WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«Факультет журналистики Кафедра редакционно-издательского дела и информатики ТАТЬЯНИН ДЕНЬ Продолжающийся сборник Выпуск пятый Москва – 2014 Татьянин день: продолж. сб. / ...»

-- [ Страница 1 ] --

Московский государственный университет

имени М.В. Ломоносова

Факультет журналистики

Кафедра редакционно-издательского дела

и информатики

ТАТЬЯНИН ДЕНЬ

Продолжающийся сборник

Выпуск пятый

Москва – 2014

Татьянин день: продолж. сб. / составитель и ответственный редактор М. И. Алексеева. – М.: Факультет журналистики

МГУ имени М. В. Ломоносова, 2014, – 327 с .

По замыслу редакции сборник должен представлять особый интерес для студентов нового поколения. Еще не прочитанные страницы истории Московского университета, малоизвестные факты жизни и деятельности профессоров, преподавателей и выпускников МГУ, архивные материалы по-прежнему составляют основное содержание «Татьяниного дня». Опубликованы подлинные документы, посвященные 100-летию начала Первой мировой войны. Уделено внимание знаменательному юбилею – 200-летию со дня рождения М. Ю. Лермонтова. Как всегда, мы рассказываем о традициях и обычаях студенческого братства .

Публикуемые материалы могут быть интересны не только профессорам, преподавателям, студентам и выпускникам Московского университета, но и всей читающей публике .

© Факультет журналистики МГУ, 2014 © М. И. Алексеева, 2014 К читателю Готовя к публикации очередной выпуск сборника «Татьянин день», мы не могли обойти вниманием знаменательный для нашей страны юбилей – 100 лет со дня вступления России в Первую мировую войну. Тема Первой мировой войны в советское время упорно замалчивалась .

До сих пор остаются не прочитанными многие страницы истории последней битвы Российской Империи. Сейчас, наконец, мы можем познакомиться с публицистическими выступлениями, научными исследованиями на эту тему, увидеть кадры документальной кинохроники тех далеких лет. В распоряжении редакции оказались материалы из личных архивов преподавателей Московского университета. Эти архивные истины – живые свидетельства того, что происходило в России в 1914-1916 годах. Мы предлагаем вашему вниманию подлинные документы эпохи и надеемся, что они будут интересны читателю .

Не один десяток страниц нашего сборника посвящен 200-летию со дня рождения М. Ю. Лермонтова, который с 1830 по 1832 год был студентом Московского университета. Сохранились воспоминания о студенческой жизни Лермонтова современников поэта. Читатель найдет их на страницах сборника. М. Ю. Лермонтову посвящены статьи Н. В. Фроловой и Т. Г. Мегрелишвили .

Определенным образом была связана с Московским университетом жизнь лауреата Нобелевской премии П. Л. Капицы. В сборнике публикуются малоизвестные широкой публике материалы о научной деятельности выдающегося ученого, его сотрудничестве с Э. Резерфордом .

В связи с 70-летием со дня окончания Великой Отечественной войны мы публикуем, как нам кажется, полный список профессоров, преподавателей, сотрудников факультета журналистики – участников войны, наших ветеранов .

Следуя концепции нашего медиапроекта, мы стремимся осветить прошлое и настоящее Московского университета, жизнь других университетов страны, университетов мира, студенческие традиции и обычаи. Нам интересно все, что связано с университетской жизнью, педагогической, научно-исследовательской, творческой деятельностью профессоров, преподавателей и выпускников Московского университета, с учебным и научным творчеством студентов .

Призываем поделиться с нами материалами из личных архивов. Приглашаем к сотрудничеству всех желающих .





В начале войны Франция и Великобритания во многом рассчитывали на Россию. Да и на самом деле Россия сделала чрезвычайно много. Потерь не боялись, и все было поставлено на карту. Быстрая мобилизация русских армий и их стремительный натиск на Германию и Австрию были существенно необходимы для того, чтобы спасти Францию от уничтожения в первые же два месяца войны. Да и после этого, несмотря на страшные поражения и невероятное количество убитых, Россия оставалась верным и могущественным союзником .

В течение почти трех лет она задерживала на своих фронтах больше половины всех неприятельских дивизий и в этой борьбе потеряла убитыми больше, чем все прочие союзники, взятые вместе .

–  –  –

К 100-летию начала Первой мировой войны Из личных архивов Публикация М. И. Алексеевой О подвигах, о славе, о победах и поражениях русской армии в последних битвах Российской Империи долгое время умалчивалось. Об этом не принято было говорить .

В последние годы тема Первой мировой войны стала предметом исследования, обсуждения и размышления историков, политиков, широкой общественности. Теперь мы имеем возможность увидеть документальные кадры кинохроники того времени, документы, сохранившиеся в личных и государственных архивах. В Историческом музее открылась

Татьянин день

выставка, посвященная России в Первой мировой войне .

Стали говорить о солдатах и офицерах, генералах и адмиралах той далекой войны, о необходимости, наконец, увековечить память российских воинов, солдат чести. Россия впервые в истории не оставила пантеона героев великой войны. Только 1 августа 2014 года в Москве на Поклонной горе открылся памятник героям Первой мировой войны .

Вступление России в войну вызвало небывалый патриотический подъем всего населения .

О дне объявления мобилизации председатель Государственной Думы М. В. Родзянко вспоминал так:

«После молебна о даровании победы Государь обратился с несколькими словами, которые закончил торжественным обещанием не кончать войны, пока хоть одна пядь русской земли будет занята неприятелем. Громовое “ура!” наполнило дворец и покатилось ответным эхом в толпе на площади. После молебствия Государь вышел на балкон к народу, за ним императрица. Огромная толпа заполнила всю площадь и прилегающие к ней улицы, и, когда она увидела Государя, ее словно пронзила электрическая искра, и громовое “ура!” огласило воздух .

Флаги, плакаты с надписями “Да здравствует Россия и славянство!” склонились до земли, и вся толпа, как один человек, упала перед царем на колени. Государь хотел что-то сказать, он поднял руку, передние ряды затихли, но шум толпы, не смолкавшее “ура!” не дали ему говорить. Он опустил голову и стоял некоторое время охваченный торжественностью минуты единения царя со своим народом, потом повернулся и ушел в покои .

Выйдя из дворца на площадь, мы смешались с толпой .

Шли рабочие. Я остановил их и спросил, каким образом они очутились здесь, когда незадолго перед тем бастовали и чуть ли не с оружием в руках предъявляли экономические и политические требования.

Рабочие ответили:

“То было наше семейное дело. Мы находили, что через Думу реформы идут слишком медленно. Но теперь дело касается всей России. Мы пришли к своему царю как к Первая мировая нашему знамени, и мы пойдем за ним во имя победы над немцами”». Так, вопреки более поздним уверениям большевиков, рабочие отнеслись к начавшейся войне .

Не лишне напомнить, что в те же дни разъяренная толпа граждан, в которой были и рабочие, разгромила и подожгла здание германского посольства в СанктПетербурге, располагавшееся на Исаакиевской площади. 4 августа Николай II с семьей и свитой прибыл в Москву, где его на улицах с воодушевлением встречали не менее полумиллиона москвичей и подмосковных крестьян. В Успенском соборе московского Кремля состоялся торжественный молебен «во славу русского оружия» .

Цит. по кн.: «Великая война. 1914 г.» (М., 2014. С. 351) Это был единый порыв нации – всеобщая готовность защитить братьев-славян, отразить удары противника. Так начиналась великая война. Уже в 1915 году стали ощутимы трудности, связанные с нехваткой вооружения, снабжением армии. Но все это было еще впереди… Крупные предприниматели решили взять в свои руки производство вооружения и снаряжения для армии. Инициатором этого был известный критик властей П. П. Рябушинский. .

В губерниях создавали военно-промышленные комитеты, чью деятельность координировал Центральный военно-промышленный комитет во главе с А. И. Гучковым. Он в начале войны работал уполномоченным Красного креста от Союза земств .

А. И. Гучков окончил историко-филологический факультет Московского университета. Продолжил образование за границей. Слушал лекции по истории и философии в Берлинском, Венском и Гейдельбергском университетах .

В начале войны Гучков обратился к Ректору Московского университета с просьбой выделить студентов-волонтеров. Студенты были выделены .

–  –  –

В 1914 году Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой, учился на юридическом факультете Московского университета. Ушел добровольцем в армию. Работал медбратом в санитарном эшелоне, перевозящем раненых из Польши .

Профессор Челинцев, инициатор работ по изготовлению медикаментов в лаборатории Московского университета, характеризует самый смысл этих работ как побудительный мотив для русской химической промышленности начать в широком размере изготовление медикаментов, которые до войны получали из Германии и Австрии. Так, например, один из уральских заводов под влиянием университетских опытов занялся приготовлением хлороформа в обширных размерах .

В Библиотеке Академии Наук был образован специальный отдел, в котором сосредоточивались все материалы, имеющие отношение к начавшейся войне .

Песня «Священная война», звавшая народ на борьбу:

«Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!», была написана еще в годы Первой мировой войны учителем из г. Рыбинска А. А. Боде, только слова были чуть-чуть другие: «С германской силой темною, с тевтонскою ордой...». А в 1937 г., будучи «русским немцем» и поэтому не имея шансов донести песню до слушателей, Боде подарил ее (слова и мотив) известному советскому поэту В. И. Лебедеву-Кумачу .

–  –  –

Боевой товарищ В нашем семейном архиве сохранилась «Памятная книжка русского солдата» – «Боевой товарищ». Она принадлежала моему деду (для моих внуков он прапрадед) Федору Ивановичу Чугунову. Даже номер на ней сохранился – 44412 .

Содержание книжки не нуждается в комментариях. Помимо календаря, карт театра военных действий, книга содержит разговорники – «Разговор с немцем в целях разведки», «Разговор с поляком».

Они сопровождаются необходимыми пояснениями:

Против каждой русской речи написана та же речь русскими буквами на немецком и польском языке… Если сами не поймете, дайте перевести офицеру .

Самое интересное – «Наказ русской армии о законах и обычаях сухопутной войны нижним чинам» .

–  –  –

Это наказы солдатам чести .

Русские солдаты воевали даже «мертвыми», проявляя чудеса героизма и мужества. Достаточно вспомнить крепость Осовец. После газовой атаки немцев, харкающие кровью с выжженными глазами оставшиеся в живых русские солдаты пошли в наступление и одолели противника .

Татьянин день Следует отметить, что русскую армию всегда отличало добросовестное отношение к пленным солдатам противника и мирному населению на вражеской территории .

Есть в книжке и советы, как сберечь свое здоровье – «Совет солдату в походе и в бою» .

Эти наставления красноречиво свидетельствуют о гуманных установках, принятых в русской армии .

Былое и Дума (Подлинные документы IV Государственной Думы, связанные с именами Председателя Думы Михаила Родзянко и Великого Князя Александра Михайловича)

–  –  –

Был одним из первых руководителей русской авиации. С 1915 года адмирал. С декабря 1916 года полевой генерал-инспектор Императорского ВВФ .

В «Книге воспоминаний» об авиации и своем отношении к ней, своей роли в ее становлении Великий

Князь Александр Михайлович рассказывает так1:

«Как-то утром, просматривая газеты, я увидел заголовки, сообщавшие об удаче полета Блерио над Ла-Маншем .

Эта новость пробудила к жизни прежнего Великого Князя Александра Михайловича. Будучи поклонником аппаратов тяжелее воздуха еще с того времени, когда Сантос-Дюмон летал вокруг Эйфелевой башни, я понял, что достижение Блерио давало нам не только новый способ передвижения, но и новое оружие в случае войны .

Я решил немедленно приняться за это дело и попытаться применить аэропланы в русской военной авиации. У меня еще оставались два миллиона рублей, которые были в свое время собраны по всенародной подписке на постройку минных крейсеров после гибели нашего флота в русско-японскую войну .

Я запросил редакции крупнейших русских газет, не будут ли жертвователи иметь что-либо против того, чтобы остающиеся деньги были бы израсходованы не на постройку минных крейсеров, а на покупку аэропланов? Чрез неделю я начал получать тысячи ответов, содержавших единодушное одобрение моему плану. Государь также одобрил его. Я поехал в Париж и заключил торговое соглашение с Блерио и Вуазеном .

Они обязались дать нам аэропланы и инструкторов, я же должен был организовать аэродром, подыскать кадры учеников, оказывать им во всем содействие, а главное, конечно, снабжать их денежными средствами. После этого я решил вернуться в Россию. Гатчина, Петергоф, Царское Село и С.-Петербург снова увидят меня в роли новатора» .

И все-таки государь отнесся к идее военной авиации с недоверием. А военный министр генерал Сухомлинов поднял Александра Михайловича на смех. Он относился к поТатьянин день летам самолетов, выражаясь современным языком, только как к шоу. Великий Князь оказался гораздо прозорливее .

«Первая группа офицеров выехала в Париж, а я отправился в Севастополь для того, чтобы выбрать место для будущего аэродрома. Я работал с прежним увлечением, преодолевая препятствия, которые мне ставили военные власти, не боясь насмешек и идя к намеченной цели. К концу осени 1908 г. мой первый аэродром и ангары были готовы. Весною 1909 г. мои офицеры окончили школу Блерио. Ранним летом в Петербурге была установлена первая авиационная неделя .

Многочисленная публика – свидетели первых русских полетов – была в восторге и кричала ура. Сухомлинов нашел это зрелище очень занимательным, но для армии не видел от него никакой пользы» .

«Авиационная школа развивалась. Ее офицеры участвовали в маневрах 1912 г. Сознание необходимости аэропланов для военных целей, наконец, проникло в среду закоренелых бюрократов Военного Министерства. Я заслужил великодушное одобрение Государя.»

1 http://militera.lib.ru/memo/russian/a-m/15,html (дата обращения 31.12.2008) .

Александр Михайлович предсказывал, что война начнется не позднее 1915 г., и она началась .

«Царская Россия не имела своей авиации», – утверждал автор напечатанной в журнале «Военная наука и революция»

(№ 2 за 1930) статьи А. Сегеди .

Царская Россия, – писал он, – имела лишь несколько кустарных мастерских и заводиков. Каждый из них к концу империалистической войны при крайнем напряжении был способен выпускать не более нескольких десятков самолетов в месяц, копируя устаревшие иностранные образцы или занимаясь сборкой самолетов из частей, доставляемых из-за границы .

Сами сборочные мастерские нередко принадлежали иностранным концессионерам (Дукс, Анатра и др.). Наибольшее количество самолетов, производившихся на всех этих предприятиях, в 1917 году не превышало 230-250 в месяц .

Первая мировая Авиационная промышленность царской России была способна удовлетворить спрос действующей армии на самолеты и моторы лишь на 5%. В остальном снабжение авиации материальной частью зависело от ввоза из-за границы. В 1917 году «союзникам» было заказано около 5 тысяч самолетов и 9 тысяч моторов. Фактически за год поступило не больше 10% в счет заказа, причем поставщики доставили устаревшую материальную часть, снятую уже с вооружения в других странах. Многие детали самолетов вообще не производились в царской России. Таким образом, авиационной промышленности в царской России, по существу, не было .

Положение русской авиации к концу империалистической войны стало критическим. 21 июня 1917 года генерал Брусилов в своем донесении охарактеризовал его следующим образом: «Кризис наступил, больше ждать нельзя... Считаю, что если немедленно не будут приняты экстренные меры, то через два месяца наша авиация будет сведена к нулю» .

Экстренных мер, однако, не последовало .

О русской авиации в той войне и сейчас говорится очень мало и скупо. В одном из личных архивов сохранились документы, имеющие самое прямое отношение к этой теме – «Записка Председателя IV Государственной Думы», направленная Великому Князю Александру Михайловичу, и «Разъяснения Управления Заведующего авиацией и воздухоплавания в действующей армии Великого Князя Александра Михайловича». Впечатляет основательность подготовки материалов с той и другой стороны, озабоченность авторов документов истинным положением дел на фронте .

Записка была направлена Великому Князю вместе с письмом .

–  –  –

Здесь тоже неприятность. Помнишь маленького корнета.. .

Он летал на Вуазене. Перешел к нам в дивизион в истребители «Сикорский». Рули заели, штопор, – с 1 200 метр, падение .

Жив, но отняли мальчику ногу. Б... уже загробил 2 Сикорских и 14-ти метр. Ж. Истребители сами себя истребили и ждут у моря погоды. Мы летаем каждый день. Погода плохая, облака и мгла. На 2 400 метр. – меньше не ходим, – все мгла и покрыто вуалью. Фотография у нас в отряде поставлена идеально .

Немцы бьют здорово, хотя пробоин пока нет. Опишу тебе мой перелет .

Подняв целую бучу из-за аппарата, я уехал в... Командир роты говорит, что новых нет; я в ужасе. Наконец, дав трешку солдату, нахожу на запасном пути 2 новых ящика. Открываю пломбы и вижу: 3 новых «Парасоля» с моторами французскими. Аппараты Лебедева. Я к командиру роты. Тот поломался, но видя мое желание скандалить, вздохнул, предложил чаю и говорит: «Ну что делать, берите». Я в восторге. Цепляю платформу к поезду и везу в..., где мои два механика. Собираем машину. Мотор французский. Покрыт толстым слоем тавота. Отмываем Гном. Цепляем крылья, регулируем и т. д .

Делаю пробный полет – вечером и утром перелет 70-75 в .

Вылетаю. Отойдя 40-45 в. над рекою... на 1 200 метр., «Бах» – взрыв. Пробую включить 2-й, 3-й и 4-й. Вырывает карбюратор. Огонь в кабинке. Кручу спираль, ищу полянку. Нахожу пахотную полоску. Целюсь на нее, парашютирую и сажусь .

Посадка отличная. Причина посадки: поломался клапан. Через IV суток (пока дал телефонограмму, пока приехали механики и т. д.) – вылетел к себе. Подробный осмотр.

ОКАЗЫВАЕТСЯ:

фр. мотор старый. Цилиндры все зачищены. Работал, как предполагают механики, не менее 50-70 часов .

Толкачи разной длины. Клапаны приема разных №№ .

Аппарат правда новый, но один ужас. Дукс делает хорошо, Первая мировая но Лебедев скверно: 1) толь тонкая, сама лопается; 2) ланжер .

У хвоста – сосна. Тросы тоненькие, плохие. Чуть-чуть заплетены и паяны тинолем. Пирамидка у костыля кривая. Не согнута – нет, – один конец больше другого. Поэтому и костыль и конец ланжеронов – перекошены. После 1 ч. 15 мин. полета – трещина в баке бензина и лопнул маслопровод. Счетчик оборотов через 2 дня перестал работать. Вот тебе полная картина Русской авиации. Если в чем ты усомнился, то давай мне телеграмму и приезжай. Сам это увидишь, услышишь, – и я тебя на этой машине повезу к немцу на бомбометание .

Я себе сам сделал ящик для бомб. Лечу без пассажира и беру 14 бомб на 3 п. 20 ф. С пассажиром беру 2 пуда. Больше боюсь .

Я теперь умоляю, чтобы дали Парасоль Дукса и Гном, хоть какой-нибудь. Но везде отказ. Говорят все так: «через 2-3 месяца, может быть будут». Вот так и бьемся. Немцы наверно смеются, мы только вздыхаем.. .

Вот мой «Парасоль». Фюзеляж ломан 3 раза и тут же клапан черт знает как. В общем смотри чертеж: это копия моего фюзеляжа. Затем мотор. Русский гном. 5 мес. На фронте без чистки. Дает перебои и больше 1 000 не идет. Винт русский в трещинах и трещины замазаны клеем и замазкой .

В крыльях дырки. Вот, машина, что я получил. Затем на нем стоит радиотелеграф. Я когда увидел эту машину, то волос дыбом. В роте аппаратов нет и мне предлагают летать на битом чурбане. Сегодня летал, ходил на позицию, конечно, не перелетал, т. к. выше 900 обор. не идет. Мы стоим в 12 вер .

от позиции. Пока все тихо. Редко бухают пушки. Летают так. Вуазен меньше 3 000 не ходит. «Парасоли» – на – 2 700 .

Стреляют немцы сильно. По аппарату до 100-150 снарядов и жарят очень метко. В дивизионе 2 альбатроса... Мой отряд стоит отдельно от дивизиона. Боев нет, все по окопам и мы только бросаем бомбы, фотографируем и чай пьем... Я так рвался скорей сюда и вот опять тормоз по вине «Авиации России». Пулеметов, конечно, у нас нет; его заменяет пистолет Маузера. Немцы же ходят с 2-я пулеметами, и скорость много больше нашей. Про Вуазен я не говорю. Там пулемет, но тихо идет сама машина .

–  –  –

...Здесь положение авиационное сплошное безобразие .

Школа, которая по штату числилась, т. е. имелись инструктора, офицеры переменного состава, начальник школы, была снабжена всего лишь двумя аппаратами учебными, на которых буквально растет мох. Все же получали жалованье, и единственного ученика, которого они выпустили, и того на тот свет. Бедняга разбился насмерть. Сейчас нам прислали 12 парасолей без моторов и пропеллеров. – Вот, и летай, как хочешь. Здешний штаб интересуется всем, кроме авиации, и все думают, как бы сделать карьеру, не ездя на фронт .

На весь Кавказский фронт, где совершенно нет карт, имеются способных летать, всего 5 аппаратов и то это комизм .

Здесь-то, именно, и нужна разведка, нужны воздушные фотографии, и ни черта. Преступно. Что касается школы, то она начинает функционировать не ранее, как месяцев через 6 .

Русское авиационное дело не используется во всей полноте .

Деятельность заводов (некоторых частных заводов) сокращается, так как даже то, что уже изготовлено и могло бы быть немедленно пущено в дело увеличения боевой мощи армии, целыми полугодиями – на складах; в тылу на аэродромах, в заводских сараях, палатках. Здесь «выстраиваются»

аэропланы разных заграничных и русских конструкций .

Ныне с открытием Румынской границы все эти бездействующие летательные машины должны быть использованы .

Если бы наш состав летчиков был недостаточным (что только и может служить «формальным» оправданием этой странной бездеятельности), то не целесообразно ли было бы продать наши аппараты румынам, для действия под Константинополем, с союзными армиями. Более чем бессмысленное «состояние» наших «птиц» по ангарам, в тылу – портить машины (ввиду неудовлетворительных условий их сохранения), нанося крупный убыток Военному Министерству, заводам и вредя делу войны .

