WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«№1 1989 ТАРЛА.НОВ 3. К. О ЛЕКСИКО-СИНТАКСИЧЕСКОМ ИЗОМОРФИЗМЕ В ИСТОРИИ ЯЗЫКА Одна из главных задач, выдвигаемых и обсуждаемых в языкознании,— это, как известно, введение в ...»

ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

№1 1989

ТАРЛА.НОВ 3. К .

О ЛЕКСИКО-СИНТАКСИЧЕСКОМ ИЗОМОРФИЗМЕ

В ИСТОРИИ ЯЗЫКА

Одна из главных задач, выдвигаемых и обсуждаемых в языкознании,—

это, как известно, введение в научный обиход, систематизация и историко-теоретическое осмысление материалов различных языков в их движении или синхронной данности. При этом языковые факты квалифицируются с учетом их хронологической, культурно-исторической, социальной, этносоциальной, социально-территориальной, стилистической и т. д. отнесенности, а также с учетом принадлежности их тому или иному уровню языка. Продолжая и развивая достижения и теоретические установки языкознания XIX в., в котором — при всем его научном богатстве, оснащенности исследовательскими методами и приемами — в центре внимания чаще всего оказывался отдельный факт или ряд таких фактов, языкознание XX в., особенно в послевоенный период, заметно шагнуло вперед прежде всего в понимании языка как объекта изучения и в совершенствовании собственных эвристических процедур: системные представления о языке, ставшие неотъемлемой частью методологии науки, вошли в непосредственную исследовательскую практику. Однако реально выявление, описание и интерпретация системных отношений в языке в конечном счете сводились к выявлению, описанию и интерпретации системных связей и зависимостей внутри того или иного отдельного яруса языка — фонологического, морфемно-морфологического, синтаксического и т .

д., и это вполне правомерно и естественно. Но этого недостаточно для того, чтобы судить о языке в целом как о феномене с системной организацией: необходимо учесть межъярусные отношения и взаимоотношения в процессе языкового существования и развития, на что не раз обращалось внимание [1, с. 136, 173; 2, с. 158—160]. Между тем именно этот аспект меньше всего привлекает к себе внимание исследователей, хотя, как учит опыт морфонологии и как будет нами показано, очевидно, что пренебрежение им лишает языкознание ключа к уяснению некоторых важных механизмов в эволюционной истории грамматического строя языков .

Цель настоящей статьи — привлечь внимание к особому явлению, которое можно назвать лексико-синтаксическим изоморфизмом, его месту и роли в истории грамматического строя типологически и генетически разных языков: славянских (русского) и кавказских (восточнолезгинских) .

Наблюдения основываются на фактах прежде всего современных языков, не нашедших, однако, должного освещения ни в описательно-систематизирующих грамматиках этих языков, ни в грамматиках исторических или историко-сравнительных .

В грамматике современного русского литературного языка отчетливо выделяется на общем фоне глагольно-именных конструкций ряд глагольных словосочетаний, которые разными исследователями квалифицируются по-разному. Речь идет одвухкомпонентных структурах типа отойти от стола, добежать до дома, войти в театр .

Касаясь управляемых второстепенных членов предложения в русском языке, А. М. Пешковский, в частности, отмечал, что «... в огромном большинстве случаев употребление того или иного предлога обусловливает употребление того или иного падежа..., но дело в том, что с а м-т о п р е д л о г зависит о т г л а г о л а, так что, например, глагол въехать требует непременно предлога в, глагол отказаться — предлога от, глагол подойти — предлога под или к и т. д.» [3]. Таким образом, Пешковский констатирует сам факт соответствия между приставкой глагола и предлогом в современном русском языке, хотя и не обозначает его специальным термином .





В Грамматике-60 подобные сочетания рассматриваются в разделе «Предложные глагольные словосочетания с именами существительными»

с указанием выражаемых ими отношений [4] .

Те же конструкции в Грамматике-70 даются в разделе «Глагольное управление. Сильное управление» [5, с. 491] с подзаголовком «Связь, при которой управляемая форма предопределена словообразовательной структурой управляющего слова» [5, с.

493], после чего следует перечисление их:

Р о д и т е л ь н ы й п а д е ж : от от: оторваться, отъехать.. .

