WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«экономическая социология Journal of Economic Sociology = EkonomichESkaya SotSiologiya Читайте в номере: Интервью с Тома Пикетти. «Можно выгнать историю в дверь, но она немедленно ...»

-- [ Страница 1 ] --

ISSN 1726-3247

Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.msses.ru; www.ecsoc.hse.ru

экономическая

социология

Journal of Economic Sociology = EkonomichESkaya SotSiologiya

Читайте в номере:

Интервью с Тома Пикетти. «Можно

выгнать историю в дверь, но она немедленно

вернётся через окно»

Радаев В. Отношенческий обмен и степень

укоренённости: эмпирическое исследование

отношений в цепях поставок

Шестаков Д. О неравенстве исходов .

Рецензия на книгу: Пикетти Т. 2015. Капитал в XXI веке. М.: Ad Marginem Юдин Г. Долговые книги и книга о долге .

Рецензия на книгу: Гребер Д. 2014. Долг:

первые 5000 лет истории. М.: Ad Marginem .

Экономическая Э социология лектронный журнал «Экономическая социология» издаётся с 2000 г. УчредиТ. 17. № 1. телями являются Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (с 2007 г.) и Вадим Валерьевич Радаев (главный редактор) .

Январь 2016 Цель журнала — утверждать международные стандарты экономико-социологических Электронный журнал исследований в России, представлять современные работы российских и зарубежных авторов в области экономической социологии, информировать профессиональное соwww.ecsoc.msses.ru общество о новых актуальных публикациях и исследовательских проектах, а также www.ecsoc.hse.ru вовлекать в профессиональное сообщество молодых коллег .

ISSN 1726-3247 Журнал представляет собой специализированное академическое издание. В нём публикуются материалы, отражающие современное состояние экономической социолоАдрес редакции гии и способствующие развитию данной области в её современном понимании .

101000, Россия, В числе приоритетных тем: теоретические направления экономической социологии, г. Москва, социологические исследования рынков и организаций, социально-экономические ул. Мясницкая, стратегии индивидов и домашних хозяйств, неформальная экономика. Также публид. 20, комн. 406 куются тексты из смежных дисциплин — неоинституциональной экономиче

–  –  –

Содержание Вступительное слово главного редактора (В. В. Радаев)

Тексты на русском языке Интервью Интервью с Тома Пикетти: «Можно выгнать историю в дверь, но она немедленно вернётся через окно»

Новые переводы Р. М. Солоу Несистематические мысли о том, как всё может пойти дальше

Расширение границ И. А. Монахова Факторы удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью: на примере фрилансеров

Дебютные работы А. Д. Душина, Ю. Д. Керша, Т. Ю. Ларкина, Д. Д. Проворова Легитимация коммерческого суррогатного материнства в России

Профессиональные обзоры М. А. Голева, И. В. Павлюткин Социальные сети и рождаемость

Новые книги Д. Е. Шестаков О неравенстве исходов Рецензия на книгу: Пикетти Т. 2015. Капитал в XXI веке. М.: Ad Marginem

Г. Б. Юдин Долговые книги и книга о долге Рецензия на книгу: Гребер Д. 2014. Долг: первые 5000 лет истории. М.: Ad Marginem...................... 113 Тексты на английском языке / Articles in English New Texts V. Radaev Relational Exchange and the Degree of Embeddedness: An Empirical Study of Supply Chains................. 122

–  –  –

Contents Editor’s Foreword (Vadim Radaev)

Articles in Russian Interview Interview with Thomas Piketty: “One can Push History Out but It Immediately Comes in through the Window”

New Translations Robert Solow Stray Thoughts on How It Might Go





Beyond Borders Irina Monakhova Factors of Satisfaction with Work–Life Balance: A Case of Freelancers

Debut Studies Anastasiya Dushina, Yuliya Kersha, Tatyana Larkina, Darya Provorova Legitimation of Commercial Surrogacy in Russia

Professional Reviews Mariya Goleva, Ivan Pavlyutkin Social Networks and Fertility

New Books Daniel Shestakov On Inequality of Outcomes Book Review: Piketty Т. (2015) Kapital v XXI veke [Capital in the Twenty-First Century], Moscow: Ad Marginem Press (in Russian); tr. from: Piketty T. (2014) Capital in the Twenty-First Century. Cambridge: Harvard University Press.......

Greg Yudin Debt Books and a Book on Debts Book Review: Graeber D. (2014) Dolg: pervye 5000 let istorii [Debt: First 5000 Years], Moscow: Ad Marginem Press (in Russian); tr. from: Graeber D. (2011) Debt: First 5000 Years. Brooklyn, New York: Melville House........

–  –  –

Articles in English New Texts Vadim Radaev Relational Exchange and the Degree of Embeddedness: An Empirical Study of Supply Chains................. 122

–  –  –

Номер открывается Интервью с Тома Пикетти (профессор экономики Высшей школы социальных наук Парижа и Парижской школы экономики). Беседа состоялась после выступления Пикетти в Высшей школе экономики в Москве в ноябре 2015 г. Лекция была приурочена к выходу русского издания его нашумевшей книги «Капитал в XXI веке» (М.: Ad Marginem, 2015). Профессор Пикетти выразил своё критическое отношение к увлечённости современной экономической теории формальными моделями и рассказал об основных идеях своей книги, а также о недостаточном внимании к проблематике экономического роста. В интервью он также поделился своими взглядами на экономический рост, который, по его мнению, можно понять лишь через реконструирование истории того, как государство выстраивает отношения с наукой и образованием. Интервью провела Олеся Кирчик .

В рубрике «Новые переводы» представлен перевод эссе Роберта Солоу (заслуженный профессор экономики Массачусетского технологического института; лауреат Нобелевской премии по экономике 1987 г.) «Несистематические мысли о том, как всё может пойти дальше». В этой работе Солоу предсказывает большие, по сравнению с XX веком, трудности на последующие 100 лет. Главными источниками неопределённости будущего, по его мнению, выступают динамика соотношения труда и досуга, влияние климатических изменений на экономический рост, распределение дохода между трудом и капиталом, сравнительный рост развитых и развивающихся стран и государственная политика. Перевод с английского Анны Шоломицкой; научный редактор перевода — Татьяна Дробышевская. Публикуется с разрешения Издательства Института Гайдара .

В рубрике «Расширение границ» мы публикуем статью И. А. Монаховой (департамент социологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ) «Факторы удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью: на примере фрилансеров» .

Исследование опирается на подход, называемый «обязанности и ресурсы». Оно реализовано в рамках последовательной двухфазовой стратегии смешанных методов. На качественном этапе произведён анализ транскриптов 15 полуструктурированных интервью. Количественный этап реализован через вторичный анализ данных третьей волны (2014 г.) Международной переписи фрилансеров. В результате построена подробная классификация факторов в соответствии с их принадлежностью к обязанностям или ресурсам, осуществлена проверка принадлежности факторов и представлена детальная интерпретация .

В рубрике «Дебюты» публикуется статья А. Д. Душиной, Ю. Д. Керша, Т. Ю. Ларкиной, Д. Д. Проворовой (все — студентки департамента социологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ) «Легити

–  –  –

мация коммерческого суррогатного материнства в России». Авторы статьи, основываясь на анализе 14 интервью с сотрудниками московских клиник репродукции и агентств, занимающихся юридическим сопровождением услуги суррогатного материнства, демонстрируют, что признание специалистами доминирующей роли генетической связи между родителями и ребёнком над гестационным родством позволяет легитимировать практику суррогатного материнства на коммерческой основе в целом и отдельные аспекты предоставления данной услуги путём декоммодификации ребёнка, который более не представляется объектом рыночной сделки .

В рубрике «Профессиональные обзоры» размещена работа М. А. Голевой (научный сотрудник Лаборатории социологии религии Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва)) и И. В. Павлюткина (к. социол. н., старший научный сотрудник ЛЭСИ НИУ ВШЭ) «Социальные сети и рождаемость». Данный обзор раскрывает значение социальных сетей в процессах, связанных с рождением детей и вхождением в родительство. Показывается, как происходит воздействие разных механизмов влияния на рождаемость по сильным и по слабым сетевым связям .

В рубрике «Новые книги» представлена рецензия на книгу: Пикетти Т. 2015. Капитал в XXI веке. М.: Ad Marginem (пер. с англ.: Piketty T. 2014. Capital in the Twenty-First Century. Cambridge: Harvard University Press). Тома Пикетти описывает эволюцию неравенства доходов и имущества (капитала) на протяжении последних двух столетий в развитых странах и обнаруживает, что, вопреки господствовавшим ранее теориям, неравенство развивается по U-образной кривой, при этом минимальное неравенство наблюдалось в три послевоенных десятилетия. Пикетти утверждает, что капитализм предрасположен к росту неравенства из-за того, что он называет фундаментальными законами капитализма. Рецензия подготовлена Д. Е. Шестаковым (департамент денежно-кредитной политики Банка России) .

Ещё одна рецензия в рубрике посвящена русскому переводу книги Д. Гребера «Долг: первые 5000 лет истории» (М.: Ad Marginem, 2014). Эта книга стала одним из наиболее заметных событий в социальной науке последних лет. Внимательно разбирая природу долга, эта работа позволяет по-новому взглянуть на целый ряд феноменов хозяйственной и политической жизни — на деньги, обмен, рынок, государство. Но наиболее интересная сторона книги анализ моральных оснований хозяйственного поведения. Рецензия подготовлена Г. Б. Юдиным (ЛЭСИ НИУ ВШЭ) В разделе на английском языке в рубрике «Новые тексты» представлена статья В. В. Радаева (НИУ ВШЭ) «Relational Exchange and the Degree of Embeddedness: An Empirical Study of Supply Chains»

(«Отношенческий обмен и степень укоренённости: эмпирическое исследование отношений в цепях поставок»). В работе анализируются прямые межфирменные связи в цепях поставок с фокусированием на отношенческих аспектах укоренённости. Разделяя трансакционную и отношенческую формы обмена, автор предлагает оригинальную типологию конститутивных элементов отношенческого обмена, привязанных к основным стадиям цикла межфирменной контрактации. Построен индекс отношенческого обмена для измерения степени укоренённости межфирменных отношений. Использованы данные опроса 512 менеджеров розничных сетей и их поставщиков, работающих в российских секторах продовольственных товаров и потребительской электроники (2010 г.). При помощи регрессионного анализа выявляются основные факторы, способствующие формированию отношенческого обмена, включая место фирмы в цепи поставок, размер фирмы, брендированность продукта, интенсивность взаимодействия между участниками обмена .

–  –  –

* * * Вскоре после выхода данного номера — 8 февраля 2016 г. — стартует массовый открытый онлайн-курс «Экономическая социология» на Национальной платформе открытого образования (НПОО). Лектор — В. В. Радаев. Желающие могут записаться на https://openedu.ru/ Проморолик можно посмотреть здесь: https://openedu.ru/course/hse/ECSOC/ В несколько изменённом виде данный курс начинается 29 февраля 2016 г. на глобальной платформе Coursera: https://www.coursera.org/learn/econom-sociology

–  –  –

VR INTRODUCTORY REMARKS

Dear colleagues, A new project, the Russian Science Citation Index of the Web of Science, was launched on December 18,

2015. It contains a list of Russian journals that will be available to 20 million Web of Science users. We are pleased to inform you that the Journal of Economic Sociology has been accepted to this list .

Within the last month the Journal of Economic Sociology was also accepted into a renewed official list of journals of the Higher Attestation Commission of the Russian Federation which should be also perceived as an important sign of public recognition .

Let us introduce the new issue of the journal .

Thomas Piketty, Professor of Economics at the School for Advanced Studies in the Social Sciences (cole des hautes tudesen sciences sociales, EHESS) and at the Paris School of Economics, was interviewed by Olessia Kirtchik. The interview was conducted during Prof .

Piketty’s visit to Moscow in November 2015, when he gave a lecture at the Higher School of Economics and introduced the Russian translation of his book Capital in the Twenty-First Century (Moscow: Ad Marginem Press, 2015). The event was arranged by the Laboratory for Studies in Economic Sociology (HSE) and the Franco-Russian Research Center in Moscow with support from the French Embassy and French University College in Moscow. In the interview, Prof. Piketty expressed his skepticism about economists’ tendency for using formal models, talked about main ideas of his book and its restrictions, including the lack of attention to the issues of economic growth. In his opinion, to explain economic growth, one should take into account historical perspective and analyze government’s policies regarding education and health care systems .

In the section “New Translations” we present the paper “Stray Thoughts on How It Might Go” by Robert M .

Solow (Emeritus Professor of Economics, Massachusetts Institute of Technology (MIT); Nobel Laureate in Economics (1987)). This paper was part of the book In 100 Years: Leading Economists Predict the Future .

(Palacios-Huerta (ed.). Cambridge, MA; London: The MIT Press, 2014, pp. 137–144). The author sounds modestly pessimistic, expecting the coming decades to be far more troubling and difficult than the twentieth century. The main sources of uncertainty and future changes are the evolution of decisions about work and leisure, relative growth of developed countries and emerging economies, the impact of climate change on economic growth, changes in how income is divided between labor and capital, and the overall political environment. The paper is translated by Anna Sholomitskaya. It is published with a kind permission of the Gaidar Institute Publishing House .

In the section “Beyond Borders” we suggest a paper by Irina Monakhova (Department of Sociology, Faculty of Social Sciences, National Research University Higher School of Economics), “Factors of Satisfaction with Work–Life Balance: A Case of Freelancers”. The study is based on the demands-resources approach, which divides all factors of the satisfaction with work–life balance into demands reducing satisfaction and resources increasing it. A sequential strategy of biphasic mixed methods design is used with a preliminary qualitative input followed by quantitative research. The list of factors for satisfaction with work–life balance that contains her theoretical and empirical descriptions is presented as the final result of the study .

Anastasiya Dushina, Yuliya Kersha, Tatyana Larkina, and Darya Provorova (students of the Department of Sociology, Faculty of Social Sciences, National Research University Higher School of Economics) present a paper “Legitimation of Commercial Surrogacy in Russia,” which is based on the analysis of 14 interviews Journal of Economic Sociology. Vol. 17. No 1. January 2016 www.ecsoc.hse.ru with staff members of Moscow reproduction clinics and agencies providing the legal support services for surrogate motherhood. The authors show that the staff members’ recognition of genetic ties as a dominant factor allows the legitimating of commercial surrogacy through decommodification of the child who is thus no longer considered an object of market transactions .

Mariya Goleva (Research fellow at Theology Department, St. Tikhon's Orthodox University, Moscow) and Ivan Pavlyutkin (Senior research fellow at the LSES, NRU HSE, Moscow) provide an overview of approaches to interrelations between social networks and fertility. The paper examines the impact of divergent factors associated with strong and weak social ties on fertility rates .

Thomas Piketty’s book, Kapital v XXI veke (Moscow: Ad Marginem Press, 2015 (in Russian); tr. from: Piketty T. (2014) Capital in the Twenty-First Century, Cambridge: Harvard University Press), is reviewed by Daniel Shestakov (Monetary Policy Department, Bank of Russia). Piketty charts the evolution of income and capital inequality in the developed nations through the last two centuries. He discovers that, in spite of the previous literature, inequality evolves in a U-shaped pattern with the bottom of U being the three postwar decades. Piketty suggests that capitalism is hardwired to increase inequality because of what he calls the three fundamental laws of capitalism .

David Graeber’s book, Dolg: pervye 5000 let istorii (Moscow: Ad Marginem Press, 2015 (in Russian); tr .

from: Graeber D. (2011) Debt: First 5000 Years, Brooklyn, New York: Melville House) is reviewed by Greg Yudin (Laboratory for Studies in Economic Sociology, National Research University Higher School of Economics). David Graeber’s Debt undertakes a careful analysis of the nature of debt and suggests a new vision of a number of economic and political phenomena — money, exchange, market, state. The research is particularly interesting for shedding light on the moral foundations of economic behavior .

Texts in English

Vadim Radaev (Professor, Department of Sociology; Head, Laboratory for Studies in Economic Sociology, HSE) presents a paper “Relational Exchange and the Degree of Embeddedness: An Empirical Study of Supply Chains”. This paper focuses upon the relational aspect of embeddedness and examines direct interfirm exchange in supply chains. Transactional and relational forms of exchange are delineated. The author constructs an original typology of the constitutive elements attached to the phases of the interfirm contract cycle. He then builds an index of relational exchange measuring the degree of embeddedness in supply chain relationships .

Data was collected from 512 managers of retail chains and their suppliers working in the Russian grocery and consumer electronics sectors in 2010. The paper reveals the factors that facilitate relational exchange, including the firms’ location in the supply chain, the type of product, and the intensity of the interactions between exchange partners .

* * * A Massive Open Online Course, “Economic Sociology,” will start up on February 8, 2016, at the Russian National Platform of Open Education with Vadim Radaev as Lecturer .

A revised version of this MOOC will also be available online at the global platform Coursera on February 29, 2016 .

YYou can enroll for this course at the NPOE https://openedu.ru/course/hse/ECSOC/ or/and at Coursera: https://www.coursera.org/learn/econom-sociology

–  –  –

— Я вижу себя как исследователя в поле социальных наук в широком смысле — больше, чем просто экономистом или историком. Но если бы я мог выбирать, то хотел бы получить признание в качестве историка, не только экономиста. Ещё важнее то, что границы, как я полагаю, между разными социальными науками являются довольно произвольными и нечёткими. Стоит прекратить бесконечные споры о границах различных дисциплин и школ, если мы хотим продвинуться в понимании таких важных проблем, как неравенство, социальные классы, собственность… Я довольно рано получил возможность убедиться в этом. Мне повезло: я быстро приобрёл признание среди экономистов, получил работу в Массачусетском технологическом институте (Massachusetts Institute of Technology) сразу после защиты диссертации, и этот опыт общения с американскими экономистами заставил меня испытать сомнения… Моё возвращение, ещё в молодости, во Францию было отчасти побегом… — Побегом?. .

— Да. От эгоцентричного и даже несколько презрительного отношения к другим социальным наукам и ко всему остальному миру, которое я встретил у этих экономистов. Оно мне казалось, мягко говоря, не подкреплённым соответствующим уровнем знаний. Я быстро увидел, что они знают очень мало о тех вопросах, которые меня тогда интересовали. Экономисты продолжают заниматься доказательством сложных математических теорем, не собрав даже минимального количества эмпирических данных. Работа по сбору эмпирических данных в исторической перспективе (о распределении доходов) никогда не проводилась. Онтология теорий и моделей поведения максимизирующих агентов является довольно бедной, но в конце концов даже не в этом дело. В любом случае в отсутствие данных, позволяющих валидировать те или иные утверждения, такое теоретизирование остаётся формальным упражнением, лишённым какого бы то ни было содержания .

— То есть основная проблема — в отсутствии эмпирических данных?

— Да. Но также и в том, что совершенно не учитывается социальная реальность, отрицаются конфликты между группами. Такое экономическое видение мира является крайне эгоистическим и одновременно безмятежным (apais). Каждый индивид в отдельности максимизирует нечто, и тем самым достигается коллективный оптимальный результат .

Когда я вернулся во Францию, моей целью было войти в Высшую школу социальных наук Парижа (L'cole des hautes tudes en sciences sociales — EHESS) как раз потому, что ещё в аспирантуре у меня сложилось видение, сочетающее перспективы разных социальных наук. И мне хотелось внести свой вклад… Подхватить ту линию исследований экономической истории, которая временно прервалась .

Когда я был избран в EHESS в 2000 г., честно говоря, у меня возникли сомнения: а не уйти ли мне окончательно из департамента экономических наук? В какой-нибудь центр исторических исследований или социологии… Но в итоге я счёл, что имеет смысл попытаться что-то сдвинуть в экономике, изнутри самой дисциплины. Чтобы завершить ответ на Ваш вопрос, должен сказать, что модель EHESS продолжает быть для меня привлекательной. Однако Парижская школа экономики, где находится мой рабочий офис, кажется мне слишком монодисциплинарной… Там есть и социологи, и историки, но доминируют экономисты .

— Мне хотелось бы продолжить разговор об отношениях между различными дисциплинами и подходами… Как известно, экономисты оперируют в своём анализе чисто экономическими переменными и обычно рассматривают все прочие аспекты в качестве экстерналий или вовсе не принимают их в расчёт. Иначе говоря, речь идёт об автономизации экономических фактов по отношению к социальным и прочим реалиям. Однако с точки зрения социальной истории или социологии эта автономия экономического является не данностью, но сравнительно поздним продуктом дисциплинарного конструи

–  –  –

рования. Ведь, как известно, до середины или даже до конца XIX века экономические, моральные, политические аспекты были смешаны в экономическом анализе. Согласны ли Вы с тем, что автономия экономических фактов — дисциплинарная фикция?

— Да, это фикция, изобретённая экономистами, но не только… Как показывает Поланьи в книге 1944 г.1, фикция саморегулируемого рынка, независимой экономической сферы, которая не нуждается в обществе и в политике, сложилась в XIX веке. Этот мир обрушился в результате мировых войн, однако (и это то, чего Поланьи не мог предусмотреть) он восстанавливается в последующие десятилетия… Вот почему важна история, в частности в вопросе распределения доходов и неравенства, которым я занимаюсь. История немедленно ставит вас перед фактом. Даже если вы верите в существование незыблемых экономических законов, эта вера не сможет устоять перед историей целого века — перед серией данных об имущественном положении начиная с 1900 г. по настоящий день… Великие войны, май 1968 г.2, выборы 1980 г.3, а также общественная борьба и революции… Именно здесь отсутствие исторического и эмпирического исследования и самодостаточность моделей экономистов находят свой очевидный предел. Как только я начал погружаться в эти исторические материалы, меня озарило: можно выгнать историю в дверь, но она немедленно вернётся через окно. У нас нет выбора. Если мы хотим понять базовые факты, которые наблюдаем, необходим подход, который будет тотальным — одновременно экономическим, политическим, социальным, культурным. Такова история распределения имущества и доходов, отличающая XX век: в этом процессе центральная роль отводится политическим, общественным силам .

— И тем не менее, читая Вашу книгу «Капитал в XXI веке» [Пикетти 2015], время от времени приходится иметь дело с чем-то вроде экономических законов. Например, это касается отношений между такими переменными, как экономический рост, доходность капитала (g, r) и т. д. Выведенные отношения между ними могут иметь вид экономического закона… — Не совсем. Моя идея состоит, скорее, в том, чтобы исследовать динамику отношений между этими величинами, а не выявлять их устойчивость. Стабильность меня не очень-то интересует. Всё является временным и зависящим от обстоятельств, от специфических институциональных компромиссов, форма которых варьируется в зависимости от страны и времени. Иначе говоря, используемые категории r и g являются конструктами. Само понятие «капитал» или даже «труд», их соотношение, выраженное формулой, является чистой абстракцией. Хозяин реального предприятия скажет: «Что вы называете отдачей от капитала? На самом деле это есть не что иное, как мой вложенный труд. Ведь совсем не просто быть владельцем бизнеса». И даже владельцы земли в аграрных обществах могут сказать, что отчасти отдача от капитала включает работу по наблюдению за работниками, крестьянами и т. д. Иными словами, понятия «капитал» и «труд» подразумевают политический конфликт. Они являются абстракциями, которые используются с разными целями, часто в борьбе за власть. Не стоит поэтому подпадать под иллюзию абстрактного понимания капитала и других подобных понятий, а также универсальных законов, которые они якобы позволяют сформулировать. И в то же время я полагаю, что такой язык может быть полезен, чтобы снять маску с некоторых ложных истин и анализировать исторические процессы, но лишь при условии соблюдения дистанции по отношению к этим понятиям… Я как раз это и пытаюсь делать в моей книге… Возможно, пока мне не удаётся полностью выйти за пределы экономики, это долгий процесс, но я ещё молод, и, значит, у меня есть время, чтобы в этом преуспеть… (Смеётся.) 1 См. рус. пер.: [Поланьи 2002] .

2 Имеется в виду социальный кризис во Франции, начавшийся со студенческих волнений и вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и всеобщую забастовку. Он привёл к смене правительства, отставке президента Шарля де Голля и к изменениям во французском обществе .

3 Речь идёт о президентских выборах во Франции 1981 г., ставших важным поворотным пунктом в политической истории этой страны: впервые на этот пост был избран кандидат-социалист Франсуа Миттеран .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru — Возможно, один из наиболее ценных уроков Вашей книги — вывод о том, что процессы выравнивания в имущественном расслоении, уменьшения доли капитала в национальном доходе, построения общества всеобщего благосостояния, которые можно было наблюдать на протяжении ХХ века, не являлись никоим образом естественным следствием экономического роста (например, простым эффектом «просачивания», о котором любят говорить экономисты), но, напротив, были продуктом целенаправленных усилий и осознанной политики (в частности, в налоговой сфере). Это очень убедительный анализ. В то же время не до конца прозрачным остаётся сам феномен экономического роста. Он является чем-то вроде чёрного ящика: почему на протяжении нескольких десятилетий мы наблюдали исключительный по темпам экономический рост в Западной Европе? Почему теперь он замедлился? Создаётся впечатление, что, с одной стороны, всё, что имеет отношение к политикам перераспределения, это социально-политический феномен, в то время как то, что имеет отношение к экономическому росту, носит спонтанный, почти естественный характер, мало поддающийся контролю…Верна ли моя интерпретация?

— Возможно, в этом состоит одно из ограничений моей книги. В самом деле, невозможно сделать всё одновременно, поэтому во многом я оставил проблему экономического роста за пределами анализа .

Однако не считаю, что экономический рост является естественным или спонтанным. Я полагаю, что в центре проблемы экономического роста в современном мире находится то, как государство конструирует свои отношения с наукой, образованием… Я не согласен с тем, что рост и инновации создаются спонтанно, действиями предпринимателей. Так, инновации последних десятилетий в области электроники и IT — результат запатентованных прикладных разработок, осуществлённых на базе фундаментальных исследований, за которыми стоят институциональные структуры, государства и их институционализированные отношения с наукой и т. д .