Подпись известного мне (Родзянко) лица

–  –  –

Записка Председателя Государственной Думы содержит большой раздел, посвященный авиации России и ее истории. Дается описание авиации в момент объявления мобилизации в начале военных действий. Много внимания уделяется организации управления военной авиацией, критическому состоянию ее к зиме 1914-1915 годов, деятельности специальной комиссии, которая была направлена во Францию, с целью пополнить материальную часть авиации .

Серьезно рассматривается вопрос об организации управления авиацией в условиях войны. Перечисляются критические замечания по поводу деятельности всех ответственных ведомств и их руководителей. Намечены пути исправления существующего положения дел .

–  –  –

Великий Князь Александр Михайлович приводит свои доводы, дает разъяснения по каждому пункту сделанных замечаний. Он оправдывает деятельность иностранной комиссии и Управления Воздушным Флотом .

К «Разъяснениям» приложены «Ведомости летавших помесячно на всех фронтах летчиков, совершенных ими полетов, продолжительность таковых за время с начала войны по 1 сентября 1916 года». И соответствующие этим данным диаграммы. Они впечатляют, если иметь в виду сложнейшую на тот период ситуацию в авиации. В 1914 г. летало 110 летчиков, в 1915 – 181, в 1916 – уже 248 летчиков .

Татьянин день «Разъяснения»

Причины тяжелого положения нашей авиации в 1915 году, как указано ранее, кроются как в перерыве отношений с Францией через Солоники осенью 1915 года и преждевременном замерзании Архангельского порта, так и в полной невозможности в течение одного года до осени 1915 года создать в России авиационное и особенно авиационно-моторное производство, несмотря на героические меры, принятые Военным Министерством в этом направлении .

Что же касается заявления о полном бессилии снабжать в дальнейшем нашу армию современными аппаратами, то это опять явное заблуждение, доказывающее отсутствие у автора записки фактических данных о положении дела в настоящее время. Ныне вооружение отрядов непрерывно улучшается, у нас на фронте появились аппараты, не уступающие неприятельским, и на тех участках, кои указаны были Начальником Штаба Верховного Главнокомандующего, достигнуто уже теперь равновесие сил в воздушной борьбе. Участившиеся успешные для нас воздушные бои и налеты наших групп на неприятельскую территорию служат ярким тому доказательством .

Штабу Верховного Главнокомандующего известно, что достигнутое соглашение с Верховным командованием союзников служит гарантией дальнейшего достаточного поступления аппаратов и моторов из-за границы; меры же принятые в отношении русских заводов, в связи с наличием образцов новейших аппаратов, и ожидаемый выпуск большого количества моторов русского производства дают уверенность, что прошлогоднее положение авиации уже не повторится .

Уменьшение числа обучающихся в авиационных школах никаким указателем, якобы, «бессилия» в снабжении армии аппаратами служить не может. Отряды Первая мировая в настоящее время пополнены, наличие же в школах к 1-му сентября 1916 г. 199 офицеров и 537 нижних чинов, обучающихся полетам, в п о л н е обеспечивает как предполагаемые новые формирования, так и своевременное пополнение убыли .

Управление Военного Воздушного Флота было создано исключительно по представлению и ходатайству Заведующего авиацией, именно ввиду тех же причин, кои изложены в записке. Роль этого учреждения в период войны, как и всех центральных учреждений – только заготовительная, объединять в себе всю авиацию оно предназначено лишь в мирное время, а в военное – все то, что состоит на фронте, имеет иное подчинение – в строевом отношении – подлежащим строевым начальникам, а в техническом по укомплектованию личного состава – Заведующему авиацией .

В вину вновь созданному учреждению ставится повторение прежних ошибок.

По обыкновению никаких фактов не приводится, и автор записки непосредственно, как и в предыдущих случаях, переходит к огульному поименному оговору личного состава, не останавливаясь даже пред некоторыми передержками: так, почему-то в числе чинов Управления значится только один военный летчик, Подполковник Вегенер (да и того автор берет под сомнение), тогда как в действительности к составу Управления принадлежат еще военные летчики:

капитан Линно, шатбс-капитан Марков, штабс-капитан Саатчи-Саматчи, капитан Шимкевич, штабс-капитан Модрах, капитан Руднев, штабс-капитан Жохов, поручик Альбрехт и другие. Именно эти летчики и ведают техникою дела, а приведенные в записке лица занимают только административные должности, требующие, однако, специальной подготовки и служебного опыта .

Деятельность Управления уже сказывается весьма благоприятно на снабжении отрядов, а ближайшее время, несомненно, подтвердит это еще в большей степени .

Что же касается затем оценки деятельности самого Генерала Пневского, то, конечно, судить о нем имеет Татьянин день право лишь Военный Министр и те, кому законом это предоставлено .

Возмутительный вымысел составляет утверждение, что между Управлением Заведующего авиацией и Управлением Военного Воздушного Флота идет непрерывная борьба за власть .

В действительности и поводов к этому быть не может, так как закон определенно разделяет круг деятельности обоих учреждений и их взаимоотношения, а все важнейшие общие вопросы решаются обыкновенно при помощи личного совместного обмена мнениями .

а) Решение этого вопроса не принадлежит компетенции ни Председателя Государственной Думы, ни Заведующего авиацией и воздухоплаванием в действующей армии .

б) Пожелание о привлечении летчиков в соответствующих чинах – сплошное недоразумение: в штабофицерских чинах ныне состоят военные летчики:

полковник – 1 (Ульянин), подполковников – 3 (Вегенер, Горшков – Начальник военной авиационной школы в Гатчине и Кравцевич – командир 5-го авиационного дивизиона, представленный Штабом Северного Фронта к назначению на должность инспектора авиации фронта) .

Кроме того, привлечение лучших летчиков на тыловые административные должности, безусловно, вредно отразится на боевой работе авиации, так как все они, занимая должности инспекторов авиации фронтов, командиров авиационных дивизионов и командиров авиационных отрядов, руководят и несут боевую службу .

Можно также с уверенностью сказать, по имеющимся уже примерам, что никто из действительно боевых хороших летчиков на тыловую должность не пойдет, так как служба в строю, кроме естественного стремления к боевым подвигам, дает боевые награды, преимущества в чинопроизводстве и хорошее материальное обеспечение .

в) Вопрос этот не входит в компетенцию Заведующего авиацией .

Первая мировая

г) Пожелание совершенно непонятное, так как с первого дня войны все авиационные части находятся в непосредственном строевом и служебном подчинении, по принадлежности, Генерал-Квартирмейстерам армии или Начальникам штабов корпусов .

д) Преимущества объявлены приказом по Военному Ведомству 20 мая сего года за № 253 .

е) Суждения о дальнейшей полезности комиссии принадлежат тем, кому это законом предоставлено и кто знает действительные результаты в деятельности .

ж) Мера не осуществима, так как автор записки ставит пять условий, взаимно друг друга исключающих .

Военных летчиков, знающих английский язык, – в армии не более трех, итальянский – ни одного; военных летчиков, имеющих специальную подготовку и знакомство с заграничными рынками, не имеется – эти условия, несомненно, чужды офицерской среде, из которой выходит военный летчик .

У нас имеется только два летчика, знающие иностранные авиационные рынки благодаря командировкам за границу до войны: это – полковник Ульянин и капитан Быстрицкий; оба они уже в комиссии; знает его и Ф. Ф. Терещенко – он также в комиссии .

з) Выбор фирм и сношения с ними в компетенцию Заведующего авиацией не входит .

Содержание «Записок» Михаила Родзянко и «Разъяснений» Великого Князя Александра Михайловича красноречиво свидетельствует о жестком противостоянии Государственной Думы и Верховной власти России Русские летчики воевали отчаянно. На кадрах документальной кинохроники периода Первой мировой войны на выставке «Последняя битва Российской Империи»

Татьянин день в Историческом музее можно увидеть авиаторов, занимающихся бомбометанием, вступающих в открытый бой с летательными аппаратами противника, ведущих разведку .

В сложнейших условиях военлеты проявляли чудеса героизма .

О реальных условиях ведения боевых действий говорится в воспоминаниях А. В. Шиукова:

«Самолеты были латаные… Пробитые покрышки колес набивали тряпьем. Вместо прицелов в борта самолетов забивались гвоздики и по ним на глазок определялась дистанция. Не было нормального топлива, отчего моторы глохли, а летчики, часто заправлявшие баки эфиром, возвращались из полетов полупьяные, надышавшись этими парами. Бомб не хватало, и против живой силы бросали «стрелы» – железные стержни длиной в пятнадцать сантиметров, заостренные с одной стороны. Эти стрелы хранились у летчика под рукой в открытом ящике. Попав во всадника, такая «стрела» пробивала насквозь и его, и лошадь. Порой вместо бомб приходилось сбрасывать железные банки и бидоны с просверленными Первая мировая

–  –  –

Осознанная необходимость?

«Тем, что Франция не была стерта с карты Европы, мы обязаны прежде всего России», – эти слова принадлежат Главнокомандующему Союзными Армиями, маршалу Фердинанду Фошу .

В 1916 г. в ответ на настоятельную просьбу о помощи Россия отправила во Францию четыре особые пехотные бригады (44745 солдат и офицеров). Царское правительство направило наших солдат и офицеров воевать во Францию в счет оплаты долга за поставку вооружения .

В русский экспедиционный корпус отбирались мужчины православного вероисповедания, с безукоризненной славянской внешностью, ростом строго 176 см., чтобы красиво смотрелись в строю .

Могилы русских воинов находятся в различных частях Франции. Самое большое кладбище – в 200-х километрах от Парижа. Там похоронено более тысячи солдат и офицеров .

Рядом с военным кладбищем для увековечения памяти русских воинов Союзом офицеров был выкуплен участок земли, на котором в 1937 году был воздвигнут храм-памятник Во имя Воскресения Христова (архитектор А. А. Бенуа) .

В 1916 г. Франция приветствовала своих спасителей, но местные жители были поражены тем, что в русской армии до сих пор применялись телесные наказания .

Телесные наказания были отменены в русской армии в 1904 г. В 1914, в связи с началом войны, они снова стали допустимы. Но каждый раз в случае применения их требовались достаточные, с точки зрения командиров, а также военного Министра, основания и последующие объяснения. В некоторых случаях проводилось следствие по факту Первая мировая применения телесных наказаний. Вашему вниманию предлагается документ, свидетельствующий об этом. Документ не имеет отношения к Русскому экспедиционному корпусу, но является красноречивым свидетельством того, что в то время применение телесных наказаний было явлением исключительным .

Офицеры боялись волнений, бунта солдат и в то же время при определенных обстоятельствах не видели иного способа наладить дисциплину. Естественно, имела место солидарность офицерского состава .

–  –  –

23 декабря 1913 г. совершил первый полет тяжелый четырехмоторный бомбардировщик «Илья Муромец» – легендарное детище авиаконструктора Игоря Сикорского .

23 декабря 1914 г. по указу Николая II была сформирована первая в мире эскадра таких самолетов .

Сегодня мы отмечаем 100 лет дальней авиации России .

Радетели земли русской

Мысли о сохранении и размножении российского народа Записки М. В. Ломоносова были опубликованы в «Журнале древней и новой словесности» в 1819 г., в «Московитянине» в 1842 г., «Русская старина» (1873 г., т. 8, № 10, с. 563-580) печатала «Мысли» Ломоносова «по списку, более исправному, чем те, с которых они печатались прежде» .

«Будучи написанными за 110 лет до нашего (1871 г.) времени, – сообщала редакция, – само собой разумеется, они изображают много таких черт, которые уже не встречаются в нашем времени» .

Татьянин день 1 ноября 1761 г. М. В. Ломоносов написал письмо И. И. Шувалову. «Разбирая свои сочинения, – писал он, – нашел я старые записки моих мыслей, простирающихся к приращению общей пользы. По рассмотрении рассудилось мне за благо пространнее и обстоятельнее сообщить их Вашему Высокопревосходительству яко истинному рачителю о всяком добре любезного отечества в уповании, может быть, найдется в них что-нибудь, к действительному поправлению российского света служащее…» .

Речь идет о влиянии на демографические процессы особенностей поведения и быта народа России .

Обратимся к тексту «Мыслей о сохранении и размножении российского народа» .

1. «В обычай вошло во многих Российских пределах, а особливо по деревням, что малых ребят, к супружеской должности неспособных, женят на девках взрослых, и часто жена могла быть матерью своего мужа. Первые после женитьбы лета проходят бесплодны, следовательно, такое супружество – не супружество и сверх того вредно размножению народа». Жена могла бы иметь детей раньше. Когда подросток-муж созреет вполне, жена сделается пожилой .

Иногда происходили детоубийства прижитого с другим ребенка или же убийство малолетнего мужа. Росту населения вредны любые неравные браки, в том числе и браки мужчин в престарелых возрастах с молодыми женщинами. «Для сего вредное приумножению и сохранению народа неравенство супружества запретить и в умеренные пределы включить должно. По моему мнению, невеста жениха не должна быть старее разве только двумя годами, а жених старее может быть 15 летами. Сие для того, что женщины скорее старятся, нежели мужчины, а особливо от частой беременности .

Женщины родят едва далее 45 лет, а мужчины и до 60 лет к плодородию способны. Всего сходнее, ежели муж жены старее от 7 до 10 лет». Распространенное в деревне мнение о необходимости женить малолетнего для того, чтобы иметь работницу, Ломоносов решительно отвергает как «пустошь» – те, у кого земли много, а семья малая, могут нанять работников или же, в конце концов, продать лишнюю землю .

Радетели земли русской 2.

«Неравному супружеству много подобно насильное:

ибо где любви нет, ненадежно и плодородие. Несогласие, споры и драки вредят плоду зачатому и нередко бывают причиною безвременному и незрелому рождению.. .

Жениха бы и невесту не тогда только для виду спрашивали, когда они уже приведены в церковь к венчанию, но несколько прежде». По мнению Ломоносова, под опасением лишения сана священники не должны венчать людей, которых принудили к браку .

3. Бывают случаи (приводит пример своего отца), когда люди вдовели третий раз в таком возрасте, когда могли бы еще вступить в брак и иметь детей. Целесообразно было бы разрешить четвертый и даже пятый брак после свидетельских показаний о добропорядочности поведения с покойными супругами .

4. «Вошло в обычай, что натуре человеческой противно (противно ли законам, на соборах положенным, я не помню), что вдовых молодых попов и дьяконов в чернецы насильно постригают, чем к греху, а не к спасению дается повод, и приращению народа немалая отрасль пресекается .

Смешная неосторожность! Не позволяется священнодействовать, женясь вторым браком законно, честно и благословенно, а в чернечестве блуднику, прелюбодею или еще и мужеложцу литургию служить и всякие тайны совершать дается воля. Возможно ли, чтобы человек молодой, живучи в монашестве без всякой печали, довольствуясь пищами и напитками, и по всему внешнему виду здоровы, и сильны и тучны, не был бы плотских похотей стремлениям подвержен, кои всегда тем больше усиливаются, чем крепче запрещаются. Для сих причин кажется, что молодым вдовым попам и дьяконам надобно позволить второй брак и не постригать прежде лет пятидесяти или, сняв чин священства, позволить быть мирскими чинами. Сюда ж надлежит и пострижение молодых людей прямо в монахи и монахини, которое хотя в нынешние времена и умалилось перед прежними, однако еще много есть излишества, особливо в Малороссии и при Синодальных школах. Взгляды, уборы, обходительства, роскоши и прочие поступки показывают, что монашество в молодости нечто иное есть, как черным Татьянин день платьем прикрытое блудодеяние и содомство, наносящее знатной ущерб размножению человеческого рода, не упоминая о бывающих детоубийствах, когда законопреступление закрывают злодеянием. Мне кажется, что надобно клобук запретить мужчинам до 50, а женщинам до 45 лет» .

5. «Несомненно воспоследовать может знатное приумножение народа и не столько будет беззаконнорожденных, следовательно, и меньше детского душегубства». Но и в этом случае, полагал Ломоносов, будут такие несчастные матери, которые захотят скрыть свой позор убийством ребенка. Поэтому «надобно бы учредить нарочные богоделенные домы для невозобранного зазорных детей приему, где богоделенные старушки могли б за ними ходить вместо матерей или бабок». Проблема брошенных детей, их воспитание и образование сохранила и сохраняет свою чрезвычайную остроту для России во все времена .

6. Ломоносов замечает, что для ребенка опасно самое рождение, так как «страждет младенец не менее матери и тем только разнится их томление, что мать оное помнит, не помнит младенец». Часто при рождении ребенок претерпевает большие повреждения, особенно головы. В результате, он либо умирает, либо здоровье его повреждается навсегда .

«Сего иначе ничем не можно отвратить или хотя несколько облегчить, как искусством повивальных бабок и осторожностью беременных. Потом следует болезнь при выходе зубов, младенцам часто смертоносная, когда особливо падучую болезнь с собой приносит. Также грыжи, оспа, сухотка, черви в животе и другие смерти детской причины, все требуют знания, как лечить нежных тел болезни» .

«Для умаления толь великого зла советую в действие привести следующее:

Выбрать хорошие книжки о повивальном искусстве и самую лучшую положить за основание, сочинить наставление на российском языке… Для излечения прочих детских болезней, положив за основание великого медика Гофмана…, соединить с вышеписанною книжкою о повивальном искусстве, притом не позабыть, что наши бабки к искусству с пользою вообще употребляют…»

Радетели земли русской Для уменьшения этого зла Ломоносов советует: составить хорошую книжку на русском языке о повивальном искусстве, причем «необходимо должно присовокупить добрые приемы российских повивальных искусных бабок; для сего, созвав выборных, долговременным искусством дело знающих, спросить каждую особливо и всех вообще и, что за благо принято будет, внести в оную книжицу». Для излечения прочих детских болезней Ломоносов предлагал положить в основу руководство «великого медика Гофмана», по наставлениям которого лечил свою дочь («дважды от смерти избавил»), и, «присовокупив из других лучшее, соединить с вышеописанною книжкою о повивальном искусстве, притом не позабыть, что наши бабки и лекари с пользою вообще употребляют». Составив из двух частей одну книжку, позаботиться о том, чтобы способы лечения и лекарства можно было применить везде в России, ибо дело с аптеками обстояло плохо .

«Оную книжку, напечатав в довольном множестве, распродать во все государство, по всем церквам, чтобы священники и грамотные люди, читая, могли сами знать и других наставлением пользовать. По исчислению умерших по приходам, учиненному в Париже, сравнив их лета, умирают в первые три года столько же почти младенцев, сколько в прочие, до ста считая. Итак, положим, что в России мужеска полу 12 миллионов, из них состоит один миллион в таком супружестве, что дети родятся, положив обще, один в два года. Посему на каждый год будет рожденных полмиллиона, из коих в три года умирает половина или еще по здешнему небрежению и больше, так что на всякий год достанется смерти в участие по сту тысяч младенцев не свыше трех лет. Не стоит ли труда и попечения нашего, чтобы хотя десятую долю, то есть 10 тысяч, можно было удобными способами сохранить в жизни?»

7. «Остается упомянуть о повреждениях, от суеверия и грубого упрямства происходящих. Попы, не токмо деревенские, но и городские, крестят зимою младенцев в воде самой холодной, иногда и со льдом, указывая на предписание в требнике, чтобы вода была натуральная без примешения и вменяют теплоту за примешанную материю».. .

Татьянин день «Однако невеждам-попам физику толковать нет нужды, довольно принудить властию, чтобы всегда крестили водою, летней в рассуждении теплоты равною, затем, что холодная исшедшему недавно из теплой матерней утробы младенцу, конечно, вредна, особливо который много претерпел в рождении. Таких упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похорон для своей корысти. Коль много есть столь несчастливых родителей, кои до 10 и 15 детей родили, а в живых ни единого не осталось» .

8. Ломоносов отмечает и ряд других причин чрезмерной смертности в России среди населения старших возрастов. К ним он относит «невоздержание и неосторожность с установленными обыкновениями, особливо у нас в России вкоренившимися и имеющими вид некоторой святости .

Паче других времен пожирают у нас масляница и святая неделя великое множество народа одним только переменным употреблением питья и пищи. Легко рассудить можно, что, готовясь к воздержанию великого поста, по всей России много людей так загавливаются, что и говеть времени не остается. Мертвые по кабакам, по улицам и по дорогам и частые похороны доказывают то ясно. Разговенье тому ж подобно». В пост люди злоупотребляют грубой пищей, которая и здоровому желудку тягостна. Сверх того весной нечистоты людей и животных, «бывшие во всю зиму заключенными от морозов, вдруг освобождаются и наполняют воздух, мешаются с водою, рождают болезни в здоровых, умножают оные в больных и смерть ускоряют в тех, кои бы еще могли пожить долее». Масленица, пост и Пасха на севере – праздное время. Люди объедаются и спиваются. О чрезмерной смертности в это время «можно справиться по церковным запискам, около которого времени в целом году у попов больше меду на кутью исходит?»

О влиянии пищи на количество и качество населения

Ломоносов рассуждает на примере двух северных народов:

лопарей, которые почти исключительно питаются рыбой, и «самоядов» (самоедов), питающихся по большей части мясом. «Первые ростом мелки, малолюдны» и, по его заРадетели земли русской ключению, в солдаты не годятся. «Самояды, напротив того, ростом не малы, широкоплечи и сильны, и в таком множестве, что если бы междоусобные частые кровавые сражения между многими их князьками не случались, то бы знатная восточно-северного берега часть ими населилась многолюдно». Между тем оба народа живут в одних и тех же климатических условиях. В России плотнее заселены те области, в которых больше скота .

Ломоносов предлагает сдвинуть масленицу на май:

«Для толь важного дела можно в России вселенский собор составить: сохранение жизни толь великого множества народа того стоит» .

«Сохрани данные Христом заповеди, на коих весь закон и пророки висят: “Люби Господа Бога твоего всем сердцем (сиречь не кишками) и ближнего, как сам себя” (т. е. совестью, а не языком). Исправлению сего недостатка ужасные обстоят препятствия, однако не больше опасны, как заставить брить бороды, носить немецкое платье, сообщаться обходительством с иноверными, заставить матрозов в летние посты есть мясо, уничтожить боярство, патриаршество и стрельцов и вместо их учредить Правительственный сенат, Святейший Синод, новое регулярное войско, перенести столицу на пустое место и новый год в другой месяц! Российский народ гибок!»