от кого-чего-н.;... с с: сбежать, слезть с чего-н.; до до: дойти,... добраться... до кого-чего-н.;... из из: изливаться, изгрызаться и з чего-н.... В и н и т е л ь н ы й п а д е ж : в в:... войти, въехать на:... наступить,... наткнуться... на кого-что-н.;.. .

во что-н.;... на под: подлезать, подползти.. .

за за: заступиться за кого-н....; под под кого-что-н. Т в о р и т е л ь н ы й п а д е ж : с с: соединиться, согласиться,... смириться с кем-чем-н.» [5, с. 493—494] .

В принципе аналогичен подход к рассматриваемым конструкциям и в Русской грамматике, в которой обзор их предваряется следующим общим замечанием: «§ 1740. Сильное предложное управление глагола во многих случаях бывает предопределено его морфемным составом: вычленяемый префикс по звуковому облику и по значению (или только по значению) дублируется предлогом, и, таким образом, падежная форма с предлогом оказывается в непосредственной зависимости от морфемного состава глагольного слова, т. е. от наличия в нем того или другого префикса.... Наиболее характерное значение объекта при этой связи — это значение предмета отстранения, удаления или приближения» [6, с. 27]. Далее предлагается разбор корпуса сочетаний, в которых глагольному префиксу соответствует предопределенная им предложно-падежная форма: род.

пад.:

от от {отойти от чего-нибудь); до до (доехать до чего-нибудь);

из из (изрыгатъся из чего-нибудь); с с (сойти, слезть с чего-нибудь);

дат. пад.: по по (побежать по дороге); вин. над.: в в (войти во что);

на на (наступить, наскочить на кого-что-нибудь); за за (зайти о (об) — за что-нибудь); под под (подлезть под что-нибудь); о (об) облокотиться об что-нибудь); творит, пад.; с- с (соединиться, сжиться с кем-чем-нибудъ); пред перед (предстать перед кем-нибудь); над над (надругаться над кем-чем-нибудъ) [8, с. 27—29] .

С точки зрения охвата и направленной «подачи» интересующих нас конструкций Грамматика-70 и Русская грамматика оказываются полнее, т. к. в них 1) данные и аналогичные им конструкции характеризуются и классифицируются в связи с рассмотрением управления как типа синтаксической связи и его разновидностей, что делает научный анализ более предметным; 2) констатируется реально представленное в языке соответствие между словообразовательной структурой стержневого глагола и предложно-падежной формой подчиненного компонента словосочетания; 3) в этом соответствии определяющей, обусловливающей стороной в синхронном аспекте признается словообразовательная структура глагола .

При этом важное место отводится тому, что «вычленяемый префикс (глагола.— Т. 3.) по звуковому облику и по значению... дублируется предлогом» [6, с. 27]. Тем самым в соответствии с задачами и логикой описания глагольно-именных словосочетаний в современном русском литературном языке в конечном счете предпочтение отдается семантическим комментариям, и нет оснований с этим не соглашаться .

Однако приведенные и иные выдержанные в строго синхронном русле наблюдения и выводы не дают ответа на главные вопросы: что значит сам факт материального и содержательного дублирования глагольной приставки предлогом падежа, которым глагол управляет? Когда и чем оно было вызвано к жизни? Каким тенденциям это явление в истории русского языка подчинялось и можно ли считать его специфически русским? На последний вопрос сразу напрашивается ответ отрицательный: приставки глаголов в виде соответствующих предлогов воспроизводятся, как известно, во всех современных и древних славянских языках .