В первых главах книги я пытаюсь предостеречь против чисто квантитативной магии экономического роста и показать его многоаспектность. Когда говорят 1%, 2% или 5% роста или же что ВВП вырос в 10 раз на протяжении ХХ века, нужно иметь в виду, что это очень абстрактная конструкция, которая не отражает качественных изменений. Экономическое развитие в современных обществах характеризуется прежде всего возрастающим разнообразием видов самой деятельности, услуг, продуктов… Увеличить ВВП в 10 раз не означает, что мы стали есть в 10 раз больше моркови. Речь идёт в основном о производстве услуг, удовлетворяющих потребности людей, — в образовании, здравоохранении, в связи, транспорте... Таким образом, необходимо заново проанализировать феномен роста исходя из этих новых данностей… На деле у нас имеется аналитическая сетка для измерения роста по секторам (первичный, вторичный, третичный), но она соответствует положению дел в 1950–1960-е гг. На сегодняшний день она устарела, потому что до 80% экономической активности в развитых обществах приходится только на один из секторов (то есть на сферу услуг). Необходимо переосмыслить этот аналитический аппарат исходя из функций коммуникации, транспорта и т. д., с учётом институциональных аспектов. Повторюсь: ни подобный анализ, ни создание нового концептуального аппарата для анализа экономического роста не являются предметами моего рассмотрения в обсуждаемой книге. Подобный анализ — это целая программа для новых исследований .

— Несомненно. Однако этот вопрос чрезвычайно важен. Один из основных тезисов Вашей книги состоит в том, что именно замедление экономического роста во многом ответственно за возвращение капитала. Политика перераспределения, государство всеобщего благоденствия — всё это стало возможно лишь при условии беспрецедентно быстрых темпов роста эпохи «Славного тридцатилетия»4… 4 Понятием «Славное тридцатилетие» обозначается период послевоенного развития в странах Западной Европы (1946–1975 гг.), характеризовавшийся быстрыми темпами экономического роста и вызванными им социальнодемографическими изменениями .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru — Действительно, существует большая ностальгия по «Cлавному тридцатилетию» в Западной Европе и особенно во Франции. Эта фаза быстрого, догоняющего роста длилась достаточно долго, чтобы наложить отпечаток на целые поколения людей, которые подсознательно стали воспринимать данную ситуацию как норму. Но важно иметь в виду, что это было именно навёрстывание: в 1940–1950-е гг .

континентальная Европа сильно отставала по уровню промышленного развития от США и Великобритании. Ничего подобного не было в 1910 г., но впоследствии Европа разрушила себя… В итоге мы имеем дело с резкими переменами в темпах роста на протяжении второй половины ХХ века у таких стран, как Франция, где ежегодный рост составлял 5% с начала 1950-х гг. и до конца 1970-х гг., но потом упал до уровня 1,5%. Есть все основания полагать, что «Славное тридцатилетие» было исключением, связанным в первую очередь с последствиями войн .

— Тем не менее на сегодняшний день в мире остаётся немало стран, которым есть что навёрстывать. Не может ли это стать источником для более быстрых темпов экономического роста всей мировой экономики?

— Для догоняющих стран, безусловно. Но исключительный рост будет длиться ровно столько времени, сколько требуется для того, чтобы догнать, то есть такой рост не является нормой. Однако в итоге для целых стран и поколений сверхбыстрый темп экономического развития будет иметь зримые последствия в виде трансформаций социальной реальности, в том числе полного преобразования городского пространства, инфраструктуры и других неоднозначных для общества и окружающей среды эффектов .

— Как социолог я не могу не задать вопрос о той фундаментальной роли, которую во всей этой истории играют образование и академические институции. В книге Вы показываете, что периоды быстрого экономического роста способствуют увеличению восходящей социальной мобильности, и происходит это во многом благодаря развитию и демократизации высшего образования. Отчасти это противоречит тезису Пьера Бурдьё и Жан-Клода Пасрона (на чью работу Вы, кстати, неоднократно ссылаетесь5), которые показывают, что даже в период «Славного тридцатилетия» господствующим классам удаётся себя воспроизводить и что наиболее престижные институты высшего образования не становятся более демократичными и доступными для низших слоёв общества. Что Вы думаете об этих выводах и с какой их частью согласны?

— Сильно упрощая, я мог бы сказать, что пытаюсь примирить Бурдьё и Маркса… Бурдьё пишет свои книги в тот момент, когда неравенство, порождаемое финансовым капитализмом, во многом сгладилось, в сравнении с началом ХХ века, вследствие двух разрушительных войн и нового регулирования в отношении финансового капитала, бирж, недвижимости, которое было введено в 1950-е и 1960-е гг .

Несмотря на это, безусловно, сохранялись другие виды неравенства — в доступе к культуре и в распределении символического капитала, лежащие в основе механизмов социального доминирования, о которых пишет Бурдьё. Несомненно, это очень важно. Сегодня же мы имеем оба — и культурное неравенство, и неравенство во владении капиталом — вследствие возвращения сильного имущественного и финансового расслоения; возможно, не такого, как во времена Маркса, но тем не менее достаточно существенного .

Высшее образование, конечно, имеет эмансипирующую функцию и сглаживает неравенство. Но оно также играет роль легитимации для элит. В книге я цитирую Эмиля Бутми, основавшего Свободную 5 Речь идёт об исследовании механизмов передачи культурного и социального капитала, в чём важнейшую роль играют школа и система высшего образования [Bourdieu, Passeron 1970] .

–  –  –

школу политических наук6… Он сказал довольно невероятную для своего времени вещь: элиты должны изобрести меритократию для того, чтобы сохранить свои доминирующие позиции. Это было сказано после установления республиканского правления, введения в 1850 г. всеобщего избирательного права и Парижcкой коммуны, пошедшей ещё дальше Второй республики в требованиях самоуправления, то есть тогда, когда возникла опасность того, что утвердится власть большинства, а значит, возникнет риск экспроприации и утраты доминирующих позиций для элит. Во избежание этого было необходимо, чтобы господствующие классы подтвердили своё превосходство настолько блестящими достоинствами, что никто не осмелился бы его оспорить. В высказывании Эмиля Бутми эксплицитно содержится мысль о необходимости «изобрести» современную меритократию с целью сохранения власти и имущества элит. И в самом деле, потребность в оправдании неравенства при помощи образования и других личных достоинств власть имущих — отличительная черта современных обществ. Но такое оправдание является идеологической конструкцией .

В книге я показываю сильную зависимость между доходами родителей и доступом к элитному высшему образованию; в частности, упоминаю, что средний доход родителей студентов Гарвардского университета соответствует 2% наиболее высоких доходов в США; для Sciences Po этот показатель соответствует 9–10% самых высоких доходов во Франции. Таким образом, в меритократическом дискурсе присутствует определённое лицемерие. Я в полной мере согласен в этом с Бурдьё и Пасроном. Но это опять же лишь одно из измерений моего анализа; требуется более детальная проработка проблемы на современном и историческом материале .

— Наконец, мой последний вопрос. В социальных науках принято говорить о «превосходстве экономистов» [Fourcade, Ollion, Algan 2015], потому что они дальше других продвинулись в использовании математического языка, к ним прислушиваются политики, у них есть своя премия, тоже называемая Нобелевской7, и т. д. Социологи, особенно те, кто работает над экономическими темами, нередко робеют перед такой символической и политической эффективностью экономистов. Что бы Вы могли посоветовать читателям журнала «Экономическая социология»? Стоит ли им довольствоваться изучением социальных экстерналий экономических феноменов, оставленных без внимания экономистами, или же имеет смысл более активно конкурировать с ними на их собственной территории? Можете ли Вы предложить некоторые стратегии преодоления «империализма» экономической науки?

— С моей точки зрения, не так уж трудно бороться с экономистами на их территории, в том числе в том, что касается центральной тематики их исследований — изучения финансов, фондовых рынков, макроэкономических явлений. Во многих случаях несложно получить более интересные, чем у них, результаты при помощи сравнительных и исторических исследований, которыми они не занимаются .

Например, стоит отказаться от мнимой сложности специальной терминологии, относящейся к финансовой статистике, отчётности центробанков и т. д., и попытаться сравнить нынешний финансовый кризис с предыдущими эпизодами такого рода, чтобы лучше понять то, что происходит сейчас. Экономисты также не интересуются описанием того, чем занимаются различные финансовые акторы, каким социальным группам выгодны различные политические меры и т. д. Вместо этого они ищут техническую сложность ради самой этой сложности. Всё это довольно печально, но, например, невозможно защитить диссертацию по экономике, посвящённую описанию исторических или социальных реалий .

Такому аспиранту сразу указали бы на то, что он не уделил достаточного внимания технической стороне, не построил изощрённой теоретической или эконометрической модели, а посему он не сможет 6 Эмиль Бутми (1835–1906), французский политолог и социолог, основал в 1871 г. Частную, или Свободную, школу политических наук (Ecole Libre des Sciences Politiques, Paris) и стал её директором. Ныне известна как Институт политических исследований (Париж), или Sciences Po .

7 Премия Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. Неофициально называется Нобелевской премией по экономике; учреждена в 1969 г .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru получить место в университете. Тем хуже для экономистов, но, к сожалению, чаще всего именно так и обстоят дела. У социологов или историков, конечно, тоже есть свои методологические ограничения… Но в целом я считаю, что не стоит полагаться на экономистов в изучении так называемых экономических явлений, которые слишком важны, чтобы отказываться от их понимания .

–  –  –

Поланьи К. 2002. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени .

СПб.: Алетейя .

Bourdieu P., Passeron J.-C. 1970. La Reproduction. lments pour une thorie du systme d’enseignement .

Paris: Les ditions de Minuit .

Fourcade M., Ollion E., Algan Y. 2015. The Superiority of Economists. Journal of Economic Perspectives .

29 (1): 89–114 .

–  –  –

In the interview, Prof. Piketty expressed his skepticism about economists’ tendencies toward using formal models. Early on, he recognized the limits of an economic approach that was applied in ignorance of history .

This profoundly affected his future academic career. He admits that his successful research on inequality was possible only in cooperation with other social disciplines .

In addition, Prof. Piketty talked about main ideas of his book Capital in the Twenty-First Century and its restrictions. In particular, he pointed out that there has been insufficient attention toward economic growth .

In his opinion, in order to explain economic growth, one should take into account historical perspective and analyze government’s policies toward public education and the health system. The French economist also noted his intention to reconcile Karl Marx and Pierre Bourdieu’s conflicting views on a relationship between economic and cultural forms of inequality .

Keywords: economic theory; economic history; inequality; economic growth; government; education .

References Bourdieu P., Passeron J.-C. (1970) La Reproduction. lments pour une thorie du systme d’enseignement [Reproduction. Elements for a Theory of the System of Education], Paris: Les ditions de Minuit (in French) .

Fourcade M., Ollion E., Algan Y. (2015) The Superiority of Economists. Journal of Economic Perspectives, vol. 29, no 1, pp. 89–114 .

Piketty Т. (2015) Kapital v XXI veke [Capital in the Twenty-First Century], Moscow: Ad Marginem Press (in Russian) .

–  –  –

Polanyi K. (2002) Velikaya transformatsiya: politicheskie i ekonomicheskie istoki nashego vremeni [The Great Transformation: The Political and Economic Origins of Our Time], St. Petersburg: Aleteya (in Russian) .

Received: January 1, 2016 .

Citation: Interview with Thomas Piketty: “One can Push History Out but It Immediately Comes in through the Window” (2016) Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 17, no 1, pp. 13–

21. Available at: http://ecsoc.hse.ru/en/2016-17-1.html (in Russian) .

–  –  –

По нашим ощущениям, показатель для 2010 г. составляет 43 тыс. дол. на душу населения. Мы приблизительно знаем, что позволяет эта цифра и что она исключает. Средний же показатель реального национального дохода для 1910 г. — 8300 дол. на душу населения («в постоянных ценах») — имеет значительно более туманное содержание и менее точно определён. Существенная часть содержания уровня жизни 2010 г. была недоступна и даже вовсе невообразима в 1910 г. В этом смысле даже яблоко 1910 г. представляло собой плод, весьма отличный от плода 2010 г. под тем же названием. Как мог кто-нибудь в 1910 г. иметь какое-либо представление об экономической стороне жизни 100 лет спустя, даже располагая правильной оценкой темпа роста реального ВВП? Знать ответ на этот вопрос было нельзя. Я имею в виду не то, что он был неизвестен, а то, что ответ не был определён. Тем не менее, если бы Рип ван Винкль2 заснул в 1910 г. и проснулся в 2010 г., он был бы удивлён и ошеломлён, однако то, что он увидел, было бы узнаваемой человеческой жизнью. Опыт Рипа ван Винкля III будет предположительно таким же .

Следующие 100 лет будут ещё труднее

Это качественные трудности; но есть ещё и имманентные количественные проблемы. Нечто начинающееся с единицы и растущее в течение 100 лет в среднем на 1,2% в год к концу столетия достигнет значения 3,30. Если бы темп роста был 1,6% в год, конечная величина составила бы 4,89, то есть была бы наполовину больше. Будем считать, что растущая величина — это производительность, или суммарная факторная производительность, или даже доход на душу населения. Правдоподобный диапазон темпов роста: 1,2–1,6. На самом деле я легко мог бы увеличить расстояние между конечными точками. Но сегодня никто не может всерьёз настаивать на том, что именно та, а не иная цифра из этого диапазона представляет собой прогноз роста производительности на следующие 100 лет. Нет вреда в догадках, но догадка — ещё не аргумент. И до того, чтобы узнать, оправдается ли прогноз, либо понять, насколько ты ошибался, нужно ещё дожить. Впрочем, такого объяснения недостаточно .

Тем не менее я продолжу свои рассуждения, хотя при этом поставлю новые вопросы. Медиана семейного дохода в Соединённых Штатах сегодня чуть больше 60 тыс .

дол. Можно ли вообразить, что соответствующая цифра в 2113 г. должна быть вчетверо выше в постоянных ценах? (Это немногим меньше, чем пятикратное увеличение ВВП на душу населения в 1910–2010 гг. Сегодня средние значения и даже медианы представляются недостаточно информативными, и принято интересоваться распределением, но не будем углубляться.) Да, я полагаю, такое можно себе представить. В нынешнем американском политическом дискурсе, который, пожалуй, не является эталоном трезвости, годовой доход 250 тыс .

дол. считается вершиной для «среднего класса». Никто не смеётся. Почему медиана семейного дохода через 100 лет не может дорасти и закрепиться на уровне, который сегодня оказывается уровнем жизни верхушки среднего класса?

Размышляя обо всём этом, следует помнить об устойчивом движении состава потребительских расходов от материальных товаров к услугам. В 1960 г. 47% всех (номинальных) потребительских расходов приходилось на услуги; к 2009 г. доля услуг выросла до 68%. Контраст с 1910 г. был бы ещё более ярким. Этот переход будет продолжаться; ожидается эластичность спроса по высокому доходу в образовании, персональном уходе, туризме, отдыхе, финансовых услугах и т. п., хотя здравоохранение представляет собой сложную область, положение в которой ещё предстоит урегулировать. Даже при этом темп перехода к услугам не определён в столь длительном периоде, при столь значительном потенциальном увеличении дохода и столь обширных возможностях изменений в предпочтениях и технологиях .

2 Персонаж одноимённой новеллы Вашингтона Ирвинга (1819), житель деревушки близ Нью-Йорка, проспавший 20 лет в Каатскильских горах и спустившийся оттуда, когда все его знакомые умерли. Стал символом человека, полностью отставшего от времени и даром пропустившего свою жизнь. — Примеч. ред .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Рабочие часы Один из важных неопределённых факторов, влияющих на состав потребления, — динамика соотношения работы и досуга. В первой половине XX века среднегодовое количество рабочих часов американского работника с полной занятостью имело тенденцию медленно, но довольно устойчиво снижаться .

Затем, 40–50 лет спустя, эта тенденция существенно ослабла или вовсе исчезла. Сегодня американские (а также японские и корейские) работники в год отрабатывают намного больше часов, чем их коллеги в высокоразвитых странах Европы. Среднегодовое количество рабочих часов в Соединённых Штатах приблизительно на четверть выше, чем во Франции и Германии. Относительно причин такого несоответствия нет единого мнения .

Одно из часто высказываемых соображений заключается в том, что источник этого различия имеет «культурный» характер. Американцы любят вырываться вперёд. В обществе потребления это означает больше денег зарабатывать и больше тратить. Европейцы, возможно, меньше заинтересованы в материальной стороне жизни и больше — в досуге. (Иногда забывается о том, что некоторые популярные виды досуга требуют немалой материальной поддержки.) Там, где рост производительности требует выбора, американцы в целом расположены выбирать больше товаров, а европейцы склоняются в пользу сокращения рабочего дня и более продолжительного отпуска. Другое объяснение состоит в том, что эффективная ставка на доход за маржинальный рабочий час в Европе значительно выше, чем в Соединённых Штатах. Даже в отсутствие каких-либо существенных различий в предпочтениях или социальных нормах обычные поведенческие реакции привели бы европейцев к меньшему времени работы по сравнению с американцами .

Истина, вероятно, присутствует в обоих аргументах. Лично мне легче считать, что переход к значительно более высоким доходам приведёт в США к сокращению рабочего года, особенно при повышении пенсионного возраста. Это по меньшей мере повторит различие между 1910 г. и сегодняшним днём. Однако для такого рода догадок убедительного основания нет .

Как же в этом случае быть с рабочим годом единицы реального капитала, «машины»? Автоматического ответа не существует. Предположим, просто для упрощения, что количество рабочей силы остаётся постоянным. Тогда сокращение среднего количества рабочих часов в году пропорционально сокращению общего количества рабочих часов. Допустим, что капиталоёмкость (общее количество машиночасов / общее количество часов) постоянна. Тогда общее количество машино-часов также сокращается .

По определению, количество машин равно суммарному количеству машино-часов / среднее количество рабочих часов одной машины. Один крайний случай состоит в том, что среднее количество рабочих часов одной машины остаётся постоянным (если бы все машины работали непрерывно — 24/7). Тогда необходимое количество машин также сокращается. Другой крайний случай заключается в том, что рабочий год машины совпадает с рабочим годом работников (например, если «моя» машина работает только тогда, когда работаю я). Тогда необходимое количество капитала остаётся неизменным. Очевидно, что возможен любой промежуточный вариант .

Мне кажется, это естественный диапазон возможных исходов, хотя нет никакого логического или физического основания для того, чтобы рабочий год машины, скажем, не должен был увеличиться. Однако представляется более вероятным, что увеличение времени досуга в следующем столетии должно сопровождаться меньшим количеством машин (на одного работника), меньшими валовыми инвестициями (на одного работника) и, таким образом, большей долей потребления в ВВП. Конечно, эта тенденция почти наверное будет уравновешена происходящим сейчас увеличением капиталоёмкости, даже в секторе услуг. Очевидно, что есть и другие, абсолютно спорные, соображения. Будут ли занятия в часы досуга особенно капиталоёмкими (грандиозные отели, огромные круизные лайнеры) или наоборот

–  –  –

(выращивание маргариток, чтение поэзии)? Покажите мне экономиста, у которого есть твёрдое мнение на этот счёт, и я покажу вам оксюморон: экономист-сорвиголова .

Климат, экология, ресурсы Существует потенциально ещё бльшая неопределённость, с которой необходимо считаться, даже если мы продолжим рассуждать только о мире, уже развитом. Сто лет — достаточно долгий период для того, чтобы последствия глобального потепления ограничили экономический рост; возможно, ненамного, а возможно, и радикально. Прогнозы в соответствии с имеющейся моделью сами оказываются неопределёнными; кроме того, нельзя предвидеть, каковы будут соответствующие политические меры и как они повлияют на измеряемый объём производства и дохода. На сегодняшний день следовало бы сказать: едва ли повлияют вообще. Однако политические меры, возможно, должны будут изменяться в течение столетия по мере нарастания последствий изменения климата .

Помимо климатических изменений, могут проявиться другие виды искусственного экологического влияния, оказываемого на воздух, воду, землепользование и пригодность городов для жизни, что вызовет изменения в экономической жизни. Продолжение и расширение использования невозобновляемых источников энергии может привести либо к их быстрому исчерпанию, либо к резкому росту относительных цен, при этом как первое, так и второе изменило бы перспективы роста в будущем столетии .

Едва ли можно обойтись простой экстраполяцией, если стоит цель смотреть далеко вперёд. Одна из интересных тому причин — расширение сферы услуг. Беглое (не слишком ли беглое?) размышление показывает, что в большинстве услуг физический капитал и ресурсные продукты заменяются человеческим капиталом. (Я добавил оговорку «в большинстве», так как на завтра у меня назначен визит к моему превосходному и во множестве отношений капиталоёмкому дантисту!) Если бы мир стал вольтерианским и предпочитал выращивание садов, таблица «затраты — выпуск» могла бы сильно измениться. Производство стало бы оказывать меньше нагрузки на дефицитные ресурсы и на способность окружающей среды перерабатывать отходы .

Неравенство

Текущий эпизод (если это только эпизод) возрастающего неравенства в Соединённых Штатах восходит к 1970-м гг. Продолжение должно зависеть от его глубинных экономических или социальных корней .

Является ли это неравенство в первую очередь побочным продуктом роста финансового сектора и его тенденции выплачивать колоссальные суммы как успешным, так и провальным участникам? Или оно каким-то образом связано с рыночным трендом относительной компенсации труда, человеческого капитала, физического капитала и предпринимательства? Я ещё не упомянул другие возможные факторы, такие как международная торговля, миграция, деградация профсоюзного движения, распределение образовательных возможностей. Это трудные вопросы, и от ответов на них зависит любая оценка будущего и надлежащих политических мер (которые могут изменить будущее) .

Сосредоточу своё внимание на второй возможной причине, связанной с рыночным трендом относительной компенсации труда, человеческого капитала, физического капитала и предпринимательства, то есть на изменениях в оплате труда и доходе на капитал, не потому, что убеждён в её истинности, а потому, что экономистам привычно об этом рассуждать. Очевидно, что происходит нечто существенное. Мы привыкли считать, что соотношение, в котором доход распределяется между трудом и капиталом, — одна из важнейших констант в экономике. Однако не с 1960 г.: с этого периода проявилось сокращение доли трудового дохода. Мы можем это увидеть с двух различных точек наблюдения .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Во-первых, с 1960 г. реальная компенсация труда в несельскохозяйственном секторе сильно отстала от производительности. Объём выпуска в час вырос в 2,82 раза, а реальная компенсация в час (включая выплату пособий) выросла всего в 1,94 раза. Во-вторых, совсем другой набор цифр говорит нам о том, что компенсация труда в 1960 г. составляла 72,1% всего номинального личного дохода; в 2009 г .

этот показатель был равен 63,7%. Такое изменение может показаться незначительным по любой из шкал. Однако, судя по стандартам прошлого, оно в немалой степени драматично. Если бы соотношение 1960 г. действовало в 2010 г., приблизительно 1 трлн дол. дохода был бы направлен на оплату труда, в то время как эти деньги на самом деле ушли в другие формы дохода. (Я не утруждаю себя распутыванием и отделением эффектов делового цикла от эффектов тренда. С любой точки зрения, такая сумма — это много.) Ни один из наборов цифр не даёт нам точного ответа на наш вопрос. Однако нет никаких сомнений в том, что нетрудовой доход, будь это доход на инвестиции в физический капитал, доходы от предпринимательства, доходы монополий или что-то ещё, выиграл за счёт трудового дохода (который, предположительно, включает значительную часть дохода на человеческий капитал). Так или иначе, это результат взаимодействия сложных рыночных сил .

Может ли это продолжаться?

Следует ли нам ожидать в будущем изменений в оплате труда и доходе на капитал? Для этого нам следует больше узнать о «рыночных силах». Среди признанных двигателей рыночных изменений следующие: (1) степень лёгкости, с которой труд может быть заменён капиталом по мере увеличения капиталоёмкости всей экономики; (2) изменения в характере новых технологий; (3) изменения в промышленной композиции агрегатного выпуска; (4) изменения в объёме и распределении монопольной власти, не говоря уже об институциональных изменениях, таких как (5) деградация профсоюзного движения и (6) баланс политических сил. Всё вышеупомянутое представляет собой простой, хотя и не слишком информативный ответ .

В контексте размышлений о будущем столетии интересно подумать о последствиях связанного с сокращением трудового дохода рыночного тренда, если таковой продолжится. Допустим, что источник кроется в cтруктуре совокупного выпуска и характере технологий; тогда движение в сторону отхода от трудового дохода было бы трудно развернуть обратно. Нам плохо удаётся масштабное перераспределение дохода, и незаметно, чтобы мы хотя бы немного учились этому. Именно поэтому один из возможных вариантов развития — это беспощадное снижение доли дохода, направляемого на оплату человеческого труда, что, вероятно, будет сопровождаться увеличением неравенства. (Зарплаты в абсолютном измерении, конечно же, могут продолжать расти.) Такой сценарий напоминает повторяющийся дурной сон об экономике: роботы производят всё, включая самих роботов, а рабочие снаружи заглядывают в цех .

Таким образом, без фактического обоснования сокращение трудового дохода заходит довольно далеко .

Но даже умеренная экстраполяция показала бы, что действовать необходимо. Действия могли бы принять форму демократизации капитала: по мере сокращения дохода в форме зарплат (по отношению к общему доходу) обычные люди могли бы получать больше дохода от капитала. Часть этого капитала могла бы представлять собой их собственные сбережения, например, профинансированные пенсии, а другая часть — капитал, накопленный от их имени государством, возможно, в форме паевых фондов .