9. «Кроме сего впадает великое множество людей и в другие разные болезни, о излечении коих весьма еще мало порядочных есть учреждений, как выше упомянуто, и только по большей мере простые, безграмотные мужики и бабы лечат наугад, соединяя часто натуральные способы, сколько смыслят, с ворожением и шептаниями... Правда, много есть из них, кои действительно знают лечить некоторые болезни, а особливо внешние, как коновалы и костоправы, так что иногда и ученых хирургов в некоторых случаях превосходят, однако все лучше учредить по правилам, медицинскую науку составляющим. К сему требуется по всем городам довольное число докторов, лекарей и аптек, удовольствованных лекарствами, хотя б только по нашему климату пристойными, чего не токмо нет и сотой доли, но и войско Российское весьма не довольно снабжено медиками, так что лекари не успевают перевязывать и Татьянин день раненых, не токмо чтобы всякого осмотреть, выспросить обстоятельства, дать лекарства и тем страждущих успокоить. От такого непризрения, многие, коим бы ожить, умирают» .

Ломоносов предлагает увеличить число докторов, посылая «довольное число» русских студентов в иностранные университеты и даруя права нашим университетам давать это звание и Медицинской канцелярии следить, чтобы в аптеках и при врачах было «довольное число» русских учеников. Аптекари держат, кроме того, немецких учеников, «а русские при иготе, при решете и при уголье до старости доживают и учениками умирают, а немецкими государства не наполнить. Сверх того, недостаточное знание языка, разность веры, несходные нравы и дорогая им плата много препятствуют» .

10. «Смертям от болезни следуют насильственные натуральные и случайные обстоятельства как причины лишения жизни человеческой, т.е. моровые язвы, пожары, потопления, морозы». Эпидемии большей частью бывали на юге России, и для лечения таких болезней, отмечает Ломоносов, надо было бы составить, напечатать и распространить соответствующую книгу. Для их предупреждения «надобно с бывших примеров собрать признаки, из которых главный есть затмение Солнца, причиняющее почти всегда вскоре падеж на скот, а после и на людей поветрие... Главная причина быть кажется, по моему мнению, что во время затмения закрывается Солнце Луною, таким же телом, как и Земля наша, пресекается круто электрическая сила, которую Солнце на все растения во весь день изливает, что видно на травах, ночью спящих и тоже страждущих в солнечное затмение» .

Вопрос о пожарах Ломоносов освещает в письме «О лучшей государственной экономии». Он рекомендует не строить жилищ в низменных местах около рек. Смертные случаи, происходящие от утопления пьяных и лиц, желающих погулять в гостях, Ломоносов обещает рассмотреть «в главе о истреблении праздности», равно как и случаи «померзания многих зимою» .

11. «Немалый ущерб причиняется народу убивствами, кои бывают в драках и от разбойников. Драки происходят Радетели земли русской вредные между соседями и особливо между помещиками, которых ничем, как межеванием, утушить не можно. На разбойников хотя посылаются сыщики, однако чрез то вывести сие зло или хотя знатно убавить нет почти никакой надежды». Ломоносов предлагает улучшить борьбу с разбоями. С целью усилить борьбу с разбоями, по мнению Ломоносова, следует упорядочить города – место сбыта награбленного, окружить их валом, рвом и высоким палисадником, ворота оставить в немногих местах, поставить на них, где нет гарнизонов, мещанские караулы. В каждом городе назначить постоянные ночлежные дома, разрешить мещанам принимать только своих родственников, по всем волостям, погостам и деревням объявить награды за каждого пойманного разбойника. Тогда нетрудно будет выловить разбойников, что станет содействовать безопасности и сбережению российского народа .

12. Русских, уезжающих за границу, Ломоносов называл «живыми покойниками». Особенно много людей уходило в Польшу. «Побеги бывают более от помещичьих отягощений крестьянам и от солдатских наборов». Понимая, что нельзя ликвидировать эти явления принудительными мерами, Ломоносов предлагал «пограничных с Польшею жителей облегчить податьми и снять солдатские наборы, расположив их по всему государству» .

13. На места беглецов за границу, по убеждению Ломоносова, следует привлекать людей оттуда. Россия «в состоянии вместить в свое безопасное недро целые народы .

«Кроме сего уповаю, – завершает письмо Ломоносов, – что сии способы не будут ничем народу отяготительны; но будут служить к безопасности и успокоению всенародному». (Ломоносов М. В. ПСС. Т. 6. С. 381-403) .

Можно воспринимать наблюдения М. В. Ломоносова как своевременные для нас мысли мудрого, истинно русского человека, радеющего о судьбах народа и Отечества .

–  –  –

Семантика понятия «свобода»

в публицистике И. А. Ильина (на материале бюллетеней «Наши Задачи») Иван Александрович Ильин (1883-1954) – выдающийся русский философ, правовед, литературный критик и публицист. Родился в Москве, в дворянской семье присяжного поверенного .

С золотой медалью окончив 1-ю Московскую классическую гимназию, в 1901 г. поступил на юридический факультет Московского университета, где прошел философско-юридическую школу профессора П. И. Новгородцева. После окончания университета в 1906 г. остался на факультете для подготовки к профессорскому званию, а в 1911 г .

уехал в научную заграничную командировку, посетил Германию, Францию, Италию. Там Ильин продолжил научную работу в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Геттингена, Парижа, Берлина: занимался в семинарах Г. Риккерта, Г. Зиммеля, Э. Гуссерля (увлекся его феноменологическим методом), начал исследования по философии Гегеля. Возвратившись через два года в Москву, преподавал на юридическом факультете Московского университета и в ряде других высших учебных заведений Москвы. В 1918 г. защитил диссертацию – двухтомное исследование «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», которое считается одним из лучших комментариев философии Гегеля .

К февральской революции Ильин отнесся как к «временному беспорядку», Октябрьский же переворот воспринял как катастрофу и активно выступал против большевистского режима, в связи с чем неоднократно попадал под арест. В сентябре 1922 г. был приговорен Радетели земли русской к высылке из страны и вместе с другими оппозиционно настроенными представителями русской интеллигенции отбыл в Штеттин на «философском пароходе» «Обер-бургомистр Хакен». Шестнадцать лет прожил в Берлине, где вместе с Н. А. Бердяевым и Б. П. Вышеславцевым положил начало Русской религиознофилософской академии, а также преподавал в Русском Научном институте. Так и не приняв советскую власть, Ильин выступал активным идеологом Белого движения в эмиграции, в 1927-1930 гг. издавал и редактировал журнал «Русский колокол. Журнал волевой идеи». Кроме того, он читал лекции в городах Германии, Франции, Швейцарии, Чехословакии, Югославии и Латвии. С приходом к власти нацистов Ильин был уволен из института, лишен права преподавать и публиковаться. Летом 1938 г., спасаясь от преследования властей, выехал в Швейцарию, где и обосновался, благодаря внесённому С. В. Рахманиновым денежному залогу. В последующие годы жил в пригороде Цюриха Цолликоне, возобновил свои публичные выступления с лекциями, писал философские книги и анонимно занимался политической публицистикой .

–  –  –

«Национальная Россия находится сейчас в периоде великого искания: ей нужны новые воззрения, и новые формы, и в этом главное», – писал И. А. Ильин в 1948 г. Сейчас, больше чем 50 лет спустя, Россия также находится в периоде великого искания, и, чтобы определить, какие новые воззрения и новые формы России нужны, видимо, необходимо творчески осмыслить опыт российской истории, и осмыслить его не односторонне, не вычеркивая, как это уже было дважды, жизни и мировоззрения целых поколений, а по возможности объективно. Поэтому обращение к творчеству Татьянин день Ивана Александровича Ильина становится особенно актуальным .

Жизненный и политический опыт профессора И. А. Ильина, интересного философа, одного из самых ярких творцов белой идеологии, человека, заметившего больше чем полвека назад утраченность жизненных ориентиров, которая так сильно ощущается теперь, сконцентрирован в его философско-публицистических листках «Наши Задачи», издаваемых автором в 1948-1954 гг. В них он сумел высказать и печатно «закрепить в отчетливых и убедительных формулах то, чему нас научила история, чему нас умудрила наша патриотическая скорбь» – «тот материал выводов и руководящих линий, который мы выстрадали и выносили за эти десятилетия и который поможет» новым русским поколениям «справиться с их претрудной задачей» – задачей возрождения России (II-178)1 .

В данной статье мы остановимся лишь на одном из ключевых понятий мировоззрения И. А. Ильина – понятии свобода, содержание которого нам удалось восстановить, обратившись к лексико-семантическому анализу текстов «Наших Задач» .

«СВОБОДА... своя воля, простор, возможность действовать по-своему; отсутствие стесненья, неволи, рабства, подчинения чужой воле. Свобода понятие сравнительное;

она может относиться до простора частного, ограниченного, к известному делу относящемуся, или к разным степеням этого простора, и наконец к полному, необузданному произволу или самовольству.... Свобода мысли, безответность за мысли, убеждения свои. Свобода слова, позволенье выражать мысли свои...», – читаем в Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля2 .

Двуплановость, свойственная понятию свобода (наличие в нем начала добра и начала зла), подмеченная

В. И. Далем, ярко выявляется в тексте «Наших Задач»:

«... человек есть существо сложное; заряженное страстями, но способное иногда и к доброте: не зверь, но подчас с наклонностями к зверству; расчетливое и жадное, но не лишенное совести; восприимчивое к божественным лучам, но и весьма удобопревратное ко злу; естественное, но и с Радетели земли русской противоестественными тяготениями; способное к доблести и к самому смрадному душевному “подполью” (см. у Достоевского); и слишком часто бесхарактерное, неустойчивое, погрязающее в мелочности и трусости. “Свобода” – не переделывает его к лучшему, а только “проявляет” (в фотографическом смысле) его со всеми его чертами, склонностями и страстями» (I-82); «... свобода совсем не есть последняя и самодовлеющая форма жизни: она не предопределяет ни содержания жизни, ни ее уровня, ни ее направления» (II-181) .

И все же свобода, по мнению Ильина, – одна из трех великих основ человеческой жизни и культуры, один из трех (наряду с любовью и предметностью) законов духа .

А потому, если при описании семантики понятия свобода в публицистике И. А. Ильина за основу взять метод реконструкции лексико-семантических полей, представленных в тексте, семантическим ядром лексико-семантического поля с архисемой свобода, раскрывающего содержание данного духовного закона, является не слово свобода во всем своем семантическом объеме, а его лексико-семантический вариант, называющий свободу, которая «обретается через Бога, в духе, в совести, в чувстве собственного духовного достоинства, в служении своему единокровному народу» (I-161). Такой JICB слова свобода значительно ограничивает объем этого понятия в рассматриваемых нами статьях .

Согласно тексту «Наших Задач» такую свободу назовем внутренней или духовной свободой (в отличие от внешней свободы) и определим (словами Ильина) следующим образом: «... свобода есть сила и искусство человека определять себя самого и свою жизнь к духовности согласно своему предстоянию, своему призванию и своей ответственности»

(II-347). Внутренняя свобода – это «духовное, нравственное и политическое самообладание человека; его способность распознавать добро и зло, предпочитать добро и нести ответственность; его умение – обуздывать в себе преступное и добровольно блюсти лояльность законам; его готовность – ставить интерес родины и государства выше своего собственного» (I-83) .

Татьянин день «Тайна свободы – или, как обычно говорят, “свобода воли”, – состоит в том, что сила духа способна сосредоточиваться, укреплять себя, увеличивать свою силу и превозмогать свои внутренние затруднения и свои внешние препятствия» (II-346). «Свобода духа состоит в том, что не его определяют “влечения” и “обстоятельства”, а он определяет сам себя, то расценивая свои влечения и видоизменяя свои обстоятельства, то извлекая из себя решения и свершения, идущие наперекор всем обстоятельствам и влечениям»

(II-347) .

Ильин определяет духовную свободу как высокое искусство, сочетающее воедино самостоятельность бытия и верность предмету (II-278), как «умение сочетать независимость с лояльностью» (II-41) .

Свобода «есть неотъемлемое право человека на законно урегулированную самодеятельность, но отнюдь не право на революцию или на грабеж...» (I-168); «свобода совсем не состоит в “развязывании” граждан или в “разнуздании” народа, но в замене внешней связанности, идущей “сверху” – внутренней самосвязью, самодисциплиной» (I-450) .

«Свобода не есть разнуздание злых и право на злые дела»

(II-162) .

Таким образом, ядро лексико-семантического поля с архисемой свобода – слово свобода в значении: закон духа, согласно которому духу человека дана способность сосредоточиваться, укреплять себя, увеличивать свою силу и превозмогать свои внутренние затруднения и свои внешние препятствия, т .

е. определять себя самому, но не ко злу, а к духовности – согласно своему предстоянию, своему призванию и своей ответственности; к ядру прилегают словосочетания, называющие это понятие: внутренняя свобода, свобода духа, духовная свобода, свобода воли (в отмеченном выше смысле), а его ближайшим семантическим окружением являются все лексические единицы (ЛЕ), определяющие это понятие: Божье благо; закон; внутренняя самосвязь, самодисциплина; духовное, нравственное и политическое самообладание человека; личная свобода, а также лексические единицы, называющие способности силы духа: сосредоточиваться, укреплять себя, увеличивать свою Радетели земли русской силу, превозмогать свои внутренние затруднения и свои внешние препятствия, и ЛЕ, выделяющие «составляющие»

свободы – самостоятельность бытия, верность предмету, независимость, лояльность («народ призван заполнять свою свободу лояльностью» (II-162), – считает Ильин) .

И. А. Ильин не раз подчеркивает, что свобода необходима человеку, но такая свобода, которая обретается через Бога, в духе .

«Человеку подобает свобода в силу двух оснований: 1) в силу того, что он есть живой организм; 2) в силу того, что он есть живой дух» (I-191) .

Свобода подобает не только человеку «самому по себе», но и человеку, включенному в государственную жизнь, и для государственной власти человек должен быть «субъектом права» с неприкосновенными правами и гарантированной свободой.. .

«Человек, нашедший свою свободу и утвердившийся в ней, знает, что никакие условия, ни внешние, ни внутренние, не могут отнять у него этой свободы; ибо от того, что другие люди будут обходиться с ним, как с рабом, его свобода не угаснет, а только углубится до пределов внешней недосягаемости; сам же он никогда не усвоит рабскую установку» (II-344) .

С семантическим ядром лексико-семантического поля с архисемой свобода прочно связаны слова и словосочетания, уточняющие, какая именно свобода (или свобода чего) нужна человеку: свобода здорового, органического инстинкта и свобода духовного опыта (пределы коей будут указаны в законе); свобода Богосозерцания и свобода светского, исследовательского взирания на мир (Петр Великий «постиг необходимость дать русскому сознанию свободу светского, исследовательского взирания на мир, с тем, чтобы сила русской веры установила в дальнейшем новый синтез между Православным Христианством, с одной стороны, и светской цивилизацией и культурой – с другой стороны», I-370); свобода искания правды; свобода Богоисповедания, свобода любви; оформленные и духовно направленные свобода верований, свобода убеждений и свобода политических мнений, свобода патриотической инициативы (соТатьянин день ответствующая духовному достоинству граждан); свобода инициативы; свобода исследования; свобода творчества (в меру политической лояльности); свобода труда; свобода собственности; свобода совести; свобода голосования. При этом Ильин подчеркивает, что «... свобода совсем не сводится к голосованию всех по всем вопросам: корни ее лежат гораздо глубже и выражается она в гораздо более существенных проявлениях, духовных, творческих и житейских», II-40); свобода от мертвого законничества; правовая свобода .

Это значит, что и соответствующие им творчество, труд, инициатива и др. – должны осмысливаться в объеме понятия свобода, а не вне его .

(«Начало добра должно быть свободно избрано человеком, а не навязано ему», Н-243) .

Чувство собственного духовного достоинства и чувство чести, совесть и патриотизм, и вообще порядочность и даже святость Ильиным также не мыслятся вне свободы (что на языковом уровне зафиксировано включенностью ЛЕ, обозначающих эти понятия, в ЛСП с архисемой свобода) .

«Наконец, мы должны убедиться в том, – пишет Иван Александрович, – что все живые источники человеческого качества – от элементарной порядочности до высших ступеней святости, – суть дело свободы, т. е. ненавязанного и невынужденного другими людьми, самостоятельного приятия и осуществления. Так, чувство собственного духовного достоинства, – эта воспитанная в нас христианством живая основа личности и ее служения (морального, общественного, гражданского и воинского) есть дело свободного опыта и свободного утверждения: кто сам не воспринимает в себе Божьего сына, того не исправит никакой террор. Чтобы пробудилось в человеке чувство чести, надо погасить в нем раба, и совесть есть прямое проявление личной свободы в добре; и патриотизм можно пробудить и расшевелить в людях, для того, чтобы он свободно загорелся в них, но навязать его невозможно. И самый высший героизм, и самое чистое самоотвержение являются проявлением свободной, доброй воли» .

В рамках понятия свобода Ильин осмысливает не только лучшие качества отдельного человека и даже целого нароРадетели земли русской да, но и то, каким должно быть государство: «Государство есть властная организация; но оно есть в то же время еще и организация свободы. Эти два требования, как две координаты, определяют его задачи и его границы. Если не удается организация власти, то все распадается в беспорядке, все разлагается в анархии, – и государство исчезает в хаосе. Но если государство пренебрегает свободой и перестает служить ей, то начинаются судороги принуждения, насилия и террора, – и государство превращается в великую каторжную тюрьму. Верное разрешение задачи состоит в том, чтобы государство почерпало свою силу из свободы и пользовалось своей силой для поддержания свободы. Иными словами – граждане должны видеть в своей свободе духовную силу, беречь ее и возводить свою духовную свободу и силу к государственной власти. Свобода граждан должна быть верным и могучим источником государственной власти»

(II-160). «И все... “права личной свободы” имеют лишь тот смысл, что они политически ограждают творческую самодеятельность человека, как организма и как духа» (I-193) .

Такую, духовную, свободу автор «Наших Задач» называет также свободой предметной, свободой творческой. О такой свободе Ильин говорит как об истинной свободе. (Сами сочетания истинная свобода, предметная свобода, творческая свобода прилегают к семантическому ядру.) Прилагательное свободный, глаголы освободить, освободиться, освобождать, освобождаться, существительные свободные, освобождение, входящие в рассматриваемое ЛСП, в большинстве случаев раскрывают содержание понятия духовная (истинная, предметная, творческая) свобода и (или) определяют объем этого понятия. В этом случае лексико-семантические варианты этих слов также являются ближайшим окружением семантического ядра .

Приведу некоторые примеры:

– свободный человек; свободное существо (II-346: «Человек как свободное и зрелое существо отвечает за свою жизнь, за ее содержание и за ее направление. Это духовноестественно и неизбежно»); свободная самодеятельность (I-192: когда у человеческого организма отнимают свободную самодеятельность, считает Ильин, его инстинкт выхоТатьянин день дит из жизни); свободное терпение (добровольное терпение; антонимы – вынужденное терпение, рабская терпеливость; по мнению Ильина, терпение должно быть «выражением духовной свободы», а не становиться «проявлением страха и инстинкта самосохранения», II-315); свободная воля (II-157: «... политика нуждается в свободной и необманной [искренней] воле. Истинное единение покоится на добровольном согласии: люди должны объединяться не по принуждению, не из страха, не по лукавству, не для взаимного обмана. Чем меньше интриги в политике, тем она здоровее, глубже и продуктивнее»); быть свободным (от боязни кому-то не угодить, от мировой закулисы, от желания быть признанными недругами России, от закулисных субсидий, от доктринерства, от подражания Западу). Очистить и освободить себя от разрушительных сил (от ненависти – классовой, расовой, партийной, от тяги к анархии); освободить Россию (II-341: «Скажем прямо и недвусмысленно: поколение безответственных шкурников и безответственных честолюбцев не освободит Россию и не обновит ее; у него нет и не будет тех духовных сил и качеств, которые строили подлинную Россию в прошлом и которые необходимы для ее будущего»); освобождать творческие силы народа (I-69: «... все это составляет у нас русскую государственную традицию: блюсти священные основы жизни и освобождать творческие силы народа; не расшатывать форму государства, а вовлекать народ в его жизнь; сочетать национализм со справедливостью; вести жизнь к социальности...»); освободить от политических и национальных иллюзий («Современные поколения русских людей проходят через трудную историческую школу, которая должна освободить их от всяких политических и национальных иллюзий и открыть им глаза на своеобразие русского народа, на драгоценную самобытность его культуры, на его государственные задания и на его врагов», I-251); освободиться от формализма и доктринерства («Чтобы найти для России верный и спасительный путь, русское политическое мышление должно прежде всего освободиться от формализма и доктринерства и стать почвенным, органическим и национально-историческим», I-244); социальное освобождение;

Радетели земли русской освобождение России (II-316: «Нечего браться за освобождение и восстановление России без совести;.... Надо.. .

вновь поверить в свою собственную непоколебимую честь и полную честность, чтобы восстановить доверие к самому себе и научиться узнавать людей, заслуживающих доверия;

а это возможно только перед лицом и судом Божьим»); освобождение народа (Ильин считает «столь же необходимым освобождение народа от тоталитарного нажима сверху и от партийной агитации снизу: цель и задача выборов – отбор лучших – должна быть властно подсказана народу национальной диктатурой, но в осуществлении этой цели народ должен сохранить свою свободу», II-21).. .

Наречие свободно во всех выделенных случаях тяготеет к семантическому ядру: мыслить самостоятельно и свободно («Установление партийной монополии никогда и нигде не приведет к добру: лучшие люди отойдут в сторону, худшие повалят в партию валом; ибо лучшие мыслят самостоятельно и свободно, а худшие готовы приспособиться ко всему, чтобы только сделать карьеру», I-88); свободно загореться (о патриотизме); свободно (от политического доктринерства) и предметно ставить вопрос о России и др .

Понятие истинная свобода автор «Наших Задач» описывает с разных сторон, но во всех данных в статьях определениях, во всех употреблениях таких ЛСВ слова свобода и однокоренных с ним слов в конечном итоге есть общее: истинная свобода не мыслится вне понятий дух, духовность .