Что же касается остальных вопросов, то их либо не ставят, либо же касаются настолько редко и случайно, что по имеющимся разбросанным сведениям трудно составить какое-то целостное представление о сущности и эволюции явления, о котором идет речь. Так, имея в виду генезис глагольной приставки и совпадающего с ним предлога, ссылаются на существование их еще в доисторический период [7]; высказывались суждения о последовательности происхождения предлогов и приставок. Согласно, например, А. А. Потебне, последняя стадия формальности предлога обнаруживается в том, что он перестает существовать в качестве отдельного слова и «становится префиксом (реже суффиксом) падежа и префиксом глагола» [8, с. 123]. Характеризуя развитие аналитического строя и изменение функций предлогов в русском языке, В. В. Виноградов писал: «В русском литературном языке с XVII—XVIII вв. протекает медленный, но глубокий процесс синтаксических изменений в системе падежных отношений. Функции многих падежей осложняются и дифференцируются сочетаниями с предлогами. Так, с XVIII в. особенно широко распространяются предложные конструкции после глаголов избежать, избавить, отстать, отпираться, отрекаться и т. п. (родительный падеж с предлогом от вместо прежнего родительного беспредложного), например: „Когда весь свет отрекся от меня"...» [9]. Это замечание В. В. Виноградова нельзя понимать, однако, слишком прямолинейно, как отрицание возможности соответствующих предложных конструкций в языке до XVII в., ибо, во-первых, то, что В. В. Виноградов считает набирающим силу с XVIII в., было распространено уже в древнейший период русского языка; ср., например, родительный с предлогом от при глаголе отречи в Ефремовской кормчей XI в.: w бжьствьнааго писании и оумъноженше и лихва Сиреченыихъ !бстъ [цит. по 10, стлб. 308]; во-вторых, употребление предложных и беспредложных конструкций в древнерусском языке XI— XVII вв. обнаруживает отчетливую обусловленность характером выражаемых ими отношений: конкретно-пространственные и близкие к ним отношения реализуются предложными конструкциями, в то время как беспредложным чаще всего соответствуют отношения абстрактные. Как бы то ни было, случаи материального дублирования глагольной приставки предлогом определенного падежа хорошо известны уже в древнерусский период и поэтому не могут квалифицироваться как специфические черты русского языка нового или новейшего времени. Вот еще несколько произвольно взятых примеров: на на: Се же имейте во истину, гако же сътX вори нын4 къвамъ, написахомъ... нахарътьи сей и своими печатьми запечатахомъ [10, стлб. 308] (X в.); Да кленутсд со всемь, гаже суть написана на харатьи сей (там же) (X в.) .

Таким образом, то, что в описательных грамматиках современного русского языка определяется как дублирование глагольных приставок предлогами (в чем в свою очередь усматривается один из способов выражения сильного управления), восходит к глубокой древности и, безусловно, не имело отношения к столь слабо развитому в тот период типу синтаксической связи, каким являлось управление, ибо для строя древней речи в силу ее паратаксичности была чужда иерархичность фразы языков новых: «И насколько отсутствие перспективы в живописи древнее ее присутствия, настолько... паратаксические обороты по типу древнее таких, конечно, тоже восходящих в глубокую древность, но более согласных с нашей привычкой к объединению мыслей»... [11]. Если это так (а другой столь же убедительной теорией мы не располагаем), то в тот отдаленный период, когда рассматриваемые конструкции зарождались, предлог при падежной форме не мог предопределяться глагольной приставкой, поскольку глагол еще не доминировал в предложении, следовательно, не мог у п р а в л я т ь в современном смысле этого термина. Глагол и имя, употребляясь в речи, вступали между собой н е в о т н о ш е н и е с у б о р д и н а ц и и, у п р а в л е н и я, что является достоянием относительно поздней стадии в развитии грамматического строя языков, а в о тношение координации, материальным выражен и е м к о т о р о й с л у ж и л л е к с и к о-с и н т а к с и ч е с к и й и з о м о р ф и з м. Сущность его сводилась к тому, что сочетавшиеся между собой глагол и имя реализовывали общее для них отношение лишь постольку, поскольку по отдельности включали в себя слово-формант, выступавший носителем этого отношения. Это слово-формант условно можно назвать изоморфом (изоформантом), оно на первых порах не было ни приставкой, ни предлогом, представляя собой синкретичную, глагольноименную принадлежность. Так как исконные, первоначальные отношения, выражавшиеся изоформантами, были отношения пространственные, то ясно, сколь велика была роль параллельного повтора в языковой реализации этих отношений .

Например, для обозначения «направления от крайней, ближайшей к говорящему, точки предмета, без оттенков поверхности, внутренности, выражаемых предлогами с, из», «пребывания на расстоянии, считаемом от известного (другого) предмета» [12, с. 252] употреблялся изоформант отъ: ОтъбЪжати отъ стЪны. По мере развития грамматического строя языка, роста поляризации между глаголом и именем синтаксис перестает нуждаться в опоре на лексику и лексико-синтаксический изоморфизм уходит в прошлое, а изоформанты трансформируются в форманты глагола и имени, с этого времени обрастаемые большим количеством вторичных, в том числе и обобщенных, значений (см., например [12, с. 252—285]). В сложившемся в результате этого соответствии между предложно-падежной формой имени, с одной стороны, и морфемной структурой глагола, с другой, прослеживается, в частности, одна из линий «точной связи между падежами и прочими морфологическими категориями.. .