Понятно, что это фантазия. Реальность значительно более прозаична .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Остальной мир Всё сказанное мной до сих пор относилось к богатым, развитым странам. Но большинство населения планеты, конечно же, живёт в других — бедных или развивающихся — странах. Для них загадки будущего принимают иную форму: ожидает ли эти страны стагнация, или, если нет, должны ли и будут ли они следовать по пути индустриализации, прежде чем перейдут к деиндустриализации, в той или иной степени согласно историческому образцу? Или же, имея перед собой доступный для воспроизведения пример богатых стран, пройдут они путь от выращивания картошки до ленивого поглощения чипсов из неё в значительно меньшее число поколений? Очевидно, что в экономике не существует закона рекапитуляции филогенеза в онтогенезе. Тем не менее представляется очевидным, что некоторые развивающиеся страны получат, по крайней мере на какое-то время, явное сравнительное преимущество в трудоёмком производстве .

Есть несколько взаимосвязанных причин для того, чтобы ожидать развития именно по такому пути .

Если развитие вообще будет успешным и число развитых стран увеличится, то мировой спрос на товары промышленного производства и другие материальные товары, безусловно, быстро вырастет. Все эти люди с растущими доходами должны будут накапливать предметы быта: дома и их содержимое, автомобили или иные средства личного транспорта, различные общественные блага и товары личного пользования, сопровождающие хотя бы в какой-то степени прогрессивную урбанизацию, и т. д. Удовлетворение этого спроса потребует инвестиций в производственные мощности, предположительно преимущественно местные .

Когда (или если) это случится, оно произойдёт на технологическом уровне XXI века. Даже при этом, поскольку многие из товаров, о которых идёт речь, не слишком сложны, и доступно большое предложение дешёвой полуквалифицированной рабочей силы, наиболее вероятным результатом будет рост местного производства, строительства и аналогичных секторов в следующей когорте развивающихся стран, точно так же, как это было с их предшественниками. Названные отрасли будут более технологически сложными, чем те, что существовали в предыдущий период индустриализации. Они должны обеспечить естественное поле для получения навыков, основанных на общей и арифметической грамотности, которые потом, но скорее, чем это происходило в прошлом, лягут в основу нормального перехода к услугам .

Конечно, все мы знаем о появлении конкурентоспособных секторов услуг в таких странах, как Индия и Китай. Однако секторы невелики по числу занятых и (пока) не указывают на массовый сдвиг в относительном преимуществе. Но если такой сдвиг произойдёт раньше, чем это случилось в ныне развитых странах, это будет неудивительно. Полагаю, что многое зависит от скорости и эффективности, с которыми страны, считающиеся сегодня бедными, смогут организовать свои системы образования и, что столь же важно и, возможно, более сложно, обеспечить меритократическую мобильность своего общества. Я не представляю, как оценить вероятность таких событий. И не отрицаю, что могут быть и другие истории успеха, такие как сектор информационных технологий в индийском Бангалоре, но у меня есть основания считать, что они не будут нормой .

Траектория мировой экономики будет зависеть от скорости, с которой эти страны будут расти, и от качественного характера их роста. Я имею в виду такие очевидные вещи, как объём потребления ими мировых запасов воды и других природных ресурсов, степень заботы об окружающей среде (в том числе вклад в изменение климата) и, помимо прочего, то, насколько им удастся ускорить демографический переход к медленно растущей или постоянной численности населения .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Что же в итоге?

Следует предположить, что успешно развивающиеся страны мира смогут расти быстрее, чем это было допустимо для старых индустриальных стран в XIX и XX веках. Возможность технологического роста вслед за лидерами и относительно доступного потока инвестиционного капитала из уже богатого мира — главное преимущество, ускоряющее рост отставших стран. Основным источником неопределённости представляется политика. Я мог бы долго рассуждать о вопросах управления, поскольку мало в них понимаю. Достаточно отметить, что переход от национальной бедности к устойчивому экономическому росту требует благоприятствующих этому росту политических обязательств в течение длительного времени. Анархия, насилие, кумовство и коррупция не относятся к признакам траектории успеха .

Потенциальный дефицит ресурсов и перегрузка окружающей среды (особенно климатические изменения) — особый вопрос. Никто не может сколь-нибудь точно знать, для скольких людей в мире можно будет обеспечить уровень жизни, близкий к современным развитым странам. Как всегда, это зависит от имплицитной гонки между дефицитом и новыми технологиями. Демография и технологии — это силы, по крайней мере частично, открытые влиянию государственной политики .

Пожалуй, я выразил здесь умеренный оптимизм. Кейнс был чрезвычайно оптимистичен и меньше волновался о таких вещах, как перенаселение и перегрузка окружающей среды в развивающихся странах. Его больше заботило то, что с увеличением доходов и сокращением свободного времени обычные люди растеряются, не зная, чем занять свой досуг. Я не могу полностью согласиться с высказыванием Иеремии Бентама о том, что детские забавы (что бы это ни означало) так же хороши, как и поэзия. Но эта проблема меня не слишком беспокоит .

–  –  –

Received: September 19, 2015 Citation: Solow R. M. (2016) Nesistematicheskie mysli o tom, kak vse mozhet poyti dal’she [Stray Thoughts on How It Might Go], Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 17, no 1, pp. 22–

29. Available at: http://ecsoc.hse.ru/en/2016-17-1.html (in Russian) .

–  –  –

Новизна проведённого исследования заключается в том, что благодаря интеграции результатов, полученных с помощью количественного и качественного методов, появляется возможность увидеть, какой субъективный смысл скрывается за цифрами и регрессионными коэффициентами. Таким образом, результаты исследования вносят вклад и в развитие смешанной методологии, демонстрируя пример одного из способов интеграции количественных и качественных данных .

Ключевые слова: баланс между работой и семейной жизнью; подход «обязанности и ресурсы»; факторы удовлетворённости балансом между работой и жизнью; фрилансеры; смешанные методы .

Введение На сегодняшний день многие исследователи изучают феномен баланса между работой и семейной жизнью. Этот баланс является объективным соотношением двух сфер жизни, что отнюдь не означает их равенство и одинаковую значимость для работника. Баланс представляется установленной пропорцией, которая может быть смещена в ту или иную сторону, а удовлетворённость балансом, о которой пойдёт речь в данной работе, носит, очевидно, субъективный характер, то есть является выражением отношения работника к установленному соотношению .

Все работники сталкиваются с проблемой необходимости поиска баланса, но перед самостоятельно занятыми (например, фрилансерами) данный вопрос встаёт особенно остро. Это продиктовано спецификой деятельности фрилансера, которая связана с размыванием пространственных и временных границ между работой и семейной жизнью и проявляется в неизбежном соприкосновении рабочей и семейной сфер жизни в условиях работы вне офиса. Особенностями самозанятости являются также отсутствие постоянного контроля за ходом работы со стороны непосредственного начальника, как это бывает у традиционно занятых работников, и нестабильность занятости, которая проявляется в непостоянности заказов. Таким образом, формирование удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью в среде самозанятых может иметь свои особенности, которые до сих пор недостаточно изучены, так как основная масса исследований баланса между работой и жизнью сфокусирована на работниках, состоящих в штате организаций (см., например: [Greenhaus, Beutell 1985; McNamara et al. 2013]) .

Существует несколько подходов к изучению баланса между работой и семьёй, в числе которых можно выделить теорию ролей, теорию границ и др. В данном исследовании баланс между работой и семейной жизнью рассматривается с точки зрения теоретического подхода, называемого «обязанности и ресурсы» (demands — resources approach). Данный подход представляется эффективным в контексте изучения категорий удовлетворённости, а также целесообразным в плане использования количественного анализа. Основная идея подхода заключается в классификации материальных и нематериальных факторов, которые соотносятся с удовлетворённостью балансом между работой и семейной жизнью, на обязанности человека и имеющиеся у него ресурсы. Так, например, к рабочим ресурсам можно отнести уровень зарплаты и профессионализма, а к семейным обязанностям — наличие детей и работу по дому. В рамках используемого подхода подразумевается, что увеличение обязанностей способствует уменьшению удовлетворённости балансом между работой и семьёй, и, напротив, увеличение ресурсов будет положительно связано с ростом удовлетворённости .

Актуальность изучения баланса между работой и семейной жизнью характеризуется не только широкомасштабностью затрагиваемой темы, её анализом в относительно новой социально-профессиональной группе, но и недостаточной степенью изученности выбранного концепта в рассматриваемом теоретическом разрезе. Феномен баланса между работой и семейной жизнью широко обсуждается в англоязычной литературе; реже он изучается с применением теории обязанностей и ресурсов, а исследования самозанятых (включая фрилансеров) с применением данного теоретического подхода практически не проводились .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Основными концептами, используемыми в исследовании, являются понятия «фрилансер», «баланс между работой и семьёй», «обязанности» и «ресурсы». Согласно определению А. В. Шевчука, фрилансер представляется «независимым профессионалом высокой квалификации, который не состоит в штате организаций и не включён в традиционные трудовые отношения, а самостоятельно реализует свои услуги на рынке различным клиентам, не являясь субподрядчиком единственного заказчика»

[Шевчук 2008: 56] .

Вслед за П. Войданофф я рассматриваю баланс между работой и семейной жизнью как глобальную оценку того, являются ли имеющиеся ресурсы достаточными для удовлетворения рабочих и семейных обязанностей, то есть является ли участие человека в обеих сферах — работе и семье — эффективным [Voydanoff 2005: 831] .

Также я опираюсь на определения обязанностей и ресурсов, предложенные А. Баккером и Е. Демероути, ведущими исследователями в рамках рассматриваемого теоретического подхода [Bakker, Demerouti 2006: 312]. Обязанности определяются ими как физические, психологические, социальные или организационные аспекты работы, требующие постоянных физических или психологических затрат (усилий и (или) умений). Ресурсы — это рабочие аспекты, являющиеся функциональными в достижении целей, сокращающие рабочие обязанности, физические и психологические затраты, стимулирующие персональный рост и развитие. Забегая вперёд, нужно отметить, что предложенная трактовка обязанностей и ресурсов послужит решающим критерием для теоретической классификации факторов удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью .

Цель данного исследования заключается в изучении факторов удовлетворённости балансом между работой и семьёй с точки зрения теории обязанностей и ресурсов в профессиональной среде фрилансеров .

Эмпирическое исследование реализовано путём применения стратегии смешанных методов .

Дизайн исследования представляет собой двухфазовую конструкцию со следующей последовательностью этапов: предварительный качественный и основной количественный. На качественном этапе исследования производится вторичный анализ транскриптов 15 интервью с целью получить первичное представление об изучаемом феномене. Количественный этап реализован через вторичный анализ данных третьей волны (2014 г.) Международной переписи фрилансеров, объём подвыборки действующих фрилансеров составил 10 574 чел. (описание базы представлено далее, в соответствующем разделе) .

Основной метод анализа данных — построение регрессионной модели .

В исследовании последовательно решаются задачи, которые во многом и определяют структурные элементы работы. Итак, в процессе исследовательской работы было сделано следующее:

– построена классификация факторов по их принадлежности к обязанностям и ресурсам на основе теоретического анализа;

– определено, присутствуют ли в сознании фрилансеров категории обязанностей и ресурсов, и выяснено, как они соотносятся с построенной классификацией;

– выяснено, как различные факторы (обязанности и ресурсы) связаны с удовлетворённостью балансом между работой и семьёй у фрилансеров .

Помимо уже обозначенной актуальности выбранной темы, необходимо отметить её новизну и практическую значимость, которая заключается не только в приращении знания в исследуемых теоретических об

–  –  –

ластях, но и в использовании смешанной методологии для изучения баланса между работой и семейной жизнью. Применение смешанных методов позволит получить не обособленные разрозненные данные относительно статистических закономерностей и субъективных смыслов, но полноценное интегрированное восприятие фрилансерами удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью .

Теоретические основания изучения баланса между работой и семейной жизнью Подход к изучению баланса Тема баланса между работой и семьёй представляет собой особый интерес ввиду того, что в современном обществе сложнее найти контакт между работой и семейной жизнью. Во время работы нельзя полностью абстрагироваться от домашних проблем, и, наоборот, зачастую дома люди думают о работе .

Несмотря на то что существует множество подходов к изучению баланса между работой и семейной жизнью, в качестве теоретической рамки данного исследования выбрана, как уже отмечалось, концепция, называемая «обязанности и ресурсы». Этот подход используется главным образом для исследований стресса и мотивации [Bakker et al. 2003], а применение его к изучению баланса между работой и жизнью является определённой новацией, к которой прибегают немногие исследователи. Модель «обязанности и ресурсы» предполагает, что постоянные рабочие обязанности ведут к стрессу и переутомлению, а ресурсы обладают большим мотивационным потенциалом. В связи с этим преобладание обязанностей и недостаток ресурсов пагубно воздействуют на мотивацию, приводя к отчуждению работы и понижению чувства профессиональной эффективности .

Классификация факторов согласно модели «обязанности и ресурсы»

Первым шагом на пути к достижению цели исследования является теоретическая интерпретация факторов удовлетворённости балансом .

Обязанности В таблице 1 представлены факторы, которые согласно теоретическому определению относятся к рабочим и семейным обязанностям .

Одной из основных обязанностей фрилансера является давление времени, рассматриваемое в контексте временны х затрат, необходимых для выполнения профессиональной деятельности. Т. Макнамара с соавторами уверены, что временны е затраты выступают в качестве обязанности в том случае, когда нужно выполнять как рабочие, так и семейные задачи [McNamara et al. 2013: 283–298]. Когда обязанности начинают превышать ресурсы, возникает конфликт между рабочей и семейной сферами, который ведет к напряжению и способствует неудовлетворённости балансом. По мнению Дж. Гринхауса и Н. Бойтелла, временны е затраты также выступают в качестве источника конфликта, являясь рабочей обязанностью [Greenhaus, Beutell 1985: 77–78]. Д. Гуэст и М.

Валкоур отмечают, что чем больше человек работает, тем вероятнее, что его обязанности будут превосходить ресурсы, и тем менее успешным он будет чувствовать себя в управлении своими обязанностями [Guest 2002: 268 –269; Valcour 2007:

1512–1523] .

С давлением времени тесно связан фактор выполняемого объёма работы. Д. Гуэст акцентирует внимание на таких отягощающих особенностях рабочего давления, как высокая информационная нагрузка и необходимость быстро реагировать на поступающие задачи [Guest 2002: 257]. Более того, рабочее давление усиливается, если работник имеет статус основного кормильца. Это отмечают А. Аннинк и

–  –  –

Л. ден Дулк, говоря о появлении дополнительной ответственности за поддержку семьи и об отсутствии возможности брать перерывы в работе из-за необходимости обеспечивать семью [Annink, Dulk 2012] .

–  –  –

Фактор множественной занятости интерпретируется Д. Гуэстом, а также Ш. Дэвис, А. Шевчуком, Д. Стребковым как держание нескольких должностей [Guest 2002; Davis, Shevchuk, Strebkov 2014], то есть как совмещение нескольких профессиональных деятельностей. Этот фактор затрудняет выполнение каждой из работ, повышает вероятность несбалансированности работы и семейной жизни и, соответственно, считается обязанностью .

Следующим фактором, классифицируемым как рабочая обязанность, являются эмоциональные затраты. А. Баккер и Е. Демероути интерпретируют его как эмоционально затратные отношения с клиентами и раздражение, вызванное работой [Bakker, Demerouti 2006]. А. Аннинк и Л. ден Дулк также связывают эмоциональные затраты с истощающими событиями на работе, которые занимают мысли работников и в свободное время [Annink, Dulk 2012] .

Исследователи уделяют гораздо меньшее внимание семейным обязанностям в жизни работников, но, несмотря на это, соответствующие факторы все же можно обнаружить в литературе. Один из самых ярких примеров семейных обязанностей это наличие детей. Ш. Дэвис, А. Шевчук, Д. Стребков предполагают, что наличие детей может привести к противоречивым чувствам относительно семейных и рабочих обязанностей, так как в этом случае происходит столкновение ролей родителя и работника [Davis, Shevchuk, Strebkov 2014]. Дж. Гринхаус и Н. Бойтелл придерживались похожего мнения, акцентируя своё внимание на необходимости ухода за маленькими детьми как на отягчающей жизнь семейной обязанности [Greenhaus, Beutell 1985: 80]. По мнению Д. Основитц, фрилансеры подстраиваются под детей, тем самым отвлекаясь от работы и приспосабливая своё время и график работы к нуждам детей [Osnowitz 2005: 92]. Другими словами, фрилансеры, возможно, в ущерб профессиональной деятельности структурируют свой день вокруг детей, их потребностей и нужд .

Следующей семейной обязанностью является работа по дому. Очевидно, что женщины гораздо чаще испытывают меньшую удовлетворённость балансом из-за домашних обязанностей, поскольку выполнение работы по дому в большинстве случаев лежит именно на них [Guest 2002, Annink, Dulk 2012] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Отягощающая роль фактора неполной семьи в контексте баланса между работой и семейной жизнью заключается в том, что в случае отсутствия одного из родителей происходит уменьшение ресурсов семьи, при этом обязанности увеличиваются вдвое [Guest 2002]. Например, в неполной семье работник априори становится основным кормильцем, на его плечи ложатся все домашние обязанности и забота о детях .

Ресурсы

–  –  –

Планирование представляется достаточно очевидным ресурсом. С. Рагурам и Б. Визенфельд интерпретируют его как «структурирующее поведение» [Raghuram, Wiesenfeld 2004], то есть способность работника структурировать свой рабочий день. Аналогичная мысль прослеживается у М. Валкоур, а также у А. Аннинк и Л. ден Дулк, которые рассматривают способность к планированию как контроль над рабочим временем, тайм-менеджмент [Valcour 2007, Annink, Dulk 2012] .

С. Рагурам и Б. Визенфельд рассматривают фактор профессионального уровня работника с точки зрения его самоэффективности, за которой кроется вера в собственные силы, в способность справиться с проблемами [Raghuram, Wiesenfeld 2004]. М. Валкоур под профессиональным уровнем понимает степень стимулирующих и сложных требований, предъявляемых к работнику [Valcour 2007]. Таким образом, фактор профессионального мастерства помогает развивать навыки планирования, организации, общения, умения справляться с несколькими задачами одновременно, тем самым являясь рабочим ресурсом .

Очевидно, что высокий доход оказывает содействие в удовлетворении как семейных, так и рабочих обязанностей. Например, А. Баккер и Е. Демероути выделяют этот фактор как ресурс, поскольку он может компенсировать негативный эффект от обязанностей [Bakker, Demerouti 2006]. А Ш. Дэвис, А. Шевчук и Д. Стребков относят доход к рабочим ресурсам, руководствуясь тем, что материальные ресурсы обеспечивают многие жизненные блага, поэтому логично утверждать, что увеличение уровня дохода ведёт к более высоким показателям уровня удовлетворённости работой и личной жизнью [Davis, Shevchuk, Strebkov 2014] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru С. Рагурам, Б. Визенфельд интерпретируют фактор успешного взаимодействия с профессиональным сообществом как межличностное доверие и ясную объективную оценку деятельности работника [Raghuram, Wiesenfeld 2004]. Этот фактор уменьшает двусмысленность во взаимодействии и неоднозначность, которая может возникнуть в процессе работы, вследствие чего и является важным и перспективным ресурсом. У тех же, кто работает удалённо, меньше возможностей получить обратную связь, отзыв о своей работе .

Факторы, которые могут относиться как к обязанностям, так и к ресурсам Наконец, поговорим о факторах удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью, которые трактуются в литературе двояко. Их классификация представлена в таблице 3 .

–  –  –

Одни исследователи, например, А. Аннинк, Л. ден Дулк и Д. Гуэст, причисляют гибкий график работы к обязанностям [Annink, Dulk 2012: 383–402; Guest 2002: 255–279] и обосновывают это следующим образом: по их мнению, нестандартность гибкого графика проявляется в первую очередь в работе по выходным и вечерам и несостыковкой графиков с близкими. Принадлежность гибкого графика к ресурсам выражается в том, что он помогает справляться с другими обязанностями, улучшает восприятие баланса между работой и семейной жизнью, поскольку фрилансеры сами устанавливают время начала работы, график, в котором им удобно работать, перерывы и т. д. Например, гибкость в работе позволяет фрилансерам выполнять разнообразные задания в удобное им время [Osnowitz 2005: 91] .

Автономия — очень актуальный концепт в контексте удовлетворённости балансом, который также может трактоваться двояко. С одной стороны, автономия даёт работнику дополнительную свободу распоряжаться своим временем, самостоятельно выстраивать рабочий процесс, и это отмечают многие исследователи [Bakker, Demerouti 2006; Morganson et al. 2010; Annink, Dulk 2012;

Sardeshmukh, Sharma, Golden 2012; McNamara et al. 2013]. С другой стороны, автономия является отягощающей обязанностью, что обнаруживается ввиду профессиональной изоляции, оторванности от профессионального сообщества, отсутствия социальной поддержки, недостатка обратной связи и нестабильности в работе [Raghuram, Wiesenfeld 2004; Morganson et al. 2010; Annink, Dulk 2012; Sardeshmukh, Sharma, Golden 2012] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Двойственным фактором, относящимся к балансу между работой и жизнью, является и семейное положение. А. Аннинк и Л. ден Дулк интерпретируют семейное положение как поддержку и помощь со стороны партнёра, семьи, родственников, которая является неоценимой в преодолении семейных и рабочих обязанностей [Annink, Dulk 2012]. Несмотря на это, упомянутые исследователи видят в факторе семейного положения и обязанность, которая выражается как в желании проводить больше времени с семьёй, так и в необходимости заботиться о других членах семьи, которая нередко отягощает самозанятых. Д. Основитц рассматривает отягощающую особенность семейного положения в контексте непонимания со стороны семьи, в первую очередь со стороны партнёра, имеющего стандартную занятость, а также в контексте непонимания того, что дом может быть местом работы для человека, имеющего свободную занятость [Osnowitz 2005: 83–103]. Вследствие этого семья может не воспринимать фриланс как работу и требовать к себе повышенного внимания .

После рассмотрения как обязанностей и ресурсов, так и факторов, имеющих двойственное происхождение, можно с уверенностью говорить о целесообразности создания их классификации, которая станет полезной не только для постановки гипотез в данном исследовании, но и для структурирования и систематизации существующей информации относительно факторов удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью в перспективе теоретического подхода, называемого «обязанности и ресурсы». Но нужно понимать, что все выделенные факторы не являются независимыми, они могут быть связаны друг с другом, поэтому их нельзя рассматривать обособленно .

Методология и дизайн исследования

Традиционно концепт баланса между работой и жизнью в перспективе подхода «обязанности и ресурсы» изучается обособленно, то есть только с помощью количественной — построение регрессионной и структурной моделей (см.: [Coverman 1989; Valcour 2007; Grawitsh et al. 2013] и др.) — или качественной — проведение интервью (см.: [Berke 2003; Annink, Dulk 2012; Mustafa, Gold 2013ab] и др.) — перспективы. На мой взгляд, добиться полноценного понимания изучаемого объекта можно, только объединив преимущества и преодолев недостатки обеих методологий, поэтому для изучения поставленной проблемы я предлагаю использовать смешанные методы. Как уже следует из самого понятия, смешанные методы представляют собой комбинирование того, что мы считаем качественными данными, а именно слов, фотографий, рассказов, с количественной числовой информацией на этапах сбора, анализа, интерпретации данных .

Существуют множество стратегий смешанных методов, о которых говорят в своих работах, например, Дж. Кресвелл и Д. Морган [Creswell 2009; Morgan 2014]. Но, руководствуясь логикой работы, а именно тем, что вначале необходимо провести качественный этап для обнаружения феномена в единичных случаях, а впоследствии статистически подтвердить полученную информацию количественными методами, стратегией исследования была выбрана последовательная двухфазовая конструкция, выраженная в цепочке методов qual = QUANT. Из этого следует, что на первой фазе происходит анализ качественных данных, а на второй — сбор и анализ количественной информации. Более того, приоритет отдаётся количественному этапу исследованию, так как на нём происходит проверка основных гипотез .

Качественный этап Качественный этап исследования состоит из вторичного анализа и интерпретации данных, полученных с помощью 15 полуструктурированных интервью с фрилансерами .

Проведение вторичного анализа транскриптов обусловлено одной из задач исследования, а именно необходимостью выяснить, действительно ли фрилансеры мыслят изучаемыми концептами (категория

–  –  –

ми), или же эти конструкты навязываются им теорией и совершенно неприменимы на практике. Цель качественного этапа заключается в обнаружении феномена и изучении механизмов его функционирования в единичных случаях .

Используемые в данной работе интервью были проведены в рамках исследования «Свободная занятость: в поисках баланса между работой и семейной жизнью»3 и, описывая специфику рабочей и семейной жизни фрилансера, затрагивали следующие аспекты:

— профессиональная деятельность фрилансера;

— распределение пространства и времени во время работы;

— распределение домашних обязанностей .

Социально-демографическая информация о респондентах представлена в таблице 4 .

–  –  –

Говоря о существующей базе транскриптов, нужно уточнить следующее: несмотря на то что эти интервью и были посвящены изучению баланса между работой и жизнью у фрилансеров, исследование напрямую не предполагало использования модели обязанностей и ресурсов. Важно, что в процессе интервью ни исследователь, ни тем более респонденты не оперировали понятиями «обязанности» и «ресурсы» .

Поскольку фрилансеры представляют собой труднодостижимую социопрофессиональную группу, отбор респондентов происходил в соответствующих группах в социальных сетях, а также по знакомству, с применением метода «снежный ком» .

3 Данное исследование проведено в рамках курсовой работы, выполненной в соавторстве с В. Михеевой, А. Остроумовой и А. Репкиной на факультете социологии НИУ ВШЭ в 2014 г.; научный руководитель — А. В. Шевчук, к. э. н., доцент кафедры экономической социологии НИУ ВШЭ .