Но в жизни свобода разными людьми понимается и осуществляется по-разному. Так, некоторые виды свободы – напр., свобода мнений, свобода слова, свобода печати, свобода союзов – могут быть духовны и тогда необходимы людям, а могут быть лишены духовности. Словосочетания свобода мнения (свобода мнений), свобода слова, свобода печати, свобода действия, свобода союзов в «Наших Задачах» могут иметь двойственную семантику. Для публициста важно, свобода какого мнения, какого слова и какой (по качеству) печати, свобода каких (качественно) союзов имеется в виду. Если семантика сочетания свобода мнения (I-74) не негативна, то семантику сочетания свобода мнений в несобственно-прямой речи (I-376) никак нельзя назвать Татьянин день положительной: «Свобода мнений должна быть полною;

государственные чиновники не смеют покушаться на нее и урезывать ее. И самое глупое, самое вредное, гибельное и гнусное “мнение” – “неприкосновенно” уже в силу одного того, что нашелся вредный глупец или предатель, который его провозгласил, укрываясь за его “неприкосновенность” .

А возможно ли заставить его мнить свое мнение пассивно?

Как помешать ему проводить его мнение в жизнь – шепотом, тихой сапою, тайным сговором, подпольной организацией, незаметным накоплением складов оружия?..»; в выпуске № 211 (II-336) Ильин также высказывает несогласие с провозглашением того, что «свободны все мнения без исключения:... не только патриотические, но и предательские...». «Свобода слова, союзов и оружия только выражает и осуществляет свободу мнений...» (I- 377) .

Сочетание свобода слова (см., напр., II-173: «...

свободу слова мы уважаем настолько, что признаем даже свободу глупого и неверного слова...» или 1-376: «свобода неискреннего, лживого, коварного, инсинуирующего слова»; II-13:

«вера в почти неограниченную свободу слова, печати, организации, агитации, партийной и профессиональной пропаганды») может выступать в тексте как антоним сочетания свобода предметного суждения, имеющего всегда положительную семантику (благодаря семантике слова предметный, остановиться на которой в данной статье мы, к сожалению, не имеем возможности), тогда семантика сочетания свобода слова негативна («... пусть всякий пишет, кто во что горазд и пусть ему никто не мешает...» – «глупая и наивная безмерность», I-166), а в случае «Мы имели в дореволюционной России: свободу веры, исследования, слова, печати, труда, собственности, неполную свободу союзов, свободные выборы в законодательное собрание, чрезвычайно разветвленное и всестороннее общественное самоуправление, – и роптали...» (I-166) сочетание свобода слова не имеет отрицательного значения .

Автор «Наших Задач» не считает правильной и «словоохотливость» политиков, военных, парламентариев и особенно журналистов, которые «задают ответственным лицам самые безответственные, а то и просто провокационные воРадетели земли русской просы; добиваются ответов и немедленно публикуют их во всеуслышание...» (I-398) .

Семантика сочетания свобода действия (I-92) позитивна, но это определяется лишь контекстом. А потому ЛЕ свобода мнения, свобода слова, свобода печати, свобода союзов, свобода действия удалены от семантического ядра ЛСП с архисемой свобода .

ЛЕ политическая свобода тоже является удаленной от семантического ядра: «политическая свобода сама по себе не “облагораживает” человека, а только развязывает его, выпускает его на волю таким, каков он есть, со всеми его влечениями, интересами, страстями и пороками, которые он и выносит на улицу» (1-82). Взгляды, подобные утверждению Ж.-Ж. Руссо «Человек от природы добр, и его надо только освободить, тогда все устроится само собою», явившиеся предпосылкой, «на которой строили свои программы анархисты, либералы и демократы 19 века», И. А. Ильин называет «наивным политическим оптимизмом» и «наивным оптимизмом человеческой свободы» (I-81). Он считает, что «нужно быть совсем наивным», чтобы «воображать», будто люди сразу станут «сознательными гражданами» и верно поймут благо государства, стоит только провозгласить «свободу» и «равенство» (I-454); «... народ, не привыкший к политической свободе, не поймет ее и не оценит...» (IА потому «политика будущего должна смотреть на человека трезво и брать его таким, каков он есть. Она будет разуметь под свободой – прежде всего свободу внутреннюю...» (I-83) .

Люди, «телесно-душевно-духовные организмы», «не просто нуждаются в свободе и требуют ее, но они должны быть достойны ее» (I-379): человек, который не созрел для свободы и переживает ее как разнуздание, не сможет употребить свободу во благо (I-175) .

В действительности возможна и свобода изначально недуховная. Идею такой свободы, свободы в которой нет ни любви, ни «на самом деле прекрасной и священной» (по терминологии Ильина – предметной) цели, автор «Наших Задач» называет лжеидеей, а виды свободы, лишенной духовности, считает развращающими и опасными .

Татьянин день Сочетание недуховная свобода и семантически связанные с ним бессердечная свобода, беспредметная и противопредметная свобода находятся на периферии рассматриваемого лексико-семантического поля, как и все ЛЕ, раскрывающие это понятие: формальная «свобода» (I-378):

«формальная свобода включает в себя свободу тайного предательства и явного погубления»; внешняя свобода; свобода двусмысленного, расчетливого замалчивания правды;

свобода «верить» лжецам и негодяям или же притворяться поверившим (корыстно симулировать такое-то или противоположное политическое настроение); «свобода» от Бога;

«свобода» от духа; «свобода», «освобождающая» человека от третьего (духовного) измерения (оставляющая ему лишь измерения инстинкта и самосознания); свобода от вкуса;

свобода эгоизма; свобода своекорыстия; «свобода» от совести; свобода от ответственности; «свобода» от чести; свобода бесчестия; «свобода» от национальной культуры; свобода от правосознания; свобода от великодержавных задач; «свобода» от Родины; свобода власти и произвола; свобода зла (причем предоставление свободы злу Ильин расценивает или как сентиментальную глупость, граничащую с предательством, или как лукаво-умышленное злодеяние); свобода соблазна; полная свобода; безмерная свобода. Такая свобода, по мнению Ильина, – гибнущая свобода .

Понятие недуховная свобода раскрывают также сочетания с прилагательным свободный, в т.ч. свободное образование партий (I-255: «История последних десятилетий показала, что демократия разваливается именно вследствие ее партийного строения. Если образование партии свободно, то кто же может помешать людям организовать партию, требующую для себя монополии?»), свободное выражение духовных соблазнов, «свободный строй» (в действительности руководимый из-за кулисы – о демократиях Запада), т. к .

из контекста ясно, что в этих случаях имеется в виду свобода мнимая или ложная; сочетания с глаголами освобождать, освободить (освобождать себя от всяких законов и удержей;

освободить себя от добра, чтобы стать способным ко всяческому “полезному” злу); ЛE освобождение (малых народностей) (т. е. расчленение России, а оно для публициста Радетели земли русской неприемлемо. «... Россия есть... живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению.... Расчленение организма на составные части нигде не давало и никогда не даст ни оздоровления, ни творческого равновесия, ни мира .

Напротив, оно всегда было и будет болезненным распадом, процессом разложения...», 1-326, 327), освобождение от государевой присяги («освобождение от государевой присяги развязало все удержи», II-315) и др., которые находятся на периферии. Такое расположение указанных ЛE в семантическом поле отражает убеждение Ильина, что «освободить» человека – «не значит сделать его внутренне способным понести внешнюю свободу и не превратить ее в разнуздание» .

Недуховную и противодуховную свободу И.А. называет уже не свободой а произволом: недуховная свобода «стала разнузданностью в нравах, бесформенностью в искусстве, тоталитарностью в политике [свобода власти и произвола]» (II-79); она «извращается» «в произвол и посягание, в самодурство и насилие» (I-424); «... “свобода”, “освобождающая” человека от третьего (духовного) измерения, оставляющая ему голодное тело и развратно-страстную душу, есть не свобода, а произвол насилия, блуда и греха»

(I-161) .

«Свободы полной, тотальной, абсолютной нет и быть не может; и можно только радоваться тому, что человек лишен таких свойств и способностей (II-347). О полной (безмерной) свободе Ильин говорит как о соблазне дьявола (I-165);

соблазном является «свобода» от Бога, от духа, от совести, от чести, от национальной культуры, от Родины (I-160) .

В «Наших Задачах» Ильин не раз замечает, что «крайняя или несвоевременно и неуместно предоставленная свобода ведет к разнузданию и порабощению», переходит в рабство и разврат, т. к. «человек, не созревший для свободы, может злоупотребить ею в разнуздании и продать ее за личный или классовый интерес, за чистый прибыток» (1-164). (ЛЕ крайняя или несвоевременно и неуместно предоставленная свобода, преждевременная, неподготовленная и незащищенная свобода находятся на периферии описываемого ЛСП.) Татьянин день Итак, по мере угасания духовности в свободе, свобода вырождается в свою противоположность, о чем на уровне текста свидетельствует плавный переход (через общую периферию) лексико-семантического поля с архисемой свобода в лексико-семантическое поле, архисемой которого является антоним слова свобода – рабство .

«Чтобы приучить людей к свободе, надо давать им столько свободы, сколько они в состоянии принять и жизненно наполнить, не погубляя себя и всего государства; безмерная и непосильная свобода всегда была и всегда будет – сущим политическим ядом» (1-177) .

Но несмотря на то, что неограниченная, недуховная, свобода может становиться опасною, «требование свободы есть основное, неоспоримое, аксиоматическое... Его необходимо продумать и прочувствовать до конца. Его необходимо принять духом и волею, чтобы уже не колебаться. Спорить здесь можно не о самой свободе, а лишь о мере ее и о формах ее политического и хозяйственного осуществления», причем «и здесь, как во всех человеческих делах, нет единого, спасительного рецепта для всех времен и народов» (I-164); «... всякая свобода должна иметь свою меру и форму, и притом у каждого народа – свою особую...» (I-165); «... свобода всегда будет иметь свои законные пределы;... у разных народов мера свободы бывает различна и... она зависит от укорененности и не соблазнимости общенародного правосознания» (I-168)... О пределе свободы, о мере свободы Ильин неоднократно говорит в «Наших Задачах», ведь свобода – понятие, объем которого очень большой, а содержание его далеко не всегда положительно .

Приведенные в статье словосочетания, указывающие, какая именно свобода человеку необходима, одновременно обозначают в тексте «Наших Задач» меру свободы .

Понятие верная мера свободы для Ильина очень важно; оно относится только к духовной свободе; «... кто не сумел найти и соблюсти духовно-верную меру свободы», попадает в рабство (I-99), поскольку свобода без предела утрачивает духовность и становится произволом, ведущим к порабощению, но и абсолютное отсутствие свободы («наРадетели земли русской стоящая полная несвобода, – цельная до конца, до погибели», I-166) приводит к тому же: «... без свободной веры и без свободных убеждений жизнь неизбежно превращается в унижающее и развращающее рабство» (II-62) .

Сочетания значение и смысл свободы, законные пределы (свободы), мера свободы, культура законности и свободы («... культура законности и свободы бесспорно нуждалась в России в дальнейшем совершенствовании...»), посильная (для народа) свобода, искусство свободы и раскрывающие его смысл сочетания разуметь свободу, нуждаться в пей, ценить ее, уметь пользоваться ею, бороться за нее («... народ должен разуметь свободу, нуждаться в ней, ценить ее, уметь пользоваться ею и бороться за нее. Все это вместе должно быть обозначено, как искусство свободы», 1-450) – важные составляющие ЛСП с архисемой свобода, являющиеся окружением его семантического ядра .

«Народ, лишенный искусства свободы, будет настигнут двумя классическими опасностями: анархией и деспотией .

Если он воспримет свободу как вседозволеность и начнет злоупотреблять ею (попирать все законы, вторгаться в чужие жилища, грабить чужое имущество, убивать своих действительных или мнимых врагов, разрушать, жечь и громить), то настанет анархия, которая сначала поведет страну и государство к гибели, а потом сменится тиранией, – иногда своей, внутренней; иногда иностранной, завоевательной .

Если же он не поймет, на что ему нужна свобода и не сумеет ею воспользоваться, то он отдаст ее любому авантюристу за обещания частного или классового прибытка. Он продаст ее тому деспоту, который сумеет разжечь его страсти, сорганизовать свой беззастенчивый кадр, увлечь людей несбыточными планами и «наградить» толпу «”хлебом” и “зрелищами”» .

А потому русский народ должен стать свободным народом. «Свободный народ сам знает свои права, сам держит себя в пределах чести и закона; он знает, для чего ему дается свобода: он наполняет ее верной творческой инициативой – в религии, самоуправлении, в хозяйстве, в общении, в науке и в искусстве. Он не пойдет за негодяями, соблазняющими его “вседозволенностью”, но заставит их замолчать. Он не Татьянин день позволит тоталитаристам отнять у него свободу, но сумеет отстоять ее» (I- 450) .

«И вот, будущей России предстоит сделать выбор, – между свободным человеком и рабом, между воспитанием народа к свободной качественности духа и тоталитарным террором. И ныне уже ясно, что именно она выберет... .

(Она выберет – О.А.) верную меру свободы: свободу веры, искания правды, труда и собственности. Это не будет свобода разнуздания. Это не будет свобода соблазна, преступления, эксплуатации, предательства, шпионства, революции и анархии. Это будет свобода здорового, органического инстинкта и свобода духовного опыта, пределы коей будут указаны в законе» (1-194) .

«Кто любит Россию, тот должен желать для нее свободы;

прежде всего свободы для самой России, как государства, ее международной независимости, ее державной самостоятельности; далее – свободы для России, как национального, хотя и многочленного единства, т. е. творческой нестесненности, любовного взращивания русской и всех других российски-нерусских национальных культур; и, наконец, – свободы для русских людей, как множества духовных и хозяйственных личностей, свободы для всех нас, как живых субъектов права; свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности» (I-I63, 164) .

«В грядущей России... личный творческий инстинкт человека должен быть признан, поощрен, духовно дисциплинирован и устроен в свободе. Русский человек опять получит доступ к частной собственности: он будет иметь свободу труда и свободу предметного суждения. И вся Россия... возродится и зацветет» (1-192) .

Таким образом, понятие свобода – одно из основных понятий мировоззрения Ивана Александровича Ильина. Как было показано выше, Ильин считает, что свобода дается человеку не для злоупотребления ею, а для жизни в третьем, духовном, измерении; вне свободы невозможна полноценная жизнь – ни человека, ни народа, ни государства .

И потому будущее России должно быть организовано согласно этому духовному закону .

Радетели земли русской Цитаты даны по изданию: Ильин Иван Александрович. Наши Задачи. Статьи 1948-1954 гг. // Ильин И. А. Собрание сочинений в десяти томах. Том второй. Книга I. Книга II. – М., Русская книга, 1993 .

Римской цифрой указан номер тома, арабской – номер страницы .

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. – М., 1955 .

Времена не выбирают Страницы истории С. П. Шевырёв Обозрение столетнего существования Императорского Московского университета Сегодня совершилось сто лет, как императрица Елизавета Петровна благоволила милостивою рукою подписать проект учреждения Московского университета, и в ее бессмертной подписи он получил начало бытия своего .

Шувалов на 28-м году возраста в беседах с Ломоносовым задумал это «полезное дело». [...] 26 апреля университет открыл учение в доме у Иверских ворот, и перед началом его в Казанском соборе возносил о нем первые свои молитвы к Богу. Через год в тот же самый день вместе с днем коронации своей основательницы он праздновал первый год своего учреждения. Тогда ученик Ломоносова, данный им в профессоры словесности университету, Поповский говорил торжественную речь и в ней сказал эти слова: «О! Какую радость, какое ощущаем мы веселие, возбуждаемы надеждою, что увидим вожделенные плоды сего ново-насажденного винограда! Что дождемся блаженного оного времени, когда из сего премудрою государынею учрежденного места произойдут судии, правду от клеветы отделяющие; полководцы, на море и на земле спокойство своего отечества утверждающие; когда процветут здесь мужи, закрытые натуры таинства открывающие; когда Времена не выбирают напоследок сему прозорливостию нашей государыни основанному и щедротою ободренному месту Россия одолжена будет внутренним и внешним своим благосостоянием» .

Великая сила убеждения, как видно, дышала в этих словах профессора; в каком-то прозрительном вдохновении они были сказаны; теперь его слова для нас живое событие;

их вещая мысль совершается перед нами воочью, на нашем столетнем празднике. [...] Сильный по мысли, скромный по размерам проект Шувалова скоро начал вырастать в устав обширный. Рано ощутилась потребность дать университету размеры, более соответственные могуществу и пространству Империи, согласно с широким замыслом Ломоносова. Еще при Елизавете зачалась эта мысль, в царствование Петра III пришла она в движение, при Екатерине II получила внешний образ .

В достопамятный 1767 г., год издания Наказа, Екатерина II свергла иго латинского языка с науки, насажденной в Москве, уничтожила ученый предрассудок времени, вредивший ее распространению в отечестве, и выразила Хераскову желание свое, чтобы наука здесь преподавалась по-русски: это был ответ на задушевную мысль всех русских профессоров. Медицинскому нашему факультету, образовавшемуся самостоятельно 29 сентября 1791 г., пожаловано право производить в степень доктора .

Императрица повелевала профессорам участвовать в государственных соображениях об установлении народных училищ и в наблюдениях за частными пансионами в Москве; приглашала их к сотрудничеству в ее царственных занятиях русской историей; поручала им переводы важных сочинений английских законоведцев. [...] Охраняемый верой и промыслом Божьим, под покровом власти самодержавной, предмет любви и стремлений всех сословий, какую же задачу решал Московский университет в течение истекшего столетия? Четыре дела лежало на нем в решении этой задачи: дело первое – насадить науку в отечестве; второе – вести ее в уровень с современным ее движением; третье – применять к жизни и потребностям России;

четвертое – воспитать ей сынов полезных на всякое благое дело, верных слуг государю и отечеству .

Татьянин день Чтобы насадить науку у нас, надобно было прежде всего заставить ее говорить по-русски. Ломоносов начал этот подвиг, Московский университет довершил его. Чтобы уразуметь всю важность дела, должно представить себе состояние, в каком находилась наука в отношении к способу ее выражения, когда зачинался Университет московский. Эрнести, знаменитый германский ученый, в 1754 г. говорил речь о народной философии и не признавал, чтобы наука, выражаясь по-латыни, могла не быть народною. Для Гейнекция, оракула словесности того времени, говорить ясно и говорить по-латыни было одно и то же. В такое-то время Поповский при открытии философских лекций в гимназиях университета в 1755 г. в своей речи вдруг приглашает науку наук выражаться по-русски и всенародно объявляет: «Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснить было невозможно». Этими золотыми словами начался подвиг Московского университета, и его начало принадлежит первому его профессору. Но дело обошлось не без борьбы. Профессорыиностранцы, приехавшие к нам из Германии, под влиянием господствовавшего предрассудка времени, никак не хотели допустить, чтобы наука заговорила у нас на языке родном, и громко провозглашали, что латинский язык, ключ ко всем знаниям, есть главная цель учреждения Московского университета. Поповский пал жертвой в этой борьбе, но мысль его не погибла. Когда образовалось новое поколение русских профессоров, уже питомцев университета, императрица Екатерина пригласила науку говорить у нас по-русски .

Мы пользуемся теперь легко и свободно орудием отечественного языка, но изобретение его принадлежит наставникам наших наставников. Они были творцами в этом трудном деле. Ими даны на первый раз и строго определены технические термины наук. Устами их впервые заговорили в Московском университете науки математические, естественные, философские, словесные, юридические, медицинские .

Для того, чтобы вести науки в уровень с современным их движением и следить за их успехами, у нас было два средства: выписывать иностранных ученых из-за границы, посылать туда своих .

Времена не выбирают Первое семя учения насадила у нас С.-Петербургская академия наук: оба первые профессора – Поповский и Барсов – были учениками ее и Ломоносова. Иностранных ученых прислали Тюбинген, Штутгарт, Вена, Лейпциг и Геттинген. Эти сообщения непрерывно продолжались .

Нередко приглашаемы были к нам те ученые-иностранцы, которые уже довольно долгое время жили в России, освоились с ее жизнью, с русским образом мыслей и обычаями .

Никогда заем заграничной учености не был так усилен, как в начале нынешнего столетия. Тогда Московский университет связан стал с Германией славными именами Буле, Маттеи, призванного вторично, Грелльмана, ботаника Гофманна, Рейса, Фишера. Но с 1812 г. эти сношения прекращаются. Отечественная война как бы вызвала к сознанию наши народные умственные силы. Русские люди с тех пор восчувствовали, что пришла им пора иметь сокровище науки в руках своих .

Совершенствование русских ученых за границею было деятельно с самого начала. Первые даровитые питомцы университета с призванием к науке были немедленно отправлены туда. Славные связи с западными учеными в нашем университете знаменуют начало наук естественных, медицинских, юридических. Первый московский профессор естествоведения Афонин был достойным учеником Линнея и Валлерия. Зыбелин и Вениаминов, первые русские профессора медицинского факультета, были учениками славного Архиатера Боля в Кенигсберге, знаменитого Албиния в Лейдене. Десницкий и Третьяков, первые наши юристы, учились праву у английских законоведцев в Глазго .

Позднее Политковский и Страхов привезли из Парижа новые открытия в физике, касательно газов, гальванизма, электричества; Рихтер, русский по отечеству, питомец нашего же университета, в конце прошлого столетия перенес к нам акушерство наравне с современным его состоянием в Европе. В последнем десятилетии прошлого века революционные бури Франции прекратили на время поездки русских ученых за границу. Но с началом нынешнего столетия они сделались еще живее. Цветаев возобновил эти связи для науки права, особенно римского; Двигубский для наук Татьянин день естественных с применением к России; Мудров и Воинов для медицины в Германии и Франции; Грузинов для того же предмета в Англии; позднее Павлов для сельского хозяйства. В наше время русские ученые, как известно, во многом числе отправляемы были за границу как бы за тем, чтобы трудами своими завоевать сокровища наук у Запада и окончательно водворить их в нашем отечестве .