языка» [13] .

В принципе тот же изоморфизм, но только гораздо более последовательно сохранившийся, обнаруживается, например, и в кавказских язы_ ках, в частности, в восточнолезгинских — в сфере локативных падежей и глаголов с пространственными превербами [14]. В этих языках глагол оказывается выдвинутым в центр предложения с вершинообразующей функцией именно в силу его изоморфной соотнесенности с именем. Это особенно наглядно видно на примере глаголов движения, перемещения и других смежных с ними групп. Семантика глагола, реализуемая составом его морфем, уже содержит в себе информацию о падежных формах, с которыми глагол сочетается, и в целом о его формальной структуре. Так, аффикс, начинающий основу глагола, указывает на направленность действия в пространстве, является изоморфным форманту соответствующего локативного падежа; следующий аффикс, тоже передавая пространственную семантику, конкретизирует ее с точки зрения направленности действия по вертикальной или горизонтальной оси, ср.: alyadiwas «поднять»

при alcadiwas «натянуть». Кстати, нередко корень тоже содержит достаточно ясный намек на характер перемещения действия (это — наиболее обобщенный и постоянный элемент лексического значения) [15], с суффиксами же временных форм связывается синтагматика обстоятельственных слов, ср.:

(Им.), эрг. (подл.) alyadiwa.se «подниму» (сказ.)

–  –  –

Наречие (обет.) Наречие (обет.) Наречие (обет.) Эссив на -I «по горизонтали» образа действия времени Порядок синтагматического расположения глагольных приставок и падежных аффиксов, служащих для выражения пространственных отношений, один и тот же: поскольку каждым аффиксом реализуется, как правило, одно значение, то в последовательности аффиксов передается последовательность и актуальность соответствующих смыслов, ср., например, значения превербов al-, -а- в глаголе aladiwas «снять», а также соотносительных с ними падежных формантов -al(-il), -as в существительном guntalas «с горки» в словосочетании guntalas aladiwas «с горки сняты» .

Как видно из примеров, наиболее отчетливой способностью предварять структуру предложения обладают производные многоморфемные глаголы. Что же касается непроизводных или производных маломорфемных глаголов, то они довольно индифферентны по отношению к структуре предложения: они характеризуются свободной лексико-синтаксической валентностью, ср.: akas «делать», lixas «работать», ucas «мыть, стирать», likes «писать», xuras «учить, учиться», yuryas «говорить, разговаривать»

и т. д. В подобных случаях глагол не указывает на направления развертывания предложения, ибо он может свободно сочетаться со многими словами как предметной, так и обстоятельственной семантики .

В восточнолезгинских языках представлена типологически более ранняя, чем в славянских языках, стадия лексико-синтаксического изоморфизма, когда имя и глагол последовательно симметрично участвуют в выражении локативных отношений (таковы агульский и табасаранский языки). Однако и здесь налицо нарушение симметрии между ними, благодаря чему активизируется*процесс утраты локативных падежей, с одной стороны, превербов локативной семантики — с другой (это отчетливо прослеживается на материале собственно лезгинского языка). Результатом названного процесса и в данных языках оказывается исторически наметившаяся с древнейших времен и соответствующая развитию мысли поляризация имени и глагола .