–  –  –

Также нужно отметить, что на качественном этапе исследования используется метод построчного анализа в рамках открытого кодирования, который предложили А. Страусс и Дж. Корбин [Страусс, Корбин 2001: 52–61]. Этот процесс кодирования представляется наиболее трудоёмким, но он также необходим для первичного осмысления категорий, для понимания, на чём фокусировать своё внимание в дальнейшем. При соотнесении категорий с удовлетворённостью балансом между работой и жизнью использование этого метода наилучшим образом подойдёт для решения задачи предварительного качественного этапа, то есть для понимания того, мыслят ли фрилансеры категориями обязанностей и ресурсов .

Средняя продолжительность интервью составляла 40 мин; общий объём текстового материала равен приблизительно 200 печатным страницам в формате Word .

Количественный этап Количественный этап исследования заключается в проверке наличия отрицательной или положительной связи между выделенными факторами и удовлетворённостью балансом между работой и семьёй, то есть в тестировании гипотез относительно принадлежности факторов к обязанностям или ресурсам .

На основе теоретического анализа были сформированы три гипотезы .

Гипотеза № 1 (H 1). Факторы «давление времени» (H 1.1), «эмоциональные затраты на работе» (H 1.2), «множественная занятость» (H 1.3), «количество детей» (H 1.4) и «необходимость ухода за ребёнком до трёх лет» (H 1.5), являясь обязанностями, будут отрицательно связаны с удовлетворенностью балансом между работой и семьёй [Greenhaus, Beutell 1985; Guest 2002;

Bakker, Demerouti 2006; Valcour 2007; Annink, Dulk 2012; Sardeshmukh, Sharma, Golden 2012;

Mustafa, Gold 2013b; McNamara et al. 2013; Davis, Shevchuk, Strebkov 2014] .

Гипотеза № 2 (H 2). Факторы «профессиональное мастерство» (H 2.1) и «доход» (H 2.2), являясь ресурсами, будут положительно связаны с удовлетворённостью балансом между работой и семьёй [Raghuram, Wiesenfeld 2004; Bakker, Demerouti 2006; Valcour 2007; Davis, Shevchuk, Strebkov 2014] .

Гипотеза № 3 (H 3). Хотя в литературе «семейное положение», являясь двойственным концептом, трактуется по-разному, при операционализации этого фактора как совместного проживания с партнёром он, скорее, относится к обязанностям [Osnowitz 2005; Annink, Dulk 2012;

Mustafa, Gold 2013b] .

Нужно сразу оговориться, что в процессе теоретической работы было обнаружено гораздо больше факторов, чем будет представлено в дальнейшем анализе. Это связано с тем, что акцент будет сделан на описании только тех факторов, которые выражены в качестве переменных в существующей базе данных .

Описание базы данных

Анализ проводится на данных, полученных с помощью онлайн-опроса в результате третьей волны (2014) Международной переписи фрилансеров4. Полученная база данных содержит информацию как о действующих, так и о бывших, будущих и разовых фрилансерах. В данном исследовании будет рассмотрена только категория действующих фрилансеров, чья подвыборка составила 10 574 респондента .

Сбор данных с помощью интернет-опроса на крупнейшей русскоязычной бирже удалённой работы 4 Подробнее о методологии Переписи фрилансеров см.: [Стребков, Шевчук, Спирина 2015] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru FL.ru обусловлен тем, что в современной информационной экономике фрилансеры представляют собой труднодоступную и пространственно рассредоточенную группу, осуществляющую свою профессиональную деятельность преимущественно через Интернет [Шевчук 2008: 51–64] .

Данные переписи фрилансеров уже хорошо зарекомендовали себя в социологических исследованиях;

на их основе опубликовано более десятка работ в российских и зарубежных журналах, в том числе по проблеме баланса между работой и жизнью5 .

Измерение переменных В качестве зависимой переменной выступает удовлетворённость балансом между работой и жизнью, которая является категориальной. Поскольку переменная измерена по девятибалльной шкале (1 абсолютно не удовлетворён; 9 абсолютно удовлетворён), то есть имеет больше семи категорий, её можно считать интервальной .

Рабочие обязанности Рабочее время интервальная переменная, которая образована с помощью перемножения переменных «часы работы в день» и «дни работы в неделю» .

Эмоциональные затраты представляют собой категориальную переменную, выражающую частоту возникновения эмоционального истощения от работы и измеренную от 1 балла (никогда) до 5 баллов (всегда). Данная переменная преобразована в набор фиктивных переменных, в котором контрольной группой являются фрилансеры, редко испытывающие эмоциональное истощение от работы .

Множественная занятость дихотомическая переменная, где 1 балл выражает совмещение фриланса с работой в организации; 0 баллов отсутствие совмещения с работой в качестве штатного сотрудника .

Рабочие ресурсы Самооценку профессионального уровня, которая измерена по шкале от 1 балла (уровень начинающего) до 9 баллов (уровень профессионала высокого класса), по тому же принципу, что и зависимую переменную, относим к разряду интервальных .

Доход категориальная переменная, выражающая уровень личного дохода, закодированная по шкале 1–6 баллов (большее значение индикатора соответствует большему уровню дохода), преобразована в набор фиктивных переменных, где фрилансеры, имеющие личный месячный доход в размере менее 12 тыс. руб., являются контрольной группой .

Семейные обязанности

Количество детей измерено по абсолютной шкале с единственным ограничением, объединяющим фрилансеров, имеющих шесть и более детей, в одну категорию. Представляется, что такое усечение шкалы содержательно оправдано, поскольку наполненность последней подгруппы составляет всего 13 чел. (0,1% от общей выборки) .

5 См., например: [Стребков, Шевчук 2015; Davis, Shevchuk, Strebkov 2014] .

–  –  –

Уход за ребёнком до трёх лет дихотомическая переменная, полученная как выбор варианта «да, “сижу дома” с маленьким ребёнком (до трёх лет)», где 1 балл ухаживаю за ребёнком до трёх лет, 0 баллов не ухаживаю .

Факторы, которые могут относиться как к обязанностям, так и к ресурсам Семейное положение переменная, изначально имеющая три категории (первая категория состою в зарегистрированном браке; вторая категория живём вместе, но не зарегистрированы; третья категория не состою в браке). Впоследствии данная переменная была преобразована в дихотомическую с помощью объединения категорий «состою в зарегистрированном браке» и «живём вместе, но не зарегистрированы» в категорию «проживаю вместе с партнёром». В качестве фактора, значимого для удовлетворённости балансом среди фрилансеров, выступает именно совместное проживание, то есть обязательства и возможности, которые оно с собой привносит. Таким образом, семейное положение в данном исследовании будет операционализироваться как совместное проживание .

Контрольные переменные В качестве контрольных переменных выступают регион проживания фрилансера, пол фрилансера, возраст, образование .

Описательные статистики по основным переменным представлены в таблицах 5 и 6 .

–  –  –

Описание выбранного метода Количественный анализ данных обращён к установлению направления связи между зависимой переменной (удовлетворённость балансом между работой и жизнью) и предикторами (профессиональный и семейный аспекты жизни фрилансера), именуемыми обязанностями и ресурсами в зависимости от направления связи. Поскольку зависимая переменная измерена по интервальной шкале, применение метода множественной линейной регрессии возможно .

Также можно выделить такие преимущества регрессионного анализа, как относительная простота моделей и богатство их интерпретации .

Более того, теоретическая модель обязанностей и ресурсов, одной из основных идей которой является выделение факторов, значимых для удовлетворённости балансом между работой и жизнью, предполагает построение регрессионной модели .

Использование регрессионного анализа на одном из этапов исследования обусловлено также сложившейся традицией в изучении баланса между работой и семейной жизнью (см.: [Valcour 2007;

Morganson et al. 2010; Craig, Powell, Cortis 2012; McNamara et al. 2013; Davis, Shevchuk, Strebkov 2014] и др.) .

Проверка модели на ограничения и оценка её качества

Прежде чем переходить к анализу данных, необходимо отметить, что регрессионная модель прошла проверку на ограничения. Во-первых, можно свидетельствовать об отсутствии мультиколлинеарности между предикторами. По результатам проверки не было обнаружено сильных связей между независимыми переменными, за исключением линейных корреляций между некоторыми фиктивными переменными (категориями, относящимися к одной переменной до их дихотомизации) .

Во-вторых, предполагается, что остатки модели являются, скорее всего, гомоскедастичными. Однородность дисперсий выражается в требовании одинакового разброса наблюдений вокруг линии регрессии

–  –  –

для всех значений независимых переменных. Для оценки этого параметра был применён тест Уайта на гетероскедастичность, нулевой гипотезой которого является утверждение, что гетероскедастичность отсутствует. Для получения статистики Уайта были вычислены дополнительные переменные, а именно квадрат нестандартизованных остатков, квадраты значений предикторов, подлежащих проверке, попарные произведения предикторов. Впоследствии была построена регрессионная модель для предсказания квадратов остатков с использованием в качестве предикторов всех переменных, упомянутых выше, а также исходных независимых переменных. Значение статистики Уайта вычисляется как произведение скорректированного коэффициента детерминации модели на размер выборки. Статистика Уайта проверяется на уровне значимости = 0,05 с помощью сравнения её с критическим значением из распределения хи-квадрат, количеством степеней свободы которого является общее число регрессоров в последней регрессионной модели (в случае данного исследования это число равняется 175 (189 регрессоров, за исключением 14 продублированных дихотомических переменных)). Все значения, необходимые для проверки нулевой гипотезы об отсутствии гетероскедастичности, представлены в таблице 7 .

Таблица 7 Данные для проверки модели на гомоскедастичность Скоректированный квадрат ко- Размер Значение ста- Количество сте- Критическое знаэффициента детерминации выборки тистики Уайта пеней свободы чение хи-квадрат 0,017 9864 167,688 175 206,8667984 Вследствие того что критическое значение критерия превосходит наблюдаемую статистику, был сделан вывод о подтверждении нулевой гипотезы. Таким образом, предполагается, что остатки, скорее всего, гомоскедастичны .

В-третьих, можно судить о нормальном распределении остатков и отсутствии автокорреляции между ними. Рисунок 1 отражает общую тенденцию нормального распределения стандартизованных остатков. И хотя наблюдаются незначительные смещения, общий вид гистограммы позволяет использовать регрессионную модель с данными независимыми переменными .

–  –  –

Проверка наличия систематических связей между остатками осуществлялась с помощью теста Дарбина—Уотсона на автокорреляцию. Коэффициенты, вычисленные с помощью этого теста, лежат в

–  –  –

Перед проверкой гипотез количественного исследования обратимся к оценке качества модели (см .

табл. 8). Скорректированный коэффициент детерминации R2 равен 0,21. Это означает, что подобранные независимые переменные объясняют только 21% дисперсии зависимой переменной. Очевидно, что полученный результат нельзя было бы назвать хорошим, если бы не допущение, заключающееся в осознании того, что в модель были включены не все факторы, которые могут быть значимо связаны с удовлетворённостью балансом между работой и семейной жизнью у фрилансеров. Иными словами, существуют и другие предикторы, но в модель включены только те, которые могут быть выражены переменными в имеющейся базе данных .

–  –  –

Анализ принадлежности факторов к обязанностям или ресурсам Как вытекает из логики работы, анализ данных будет проводиться последовательно на двух этапах исследования. Результаты, полученные на одном этапе, служат базисом для проведения следующего. Впоследствии будет представлена интеграция результатов, полученных на качественном и количественном этапах .

Обнаружение категорий обязанностей и ресурсов и их качественная интерпретация

Очевидно, что если респонденты предполагают наличие у себя обязанностей и ресурсов, которые ведут к уменьшению (увеличению) удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью, они не всегда будут оперировать соответствующими понятиями. Также необходимо обратить внимание на то, что в интервью респонденты крайне редко рассуждают об удовлетворённости, если не спросить их об этом напрямую. Один из выводов, который можно сделать на начальном этапе, заключается в том, что концепты обязанностей и ресурсов в контексте удовлетворённости зачастую отражаются такими индикаторами, как «требует», «затраты», «усилия», «не устроило», «неуютно» и т. д. (относятся Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru к обязанностям), «счастлив», «стимулирует», «интереснее», «комфортно», «улучшает», «сокращает»

и т. д. (относятся к ресурсам). Также важно отметить, что многие индикаторы напрямую соотносятся с определениями концептов обязанностей и ресурсов, уже несколько раз упомянутыми в исследовательской работе .

Цель данного этапа обнаружить изучаемые факторы удовлетворённости балансом между работой и жизнью. Забегая вперёд, отмечу, что все интересующие нас обязанности и ресурсы были обнаружены и, следовательно, являются эмпирически существующими категориями. Теперь перейдём к их последовательному рассмотрению .

Рабочие обязанности Часы работы в неделю Одним из факторов, отягощающих установление баланса между работой и семейной жизнью, является количество рабочих часов в неделю. Этот фактор, безусловно, относится к обязанностям, так как он напрямую ассоциируется с объёмом работы, который необходимо выполнить. Иначе говоря, чем больше рабочих заданий накопилось у фрилансера, тем больше времени он потратит на них.

Веб-разработчик Дмитрий, например, так описывает свой график работы в качестве фрилансера в определённый период времени:

Когда месяц работал и спал по четыре часа в день, то потом месяца три вообще ничего не хотелось делать, потому что настолько голова от всего пухла (респондент № 12) .

Выполнение большого объёма работы, что связано с затратой большого количества времени на протяжении достаточно продолжительного срока, вызывает неудовлетворённость не только работой, но и другими сферами жизни. Дмитрий, описывая этот процесс, отмечает, что ему «ничего не хотелось делать». Таким образом, большое количество рабочих часов порождает эффект перелива. Например, в ситуации Дмитрия это выражено наступившей апатией, нежеланием проявлять себя ни в одной из жизненных сфер. Иными словами, усталость от работы и неудовлетворённость ею были спроецированы и на другие сферы жизни. Факт времязатратной работы, по мнению респондентов, соотносится с эмоциональным напряжением, вызванным количеством рабочих часов, объёмом работы, эмоционально затратными встречами с клиентами и т. д.

Например, Екатерина напрямую говорит об этом, увязывая многочасовую работу и растрату эмоций в одно целое:

Многочасовая работа отнимает большое количество сил, большое количество эмоций, потому что надо взаимодействовать с разным количеством людей, которые отнимают у тебя энергию... ты как выжатый лимон (респондент № 11) .

Эмоциональные затраты на работе Продолжая тему эмоционального напряжения на работе, нужно отметить, что этот фактор также является обязанностью. Более того, эмоциональное истощение трудно контролировать только в пределах одной сферы жизни (например, работы), о чём свидетельствует уже упомянутый выше эффект перелива. Значительные эмоциональные затраты на работе провоцируют перенос эмоционального напряжения и вызванной им усталости или, напротив, раздражённости на другие сферы жизни, например, на семью. Эмоциональное истощение приводит к накоплению усталости, которая впоследствии выливается в серьёзный конфликт или противоречие между партнёрами .

–  –  –

Ну, максимум на почве усталости, потому что, правда, я очень сильно завишу от того, что я устал, начинает раздражать любая мелочь (респондент № 5) .

Множественная занятость Особая сложность возникает перед фрилансером, если он является совместителем, а именно совмещает фриланс с работой в штате организации, то есть обладает множественной занятостью. Татьяна характеризует совмещение стандартной занятости в автосалоне с работой аниматором в качестве фрилансера как вынужденное; то, чем она была не удовлетворена и от чего хотела избавиться .

Как только мы расплатились со всеми финансовыми затруднениями, я могу себе позволить работать только на фрилансе, и могу сказать, что, как только я освободилась от основной работы, мой фриланс стал приносить мне больше дохода, чем приносили работа и фриланс (респондент № 3) .

По мнению респондентки, совмещение фриланса с работой в штате организации способствует доходу, меньшему чем тот, который приносит только фриланс, так как в первом случае у работника отсутствует возможность направить все свои силы на реализацию одной деятельности и достижение успеха в ней .

Таким образом, дальнейшее отсутствие множественной занятости и посвящение себя только одному виду профессиональной деятельности, причём тому, который приносит удовольствие, могут проявить себя как очень серьёзный ресурс .

Рабочие ресурсы Доход Переходя к последовательному рассмотрению обнаруженных ресурсов, следует отметить, что первый из них (доход) является важнейшим не только для фриланса, но и для всех видов занятостей.

Милош, например, вспоминает, что хороший уровень зарплаты удерживал его на нелюбимой работе достаточно долгое время:

Я работал, вот, в туризме шесть лет на начальника, много что терпел, но зато хорошие деньги были, он над головой всегда висел (респондент № 4) .

Другими словами, доход в качестве ресурса может проявляться в том, что он позволяет справляться с рабочими обязанностями, выступая в противовес им. Имея хорошую зарплату, работник способен закрыть глаза на многие проблемы, связанные со своей профессиональной деятельностью (например, будет терпеть плохие отношения с начальством). Более того, доход может являться ресурсом в контексте нивелирования семейных обязанностей. Например, необходимость постоянного контроля и ухода за ребёнком отпадает, если при наличии достаточного дохода воспользоваться услугами няни. А вот отсутствие дохода, который фрилансер заслуживает, по своему мнению, без сомнения, является отягощающим для него фактором.

Анна так описывает переживания партнёра–фрилансера, когда его не устраивает собственный доход:

Ну, то есть когда у него, например, один месяц нет такого дохода, который он хочет, то он, конечно, немножко себя неуютно чувствует (респондент № 2) .

Низкий уровень дохода, вызванный отсутствием работы, ведёт к тому, что фрилансер чувствует себя некомфортно, и это сказывается как на его удовлетворённости работой и личной жизнью, так и на сбалансированности двух сфер .

–  –  –

Более того, доход не только является стимулирующим фактором, который помогает справляться как с рабочими, так и с семейными обязанностями, но и выступает в качестве необходимого условия для других процессов, связанных с жизнью и работой фрилансера (например, с увеличением профессионального мастерства и личностного роста) .

Потому что сейчас хорошо, сейчас мы можем себе позволить определённое количество благ, но мы оба из тех людей, которые стремятся больше, выше, чаще... (респондент № 1) .

Другими словами, иметь хороший доход одна из потребностей фрилансера: её удовлетворение свидетельствует не только о возможности достичь определённого уровня жизни, но и о востребованности работника, его мастерстве и профессиональном уровне .

Профессиональное мастерство Переходя к рассмотрению профессионального мастерства, нельзя не сказать, что его высокая оценка также представляется для фрилансеров необходимым ресурсом. У фрилансеров может наблюдаться тенденция увязывания специфики их занятости с возможностью повышать своё профессиональное мастерство, которое, в свою очередь, сказывается на удовлетворённости как профессией, так и отношениями в семье. Такие особенности фриланса, как гибкий график, отсутствие внешнего контроля, свобода самовыражения, позволяют самостоятельно занятым развиваться в профессиональной сфере .

Данная мысль хорошо отражается, например, в реплике копирайтера Марселя:

Мы довольны тем, что наша сфера деятельности позволяет нам не стоять на месте; мы каждый месяц становимся выше и профессиональнее (респондент № 1) .

Важно отметить, что отсутствие возможности для личностного роста и развития профессионального мастерства воспринимается фрилансерами нелучшим образом. Во время профессионального застоя, который может быть вызван разными причинами (например, сезонностью работы — у фотографов и видеооператоров зимой гораздо меньше заказов, чем летом; высокой конкуренцией; невостребованностью услуги, предлагаемой фрилансером, и т. д.), фрилансер чувствует себя бесполезным и беспомощным. Таким образом, невозможность самореализации, невостребованность являются очень серьёзными обременяющими обстоятельствами. А чувство собственной бесполезности усугубляет неудовлетворённость собой и своей деятельностью во всех жизненных сферах. Наравне с отсутствием возможности профессионального роста отягощающим фактором является также низкая самооценка профессионального уровня.

Например, Дмитрия низкое профессиональное мастерство в сфере вебразработки заставило впоследствии отказаться от свободной занятости:

Те времена, они были немного другие: было меньше людей, было меньше провальных проектов, проще было..., а сейчас опять же тут дело в другом, нужно быть немного другого уровня (респондент № 12) .

Дмитрий признаёт, что его уровень профессионального мастерства по сравнению с другими фрилансерами не соответствует принятым стандартам, из-за чего он чувствует свою несостоятельность. Таким образом, низкая профессиональная самооценка отягощает его деятельность сомнениями в собственных силах, возникающими на субъективном уровне, и усложняет поиск заказов и новых клиентов, готовых к сотрудничеству с ним .

Также важно отметить, что профессиональное мастерство может выступать в качестве ресурса не только в контексте самооценки, но и при оценке его другими — клиентами, знакомыми, друзьями .

–  –  –

Если результат деятельности фрилансера, его навыки, знания высоко ценятся в глазах других людей, то работник становится более удовлетворённым результатами своей деятельностью. Таким образом, оценка со стороны, временами более объективная, чем самооценка, также выступает в качестве стимулирующего фактора. Уровень профессионального мастерства фрилансера, высоко оценённый заказчиком, способствует рекомендациям и хорошим отзывам о самозанятом профессионале. Положительная оценка близким окружением ведёт не только к удовлетворённости фрилансера своей деятельностью во многих жизненных сферах, но и вызывает желание прогрессировать и работать над собой, то есть продолжать развивать ресурс профессионального мастерства .

… (Знакомый Александра. — И. М.) говорит: «Ты сильно прогрессировал (За четыре года. — И. М.), это небо и земля вообще, что было и что стало». И это греет душу (респондент № 7) .

Семейные обязанности Уход за ребёнком до трёх лет Относя необходимость ухода за ребёнком до трёх лет к обязанностям, фрилансеры связывают её в первую очередь с дополнительными обязательствами, возникающими при появлении маленьких детей .

Данные обязательства обусловлены, в первую очередь, необходимостью подстраивать свой рабочий график под распорядок дня ребёнка .

Самым сложным в этот период было, скорее, то, что дети имеют привычку просыпаться довольно рано, и из-за ребёнка мне тоже приходилось вставать в 8–9 утра. Самый дискомфорт — в этом (респондент № 15) .

Если работникам, имеющим традиционную занятость, положен отпуск по уходу за ребёнком, то у фрилансеров нет соответствующей возможности, поскольку они сами определяют, когда и сколько им работать; многие из них решают не отказываться от работы и, соответственно, от основного дохода во время ухода за детьми. Таким образом, обязательства, вызванные появлением детей, становятся для него дополнительной обязанностью и негативно отражаются на деятельности фрилансера. Получается, что распорядок дня ребёнка меняет режим жизни и работы фрилансера, поскольку требует дополнительных затрат (например, временны х) для ухода за ним. Более того, нередко у родителей возрастает чувство ответственности за детей, за их воспитание и развитие, и они сознательно приносят работу в жертву этому обстоятельству.

Например, именно так считает Мария, фрилансер и мама двоих детей семи и трёх лет:

Пусть будет чуть меньше работы, чуть меньше заработка, зато чуть более здоровые автономные дети (респондент № 14) .

Обязанность ухода за детьми состоит в том, что дети, требуя постоянного внимания, сокращают другие ресурсы фрилансера, например, доход. И это заключается не только в том, что на детей тратится часть заработка, но и в том, что из-за них фрилансер не получает часть своего дохода. Также важно отметить, что уход за ребёнком зачастую происходит не только в ущерб получению дохода, но и в ущерб качеству выполняемой работы .

Вместе с тем нужно отметить, что необходимость уделять больше времени воспитанию ребёнка не только раскрывается как обязанность, но и обнаруживает потенциальный ресурс, которой может нивелировать некоторые обязанности фрилансера в будущем (например, неоценимая помощь со стороны ребёнка в выполнении работы по дому и т. д.) .

–  –  –

Проживание вместе с партнёром Совместное проживание с партнёром является отягощающим фактором ввиду неизбежного присутствия партнёра во время работы фрилансера и, возможно, его излишней навязчивости. Партнёр своим присутствием может не только отвлекать фрилансера, требуя к себе повышенного внимания и в то же время не понимая, что дом это рабочее место фрилансера, но и обременять его работой по дому и хозяйственными поручениями.

Как пример попытки вмешательства партнёра в работу фрилансера можно привести следующую выдержку из интервью:

Просто её лучше не трогать, у неё свой график. Когда её начинаешь трогать, она злится, и у неё всё валится из рук (респондент № 5) .

В этом случае респондент, тоже фрилансер, рассказывает, что он, находясь дома и видя, что его девушка не работает продуктивно, пытается вразумить её, но его присутствие и настойчивость вызывают раздражение и злят девушку, плохо сказываются как на их отношениях, так и на её работе. Таким образом, излишнее внимание, оказываемое фрилансеру во время работы, является для него дополнительным обременяющим фактором .

Проверка гипотез о принадлежности факторов к обязанностям или ресурсам

Первый этап исследования продемонстрировал возрастающую актуальность изучаемой темы. Это обусловлено тем фактом, что интересующие нас категории не абстрактные теоретические конструкты, а феномены, встречающиеся в повседневной жизни фрилансеров .

Интерпретация регрессионных коэффициентов

Гипотезами количественного этапа исследования являются предположения о том, что количество часов работы в неделю, эмоциональные затраты на работе, множественная занятость, число детей, необходимость ухода за ребёнком в возрасте до трёх лет и совместное проживание с партнёром, являясь обязанностями, отрицательно связаны с удовлетворённостью балансом между работой и семейной жизнью .

В свою очередь, самооценка профессионального мастерства и доход, будучи ресурсами, положительно связаны с удовлетворённостью балансом .

В таблице 10 представлены регрессионные коэффициенты изучаемых факторов. Принудительный метод включения независимых переменных в регрессионную модель использован с той целью, чтобы оценить связь всех изучаемых факторов с удовлетворённостью балансом между работой и семейной жизнью. При построении регрессионной модели также учитывался эффект от контрольных переменных, к которым относятся регион проживания, пол, возраст, образование .