В общем характере движения наук, и там, и у нас есть поразительная черта сходства, заключающаяся в постепенности отдельного образования в каждой из них. Наука, взятая вся вместе, растет и ветвится, как густое смолистое дерево. Сначала все познания имеют более общий умозрительный и энциклопедический характер. Потом анализ начинает господствовать: наблюдения и опыт берут верх над произволом умозрения. В начале было легко профессорам переходить с одной кафедры на другую; но, наконец, не только отдельная наука, но даже часть ее потребовала себе всей жизни человека и нередко заставляет пожалеть о кратковременном сроке дней наших .

Другая черта сходства состоит в постепенном стремлении наук к большей самостоятельности в отношении к главной их задаче – исканию в познании истины. Сначала от наук естественных требовали одной пользы в применении их к общежитию; науки духовной стороны человека изобиловали также нравоучением. Но мало-помалу наука устремляла человека более и более к своей главной цели, и за это бескорыстное служение истине она возвращалась опять же к жизни, обогащенная дарами еще более полезными для общежития и для души человека .

Следует вопрос более трудный: заимствуя познания отовсюду, выразила ли наука у нас свой собственный характер – и если выразила, то в чем заключаются черты его?

Чтобы правильнее решить этот вопрос, отклоним здесь недоразумение, которое могло бы встретиться. Конечно, под именем особенностей в характере нашей науки никто не вправе разуметь новых открытий и изобретений. Еще Петр Великий в проекте Академии строго отделил ее задачу от задачи Университета. Его дело преподавать молодому поколению науки в современном их состоянии, дело Времена не выбирают Академии изобретениями и открытиями двигать науку вперед. Учебные занятия могли бы отвлечь академиков от тех исследований, которых требует поступательное движение науки; с другой стороны, Университет высшими исследованиями своих ученых мог бы быть отвлечен от главной своей цели – от обучения, и юношество было бы им оставлено: такова мысль Петра Великого .

Хотя трудно положить предел разуму человеческому в его самостоятельном занятии наукой, но согласиться надобно, что университетский профессор нередко приносит в жертву творческие порывы своей любознательности служебным занятиям наукой. Не менее того на нем лежит строгая обязанность как можно полнее и многостороннее обнимать свою науку – и в этом-то стремлении ее достигнуть полноты и многосторонности, скажу я, заключалась особая черта ее развития в Московском университете .

Близость наших ученых сношений с Германией, этой страной эклектизма и универсальности в науке, и особенно с Геттингеном, где умозрительное направление немцев сдерживалось практическим смыслом Англии, принесла Московскому университету в этом отношении большую пользу. Швеция, Германия, Голландия, Англия, Франция и Италия служили для наших профессоров сокровищницами познания. Учение наше, уступая в оригинальности ученью каждой из этих стран, выигрывало в совокупности соединением качеств самых разнообразных. Сношения западных народов между собой в науке бывали довольно медленны, особливо в прежние времена .

У нас они с самого начала совершались уже гораздо легче .

К тому же русская переимчивость и сноровка помогала исправлять недостатки одной стороны достоинствами другой. Так, например, отвлеченную умозрительность немцев мы уравновешивали эмпирическим и практическим смыслом французов, англичан и шведов. Недостаток глубины в науке французско-английской восполнялся у нас философско-систематическим и глубокомысленным направлением науки германской .

Но эти особенные черты характера науки в Московском университете еще ярче обозначаются, когда мы взглянем на Татьянин день исполнение третьего дела, на нем возлежащего: прилагать науку к жизни и потребностям своего отечества .

Русское слово и русская история разрабатывались у нас всегда самостоятельно. Кроме заслуги, разделяемой всеми профессорами университета в создании русского языка для всех наук, самая наука русского слова много ему обязана. Над ней трудились не одни профессора предмета, но все ученые как члены Вольного российского собрания и Общества любителей российской словесности. Особенности русской истории с самого начала ее преподавания были сознаваемы у нас твердо и ясно. В бурю французского безначалия профессор Чеботарев, открыв кафедру русской истории, указал на живое монархическое начало, победоносно утвердившее величие, славу и благоденствие русского государства .

Замечательно, как чистая математика, эта единственно возможная философия природы, пришлась по здравому смыслу русского народа в нашем университете: все профессора, ее преподававшие, с самого начала были русские за исключением одного Иде, приглашенного Муравьевым, но и этот иностранец, приехав к нам, удивлялся тогда господству анализа в русском преподавании математики не только в Университете московском, но даже и в его гимназиях .

Материализм, порожденный в конце прошлого столетия движением наук на Западе, встретил у нас сильный отпор в сочувствиях к религиозному мистицизму, принесенному Шварцем из Германии. Движение германской философии от Лейбница, Вольфа и Канта становилось известно у нас прежде, чем Франция и Англия узнавали самые имена философов Германии; но и здесь здравый русский разум умел стоять против умозрительных увлечений. Наконец, скажу даже, что философия немецкая в самой Германии не достигала такой определенной ясности изложения, как у нас .

Вспомним светлую логическую голову нашего Павлова – и мы удивимся тому, как немецкая отвлеченная формула принимала в русском его слове вид почти осязательной истины .

Теоретические утонченности правоведов Запада встречали у нас сильный отпор в резком практическом смысле русской натуры и русского взгляда Сандунова. Русское естествоведение по трем царствам природы собрало обильную Времена не выбирают жатву в нашем университете. Медицина с самого начала обнаружила большую сметливость в определении болезней, свойственных нашему климату, и в изыскании способов лечения, предлагаемых нашей же природой .

Обнимая теперь мысленно почтенные труды незабвенных наставников университета, я позволю себе остановить внимание ваше на некоторых гениальных мыслях, им принадлежащих и свидетельствующих о творчестве русского ума в мире познания. Поповский с первого раза сознает несостоятельность той науки, которая может быть понятна только для одного или немногих, а не для всех вместе .

Барсов с самого начала ставит на христианскую точку зрения, приглашает науку «хотя отчасти наградить урон, понесенный нами в громком падении естества нашего: возвратить нам естество наше, возвратить нас естеству нашему», и тем указывает на тесную связь между наукой и христианством. Мерзляков, в минуту восторга забыв про чуждые теории, от тесного предела человеческого творчества в искусстве возлетает мыслию к творчеству Бога и с неба озирает всю неизмеримую красоту его создания. Он же, во время, когда ложная классическая школа еще сковывала всякое движение народной поэзии, постигает здравым чувством русского сердца всю прелесть нашей народной песни .

Мудров, Дядьковский и другие врачи-профессора полным логическим смыслом определяли условия материальной жизни в природе и в человеке и ограждали тем врачебную науку от материального спиритуализма, в который частию впадала она на Западе .

Сторона приложения науки к началам и потребностям русской жизни обозначается разительными чертами в профессорах-иностранцах, действовавших в нашем университете. Здесь место благодарно вспомянуть об этих тружениках науки, которые в свое время приносили великую пользу нашим соотчичам. Новоизбранное ими отечество, в свою очередь, сильно действовало на них духом внутренней жизни нашего народа. Добросовестно возделывая науку и внимательно наблюдая русскую жизнь, многие из них умели премудро согласовать и ту и другую. Первый по старшинству и по числу лет труда своего в нашем универТатьянин день ситете, Шаден сорок один год преподавал у нас с кафедры .

В своих речах он оставил нам глубокомысленные рассуждения о правлении монархическом и о воспитании. В них ясно сознаны основные начала русской жизни. Теория ученого засвидетельствована и прекрасным его делом: он воспитал для нас Карамзина. Рейхель, наставник Фонвизина, в своей статистике европейских государств отстаивал против ученых Запада первенство России в системе держав Северовосточной Европы. Керштенс, основатель медицинского факультета, первый счел за нужное дать нашей медицине народный характер, Маттеи разрабатывал греческие сокровища синодальной библиотеки и изучал со студентами отцов Восточной церкви в греческих подлинниках. Баузе первый представил Древнюю Русь до времен петровых в новом виде, указал на высокое значение ее религиозного и нравственного образования, с любовью собирал ее древние хартии и рукописи, составил из них превосходную библиотеку, погибшую в пожаре 1812 г., и передал свою любовь к русским древностям студентам – двум братьям Калайдовичам. Буле с участием изучал памятники византийской живописи и за 30 лет до Шаффарика указал на возможность отыскивать следы наших славянских предков в греческих и римских историках и географах. Заслуги Гофманна для ботаники русской и Фишера для русского естествоведения вообще оценены всем ученым миром .

Пятьдесят лет жизни сего последнего, посвященной исследованию природы в нашем отечестве, усвоили его нам совершенно. Эту летопись имен иноземных профессоров мы заключим славным именем Лодера, который умел преподавание анатомии согревать теплой любовью и благоговением к премудрости высочайшего художника, создавшего наше тело .

Но может ли наука в России ограничиться только передачей знания иноземного, наук, отдельно взятых в их бесконечно ветвящемся развитии? Не найдет ли она у нас своей особенной задачи? На науки нельзя смотреть отдельно: каждая из них, имея свою самостоятельную сферу исследования, в общем характере своем определяется тем отношением, какое имеет к органическому союзу всех наук, а лишь Времена не выбирают только возведете вы науку в этот высший союз, то тотчас увидите необходимость согласить его с коренною, внутреннею основою человеческой жизни народа, развивающего силу познания.

Отсюда сама собою яснеет новая задача:

определение точнейшей связи между наукою и верой у нас, где корнем жизни стоит вера, этот бесконечный предел знания, не мертвящий его, но влекущий в вечно живую сферу духа .

Здесь еще открывается задача другая как следствие первой. Запад превосходно разработал науки вещества и вообще природы естественной, но можно ли то же сказать о науках духовной стороны человека? Эта сторона не останется ли покамест в человечестве Америкой, ожидающей смелых Колумбов из Земли русской? Последние опыты применения метода естественных наук к исследованию души человека на Западе привели к большим недоразумениям. Вера, озаряющая мир духовным светом Истины высочайшей, может здесь явиться благодатной помощницей науки. Ясно, что в народе, в котором вера, путеводительница мира духовного, составляет главную основу жизни, гораздо более задатков для того, чтобы яснее и правильнее уразуметь этот мир, нежели там, где разум, вооружившись числом и мерой, мог точнее испытывать ограниченные силы и явления мира вещественного .

Перехожу к четвертому, главному делу Московского университета: к образованию граждан, полезных государству на всякое благое дело, верных слуг царю и отечеству .

Душа радуется, когда развертываешь эту необъятную летопись имен, дорогих для русского сердца. В ней высший подвиг университета: в ней его честь, его краса, его слава. [...] Мы любуемся этими славными именами, мы с гордостью можем указать на наших студентов по всем высоким степеням служения государственного, на всех вершинах славы и земного величия. А сколько между питомцами нашими безвестных тружеников, сеятелей добра и просвещения, которые на малых чередах службы – в судах, в училищах – потрудились и опочили от трудов своих или продолжают еще смиренный труд свой и теперь! К ним отсюда невольно несется наша мысль и собирает их в одну семью родную .

Татьянин день О! в нынешний день по всем городам России на берегах Невы и Волги, Двины Западной и Северной, Днепра и Дона, Урала и Иртыша, в Петербурге, в Харькове, Казани, Киеве, Гельсингсфорсе, Дерпте, Одессе, Ярославле, Нежине, Ставрополе, по всем городам губернским и уездным, где только есть какое-нибудь училище, – и в Севастополе, окруженном грозой военной, – какой московский студент не стремился сюда вещим трепетом своего сердца, не побывал мыслью здесь, в колыбели своего воспитания? Сколько заздравных чаш было сегодня поднято за этот рассадник науки! Для мысленных очей наших нет этих стен – и светлое наше торжество сияет по всей России и длится бесконечно, как бесконечна она сама! И на нем в одну торжественную многозначительную думу соединяется вся бесчисленная университетская семья, воспитавшая силы ума и духа, в этой русской колыбели науки .

Торжество праздника нашего соединяется со всеобщей, всенародной думой, которая теперь не только наяву сопровождает, но и во сне будит русского человека. Промысел присудил встретиться новому столетию с грозными событиями войны, постигшей отечество. [...] Войны от Запада бывали всегда полезны для нас тем, что вызывали в нас новые силы духа. Временные утраты богатства вещественного с избытком вознаграждались необыкновенным развитием сил духовных. Вспомним годы 1612 и 1812. Это эпохи, от которых двинулось русское просвещение. Сорок два года тому назад война истребила у нас не сало и дрова финляндские, не лодки архангельских крестьян с пшеницей и рожью, не виноградники Балаклавы, она сожгла и истребила Москву – и что же? Из ее пепла возникли новые силы духа. Отсюда начало нашего народного развития в словесности и науке, в жизни и промышленности. Настоящая война произведет то же. Уже антрацит Дона, серные копи Астрахани, проект железной дороги на юге представляют прекрасные плоды ее. Пускай день и ночь работает наша наука над узнанием и раскрытием всех внутренних сил, и естественных, и духовных, русской природы и русского человека! Великое указание Божие осмелюсь извлечь из знаменательного стечения этих двух событий: столетия первенца русских университеВремена не выбирают тов и грозы военной, поднятой на нас в то же самое время от Запада. Промысел оружием врагов наших будит и вызывает в нас новые силы на служение благу нашему и благу всего человечества. Пускай наука числа и естества изобретает у нас не адские орудия на погибель человечеству, как изобрела их и принесла к нам с злобной гордостью наука Запада, но пускай выпросит она у сил природы охранительных средств на защиту человека против непощадных орудий смерти и истребления. Пускай уничтожает возможность войны и человекоубийства .

Но для того, чтобы это совершилось, мало человеку пытать одни силы природы вещественной, пускай пытает он силы своего духа, еще слишком мало изведанные, и в этом ждет его новый подвиг науки! Я начал словом моего предместника, за сто лет предвозвестившего радость нынешнего события. Да позволено мне будет в эту минуту нашего торжества с высоты ста лет, прожитых нашим университетом, увидеть вдали светлым оком процветение такой науки в России, которая, озарив глубже духовные стороны человека, как дважды два четыре докажет обезоруженной логике Запада, что в человекоубийстве и брани – мертвая ложь, в любви же и мире – живая истина .

Историческая записка: речи, стихи и отчет Императорского Московского университета, читанные в торжественном собраний 12 января 1855 г. по случаю его столетнего юбилея. – М., 1855. – С. 1-28 .

–  –  –

Б. И. Есин «Отмененный юбилей». К. А. Тимирязев о 150-летии Московского университета1 Редакция близкой к кругам университета газеты «Русские ведомости» уже в конце 1904 г. была осведомлена о том, что празднования юбилея университета не будет .

Она считала своим долгом проинформировать об этом читателей. В специальном приложении-обзоре за 1904 г., опубликованном одновременно с первым номером газеты за 1905 г., читаем: «...в настоящем году исполняется 150-летие Московского университета. Продолжающаяся война заставляет, однако, отложить соответственные торжества до более благоприятного времени» .

В понедельник 10 января постоянный отдел «Московские вести» «Русских ведомостей» вновь открывался словами:

«В Татьянин день (12 января) обычного акта Московского университета в этом году не будет». Тем не менее «профессорская» газета в ряде номеров публикует адреса и приветствия Московскому университету. В адресе Общества любителей российской словесности, например, говорилось:

«Ныне, празднуя 150-летие Московского университета, Общество любителей российской словесности горячо приветствует профессоров и студентов. Да окрепнет академическая свобода, да расцветут гуманные предания университета и восстановится его корпоративная независимость на благо и славу русского народа» (№ 11) .

«Педагогическое общество, состоящее при Императорском московском университете, не имея возможности путем особой депутации приветствовать университет в день 150-летия борьбы за существование, шлет горячие пожелания научного расцвета и широкой академической деятельности в пользу просвещения грядущих поколений. Да здравствует независимая наука и академическая свобода!

Да здравствует университетская молодежь, воспитанная в началах политической свободы, законности и правопорядка!» – читаем в другом приветствии от 11 января .

Времена не выбирают В адресе Общества невропатологов и психиатров находим такие слова: «Да настанет, наконец, тот счастливый для родины день, когда на знамени нашего университета будет яркими письменами выткано: свободный университет для свободных граждан» (№ 12) .

В день юбилея 12 января 1905 г., несмотря на отмену торжеств, несколько материалов напоминают о знаменательной дате: это приветствие Московскому университету на первой полосе газеты, «подвальная» статья К. Тимирязева «1855-1905 (по поводу отмененного юбилея)» и информация в рубрике «Московские вести» .

В числе приветствий напечатано письмо группы профессоров Санкт-Петербургского университета, профессоров Женского медицинского института, Совета высших естественнонаучных курсов и др. Информационная статья в разделе «Московские вести» под заголовком «150-й год деятельности Московского университета» знакомит читателей с порядком мероприятий в Татьянин день .

«Сегодня, 12-го января, празднование 150-й годовщины Московского университета ограничится только богослужением в университетской церкви. Обычного годичного акта не будет, но по окончании богослужения присутствующим в храме лицам розданы будут напечатанные «Речь и отчет о состоянии Московского университета в 1904 году». Речь, предполагавшаяся для произнесения в торжественном собрании университета 12 января, составлена проф. Н. Ф. Умовым и носит заглавие «Эволюция атома» .

В отчете ни слова не сказано относительно исполнившегося 150-летия со дня основания Московского университета». Далее в сообщении шел краткий пересказ самого отчета .

Несколько подробнее о причинах отмены празднования говорится в статье Тимирязева «1855-1905». Заголовок ее как бы подчеркивает значение последнего пятидесятилетия, прошедшего после празднования столетия университета .

Статья начинается цитатой из «полуофициального» извещения, взятого из «Московских ведомостей». В этом извещении было сказано, что ожидания о предстоящем праздновании 150-летия университета «необоснованны» .

Татьянин день «Мы получили такие сведения, – сообщала газета «Московские ведомости». – Ввиду производящих работ по перестройке ряда зданий университета Совет ходатайствовал о переносе праздника до окончания этих работ на четыре года2. В ответ на это весной последовало основанное на Высочайшем указании разъяснение министерства, что юбилеи могут быть допущены только столетние, двухсотлетние и т. д., но никак не в промежуточные сроки .

Кроме того, мы слышали, что ввиду тяжелых событий на Дальнем Востоке в этом году 12 января торжественное собрание в актовом зале университета, вероятно, не состоится» .

Сообщив это, Тимирязев далее оспаривает все доводы об отмене юбилея, ссылаясь при этом на некоторые иностранные примеры. «В самом деле, не символично ли это приурочивание подведения полувековых итогов деятельности старейшего в стране рассадника умственной жизни к сроку окончания каких-то недоконченных построек? Или действительно университет только какое-то присутственное место, только стены, окрашенные или неокрашенные в казенную желтую краску, а не собрание живых людей, связанных служением живой мысли?

И точно ли пятьдесят лет такой ничтожный срок в жизни... университета... как наш, – что их нечем помянуть, что из их уроков нечему научиться. Пятьдесят лет, да ведь это почти предел того, что может охватить сознательная память одного поколения. И какие пятьдесят лет!, от Севастополя до Порт-Артура» .

Военные действия в 1855 г. в Крыму не помешали отметить столетие университета. Не может отменить юбилей и война на Дальнем Востоке – так считает ученый .

«...Неуместность юбилея, очевидно, нужно понимать только в том смысле, что в настоящую минуту выступают вперед вопросы, настолько всеобъемлющие и жгучие, что в сравнении с ними теряют значение даже задачи просвещения и науки» .

В заключение автор пишет: «Пожелаем же мы нашим детям и внукам – ведь им придется жить и действовать до следующего разрешенного юбилея, – пожелаем им как можно Времена не выбирают скорее испытать на себе благотворное действие... свободного гражданского строя» .

В следующем, 13-м номере газеты, который вышел из-за забастовки типографских рабочих 15 января, скромная информация – отчет о том, что 12 января в университетской церкви по случаю храмового праздника во имя св. Татианы и в воспоминание дня основания Московского университета совершены были литургия и благодарственное молебствие .

«В конце литургии прот. П. А. Елеонский сказал слово о гуманности и милосердии... После богослужения роздан был отчет о состоянии университета в 1904 году в самом ограниченном числе экземпляров, так как вследствие забастовки рабочих в переплетной он не мог быть сброшюрован» .

Другая заметка гласила: «Татьянин день (12-го января) прошел в нынешнем году невесело. Все находились в подавленном состоянии. Несколько предполагавшихся обедов были отменены. В ресторане “Эрмитаж” совершенно не было обычного разгула; “Стрельна” и “Яр” были пусты, извозчики, обычно немало зарабатывавшие в этот день, жаловались на отсутствие седоков...» .

Приветствия в газете не печатаются .

Из кн.: Есин Б. И. Очерки. – М., 2007. – С. 56-59 .

Ссылка на перестройку зданий университета была благовидным предлогом Совета отказаться от празднования юбилея в острой внутренней обстановке 1905 г .

–  –  –

Академик П. Л. Капица – лауреат Нобелевской премии, первый заведующий кафедрой физики низких температур физического факультета Московского университета Хроника жизни академика П. Л. Капицы 1918-1921 Преподаватель Петроградского политехнического института и научный сотрудник Государственного физико-технического института .

Зима 1919/20 Во время эпидемии гриппа («испанка») теряет в течение месяца отца, сына, жену и новорожденную дочь .

Совместно с Н. Н. Семеновым предлагает метод определения магнитного момента атома, основанный на взаимодействии атомного пучка с неоднородным магнитным полем. Работа опубликована в ЖРФХО в 1922 г .

22 мая прибывает в Англию в качестве члена комиссии Российской академии наук, направленной в страны Западной Европы для восстановления научных связей, нарушенных войной и революцией, и приобретения приборов и научной литературы. 12 июля вместе с А. Ф. Иоффе посещает в Кембридже Э. Резерфорда и просит принять его в Кавендишскую лабораторию на стажировку. 22 июля начинает работать у Резерфорда. Проводит измерения потери энергии а-частицей в конце ее пробега .

Времена не выбирают Июнь – начинает работу по получению импульсных сверхсильных магнитных полей с использованием аккумуляторной батареи. Октябрь – получает на эти исследования субсидию от департамента научных и промышленных исследований Англии. 17 октября – первое заседание созданного им в Кембридже физического семинара, получившего в дальнейшем название «Клуб Капицы». 29 ноября помещает камеру Вильсона в сильное магнитное поле (75 кГс) и наблюдает искривление траекторий а-частиц .

В середине июня защищает диссертацию на степень доктора философии Кембриджского университета .

Март – совместно с М. П. Костенко разрабатывает электрический импульсный генератор для получения сильных магнитных полей .

