. Б. Чимитдоржиева, Б. В. Базарова, В. Д. Дугарова, Е. И. Лиштованного, О. Н. Полянской, С. К. Рощина, Г. С. Матвеевой (Яскиной), И. Я. Златкина, И. В. Кульганек, В. Л. Успенского, Л. К. Герасимович, С. Г. Кляшторного и др .

В разные годы российскими историками были предприняты попытки создания коллективного труда по истории востоковедения и монголоведения. Об этом свидетельствуют «Очерки русского востоковедения», «История отечественного востоковедения до середины ХIХ в.» (1990) [7], «История востоковедения с середины ХIХ в. до 1917 г.» (1997), «Монголика» (12 выпусков), «Российское монголоведение» (вып. 1–6). Особо следует выделить исследования академика В. В. Бартольда «История изучения Востока в Европе и России», Н. И. Веселовского «Сведения об официальном преподавании восточных языков в России» (1879), многочисленные статьи Н. П. Шастиной, которая готовила докторскую диссертацию по истории русского монголоведения, но не завершила ее, а также монографии Д. Б. Улымжиева «Страницы отечественного монголоведения. Казанская школа монголоведов» (1994), «Монголоведение в России во второй половине ХIХ – начале ХХ в.» (1997) [13; 14], Ш. Б. Чимитдоржиева «Российские монголоведы (XVII – нач. ХХ в.)» (1997), «Выдающиеся бурятские деятели»

(вып. 1–4) [12; 16] .

Одним из направлений историографических исследований является подготовка творческих биографий крупных историковмонголоведов. Подготовлены следующие биографии крупных российских монголоведов: о профессоре О. М. Ковалевском (1983) [17], Я. П. Шишмареве (2009), Н. Н. Поппе (1996), С. А. Козине (1994), О. М. Ковалевском (2001). Основательно изучена научная деятельность бурятских монголоведов Д. Банзарова, Ц. Жамцарано, Г. Цыбикова, много лет проводятся научные чтения. Пока наиболее популярен формат отдельных статей, посвященных биографии монголоведов, имеющий в основном юбилейный характер. Монографический формат только осваивается. Заслуживают специального монографического исследования творческие биографии таких крупных российских монголоведов, как Я. И. Шмидт, Н. Я. Бичурин, А. В. Игумнов, А. М. Позднеев, В. Л. Котвич, Б. Я. Владимирцов, Ц. Ж. Жамцарано, И. Я. Златкин, С. Д. Дылыков, Л. К. Герасимович, М. И. Гольман. Творческое наследие крупных монголоведов сложнее исследовать, требуется значительное время и глубина анализа. Исследователю необходимо соответствовать научному уровню корифеев монголоведения .

Специального изучения заслуживает проблема научных взаимоотношений между разными поколениями ученых. Характер этих взаимоотношений определяет различие научных подходов и формирование неформальных групп в научной среде, а также профессиональную конкуренцию и личные отношения .

Назрела необходимость приступить к созданию серии монографических работ, посвященных творческой деятельности и научному вкладу известных монгольских историков Б. Ширендыба, Ш. Нацагдоржа, Ш. Биры, Х. Пэрлээ, Б. Ринчена. Монголоведные историографические исследования в Монголии в последнее десятилетие получили широкое распространение. Видимо, это связано с изменением методологии и тематики исторических исследований, поиском преемственности исторических традиций. Важное внимание также уделяется введению в научный оборот новых исторических источников и формированию современной концепции истории Монголии, особенно в новое и новейшее время .

Историографические исследования продолжают известные монгольские ученые Ш. Бира, Ж. Болдбаатар, Ж. Урангуа, Пунсалдулам, З. Лонжид, Ц. Ишдорж, Н. Хишигт. Наибольший вклад в традиционную историографию Монголии вносит академик Ш. Бира, ведущий специалист в данной области, которому принадлежит также заслуга в координации монголоведных исследований в Монголии и мире, проведении международных конгрессов, публикации биобиблиографий ведущих монголоведов мира [2]. Профессор Монгольского госуниверситета Ж. Урангуа – руководитель творческого коллектива монгольских ученых – опубликовала двухтомник «Монголоведы мира» (2015) [15] .

Итоги развития советской марксистской школы ХХ в., к сожалению, до сих пор не подведены. По нашему мнению, обобщение опыта развития советского монголоведения позволит выявить успехи данного исторического направления, определить ложность и тупиковость некоторых исторических концепций, определить реальный вклад отдельных крупных историков в исследование важных исторических событий и ключевых периодов истории ХХ в. Советская школа монголоведения представлена именами И. М. Майского, Б. Я. Владимирцова, А. В. Бурдукова, Е. М. Даревской, Н. Н. Козьмина, Н. П. Шастиной, И. Я. Златкина, С. Д. Дылыкова, Н. Л. Жуковской, Л. Л. Викторовой, В. В. Волкова, Д. Б. Улымжиева, Ш. Б. Чимитдоржиева, Е. И. Кычанова, Г. И. Михайлова, К. Н. Яцковской, Г. С. Матвеевой, С. К. Рощина, М. И. Гольмана и др .

Осмысление итогов исторических исследований по истории Монголии ХХ в. позволит выявить уровень и глубину исследования важных и наиболее сложных проблем истории, персональный вклад отдельных известных авторов в изучение наиболее дискуссионных проблем истории Монголии, определить малоизученные вопросы и перспективы дальнейших научных поисков .

В обобщающей работе российских востоковедов «История отечественного востоковедения» (1990) впервые выделено военное востоковедение как составная часть отечественного востоковедения. К сожалению, в работе основное внимание было уделено деятельности военных специалистов на Ближнем Востоке. В настоящее время деятельность военных востоковедов отражена в работах Н. А. Самойлова, А. А. Колесникова, М. К. Басханова, В. В. Глушкова, М. Алексеева, А. А. Шаравина, Г. В. Мелихова, А. В. Постникова, В. Г. Дацышена, Е. В. Бойковой и др. Особо можно выделить крупное исследование М. К. Басханова «Русские военные востоковеды. Биобиблиографический словарь» (2005) [1] .

К сожалению, научной деятельности российских военных монголоведов не уделено специального и достаточного внимания. Экспедиции военных в Монголию, их научные результаты не стали предметом научного изучения .

Военно-исследовательская деятельность А. А. Баранова, В. Л. Попова, А. Хитрово, Ю. Кушелева, Тонких и других военных монголоведов заслуживает, по нашему мнению, специального исследования [9]. Таким образом, российская и монгольская историография показывает, что проблема научного вклада отечественных военных монголоведов требует внимательного и специального исследования и современная историческая мысль сможет решить данную проблему .

В современном монголоведении назрела проблема подготовки обобщающей коллективной работы, посвященной истории российского монголоведения на протяжении трех веков. Предприняты первые успешные попытки отдельных российских ученых [3; 10]. Так, в 2015 г. в Бурятии опубликована фундаментальная монография доктора исторических наук, профессора Бурятского государственного университета Владимира Доржиевича Дугарова «Российская историография истории Монголии» [4] .

Работа посвящена становлению и развитию российского монголоведения с XVII по ХХI в. – классической отрасли отечественного востоковедения, имеющей мировое признание и представленной блестящими классиками науки. Автор данного научного исследования В. Д. Дугаров – известный в российском монголоведении ученый, который более 30 лет занимается изучением истории Монголии в новое и новейшее время, историографией истории Монголии. Он опубликовал 6 монографий, 7 сборников, 5 учебных пособий по монголоведению и более 160 статей .

В. Д. Дугаров – представитель бурятской школы российского монголоведения, ученик Д. Б. Улымжиева – достойно продолжает дело подготовки современных российских монголоведов на историческом факультете Бурятского государственного университета .

Несомненным достоинством данной монографии В. Д. Дугарова является обращение к вопросам методологии монголоведных исторических исследований, смены парадигмы научного подхода: переход от марксистской к современной методологии, лишенной идеологической нагрузки. «Методологическая цель данного труда заключается в том, что в период отхода от марксистской парадигмы развития народов монгольской этносферы и формирования новой российской исторической науки актуальными становятся проблемы комплексного историографического анализа огромного блока бесценного отечественного монголоведного материала. Автор в данном труде предпринял попытку проанализировать сложные теоретико-методологические процессы в современном российском востоковедении» [4, c. 8]. Данный подход В. Д. Дугарова представляется нам справедливым и обоснованным .

В последние годы историей российского монголоведения плодотворно занимается доцент Бурятского госуниверситета О. Н. Полянская, опубликовавшая монографии об О. М. Ковалевском и ряд оригинальных статей, основанных на архивных материалах: «Монголоведные исследования В. Л. Котвича (1872–1944)»

(2012), «Монголоведные направления в исследованиях Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии» (2013), «Изучение монгольских народов в Читинском отделении Русского Географического Общества» (2014), «Переписка востоковеда О. М. Ковалевского и В. П. Васильева по истории монголоведения» (2015), «Преподаватели синодальных учебных заведений России у истоков научного монголоведения: А. А. Бобровников (1822–1865)» (2015) и др. [11] .

Целый ряд публикаций по истории российских монголистовфилологов осуществил московский ученый В. Э. Раднаев: «Первый российский монголовед (Я. И.