Итак, в результате регрессионного анализа подтвердилась принадлежность исследуемых факторов к обязанностям и (или) ресурсам. Рабочие обязанности это часы работы, эмоциональные затраты на работе, множественная занятость (H 1.1, H 1.2, H 1.3 подтверждены). К рабочим ресурсам относятся самооценка уровня профессионального мастерства, доход (H 2.1 и H 2.2 подтверждены). В качестве семейных обязанностей можно выделить необходимость ухода за ребёнком в возрасте до трёх лет, проживание вместе с партнёром (H 1.5 и H 3 подтверждены). К сожалению, структура используемой базы данных, а также особенность изучения баланса между работой и жизнью, что связывает его в первую очередь с рабочими характеристиками, поспособствовали отсутствию в конечном наборе факторов семейных ресурсов. Но данное ограничение возможно преодолеть в будущих исследованиях .

–  –  –

Результаты Консолидированные результаты исследования представлены в таблице 11, являющейся итоговым реестром, который не только свидетельствует о проделанной содержательной работе, но и демонстрирует, каким образом интегрированные результаты количественного и качественного анализа соотносятся с рассмотренными теориями и эмпирическими исследованиями, проведёнными ранее .

Анализируя полученные результаты, необходимо отметить, что выявленные эмпирические закономерности адекватно ложатся в существующую теоретическую концепцию обязанностей и ресурсов. Результаты изучения баланса между работой и семейной жизнью вносят вклад в существующую теорию не только проверкой наличия или отсутствия статистической связи и оценкой её направления, но и описанием того, что сами фрилансеры понимают под изучаемыми феноменами, а также того, насколько их восприятие реальности совпадает с предложенной теоретической концептуализацией .

Новизна данного исследования заключается в первую очередь в том, что благодаря интеграции результатов, обнаруженных с помощью количественного и качественного методов, возникает возможность получить интерпретацию выявленных закономерностей со слов представителей изучаемой социопрофессиональной группы. Теперь мы не только видим, что большая продолжительность работы, совмещение нескольких должностей и эмоциональные затраты на работе теоретически классифицируются как обязанности, но и понимаем, почему изучаемые факторы оказывают именно такое воздействие на удовлетворённость балансом у специфической социально-профессиональной группы самостоятельно занятых работников .

При рассмотрении семейных обязанностей приходит понимание того, в чём именно проявляется отягощающий характер таких факторов, как наличие детей и совместное проживание с партнёром. И если в первом случае (наличие детей) возникает необходимость адаптировать график работы под ритм жизни ребёнка, то во втором случае (совместное проживание с партнёром) речь идёт о непонимании партнёром работы на дому и о присутствии партнёра во время работы фрилансера .

Эмпирическая интерпретация рабочих ресурсов также логично соотносится с их теоретической концептуализацией. Профессиональное мастерство рассматривается исследователями как самооценка эффективности и степень сложности требований, предъявляемых работниками к себе. Подобные аспекты профессионального уровня отмечают и фрилансеры. Для них особенно важно иметь возможность для развития, а при отсутствии таковой они чувствуют себя неэффективными и бесполезными. Более того, фрилансеры отмечают, что оценка результатов профессиональной деятельности со стороны является не менее важной, чем собственная .

Доход имеет схожую логику в интерпретации у самостоятельно занятых. Ресурсом он становится в контексте удовлетворённости собственным доходом; в противном случае фрилансеры готовы идти даже на радикальные меры, например, на смену характера профессиональной деятельности, отказываясь от самозанятости. Также эмпирические результаты подтвердили предположения, почерпнутые из теории, относительно того, что доход может компенсировать негативный эффект от обязанностей. Это проявляется в том, что фрилансеры определяют высокий уровень дохода как возможный удерживающий фактор в случае неудовлетворённости другими аспектами профессиональной деятельности .

–  –  –

Заключение Итак, в результате изучения удовлетворённости балансом между работой и семейной жизнью в контексте подхода «обязанности и ресурсы» в профессиональной среде фрилансеров было установлено следующее:

— во-первых, на основе анализа литературы была построена теоретическая классификация факторов согласно их принадлежности к обязанностям или ресурсам;

— во-вторых, анализ транскриптов интервью показал, что категории «обязанности» и «ресурсы» это не теоретические концепты, навязываемые работникам исследователями; фрилансеры мыслят в этих категориях, осознавая их значимость для удовлетворённости установленным соотношением между работой и семьёй;

— в-третьих, регрессионный анализ помог понять, что факторы «часы работы», «множественная занятость», «эмоциональные затраты на работе», «необходимость ухода за ребёнком до трёх лет», «совместное проживание с партнёром» проявляют себя как обязанности, а факторы «доход» и «самооценка уровня профессионального мастерства» как ресурсы и в специфической социально-профессиональной группе фрилансеров, которая ранее не изучалась в данном аспекте;

— и, наконец, был составлен реестр факторов удовлетворённости балансом между работой и жизнью, в котором представлены результаты относительно интеграции количественных и качественных данных, а также сопоставление их с рассмотренными теориями и проведёнными ранее эмпирическими исследованиями .

Говоря об интеграции количественных и качественных данных, нельзя не отметить, что она была проведена в рамках использования смешанной исследовательской методологии. Таким образом, данное исследование также внесло вклад в развитие применения смешанных методов .

Нужно обратить внимание на то, что поставленные в исследовании задачи в достаточной степени способствовали достижению его цели, которая заключалась не в доскональном анализе всего континуума факторов удовлетворённости балансом, а звучала иначе: изучить удовлетворённость балансом между работой и жизнью в контексте обязанностей и ресурсов у фрилансеров. Несмотря на полученные плодотворные результаты, исследование столкнулось с рядом ограничений, в качестве которых, как и предполагалось, выступили вторичный анализ данных и традиционное смещение фокуса в сторону обязанностей по одному основанию и в сторону работы — по другому .

Также нужно понимать, что в ходе эмпирической работы были рассмотрены не все факторы, связанные с удовлетворённостью балансом между работой и жизнью. Более того, не все факторы были охвачены и включены в теоретическую классификацию.

Таким образом, возможны следующие направления для дальнейших исследований:

— во-первых, необходимо изучить как можно больше факторов удовлетворённости балансом между работой и семьёй. В этом случае данное исследование сможет послужить основой для формирования гипотез относительно принадлежности к обязанностям или ресурсам тех факторов, которые были охвачены в теоретическом обзоре;

–  –  –

— во-вторых, рекомендуется изучать удовлетворённость балансом между работой и семейной жизнью двусторонне, то есть учитывать обе сферы жизни и одинаковое внимание уделять как обязанностям, так и ресурсам;

— в-третьих, следует изучать удовлетворённость балансом между работой и семейной жизнью в различных профессиональных группах, поскольку различные специализации могут порождать собственные абсолютно новые обязанности и ресурсы, не наблюдавшиеся прежде;

— в-четвёртых, одновременное использование в исследованиях как количественных, так и качественных методов сделает возможным развитие смешанной методологии и применение различных исследовательских дизайнов и способов интеграции данных .

Таким образом, предложенные перспективы изучения удовлетворённости балансом между работой и жизнью помогут в полной мере рассмотреть данный феномен .

Литература Страусс А., Корбин Дж. 2001. Основы качественного исследования: обоснованная теория, процедуры и техники. М.: Эдиториал УРСС .

Стребков Д. О., Шевчук А. В., Спирина М. О. 2015. Развитие русскоязычного рынка удалённой работы, 2009–2014 гг. (по результатам Переписи фрилансеров). В серии: Радаев В. В. (отв. ред. серии) Аналитика ЛЭСИ. Вып. 16. М.: Изд. дом ВШЭ .

Стребков Д. О., Шевчук А. В. 2015. Трудовые траектории самозанятых профессионалов (фрилансеров). Мир России. 24 (1): 72–100 .

Шевчук А. В. 2008. Самозанятость в информационной экономике: основные понятия и типы. Экономическая социология. 9 (1): 51–64. URL: http://ecsoc.hse.ru/data/2011/12/08/1208204940/ecsoc_t9_ n1.pdf#page=51 Annink A., Dulk L. den. 2012. Autonomy: the Panacea for Self-employed Women's Work–Life Balance?

Community, Work & Family. 15 (4): 383–402 .

Bakker A. B., Demerouti E. 2006. The Job Demands-Resources Model: State of the Art. Journal of Managerial Psychology. 22 (3): 309–328 .

Bakker A. et al. 2003. A Multi-Group Analysis of the Job Demands — Resources Model in Four Home-Care Organizations. International Journal of Stress Management. 10: 16–38 .

Berke D. 2003. Coming Home Again: The Challenges and Rewards of Home-based Self-employment. Journal of Family Issues. 24 (4): 513–546 .

Coverman Sh. 1989. Role Overload, Role Conflict, and Stress: Addressing Consequences of Multiple Role Demands. Social Forces. 67 (4): 965–982 .

Craig L., Powell A., Cortis N. 2012. Self-Employment, Work-Family Time and the Gender Division of Labour .

Work, Employment and Society. 26: 716–734 .

–  –  –

Creswell J. W. 2009. Research Design: Qualitative, Quantitative and Mixed Method Approach. Los Angeles, CA: SAGE Publications .

Davis Sh. N., Shevchuk A., Strebkov D. 2014. Pathways to Satisfaction with Work–Life Balance: The Case of Russian-Language Internet Freelancers. Journal of Family and Economic Issues. 35 (4): 542–556 .

Grawitsh M. et al. 2013. Examining the Nomological Network of Satisfaction With Work–Life Balance .

Journal of Occupational Health Psychology. 18 (3): 276–284 .

Greenhaus J. H., Beutell N. J. 1985. Sources of Conflict between Work and Family Roles. Academy of Management Review. 10: 75–88 .

Guest D. E. 2002. Perspectives on the Study of Work–Life Balance. Social Science Information. 41 (2): 255– 279 .

McNamara T. K. et al. 2013. Across the Continuum of Satisfaction with Work–Family Balance: Work Hours, Flexibility-Fit, and Work–Family Culture. Social Science Research. 42: 283–298 .

Morgan D. L. 2014. Integrating Qualitative and Quantitative Methods: A Pragmatic Approach. Los Angeles, CA: SAGE Publications .

Morganson V. J. et al. 2010. Comparing Telework Locations and Traditional Work Arrangements. Journal of Managerial Psychology. 25: 578–595 .

Mustafa M., Gold M. 2013a. «Chained to my Work»? Strategies to Manage Temporal and Physical Boundaries among Self-Employed Teleworkers. Human Resource Management Journal. 23 (4): 413–429 .

Mustafa M., Gold M. 2013b. «Work Always Wins»: Client Colonisation, Time Management and the Anxieties of Connected Freelancers. New Technology, Work and Employment. 28: 197–211 .

Osnowitz D. 2005. Managing Time in Domestic Space: Home-Based Contractors and Household Work .

Gender and Society. 19: 83–103 .

Raghuram S., Wiesenfeld B. 2004. Work — Nonwork Conflict and Job Stress among Virtual Workers. Human Resource Management. 43: 259–277 .

Sardeshmukh Sh., Sharma D., Golden T. 2012. Impact of Telework on Exhaustion and Job Engagement: A Job Demands and Job Resources Model. New Technology, Work and Employment. 27 (3): 193–207 .

Valcour P. M. 2007. Work-Based Resources as Moderators of the Relationship between Work Hours and Satisfaction with Work–Family Balance. Journal of Applied Psychology. 92: 1512–1523 .

Voydanoff P. 2005. Toward a Conceptualization of Perceived Work–Family Fit and Balance: A Demands and Resources Approach. Journal of Marriage and Family. 67: 822–836 .

–  –  –

BEYOND BORDERS

Irina Monakhova

Factors of Satisfaction with Work–Life Balance:

A Case of Freelancers

Abstract

MONAKHOVA, Irina MA Student, Department of The present study focuses on an analysis of the factors in satisfaction with Sociology, Faculty of Social work–life balance in the case of Russian-language freelancers. The study Sciences, National Research is based on the demands-resources approach, which divides all factors of University Higher School satisfaction with work–life balance into demands reducing the satisfaction of Economics. Address: and resources increasing it. The general purpose of the research is to study 20 Myasnitskaya str., Moscow, factors of satisfaction with work–life balance in terms of demands and reRussian Federation .

sources among freelancers .

Email: monakhova_irina@bk.ru The study is conducted in the context of a sequential strategy of biphasic mixed methods design with the following sequence of stages: preliminary qualitative input and quantitative research .

The first task is to classify factors as belonging to demands or resources in work or family spheres on the basis of the literature review. The second task is to determine whether freelancers think in terms of demands and resources, or whether these categories are only

Abstract

theoretical constructs. The third task is to examine the theoretical connection of factors to demands or resources .

The list of factors in satisfaction with work–life balance, which contains factors, their theoretical and empirical descriptions (regression coefficients and qualitative interpretations), is presented as the final result of the study. It indicates not only the increase in the knowledge of factors in satisfaction with work–life balance but also the contribution to mixed methodology through description of the integration of quantitative and qualitative data .

Keywords: work–life balance; demands — resources approach; factors of satisfaction with work-life balance;

freelancers; mixed methods; secondary analysis .

Acknowledgements The article is based on the bachelor thesis “Factors of Satisfaction with Work–life Balance: In the Case of Freelancers,” written at HSE in 2015. The author wants to express gratitude to A. Shevchuk for preliminary discussions, significant comments, and assistance in all stages of the present research .

The international census of freelancers was carried out within the collective research project (TZ-156) titled “Monitoring of the Market of Distant Work — Large-Scale Quantitative Online Survey of Independent Professionals (Freelancers) and Customers of Their Services,” which was conducted within the Basic Research Programme of the Laboratory for Studies in Economic Sociology in the National Research University “Higher School of Economics” .

–  –  –

References Annink A., Dulk L. den (2012) Autonomy: the Panacea for Self-Employed Women’s Work–Life Balance?

Community, Work & Family, vol. 15, no 4, pp. 383–402 .

Bakker A. B., Demerouti E. (2006) The Job Demands–Resources Model: State of the Art. Journal of Managerial Psychology, vol. 22, no 3, pp. 309–328 .

Bakker A. B., Demerouti E., Taris T. W., Schaufeli W. B., Schreurs P. J. G. (2003) A Multi-Group Analysis of the Job Demands-Resources Model in Four Home-Care Organizations. International Journal of Stress Management, no 10, pp. 16–38 .

Berke D. (2003). Coming Home Again: The Challenges and Rewards of Home-based Self-Employment. Journal of Family Issues, vol 24, no 4, pp. 513–546 .

Coverman Sh. (1989) Role Overload, Role Conflict, and Stress: Addressing Consequences of Multiple Role Demands. Social Forces, vol. 67, no 4, pp. 965–982 .

Craig L., Powell A., Cortis N. (2012) Self-Employment, Work-Family Time and the Gender Division of Labour. Work, Employment and Society, no 26, pp. 716–734 .

Creswell J. W. (2009) Research Design: Qualitative, Quantitative and Mixed Method Approach? Los Angeles, CA.: SAGE Publications .

Davis Sh. N., Shevchuk A., Strebkov D. (2014) Pathways to Satisfaction with Work–Life Balance: The Case of Russian-Language Internet Freelancers. Journal of Family and Economic Issues, vol. 35, no 4, pp. 542– 556 .

Grawitsh M. J., Maloney P. W., Barber L. K., Mooshegian S. E. (2013) Examining the Nomological Network of Satisfaction With Work–Life Balance. Journal of Occupational Health Psychology, vol. 18, no 3, pp. 276–284 .

Greenhaus J. H., Beutell N. J. (1985) Sources of Conflict between Work and Family Roles. Academy of Management Review, no 10, pp. 75–88 .

Guest D. E. (2002) Perspectives on the Study of Work–Life Balance. Social Science Information, vol. 41, no 2, pp. 255–279 .

McNamara T. K., Pitt-Catsouphesa M., Matz-Costa Ch., Brown M., Valcour M. (2013) Across the Continuum of Satisfaction with Work–Family Balance: Work Hours, Flexibility-Fit, and Work–Family Culture. Social Science Research, no 42, pp. 283–298 .

Morgan D. L. (2014) Integrating Qualitative and Quantitative Methods: A Pragmatic Approach, Los Angeles, CA.: SAGE Publications .

Morganson V. J., Major D. A., Oborn K. L.,Verive J. M., Michelle P. Heelan M. P. (2010) Comparing Telework Locations and Traditional Work Arrangements. Journal of Managerial Psychology, no 25, pp. 578–595 .

Mustafa M., Gold M. (2013a) ‘Chained to my Work’? Strategies to Manage Temporal and Physical Boundaries among Self-Employed Teleworkers. Human Resource Management Journal, vol. 23, no 4, pp. 413–429 .

–  –  –

Mustafa M., Gold M. (2013b) ‘Work Always Wins’: Client Colonisation, Time Management and the Anxieties of Connected Freelancers. New Technology, Work and Employment, no 28, pp. 197–211 .

Osnowitz D. (2005) Managing Time in Domestic Space: Home-Based Contractors and Household Work. Gender and Society, no 19, pp. 83–103 .

Raghuram S., Wiesenfeld B. (2004) Work–Nonwork Conflict and Job Stress among Virtual Workers. Human Resource Management, no 43, pp. 259–277 .

Sardeshmukh Sh., Sharma D., Golden T. (2012) Impact of Telework on Exhaustion and Job Engagement:

A Job Demands and Job Resources Model. New Technology, Work and Employment, vol. 27, no 3, pp. 193– 207 .

Strauss A., Corbin J. (2001) Osnovy kachestvennogo issledovaniya: obosnovannaya teoriya, protsedury i tekhniki [Basics of Qualitative Research Grounded Theory Procedures and Techniques], Moscow: Editorial URSS (in Russian) .

Strebkov D. O., Shevchuk A. V., Spirina M. O. (2015) Razvitie russkoyazychnogo rynka udalennoy raboty, 2009–2014 gg. (po rezul’tatam Perepisi frilanserov) [Development of Russian-language Market of Distant Work (by the Results of Census of Freelancers)]. Analitika LESI [LSES Analytic], iss. 16 (ed. V. V. Radaev), Moscow: HSE Publishing House (in Russian) .

Strebkov D. O., Shevchuk A. V. (2015) Trudovye traektorii samozanyatykh professionalov (frilanserov) [Labor Trajectories of Self-employed Professionals (Freelancers)]. Mir Rossii, vol. 24, no 1, pp. 72–100 (in Russian) .

Shevchuk A. V. (2008) Samozanyatost’ v informatsionnoy ekonomike: osnovnye ponyatiya i tipy [Self-Employment in the Information Economy: Basic Concepts and Types]. Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 9, no 1, pp. 51–64. Available at http://ecsoc.hse.ru/data/2011/12/08/1208204940/ ecsoc_t9_n1.pdf#page=51 (accessed 17 January 2016) (in Russian) .

Valcour P. M. (2007) Work-Based Resources as Moderators of the Relationship between Work Hours and Satisfaction with Work–Family Balance. Journal of Applied Psychology, no 92, pp. 1512–1523 .

Voydanoff P. (2005) Toward a Conceptualization of Perceived Work–Family Fit and Balance: A Demands and Resources Approach. Journal of Marriage and Family, no 67, pp. 822–836 .

Received: December 27, 2015

Citation: Monakhova I. (2016) Faktory udovletvorennosti balansom mezhdu rabotoy i semeynoy zhiznyu:

na primere frilanserov [Factors of Satisfaction with Work–Life Balance: A Case of Freelancers], Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 17, no 1, pp. 30–61. Available at: http://ecsoc.hse .

ru/en/2016-17-1.html (in Russian) .

–  –  –

Введение КЕРША Юлия Дмитриевна — студентка департамента Коммодификация становится характерной и неотъемлемой чертой современных обществ, превращаясь в мощную культурно-социальную силу:

социологии факультета многие вещи и виды человеческой деятельности подвергаются процессу социальных наук, лаборант Международной товаризации, в том числе и те, что прежде не рассматривались как возможные объекты рыночных отношений, а различные сферы жизнедеятельности лаборатории анализа образовательной политики оказываются под влиянием «рыночной логики» [Song 2003]. Понятие «товар» проникает во всё большее количество сфер. Яркий пример подобной Института образования НИУ ВШЭ. Адрес: Россия, товаризации — коммерческое суррогатное материнство, представляющее собой возможность покупки и продажи наравне с другими экономическиг. Москва, ми благами услуги по вынашиванию и рождению ребёнка. Таким образом, ул. Мясницкая, д. 20 .

материнство из «социального призвания женщины» превращается в услугу, Email: kershajulia@ конечным продуктом которой является человеческая жизнь, оцениваемая в gmail.com денежном эквиваленте, что может привести к десакрализации священного и подрыву устоев общества. За основу социального порядка принимается наличие границы между товарами и уникальными объектами, разрушение которой способно привести к всеобщей товаризации и подрыву общественного порядка [Копытофф 2006]. Однако на практике существование коммерческого суррогатного материнства не приводит к хаосу в обществе, и, кроме того, данная услуга в 2011 г. признана легальной на территории Российской Федерации (см.: [Федеральный закон РФ 2011]), хотя во многих странах коммерческое суррогатное материнство является незаконным. Данные факты могут свидетельствовать о том, что в российском обществе происходит легитимация коммерческого суррогатного материнства, что позволяет практике, не вызывая всеобщего неодобрения, соответствовать представлениям людей о социальном порядке. В связи с этим закономерен вопрос о том, каким образом может быть обеспечено функционирование и легитимное ЛАРКИНА Татьяна существование подобной коммерческой услуги в обществе .

Юрьевна — студентка департамента социологии факультета социальных В настоящей статье делается попытка ответить на поставленный выше вопрос. Для начала мы рассмотрим различные позиции, существующие в наук, лаборант Лаборатории экономико- академической сфере относительно феномена услуги коммерческого суррогатного материнства, продемонстрируем аргументы pro et contra, испольсоциологических исследований НИУ ВШЭ. зуемые сторонниками и противниками данной практики. Далее перейдём к изложению методологии исследования, обозначим теоретическую рамку Адрес: Россия, 101000, г. Москва, ул. Мясницкая, интерпретации полученных эмпирических данных. Затем представим результаты исследования, рассмотрев различные аспекты предоставления д. 20 .

услуги суррогатного материнства. В заключении будут подведены итоги Email: tlarkina@hse.ru

–  –  –

материнства [Байбороша 2008] учёные не могут прийти к консенсусу по поводу данной репродуктивной технологии. С одной стороны, это научное открытие, которое позволяет бесплодным людям иметь детей, будучи при этом фактически генетическими родителями для ребёнка. С другой стороны, данный способ рождения детей противоречит традиционным способам зачатия и появления ребёнка на свет .

Кроме того, значительные разногласия вызывает услуга суррогатного материнства на коммерческой основе .

Дискуссии среди учёных способствуют возникновению различных точек зрения не только на данную услугу в целом, но и на правомерность её легализации [McLachlan, Swales 2000]. Мнения исследователей о сущности коммерческого суррогатного материнства разделились; при этом используемая ими аргументация весьма разносторонняя .

Противники коммерческого суррогатного материнства, убеждённые в необходимости его запрещения на законодательном уровне, утверждают, что услуга превращает детей в подобие товара, поскольку ещё не родившийся человек становится объектом купли-продажи [Baird 1996]. Будущие родители могут отказаться от ребёнка в случае его болезни, прервать беременность суррогатной матери и вновь произвести искусственное оплодотворение. Таким образом, ребёнок становится продуктом, от которого можно отказаться в любой момент, что, в свою очередь, ведёт к разрушению ценности ребёнка, а также человеческой жизни. Кроме того, с ребёнком обращаются как с собственностью, которую можно передать другим лицам, получив при этом за него оплату [Anderson 1990] .

Существует также и иной аргумент в пользу запрета коммерческого договора на услугу суррогатного материнства, который заключается в том, что суррогатная мать подвергается эксплуатации со стороны работодателей [Wertheimer 1992; Bromham 1995; Wilkinson 2003]. Это объясняется тем, что женщина используется исключительно как средство достижения целей потенциальных родителей, а именно для рождения ребёнка. В большинстве случаев суррогатными матерями становятся представители бедных слоёв населения, которые нуждаются в деньгах. При отсутствии выбора они соглашаются стать суррогатными матерями, выполняя за определённую плату, которая не всегда является справедливой, заказ более обеспеченных клиентов. Отмечается, что женщина, которая предоставляет свои услуги, на протяжении девяти месяцев подвергает своё здоровье опасности [Wilkinson 2003]. Последствия суррогатного материнства могут быть различными; нельзя исключить бесплодия или даже смерти. Кроме того, часть суррогатных матерей испытывают сильное эмоциональное напряжение после передачи ребёнка генетическим родителям, что также пагубно для здоровья женщины [Anderson 1990] .

Тем не менее есть и сторонники услуги суррогатного материнства, не считающие, что данную практику следовало бы запретить. По их мнению, данная услуга не может отождествляться с торговлей детьми. Оплачивая услугу, люди покупают право считаться родителями, приобретают статус матери и отца, а не самого новорождённого [Arneson 1992]. Отмечается также, что, поскольку ребёнок генетически связан с родителями — заказчиками услуги, речь не может идти о продаже суррогатной матерью ребёнка его «настоящим родителям» [Niekerk, Zyl 1995] .

Следует также обратить внимание на точку зрения, согласно которой ребёнок не может являться товаром при осуществлении услуги коммерческого суррогатного материнства, поскольку не выступает объектом, непосредственно оплаченным родителями. Таким образом, поскольку проведение услуги суррогатного материнства подразумевает оплату услуги вынашивания ребёнка, а не его самого, хотя он и является продуктом вынашивания, аргументы о продаже детей оказываются безосновательными, также как и опасения относительно данной услуги [Niekerk, Zyl 1995] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Что касается аргумента, связанного с эксплуатацией женского тела, исследователи приписывают услуге суррогатного материнства статус «реальной материнской работы, которую выполняет рожающая мать» [Lane 2003]. Выплаты суррогатной матери, в свою очередь, представляют собой оплату за предоставление услуги и проделанный труд, а не за аренду и эксплуатацию материнской утробы. Так, высказывается мнение о том, что данная услуга должна считаться полноправной работой в социальной сфере и рассматриваться наравне с профессиями воспитателя, медсестры и другими, им подобными [Zyl, Walker 2013] .