Январь – назначен заместителем директора Кавендишской лаборатории по магнитным исследованиям. Июнь – в Кембридж доставлен генератор, изготовленный и испытанный под наблюдением П. Л. Капицы на заводе «Метрополитен – Виккерс» в Манчестере. 12 октября – избран членом Тринити-колледжа .

Татьянин день 9 марта – торжественное открытие Магнитной лаборатории П. Л. Капицы в Кавендишской лаборатории. В церемонии принимает участие канцлер Кембриджского университета, бывший премьер-министр Англии лорд А. Д. Бальфур. В конце марта, впервые после 1921 г., приезжает в СССР по приглашению председателя коллегии Научно-технического управления ВСНХ СССР. 20 мая возвращается в Кембридж .

28 апреля женится в Париже на Анне Алексеевне Крыловой, дочери академика А. Н. Крылова, которая в 1919 г. вместе с матерью эмигрировала из России. 22 июня постановлением ЦИК СССР Анна Алексеевна получает советское гражданство .

14 февраля – рождение сына Сергея, ныне физика. Открыл закон линейного, по величине магнитного поля, возрастания электросопротивления металлов (закон Капицы). Вместе с Р. Г. Фаулером основал Международную серию монографий по физике (издательство «Кларендон пресс» Оксфордского университета) и был одним из ее главных редакторов до 1950 г .

13 февраля – избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. 2 мая избран действительным членом Лондонского Королевского общества .

Август – сентябрь проводит в СССР, читает лекции и дает консультации в УФТИ. 20-25 октября участвует в VI Сольвеевском конгрессе по физике в Брюсселе, посвященном магнетизму. Выступает с докладом «Экспериментальные исследования в сильных магнитных полях». Ноябрь – Совет Лондонского Королевского общества из средств, завещанных Обществу химиком и промышленником Л. Мондом, Времена не выбирают выделяет 15 тыс. фунтов стерлингов на строительство в Кембридже лаборатории для П. Л. Капицы. Он назначается профессором-исследователем Королевского общества и директором Мондовской лаборатории .

9 июля – рождение сына Андрея, ныне географа .

3 февраля – торжественное открытие Мондовской лаборатории Королевского общества. От имени Кембриджского университета ее «принимает» канцлер университета, лидер консервативной партии Англии С. Болдуин, неоднократно занимавший пост премьер-министра. Это событие широко освещается в печати Англии .

19 апреля получает жидкий гелий на созданной им установке. Примененный им ожижитель становится основой быстрого прогресса в физике низких температур. 1 сентября – по примеру прошлых лет (1932, 1933) – приезжает в СССР для чтения лекций и консультаций в Ленинграде, Москве и Харькове. На этот раз правительство СССР не разрешает ему вернуться в Кембридж для продолжения исследований в Мондовской лаборатории .

Жена П. Л. Капицы возвращается к детям в Англию, он остается в Ленинграде, у матери. 23 декабря – подписано постановление правительства о строительстве в Москве Института физических проблем .

1 января – назначен исполняющим обязанности директора Института физических проблем. 21 марта избран на эту должность Группой математики, физики и астрономии АН СССР. 30 ноября сенат Кембриджского университета, по ходатайству Резерфорда, дает согласие на продажу СССР – для института Капицы – научного оборудования Мондовской лаборатории .

Татьянин день Январь – из Англии приезжает в Москву с сыновьями Анна Алексеевна Капица. 6 июня П. Л. Капица пишет Председателю СНК СССР В. М. Молотову письмо в защиту академика Н. Н. Лузина, против которого выступила «Правда» с редакционной статьей «О врагах в советской маске». Письмо возвращено с резолюцией: «За ненадобностью вернуть гр-ну Капице. В. Молотов». Но Лузина арестовать все-таки не решились – после яростной кампании против него в печати и на собраниях в институтах, университетах и Академии наук он был изгнан из ряда научных советов, но остался на свободе .

1936-1938 Разрабатывает новый метод ожижения воздуха с помощью цикла низкого давления и высокоэффективного турбодетандера, который предопределил развитие во всем мире современных крупных установок разделения воздуха для получения кислорода, азота и инертных газов .

В Институте физических проблем начинает работать физический семинар П. Л. Капицы – «капичник», как его стали называть в дальнейшем, когда из сугубо институтского он превращается в общемосковский и даже всесоюзный. 12 февраля пишет Сталину письмо в защиту физика-теоретика В. А. Фока, арестованного накануне в Ленинграде. Несколько дней спустя Фок был освобожден .

18 марта – смерть матери, Ольги Иеронимовны Капицы .

19 октября – смерть Э. Резерфорда. В письме к его вдове Капица пишет 1 ноября: «Из всех людей, кого я знал в течение всей моей жизни, профессор Резерфорд оказал на меня самое большое влияние. По отношению к нему я испытывал не только чувства огромного восхищения и уважения, я любил его, как сын любит отца. И я всегда буду помнить, с какой добротой относился он ко мне, как много сделал для меня». Начало декабря – направляет в «Доклады АН СССР»

и в «Nature» статью, в которой сообщает об открытии сверхтекучести жидкого гелия .

Времена не выбирают 28 апреля пишет И. В. Сталину в защиту арестованного в ту ночь Л. Д. Ландау, заведующего теоротделом Института физических проблем .

29 января – избран действительным членом Академии наук СССР. 6 апреля пишет В. М. Молотову о Ландау. 28 апреля добивается освобождения Ландау под личное свое поручительство .

Установил, что при переходе тепла от твердого тела к жидкому гелию на границе раздела возникает скачок температуры, получивший название «скачок Капицы». Величина этого скачка очень резко растет с понижением температуры .

13 марта – присуждена Сталинская премия I степени за работу «Турбодетандер для получения низких температур и его применение для ожижения воздуха». 23 июля Институт физических проблем эвакуирован в Казань .

1941–1945 Член Научно-технического совета при Уполномоченном Государственного комитета обороны .

1942–1947 Ответственный редактор советского физического журнала на английском языке «Journal of Physics», издаваемого АН СССР .

22 марта – присуждена Сталинская премия I степени за открытие и исследования явления сверхтекучести жидкого гелия. Апрель – на базе разработанной П. Л. Капицей установки в Институте физических проблем начинает работать Опытный завод. 8 мая – постановлением ГКО назначен наТатьянин день чальником Главного управления кислородной промышленности при СНК СССР (Главкислород), созданного по его предложению. Август – завершается реэвакуация в Москву Института физических проблем .

Январь – правительственной комиссией принята установка ТК-2000 в Балашихе производительностью 1600 кг жидкого кислорода в час. Она дает 40 т жидкого кислорода в сутки, примерно 1/6 производства кислорода в стране. 30 апреля – присвоено звание Героя Социалистического Труда «за успешную научную разработку нового турбинного метода получения кислорода и за создание мощной турбокислородной установки для производства жидкого кислорода». Институт физических проблем награждается орденом Трудового Красного Знамени. 20 августа постановлением ГКО создается Специальный комитет для руководства «всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». В первоначальном составе комитета всего два физика. – П. Л. Капица и И. В. Курчатов. Ссылаясь на конфликт с председателем Специального комитета Л. П. Берией, Капица в письмах к Сталину от 3 октября и 25 ноября просит освободить его от работы в комитете. 21 декабря его просьба удовлетворяется. Работает над монографией «Основы глубокого холода» .

4 апреля Сталин пишет Капице письмо с пожеланием «встретиться и побеседовать», а 14 мая подписывает постановление, которым созданная ранее правительственная комиссия по проверке работы Главкислорода пополняется основными научными оппонентами П. Л. Капицы, специалистами в области разделения газов. На основе их «экспертизы»

готовится постановление Совмина СССР, которое Сталин подписывает 17 августа. Этим постановлением Капица освобожден от должностей начальника Главкислорода и директора Института физических проблем .

–  –  –

1946-1955 Живет на Николиной Горе, где у себя на даче организует небольшую домашнюю лабораторию. Сначала ведет исследования по механике и гидродинамике, затем обращается к электронике больших мощностей и физике плазмы .

1947-1949 Профессор и заведующий кафедрой общей физики физико-технического факультета МГУ. П. Л. Капица – один из основателей этого факультета, в 1951 г. преобразованного в Московский физико-технический институт. Попеременно с Л. Д. Ландау читает курс общей физики .

В конце декабря «вся страна» торжественно отмечает 70-летие со дня рождения И. В. Сталина. Юбилейные собрания проходят в Академии наук и на физико-техническом факультете МГУ. П. Л. Капица не присутствует ни на том, ни на другом – и получает письмо от проректора

МГУ С. А. Христиановича, которое завершается словами:

«Согласитесь, что нельзя доверять воспитание научной молодежи лицу, которое демонстративно противопоставляет себя всему нашему народу» .

24 января – приказом зам. министра высшего образования СССР освобожден от работы в МГУ «за отсутствием педагогической нагрузки». 1 июня – приказом директора Института кристаллографии АН СССР зачислен на должность старшего научного сотрудника «с исполнением обязанностей консультанта» .

1950-1955 Разрабатывает в своей лаборатории на Николиной Горе новый тип СВЧ-генераторов – планотрон и ниготрон и обнаруживает, что при высокочастотном разряде в плотных газах образуется стабильный плазменный шнур .

Татьянин день 5 марта – смерть И. В. Сталина. 26 июня – арест Л. П .

Берии. 28 августа – постановление Президиума АН СССР «О мерах помощи академику П. Л. Капице в проводимых им работах». В структуре Отделения физико-математических наук АН СССР – на базе никологорской «Избы физических проблем» (тоже ИФП) – создается Физическая лаборатория АН СССР. П. Л. Капица назначен ее заведующим .

28 января – назначен директором Института физических проблем, 3 июня – главным редактором «Журнала экспериментальной и теоретической физики» .

1955-1984 Продолжает в широком масштабе работы по электронике больших мощностей и физике плазмы, начатые на Николиной Горе .

1956-1984 Заведующий кафедрой физики и техники низких температур, председатель координационного совета МФТИ .

8 февраля – на 304-м заседании физического семинара П. Л. Капицы, при огромном стечении публики, с докладом о проблемах современной генетики выступили Н. В. ТимофеевРесовский и И. Е. Тамм. Первое после 1948 г. официальное научное заседание, посвященное проблемам опальной науки, пытались сорвать сторонники Т. Д. Лысенко в Президиуме АН СССР и в ЦК КПСС. Они утверждали, что против этого заседания возражает сам Н. С. Хрущев. Капица звонит Хрущеву, который, не стесняясь в выражениях, отвечает, что это не его дело – заниматься семинарами в институтах (в те дни он готовился к XX съезду КПСС, который открылся 14 февраля). «Предоставление Петром Леонидовичем Капицей заседания своего семинара генетическим темам и участие нашего крупнейшего теоретика Игоря Евгеньевича Тамма в нем сделали возможным, действенным и необратимым Времена не выбирают выход научной генетики на широкую дорогу», – напишет в 1981 г. Н. В. Тимофеев- Ресовский .

1957-1984 Член Президиума Академии наук СССР .

29 мая – Совет Министров отменяет постановление Совмина от 17 августа 1946 г .

1960-1984 Член Советского национального комитета движения ученых за мир и разоружение .

Ноябрь – выходит книга П. Л. Капицы «Электроника больших мощностей» (М., Изд-во Академии наук СССР), в которой публикуются работы, выполненные в опальные годы на Николиной Горе .

В Англии в издательстве «Пергамон пресс» выходит I том Собрания трудов П. Л. Капицы на английском языке .

Последующие тома выходят в 1965, 1967 и 1986 гг. В издательстве «Наука» уже после кончины П. Л. Капицы выходят три тома его научных трудов – «Сильные магнитные поля» (1988), «Физика и техника низких температур» (1989), «Электроника больших мощностей и физика плазмы»

(1991) .

Май – поездка в Англию сроком на три недели, впервые за 32 года. Получает медаль Резерфорда Физического общества Англии и читает в Лондоне лекцию «Мои воспоминания о Резерфорде» .

20 августа в Москве, в рамках XIII Международного конгресса по истории науки, под председательством П. Л. КаТатьянин день пицы проходит коллоквиум, посвященный 100-летию со дня рождения Э. Резерфорда .

Август – вопреки настойчивым уговорам президента АН СССР М. В. Келдыша отказывается поставить свою подпись под письмом, клеймящим позором А. Д. Сахарова .

29 августа это письмо, подписанное 40 академиками, печатается в «Правде» .

Июль – выходит в свет сборник статей и выступлений П. Л. Капицы «Эксперимент. Теория. Практика» (М.:

Наука). Дополненные издания этой книги выходят в 1977, 1981 и 1987 гг. Сборник публикуется также за рубежом – на 9 языках .

5 мая – за 10 лет до Чернобыля в докладе «Глобальные проблемы и энергия», прочитанном в Стокгольмском университете, П. Л. Капица предупреждает о грозящей опасности. Рассказав об аварии на американской АЭС «Брауне Ферри», отмечает: «...авария показала, что математические методы расчетов вероятности такого рода происшествий неприменимы, поскольку, как было в данном случае, не учитываются вероятности того, что происходит из-за ошибок в поведении людей». Пытается напечатать этот доклад в журнале «Наука и жизнь», который выходил тогда 3-миллионным тиражом. Редакция статью отвергает, объясняя свой отказ нежеланием «пугать людей». Отказывается публиковать доклад и шведский журнал «Амбио», ссылаясь на отсутствие средств на перевод с русского на английский. Все материалы об аварии на «Брауне Ферри», которые Капица получает от знакомых американских физиков, он тут же передает президенту Академии наук и директору Института атомной энергии А. П. Александрову .

Времена не выбирают Присуждена Нобелевская премия по физике «за фундаментальные изобретения и открытия в области физики низких температур» .

–  –  –

Э. Резерфорд Запрет на выезд профессора Капицы из России – потрясение для научного мира 25 сентября 1934 г. П. Л.

Капицу, который, по примеру прошлых лет, приехал в СССР, чтобы повидать родных и близких и принять участие в научных совещаниях, вызвали в Совнарком и там сообщили, что отныне он должен работать в Советском Союзе:

его выездная виза аннулируется. Капица остался в Ленинграде, у матери, а жена его вернулась в Кембридж, к детям .

Какое-то время Петр Леонидович и Анна Алексеевна пытались добиться разрешения на выезд Капицы в Англию – для завершения исследований. В конце апреля 1935 г. известие о «задержании» Капицы в СССР проникло в прессу: 24 апреля об этом событии – как о важнейшем! – писала на первых полосах 71 газета Великобритании .

29 апреля «Times» опубликовала письмо Э. Резерфорда редактору газеты. На русском языке было опубликовано впервые в журнале «Природа» (1994, № 4) .

Татьянин день

Сообщение о задержании в России профессора Капицы, члена Королевского общества и директора Мондовской лаборатории Королевского общества в Кембридже, явилось жестоким потрясением для научного мира. Не говоря уже об общей проблеме свободы личности, задержание профессора Капицы поднимает некоторые вопросы, имеющие первостепенную важность для международных научных связей .

Последние 13 лет профессор Капица работал в Кембридже над чисто научными проблемами, и с 1923 г. его финансировали британские учреждения. Оригинальность склада его ума и его выдающиеся инженерные способности произвели на его коллег настолько сильное впечатление, что с целью создания наиболее благоприятных условий для его исследований Королевским обществом были выделены весьма значительные средства, на которые была построена и оборудована новая лаборатория в Кембридже .

Одновременно Королевское общество дало ему одну из немногих своих профессорских ставок. Три года назад эта новая лаборатория была официально открыта г-ном Болдуином, канцлером Кембриджского университета .

В лаборатории сооружена уникальная установка для исследования магнитных свойств вещества в огромных магнитных полях при самых низких температурах, которые удается достичь .

Капица предложил новый метод получения магнитных полей, по силе превосходящих все достигнутые ранее, а также новую и простую конструкцию гелиевого ожижителя, позволяющую относительно дешево получать большие количества жидкого гелия. Для научных целей жидкий гелий бесценен, потому что только с его помощью можно получать наинизшие достижимые температуры. Все было готово для того, чтобы эти два созданные Капицей метода соединить для изучения свойств вещества в сильных магнитных полях при температурах вблизи абсолютного нуля .

Научный мир с полным основанием ожидал от этих экспериментов результатов, которые заметно расширили бы наше знание строения вещества .

Как и в прошлые годы, этим летом профессор Капица поехал в Россию, прочел там несколько лекций и получил приглашение участвовать в конференции, посвященной памяти великого русского химика Менделеева. За несколько дней до отъезда Капицы в Кембридж ему было официально объявлено, что он должен Времена не выбирают остаться жить и работать в России. Профессор Капица, хотя и прожил долгое время в Англии, оставался советским гражданином (и гражданином лояльным, регулярно посещавшим Россию) .

Признание его работ здесь, заметно поднимавшее и без того высокий престиж русской науки, давало ему возможность благотворно влиять на развитие научных связей между нашими странами и обеспечивало его соотечественникам-ученым сердечный прием в английских лабораториях .

И хотя никто не оспаривает законного права Советских властей претендовать на услуги профессора Капицы, их внезапная акция по реквизиции этих услуг, без всякого предварительного уведомления, глубоко потрясла [Кембриджский] университет и весь научный мир. Капице даже не было позволено вернуться в Англию для обсуждения с руководством университета и Королевским обществом вопросов, касающихся дальнейшей работы лаборатории, директором которой он является. Не нужно большого воображения, чтобы понять, насколько мучительно для профессора Капицы его нынешнее положение: в Кембридже его ждали решающие эксперименты, которые он так долго готовил и от которых с полным основанием ожидал результатов, способных пролить новый свет на свойства материи. Ученые с восхищением следят за быстрым прогрессом науки в России, однако даже в идеальных условиях потребовалось бы много времени на то, чтобы в России заново создать уникальные научные приборы, построенные профессором Капицей в Кембридже. Наука интернациональна, и каждый ученый надеется, что так будет еще долгое время, а предоставленные в нашей стране профессору Капице возможности служат хорошим примером такого характера науки. Если не принимать во внимание роль личности, то в долгосрочной перспективе может оказаться несущественным, будут ли задуманные Капицей исследования выполнены в конечном счете в России или в Англии, хотя это важно – избежать напрасной траты сил и времени на повторение дорогих установок, которые уже изготовлены и на которые уже потрачено столько лет работы. Однако в творческой работе человеческий фактор имеет решающее значение. Вот почему нет ничего неожиданного в том, что профессор Капица был глубоко потрясен крушением своей работы и конфликтом в чувствах долга и верности, вызванным действием Советского правительства. И сообщения из России Татьянин день говорят о том, что здоровье его серьезно подорвано терзающей его тревогой и досадой. Людям, отмеченным, подобно Капице, оригинальностью мышления и воображением, для творческой работы необходима атмосфера полного душевного спокойствия .

С точки зрения мировой науки в целом будет большим несчастьем, если из-за недостатка отзывчивости или понимания возникнут условия, в которых Капица не сможет дать миру того, на что он способен .

Следует опасаться того, что, хотя Советское правительство и действовало в рамках своих законных прав и, без сомнения, руководствовалось наилучшими побуждениями, имело место непонимание всех последствий этих внезапных действий. Можем ли мы надеяться, что Советское правительство, столько раз уже доказавшее свою заинтересованность в развитии науки, будет проводить великодушную и дальновидную политику и найдет возможность пойти навстречу желаниям ученых не только Великобритании, но и всего мира, предоставив Капице самому выбирать среду, в которой он полнее всего реализует творческие задатки, коими одарила его природа? Будет трагедией, если эти задатки не будут реализованы из-за чьей-то неспособности понять психологическую ситуацию .

© Перевод с английского Ю. Ф. Орехова

–  –  –

Мне было очень приятно повидаться с Дираком и из его уст слышать о настроениях Капицы и о состоянии его здоровья .

Уверен, что для Капицы беседы с Дираком были подобны колодцу в пустыне .

Итак, я говорю Вам «au revoir», а не «прощайте». Уверен, что Вы правы, уезжая к Капице, при всей неопределенности того, что может произойти в будущем. Надеюсь в непродолжительном времени увидеть Вас, когда Вы вернетесь к детям. От души желаю Вам здоровья и счастья .

Любящий Вас Резерфорд © Перевод с английского Ю. Ф. Орехова Э. Резерфорд – П. Л. Капице Чантри-коттедж, 25 сентября 1935 г .

Дорогой мой Капица,...В Вашем письме Вы поднимаете вопрос о возмещении Университету, Королевскому обществу и всем прочим затрат, связанных с оказанием Вам помощи в Ваших экспериментах. Вы, вероятно, знаете, что шесть месяцев назад Ваше посольство в Лондоне предложило купить основную часть оборудования Мондовской лаборатории на условиях, которые подлежали бы согласованию. Я обнаружил, что ни Университет, ни Королевское общество не были готовы рассматривать это предложение, которое мне поэтому пришлось с благодарностью отклонить .

В то же время я сообщил им, что готов всячески содействовать в приобретении дубликатов всех нужных Вам приборов, однако при том непременном условии, что Вы свободно и прямо выразите на это свое желание. Естественно, что в существующих обстоятельствах я не испытываю желания помогать кому бы то ни было, кроме Вас, поскольку чувство моей благодарности к СССР нельзя назвать особенно сильным .

В своем письме Вы упоминаете, что надеетесь убедить Ваши власти полностью оплатить стоимость Вашей работы в Англии. Должен признаться, что такой ход событий кажется мне крайне маловероятным, хотя Дирак, по-видимому, придерживается на этот счет другого мнения. (...) Татьянин день Я должен, как мне кажется, разъяснить Вам отношение Университета, Королевского общества и всех прочих к Вашей работе. Я не думаю, что Университет, Королевское общество или Тринити-колледж ожидают или хотят получить какую-либо компенсацию. Кроме личного чувства благодарности за оказанную Вам помощь, нет ничего, что могло бы, скажем, помешать Вам принять приглашение в любое другое место, если бы Вы этого захотели. В конце концов, эта помощь не была обставлена никакими условиями и имела целью создать общие возможности для прогресса в области исследований, казавшейся перспективной, и, если отвлечься от внезапного и грубого вмешательства в Вашу работу, у нас не может быть оснований для каких-либо претензий. Предоставленным Вам возможностями Вы распорядились наилучшим образом, и, если отвлечься от личных отношений, ни у одного из упомянутых учреждений нет никаких оснований требовать какой-либо компенсации. В Кавендишской лаборатории Вы создали новое направление исследований, которое будет развиваться здесь и в дальнейшем, хотя, несомненно, без того блеска, который ему придали бы Ваше присутствие и Ваше руководство .