Шмидт)» (2007), «Казанская школа монголоведов в трудах отечественных и зарубежных монголоведов» (2009), «Сравнительно-историческая монголистика:

вехи развития, состояние и перспективы» (2010), «Истоки грамматической мысли в Монголии: по страницам исследований зарубежных и отечественных ученых» (2011). Несомненным достоинством статей В. Э. Раднаева является критический анализ работ российских монголоведов .

Вопросы российской историографии Монголии привлекают и молодых исследователей. Об этом свидетельствуют диссертации Л. Г. Арсеньевой, А. В. Михалева, А. О. Гомбоева, Е. В. Нолева, И. А. Гусевой, А. С. Хеубшман, И. С. Даниловой, О. Н. Пушечниковой и др. Новое направление исследований – изучение западного монголоведения: немецкого, польского, чешского, венгерского. Назрела необходимость перехода в истории изучения монголоведения с уровня описания, обзорности к анализу научной мысли России, изучению основных проблем монголоведения .

История российского монголоведения нуждается в дальнейшем углубленном исследовании [8]. Большего внимания заслуживают ключевые проблемы монголоведения, эволюция научных идей, формирование национальной школы монголоведения и ее региональных подразделений, имеющих свою специфику. Основное внимание необходимо уделить эволюции ключевых направлений и концепций российского монголоведения. Наследие известных монголоведов имеет не только серьезные научные достижения и творческие прорывы, но и некоторые ошибочные заключения и научные заблуждения, поэтому необходимо усилить элемент критичности научного анализа .

Список литературы

1. Басханов М. К. Русские военные востоковеды : биобиблиогр. слов. / М. К. Басханов. – М. : Изд-во вост. лит., 2005. – 295 с .

2. Бира Ш. Монгольская историография XIII–XVIII вв. / Ш. Бира. – М. : Наука, 1983. – 320 с .

3. Гольман М. И. Изучение истории Монголии на Западе (ХIII – середина ХХ в.) / М. И. Гольман. – М. : Наука, 1988. – 221 с .

4. Дугаров В. Д. Российская историография истории Монголии / В. Д. Дугаров. – Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 2015. – 376 с .

5. Дугаров В. Д., Курас Л. В. Российское монголоведение ХVII–XXI вв. (периодизация проблемы) / В. Д. Дугаров, Л. В. Курас // Иркут. ист.-экон. ежегодник. – Иркутск, 2015. – С. 576–583 .

6. История Монголии. Век ХХ. – М. : ИВ РАН, 2007. – 448 с .

7. История отечественного востоковедения. – М. : Изд-во вост. лит., 1990. – 435 с .

8. Кузьмин Ю. В. Некоторые вопросы историографии российского монголоведения // VI Междунар. конгресс монголоведов : докл. рос. делегации. – М., 1992. – Ч. 1. – С. 119–125 .

9. Кузьмин Ю. В. Монголия и Китай начала ХХ в. в оценках военных исследователей / Ю. В. Кузьмин. – Иркутск : Изд-во БГУЭП, 2007. – 132 с .

10. Кузьмин Ю. В. Иркутская школа монголоведения (XVIII–XX вв.) / Ю. В. Кузьмин, В. В. Свинин ; под науч. ред. А. П. Суходолова. – Иркутск : Изд-во БГУЭП, 2014. – 438 с .

11. Полянская О. Н. Профессор О. М. Ковалевский и Бурятия (1-я половина ХIХ в.) / О. Н. Полянская. – Улан-Удэ : Бурят. науч. центр Сиб. отд-ния РАН, 2001. – 140 с .

12. Российские монголоведы (XVIII – начало ХХ в.). – Улан-Удэ : Бурят. науч .

центр Сиб. отд-ния РАН, 1997. – 163 с .

13. Улымжиев Д. Б. Страницы отечественного монголоведения. Казанская школа монголоведения / Д. Б. Улымжиев. – Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 1994. – 107 с .

14. Улымжиев Д. Б. Монголоведение в России во второй половине ХIX – начале ХХ в. Петербургская школа монголоведения / Д. Б. Улымжиев. – Улан-Удэ :

Изд-во БГУ, 1997. – 216 с .

15. Урангуа Ж. Монголоведы мира. В 2 т. / Ж. Урангуа. – Улан-Батор, 2015. – Т. 1. – 357 с. ; Т. 2. – 380 с .

16. Чимитдоржиев Ш. Б. Российские калмыковеды // Российские монголоведы (XVIII – начало ХХ в.). – Улан-Удэ, 1997. – С. 150–154 .

17. Шамов Г. Ф. Профессор О. М. Ковалевский. Очерк жизни и научной деятельности / Г. Ф. Шамов. – Казань : Изд-во Казан. ун-та, 1983. – 113 с .

CONTROVERSIAL ISSUES OF MODERN RUSSIAN AND MONGOLIAN

HISTORIOGRAPHY

Y. V. Kuzmin Baikal State University, Irkutsk Abstract. The characteristics of studying in Russia, the Mongolian, the major scientific centers and the leading Mongolian. The main problems of the research of Russian Mongolian studies, planned direction of further research. The periodization Mongoloids historiography in Russia, emphasizes the problem of methodology of historiographical research .

Keywords: Russian Mongolian studies, history of Mongolia, research centers, leading Mongoloid, methodology, trends of historiographical research .

Кузьмин Юрий Васильевич – доктор исторических наук, профессор, кафедра мировой экономики, Байкальский государственный университет, 664003, г .

Иркутск, ул. Ленина, 11, e-mail: kuzminuv@yandex.ru Kuzmin Yuriy Vasilievich – Doctor of Historical Sciences, Professor, Department

of World Economy, Baikal State University, 11, Lenin st., Irkutsk, 664003, e-mail:

kuzminuv@yandex.ru УДК 913.1:314.8.001.57

ВЕТВЛЕНИЕ ГЕОИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА ОСВОЕНИЯ

НОВЫХ ЗЕМЕЛЬ РУССКИМ ГОСУДАРСТВОМ В XVII В .

А. К. ЧЕРКАШИН Институт географии им. В. Б. Сочавы СО РАН, г. Иркутск Аннотация. Для количественного исследования геоисторического процесса освоения новых земель используются уравнения модели смены состояний динамических систем и понятия теории надежности. На этой основе анализируются данные исторических документов о переселении в Восточную Сибирь первых ссыльных – запорожских черкасов, определенных в пашенные крестьяне на р. Лене. Вычисленные показатели позволяют дать оценки направленности и интенсивности конкретного геоисторического процесса по месту и времени на общем фоне изменения демографической ситуации .

Ключевые слова: геоисторический процесс, математическая модель, вероятностные оценки, сибирская ссылка, документальные материалы .

Геоисторический процесс – это совокупные изменения, происходящие на Земле и в обществе в пространственном и временном измерениях. Его изучение связано с переходом от анализа фактов к осмыслению последовательности явлений, обусловленных многочисленными факторами и условиями, что требует применения количественных и математических методов. При становлении и развитии методов математического моделирования исторических процессов особое место принадлежит демографии, изначально имевшей дело с измеримыми и однозначно интерпретируемыми величинами [4]. Имеющийся опыт моделирования дает новое понимание закономерностей геоисторического развития [5] .

Геоисторический процесс естественным образом складывается из линий жизни отдельных людей. Линия жизни по аналогии с мировой линией в физике – это движение в пространствевремени живых существ со сменой их состояний. Причем состояние трактуется и как размещение в пространстве (местоположение), и как положение во времени (возраст), и как качественное состояние, связанное с самосовершенствованием и выполнением новых функций. Геоисторический процесс – это ветвящийся динамический процесс, поскольку каждому человеку постоянно приходится делать выбор предстоящих действий по смене состояния силой собственной воли, а также под влиянием внешней природной или социально-экономической исторической среды .

Этому выбору соответствует образ «витязя на распутье», когда определение географического направления однозначно влияет на ход исторического процесса .

Формально геоисторический процесс представляется в виде ветвящегося ориентированного графа, в котором вершины (точки) соответствуют состояниям – конкретному положению человека в обобщенном пространстве в связи с историческим событием, а стрелки – направлениям смены состояний (движения). Такой граф динамики удобно формализовать в количественных показателях и аналитических уравнениях. Например, в точке ветвления i часть людей pij будет перемещаться в j-м, в одном из возможных j = 1, … ni направлений. В узле ветвления в сумме эти пеni p реходные вероятности, естественно, равны 1 .

ij j 1 В том случае, если выделяется некоторый магистральный процесс, например водный путь в Сибирь и освоение ее пространств, то отклонение от этой доминирующей линии жизни по разными причинам рассматривается как бифуркационное явление. К примеру, жизнь одновозрастной группы населения, когда отклонениями считает миграция или смерть людей. В данном случае есть две возможности ветвления: продолжить путь из i-го положения с вероятностью pi или отклониться от этого пути с вероятностью p0i, так что pi + p0i = 1. Величина p0i соответствует вероятности отказа продолжать движение по выбранному маршруту, мере опасности, риска реализации данного геоисторического процесса .