Стоит сказать, что, несмотря на популярность тематики среди исследователей, в России практика суррогатного материнства недостаточно изучена. В то же время, согласно данным, 15–20% населения России репродуктивного возраста не имеют возможности зачать ребёнка без использования вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) [Русанова 2013]. Распространение суррогатного материнства и других услуг ВРТ способно воздействовать на экономико-демографические показатели (такие, как рождаемость). В условиях низкого уровня рождаемости в России и наряду с высокими показателями бесплодия среди населения рассматривается возможность использования суррогатного материнства в качестве элемента демографической политики, способного повысить рождаемость в стране [Свитнев 2007]. Однако в отношении услуги суррогатного материнства высказываются опасения, связанные с правовой нестабильностью данной практики: господство гестационного родства как традиционной формы родственных отношений позволяет суррогатной матери предъявлять требования к заказчикам услуги после рождения ребёнка [Свитнев 2007; Русанова 2013]. Так, суррогатная мать оказывается не только законной матерью для генетически неродного ей ребёнка, но имеет право на установление отцовства и получение алиментов на воспитание ребёнка [Румянцев, Яшкова 2014]. На практике с данной проблемой сталкиваются представители юридических организаций, чья роль заключается в обеспечении правовой поддержки услуги коммерческого суррогатного материнства. Специалисты подчёркивают, что либерализация существующего российского законодательства в сфере репродукции, а также государственное финансирование позволят изменить ситуацию к лучшему [Свитнев 2007] .

Тем не менее при всём демографическом потенциале вспомогательные репродуктивные технологии бросают вызов пациентам, прибегающим к таким способам лечения бесплодия. Воспользовавшись методами ВРТ для лечения бесплодия или достижения беременности, пациенты сталкиваются с задачей защитить собственные действия, прибегая к тем или иным аргументам. Это происходит из-за того, что со стороны консервативной части общества оказывается давление на обратившихся за данной услугой и на детей, рождённых в результате применения подобных технологий [Исупова, Белянин, Гусарева 2015] .

Методология исследования

Основной целью нашего исследования стала попытка определить, как достигается легитимность практики коммерческого суррогатного материнства. Для этого мы обратились к мнению специалистов, работающих в сфере предоставления и сопровождения данной услуги. В рамках исследования были проведены полуформализованные глубинные интервью с сотрудниками московских медицинских клиник, предоставляющих услугу коммерческого суррогатного материнства, а также с представителями юридических организаций, занимающихся сопровождением услуги. В ходе беседы задавались вопросы о привлечении потенциальных родителей и суррогатных матерей, о принципах формирования цены на данную услугу, о том, как медицинские клиники и юридические фирмы позиционируют услугу суррогатного материнства и отвечают на критику в свой адрес .

Фактическая выборка являлась целевой, основанной на методах «снежного кома» и доступных случаев. Официальные статистические данные о количестве клиник и юридических агентств, занимаю

–  –  –

щихся предоставлением и сопровождением услуги суррогатного материнства, отсутствуют, однако, по приблизительным оценкам, в Москве существуют около 30 таких организаций. В целом эмпирическую базу исследования составили 14 интервью с представителями шести организаций — четырёх медицинских клиник лечения бесплодия и двух агентств, занимающихся юридическим сопровождением услуги суррогатного материнства4 .

В качестве информантов были отобраны сотрудники, занимающие различные должности (генеральный директор, заместитель генерального директора, заместитель главного врача по медицинской работе, менеджер по суррогатному материнству). Интервью с сотрудниками в разных должностях позволили всесторонне рассмотреть интересующие аспекты предоставления услуги, что было обусловлено вовлечением информантов в процесс осуществления услуги на всех его стадиях. Ограничением исследования с методологической точки зрения послужило отклонение итоговой выборки от запланированной в связи с труднодоступностью информантов, что привело к неравному соотношению представителей изучаемых организаций. Однако, несмотря на это, полученная информация позволила ответить на поставленный исследовательский вопрос .

Важно отметить, что сбор эмпирических данных повлёк за собой изменения в определении теоретических рамок исследования. В ходе аналитической работы с интервью были выявлены схожие среди специалистов способы аргументации собственной позиции, соответствующие евро-американской концепции родства, предложенной Дэвидом Шнайдером [Schneider 1980]. Данный факт стал основополагающим для определения того, как в статье понимается легитимация услуги коммерческого суррогатного материнства. Так, исследование сосредоточено на рассмотрении процессов декоммодификации ребёнка как одного из способов легитимации данной услуги5. Таким образом, работа не преследует цель комплексного анализа того, как осуществляется легитимация суррогатного материнства, предлагаемого на коммерческой основе, что подразумевает вероятность наличия и иных способов легитимации услуги, помимо рассматриваемых в статье. Поскольку информация о родителях — пациентах клиник и суррогатных матерях не разглашается, мы рассмотрим вклад в легитимацию суррогатного материнства лишь со стороны сотрудников медицинских и юридических организаций, а именно изучим процессы декоммодификации ребёнка. Следует отметить, что подобный выбор участников исследования является немаловажным ограничением, так как имеющиеся эмпирические данные не позволяют оценить позиции всех агентов, задействованных в процессе предоставления услуги коммерческого суррогатного материнства .

Суррогатное материнство как фактор трансформации представлений о родственных связях Развитие репродуктивных технологий способствовало не только переосмыслению человеческого тела и его частей, но и изменению понимания родственных отношений и материнства. В западной культуре с внедрением подобных технологий произошла фрагментация материнства на три составляющие: социальную, гестационную (биологическую) и генетическую [Hammons 2008] .

Социальное материнство включает представления о роли матери и ожидания, что женщина будет следовать определённым паттернам, предписанным данной ролью. Гестационное, или биологическое, материнство подразумевает вынашивание и рождение ребёнка, а генетическое — наличие общего генетического вещества у женщины и ребёнка. Отмечается, что в различных обществах существуют разные 4 Интервьюируемым гарантировалась полная анонимность предоставленной информации, в связи с чем ни имена сотрудников, ни названия организаций не подлежат разглашению и не будут использованы в тексте .

5 Более подробно о проблеме коммодификации жизненно важных благ и способах её решения см.: [Бердышева 2012] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru определения системы родства, и генетическое родство не всегда было доминирующим [Carsten 2011] .

До появления суррогатного материнства и возможности переноса донорской оплодотворённой яйцеклетки одной женщины другой понимание родства основывалось на том, что мать вовлекается в продолжительную эмоциональную связь с ребёнком через его вынашивание, рождение и вскармливание. Такое осмысление свидетельствует о неотъемлемости гестационного родства для определения родственных отношений. Вспомогательные репродуктивные технологии, разделяющие социальное, гестационное и генетическое материнство, бросают вызов существовавшим ранее представлениям о родстве [Hammons 2008] .

Евро-американская концепция основывается на определении кровнородственных связей как генетического и социального родства. Отношения родства в евро-американском представлении конструируются из элементов, восходящих к двум культурным порядкам — природному (order by nature) и социальному (order by law) [Schneider 1980]. В основе родственных отношений, определяемых порядком природы, заложена идея об общем генетическом материале, разделяемом людьми, которых называют родственниками. В отличие от порядка природы, включающего объективную идею наследственности и общего генетического вещества, порядок закона продиктован человеком и состоит из правил и норм, традиций и обычаев. Отношения, основанные на социальном порядке, представляют собой свод кодов или образцов поведения, заключающихся в том, каким образом должны действовать родственники по закону по отношению друг к другу, то есть представляют собой, по сути, родство социальное .

Также можно отметить отражение идеи евро-американской концепции родства в деятельности судебных органов. В ходе судебных разбирательств по вопросу о том, кому принадлежит ребёнок, рождённый с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, судьи руководствуются представлением о родстве как о наличии общего генетического вещества. В случае рождения ребёнка путём гестационного суррогатного материнства приоритет в суде будет отдан генетическому и социальному материнству, так как ребёнок не является генетически родным для суррогатной матери, и, соответственно, он будет передан законным родителям — заказчикам услуги [Hammons 2008] .

Таким образом, основное положение евро-американской концепции родства заключается в том, что кровнородственные отношения определяются в первую очередь наличием общего генетического вещества, а во вторую очередь — социальными отношениями, основанными на установленных паттернах поведения в семье. Это подразумевает приоритетность генетического родства при формировании представлений о кровнородственных связях и одновременно уменьшающуюся значимость гестационного родства .

Формирование логики оправдания практики коммерческого суррогатного материнства среди специалистов московских клиник Итак, оценка услуги коммерческого суррогатного материнства является спорной и неоднозначной .

С одной стороны, её применение, безусловно, имеет свои плюсы, поскольку предоставляет возможность стать родителями людям, которые не способны на это по медицинским причинам. С другой стороны, многие аспекты услуги коммерческого суррогатного материнства подвергаются жёсткой критике .

Основные опасения вызывает коммодификация зарождающейся человеческой жизни. Ряд исследователей утверждают, что ребёнок приобретает статус товара при осуществлении услуги коммерческого суррогатного материнства и становится объектом рыночной транcакции. Подобные выводы представляют собой оценочные суждения. Необходимо определить, основываясь на эмпирических данных, как сами специалисты сферы коммерческого суррогатного материнства рассматривают статус ребёнка при предоставлении этой услуги. Причём особое внимание стоит уделить аргументам, которые приводятся ими в поддержку своего мнения. Такой анализ позволит понять, какая логика и почему формируется в среде специалистов по данному вопросу .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Определение специалистами статуса ребёнка при осуществлении услуги коммерческого суррогатного материнства В первую очередь стоит сказать, что в ходе проведения интервью с сотрудниками и директорами клиник и агентств, предоставляющих услугу коммерческого суррогатного материнства в Москве или оказывающих её юридическое сопровождение, информанты не ответили утвердительно на прямой вопрос о том, является ли ребёнок товаром при приобретении услуги суррогатного материнства. Представители индустрии не расценивают коммерческое суррогатное материнство как продажу детей. При этом информанты единодушны в попытках объяснить, по какой именно причине ребёнок в данном случае не может рассматриваться как товар. Ключевой аргумент, используемый интервьюируемыми, заключался в том, что суррогатное материнство не может представлять собой продажу детей, поскольку суррогатная мать вынашивает не своего ребёнка, а ребёнка родителей, обратившихся в компанию за услугой.

Один из информантов следующим образом прокомментировал поведение суррогатной матери при осуществлении услуги:

Она не может продать то, что ей не принадлежит. Она не продаёт ребёнка (менеджер по работе с суррогатными матерями одной из клиник ВРТ) .

Таким образом, основной довод, используемый при аргументации позиции о том, что ребёнок товаром не является, — апелляция к родственным связям ребёнка. Информанты утверждают, что ребёнок, которого вынашивает суррогатная мать, для неё чужой, а родными для него могут быть только родители, обратившиеся за услугой к суррогатной матери. Теперь нужно понять, каким образом информанты определяют родство ребёнка, выношенного суррогатной матерью, и почему считают, что он принадлежит именно родителям, обратившимся за услугой. В этом случае утверждается, что эмбрион, который переносится суррогатной матери для вынашивания, является генетическим материалом родителей. Потенциальные родители обращаются к донорским услугам только в том случае, когда их генетический материал использован быть не может. Но существует строгое условие, которое регулируется законодательством РФ: используемый эмбрион ни в коем случае не должен содержать генетического материала самой суррогатной матери. Информанты отмечали, что наличие генетической связи между суррогатной матерью и вынашиваемым ребёнком подразумевает приобретение им статуса товара, поэтому в качестве продажи детей может рассматриваться практика традиционного суррогатного материнства, когда инсеминируется непосредственно яйцеклетка суррогатной матери, а также ситуации, в которых суррогатная мать одновременно является и донором яйцеклетки. Оба обозначенных варианта по законодательству РФ являются незаконными и запрещены на территории всего государства .

Как было подчёркнуто ранее, при конструировании понятия «родство» определяющим аспектом для опрошенных была именно генетическая связь.

В одном из интервью содержится следующий комментарий связи между суррогатной матерью и вынашиваемым ею в течение достаточно длительного времени ребёнком:

Грубо говоря, с позиции суррогатной мамы, ходит женщина, в электричках продаёт мороженое: они ходят с этим мороженым вот тут, да, вешают и ходят. Они что, родные с этим мороженым становятся? Нет (заместитель генерального директора юридического агентства, занимающегося сопровождением программ суррогатного материнства) .

В то же время, судя по содержанию проведённых интервью, утверждение об отсутствии связи между суррогатной матерью и ребёнком весьма спорно. Во-первых, важно то обстоятельство, что согласно законодательству РФ ребёнок, который был выношен и рождён женщиной, принадлежит именно ей и

–  –  –

официально является её родным ребёнком. Интервьюируемые отмечали, что вопрос предоставления услуги суррогатного материнства в российской законодательной системе проработан недостаточно:

Основные препятствия, кстати, на пути развития суррогатного материнства в нашей стране состоят в том, что судьбу этого ребёнка решает суррогатная мать — женщина, которая никакого генетического, кровного родства с этим ребёнком не имеет. И вольна распоряжаться им, как ей заблагорассудится (генеральный директор юридической компании, занимающейся сопровождением программ суррогатного материнства) .

После рождения ребёнок, выношенный суррогатной матерью, по закону принадлежит ей. В связи с этим для осуществления своей услуги суррогатная мать обязана подписать официальный отказ от ребёнка сразу после его рождения. Информант, чей комментарий приведён выше, акцентирует внимание на том, что, пока этот отказ не будет подписан, суррогатная мать имеет все права на ребёнка, как законная мать. Подобная необходимость отказа от ребёнка подтверждает тот факт, что российским законодательством родственные связи рассматриваются не с точки зрения генетической принадлежности ребёнка. Матерью считается не женщина, предоставляющая свой генетический материал, а выносившая и родившая ребёнка. И только после того, как суррогатная мать написала отказ от ребёнка, он может быть официально зарегистрирован генетическими родителями. Подобное положение вещей — свидетельство того, что в современном мире понимание родственных связей становится всё более неоднозначным .

Ведь женщина вынашивает чужой эмбрион, с которым она кровной связи не имеет; рожая чужого ребёнка, она всё равно остаётся биологической матерью, но генетического родства между ними нет. Нет кровной связи (генеральный директор юридической компании, занимающейся сопровождением программ суррогатного материнства) .

Иначе говоря, несмотря на отсутствие генетического родства, информант признаёт некую связь между ребёнком и суррогатной матерью. В данном случае утверждалось, что гестационная (биологическая) связь тем не менее присутствует, и, казалось бы, суррогатную мать уже нельзя назвать чужим для ребёнка человеком. Как отмечали информанты, в случае если генетические родители отказываются от ребёнка уже после его рождения и предоставления услуги, забрать ребёнка предлагается в первую очередь суррогатной матери, и только при её отказе ребёнок в дальнейшем будет направлен в детский дом. Подобные действия представляются безосновательными, если рассматривать суррогатную мать как совершенно чужую для ребёнка женщину, не имеющую к нему никакого отношения .

Следовательно, определить родственную связь ребёнка однозначным образом затруднительно. Признание генетической связи в качестве доминирующего компонента родственных отношений позволяет декоммодифицировать ребёнка, который более не представляется объектом рыночной сделки, что, в свою очередь, оправдывает легитимное существование услуги коммерческого суррогатного материнства. Однако главенство генетической связи в определении родства не универсально и требует определённого подтверждения. Как было выяснено в ходе дальнейшего анализа эмпирических данных, доминирование генетического родства над гестационным является основой для легитимации не только практики в целом, но и отдельных аспектов порядка предоставления услуги, который сформирован таким образом, чтобы закрепить представление о родстве в рамках евро-американской концепции .

–  –  –

Отражение евро-американской концепции родства в порядке предоставления услуги коммерческого суррогатного материнства Отбор потенциальных генетических родителей Одним из важнейших аспектов предоставления услуги суррогатного материнства является процедура отбора пациентов (потенциальных родителей). Согласно Федеральному закону от 21 ноября 2011 г .

(№ 323-ФЗ) суррогатное материнство представляет собой один из методов лечения бесплодия [Федеральный закон 2011: п. 9, ст. 55], назначаемых врачом на основе медицинских показаний, которые прописаны в приказе Министерства здравоохранения РФ № 107н от 30 августа 2012 г. «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» [О порядке… 2012]. Стоит отметить, что в ходе нашего исследования было выяснено, что клиники предоставляют услугу суррогатного материнства в соответствии с законодательством Российской Федерации, то есть только пациентам с показаниями к включению в программу. Необходимые обследования пациентов проводятся в клинике, в которую обратились потенциальные родители за предоставлением услуги суррогатного материнства .

Несмотря на то что согласно законодательству РФ программа суррогатного материнства может быть осуществлена только для бесплодных пациентов, бывают случаи, когда в клиники обращаются здоровые женщины, у которых нет показаний к проведению программы суррогатного материнства. В таких случаях пациенткам отказывают в предоставлении услуги суррогатного материнства. Отказывая здоровым людям, сотрудники клиник не только поступают в соответствии с законодательством РФ, но и предотвращают возможную неблагоприятную ситуацию, поскольку специалисты опасаются того, что здоровая в репродуктивном плане женщина, решив самостоятельно родить ребёнка, передумает участвовать в программе суррогатного материнства в тот момент, когда срок беременности суррогатной матери не позволит сделать аборт или ребёнок, выношенный суррогатной матерью, уже родится .

Информанты отмечают, что, несмотря на то что ребёнка вынашивает суррогатная мать, «настоящими родителями» ребёнка являются пациенты, предоставляющие свой генетический материал, с помощью которого врачи формируют эмбрион. В случае отказа родителей от участия в программе суррогатного материнства ребёнок останется сиротой и, вероятнее всего, будет направлен в детский дом, так как, по мнению клиник, суррогатная мать вряд ли согласится воспитывать генетически чужого ребёнка, несмотря на наличие гестационной связи между ними .

Пациенты, которые сами могут… Но там может быть всё что угодно: «Мы не хотим…»

Они не хотят по-настоящему этого ребёнка, и, собственно, что они выкинут потом, никто не знает. Потому что они берут на себя ответственность, ребёнок этот будет их, и ничей другой. А если они сейчас, через полгода, возьмут передумают и скажут: «Зачем он нам нужен? Спасибо, до свидания. Мы вас знать не знаем», — то ребёнок кому будет нужен?

Суррматери? Возьмёт она его себе? Вряд ли. И что тогда? Ребёнка в детдом? (генеральный директор одной из клиник ВРТ) .

Мнение генерального директора клиники ВРТ также поддержала менеджер по работе с суррогатными матерями ещё одного медицинского учреждения, где также предоставляют услугу суррогатного материнства.

Она рассмотрела предоставление услуги суррогатного материнства с психологической точки зрения:

Если посмотреть именно психологический аспект, то какая с неё мама будет? Если она не хочет рожать, то ребёнок ей зачем? Очень много встаёт вопросов здесь. Если она не хочет рожать, не хочет портить фигуру, естественно, на первом месте она ставит себя. Ребёнок

–  –  –

родится, кто будет с ним? Будет няня. Получается, если выносила тётя, вырастит тоже тётя (менеджер по работе с суррогатными матерями одной из клиник ВРТ) .

Выходит, что для сотрудников клиник важно не только предоставить пациентам возможность иметь генетически родного ребёнка, но и убедиться в том, что между родителями и ребёнком будет поддерживаться социальный аспект родства, то есть ребёнок будет окружён любовью и заботой, получит родительское воспитание .

Стоит отметить, что, помимо выявления медицинских показаний к проведению программы суррогатного материнства у пациентов, клиники проводят дополнительные обследования психического здоровья родителей, их наркологическое освидетельствование. Это аргументируется тем, что, предоставляя услугу суррогатного материнства, клиники не только оказывают медицинскую помощь потенциальным родителям, но и способствуют рождению ребёнка, чьи интересы должны быть защищены. Давая разрешение своим пациентам на участие в программе суррогатного материнства, сотрудники клиники ощущают свою ответственность за судьбу ребёнка. Психически нездоровые или наркозависимые родители «не смогут добросовестно заботиться и воспитывать детей», как отметил в интервью с нами генеральный директор одной из клиник ВРТ, поэтому клиники стараются минимизировать возможность рождения детей в неблагополучных семьях .

Кроме того, специалисты клиник проводят личные беседы с потенциальными родителями, уделяя особое внимание «возрастным пациентам» (то есть пациентам старше 50 лет), одиноким мужчинам6 и однополым парам7. В ходе подобных бесед специалисты клиники выясняют материальное положение потенциальных родителей, узнают о будущем месте проживания ребёнка, созданных для него условиях, его месте учёбы и т. п. Убедившись в том, что порядок родственных отношений между родителями и ребёнком будет соблюдён и ребёнок окажется в «надёжных руках», а пациенты действительно заинтересованы в его воспитании и заботе о нём, клиники дают разрешение на участие в программе суррогатного материнства .

Таким образом, можно заключить, что услуга суррогатного материнства оказывается не всем желающим. В первую очередь услуга предоставляется в соответствии с законодательством РФ, то есть по медицинским показаниям. Кроме того, все потенциальные родители проходят психологическое обследование, наркологическое освидетельствование, а также собеседование со специалистами. В случае если один из этапов отбора пациентов пройден неудачно, клиники отказывают в предоставлении услуги суррогатного материнства. Необходимость подобных процедур отбора объясняется желанием сохранить единство двух аспектов родства — генетического и социального, что, в свою очередь, согласуется с евро-американской концепцией родства. Так, по мнению Д. Шнайдера, родство в первую очередь состоит из общности генетического материала, а во вторую — из социальных отношений между родителями и ребёнком, разделение которых нежелательно [Schneider 1980]. Таким образом, с помощью подобной практики отбора пациентов клиники узнают, готовы ли потенциальные родители не только предоставить свой генетический материал, но и воспитывать ребёнка, обеспечить ему любовь и заботу, способствуя тем самым формированию родственных связей, которые соответствуют принципам евроамериканской концепции .

6 Некоторые клиники, а также юридические компании предоставляют услугу суррогатного материнства одиноким мужчинам, ссылаясь на тот факт, что в законе о порядке использования и предоставления услуги суррогатного материнства не прописан запрет на предоставление данной услуги одиноким мужчинам [Федеральный закон 2011] .

7 Специалисты допускают возможность того, что среди одиноких женщин и мужчин, обратившихся за услугой суррогатного материнства, могут быть пациенты с нетрадиционной сексуальной ориентацией, которые предпочитают скрывать подобную информацию о себе .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Отбор потенциальных суррогатных матерей Согласно Федеральному закону «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»

(№ 323-ФЗ) «суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового собственного ребёнка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки»

[Федеральный закон 2011: п. 10, ст. 55] .

Стоит отметить, что, помимо требований законодательства, существуют требования внутреннего устава организаций, занимающихся предоставлением услуги суррогатного материнства, которые предъявляются к потенциальным суррогатным матерям .

Несмотря на то что в законодательстве указано, что суррогатная мать должна иметь не менее одного здорового собственного ребёнка, большинство информантов отвечали, что отдают предпочтение тем, кто имеет не менее одного, но и не более двух собственных детей. Отмечается, что женщина, имеющая как минимум одного ребёнка, уже выполнила своё «социальное предназначение» .

К сожалению, произошёл перекос в социуме, и вся беда женщины заключается в том, что она как биологический объект, вовлечённый в этот социум, в большей части лишена возможности выполнять своё биологическое предназначение, а её главное предназначение — это беременность и роды (заместитель главного врача по медицинской работе одной из клиник ВРТ) .

Информанты поясняют: есть вероятность того, что при беременности возникнут медицинские осложнения, и суррогатная мать больше не сможет иметь детей. Тогда ей будет тяжело передать настоящим родителям генетически неродного ей ребёнка, которого она выносила как суррогатная мать. Следовательно, суррогатная мать имплицитно признаётся в какой-то степени связанной с вынашиваемым ею ребёнком узами родства. Возникает проблема разделения генетической, биологической и социальной матерей. Именно эту проблему пытается решить организация, когда требует, чтобы суррогатная мать имела хотя бы одного собственного ребёнка — так ей будет психологически проще отказаться от любых «претензий» на родство с тем ребёнком, которого она выносила, но чьей генетической матерью не является, и ребёнка будет проще передать настоящим, то есть генетическим, родителям .

Огромное значение, как отметили информанты, имеют психическое здоровье суррогатной матери и её характер. Данный критерий непосредственно не упоминается в законе, хотя под удовлетворительным состоянием здоровья подразумевается и здоровье психическое. Все потенциальные суррогатные матери проходят обследование у психиатра. Но требования, предъявляемые клиниками, выходят далеко за пределы стандартных критериев психического здоровья .

Если, доктор, у неё появляются хоть малейшие сомнения в том, что она будет в дальнейшем адекватная суррогатная мать, то точно также мы ей отказываем (менеджер по суррогатному материнству одной из клиник ВРТ) .

«Адекватная» суррогатная мать должна быть женщиной неконфликтной, не склонной к шантажу. Кроме того, необходимым качеством для суррогатной матери является отсутствие слишком сильного «материнского инстинкта». По мнению специалистов, это будет гарантировать то, что суррогатная мать сможет продуктивно сотрудничать с организацией, способна передать ребёнка согласно договору ге

–  –  –

нетическим родителям, не будет к нему «слишком привязана» и не пойдёт на шантаж по отношению к пациентам-родителям, требуя большей компенсации за оказанную услугу суррогатного материнства .