Поскольку низкотемпературные исследования в Мондовской лаборатории будут продолжаться, для них необходимы ожижители водорода и гелия. Как я уже сказал, я с радостью организую изготовление копий любой установки из Лаборатории, в которой у Вас возникнет нужда. По мере изготовления этих копий мы сможем наладить пересылку Вам копий или оригиналов по Вашему выбору при условии оплаты их стоимости правительством СССР. У меня не было возможности обсудить эти вопросы в управляющем комитете Лаборатории, но большой генератор вместе с его принадлежностями я смогу, вероятно, выслать Вам сразу же, до рассмотрения вопроса об изготовлении копий. Мы могли бы выслать Вам также любые не используемые в установках приборы и личные вещи, представляющие собой ценность для Вас. Мне известно, что Кокрофт будет рад достать здесь в Англии любую вещь, которая понадобилась бы Вам при оборудовании Вашей лаборатории. Я не считаю реальным предложение о предоставлении Вам здесь профессорской ставки .

Я уверен, что оно не найдет поддержки ни в Университете, ни в Королевском обществе .

Времена не выбирают Ну вот, теперь, кажется, я сказал все, что следовало сказать в данный момент. Мы надеемся некоторое время спустя услышать от Вас или от Анны о Ваших планах. Всем нам в Кембридже недостает Вас, но Вам будет приятно узнать, что «Клуб Капицы»

продолжает свою работу. Я вспоминаю наши беседы воскресными вечерами и то, как Вы провожали меня домой. (...) Надеюсь, что Вам удастся преодолеть все Ваши трудности и в скором времени снова включиться в активную экспериментальную работу. Я буду очень рад вестям от Вас .

С наилучшими пожеланиями в Вашей работе и здоровья, всегда Ваш Резерфорд © Перевод с английского Ю. Ф. Орехова А. А. Капица – Э. Резерфорду Кембридж, 25 сентября 1935 г .

Дорогой лорд Резерфорд, По-видимому, в пятницу я уеду. Я послала свой паспорт в русское посольство и попросила их получить для меня билет и все необходимые визы. Сегодня я им позвонила, и они сказали, что все делается и они мне сообщат, когда это будет готово .

Дирак мне сообщил, что Вы собираетесь написать мне о Капице. Я жду это письмо с большим интересом .

Поскольку я уезжаю и не буду приходить и беспокоить Вас изза К., пишу, чтобы внести ясность в некоторые вопросы .

Есть немало людей, которых отъезд К. очень обрадовал, и меня бы это нисколько не беспокоило, если бы эти же люди не распространяли о нем всякие порочащие его слухи. О К. много чего говорят, в частности и то, что за достаточное количество денег он готов заниматься чем угодно. Большей лжи и клеветы, на мой взгляд, не может быть. К. никогда не стремился к богатству, никогда не гнался за деньгами. Если бы было иначе, он бы не выбрал поприще ученого. Думаю, что Вы лучше чем кто-либо другой знаете, что со своими инженерными способностями он мог бы зарабатывать значительно больше, если бы целью его жизни были деньги. Жалование ему нужно было для того, чтоТатьянин день бы спокойно работать, делать то, что он любил больше всего на свете. Тот же принцип применял он и в отношении всех своих помощников в лаборатории, поскольку он знал по собственному опыту, что человек, лишенный материальных забот, работает намного лучше. То же делает он и в России, пытаясь объяснить нашему правительству, что ученый не должен иметь забот, не должен думать повседневно о том, хватит ли ему средств, чтобы накормить сегодня семью, или же придется прочитать еще одну лекцию, написать еще одну статью, устроиться еще на одну работу. (...) Лучше чем кто-либо Вы знаете, какой К. прямой и откровенный, как часто люди чувствовали себя задетыми его словами, задетыми потому, что он говорил чистую правду. И когда он говорит, он никогда не задумывается о возможных последствиях .

Если он считает, что что-то должно быть сделано, он прямо идет к своей цели. Но никто не сможет упрекнуть его в том, что он причинил кому-то вред ради собственной выгоды. Он вредил прежде всего самому себе, поскольку люди нелегко прощают правду, высказанную им прямо в лицо. Это одна из черт К., которая раздражает людей. Кроме того, он любит поговорить, он любит даже похвастаться, но его хвастовство — детское и безобидное. Можете Вы вспомнить хотя бы один случай, когда К. что-то обещал и не сдержал своего слова? Обещал ли он когда-нибудь что-либо, зная заранее, что не сможет этого сделать?

Подвел ли он Вас когда-нибудь?

Положение его в Англии было очень трудным, и он очень хорошо знал, что без Вашей веры в него он не добился бы и десятой доли того, чего он достиг. Он благодарен Вам, и это чувство переполняет его. В прошлом году, в России, он не покончил с собой не из-за любви ко мне или детям, а лишь потому, что он любит Вас. После всего, что Вы для него сделали, после того, как Вы вложили в него столько веры, он не мог причинить Вам боль. (...) Вы достаточно хорошо знаете К., чтобы понять, что ни за что на свете не предпримет он ничего такого, что бы прямо или косвенно задело Вас. Я абсолютно убеждена, что я обязана Вам жизнью К. Не будь его любви к Вам и чувства благодарности к Вам, не будь Вашей бесценной помощи на протяжении всего этого года, его бы не было в живых .

Времена не выбирают Хочу от Вас еще лишь одного: чтобы Вы никогда не верили ничему плохому о К. Он скорее пойдет в тюрьму или под расстрел, чем сделает что-нибудь против Вас. Что бы Вы ни услышали и каким бы достоверным ни казалось сообщение, всегда помните, что К. останется Вам верным, и Вы можете быть уверены, что все плохое о нем, что дойдет до Вашего слуха, выдумано, сочинено

– чтобы скомпрометировать К. в Ваших глазах .

Дирак рассказал мне, что русские1 неоднократно пытались подорвать Вашу репутацию в глазах К., сочиняли всякие небылицы о Вас, пытались разрушить его веру в Вас. Они понимают, какая это огромная поддержка для К. – знать, что Вы заботитесь о нем. Они стремятся подорвать его дух, сломить его сопротивление, и они знают, что как только он почувствует, что Вы больше не с ним, он будет сломлен .

Разговаривая с Вами, я много раз ощущала, что у Вас нет полной ясности в том, что же он представляет собой на самом деле. И я сама, до возвращения Дирака, не знала, что Вы значили для К. Я знала, что он любит Вас, что он Вам благодарен, но я не понимала, что вся его жизнь держится на Вас .

Пожалуйста, простите мне это очень личное и пространное письмо. Меня не будет здесь, чтобы беспокоить Вас, но я верю, что Вы не забудете К. и будете всегда добрым словом вспоминать о нем. Он нуждается в Вас больше чем когда-либо – в Вашей поддержке, в Вашей доброте, в Ваших заботах. (...) С сердечным приветом к леди Резерфорд, Весьма искренне Ваша А. Капица © Перевод с английского П. Е. Рубинина Анна Алексеевна имеет в виду советских чиновников, дипломатов и государственных деятелей .

–  –  –

В архиве П. Л. Капицы хранится ксерокопия той части стенограммы «магнитофонных воспоминаний» Н. С. Хрущева, в которой упоминается Капица. В левом верхнем углу 1-й страницы рукой П. Л. Капицы проставлена дата: 14/IV/75. По-видимому, в тот день он получил этот текст от своих американских друзей из Колумбийского университета .

Рассказ Н. С. Хрущева о встречах с П. Л. Капицей был впервые опубликован на английском языке, с некоторыми сокращениями, в кн.: Khrushchev Remembers: The Last Testament. Boston, 1976. P. 67На русском языке впервые опубликовано в журнале «Природа»

(1994, № 4) .

Сталин предложил построить [П. Л. Капице] специально институт в самом лучшем месте Москвы. [Тогда таким местом] Воробьевы горы считались. Надо сказать, что до этого этот участок был отведен для строительства посольства США. Когда был послом Буллит, он втерся в большое политическое доверие, и он тогда выдвинул предложение построить специальное помещение на Ленинских горах .

И ему был отведен этот участок. Но потом, когда Буллит оказался не таким человеком, каким он себя представлял, Сталин очень негодовал, и он тогда сказал: «Давайте институт построим на том участке, который отводился под строительство посольства США» .

И институт этот был построен. И я, когда бывал в Москве, всегда выезжал на Воробьевы горы проехаться. Я видел уже созданный институт и радовался, что, мол, в этом институте ученые, наши чародеи, под руководством Капицы создают что-то небывалое, необыкновенное для нашей страны. Но то, над чем работали, я не знал. А при Сталине был такой порядок: если тебе не говорят то, что ты хочешь знать, то и не спрашивай об этом – значит, тебя это не касается. И я никого не спрашивал .

Времена не выбирают Потом уже – или перед войной, или во время войны — Сталин стал выражать недовольство и даже гнев против Капицы, что Капица не дает то, что он может дать, что Капица не оправдывает наших надежд, и прочее негодование. Насколько были обоснованы эти негодования – мне трудно судить. Но я тогда верил Сталину – если Сталин говорит, значит, так оно и было .

Когда кончилась война – а кончилась война взрывом атомной бомбы Америкой, – мы отстали. И тогда весь мир ученый трубил об этой атомной бомбе и о превосходстве США. А тут уже союзнические узы, которые у нас укреплялись во время войны против Германии.., дали трещину и, наоборот, началась холодная война, которую раздул Черчилль в своей речи в США .

А когда мы взорвали бомбу, то поднялся буквально истошный вой в буржуазной прессе, что бомбу русские получили из рук Капицы, что Капица такой-сякой ученый физик, что только он мог дать русским атомную бомбу .

Тут уже Сталин возмущался и говорил, что Капица к этому абсолютно никакого отношения не имеет, что он не занимался этим вопросом. Видимо, так это и было .

Когда умер Сталин, то у меня сохранилось двойственное отношение к Капице. С одной стороны, он признанный в мире крупнейший ученый-физик, а с другой стороны, этот ученый не дал нам возможность получить атомную бомбу раньше Америки, даже если не раньше, то не оказал нам помощи в создании советской атомной бомбы. Поэтому отношение к Капице было больше чем сдержанное .

Когда умер Сталин, Капица попросился ко мне на прием. Я его принял, я слушал его, внимательно слушал. Я помню, Капица поднял вопрос, какую-то тему, над которой он хотел работать, и просил оказать ему помощь1. Он пригласил меня в свою лабораторию. Я это сейчас нетвердо помню. Денег ему мы, по-моему, тогда тоже не дали, но я не точно помню .

Когда я расспрашивал кого-то, по-моему, Курчатова или еще кого-то из ученых о той теме, над которой работает Капица, то они говорили, что эта тема не является очень острой для Советского Союза. А тогда остроту мы измеряли Татьянин день только укреплением обороноспособности нашей страны – военная тема .

Потом через какое-то время Капица опять попросился ко мне на прием2. И я его опять принял. Тогда я у него спросил: «Почему вы, товарищ Капица, не возьмете тему оборонного значения? Мы сейчас в этом нуждаемся». Он довольно пространно мне объяснил свое отношение к военной тематике. Насколько я помню, а основы я хорошо помню, он мне так говорил: «Я не люблю заниматься военной тематикой .

Я – ученый, а ученые подобны артистам. Они любят, чтобы об их работе говорили, показывали в кино, писали в газетах и прочее. Военная тематика – это секретная тематика. Если заниматься военной тематикой, это значит похоронить себя в стенах института, в котором, ты работаешь. И фамилия тоже исчезнет из печати. Я не люблю этого. Я хочу быть знаменитым. Я хочу, чтобы о моей работе писали» .

На меня такие рассуждения произвели, надо признаться, очень странное впечатление и не в пользу академика Капицы. Ведь что же делать? Это же вынужденная тематика. Пока существуют классы, армии, государства-антагонисты, нам надо заниматься военной тематикой – иначе нас задушат, раздавят, разомнут. А он говорит: «Нет, я все-таки не хочу заниматься военной тематикой» .

Мне было трудно даже определить, как это так – советский человек, пережил и видел страдания нашего народа, которые принесла война Гитлера против Советского Союза .

А мы же сейчас прилагаем все усилия с тем, чтобы это не повторилось, все делаем для подъема экономики, науки, культуры, военной мощи. А без науки военную мощь нельзя создать. И крупнейший ученый с мировым именем отказывается оказать нам помощь .

Если бы он это говорил не мне, а Сталину, то я не знаю, какой бы вывод сделал Сталин, но на меня это тоже подействовало плохо .

Я спросил при встрече товарища Лаврентьева: «Как вы относитесь к Капице? Как вы его расцениваете?» Товарищ Лаврентьев дал мне очень высокую оценку этого человека .

Ну, мне уже это было известно, что он является крупным мировым ученым... Капица, когда со мной говорил, выраВремена не выбирают зил желание поехать за границу. В общем он хотел, чтобы в печати пошумели о его поездке.

Я говорю Лаврентьеву:

«Вот он хочет поехать за границу. Как вы относитесь к этому?» Лаврентьев говорит: «Можно пустить». – «Вы считаете, что он честный человек?» – «Да, я абсолютно уверен, что он очень честный человек и порядочный» .

Одним словом, Лаврентьев дал ему очень хорошую характеристику, и это меня успокоило. Я говорю: «Ну, а вот его отношение к военной тематике?» – «Да он такой оригинал. Так смотрит на военную тематику. У него сын замечательный ученый-географ, большой патриот. Поэтому я считаю, что и отец тоже является советским патриотом». – «Хорошо, склонился я к тому, чтобы разрешить ему выехать за границу, чтобы он несколько проветрился, тем более, что он работал не над нашей военной темой». – «А как вы считаете, знает он о военной тематике, над которой работают наши ученые?» – «Да, это он знает. Академики общаются между собой и обмениваются мнениями, поэтому он знает это». Это меня сразу насторожило .

Тогда я спросил Лаврентьева: «Может ли он как-нибудь проговориться?» – «Трудно мне сказать за него, но я его считаю хорошим ученым и большим патриотом советской страны, и он предателем не станет». – «Ну, одно дело – предать, а другое разболтать, это разные вещи» .

Тогда мы обменялись [мнениями] в руководстве и решили все-таки воздержаться от посылки Капицы за границу .

Мы тогда находились на таком предельном уровне в смысле атомных вооружений, который требовал большой секретности – какое количество у нас этого оружия. Поэтому мы не хотели, чтобы наши противники узнали об этом как-то косвенно. А у нас не было уверенности, что Капица в разговоре своем не проговорится с учеными, среди которых у Капицы много знакомых за границей. Поэтому мы отказались выдать разрешение на поездку .

Я потом читал, уже года два тому назад, что академик Капица ездил за границу и шумно провел свою поездку и получил признание – был избран почетным академиком в разных странах и прочее. Ну что же, я радуюсь: наконец-то Капица был за границей. Он получил удовлетворение – поТатьянин день лучил такое признание и порисовался в печати. Я сейчас сожалею, что не в мое время – когда я работал – академик Капица выехал за границу. Но я не мог этого сделать в то время. Ведь когда Капица поехал за границу, мы уже были признанной атомной державой, и признаны были США, признаны были президентом США Джоном Кеннеди .

А признание его выразилось в том, что, как он сказал: «США могут уничтожить дважды Советский Союз, но Советский Союз может нас уничтожить однажды». А нам большего признания не требуется – это равенство сил... Это было признание того, что сейчас Советский Союз обладает мощью ответного удара, который может уничтожить США. И в это время можно было послать [за границу такого] человека, как академик Капица, – даже такого человека, в котором мы не были уверены, что он не скажет нашим противникам того, что мы бы не хотели, чтобы они знали. А сказать это можно не прямо, а косвенно, потому что Капица ведь разговаривал с нашими учеными. Так он и мог это сказать для славы – ведь он, как артист, любит, чтобы ему аплодировали .

Эти слабости человеческие многим свойственны, и я не осуждаю за эти слабости. Но долг мой тогда как Председателя Совета Министров требовал осторожности .

И я эту осторожность проявил, и мы тогда не разрешили Капице, хотя он с официальной просьбой не обращался, а только вопрос ставил. Вот такое смешанное чувство у меня осталось от бесед, которые я имел с академиком Капицей .

Капица мне рассказывал, что он большое дело сделал .

Да это и другие говорили, и это известно, что он дал новый метод получения кислорода. Это для экономики страны сыграло большую роль. Но мы тогда хотели большего. Мы хотели, чтобы подтвердилось то, что говорили буржуазные газеты: что Капица создал атомную бомбу, мы этого хотели .

Я не знаю, мог ли он это сделать, мне трудно судить, я не ученый. Но, во всяком случае, он не приложил свою руку к этому делу и даже старался доказать, что он не занимается этим вопросом из-за каких-то принципиальных вопросов .

Если сравнить и сопоставить Капицу с Сахаровым.. .

Сахаров тоже к нам обратился, чтобы не взрывали водородную бомбу. Но он все-таки дал нам водородную бомбу .

Времена не выбирают Это – патриотизм, это вклад, и какой вклад! Хотя он потом просил, чтобы не взрывали эту атомную бомбу. Но как же иметь ее без экспериментальных взрывов? Оружие, которое берется на вооружение, обязательно испытывается, с тем чтобы быть уверенным, что в нужное время оно будет действовать безотказно .

Ну, видимо, в этом вопросе создаются колебания. Вот академик Сахаров не определил тогда своего отношения .

С одной стороны, он чувствовал раздвоение. Он чувствовал, что он должен помочь стране получить нужное вооружение против агрессоров. А с другой стороны, боялся применения этого оружия. И он, видимо, боялся, что применение этого оружия будет связано с его именем, и он хотел, чтобы его не испытывали. Ну, что же, тут может быть разный подход – человека и ученого. Он, видимо, пацифистского направления человек. И я за пацифизм, если бы мы создали условия, исключающие войны. Но пока мы живем в таком мире, где нужно смотреть в оба, то здесь поддаваться одностороннему разоружению и такому пацифистскому настроению – опасно. Могут слопать империалисты .

Почему же все-таки я не согласился с тем, чтобы академик Капица поехал за границу? Это отрыжка сталинского времени? Возможно. Я ведь столько лет проработал под руководством Сталина. Не сразу освобождаешься от тех налетов, которые там оседают. Я этого не отрицаю. Для этого нужно время... чтобы осознать и отрешиться. Но все-таки я думаю, главное не в сталинском наследстве взглядов, а в заботе о своей стране, о своем государстве, о своем народе .

Поэтому не сама поездка академика Капицы беспокоила меня и руководство. Я сам ничего лично не решал и не имел права решать, согласно нашему порядку и кодексу – и государственному, и партийно-моральному. Но я лично был против поездки – я об этом уже записывал – когда я задал товарищу Лаврентьеву вопрос, знает ли Капица о наших работах по вооружению, ядерному вооружению и ракетному. Он мне ответил, что Капица все знает .

Ну, если он знает и отказался сам работать в этой области, у меня тут всякие мысли возникли.. .

–  –  –

...Осторожность, осторожность не за себя, не за собственную персону, а осторожность, которая требуется от государственного деятеля в интересах страны, в интересах своего народа – этим я не имел права рисковать. Поэтому и было принято такое решение .

И пусть простит меня академик Капица. Я к нему как к ученому с большим уважением относился .

П. Л. Капица был принят Н. С. Хрущевым 15 декабря 1954 г. и на следующий день писал ему: «Вчера я позабыл попросить Вас о самом главном условии, необходимом для быстрого успеха работы по электронике большой мощности – не терять времени зря. Главный источник потери времени у нас – бюрократизм и распространение планирования на чересчур мелкие единицы (например, пустяковый станок нельзя получить без заявки за год). Поэтому прошу Вашего согласия считать, что все нужное для работы должно осуществляться быстрыми темпами» .

Второй раз П. Л. Капица был на приеме у Н. С. Хрущева в начале 1959 г .

–  –  –

Фашистские бомбы и снаряды в июне 1941 г. взорвали не только города и села на западе страны. Они покалечили всю жизнь ее, взорвали все планы и надежды, в том числе и ГИЖа. К общим объективным тяготам и лишениям военного времени власти разных уровней, особенно местные, «подкидывали» дополнительные. По приказу Наркомпроса РСФСР № 636 от 28 августа 1941 г. ГИЖ перестал существовать и вливался в состав Уральского государственного университета на правах факультета. И началась «веселая» жизнь .

К новому факультету отнеслись, как мачеха к нелюбимому пасынку. Он сразу лишился своей материально-технической базы. Учебный корпус по ул. Ленина, 13/6 отобрали, водворив туда естественные факультеты вуза. Студентыжурналисты вынуждены были скитаться по частям помещений юридического, горного, сельскохозяйственного институтов, школ № 5 и 9. Образцовая библиотека уничтожена, книги, сваленные под лестницей в юридическом, наполовину растасканы. За годы войны пять раз менялся учебный план: с прежнего четырехлетнего – на трехлетний, с трехлетнего – на пятилетний, затем на четырехлетний, трехлетний и снова на четырехлетний. Более того, куцый план предельно «офилологичили», со спецификой факультета считаться не желали. Чехарда с учебными планами, многопредметность сопровождались перегрузкой студентов (на сессию приходиТатьянин день лось порой до 14 зачетов и экзаменов), рабочий день которых длился до восьми часов вечера.

Вместо сокращения учебных дисциплин их увеличили, в том числе за счет временных:

«Великая Отечественная война», «Трактор» (следовало овладеть этой машиной, чтобы при нужде заменить ушедших на фронт механизаторов), появились новые спецкурсы, спецгруппы по иностранным языкам.. .

В 1942 г. на факультете осталось всего 105 студентов (31 мужчина и 74 женщины). Прием на первый курс снизили до 30 человек. Это означало, что Наркомпрос и администрация университета намеревались «свернуть» факультет .