Произведение величин pi, начиная от начального i = 1 до текущего состояния i-1, соответствует надежности Pi* достижения промежуточной цели i, т. е. то, какая часть Pi* (t ) N i (t ) / N 0 людей N i (t ) из вышедших в поход N0 со временем t попадет в состояние i i: Pi* p j. Величина Pi p0i Pi* равна доле отставших на i-м этапе j 1 пути. Она зависит от транспортной доступности i-го местоположения и местных условий жизнедеятельности. Например, в конце XIX в. Иркутскую губернию в качестве места постоянного жительства выбирало Pi 0,004 (0,4 %) переселенцев в Сибирь из Европейской России. В период и после сооружения Транссибирской магистрали, перед революцией 1917 г. в ней оставалось на порядок больше Pi 0,04 (4 %) всех сибирских переселенцев [1; 2]; часть переселенцев p0i Pi / Pi* из доли Pi*, добравшихся сюда, не поехали дальше .

Сам процесс колонизации Сибири, его скорость определяется трудностями и затратами на преодоление огромных расстояний, расходом больших средств и времени, необходимых для переезда. Интенсивность потока переселенцев от места к месту по магистральному пути в момент t определяется показателем pi N i (t ), где pi – доля людей, продолживших продвижение;

I i (t ) i i – время, необходимое для движения из пункта i в пункт i+1;

Ni(t) – численность активного населения в пункте i. Величина Ni(t) = Nti(t) – Npi(t) отражает подвижную, пассионарную часть местного коренного и русского населения, способного участвовать в геоисторическом процессе. Пассивная часть Npi(t) всего населения Nti(t), в основном представленная коренным населением Nki(t), адаптированным к местным условиям, его жизнь и постоянная численность детерминированы географической средой [2]. В число Npi(t) также входит пришлое население, решившее остаться жить на i-й территории: Nki(t) – Npi(t) = p0i () Pi* ()d .

t

На основе уравнения потока создается балансовое соотношение изменения численности активного населения в каждом населенном пункте:

dN i p p i 1 N i 1 i 1 N i 1 i N i 0i N i 0i N i i N i 0i N i ui (t ), i i, 0i 0i, dt i i (1) где интенсивность движения населения i–1 – из предшествующих мест, – из данного (i-го) места в последующее i + 1, i – в i обратном направлении в пункт i – 1, 0i – интенсивность укоренения, 0i – коэффициент рождаемости, 0i – коэффициент смертности; ui (t ) – управление процессом освоения и включение в этот процесс местного населения. В данном случае в уравнении вероятность p0i не включает долю умерших и вернувшихся назад. Величина pi рассчитывается по соотношению числа людей Nfi(t), продолживших путь, и числа Ngi+1(t) достигших следующего пункта назначения: pi =Ngi+1(t)/Nfi(t) .

Относительная интенсивность перемещения населения i определяется соотношением проходимости пути pi на каждом этапе и времени i продвижения из пункта в пункт. При pi = 0 продвижение в выбранном направлении невозможно по причине, например, противодействия местных народов. При очень большом значении i движение также прекращается, в частности из-за географических препятствий на пути следования .

Заселение и освоение Сибири в XVII в. протекало по нескольким направлениям за счет быстрого продвижения небольших воинских формирований казаков и служилых людей, охотничьих артелей промысловиков, промышленных и торговых людей, «гулящих» людей, беглых помещичьих и монастырских крестьян и др. Особую группу составляли ссыльные переселенцы .

Хотя их доля в XVII в. была незначительной, их перемещение подробно фиксировалось в документах, которые содержат важную информацию для геоисторического анализа .

Большое количество таких документов воспроизведено в недавнем трехтомном труде Г. Б. Красноштанова [3], где подробно описывается жизнь и ссылка запорожских черкасов, прибывших с территории Речи Посполитой в Русское государство в 1638 г. после неудачи восстания Я. Остряницы и побега в обратном направлении .

Черкасы входили в пределы Русского государства по разным направлениям.

Все старались устроиться в пограничных городах:

размещались в основном в окрестностях Чугуева, Курска и Воронежа. Эти группы вошли в историю как чугуевские, курские и воронежские черкасы. Их историческая судьба была различна .

Чугуевские черкасы, убив гетмана Я. Остряницу, бежали обратно на польскую Украину в район Полтавы. Черкасы из Курска в 1641 г. также пытались вернуться на родину, но безуспешно. Беглецов настигли в 40 верстах от Хотмыжска. Произошло кровопролитное сражение, в ходе которого много черкасов погибло, а оставшихся вернули в подданство московского царя .

Интересная судьба у воронежских черкасов, которых после побега с семьями поймали и часть сослали в Восточную Сибирь на р. Лену в пашенные крестьяне к ленскому воеводе П. П. Головину. В начале сентября 1638 г. эти черкасы во главе с атаманом М. А. Рябухой попали в Путивль и их расселили в разных приграничных городах. Денежное жалование в Воронеже в августе 1641 г. непосредственно перед побегом выдавалось 137 чел., из них на Лену в июне 1646 г. попало меньше 20 черкасов с семьями .

Историю их ссылки в Сибирь по документам можно проследить довольно точно, иногда с точностью до часа: в Воронеж с Борщёвской заставы 27 августа 1641 г. за час до вечера (16 часов) прискакал сын боярский Григорий Макаров [3, с. 408]. Выписывая сроки перемещения ссыльных из пункта в пункт и соотношение потерь людского состава в пути, мы имеем возможность оценить время, затраченное на перемещение между населенными пунктами, с учетом длительности остановок в каждом из них, переходные вероятности движения по выбранному пути в каждом из пунктов, надежность достижения этих пунктов и интенсивность перемещения (табл.). На основе этих показателей оцениваются коэффициенты уравнений модели (1) .

–  –  –

В таблице позиция «Дата прибытия» (по старому стилю, в XVII в. дата нового стиля плюс 10 суток) соответствует моменту прибытия в исходный пункт данного этапа перемещения по заданному геоисторическому маршруту. Например, 1 декабря 1641 г. черкасы были присланы на стрелецкую службу в понизовые города приказа Казанского дворца: Свияжской, Курмыш, Ядрин и др. Здесь они пробыли примерно полгода, вновь собраны в Казани (93 чел.) и с женами и детьми (всего 188 чел.) направлены в ссылку в Сибирь для устройства в государеву пашню. Черкасы относительно долго (i) находились в окрестностях Воронежа (с. Костёнки), откуда пытались бежать, и в Енисейске. В этих местах они успели обзавестись небольшим хозяйством, но в основном существовали за счет государева жалования. Длительная остановка в Енисейске связана с трудностью преодоления пути с Енисея на Лену вверх по течению Тунгуски (Ангары) и по порогам Илима, а также через необжитые территории Ленского волока. Приходилось возвращаться в Енисейск и снова пытаться достигнуть бассейна Лены. В 1645 г. до морозов дошли Тунгуской и Илимом до Ленского волока, где зимовали в трудных условиях и восемь месяцев готовились к выходу на Лену .

На всем рассматриваемом геоисторическом пути по разным причинам, учтенным в уравнении (1), численность ссыльных черкасов и их семей как уменьшалась, так и возрастала за счет добавления в группу новых участников процесса и рождения детей. Переходные вероятности pi рассчитываются по величине потерь численного состава ссыльных на каждом этапе. В 1645 г. из первой партии черкасов, живших в Енисейском остроге, повторно на Ленский волок было собрано и отправлено только 20 (с женами и детьми всего 77 чел.) из-за недостатка судов (дощаников), а также хлебных запасов и денежных средств. На Лене их разделили на две группы, одну из которых отправили вниз по течению реки, а вторую – вверх на устье р. Тутуры в район Верхоленского острога, где в дальнейшем возникла Тутурская слобода. Из примерно 100 черкасов с семьями – выходцев из Полтавского края, что пришли с Путивля в Воронеж, в устье р. Тутуры оказалось 5 чел. (надежность достижения цели Pi* = 0,05). Поскольку прибыло 10 семей, это означает, что еще около 100 семей беженцев были добавлены (ui) в основной процесс на разных этапах, в частности на Тутуру среди воронежских попали и курские черкасы .

С учетом того, что в Восточной Сибири на первых этапах освоения оседало только 0,4 % переселенцев, вычисленная надежность (обеспеченность) достижения этой территории 5 % высока, что можно объяснить тем, что переселение ссыльных – контролируемый и достаточно хорошо обеспеченный процесс .

Он не допускает значительных потерь численного состава, в отличие от свободного перемещения людей, оседающих на понравившихся землях. Если начало миграционного процесса считать от Москвы (pi* = 1), то для достижения эмпирического показателя pi* = 0,004 для Восточной Сибири на каждом этапе с учетом вычисленных характеристик сложности пути pi должна оставаться примерно половина переселенцев .

Таким образом, доступные исторические документы с использованием модели динамики переселения позволяют исследовать геоисторический процесс первоначального освоения сибирских территорий в количественных показателях и дать оценки направленности и интенсивности этого процесса по месту и времени. Предлагается общая схема процесса демографического освоения, абстрагированная от частных географических и исторических обстоятельств его реализации, влияние которых неявно учитывается в коэффициентах уравнений. Так идет концентрация информации (данных и знаний) и придание ей математической строгости, осуществляется проверка гипотез и решаются обратные задачи геоисторического исследования методами статистического анализа данных .

Список литературы

1. Винокуров М. А. Экономика Иркутской области. В 4 т. / М. А. Винокуров, А. П. Суходолов. – Иркутск : Изд-во БГУЭП, 1998. – Т. 1. – 203 с .

2. Воробьев В. В. Формирование населения Восточной Сибири (географические особенности и проблемы) / В. В. Воробьев. – Новосибирск : Наука, 1975. – 199 с .