Таким образом, непредвзятый взгляд на приведенные выше факты, при всем том, что они принадлежат генетически и типологически разным языкам, убеждает в принципиальном тождестве процесса, который их породил. Возникая в разных группах языков на разных исторических этапах, лексико-синтаксический изоморфизм представлял собой необходимую ступень на пути превращения вещественных или полувещественных словкорней в соответствующие глагольные и именные форманты: первоначально воплощая одну и ту же, общую для еще не противопоставленных друг другу глагола и имени семантическую доминанту, изоформанты, преобразуясь в глагольные приставки, предлоги или окончания локативных падежей, умножали грамматические средства языков, тем самым способствуя разделению зон глагола и имени. Ярким свидетельством изначальной вещественности изоформантов служит сохранившаяся до наших дней и хорошо известная омонимия глагольных приставок, предлогов, послелогов и окончаний локативных падежей, с одной стороны, наречий, имен существительных— с другой. Ср. совр. русск. под-ложитъ под печь и поО «дно, низ», а также соответствующие форманты и существительные в других славянских языках: укр. гид «нижняя часть стога сена», белорусск. под «нижняя часть; подножие горы», др.-русск., ср.-болг. подъ «основание», болг. под «пол» и т. д. [16]; приставка перед- (пред-), предлог перед (пред) и перед (передок); агульск. формант аблативов -as (-es, -us) и существительное us «место, основа, гора». Количество подобных примеров, представляющих собой рудименты, осколки некогда живого лексико-синтаксического изоморфизма, нетрудно увеличить . Характеризуя именно такие случаи, А. А. Потебня писал: «В пути от знаменательности наречия к формальности предлога не бывает скачков и перерывов. Высшая степень формальности предлога обнаруживается в том, что он перестает чувствоваться как отдельное слово и становится префиксом (реже суффиксом) падежа и префиксом глагола. Но сначала и ставясь перед глаголом, наречие-предлог рассматривается как самостоятельное слово и может отделяться от глагола другими словами» [8, с. 123—124]. По-видимому, А. А. Потебня все же неправ, когда глагольные приставки объявляет хронологически вторичными по отношению к предлогам и производными от них. Во-первых, едва ли можно считать убедительным тезис, в соответствии с которым приставки менее самостоятельны семантически, чем предлоги. Во-вторых, если бы генетически приставки глагола представляли собой достигшие «высшей степени формальности» предлоги, тогда бы не было фактической базы для установления соответствий между глаголами с определенными приставками и симметричными им предлогами. Коль скоро соответствия между ними складывались, они не могли быть «пустыми», абсолютно формальными, ибо, как справедливо заметил еще Фр. Бопп, «...языковой организм соединяет значимое со значимым» [17, с. 35]. Соответствия, симметрия порождались одним и тем же словом-корнем, только повторенным в рамках высказывания дважды: в глагольной основе и в именной основе .

Повторялся именно изоформант. Расщепляясь, он давал приставку — в составе глагола и предлог или окончание падежа — в составе имени, тем самым создавая материально и семантически совпадающие морфемы, призванные обслуживать потребности слов разных лексико-грамматиче-ских классов. Как лексико-синтаксический изоморфизм, так и последующее развитие на его основе омонимичных глагольных приставок, предлогов, а также формантов локативных падежей и т. д. находились в полном согласии с древнейшим состоянием грамматического строя языков, когда имена и глаголы не были еще резко противопоставлены и «вырастали совместно, как побеги единого ствола» [17, с. 33] .

Предлагаемая здесь гипотеза, охватывая всю совокупность изоморфно связанных фактов именной и глагольной морфологии соответствующих языков, не только дает целостное представление о характере и типологической направленности процесса становления и эволюции грамматических форм, но и несет вполне определенную объяснительную нагрузку, подтверждаемую всей обозримой историей языка. В самом деле, если, например, пространственные отношения в языке с древнейших времен выражаются синхронно соотносительными между собой именными и глагольными лексемами, то почему исследовательская задача должна сводиться к поиску ответа на вопрос, какая из этих двух групп лексем раньше стала реализовывать эти отношения. Не логичнее ли предположить, что материально одинаковые компоненты именных и глагольных лексем при всей их полярности в современных языках были порождены одним и тем же фронтально действовавшим процессом? В таком случае история языка предстанет перед нами не как набор изолированных деталей, а как процесс, подчиненный определенным тенденциям, что не всегда учитывается в достаточной мере. Так, например, в работе В. Н. Топорова «Локатив в славянских языках» [18], выполненной на богатом и обширном материале, содержащей много тонких семантических квалификаций рассматриваемых в ней локативных форм, остается незатронутым вопрос о направлениях взаимодействий между структурой падежной формы, с одной стороны, и структурой сочетающейся с ней глагольной лексемы — с другой .

Сами линии развития морфологии падежа, падежного синтаксиса в славянских языках, последовательности появления тех или иных значений трудно улавливаются, поскольку анализ оказывается скорее дробным, чем обобщающе-систематизирующим .