Поэтому вот такие вот чувства материнства — это тоже можно выявить на этапах психологического тестирования. Потому что бывает, ты видишь, что у женщины настолько сильно развит инстинкт материнства, что она ребёнка, которого родила, ни за что никому не отдаст. Причём она сначала этого даже не понимает. Она приходит, и, когда начинаешь с ней беседовать и уже начинаешь ей объяснять, что будет, она говорит: «Да. Вот вы правы». Всё. И уходит. Мы с ней не работаем (менеджер по суррогатному материнству одной из клиник ВРТ) .

Сотрудники, таким образом, признают за суррогатной матерью некую степень родства с вынашиваемым ею ребёнком, поскольку она может испытывать по отношению к нему «материнский инстинкт» .

Многие процедуры отбора — в их числе психологический критерий, который является решающим, — направлены именно на то, чтобы минимизировать возможность возникновения конфликтов на почве родства. На роль суррогатной матери подбирается такая женщина, которая считает генетическое родство главенствующим и не станет претендовать на роль матери вынашиваемого ею ребёнка. Данный факт согласуется с евро-американской концепцией родства Д. Шнайдера, согласно которому главенствующим является генетическое родство, и разделение генетического и социального родства нежелательно [Schneider 1980] .

Отсутствие сильного инстинкта материнства и привязанности к вынашиваемому ребёнку является ключевым критерием при отборе, потому что работа именно с такими женщинами делает оказание услуги возможным, гарантирует её выполнение и то, что ребёнок будет передан генетическим родителям. Кроме того, информанты отмечали, что согласно российскому законодательству суррогатная мать обладает большими правами на ребёнка, чем генетические родители. Именно поэтому так важно подобрать «правильную» суррогатную мать: на данный момент законодательство «на её стороне», в то время как генетические родители могут столкнуться с юридическими трудностями при отстаивании собственных прав на ребёнка. Очень многое зависит от личных характеристик суррогатной матери, которые должны способствовать оказанию услуги и на отдельных этапах её осуществления и для успешного её завершения .

Таким образом, клиники подбирают суррогатных матерей так, чтобы не возникало проблем и конфликтов на почве родства: суррогатная мать не должна претендовать на родство с выношенным ею ребёнком и обладать сильным «материнским инстинктом», ей следует признавать главенство генетической связи, которая расценивается как основа формирования непосредственно социальных родственных связей .

Регулирование отношений между генетическими родителями и суррогатной матерью Организации, занимающиеся предоставлением услуги суррогатного материнства на коммерческой основе или её юридическим сопровождением, выступают регуляторами отношений между суррогатной матерью и генетическими родителями. Регулирование отношений третьей стороной позволяет снизить вероятность возникновения конфликтов между суррогатной матерью и генетическими родителями и нарушений российского законодательства. Также клиники и агентства, регулируя отношения между сторонами–участниками, создают условия, в которых ребёнок, рождённый суррогатной матерью, в итоге оформляется на имя генетических родителей в органах записи актов гражданского состояния (в загсах) .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Несмотря на то что ребёнок не имеет генетического родства с суррогатной матерью, сотрудники клиник и агентств имплицитно допускают наличие родственной связи между суррогатной матерью и ребёнком, что, например, находит отражение в их желании изолировать суррогатную мать от ребёнка и генетических родителей. Разрешить это противоречие клиникам и агентствам позволяет манипулирование социальной составляющей родства путём регулирования отношений между участниками программы суррогатного материнства .

Согласно Д. Шнайдеру, муж, жена и ребёнок составляют культурную единицу — семью. Муж и жена — это два любящих человека, ребёнок которых является как продуктом, так и объектом их чувства .

Шнайдер выделяет два типа любви: супружескую (или эротическую) и когнатическую, определяемую природным порядком [Schneider 1980]. Для генетических родителей ребёнок, рождённый в результате суррогатного материнства, является «долгожданным», «выстраданным» и генетически родным .

Суррогатная мать не связана с ребёнком родственными отношениями, основанными на природном порядке. Подразумевается, что она также не связана с ним родственными отношениями, определяемыми социальным порядком. Задача суррогатной матери заключается в том, чтобы выносить и родить ребёнка, которого сразу же после родов у неё забирают и передают генетической матери. Деятельность суррогатной матери рассматривается сотрудниками медицинских и юридических организаций как работа: у неё есть обязательства, прописанные в договоре (контракте) с клиникой или агентством, которые ей необходимо выполнить. В случае невыполнения последуют штрафные санкции. В то же время следует отметить, что, когда речь идёт не об обязательствах суррогатной матери, а о компенсации её труда, информанты негативно реагировали на сравнение выплат суррогатной матери с оплатой проделанной работы.

Однако то, что сотрудники медицинских и юридических организаций предъявляют ряд требований к суррогатной матери, позволяет говорить о том, что её деятельность понимается ими как работа:

То есть она предоставляет услугу так же, как её предоставляет какой-нибудь кассир, например, и получает деньги за это. Чем это не работа? (менеджер по работе с суррогатными матерями одной из клиник ВРТ) .

В число обязанностей суррогатной матери во время вынашивания ребёнка входит здоровое питание, отказ от спиртных напитков, табакокурения и употребления наркотических веществ, она должна принимать назначенные препараты для поддержания беременности, проходить медицинские обследования в назначенное сотрудниками клиники или агентства время .

Членов семьи и родственников в евро-американском представлении о родстве не может объединять трудовой договор, на основе которого за выполненную работу выплачивается денежное вознаграждение или заработная плата. Также их нельзя упрекать в неэффективном исполнении обязательств, однако суррогатная мать не связана семейными узами с генетическими родителями и ребёнком, поэтому ей предъявляются требования по качеству выполняемой работы. Сотрудники клиник и агентств направляют свои действия на то, чтобы предупредить образование родственных отношений, основанных на социальном порядке (социальное родство), между суррогатной матерью и ребёнком, ограничивая контакт между участниками программы и придавая смысл рабочих отношений деятельности суррогатной матери. Более того, сотрудники медицинских и юридических организаций создают возможность генетическим родителям поддерживать связь с ребёнком: через сотрудников родители могут ознакомиться с результатами анализов суррогатной матери, ультразвукового исследования (УЗИ), то есть следить за развитием плода, что согласуется с евро-американским порядком родства — связь между ребёнком и родителями должна поддерживаться настолько, насколько это возможно .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru Итак, процедура регулирования отношений между участниками программы суррогатного материнства в медицинских клиниках и юридических агентствах опирается на евро-американскую модель родства и осуществляется таким образом, чтобы не нарушать порядок родства, который подразумевает не только общность генетического вещества, но и определённые паттерны поведения и установки для тех, кто находится в родственных отношениях. Это достигается тем, что сотрудники клиник и агентств разводят по разные стороны «баррикады» генетических родителей ребёнка и его суррогатную мать .

Заключение На основе проведённого исследования можно сделать несколько выводов об услуге суррогатного материнства и её легитимации в обществе .

Было выяснено, что в представлении специалистов, работающих в сфере репродуктивных услуг, ребёнок не является товаром и объектом рыночной сделки. Ключевым фактором при определении ребёнка как не товара становится апелляция к генетическим связям, выступающим, по мнению информантов, в качестве основы родственных отношений. Формирование подобной логики оправдания [Болтански, Тевено 2000] услуги среди специалистов позволяет декоммодифицировать ребёнка в рамках коммерческого суррогатного материнства. Представления о родственных связях как в первую очередь общности генетического материала способствуют нормальному функционированию практики суррогатного материнства: в контексте гестационной (биологической) связи, выступающей за основу родственных отношений, существование данной услуги практически невозможно, поскольку происходит искажение родственных связей, что нарушает общественной порядок .

Тем не менее, опираясь на информацию, полученную в ходе интервью, несмотря на очевидное признание организациями приоритетности генетического родства, порядок предоставления услуги подразумевает, что гестационная связь между ребёнком и суррогатной матерью всё же существует, о чём также свидетельствует функционирование российского законодательства в данной сфере. Это ставит под вопрос открытые утверждения об отсутствии родственной связи между ребёнком и суррогатной матерью. Важно, что организационные аспекты услуги построены таким образом, чтобы не допустить развития данной связи и обеспечить не только генетическое родство между пациентами и рождённым ребёнком, но и социальное. Это способствует формированию представлений о родственных связях в соответствии с евро-американской концепцией родства, провозглашающей генетическое и социальное родство их ключевыми элементами .

В заключение хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что вышеизложенным изучение способов легитимации услуги коммерческого суррогатного материнства не ограничивается. Необходимо проводить дальнейшие исследования, привлекая мнения других агентов, вовлечённых в процесс осуществления услуги. Кроме того, открытым для изучения остаётся вопрос о легитимации программы суррогатного материнства, в ходе которой используется донорский генетический материал, не принадлежащий заказчикам услуги .

Литература Байбороша Н. С. 2008. Сущность института суррогатного материнства. Журнал международного права и международных отношений. 3: 20–25 .

Бердышева Е. С. 2012. От критики к аналитике: коммодификация жизненно важных благ как актуальная исследовательская проблема в новой экономической социологии. Экономическая социология .

13 (1): 67–85. URL: http://ecsoc.hse.ru/2012-13-1/55567728.html

–  –  –

Болтански Л., Тевено Л. 2000. Социология критической способности. Журнал социологии и социальной антропологии. 3 (3): 66–83 .

Дронова Ю. А. 2007. Что нужно знать о суррогатном материнстве. М.: Городец .

Исупова О. Г., Белянин А. В., Гусарева А. С. 2015. Модернизация «устоев и корней»: семья и новые репродуктивные технологии. В сб.: Ясин Е. Г. (отв. ред.). XV Апрельская международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества: В 4 кн. Кн. 3. М.: Изд. дом ВШЭ; 19–30 .

Копытофф И. 2006. Культурная биография вещей: товаризация как процесс. В сб.: Вахштайн В. С. (отв .

ред.). Социология вещей. М.: Изд. дом «Территория будущего»; 134–166 .

Краснова К. М. 2009. Суррогатное материнство. Законно или нет? URL: http://shkolazhizni.ru/ article/33108/ [Электронный ресурс] (дата последнего обращения: 12 сентября 2015) .

Наумова Р. Л., Милашова И. Б. 2015. Суррогатное материнство в России и зарубежных странах: проблемы и перспективы развития. Educatio. 1 (8): 77–82 .

О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению. 2012. Приказ Минздрава России № 107н от 30 августа. URL: http://static-1 .

rosminzdrav.ru/system/attachments/attaches/000/018/618/original/VRT_poryadok.PDF?1390392973 Румянцев П. А., Яшкова Я. В. 2014. К вопросу о правовых аспектах суррогатного материнства. Вестник Самарской гуманитарной академии. 2 (16): 89–93 .

Русанова Н. Е. 2013. Вспомогательные репродуктивные технологии в России: история, проблемы, демографические перспективы. Журнал исследований социальной политики. 11 (1): 69–86 .

Свитнев К. Н. 2007. Право на жизнь (ВРТ, суррогатное материнство и демография). В сб.: Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт; 932–942 .

Ткач О. А. 2013. «Наполовину родные»? Проблематизация родства и семьи в газетных публикациях о вспомогательных репродуктивных технологиях. Журнал исследований социальной политики.

1:

49–68 .

Федеральный закон. 2011. Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации (№ 323ФЗ) .

Anderson E.S. 1990. Is Women’s Labor a Commodity? Philosophy & Public Affairs. 19 (1): 71–92 .

Arneson R. J. 1992. Commodification and Commercial Surrogacy. Philosophy & Public Affairs. 21 (2): 132– 164 .

Baird P. A. 1996. Ethical Issues of Fertility and Reproduction. Annual Review of Medicine. 47 (1): 107–116 .

Bromham D. R. 1995. Surrogacy: Ethical, Legal, and Social Aspects. Journal of Assisted Reproduction and Genetics. 12 (8): 509–516 .

–  –  –

Carsten J. 2004. After Kinship (New Departures in Anthropology). Cambridge, UK: Cambridge University Press .

Carsten J. 2011. Substance and Relationality: Blood in Contexts. Annual Review of Anthropology. 40: 19– 35 .

Hammons S.A. 2008. Assisted Reproductive Technologies: Changing Conceptions of Motherhood? Affilia Journal of Women and Social Work. 23 (3): 270–280 .

Lane M. 2003. Ethical Issues in Surrogacy Arrangements. In: Cook R., Day-Sclater S., Kaganas F. (eds) .

Surrogate Motherhood: International Perspectives. Oxford; Portland, Oregon: HARTS Publishing; 121– 139 .

McLachlan H.V., Swales J.K. 2000. Babies, Child Bearers and Commodification: Anderson, Brazier et al., and the Political Economy of Commercial Surrogate Motherhood. Health Care Analysis. 8 (1): 1–18 .

Niekerk A. V., Zyl L. V. 1995. Commercial Surrogacy and the Commodification of Children: An Ethical Perspective. Medicine and Law. 14 (3–4): 163–170 .

Schneider D. M. 1980. American Kinship: A Cultural Account. Chicago: University of Chicago Press .

Sharp L. A. 2000. The Commodification of the Body and its Parts. Annual Review of Anthropology. 29 (1):

287–328 .

Song E. 2003. Commodification and Consumer Society: A Bibliographic Review. The Hedgehog Review .

5 (2): 109–121 .

Wertheimer A. 1992. Two Questions about Surrogacy and Exploitation. Philosophy & Public Affairs. 3: 211– 239 .

Wilkinson S. 2003. The Exploitation Argument against Commercial Surrogacy. Bioethics. 17 (2): 169–187 .

Zyl L. V., Walker R. 2013. Beyond Altruistic and Commercial Contract Motherhood: The Professional Model .

Bioethics. 27 (7): 373–381 .

–  –  –

References Anderson E. S. (1990) Is Women’s Labor a Commodity? Philosophy & Public Affairs, vol. 1, no 19, pp. 71– 92 .

Arneson R. J. (1992) Commodification and Commercial Surrogacy. Philosophy & Public Affairs, vol. 2, no 21, pp. 132–164 .

Baird P. A. (1996) Ethical Issues of Fertility and Reproduction. Annual Review of Medicine, vol. 1, no 47, pp. 107–116 .

Bayborosha N. S. (2008) Sushchnost’ instituta surrogatnogo materinstva [The Essence of the Surrogate Motherhood Institution]. Journal of International Law and International Relations, no 3, pp. 20–25 (in Russian) .

Berdysheva E. S. (2012) Ot kritiki k analitike: kommodifikatsiya zhiznenno vazhnykh blag kak aktual’naya issledovatel’skaya problema v novoy ekonomicheskoy sotsiologii [From Criticism toward Analytics: Commodification of Vital Goods as an Actual Research Problem in the New Economic Sociology]. Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 13, no 1, pp. 67–85. Available at: http://ecsoc .

hse.ru/2012-13-1/55567728.html (accessed 18 January 2016) (in Russian) .

Boltanski L., Teveno L. (2000) Sotsiologiya kriticheskoy sposobnosti [The Sociology of Critical Capacity] .

The Journal of Sociology and Social Anthropology, vol. 3, no 3, pp. 66–83 (in Russian) .

Bromham D. R. (1995) Surrogacy: Ethical, Legal, and Social Aspects. Journal of Assisted Reproduction and Genetics, vol. 8, no 12, pp. 509–516 .

Carsten J. (2004) After Kinship (New Departures in Anthropology), Cambridge, UK: Cambridge University Press .

Carsten J. (2011) Substance and Relationality: Blood in Contexts. Annual Review of Anthropology, no 40, pp. 19–35 .

Dronova Y. A. (2007) Chto nuzhno znat’ o surrogatnom materinstve [What You Need to Know about Surrogacy], Moscow: Gorodets (in Russian) .

Federalny zakon (2011) Ob osnovakh okhrany zdorovya grazhdan v Rossiyskoy Federatsii (No 323-FZ) [Federal Law “On Basis of Healthcare of Citizens in the Russian Federation.” No 323 from November 21, 2011] (in Russian) .

Hammons S. A. (2008) Assisted Reproductive Technologies: Changing Conceptions of Motherhood? Affilia Journal of Women and Social Work, vol. 3, no 23, pp. 270–280 .

Isupova O. G., Belyanin A. V., Gusareva A. S. Modernizatsiya “ustoev i korney”: semya i novye reproduktivnye tekhnologii [Modernisation of “Foundations and Roots”: Families and New Reproductive Technologies]. XV April International Academic Conference on Economic and Social Development (Moscow, Russia, April 1–4, 2015) (ed. Е. G. Yasin), Moscow: HSE Publishing House, pp. 19–30 (in Russian) .

Journal of Economic Sociology. Vol. 17. No 1. January 2016 www.ecsoc.hse.ru Kopytoff I. (2006) Kulturnaya biografiya veshchey: tovarizatsiya kak protsess [The Cultural Biography of Things: Commoditization as Process]. Sotsiologiya veshchey [Sociology of Things] (ed. V. S. Vakhshtayn), Moscow: Territoriya budushchego, pp. 134–166 (in Russian) .

Krasnova K.. (2009) Surrogatnoe materinstvo. Zakonno ili net? [Surrogacy. Is it Legal or Not?]. Shkola zhizni.ru (Electronic Journal). Available at: http://shkolazhizni.ru/article/33108/ (accessed 12 September 2015) (in Russian) .

Lane M. (2003) Ethical Issues in Surrogacy Arrangements. Surrogate Motherhood: International Perspectives (eds. R. Cook, S. Day-Sclater, F. Kaganas), Oxford; Portland, Oregon: HARTS Publishing, pp. 121–139 .

McLachlan H. V., Swales J. K. (2000) Babies, Child Bearers and Commodification: Anderson, Brazier et al., and the Political Economy of Commercial Surrogate Motherhood. Health Care Analysis, vol. 1, no 8, pp. 1–18 .

Naumova R. L., Milashova I. B. (2015) Surrogatnoe materinstvo v Rossii i zarubezhnykh stranakh: problemy i perspektivy razvitiya [Surrogacy in Russia and Foreign Countries: Problems and Prospects for Further Development]. Educatio, vol. 8, no 1, pp. 77–82 (in Russian) .

Niekerk A. V., Zyl L. V. (1995) Commercial Surrogacy and the Commodification of Children: An Ethical Perspective. Medicine and Law, vol. 14, no 3–4, pp. 163–170 .

O poryadke ispolzovaniya vspomogatelnykh reproduktivnykh tekhnologiy, protivopokazaniyakh i ogranicheniyakh k ikh primeneniyu [“On Rules of Usage of Assisted Reproductive Technologies, Contradictions and Restrictions of Their Application”]. 2012. Prikaz Minzdrava Rossii [Order of Ministry of Healthcare of the Russian Federation], no 107n, 30 August. Available at http://static-1.rosminzdrav.ru/system/ attachments/attaches/000/018/618/original/VRT_poryadok.PDF?1390392973 (accessed 16 January 2016) (in Russian) .

Rumyantsev P. A., Yashkova Y. V. (2014) K voprosu o pravovykh aspektakh surrogatnogo materinstva [Toward a Question of Legal Aspects of Surrogate Motherhood]. Vestnik Samarskoy gumanitarnoy akademii, vol. 2, no 16, pp. 89–93 (in Russian) .

Rusanova N. Ye. (2013) Vspomogatelnye reproduktivnye tekhnologii v Rossii: istoriya, problemy, demograficheskie perspektivy [Assisted Reproductive Technologies in Russia: History, Problems, Demographic Prospects]. The Journal of Social Policy Studies, vol. 11, no 1, pp. 69–86 (in Russian) .

Schneider D. M. (1980) American Kinship: A Cultural Account, Chicago: University of Chicago Press .

Sharp L. A. (2000) The Commodification of the Body and its Parts. Annual Review of Anthropology, vol. 1, no 29, pp. 287–328 .

Song E. (2003) Commodification and Consumer Society: A Bibliographic Review. The Hedgehog Review, vol. 2, no 5, pp. 109–121 .

Svitnev K. N. (2007) Pravo na zhizn' (VRT, surrogatnoe materinstvo i demografiya) [The Right to Life (ART, Surrogate Motherhood and Demographics)]. Scientific Conference “National identity of Russia and demographical crisis” (Moscow, Russia, 2006), Moscow: Nauchny Ekspert, pp. 932–942 (in Russian) .

Journal of Economic Sociology. Vol. 17. No 1. January 2016 www.ecsoc.hse.ru Tkach O. A. (2013) “Napolovinu rodnye”? Problematizatsiya rodstva i semi v gazetnykh publikatsiyakh o vspomogatelnykh reproduktivnykh tekhnologiyakh [“Half-Akin?” Problematization of Parenthood and Family in Newspaper Publications on Reproductive Technologies]. The Journal of Social Policy Studies, vol. 11, no 1, pp. 49–68 (in Russian) .

Wertheimer A. (1992) Two Questions About Surrogacy and Exploitation. Philosophy & Public Affairs, no 3, pp. 211–239 .

Wilkinson S. (2003) The Exploitation Argument against Commercial Surrogacy. Bioethics, vol. 2, no 17, pp. 169–187 .

Zyl L. V., Walker R. (2013) Beyond Altruistic and Commercial Contract Motherhood: The Professional Model. Bioethics, vol. 7, no 27, pp. 373–381 .

Received: October 19, 2015 .

Citation: Dushina A., Kersha Y., Larkina T., Provorova D. (2016) Legitimatsiya kommercheskogo surrogatnogo materinstva v Rossii [Legitimation of Commercial Surrogacy in Russia], Journal of Economic Sociology = Ekonomicheskaya sotsiologiya, vol. 17, no 1, pp. 62–82. Available at: http://ecsoc.hse.ru/en/2016-17-1 .

html (in Russian) .

–  –  –

ным связям между братьями и сестрами приходят дружеские связи, сослуживцы и сверстники [Balbo, Barban 2014] .

Цель настоящего обзора состоит в определении основных направлений исследований, подчёркивающих значение социального взаимодействия и социальных сетей в процессах, которые связаны с рождением детей и вхождением в родительство. В начале обзора представлены главные аргументы в пользу включения сетевых факторов в объяснение различных параметров фертильного поведения .

Данные аргументы базируются на необходимости преодоления разрыва, с одной стороны, между макрообъяснениями и микрообъяснениями рождаемости, а с другой — на объяснении разрыва между фертильными установками и реальным демографическим поведением. В основной части работы описаны исследования, учитывающие значение социального взаимодействия в объяснении характеристик рождаемости (начиная с уровня доверия в обществе и заканчивая микроэффектами социального окружения). Сетевые эффекты рождаемости оцениваются на разных уровнях социальных взаимодействий, подобно разделению на первичный (primary), вторичный (secondary) и обобщённый (generalized trust) социальный капитал или на сильные (strong ties) и слабые связи (weak ties). Значительная часть этих работ, опирающаяся на количественные данные в странах Европы и США, опубликована в последнее десятилетие. В современных исследованиях рождаемости начинают использоваться методики измерения социального капитала, показателей социального окружения, а также методы анализа панельных данных, позволяющие отделить эффекты взаимодействия от селективных и контекстуальных эффектов и избежать возможности смешивания разных влияний. Всё чаще можно встретить публикации, в которых использовались смешанные методы сбора данных. Данные собирались путём сочетания качественных и количественных методов, то есть проводились и фокусированное интервью, и анкетный опрос (фактическая информация о респонденте и членах его сети), а также применялся метод, разработанный для изучения социальных сетей поддержки, согласно которому респондентам предполагалось визуализировать и упорядочить свои контакты, расположив их на схеме из концентрических окружностей [Antonucci 1986; Antonucci, Akiyama, Lansford 1998]. В целом показано, что сила сетевых эффектов повышается для определенных возрастных и образовательных групп, на определённых жизненных циклах и снижается с течением времени. Множественность эффектов социальных сетей можно в целом свести к четырём механизмам социального влияния: социальное обучение, социальное заражение, социальное давление и социальная поддержка. В заключение обзора делается предложение о необходимости вернуться к обсуждению взаимодействия между сильными и слабыми связями в объяснении рождаемости, а также к обсуждению факторов, усиливающих сетевые эффекты, связанные с рождаемостью .

Обобщённое доверие и рождаемость

Несмотря на относительно небольшое количество моделей объяснения рождаемости, учитывающих в качестве одного из прямых предикторов доверие, известно, что оно, в свою очередь, связано с уровнем экономического благосостояния, коррупции, с качеством институтов, экономическим неравенством и т. п. [Knack, Keefer 1997; Bjrnskov 2007; Buonanno, Montolio, Vanin 2009]. В этом смысле доверие может иметь прямое влияние на те или иные характеристики рождаемости, а может служить переменной, опосредующей связь рождаемости с другими факторами [Yamamura, Antonio 2011; Aassve, Billari, Pessin 2012]. В демографических исследованиях указывается на один парадокс, связанный с разным уровнем рождаемости в странах Европы. В странах, для которых традиционно были характерны большие семьи и сильные внутрисемейные связи, уровень рождаемости сегодня наиболее низкий, и, напротив, для стран с менее выраженными семейными связями уровень рождаемости самый высокий [Livi-Bacci, Landes 2001; Zuanna, Micheli 2004.]. С одной стороны, такое противоречие объяснимо экономическими и институциональными причинами, а именно разным уровнем экономического благосостояния, политикой в области ухода за детьми (доступ к услугам, продолжительность и оплата ухода за Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru детьми для отца и матери), уровнем занятости женщин и т. п. Вместе с тем влияние этих переменных может быть опосредовано уровнем обобщённого доверия. Например, в исследовании Франческо Биллари и его коллег с опорой на данные всемирного и европейского обследований ценностей утверждается, что разные тренды рождаемости в развитых странах отчасти связаны с разным уровнем доверия внутри них [Aassve, Billari, Pessin 2012]. Логика авторов состоит в том, что разный уровень доверия в обществе связан с разными способностью и желанием родителей отдавать часть традиционных семейных функций вовне, поэтому не все хотят пользоваться услугами по уходу за детьми и искать возможности для трудоустройства матери. Эти факторы могли способствовать замедлению падения рождаемости при высоком уровне доверия в обществе, поскольку становятся важными для женщин с высшим образованием, которых становится всё больше. Известно, что высокий уровень образования является предиктором низкого уровня рождаемости, но преимущественно для стран, где уровень доверия в обществе невысокий [Zuanna, Micheli 2004; Esping-Andersen, Billari 2015]. Снижение рождаемости в развитых странах объясняется не только динамикой экономических показателей, связанных с уровнем жизни, рынком труда, наличием возможностей по уходу за детьми, но и с уровнем социального доверия. Уровень доверия, в свою очередь, влияет на издержки по поиску и использованию возможностей по сопровождению детской жизни [Yamamura, Antonio 2011] .