3. Красноштанов Г. Б. На ленских пашнях в XVII в. Документальное повествование / Г. Б. Красноштанов. – М. : Древлехранилище, 2012. – Ч. 1. – 890 с .

4. Международная конференция «Математическое моделирование исторических процессов» / В. В. Алексеев, Л. И. Бородкин, А. В. Коротаев, Г. Г. Малинецкий, А. В. Подлазов, С. Ю. Малков, П. В. Турчин // Вестн. РФФИ. – 2007. – № 6 (56). – С. 37–47 .

5. Турчин П. В. Историческая динамика: на пути к теоретической истории / П. В. Турчин. – М. : ЛКИ, 2010. – 368 с .

BRANCHING GEOHISTORICAL PROCESS OF NEW LANDS DEVELOPMENT IN THE RUSSIAN STATE IN THE XVII CENTURY

–  –  –

Abstract. Equations of state transitions model of dynamic systems and concepts of reliability theory are used to study quantitatively geohistorical process of new lands development. On the basis, data of historical documents on the resettlement in Siberia the first exiles, zaporozhye cherkas, appointed to the peasants in river Lena region are analyzed. The calculated indicators allow to assess the direction and intensity of the specific geohistorical process at the place and time against the background of demographic changes .

Keywords: geohistorical process, mathematical model, probabilistic assessment, Siberian exile, documentary materials .

Черкашин Александр Константинович – доктор географических наук, профессор, зав. лабораторией теоретической географии, Институт географии им .

В. Б. Сочавы СО РАН, 664033, г. Иркутск, ул. Улан-Баторская, 1, тел.: 8(3952)422700, e-mail: cherk@mail.icc.ru

Cherkashin Alexander Konstantinovich – Doctor of Geographical Sciences, Professor, Head Laboratory of Theoretical Geography, V. B. Sochava Institute of Geography SB RAS, 1, Ulan-Batorskaya st., Irkutsk, 664033, tel.: 8(3952)422700, e-mail:

cherk@mail.icc.ru УДК 03.23.31

ОСОБЕННОСТИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ

В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII В. (НА ПРИМЕРЕ СИБИРИ)

–  –  –

Аннотация. Анализируются особенности государственного управления в сибирских регионах. Автор на конкретных примерах показывает проблемы взаимодействия между высшей властью и местным чиновничеством. Несмотря на недостатки, по мнению автора, этот опыт может быть использован в региональном строительстве совре-менной России .

Ключевые слова: самоуправление, государственное управление, Сибирский регион, административно-территориальное становление, региональное деление .

История административного управления в Сибири всегда привлекала внимание как отечественных, так и зарубежных исследователей. Наиболее интересным для них периодом был конец XVIII – начало XIX в., когда в административном управлении Сибири проходили постоянные изменения. Механизм управления Сибирью в XVIII в. является существенной и своеобразной частью общей системы империостроительства, развития российской государственности XVIII – начала XX в. В нем ярко проявилась извечная проблема соотношения общих и специфических элементов структуры и функционирования. Специфическими чертами Сибирского региона были: протяженная территория и огромные расстояния от столиц при неразвитой системе коммуникаций, суровый климат, слабая заселенность и полиэтничный состав населения. Заметно сказывались и такие факторы, как каторга и ссылка, пограничный характер ряда территорий и др .

Исследуя вопросы управления в Сибири, полезно отслеживать управление и самоуправление различных социальных категорий населения в процессе колонизации края. В соответствии с идеями Петра I усилились централистские тенденции в государственном управлении, хоть и в 1697 г. сохранялся Сибирский приказ. Только с 1708 г. начались административно-территориальные реформы, коснувшиеся всей азиатской части России [11, c. 3]. Подобная политика была продолжена и в XIX в. Императорский указ от 9 сентября 1801 г. гласил: «Статья 6. Когда губернское и уездное управление восстановляемых губерний воспримет свое действие, главною обязанностью начальников губерний будет: 1) Постановить пределы губерний, и для сего, избрав достаточное число надежных губернских чиновников вместе с губернским землемером и снесясь с начальниками губерний прикосновенных, отправить их на границу, где, соединясь с таковыми же чиновниками из смежной губернии и быв снабжены от губернского правления подробными сведениями и наставлениями, имеют они положить пределы губернии, соображаясь не только бывшему доселе разграничению, но если усмотрят новые уважения к лучшему, могут назначить и перемены в нем по обоюдному согласию и с изъяснением причин, их к тому подвигнувших» [9, c. 66–67] .

Красноречивым свидетельством специфики управления сибирскими регионами является следующая цитата из письма М. М. Сперанского князю А. Н. Голицыну, которое было написано им 18 сентября 1819 г. по дороге в иркутскую ссылку: «В пути отсюда до Иркутского уезда жалобы продолжались, но в сем уезде все замолкло: такова сила страха, в течение 13 лет все умы одержавшего. Устранение губернатора, решив колебания, облегчило бы изыскания. Не имея сего средства, я должен развивать клубок, чрезмерно спутанный, с медленностию и терпением. Чем злоупотребления очевиднее, тем тягостнее искать еще на очевидность сию доказательств, и искать их среди страха, здесь еще действующего, и каких-то надежд, из Петербурга с каждою почтою сюда льющихся» [7, c. 597]. Дело в том, что образование министерств не изменило принципов построения государственного управления на местах – в губерниях и уездах. В соответствии с еще екатерининским законодательством, главной фигурой, «хозяином» губернии оставался губернатор. Считалось, что губернаторы являлись представителями центральной власти на местах, подчиненными непосредственно Сенату. Фактически же они все чаще были ставленниками Министерства внутренних дел, что вызывало возражения других ведомств, которые имели свои органы в губерниях, неизбежно оказывавшиеся под надзором губернаторов [10, c. 84]. Важно подчеркнуть, что Сибирский комитет собирался по мере накопления дел, а его положения поступали на утверждение прямо к царю, минуя другие инстанции .

«Мнения Сибирского комитета представлялись царю и принимали силу закона в виде высочайше утвержденных положений Сибирского комитета» [1, c. 322]. По именному указу, данному Сенату 16 августа 1802 г., губернаторам разрешалось лишь наблюдать за дворянскими выборами, не вмешиваясь, а также запрещалось домогаться избрания одних депутатов и отстранения от должности других. Согласно указу 1821 г., подтвержденному в Законах о состояниях, губернское правление и палаты «…не могли посылать предводителям распоряжений и требовать от них отчетов, но сносились как с губернскими, так и с уездными предводителями или через депутатское собрание или через губернатора» [5, c. 143] .

Начиная разрабатывать план преобразований, М. М. Сперанский хорошо знал и учитывал исторические особенности Сибири. Он считал, что недостатки «Учреждения о губерниях»

1775 г. усиливались в Сибири следующими факторами: 1) отсутствием дворянства; 2) большими расстояниями; 3) малочисленностью населения; 4) недостатком чиновников; 5) отсутствием эффективного надзора за действиями администрации. Сперанский пришел к выводу, что одной из основных причин неэффективности административных органов в Сибири является отсутствие четкого определения их полномочий. В заключение своей деятельности в Сибири Михаил Михайлович составил ряд проектов по преобразованию управления этим обширным краем и в январе 1820 г. доложил царю о том, что его миссия в Сибири окончена. Показательно, что уже в марте 1820 г. новый министр внутренних дел В. П. Кочубей выслал ему официальное уведомление, в котором содержалась воля Александра: прибыть М. М. Сперанскому в Петербург к марту 1821 г .

В целях усиления контроля со стороны Сибирского комитета за прохождением дел, касающихся Сибири, в июле 1854 г. Николай I повелел сибирским генерал-губернаторам ежеквартально представлять ведомости дел, по которым еще не последовало решений в министерствах. На небольшой период Сибирский комитет повысил управляемость регионов, обеспечил принятие многих важных управленческих решений. Впервые после реформ М. М. Сперанского Сибирский комитет предпринял попытку, хотя и неудачную, выработать комплексный подход к освоению Сибири .

Трудности управления Сибирью далеко не всегда принимались во внимание в СССР. По замыслу, этот край должен был вносить максимально возможный вклад в развитие народного хозяйства и обороноспособность страны. «Однако ошибочным было взваливать на Сибирь непосильную ношу, заставлять ее выполнять задания, которые наносили невосполнимый ущерб раю (экология, разорение т. п.) и, главное, обрекали на голодное существование народонаселение» [6, c. 307]. Более того, «Временное положение об управлении туземных племен и народностей северных окраин РСФСР», предусматривая организацию родовых советов, допускало объединение населения в советы на территориальной основе. Между тем опыт советского строительства на Севере выявил ограниченность как территориального, так и родового признаков. И дело здесь не только в том, что к кочевому населению нельзя было применить территориальный признак, а к оседлому – родовой. Если организация территориальных советов имела тот существенный недостаток, что игнорировала национальный состав населения, происходила в некоторых местах в форме сельских… Советов, то организация родовых Советов не соответствовала в целом реальным связям этого населения…» [4, c. 153] .

А. П. Дворецкая на конкретных исторических примерах демонстрирует еще одну важную особенность Сибири в региональной политике: «В начале 1920-х гг. начался поиск оптимальных внутренних границ территории. Первым этапом районирования стало преобразование низовых территориальноадминистративных единиц – волостей и сельсоветов. Власти попытались построить новые административные единицы по экономическому принципу, упростить, удешевить административный аппарат. Первоначально были объединены отдельные волости, созданы новые, отдельные населенные пункты были присоединены к другим уездам и городам» [2, c. 14–15] .