Направления и зоны действия лексико-синтаксического изоморфизма не ограничивались только теми областями, которые были связаны с формированием глагольных приставок, формантов падежей гимени. Они охватывали и процесс складывания личного спряжения глагола (в этом случае в отношении изоморфизма оказывались личные местоимения и глаголы), и историю безличных предложений и т. д. Таким образом, знаменитая теория агглютинации Фр. Бонна, объясняющая генезис личного спряжения в и.-е. языках, представляет собой, в сущности, результат наблюдения над частным проявлением того же закона лексико-синтаксического изоморфизма. Нельзя, кстати, не заметить в этой связи, что принципиальное положение, сформулированное Фр. Бонном применительно к и.-е. языкам, полностью подтверждается данными агглютинативных восточно лезгинских языков, в которых становление личных форм глагола происходит чуть ли не на наших глазах (ср., например, табасаранский язык, кошанский диалект агульского языка и др.) .

Подытоживая сказанное, можно сделать ряд выводов, не лишенных, как представляется, некоторого историко-теоретического интереса:

1. Из того факта, что в качестве предмета для наблюдения привлекаются данные славянских и дагестанских языков, ни в коем случае не следует, что между этими языками в какой бы то ни было форме усматривается структурный изоморфизм. Речь идет лишь о том, что в обоих типах языков при всех различиях в их исторических судьбах и структуре обнаруживаются пережиточные с точки зрения их внутренней истории, но достаточно целостно и серийно представленные рефлексы морфологических систем, порожденных принципиально идентичными процессами, отражающими типологические закономерности в истории языков, «призванные обслуживать прогрессирующее мышление» [2, с. 147]. При реконструировании соответствующих процессов и установлении их идентичности полностью исключается противоречащая методологии сравнительно-исторических, сравнительно-типологических исследований и эвристически не оправданная экстраполяция. Анализ показывает, что типологически разные языки, развивая функционально аналогичные явления, переживают одни и те же по их смыслу процессы, создавая сходные «элементы традиции» в употреблении языка [19] .

2. Становление и совершенствование грамматического строя языков, развитие которого есть, как это показано опытом сравнительно-исторического языкознания, движение от простого к сложному, от конкретного к абстрактному, от функциональной простоты к функциональному усложнению, обусловливаются кардинально различными законами в разные периоды их истории. Для древнейших этапов чрезвычайно важна была роль лексико-синтаксического изоморфизма как необходимой ступени, призванной переориентировать лексические средства (слова с вещественными значениями) на выполнение грамматических функций, ибо, как убеждает опыт языкознания, лексическое первично по отношению к грамматическому [2, с. 165]. Первоначально такие слова совмещали свои исконные вещественные значения с выполнением той или иной грамматической функции, которая реализовывалась лишь в силу соответствующего синтаксического употребления. При этом синтаксическое употребление предполагало повторение одного и того же слова-корня согласно тому, как была представлена субъектно-предикатная, предикатно-объектная, предикатнообстоятельственная и т. д. структура высказывания (предложения), которое (слово) синтаксически повторялось, дублировалось для выполнения определенной грамматической роли (изоформант) и в конце концов трансформировалось в глагольно-именные форманты (приставки, суффиксы, предлоги, послелоги, окончания локативов и т. д.). Хронологически лексико-синтаксический изоморфизм как живой грамматический процесс соответствует тому периоду, когда синтаксис был, согласно А. А. Потебне, исключительно паратаксическим, а глагол и имя во многом продолжали подчиняться одним и тем же процессам. Он сыграл активную и конструктивную роль в истории флективных и агглютинативных языков .

3. Попытки осмыслить изменения, которые происходили в грамматической структуре языков, с целью сформулирования общих закономерностей тем более актуальны, что в многочисленных исторических и сравнительно-исторических исследованиях, охватывающих главным образом фонетико-фонологический и лексико-семантический уровни языка, морфология и синтаксис не так уж часто попадают в поле зрения исследователей (см., например [20]). Это делает полезным всякое обращение к проблемам исторической морфологии и исторического синтаксиса на любом доступном материале самых разных языков .

ЛИТЕРАТУРА

1. Якобсон Р. К общему учению о падеже. Общее значение русского падежа// Якобсон. Р. Избр. работы. М., 1985. С. 136, 173 .

2. Климов Г. А. Принципы контенсивной типологии. М., 1983 .