Сильные связи, слабые связи и рождаемость

Согласно М. Грановеттеру, социальные связи можно разделить на сильные и слабые; в качестве индикаторов силы связей рассматривается «комбинация (вероятно, линейная) продолжительности, эмоциональной интенсивности (emotional intensity), близости, или взаимного доверия (confiding), и реципрокных услуг, которые характеризуют данную связь» [Грановеттер 2009]. В одной из своих статей C. Кейм, А. Клэрнер и Л. Бернарди предпринимают попытку определения границ социальной сети, влияющей на рождаемость: к сильным связям относят контакты с родителями и партнёром, родными и двоюродными братьями и сёстрами (особенно если у них есть дети), с близкими друзьями, а к слабым контакты с коллегами, соседями, знакомыми, приятелями [Keim, Klrner, Bernardi 2009b]. При этом бабушки и дедушки, дяди и тёти, а также другие родственники практически не упоминаются в качестве людей, оказывающих значительное воздействие на фертильные намерения индивида. Сильные связи более интенсивны, однородны и постоянны, характеризуются быстрым обменом информацией;

слабые же описываются как переменчивые по составу, способствующие распространению новой информации. Кроме названных выше сильных и слабых связей, выделяют ещё и связи с референтными группами, как правило, состоящими из людей со схожими характеристиками (возраст, образование, семейное положение), с членами которых индивид соотносит и сопоставляет себя по семейному положению и наличию детей (например, одноклассники, однокурсники) [Keim, Klrner, Bernardi 2009b] .

В работах Л. Бернарди и её коллег рассматриваются как эффекты социального взаимодействия (social interaction), так и эффекты структуры социальных сетей (social network effects) на фертильное поведение и интенции индивидов. В статьях освещаются вопросы о том, кто и каким образом оказывает воздействие на индивидов, для чего производится выделение наиболее значимых членов социальных сетей в контексте рождаемости, а также описываются механизмы влияния на рождаемость. Это открывает возможность для анализа таких аспектов, как разрыв между фертильными намерениями и реальным поведением [Rossier, Bernardi 2009] и влияние социальных связей на жизненные траектории индивидов, в частности, на время и интервал рождения детей [Keim, Klrner, Bernardi 2013] .

При этом в работах выделялось разное количество механизмов. Базовыми являлись поддержка и обучение, в то время как социальные заражение и давление иногда рассматривались как составляющие понятия «социальное воздействие» (social influence), направленного на объяснение того, почему индивиды заимствуют установки «значимых других» и ценностные ориентации референтных групп [Rossier, Bernardi 2009] .

Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru

Социальные механизмы, влияющие на рождаемость:

обучение, давление, социальное заражение и поддержка Проводя различие между социальными взаимодействиями и структурой сетей, можно выделить вслед за Л. Бернарди четыре вида основных механизмов, влияющих на рождаемость: социальное обучение (social learning); социальное давление (social pressure); социальное заражение (social contagion); социальную поддержку (social support) [Bernardi, Klrner 2014]. Следует отметить, что социальные механизмы это аналитические конструкты, обозначающие различные, иногда противоречащие друг другу направления воздействия социального окружения на поведение индивидов .

Механизмы социальной поддержки и социального обучения играют определяющую роль в снижении непредсказуемости и издержек, связанных с рождением детей и сопровождением детства, особенно в странах с низкой экономической устойчивостью и уровнем обобщённого доверия .

Социальная поддержка обозначает обмен ресурсами между членами социальной сети. Функционирование данного механизма аналогично понятию «социальный капитал» у П. Бурдьё, определяемого как «совокупность реальных или потенциальных ресурсов, связанных с обладанием устойчивой сетью более или менее институционализированных отношений взаимного знакомства и признания иными словами, с членством в группе» [Бурдьё 2002: 66]. Социальная поддержка является результатом мобилизации социальных связей для приобретения нужных ресурсов .

В исследованиях механизмов поддержки производится анализ того, что и как передаётся по сетям, например, экономические и межличностные ресурсы [Downey 1995], то есть деньги, товары, услуги, помощь [Bhler, Philipov 2005]. Поддержкой реципрокный обмен становился в том случае, если мобилизация ресурсов оказывалась значимой для достижения целей индивида, то есть позволяла снижать затраты, связанные с рождением и воспитанием ребёнка, иными словами, обеспечивала стабильность и предсказуемость материального благополучия для семьи с ребёнком [Bhler, Philipov 2005]. Утверждается, что в контексте рождаемости наиболее значимыми будут являться помощь по уходу за детьми и эмоциональная поддержка, а также то, что социальные связи поддержки могут оказывать только положительное воздействие на фертильные намерения, способствовать рождаемости [Balbo, Mills 2011] .

Следует отметить, что понятие «социальная поддержка» в рамках сетевого подхода рассматривалось не только в контексте рождаемости: существует ряд работ, в которых проводится различие между такими терминами, как «социальная сеть» и «взаимообмен» [Unger, Powell 1980; Specht 1986;]; приводятся разные классификации оказываемой помощи и услуг [Sussman, Burchinal 1962]; рассматривается вопрос о составе сетей [Poel 1993; Feld, Suitor, Hoegh 2007] .

Под обучением понимается процесс приобретения информации, сведений и навыков через взаимодействие с окружающими [Montgomery, Casterline 1996], в ходе которого индивиды наблюдают за действиями и поведением людей из своего окружения и учатся на их опыте: перенимают или отвергают поведенческие модели, узнают о возможных последствиях разных способов действия [Bernardi .

Klrner 2014]. Получение информации из персонифицированных источников (то есть по сетям контактов) [Montgomery, Casterline 1996] может быть названо обучением только тогда, когда приобретаемые сведения являются значимыми для принятия решения о каком-либо способе фертильного поведения [Bernard 2003] .

При сильных социальных связях, состоящих из родителей, братьев и сестёр, близких друзей, обучение происходит через усвоение в детстве норм и представлений о семье и рождаемости, а также с помощью наблюдений за жизнью семей с детьми из своего социального окружения [Bernardi 2003]. Подобного Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru рода действия позволяют получить информацию о том, каково это — воспитывать ребёнка. Примером может являться приобретение опыта детодержания — навыка общения и обращения с маленькими детьми [Забаев et al. 2012] — заранее благодаря наличию контактов с сиблингами или детьми друзей .

При слабых социальных связях (приятели, коллеги) обучение происходит через получение новой информации, например, о затратах по воспитанию и сопровождению ребенка, об эффективных методах контрацепции [Montgomery, Casterline 1996] .

Немаловажный фактор — субъективная оценка респондентом его сети. В силу того что состав сети может изменяться с течением времени, возникает вопрос о направленности следственных связей: сети влияют на индивидуальные установки или наоборот? Так, приводятся цитаты из интервью, в которых бездетные респонденты говорят о том, что после того, как у их друзей появились дети, они стали меньше, реже общаться; такие контакты стали менее значимыми [Keim, Klrner, Bernardi 2009a]. При этом высокая плотность связей (интенсивность контактов) между ровесниками способствует синхронизации процессов фертильного поведения (образование семьи, рождение детей) [Bernardi 2003] .

Таким образом, влияние обучения на фертильные намерения может быть и положительным (если опыт взаимодействия с семьями с маленькими детьми оценивается индивидом позитивно), и отрицательным (если поступающая информация о детодержании воспринимается негативно) .

Механизмы социального заражения и социального давления являются отражением вертикальных и горизонтальных процессов социальной диффузии, связанных с распространением тех или иных норм и установок о браке и родительстве. Речь может идти как о возрасте вступления в брак и рождении первенца, так и о контроле за рождаемостью и о количестве детей .

Давление обозначает социальное воздействие, принуждающее индивидов к принятию социальных норм и следованию им для получения одобрения или во избежание конфликтов со своим окружением. Давление может принимать форму культурных или институциональных норм (например, гендерные роли, семейная иерархия, социальные организации) [Bernardi, Klrner 2014]. В статье Н. Бальбо и М. Миллс оценивается влияние неформальной сети отношений (семья и сверстники) индивида на установку, связанную с рождением второго или третьего ребёнка. В качестве параметров влияния используются два индикатора: социальный капитал и социальное давление. Социальный капитал определяется через эмоциональную поддержку и помощь в воспитании детей, а социальное давление через восприятие давления со стороны ближайшего социального окружения [Balbo, Mills 2011] .

Социальное заражение определяется как усвоение человеком новой модели поведения в процессе перенятия (инфицирования) идей или образцов у людей («значимых других»), включённых в его эго-сеть [Bernardi, Klrner 2014]. В ряде публикаций социальное заражение не выделяется в качестве отдельного механизма влияния, а представляет собой, скорее, частный вид социального влияния на рождаемость [Kotte, Ludwig 2011]. Вместе с тем механизм социального заражения отличается от обучения, влияния и давления. Социальное заражение происходит в сети сильных связей, обычно среди ближайших родственников и близких друзей или сослуживцев (co-wokers). Представления и установки относительно собственной семьи и детей формируются в сильной степени внутри и под влиянием родительской семьи [Axinn, Clarkberg, Thornton 1994; Murphy, Knudsen 2002]. Частота и регулярность контактов с ними становятся ключевыми признаками, способствующими социальному заражению установками и идеями относительно будущей семьи и идеального количества детей. Чем больше вариативность участников индивидуальной сети, тем меньше вероятность того, что люди будут воспринимать членов своих социальных сетей как идентичных себе и, соответственно, перенимать их модели поведения [Bernardi, Klrner 2014]. При этом, если связи являются устойчивыми и гомогенными, то перенимание будет происходить. Т. Лингстад и А. Прскаветц показали наличие влияния родственных связей на рождение Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru первенца [Lyngstad, Prskawetz 2010]. Опираясь на данные норвежской статистики, эти авторы обнаружили, что скорость рождения первого ребёнка повышается в течение года после рождения ребёнка у сестры или брата женщины. Показав значимость влияния друзей на фертильные установки, М. Людвиг и В. Котте заметили слабое влияние эффекта социального заражения со стороны братьев и сестёр на предпочитаемое количество детей и не увидели никакого влияния на фактическую рождаемость в Германии [Kotte, Ludwig 2012]. Ещё одно исследование на немецких данных показало зависимость намерений родить ребёнка от наличия плотной сети, в которой есть дети не старше трёх лет [Bernardi, Klrner 2014]. Такой же эффект влияния друзей на рождение первого ребёнка обнаружили Н. Бальбо и Н. Барбан на данных США [Balbo, Barban 2014]. Исследователи предположили, что рождение ребёнка в семье друзей имеет позитивный эффект на рождение первого ребёнка в собственной семье. Они показали, что такой позитивный эффект действительно наблюдается, но в течение короткого периода (не более трёх лет) после рождения, то есть имеет обратную U-образную форму. Опыт деторождения, полученный друзьями, становится важным источником сравнительной информации о сложностях и радостях перехода в родительство. Ещё более интересные результаты были получены на данных опроса работающих женщин. Исследование показало наличие временного эффекта социального взаимодействия внутри фирмы на рождение детей, если внутри сети сослуживцев родился ребёнок [Sebastian, Leopold, Engelhardt 2014]. Важно отметить, что обнаруженные эффекты социального заражения заметны в молодом возрасте, при вхождении в родительство и ограничены во времени, то есть действуют от одного года до трёх лет .

Заключение

Наряду с экономическими теориями принятия решений и теорией второго демографического перехода, объясняющих динамику семьи и рождаемости во второй половине XX века, существует ряд концепций, связанных с детрадиционализацией семьи и ослаблением сильных связей, которые постепенно утрачивают конституирующую роль в формировании и передаче ценностей и норм, связанных с вхождением в родительство и рождением детей [Donati 2008]. Большое значение приобретают слабые связи и институциональные факторы, определяющие социальное время перехода в родительство и супружество, а также отвечающие за ощущение непредсказуемости или стабильности при принятии решений. Вместе с тем меры социальной политики, играющие роль таких институциональных факторов, не всегда оказываются действенными для регулирования рождаемости и снижения разводов, поскольку нечувствительны к тем установкам и ценностям, которые транслируются в среде сильных и слабых связей .

Институциональный и сетевой взгляды позволяют по-разному посмотреть на традиционные факторы, влияющие на процессы рождения детей. Эффект социального взаимодействия и социальных сетей может усиливать или, наоборот, ослаблять действие тех или иных значимых факторов, влияющих на характеристики рождаемости. Известно, что более высокий уровень образования среди женщин способен приводить к более низкому уровню рождаемости в силу таких причин, как смещение времени рождения, необходимость самореализации и выход на рынок труда. Вместе с тем взгляд на образование как на сеть сверстников и друзей одного поколения позволяет увидеть совершенно другие проявления фертильного поведения, связанные с установкой на семью и рождение первенца, обменом информацией, опытом и эмоциональными переживаниями родительства [Balbo, Barban 2014]. Религиозность в исследованиях последних десятилетий имеет неоднозначное по своим проявлениям воздействие на рождаемость, что приводит к необходимости прояснения механизмов и логики этого влияния. Религиозность может быть рассмотрена как индивидуальная характеристика человека или может отражать встроенность индивида в определённую сеть отношений, связанных общей верой, ценностями или практиками. Исследования рождаемости, в которых в модель включается не просто религиозность, но религиозная социализация как признак принадлежности к определённому социальному кругу или Экономическая социология. Т. 17. № 1. Январь 2016 www.ecsoc.hse.ru сети, показывают положительное влияние религии на рождение третьих детей [Berghammer 2009]. Эти примеры демонстрируют, что факторы, традиционно используемые в демографических и экономических моделях объяснения фертильного поведения, могут приобретать совершенно другое значение, если смотреть на них сквозь призму сетевого влияния .

Литература Бурдьё П. 2002. Формы капитала. Экономическая социология. 3 (5): 6074. URL: http://ecsoc.hse.ru/ data/2011/12/08/1208205039/ecsoc_t3_n5.pdf Грановеттер М. 2009. Сила слабых связей. Экономическая социология. 10 (4): 3150. URL: http://ecsoc .

hse.ru/data/2011/12/08/1208204981/ecsoc_t10_n4.pdf

Забаев И. В. et al. 2012. Семья и деторождение в России: категории родительского сознания. М.:

ПСТГУ .

Синявская О. 2010. Социальный капитал и гендерное равенство в объяснении рождаемости в России .

Демоскоп Weekly. 421–422. URL: http://demoscope.ru/weekly/2010/0421/analit02.php Aassve A., Billari F., Pessin L. 2012. Trust and Fertility Dynamics. Dondena Working Papers. 55. November .

Milan, Italy: Carlo F. Dondena Centre for Research on Social Dynamics; Universit Bocconi. URL: ftp:// ftp.dondena.unibocconi.it/WorkingPapers/Dondena_WP055.pdf Antonucci T. 1986. Hierarchical Mapping Technique. Generations. 10 (4): 10–12 .

Antonucci T. C., Akiyama H., Lansford J. E. 1998. Negative Effects of Close Social Relations. Family Relations. 47(4): 379–384. URL: http://www.jstor.org/stable/585268 Axinn W. G., Clarkberg M. E., Thornton A. 1994. Family Influences on Family Size Preferences. Demography .

31 (1): 6579 .

Balbo N., Barban N. 2014. Does Fertility Behavior Spread among Friends. American Sociological Review .

79 (3): 412431. URL: http://asr.sagepub.com/content/79/3/412.full Balbo N., Mills M. 2011. The Effects of Social Capital and Social Pressure on the Intention to Have a Second or Third Child in France, Germany, and Bulgaria, 2004–2005. Population Studies. 65 (3): 335351 .

Becker G. S. 1960. An Economic Analysis of Fertility. In: Becker G. S. (ed.) Demographic and Economic Change in Developed Countries. Princeton: Princeton University Press; 209–231 .

Behrman J. R., Kohler H. P., Watkins S. C. 2002. Social Networks and Changes in Contraceptive Use over Time: Evidence from a Longitudinal Study in Rural Kenya. Demography. 39: 713–738 .

Berghammer C. 2009. Religious Socialization and Fertility: Transition to Third Birth in the Netherlands .

European Journal of Population. 25 (3): 297–324 .

Bernardi L. 2003. Channels of Social Influence on Reproduction. Population Research and Policy Review .

22 (5/6): 527–555 .

–  –  –

Bernardi L. 2011. A Mixed-Methods Social Networks Study Design for Research on Transnational Families .

Journal of Marriage and Family. 73 (4): 788–803 .

Bernardi L., Keim S., Lippe H. von der. 2007. Social Influences on Fertility: A Comparative Mixed Methods Study in Eastern and Western Germany. Journal of Mixed Methods Research. 1 (1): 1–27 .

Bernardi L., Klrner A. 2014. Social Networks and Fertility. Demographic Research. 30 (22): 641–670. URL:

http://www.demographic-research.org/volumes/vol30/22/30-22.pdf Bjrnskov C. 2007. Determinants of Generalized Trust. Public Choice. 130: 1–21 .

Bongaarts J., Watkins S. C. 1996. Social Interactions and Contemporary Fertility Transitions. Population and Development Review. 22(4): 639–682 .

Bhler C., Fratczak E. 2004. Social Capital and Fertility Intentions: The Case of Poland. MPIDR Working Paper WP-2004-012. Rostock: Max-Planck-Institute for Demographic Research .

Bhler C., Philipov D. 2005. Social Capital Related to Fertility: Theoretical Foundations and Empirical Evidence from Bulgaria. Vienna Yearbook of Population Research. 3: 53–81 .

Buonanno P., Montolio D., Vanin P. 2009. Does Social Capital Reduce Crime? Journal of Law and Economics .

52 (1): 145–170 .

Di Giulio P. et al. 2012. Social Capital and Fertility Intentions: The Case of Italy, Bulgaria, and West Germany .

Vienna Institute of Demography. Working Papers-2-2012 .

Donati P. 2008. The State and the Family in a Subsidiary Society. In: M.S. Archer M. S., Donati P. (eds) Pursuing the Common Good: How Solidarity and Subsidiarity Can Work Together. Vatican City: Pontifical Academy of Social Sciences; Vatican Press; 265308 .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«900 героических дней. К 70-летию снятия блокады Ленинграда (Из фондов ОГКУ "Государственный архив новейшей истории Костромской области") 27 января Северная столица отметила свой второй день рождения. В...»

«1 С. М. Бабинцев, кандидат педагогических наук Пропаганда материалов XIX съезда партии (Библиографическая работа в библиотеках Ленинграда) Широкая пропаганда решений XIX съезда партии, гениального труда И. В. Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР" и его речи на съезде является сейчас главным...»

«BCC Invest 7 февраля 2018 г. Обзор рынка на 07.02.2018 г. Рынок: KASE На фоне глобальной коррекции 2 297,2 -1,8% Индекс KASE фондовых рынков казахстанский индекс 690,6 +21,3% Объем сделок, в тыс. USD KASE вчера снизился на 1,8% до 13 727,8 -2,0% Капитализация в млн. USD 2 297,2 пунктов. Все без исключения акции, входящие в представ...»

«Н. И. Веселовский ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ГОРОДА АНАПЫ Санкт-Петербург 1995 ОГЛАВЛЕНИЕ От издателя Военно-исторический очерк г. Анапы Первый поход. 1788 Второй поход. 1790 Третий поход. 1791 Четвертый поход. 1807 Пятый поход. 1809 Шестой поход. 1828 Дополнения и по...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка БЕССОНОВА Евгения Алексеевна СВЕТСКАЯ ЖЕНЩИНА В ЛЕКСИКЕ И ФРАЗЕОЛОГИИ ГЛЯНЦЕВОГО ЖУРНАЛА XXI ВЕКА Выпускная квалификационная работа на соискание степени магистра филологии Научный руководитель: доктор ф...»

«УДК 82-1/-9 И.И. Тюрина ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ПЬЕСЫ ВЯЧ. ИВАНОВА "ЛЮБОВЬ – МИРАЖ?" Рассматривается проблема контаминации различных жанровых структур, определивших многогранность сюжета и проблемно-тематического комплекса пьесы. Высказывается гипотеза о том, что трагедийное начало творчества Иванов...»

«Статьи в журналах и сборниках Республики Беларусь 1. Алексейчик, Д.С. Изменение уровня общего холестерина у больных внебольничной пневмонией в зависимости от возраста, тяжести те...»

«ЮЖНО-УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ: Директор филиала Филиал г. Нижневартовск Электронный документ, подписанный ПЭП, хранится в системе электронного документооборота Южно-Уральского государственного университета СВЕДЕНИЯ О ВЛАДЕЛЬЦЕ ПЭП Кому выдан: Борщенюк В. Н...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "История литератур Европы и США" для направления "Филология" 45.03.01 подготовки бакалавра Федеральное государственное автон...»

«Форма проведения вступительных испытаний: письменная Результаты оцениваются по 100-балльной шкале. Апелляции по вступительным испытаниям принимаются на следующий день после объявления оценки. СОД...»

«А.В. Виноградов Притяжение Азии. Китайский опыт для России Период истории, когда Россия вместе с Китаем была частью монгольского политического пространства, коренным образом изменил судьбу русской цивилизации. С этого момента в борьбе с вторгшейся азиатской идентичностью, нарушившей естественный, европейский ход нашей истор...»

«удк­327.8(091) Японские беженцы в забайкалье в 1932 г. (из истории советско-японских отношений) Владимир Григорьевич Дацышен, док­ ор­ис­ о­ и­ ес­ их­на­ к,­за­ е­ ую­ ий­ т трч к у вд щ ка­ ед­ ой­все­ б­ ей­ис­ о­ ии­си­ ир­ ко­ о­ фр ощ тр бсг фе­ е­ аль­ о­ о­уни­ ер­ и­ е­ а,­крас­ о­ рск. др нг в стт ня E­mail:­dazishen@mail.ru С...»

«Научный совет РАН "История мировой культуры" Комиссия по социальным и культурным проблемам глобализации 119991, Москва, Ленинский пр-т, 32а, к.724, тел./факс (495) 995-14-52, e-mail: intelros@intelros.org Специальный выпуск Бюллетень Ко...»

«Власов Сергей Александрович МОЛОДЕЖЬ ПРИМОРСКОГО КРАЯ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (1941-1945) В статье анализируется трудовой вклад молодежи Приморского края в победу над Германией, а также быт, досуг все, что составляло повседневную жизнь юношей и девушек в годы Великой...»

«142 ИСТОРИЯ Ю. В. Запарий МИРОТВОРЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ ООН И СОВЕТСКИЙ СОЮЗ: ПОЛИТИКА И ПРАКТИКА В 2003 г. Организация Объединенных Наций (ООН) отметила пятидесяти­ пятилетний юбилей миротворческих операций и тридцатилетие участия Рос­ сии (СССР) в операциях по поддержанию мира. За п...»

«В.Е.ХАИН РЕГИОНАЛЬНАЯ fЕОТЕНТОНИНА ВНЕАЛЬПИЙСКАЯ АЗИЯ И АВСТРАЛИЯ '!' ';_}i Москва Недра 1979 УДК 551.24(4/5) Хами В . Е. Региональная геотектоника. Внеальпийская Азия и Австралия. М., Не...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский федеральный университет Елабужский институт КФУ Елабужский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник ПРОГРА...»

«Пашкина Е. С. Глаголы движения русского языка Вестник ПСТГУ. III Филология 2007. Вып. 3 (9). С. 43 49 ЖАНРОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ "ИСТОРИИ АЛЕКСАНДРИЙСКИХ ПАТРИАРХОВ" СЕВИРА ИБН АЛЬ МУКАФФЫ1 М. В. ГРАЦИАНСКИЙ (ПСТГУ) Статья содержит обзор основных о...»

«Гром Олег Андреевич МОЛДАВСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Лапин В.В. Санкт-Петербург – 2017 Оглавление Введение Глава I. Бесса...»

«Содержание Страница Пояснительная записка 1 Планируемые предметные результаты освоения учебного предмета литературы 5-10 2 Содержание и формы организации учебного предмета литературы и основных видов 11-18 деятельности 3 Календарно тематическое планирование предмета литературы 19-33 Пояснительна...»

«Вестник Томского государственного университета. История. 2015. № 2 (34) ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ ИСТОРИИ УДК 316.422.42:299.572+265 DOI 10.17223/19988613/34/19 К.А. Жарчинская, О.В. Хазанов ОТ КАББАЛЫ ДО "РАСКРЕЩИВАНИЯ": ПРОБЛЕМА ОСОЗНАННОГО ВЫБОРА В СОВРЕМЕННОМ И ТРАДИЦИОННОМ МИСТИЦИЗМЕ Анализируется проблема "ухода из официально...»

«уДК 94(4+7)"19"+327.7 Ю. В. запарий Уральский федеральный университет екатеринбург, Россия учреждение органиЗации оБъединенных наций и ПроБлема соЗдания международных вооруженных сил В статье анализируются ход дискуссии о необходимости учреждения международных вооруженных сил накануне и в годы Второй мировой войны. проблема создания более...»

«УДК: 792.7036(571.6) Дальне о точ аяте т аль аякри и а: вс н ар н тк отре у и о а ияк"ле о и а ию" глрвн тпсн (1980—2000-егг.) Эри аВик о ов аОси о а, к тр н пв кандидат исторических наук, научный сотрудник центра ис­ тори...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г.ЧЕРНЫ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.