Осуществляемая субъектами Российской Федерации власть не может рассматриваться как самостоятельный феномен, потому что проявить свои правовые свойства она может лишь в системноорганичном единстве с общефедеративной властью, приоритетно действующей в пределах каждого из субъектов Российской Федерации [8, c. 8–9]. Изменения административно-территориального устройства, как правило, происходят в ходе его реформирования, проведение которого обычно диктуется текущими политическими потребностями государств и изменением принципов территориального управления. Для России с ее огромной территорией сетка административно-территориального деления и принцип его устройства служат одной из основ государственности, а их эволюция – отражением и важной компонентой эпох и циклов регионализации [3, c. 36] .

Таким образом, в региональной политике Российского государства Сибирь играет принципиальную роль, поскольку на примере этого региона можно отрабатывать оптимальные образцы управленческих решений .

Список литературы

1. Власть в Сибири: XVI – начало XX в. / сост. М. О. Акишин, А. В. Ремнев. – 2-е изд., перераб. и доп. – Новосибирск : Сова, 2005. – 696 с .

2. Дворецкая А. П. Районирование территории Приенисейского региона в 1924–1925 гг. // Новосибирская область в контексте российской истории : материалы II Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 90-летию образования Новониколаев .

губернии. – Новосибирск, 2011. – Ч. 2. – С. 14–17 .

3. Егорова Е. Д. Административно-территориальные изменения и формирование архивных фондов Алтайского края и Новосибирской области // Новосибирская область в контексте российской истории : материалы II Всерос. науч.практ. конф., посвящ. 90-летию образования Новониколаев. губернии. – Новосибирск, 2011. – Ч. 2. – С. 35–45 .

4. Зибарев В. А. Советское строительство у малых народностей Севера (1917– 1932 гг.) / В. А. Зибарев. – Томск : Изд-во Том. ун-та, 1968. – 334 с .

5. Иванова Н. А. Сословное общество Российской империи (XVIII – начало XX в.) / Н. А. Иванова, В. Л. Желтова. – М. : Нов. хронограф, 2010. – 752 с .

6. Познанский В. С. Социальные катаклизмы в Сибири: голод и эпидемии в 20–30-е гг. XX в. / В. С. Познанский. – Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2007. – 307 с .

7. Сперанский М. М. Руководство к познанию законов / М. М. Сперанский. – СПб. : Наука, 2002. – 680 с .

8. Федерализм в России (История. Проблемы. Перспективы). – М. : Элит, 2008. – Т. 2. – 504 с .

9. Шепелев Л. Е. Аппарат власти в России. Эпоха Александра и Николая / Л. Е. Шепелев. – СПб. : Искусство-СПБ, 2007. – 461 с .

10. Шепелев Л. Е. Чиновный мир России: XVIII – начало XX в. / Л. Е. Шепелев. – СПб. : Искусство-СПБ, 2001. – 479 с .

11. Ярков А. П. К 90-летию Новониколаевской губернии: исторический опыт укрепления российской государственности // Новосибирская область в контексте российской истории : материалы II Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 90-летию образования Новониколаев. губернии. – Новосибирск, 2011. – Ч. 2. – С. 3–8 .

FEATURES OF REGIONAL POLICY IN RUSSIA IN THE FIRST QUARTER

OF THE XVIII CENTURY (THE CASE OF SIBERIA)

–  –  –

Abstract. This article analyzes the features of public administration in the Siberian regions. Author case studies shows the problems of interaction between the highest authority and local officials. Despite the shortcomings, according to the author, this experience can be used in the regional construction of modern Russia .

Keywords: Government, public administration, the Siberian region. administrative-territorial formation, regional division .

Гергилев Денис Николаевич – кандидат исторических наук, доцент, директор Гуманитарного института, Сибирский федеральный университет, 660041, г .

Красноярск, пр. Свободный, 79/10, тел.: 8 (391) 2448625, e-mail: mikhailyatzenko@yandex.ru Gergilev Denis Nikolaevich – Candidate of Historical Sciences, Senior Lecturer, Director of Humanitarian Institute, Siberian Federal University, 79/10, Svobodny ave., Krasnoyarsk, 660041, tel.: 8(391) 2448625, e-mail: mikhailyatzenko@yandex.ru УДК 930.1 В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЗАКОНОМЕРНОСТИ

–  –  –

Аннотация. Рассматривается процесс изучения В. О. Ключевским метода исторического исследования, его логической структуры; выясняются тупики позитивистской методологии; раскрывается междисциплинарность метода исторического исследования В. О. Ключевского .

Ключевые слова: В. О. Ключевский, исторический метод, методология, историческая закономерность, междисциплинарный метод, логика и образ .

В. О. Ключевский о методе как задаче исторического познания В историографической практике второй половины XIX в .

осмысление философии, методологии истории отставало от ее конкретно-исторического освещения. Василий Осипович Ключевский (1841–1911) был первым историком России, который разработал и преподавал студентам Московского университета специальные курсы лекций по методологии, историографии, источниковедению, исторической терминологии .

В 1884–1885 гг. историк подготовил и прочитал студентам Московского университета курс «Методология русской истории»

[2, с. 5–93]. Курс он начал тезисом об «отсутствии метода» изучения истории. «Нашу русскую историческую литературу нельзя обвинить в недостатке трудолюбия, – констатировал исследователь, – она многое обработала; но я не взведу на нее напраслины, если скажу, что она сама не знает, что делать с обработанным ею материалом; она даже не знает, хорошо ли его обработала» [2, с. 5]. Ключевский предпринял попытку исправить выявленный недостаток – осветить исторический метод исследования .

В курсе «Методологии …» он приоткрыл свою лабораторию исследования истории, вывел методологию, до этого скрытую в конкретно-исторических работах, в отдельную, самостоятельную проблему, описал ее как «механизм». Историк попытался воссоздать зримую часть метода, ту структуру, которая укладывалась в рамки логики научного познания .

Ученый понимал различие между гуманитарными и естественными науками, особенности познания в истории. Уже в «Методологии …» (1885) он писал: мы «никогда не достигнем того, чтобы история стала экспериментальной наукой» [2, с. 79] .

Тем не менее Ключевский пытался вычертить метод изучения истории как строгий логический механизм, применение которого приводило бы к ожидаемому результату – открытию исторической закономерности .

Выявленная и вербализированная «Методология …» не удовлетворяла Ключевского, возможно, потому, что не исчерпывала его метода. Биограф Ключевского академик М. В. Нечкина даже высказала мнение, что Василий Осипович в историческом исследовании к своей «Методологии …» не прибегал. По словам Милицы Васильевны, «любопытной чертой “Методологии” была… практическая бесполезность ее для самого автора – он не испытывал необходимости пользоваться ею» [5, с. 267] .

Так ли это? Что о познавательных возможностях описанного им логического метода думал сам В. О. Ключевский? Можно ли было, опираясь на этот метод, решить главную проблему исторического познания – установить историческую закономерность?

В. О. Ключевский об исторической закономерности Целью исследования, основанного на историческом методе, согласно доктрине Ключевского, в конечном счете должно быть открытие исторической закономерности .

В «Методологии …» он пытался, по крайней мере, приблизиться к пониманию исторических законов, исторической закономерности. «Исторические законы, – констатировал Ключевский, – надобно понимать как законы взаимодействия исторических сил», законы «сложения исторических сил» [2, с. 83, 84] .

В других работах, в последующие годы, историк не раз упоминал о существовании исторической закономерности и необходимости учитывать в политике законы развития общества. «Исторический закон, – подчеркивал он, в частности, в работе «Русская историография 1861–1893» (написана не ранее 3 декабря 1902 г.), – строгий дядька незрелых народов и бывает даже их палачом» [3, с. 385] .

В первой лекции ««Курса русской истории» (1904) Ключевский говорил уже о «тайне исторического процесса» (сравните:

тайна и закон. – А. М.), которую видел в «многообразных и изменчивых счастливых или неудачных сочетаниях внешних и внутренних условий развития». Однако эти сочетания он законами не считал, полагая теперь, что открытие подлинных законов истории – дело будущего. «Из науки о том, как строилось человеческое общежитие, – размышлял он, – может, со временем – и это будет торжеством исторической науки – выработается и общая социологическая часть ее – наука об общих законах строения человеческих обществ, приложимых независимо от преходящих местных условий» [1, с. 39] .

Историческая закономерность как факт истории ускользала от логического анализа и в «Методологии …», и в последующем «Курсе русской истории». Ключевский это понимал. Но публично, в печати и в лекциях, на тему исторической закономерности высказывался осторожно. Свои сокровенные размышления на этот счет он доверял дневнику .

25 февраля 1903 г., в период подготовки первого тома «Курса русской истории» к изданию, он сделал в дневнике запись, которая свидетельствовала о его подлинных бесцензурных мыслях о методе исторического исследования и исторической закономерности .

«Что такое историческая закономерность? – писал Ключевский. – Законы истории, прагматизм, связь причин и следствий – это все понятия, взятые из других наук… Законы возможны только в науках физических, естественных. Основа их – причинность, категории необходимости. Явления человеческого общежития регулируются законом достаточного основания, допускающим ход дел и так, и эдак, и по-третьему, т. е. случайно» [4, с. 325] .