«2

3. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. 7-е изд. М., 1956* С. 285 .

4. Грамматика русского языка. Т. II. Синтаксис. Ч. 1. М., 1960. С. 138—210 .

5. Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970 .

6. Русская грамматика. Т. II. Синтаксис. М., 1980 .

7. Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка. М., 1959. С. 457 .

8. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. I—II. 2-е Изд. Харьков,

1888. С. 123 .

9. Виноградов В. В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). М.— Л., 1947 .

С. 695—696 .

10. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. II. Вып. 1 .

СПб., 1895 .

11. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. III. M., 1968. С. 163 .

12. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. IV. М.—Л., 1941 .

13. Якобсон Р. Морфологические наблюдения над славянским склонением (состав русских падежных форм): Доклад на IV Международном съезде славистов (Москва, 1958) // Якобсон Р. Избр. работы. 1985. С. 195 .

14. Тарланов 3. К. К вопросу об изоморфизме глагольно-именных формантов в дагестанских языках //ВЯ. 1980. № 3 .

15. Тарланов 3. К. Язык и культура. Петрозаводск, 1984. С. 54—58 .

16. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. III. M., 1971. С. 295 .

17. Bonn Фр. Сравнительная грамматика санскрита, зенда, армянского, греческого, латинского, литовского, старославянского, готского и немецкого // Зеегинцев В. А .

История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. Ч. I. M., 1960 .

18. Топоров В. Н. Локатив в славянских языках. М., 1961 .

19. Косериу Э. Синхрония, диахрония и история // Новое в лингвистике. Вып. 3 .

М., 1963. С. 246 .

20. Сравнительно-историческое изучение языков разных семей. Современное состояние и проблемы. М., 1981 .





Похожие работы:

«© 2003 г. Т.В. НАУМЕНКО СОЦИОЛОГИЯ МАССОВЫХ КОММУНИКАЦИЙ В СТРУКТУРЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ НАУМЕНКО Тамара Васильевна кандидат философских наук, старший научный сотрудник кафедры социологии коммуникативных си...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЮ ИСТОРИИ РОССИИ (ДО 1917 Г. ) Сборник статей Москва 1998 042( 02)1 РЕДКОЛЛЕГИЯ: Р.В.Овчинников (отв. редактор), А.Н.Медушевс...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО СССР ВОСТОЧНАЯ КОМИССИЯ СТРАНЫ И НАРОДЫ ВОСТОКА П од общей р е д а к ц и е й члена-корреспондента АН СССР Д. А ОЛЬДЕРОГГЕ ВЫПУСК X СРЕДНЯЯ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ ГЕО ГРАФ И Я, Э...»

«Будущее медицины. Ваше здоровье в ваших руках Содержание Часть I Готовность к революции 7 Глава 1. Медицина, поставленная с ног на голову 9 Глава 2. Медицина, основанная на превосходстве врача 27 Глава 3. Прецедент для крупных перемен 57 Глава 4. Анджелина Джоли: мой выбор 83 Часть II Новые данные и информация 115 Глава...»

«УДК 539.1 Издание поддержано фондом " КНИГА-НАУКА-КУЛЬТУРА" Иоффе Б. Л. Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи.-М.: ФАЗИС, 2004; 160 с . ISBN 5-7036-0088-Х В книге собраны очерки-воспоминания о выдающихся физиках, кото...»

«Применение продуктов компании "Модус" для автоматизации распределительных сетей С.Н. Буланова, руководитель проектов, ООО "Модус ЭНЕРГО", г. Москва Компания "Модус" активно работает более 20 лет на рынке программного обеспечения для оперативно-диспетчерских служб предприятий элект...»

«Мокрушин Дмитрий Владимирович1 Специфика организационно-правовых институтов одесского порто-франко в их историческом развитии Аннотация: в статье анализируются такие элементы правовой структуры одесского портофранко, как консомационные сб...»

«84 Бартольд f.B. Сом. Т. 2. Ч. 1. С. 485. 85 КызласовЛ.Р. Указ. раб. С. 50. 86 Керейтов Р.Х. К истории некоторых ногайских фамилий. Черкесск, 1994. 87 Тян-Шаньский П.П. Путешествие в Тянь-Шань. М., 1946. С. 186. 88 Винников Я.Р. Родоплеменной и этнический состав населения Чарджо...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.