По словам историка, категории, взятые из области логического мышления (причины и следствия), можно было бы применить в историческом исследовании, если бы история была «разумным, сознательным планомерным процессом». На деле же в истории действуют силы, которым «чужды логические определения» .

«История процесс не логический, – заключал он, – а народнопсихологический… В нем основной предмет научного изучения – проявление сил и свойств человеческого духа… настроение и движение» [4, с. 325, 326] .

На следующий день, 26 февраля 1903 г., историк продолжил свои размышления об исторической закономерности и, одновременно, о продуктивности современного метода исследования. «В духовной жизни, – писал он, – совокупность взаимно переплетающихся влияний так сложна, что лишь весьма редко оказывается возможным определенно и ясно указать на их законы» [4, с. 327] .

Спустя почти год, в записи от 24 декабря 1903 г., Ключевский констатировал, что логика познания, законы существуют. Но историческая наука на данном этапе ее развития еще не может подняться «до чистых законов логики». Она вынуждена довольствоваться «предварительными, более практическими формами мышления и определениями познания. «Мы знаем, – заключал он, – что в исторической жизни, как и во всем мироздании, должна быть своя закономерность, необходимая связь причин и следствий. Но при наличных средствах исторической науки наша мысль не в состоянии уловить эту связь, проникнуть в эту логику жизни и довольствуется наблюдением преемственности ее процессов» [4, с. 331] .

Через полгода, в записи от 3 июня 1904 г., Ключевский вновь подчеркнул, что в истории нет «закономерности явлений повторяющихся» и, одновременно, историческое явление нельзя воспроизвести экспериментально. «В истории, – писал он, – вскрывается общежительная природа человека, и вопрос о закономерности исторических явлений заменяется вопросом о последовательности, с какой вскрываются разные стороны и свойства этой природы» [4, с. 333] .

Система методологических построений, предпринятая Ключевским в «Методологии …» и других работах, не смогла решить сверхзадачу – наметить путь, ведущий к открытию исторической закономерности, открыть ее. Факт неудачи, которую потерпел Ключевский в поисках исторической закономерности в «Методологии …», подтверждала и Нечкина. «Итог поисков исторических законов, – писала она, – привел лектора к явному краху. Он не мог формулировать ни одного» [5, с. 266] .

Междисциплинарный метод В. О. Ключевского Отрицательный результат в осмыслении исторического метода, полученный Ключевским, тем не менее был движением вперед по сравнению с его предшественниками. Отсутствие исчерпывающей методологической рефлексии не означало отсутствия методологии .

Реальный метод исторического исследования Ключевского, говоря современным языком, был не одномерным, как описанный в его «Методологии…», а междисциплинарным .

В «Курсе русской истории», в работах по историографии, истории культуры и религии Ключевский писал о людях, подчас вопреки собственному представлению о предмете истории используя «субъективный» метод, раскрывал «субъективное» начало истории .

Он создал «Историю России», которая отличалась от трудов Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, А. П. Щапова и других историков постановкой новых тем, новой проработкой проблем государства, общества, народа, личности, колонизации и др., именно благодаря иной, чем у его предшественников, методологии, в частности ее новой грани – методу художественного познания .

Список литературы

1. Ключевский В. О. Курс русской истории / В. О. Ключевский // Соч. : в 9 т. / под ред. В. Л. Янина. – М. : Мысль, 1989. – Т. 1. – С. 33–48 .

2. Ключевский В. О. Методология русской истории/ В. О. Ключевский // Соч. : в 9 т. / под ред. В. Л. Янина. – М. : Мысль, 1989. – Т. 6. – С. 5–93 .

3. Ключевский В. О. Русская историография 1861–1893 гг. / В. О. Ключевский // Соч. : в 9 т. / под ред. В. Л. Янина. – М. : Мысль, 1989. – Т. 7. – С. 381–388 .

4. Ключевский В. О. Дневники и дневниковые записи / В. О. Ключевский // Соч. : в 9 т. / под ред. В. Л. Янина. – М. : Мысль, 1989. – Т. 9. – С. 267–362 .

5. Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский. История жизни и творчества / М. В. Нечкина. – М. : Наука, 1974. – 636 с .

V. O. KLYUCHEVSKY ABOUT HISTORICAL PATTERNS

A. S. Madzharov Irkutsk State University, Irkutsk Abstract. The article discusses the process of studying the V. O. Klyuchevsky method of historical research, its logical structure; it turns out stubs positivist methodology;

interdisciplinarity is disclosed a method of historical research of V. O. Klyuchevsky .

Keywords: V. O. Klyuchevsky, the historical method, methodology, historical pattern, interdisciplinary method, logic and image .

Маджаров Александр Станиславович – доктор исторических наук, профессор, кафедра истории России, исторический факультет, Иркутский государственный университет, 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 1, тел.: 8(3952)243875, email: massa49@yandex.ru Madzharov Alexander Stanislavovich – Doctor of History Sciences, Professor, Department of History of Russia, Faculty of History, Irkutsk State University 1, K. Marx st., Irkutsk, 664003, tel.: 8(3952)243875, e-mail: massa49@yandex.ru УДК 930.251(571.53)

ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ РАБОТЫ

ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ В 2016 Г .

–  –  –

Аннотация. Кратко представлена история ГАНИИО, его структура, глубина фондов. Рассказано об организованных архивом выставках, проходящих на его базе .

Ключевые слова: государственный архив новейшей истории Иркутской области, история архивов, история комсомола, комсомольские стройки .

Если всерьез заняться исследованиями истории Иркутской области в XX в. и проводить эту работу ответственно и вдумчиво, как это делает профессиональный историк, краевед или журналист, то рано или поздно такая сложная и трудоемкая работа обязательно приведет исследователя в архив .

У большинства не связанных с наукой обывателей любой архив ассоциируется с учреждением мрачным, со множеством тайн, хранящихся в пыльных, ветхих и затянутых паутиной хранилищах .

Этот стереотип отчасти навеян литературно-художественными произведениями, фильмами и прочими материалами, не относящимися к достоверным источникам получения правдивых знаний .

Что же такое архив, и кто такие архивариусы или архивисты, знает далеко не каждый. К большому сожалению, в данном контексте «не каждый» – это тот, кто по роду своей деятельности должен и обязан прибегать к услугам архива. Это прежде всего историки-краеведы, журналисты, писатели, исследователи и ряд других представителей социогуманитарных наук, работы которых опираются на факты. Попробуем представить читателю немного этих самых фактов из истории архивной деятельности .

У архивистов России есть свой профессиональный праздник, его отмечают ежегодно 10 марта. Это было установлено решением коллегии Федеральной архивной службы России 5 марта 2003 г. До этого профессиональный праздник архивистов был 1 июня, в этот день в 1918 г. Совет народных комиссаров РСФСР принял декрет «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР». Этим же декретом впервые был создан общероссийский орган управления архивным делом – Главное управление архивным делом (ГУАД), или Главархив, сейчас это Федеральное архивное агентство России (Росархив) .

Особенности труда архивиста связаны с быстрым и точным поиском информации; кроме того, «специалисты данной сферы занимаются хранением, учетом документации. Она может иметь историческую, производственную, правовую и иную ценность. В обязанности работников архива входит принятие мер по предотвращению порчи, хищения, повреждения, подделки носителей информации. Они контролируют выдачу, ведут картотеку для ускорения поиска и обращения со сведениями» [5] .

В России главным административным распорядителем архивной деятельности является Росархив. В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 22 июня 2016 г. № 293 Росархив является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере архивного дела и делопроизводства, а также по контролю, оказанию государственных услуг и управлению федеральным имуществом в этой сфере. Руководство деятельностью Федерального архивного агентства осуществляет Президент Российской Федерации. На федеральном уровне подготовку специалистов для архивов осуществляет Всероссийский научно-исследовательский институт документоведения и архивного дела (ВНИИДАД) .

Это очень краткая информация по тематике архивов в России [1] .

Если же немного отвлечься от высших сфер государственной архивной политики и связанных с ней проектов и вернуться на нашу Сибирскую землю, то стоит рассказать о деятельности архивов и в Иркутской области. Главным органом государственной власти в области архивов является министерство культуры и архивов Иркутской области, за ним следует архивное агентство Иркутской области, в подчинение которого входят подведомственные областные государственные архивы [1; 5]. Об одном из таких учреждений и пойдет речь .

Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО) является областным государственным казенным учреждением, подчинен архивному агентству Иркутской области. История создания архива берет свое начало с сентября 1920 г., когда Декретом СНК при Наркомпросе РСФСР была создана Комиссия для собрания и изучения материалов по истории Октябрьской революции и РКП(б) .

Архив был создан в 1931 г. как партийный архив Востсибкрайкома ВКП(б), с 1937 г. – партийный архив Иркутского обкома партии. В августе 1991 г. партийные архивы по Указу Президента РСФСР были переданы в государственную архивную службу. Архив получил название «Центр документации новейшей истории Иркутской области», в 2001 г. постановлением губернатора Иркутской области был преобразован в областное государственное учреждение «Государственный архив новейшей истории Иркутской области». Специализированное здание архива построено в 1975 г. [5] .

С 2012 г. архив возглавляет директор Рудакова Ирина Константиновна .

В структуре архива четыре основных отдела:

1) комплектования и работы с ведомственными архивами;

2) обеспечения сохранности и централизованного учета документов;

3) информации, публикации и научного использования документов;

4) административно-хозяйственный отдел .

Основными задачами архива являются:

– комплектование его новыми документами в соответствии со своим профилем;

– обеспечение сохранности поступивших в архив документов, их учет, совершенствование научно-справочного аппарата к ним, обеспечивающее использование документов в научнопрактических целях;

– выставочная деятельность, работа с социально-правовыми запросами граждан и учреждений .

По состоянию на 1 июля 2016 г. в 3638 фондах хранятся 6822 описи, 769 147 дел (единиц хранения) на бумажном основе и фотодокументов .

В архиве хранятся документы начиная с 1920 г. по настоящее время. Документы дореволюционного периода содержатся в старейшем фонде архива – Истпартотделе, который включает в себя источники по истории революционного движения и Гражданской войны в Восточной Сибири, самый ранний документ датируется 1861 г. Всего в фонде насчитывается 1049 дел. Это прокламации, листовки, копии жандармских документов о политических ссыльных, донесения о революционном движении рабочих, солдат в армии, о деятельности социал-демократических организаций. Значительная часть документов отражает события 1912 г .

на Ленских приисках. В большом объеме представлены воспоминания участников революций 1905, 1917 гг. и участников Гражданской войны .

В архиве представлены фонды:

– органов, организаций, учреждений коммунистической партии, органов партийного контроля, политотделов, политчастей, политсекторов, первичных партийных организаций, партийных фракций во внепартийных организациях, учреждений партии;

– органов, организаций и учреждений комсомола, комитетов комсомола с правами райкомов предприятий, организаций, учебных заведений;

– общественно-политических организаций, профсоюзных, взаимопомощи и социальной защиты; оборонно-спортивных, научно-технических обществ; культурно-просветительных организаций и творческих союзов;

– органов, организаций и предприятий промысловой и потребительской кооперации;

– фонд федерального государственного унитарного предприятия «Восточно-Сибирская железная дорога» (до момента акционирования);

– документы по личному составу партийных, советских, комсомольских органов, типографии «Восточно-Сибирская правда»

(Дома печати);

– коллекции документов по подготовке и проведению Всесоюзного и Всероссийского референдумов, выборов Президента РСФСР, Государственной Думы и Совета Федерации, Федерального Собрания, проводимых на территории Иркутской области (1991–1993 гг.), и документов Иркутской областной общественной организации ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов;

– фильтрационные дела на бывших военнопленных, уроженцев Иркутской области и призванных в армию с территории области;

– фонды личного происхождения иркутских историков Н. А. Ганзбург, И. И. Кузнецова, личный фонд В. Т. Агалакова [5; 6] .

Для оказания помощи в работе пользователей архив выпустил путеводитель по фондам архива [6], с которым они могут ознакомиться в читальном зале. Кроме того, к их услугам большой научно-справочный аппарат, который помогает исследователю быстрее найти необходимую информацию, а также научносправочная библиотека. Режим работы архива и читального зала – ежедневно с 9 до 17 часов без перерыва .

Что же требуется исследователю для плодотворной работы в архиве? Заявителю нужно подать официальное письмо, так называемое отношение на имя директора с указанием цели исследования и просьбой допустить заявителя к работе в архиве. Но необходимо понимать: доступ к архивным документам – дело особое, не каждый материал дается для исследования или тем более для создания с него копий .

Дела, документы, содержащие сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни, выдаются при наличии письменного разрешения гражданина, а после его смерти – с письменного разрешения наследников данного гражданина до истечения 75 лет со дня создания документов. Все, что принято в архив от собственников или их владельцев, выдается впоследствии только в том случае, если это не противоречит условиям их передачи на хранение .

Пользователь имеет право заказывать в архиве дела, документы, справочно-поисковые средства к ним по теме исследования для работы в читальных залах единовременно в течение рабочего дня. Пользователь получает дела в работу их не позднее чем через 2 рабочих дня со дня оформления заказа, в объемах до 20 дел с общим количеством не более 1500 листов из фондов архива (либо не более одного дела объемом свыше 1500 листов). Что касается фондов личного происхождения, исследователь может получить не более 500 листов (либо не более одного дела объемом свыше 500 листов) .

Исследователи имеют доступ к описям рассекреченных фондов. Собрание научно-справочной литературы (более 4,5 тыс. томов), соответствующей профилю документов архива, доступно для исследователей в читальном зале [1] .

Заявителям по социально-правовым запросам нужно написать заявление на имя директора архива в произвольной форме .

Если нужна информация для подтверждения стажа, требуются копии трудовой книжки и первой страницы паспорта. Ответ по социально-правовым и тематическим запросам, связанным с уточнением стажа работы, заработной плате, различными награждениями и поощрениями, даты рождения родственника, создания и истории предприятий, организаций и другой информацией, доступной в архиве, дается не позднее чем через 30 календарных дней с момента подачи заявления .

Прием посетителей ведет директор ежедневно в часы работы архива. И, что особенно важно сейчас, когда за все приходится платить, все услуги архивом выполняются на безвозмездной основе .

Немного хотелось бы рассказать о культурно-просветительской деятельности архива. Не менее четырех раз в год на основе уникальных материалов и фондов, хранящихся в архиве, организуются тематические выставки, которые в основном посвящены знаковым событиям в истории Иркутской области. Среди уникальных выставок, состоявшихся в период 2015–2016 гг., можно отметить выставку «Пионерское движение Приангарья», освещающую некоторые страницы из истории пионерского движения в Иркутской области, сформированную на основе документов из личного фонда Надежды Айзиковны Ганзбург .

Выставка «События и встречи на земле иркутской» была посвящена юбилею видного общественного деятеля, работника культуры и просвещения Евстафия Никитича Антипина .

Но об одной из выставок хотелось бы поговорить подробнее .

Она дает представления о жизни Иркутской области в период конца 1950-х – начала 1980-х гг. XX в. и называется «По комсомольской путевке – из истории Всесоюзных ударных комсомольских строек в Иркутской области» .

В послевоенный «восстановительный» период истории СССР характерной чертой являлись массовые стройки, направленные на возрождение народного хозяйства страны. Основной движущей силой в данном направлении, без сомнения, можно считать прежде всего студенческую и рабочую молодежь всего Советского Союза. Ядром и идейной силой этого масштабного движения по праву является Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи (ВЛКСМ). Первый этап строительства можно отнести к 1932 г., когда ВЛКСМ взял под свою ответственность города Комсомольск-на-Амуре, с которого начинается старт всесоюзных ударных строек. Послевоенный период созидательной государственной политики в строительстве начинается в середине 50-х гг. XX в .

Выставка, организованная сотрудниками Государственного архива новейшей истории Иркутской области, посвящена как раз одному из ярчайших периодов комсомольского движения в СССР – всесоюзным ударным стройкам, проходившим в Приангарье .

Участие молодежи в ударных советских стройках вносило определенные коррективы в привычные способы строительства .

Ударные комсомольские стройки всегда отличались не только высокими темпами работы, лучшей организацией труда и культурой производства, но и тем, что стали подлинными лабораториями, своеобразными полигонами для испытания всего нового, прогрессивного, чем располагала тогдашняя наука и техника. На их базе проводятся сложнейшие социально-экономические эксперименты по созданию устойчивых комсомольско-молодежных объединений с общественным самоуправлением [4; 9; 31]. Стенограммы, протоколы конференций, пленумов, заседаний бюро крайкома, обкомов, горкомов, райкомов КПСС и ВЛКСМ позволяют проследить роль партийных и комсомольских организаций в мобилизации молодежи, решении вопросов повышения политического, образовательного и культурного уровня молодых строителей, создании им благоприятных жизненных условий. В документах анализируются различные стороны ушедшей эпохи, нашедшие отражение в уникальных материалах, хранящихся в ГАНИИО .

Кроме того, стоит отметить тот факт, что наряду с производственной и народно-хозяйственной значимостью строительства можно выделить особый подход к молодежной политике на государственном уровне, дающей возможность извлечения из исторического опыта уроков, которые могут быть полезными для современной России и региональной власти .

Возвращаясь к теме выставки «По комсомольской путевке – из истории Всесоюзных ударных комсомольских строек в Иркутской области», нужно обозначить или особо подчеркнуть те поворотные моменты для Иркутской области, которые отразились в масштабном строительстве. Из огромного массива материалов, которые находятся в фондах ГАНИИО, сотрудниками отдела информации, публикации и научного использования документов были выделены наиболее интересные факты из истории комсомольского строительства в регионе .

Есть город в Иркутской области, да и, пожалуй, во всей Восточной Сибири, который стал легендарным символом освоения новых территорий и покорения природных стихий, – это город Братск. 12 декабря 1955 г. указом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок гидростроителей был преобразован в город областного подчинения. В 2015 г. Братску исполнилось 60 лет. В городе прошли юбилейные торжества, его строители и ветераны вспоминали свое трудовое прошлое .

Братск – это уникальный город, собравший на своей земле пять легендарных комсомольских строек XX в. Грандиозное строительство было развернуто в короткие сроки, молодежь строила Братскую ГЭС, Братский лесопромышленный комплекс, алюминиевый завод, ЛЭП-500 и сам город Братск, который в период 1950–1980-х гг. XX в. из небольшого поселка на севере Иркутской области превратился в крупный промышленный гигант Восточной Сибири. Тысячи молодых людей со всей страны приняли участие в грандиозном строительстве .

С уникальными материалами возможно ознакомиться, посмотрев стенды выставки, где представлены документы, ярко иллюстрирующие страницы истории страны, хранящиеся в ГАНИИО. Например, порядок оформления и пути следования по комсомольской путевке можно узнать на примере выдержки из справки об условиях труда на строительстве Братской ГЭС [27] .

17 июня 1955 г. пленум Иркутского обкома ВЛКСМ объявил сооружение линии электропередачи ЛЭП-220 Иркутск – Братск ударной комсомольской стройкой. На выставке представлены выдержки из выступления на VI пленуме Иркутского обкома ВЛСКМ 17 июня 1955 г. главного инженера Братскгэсстроя А. М. Гиндина о первейшей необходимости возведения ЛЭП-220 [25] .

Участие комсомольцев в строительстве крупнейшей гидроэлектростанции проиллюстрировано такими документами, как постановление VI пленума Иркутского обкома ВЛСКМ от 17 июня 1955 г. «Об участии комсомольских организаций в строительстве Братской ГЭС» [15] и «Разнарядка по направлению комсомольцев на строительство Братской ГЭС» [24] .

После Братской ГЭС пришел черед Усть-Илимской, сооружать которую было поручено «Братскгэсстрою». Усть-Илимск – город трех ударных комсомольских строек. В 1966 г. начинается строительство Усть-Илимской ГЭС. Первый агрегат ГЭС дал промышленный ток 28 декабря 1974 г., а 20 мая 1975 г. гидроэлектростанция выработала свой первый миллиард кВт/ч электроэнергии. В 1975 г. был заложен фундамент целлюлозного завода .

В 1976 г. прибыл первый интернациональный отряд из Болгарии .

В разное время в строительстве принимали участие отряды из ГДР, Венгрии, Польши. В 1979 г. получена первая целлюлоза .

На стенде, посвященном строительству Усть-Илимской ГЭС и ЛПК, выставлены заявления и письма в комсомольскую организацию стройки с просьбой выслать комсомольские путевки:



Pages:     | 1 || 3 | 4 |


Похожие работы:

«Лист безопасности Дата выписки: 24.05.2011 Дата ревизии: 07.05.2010 № ревизии: 0 BELINKA белая краска для внутренних стен Наименование изделия Страница 1 от 4 1 . ДАННЫЕ О ИЗДЕЛИИ И ПОСТАВЩИКЕ Наименование изделия: BELINKA экстра белая краска для внутренних стен и потолков Индекс: 412641 Общее название Кра...»

«К.Р. УСЕИНОВА k.ю.н., доцент кафедры теории и истории государства и права, конституционного и административного права КазНУ имени аль-Фараби. КазНУ имени аль-Фараби, юридический факультет, г.Алматы, Республика Казахстан О ПРОИСХОЖДЕНИИ БАРЫМТЫ Аннотация Статья посвящена исследованию процесса происхождения такого института традиционн...»

«Позняк, А.В. Оценка состояния сформированности гуманистического мировоззрения старшеклассников / А.В. Позняк // Адукацыя і выхаванне. – 2011. – № 1 . – С. 22–30. Оценка состояния сформированности гуманистического мировоззрения старшеклассников* Позняк А.В. В статье раскрывается содержание констатирующего этапа...»

«Ф. СТЕПУН Историософс'ое0и0политичес'ое миросозерцание0Але'сандра0Бло'а Годы, описанные Андреем Белым в трех томах его воспоми наний: "Начало века", "На рубеже двух столетий" и "Между двух революций" 1, представляют собой чуть ли не наиболее смутное время всей русско...»

«Преображая жизнь СОДЕРЖАНИЕ •4 Обращение Председателя Совета директоров •5 Обращение Председателя Правления •7 Информация о Фонде недвижимости •7 История создания и акционеры •8 Миссия, видение, стратегические направления и цели •9 Существенные корпор...»

«ХРОНИКА К СЕМИДЕСЯТИЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ С. Н. ВАЛКА 13 декабря 1957 г. исполнилось семьдесят лет со дня рождения и со­ рок пять лет научно-педагогической деятельности видного советского исто­ рика и археографа, ст...»

«Александр Соловьев Корпорации-монстры: войны сильнейших, истории успеха http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=570625 Корпорации-монстры: войны сильнейших, истории успеха: Эксмо, Коммерсантъ; Москва; 2010 ISBN 978-5-699-44621-6 Аннотация Что общего у неп...»

«1 А.А.Захарова, библиотека № 4 пос. Кын. И ходит по земле былая память. Поселок лесозаготовителей Рябиново Я родилась в 1950 году в поселке лесозаготовителей Рябиново. Как и все, училась, работала, воспитывала детей. С годами росло желание познать историю моей маленькой родины. Как оказалось, её история – это зеркальное отражение историй спец...»

«Советский Союз в 1953-1964 гг. (конспект лекций, части 1, 2) Продолжаем публиковать конспекты лекций по истории СССР. Сегодня предлагаем первую часть о ситуации в СССР в первое десятилетие после смерти И.В. Сталина. В предлагаемом конспекте лекций разсмотрены следующи...»

«Правительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Факультет права Программа дисциплины: "Теория и технология нормо...»

«92 См.: Дмитриева С. И. Географическое распространение. С. 39. Там же. Дмитриева С. И. Фольклор и народное искусство русских Европейского Севера . М., 1988. С. 193. Dissemination of Bylines on the Russian North Two following articles recur to debate on the Rus...»

«ИНФОРМАЦИОННАЯ КУЛЬТУРА Инзельберг В.Д. ПГУ, Пермь Информационная культура студентов: проблемы формирования Проблема формирования информационной культуры студентов не является новой. Обучение читателей самостоя...»

«УДК 930.25 КИНОДОКУМЕНТЫ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК Суворова О.В., научный руководитель канд. ист. наук Тарасов М.Г . Сибирский Федеральный Университет Роль архивов в современном мире, возможность и целесообразность превращения архивных учреждений в научно-исследовательские центры для общества – вопросы, которые вызывают интерес и порождают...»

«ТИТКОВА МАРИЯ СЕРГЕЕВНА РЕФЛЕКСИВНАЯ АКТИВНОСТЬ В СТРУКТУРЕ АДАПТАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ Специальность: 19.00.01 общая психология, психология личности, история психологии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук Санкт-Петербург V ОО ОЯ-^^...»

«Методические указания (пояснительная записка) Рабочая программа дисциплины История мировой культуры Предназначена для студентов дневного отделения 1-го курса 2 семестр по специальности: 010701.65 – Физика. АВТОР: кандидат исторических наук, доцент М.Г.Юнусова...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Скаскевич Анна Евгеньевна ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ ДЕВОЧКИ-ПОДРОСТКА В ТВОРЧЕСТВЕ ЛИДИИ ЧАРСКОЙ Выпускная квалификационная работа магистра филологии Научный рук...»

«Национальная библиотека Республики Саха (Якутия) Библиотека-архив Первого Президента Республики Саха (Якутия) Администрация МР "Хангаласский улус" МУ "Хангаласская централизованная библиотечная система" МИХАИЛ ЕФИМОВИЧ НИКОЛАЕВ Биобиблиографический указатель (2002 – август 2012 гг.) Якутск УДК 016:929Николаев ББК 91.9:...»

«УДК 94(73).091.6:32.019.5(47+57) https://doi.org/10.24158/fik.2018.2.17 Тихий Константин Теодорович Tikhy Konstantin Teodorovich доктор исторических наук, профессор, D.Phil. in History, Professor, профессор...»

«Рекомендации по оформлению наградных листов (примеры даны по форме 1, требования по заполнению соответствующих позиций в форме 2 и 4 аналогичные) 1. Наградные листы оформляются кадров...»

«Беляев В. П. Контроль и надзор: проблемы разграничения В. П. Беляев* Контроль и надзор: проблемы разграничения Аннотация. В настоящей статье предпринята очередная попытка представить авторский подход к пониманию сущности и соде...»

«Базарова Анна Николаевна ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ Статья посвящена лексическим особенностям слов-цветонаименований в современном китайском языке. Символика цвета все...»

«142 Арнаутов Н. Б. Обсуждение Конституции 1936 года История советского и постсоветского периода Н. Б. Арнаутов "Враждебные вылазки" в период "всенародного обсуждения" советской Конституции 1936 г. в Западной С...»

«1 Муниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение Центр развития ребенка-детский сад №2 МО Усть-Лабинский район ТЕМА: "Кладовая полезных штучек" или развитие любознательности и самостоятельност...»

«О’Делл Мария Андреевна ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ (XVIII-XXI ВВ.) 07.00.15 – история международных отношений и внешняя политика (исторические науки) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата исторических...»

«IV. ФІЛОСОФСЬКІ Й МЕТОДОЛОГИЧНІ ПРОБЛЕМИ ІСТОРІЇ ФІЛОСОФІЇ Сергій Секундант (м. Одеса), доктор філософських наук, доцент, Одеський національний університет імені І.І. Мечникова ПРОБЛЕМА ТРАДИЦІЇ В ІСТОРІЇ ФІЛОСОФІЇ Й ІСТОРІОГРАФІЇ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.