Сделать это «черное дело» не позволили такие энтузиасты, как А. Н. Пятницкий, ставший в июне этого года исполняющим обязанности декана, но главным образом – абитуриенты. В приемную комиссию вуза более всего заявлений поступало на факультет журналистики, причем даже с фронта. В 1943 г. план набора на первый курс увеличили сразу до 125 человек. Стало быть, «жив курилка»! А вот в каких условиях довелось учиться. Как уже говорилось, студенты мыкались по разным углам города. Занятия проходили в 2-3 смены. На Урале, как известно, «девять месяцев зима, остальное – лето». Повсюду мучил холод. Сидели в пальто и шапках, в варежках, с муфтами. Чернила в пузырьках и в «непроливашках» (их носили с собой) предательски замерзали. «Собачий холод» донимал и в общежитиях. Даже осенью 1945 г. на экзаменах преподаватели и студенты сидели в пальто и шубах, тетрадей не хватало, конспекты писали кто на чем: на клочках бумаги, на старых газетах, между строк отслуживших свой век книг. За учебниками и произведениями отечественной и зарубежной литературы стояли в очередь в библиотеках университета и в «Белинке» .

Факультет держали в черном теле. В 1943 г. проректор по хозчасти вовремя не заключил договор об аренде помещений в горном институте. Вместо первого октября, как все остальные студенты вуза, первокурсники-журналисты не смогли приступить к занятиям и 20 числа. Наконец, в горном выделили не 12, как нужно было, а лишь 8 комнат. Лекции слушали с 16 часов. За окнами быстро темнело. Записать что-либо становилось невозможно, ибо не было лампочек, Времена не выбирают такая же картина вырисовывалась в сельхозинституте и в школе № 5. Когда получили «площадь» в пединституте, начались мучения из-за нехватки столов, стульев, классных досок. До мая 1944 г. невозможно было проводить практические занятия. Зачеты, экзамены порой сдавали на квартирах преподавателей. А постоянные недоедания и их спутники – болезни... Сокращение стипендии с 250 до 130 рублей – что можно было на них купить на тогдашнем рынке?!

Фронт требовал новых пополнений, сил и новых жертв .

Страна напрягалась изо всех сил. В тылу не хватало рабочих рук. И студенты становились «ударной силой». Их часто отрывали от занятий на разные работы. Все зимы пилили дрова, в декабре 1941 г. на 30-градусном морозе строили эвакуированный в Свердловск завод: днем и ночью рыли канавы, прокладывали водопроводные трубы, таскали кирпич.. .

Все годы с весны до осени работали в овощехранилищах, подсобном хозяйстве, готовили семена, убирали картофель, грузили его в железнодорожные вагоны, ударно трудились на колхозных полях, намного перекрывая нормы; выезжали на сбор ягод и грибов для госпиталей, заготавливали и отгружали дрова, участвовали во всех воскресниках.. .

Запомнилась «торфяная эпопея» на Широкореченском торфянике в июле–августе 1942 г. 72 девушки сушили кирпичи, перевыполняя нормы. Бригада из 13 человек во главе с деканом А. Н. Пятницким переворачивала эти кирпичи, одолев два поля. Сотрудники факультета уезжали на торфяник с постелями, так там и ночевали. Летом следующего года журналисты работали на торфе в составе выездных редакций «Уральского рабочего» (студенты С. Шоломович, Л. Образцова, работник областной газеты Н. Ф. Кодратов) и «Сталинца» (студенты И. Таурок, Л. Ребельская, Б. Павловский). Они выпускали «боевые листки», «молнии», помогая торфопредприятию успешно завершить первое полугодие. Журналистов премировали отрезами на костюмы, а С. Шоломовича, кроме того, наградили значком «Отличник социалистического соревнования Наркомата электростанций СССР» .

Кафедра печати, конечно, не по своей воле многих студентов направляла в многотиражные и стенные газеТатьянин день ты свердловских предприятий для выпуска «боевых листков», оформления наглядной агитации. 12 студенток почти 2 месяца работали на заводе «Визкабель». В цехах ВерхИсетского металлургического завода в штате без отрыва от учебы трудились М. Метенкова (Ситникова), В. Очеретин, Б. Павловский, О. Шендель, А. Файерман. Две бригады студентов по поручению райкома партии выпустили два номера «Верх-Исетского рабочего», специально предназначенного бойцам Калининского фронта, куда отправлялась с подарками делегация уральских тружеников. Вместе со студентами в заводской газете работал и К. В. Боголюбов .

В сентябре 1944 г. студенты-журналисты выезжали в НижнеСергинский район для освещения в газете «Вперед» уборочной кампании .

А как студенты реагировали на Государственные военные займы! В апреле 1942 г. уже через час после информации по радио о начале подписной кампании по инициативе третьекурсницы А. Криночкиной студентки внесли 970 рублей. И позднее в подобных кампаниях журналисты отличались особой активностью. В майском займе 1944 г. каждый первокурсник внес в заем государству по 300 рублей, лишая себя многого. Для Родины, для Победы .

Было очень трудно. Порой невыносимо. Ведь кроме «всего прочего», днем и ночью мучила, сжигала душу боль – тревога за судьбу Отечества, за исход боев и грандиозных по масштабам сражений, за родных и близких, что были там, на фронте... Случалось, не выдерживали. Немалая часть молодежи подалась на производство. Л. Поморцева встала к станку, заменив ушедшего на фронт рабочего-передовика, и в первые же дни перевыполнила норму. Многие были призваны либо добровольно ушли в армию. К началу 1942 г .

на фронте оказались уже 80 бывших кижевцев первого выпуска. Среди них Б. Коган, С. Бубенщиков, Н. Зюркалов, Н. Маракулин, Д. Миркин, Н. Прибытков и многие, уже работавшие в печати. Призвали в армию студента 2 курса А. Мурзина, а вслед за ним преподавателей С. П. Сыскова, С. Б. Розенберга и других. Со временем уходили добровольцами почти все юноши факультета, начиная с секретаря комсомольского бюро В. Очеретина – воина Уральского Времена не выбирают добровольческого танкового корпуса... Некоторые студентки, например, В. Вагина, А. Воронова, Т. Гавриленко, Л. Кудрявцева, Я. Маркулан, Л. Сосновских, О. Шнякина, Е. Яковлева, закончив курсы медсестер или радиотелеграфистов, тоже отправились на войну .

В полупустых аудиториях сидели в основном девушки .

По разным причинам отсев и текучесть стали бедствием .

Из 112 принятых ко времени передачи ГИЖа университету остался лишь 31 человек. Из 81 второкурсника сохранилось всего 38. Резко упала успеваемость. После зимней сессии в целом она составила только 69% .

Оздоровление пришло за счет эвакуированных в Свердловск студентов институтов журналистики Ленинградского, Московского, Киевского, Одесского, Харьковского, а также Московского полиграфического, МГУ, ЛГУ. Из шести институтов журналистики сохранился лишь один Свердловский, преобразованный в факультет и единственный, который давал кадры журналистов для всей страны. (Казахский готовил газетчиков только для своей национальной печати). Среди эвакуированных были по-настоящему способные, творческие люди, например, Е. Богат, А. Зорин, Е. Ляшко, Л. Образцова, Н. Тарасов, Л. Чернышова .

Война преподносила множество трагедий, неприятных сюрпризов, но случались и приятные. В Свердловске оказалась большая группа эвакуированных именитых ученых. Некоторые из них работали на факультете, оставив о себе благодарную память: известный пушкинист, доктор филологических наук Л. П. Гроссман, профессора А. А. Введенский, В. И. Ярцева, доценты Л. А. Гладковская, Л. Г. Бараг, Л. С. Шептаев, М. Г. Китайник и другие .

Интересно строили свои занятия коренные преподаватели университета: незабываемая А. И. Данилова, М. А. Коган, А. А. Жуковская, мисс Эделейд Акленд... Аплодисментами провожали блестящего лектора, кандидата исторических наук Н. П. Руткевича. Вместе с бывшими преподавателями ГИЖа успешно помогали молодежи овладевать газетным делом собкор «Правды» Б. Хандрос, ответственный редактор «Уральского рабочего», сын прославленного бакинТатьянин день ского комиссара Л. С. Шаумян, знаменитый фельетонист Юрий Чап (Ю. А. Подрядухин), журналист «первого призыва» Г. Н. Лисин и другие практики-совместители .

В связи с начавшейся уже в 1943 г. ревакуацией МГУ и других вузов уехали из Свердловска многие преподаватели, часть студентов. Факультет вновь попал в тяжелую ситуацию: не хватает квалифицированных научных работников, отсутствует собственная техническая база. И в 1944 г. уже который раз за время войны А. Н. Пятницкий обращается в ЦК ВКП(б) с просьбой о помощи. Переживая холод и голод, нужду и страх за близких на фронте, неурядицы в учебной жизни, студенты не позволяли себе расслабляться и ныть. Упорно учились. Не пустовала «Доска отличников». В 1943 году, например, на ней «блистали» имена И. Попова, М. Кащеевой, Т. Головановой, Л. Ребельской, В. Муравьевой, А. Файнерман. Л. Островская (Адамова) была удостоена Сталинской стипендии. В следующем году на «Доске» появились имена Н. Толмачевой, М. Кочеровой, Д. Норкина, В. Маниона, В. Лихановой, И. Романцовой и др. Не затухала спортивная жизнь, участие в лыжных кроссах, волейбольной секции, соревнованиях гимнастов, шахматистов. Возродилась художественная самодеятельность, драматический и вокальные кружки, культпоходы в театры, встречи с артистами... В «Сталинце» постоянно печатали стихи студентов-журналистов. В 1944 г. появился литературный журнал, затем – альманах «Наше творчество», доцент Л. А. Гладковская проводит «литературные встречи». Вернувшийся из армии К. В. Боголюбов создал литературный кружок, в котором обсуждали стихотворения В. Шустова, Л. Румянцева, прозу И. Гершенбаума, В. Очеретина... Научное студенческое общество организовало конкурс на лучшую работу, теоретические конференции.. .

За годы войны факультет дал стране 150 специалистов .

Питомцы его разлетелись по всем городам и весям – от районных газет области до центральных изданий.. .

–  –  –

Из публикаций абитуриентов девяностых Подарок мастера У меня оборвался ремешок на часах. Часики были не детские – не дорогие и не дешевые. Я привыкла следить за временем, и отсутствие часов на руке мне очень мешало. Бабушка сказала, что все часовые мастерские на Лесной закрыли, но она знает одну на 1-ой Тверской-Ямской (раньше улице Горького). Втроем – я, бабушка и сестра – мы отправились туда. Мастерская была на месте. Открыв первую стеклянную дверь, мы никак не могли открыть вторую. Наконец, поняли, что надо всем троим втиснуться в стеклянный тамбур, тогда открылась вторая дверь, и мы оказались в мастерской. Нас встретила приветливая, с иголочки одетая девушка, поинтересовалась, что нам нужно. Бабушка объяснила. Стены мастерской были уставлены стеклянными витринами с часами и ремешками. Я присмотрела себе самый скромный и показала на него. За стойкой стоял мастер – высокий, представительный, средних лет мужчина, в зеленом халате. Улыбнувшись, он сказал: «Этот ремешок стоит дороже, чем ваши часики в десятки раз». Мы были смущены. Бабушка вывела нас из мастерской. «Девочки, напротив магазин “Подарки”. Помню, что там продавали часы и ремешки. Надеюсь, у меня хватит денег, чтобы в этой мастерской только вставили ремешок», – успокоила она нас .

Ремешок мы действительно купили за 28 рублей. Вернулись в мастерскую. Встретили нас удивленно. Мастер повертел в руках новый ремешок и принялся за работу, изредка поглядывая на нас и загадочно улыбаясь. Чтобы вставить ремешок ему потребовалось всего две-три минуты. Все! Готово! Девушка передала нам часики. «Сколько мы вам должны?» – спросила бабушка.

Мастер посмотрел снисходительно и сказал:

«Ничего! Это подарок мастера. Наши услуги стоят дороже, чем ваши часики». Мы поблагодарили часовщика и покинули мастерскую .

Так мы вступали в новую экономическую формацию .

–  –  –

Осенью 1830 г. М. Ю. Лермонтов поступает в Московский университет на нравственно-политическое отделение. Неудовлетворенность Лермонтова лекциями профессоров и недовольство профессоров непочтительными ответами и пререканиями студента, что считалось непозволительной дерзостью, привели к тому, что в 1832 г. Лермонтов покинул Московский университет. Он рассчитывал продолжить образование в Петербургском университете, но ему не засчитали (как уволенному) то, что он прослушал и сдал в Московском университете. И Лермонтов поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. В 1834 г. он закончил ее и был произведен в корнеты лейб-гвардии Гусарского полка .

М. Ю. Лермонтову посвящается

Н. В. Фролова М. Ю. Лермонтов и Е. А. Сушкова .

Жизнь и литература В год двухсотлетнего юбилея со дня рождения М. Ю. Лермонтова мы вновь и вновь обращаемся к его творчеству и к страницам его биографии. Нам дорого каждое упоминание об этом гениальном поэте, тем более что современники писали о Лермонтове нечасто. Это понятно: светским человеком он не был, и творчество его по-настоящему оценили не сразу. Более того, те, кто писали о поэте, в большинстве своем отмечали его неуживчивый, задиристый нрав, даже некую склонность к интригам и мстительность .

Что ж, ничто человеческое не чуждо и великим людям, более того, их творчество зачастую питает та же река жизни, что и обычных смертных .

В связи с Лермонтовым упоминали четыре женских имени: Н. Иванова, М. Лопухина, М. Щербатова и Е. Сушкова .

Одно из самых заметных мест, а по существу первое, в этом списке занимает Екатерина Сушкова1. Ей Лермонтов посвятил 11 стихотворений, впоследствии объединенных исследователями в так называемый Сушковский цикл. С ней были связаны и многие литературные аллюзии в творчестве Лермонтова. Интересна эта мемуаристка еще и тем, что обладает несомненным литературным талантом, и это немудрено. Семья, к которой принадлежала Сушкова, подарила русской литературе такие имена, как, например, поэтесса Евдокия Растопчина2 и известная романистка Е. Ган3, публиковавшаяся под псевдонимом Зенеиды Рвовой. По материнской линии она состояла в родстве с известным поэтом кн. И. М. Долгоруковым4. Сушкову отличает хороший слог, ясность и четкость изложения и острая наблюдательность. В записках, которые, по ее собственному признанию, она писала «для моей единственной приятельницы Марии Сергеевны Баговутт5, урожденной княжны Хованской»6, мы находим и картины дворянского быта, и своеобразную Татьянин день духовную историю девушки очень неглупой, наблюдательной, подчас несколько тщеславной, но всегда искренней .

«Записки» впервые были опубликованы в 1869 г. в «Вестнике Европы» в 8 и 9 книжках .

Затем, второе, более полное, издание вышло отдельной книгой в 1870 г .

Признание в том, что Мария Сергеевна была приятельницей единственной, указывает на огромное разочарование Сушковой в тех, кого в юности она считала близкими друзьями. В первую очередь, это касается Александрины (Сашеньки) Верещагиной7, сыгравшей очень некрасивую роль в судьбе Екатерины Сушковой8 .

Лермонтов и Сушкова познакомились в 1830 г. в доме кузины Лермонтова Александры Михайловны Верещагиной, ставшей к тому времени близкой подругой Е. Сушковой .

В обществе Сушкову считали красавицей и девушкой с печальной судьбой. С раннего детства она была разлучена с матерью, которую нежно любила и внезапная смерть которой сделала юную Екатерину глубоко несчастной. Судя по всему, от этой травмы Сушкова не оправилась в течение всей жизни. Безусловно, Лермонтова привлекла не только юная прелесть Сушковой, но и известная родственность их судеб. Потерявший мать в раннем детстве, он как никто другой мог понять глубоко скрытые страдания юной души, тем более сильные, что Сушкову воспитывала тетка, женщина так никогда и не ставшая ей близким человеком. Когда они познакомились, Сушковой было 18 лет, а Лермонтову еще не исполнилось и 16-ти. По меркам XIX века барышня М. Ю. Лермонтову посвящается была уже взрослой, а Лермонтов еще подросток, мальчик, – так она называет его в своих воспоминаниях: «У Сашеньки встречала я в то время ее двоюродного брата, неуклюжего, косолапого мальчика лет шестнадцати, с красными, но умными выразительными глазами, со вздернутым носом и язвительно насмешливой улыбкой. Он учился в университетском пансионе, но ученые его занятия не мешали ему быть почти каждый вечер нашим кавалером на гулянье и на вечерах; все его называли просто Мишель, и я так же, как все, не заботясь нимало о его фамилии»9 .

Барышни постоянно подтрунивали над молодостью Лермонтова, но апогея их шутки достигли летом того же года, когда Сушкова жила в деревне у родственников, а ее соседкой была Е. А. Столыпина – вдова брата бабушки Лермонтова, у которой в ту пору гостила Е. А. Арсеньева с внуком Мишелем. Сельская жизнь давала много свободы .

Совместные прогулки, чтение вслух, различные розыгрыши, с одной стороны, сблизили молодежь, с другой, – давали еще больше поводов для шуток .

В конце лета Арсеньева собралась в Москву, а вся молодежь отправилась провожать ее с тем, чтобы из Москвы идти пешком на богомолье в Сергиеву лавру.

Отзвуки этого события войдут впоследствии в повесть «Княгиня Лиговская»:

Печорин, отправившись на свидание с Верочкой Рвовой, будущей княгиней Лиговской, пропустит экзамен в университете и будет исключен. Накануне отъезда Лермонтов бросит к ногам Сушковой первое посвященное ей стихотворение – «Черноокой». На другой день, когда вся компания приехала в Москву, Сушкова получила еще одно стихотворение – «Благодарю». Через четыре дня, когда добрались до Сергиевой лавры, после молебна и обеда, Лермонтов написал стихотворенье «У врат обители святой…», с посвящением Сушковой, считающееся одним из лучших образцов его лирики. Вот как тогда оценила его Сушкова: «… благодарю за посвящение и поздравляю вас, с какой скоростью из самых ничтожных слов вы извлекаете милые экспромты, но не рассердитесь за совет: обдумывайте и обрабатывайте ваши стихи, и со временем те, которых вы воспоете, будут гордиться вами»10 .

Татьянин день Однако, справедливости ради, стоит сказать, что некоторое время спустя Сушкова по достоинству оценила талант юного поэта. После поездки в Москву в письме к кузине Сашеньке Верещагиной он пересылает ей стихотворение «По небу полуночи ангел летел…», высоко оцененное Сушковой. «С тех пор, – пишет Екатерина, – мы с Сашенькой преклонились перед его талантом и прочили ему, что он станет выше всех своих современников»11 .

В это время Лермонтов уже учился в Университетском благородном пансионе. Мишелем руководил Алексей Зиновьевич Зиновьев, занимавший в пансионе должность надзирателя и учителя русского и латинского языков. Он пользовался репутацией отличного педагога, и родители особенно охотно доверяли детей своих его руководству. В Благородном пансионе считалось полезным, чтобы каждый ученик отдавался на попечение одного из наставников .

Выбор предоставлялся самим родителям. Родственники приехавшей в Москву Арсеньевой, – Мещериновы, рекомендовали Зиновьева, и таким образом Лермонтов стал, по принятому выражению, «клиентом» г. Зиновьева и оставался им во всю бытность свою в пансионе. Об этом пишет И. М. Висковатый, ссылаясь на воспоминания самого Зиновьева. Пансион помещался тогда на Тверской (дом Базилевского); он состоял из шести классов, в коих обучалось до 300 воспитанников. Лермонтов поступил в него в 1828 г., но расстаться со своим любимцем бабушка не захотела, и потому решили, чтобы Мишель был зачислен полупансионером, следовательно, каждый вечер возвращался бы домой12 .

Сушкова отмечает злой ум и резкий язык юного поэта, по ее словам, все барыши боялись ироничных замечаний этого мальчика. От нее же мы узнаем и о первых успехах Лермонтова в учебе: «В это время был публичный экзамен в университетском пансионе. Мишель за сочинения и успехи в истории получил первый приз»13. Сам Лермонтов о своей учебе рассказал впоследствии в поэме «Сашка» .

Зимой подруги расстались, Сушкова уехала в Петербург, и следующая встреча с Лермонтовым произошла только в 1834 г. на балу в Петербурге. Правда, переписка между М. Ю. Лермонтову посвящается Екатериной Сушковой и Сашенькой Верещагиной продолжалась. Сашенька прислала подруге в подарок альбом с пожеланиями и посвящениями московских друзей, Лермонтов написал в этот альбом три стихотворения14 .

Вот как описывает Сушкова эту встречу: «Я не видала Лермонтова с 1830 г. Он почти не переменился в эти четыре года, возмужал немного, но не вырос и не похорошел и почти все такой же был неловкий и неуклюжий, но глаза его смотрели с большей уверенностью… – Меня только на днях произвели в офицеры, – сказал он, – я поспешил похвастаться перед вами моим гусарским мундиром и моими эполетами; они дают мне право танцевать с вами мазурку… помню, как жестоко вы обращались со мной, когда я носил студенческую курточку»15. Читатели «Героя нашего времени»

увидят здесь несомненную параллель с «Княжной Мери» .

Более того, интрига между Грушницким, Печориным и Мери во многом повторит вышеупомянутую интригу между Сушковой и Лопухиным, в которой участвовал и Лермонтов. Менее известна широкой публике неоконченная повесть М. Ю. Лермонтова «Княгиня Лиговская» .

Повесть эта будет опубликована только в 1882 г. Портрет главной героини Лизаветы Негуровой почти полностью будет списан с Сушковой. Здесь же Лермонтов опишет и свой «роман» с Сушковой. Правда, ко времени публикации повести Екатерины Сушковой не будет в живых почти 20 лет .

Интересно, что, несмотря на обиду, нанесенную Лермонтовым, Екатерина Сушкова никогда не говорила и не писала о Лермонтове ничего дурного, хотя и Е. Растопчина, и в особенности Е. Ган, очень нелицеприятно отзывались о роли Лермонтова в судьбе Е. Сушковой16 .

Одной из последних можно считать встречу Лермонтова и Сушковой в 1838 г. Это была свадьба Е. Сушковой с ее давним поклонником дипломатом А. В. Хвостовым .

М. И. Семевский упоминает, правда, еще одну встречу на Кавказе в 1840 г., куда приехала и Екатерина Александровна с мужем, имевшим пост директора дипломатической канцелярии при главнокомандующем Кавказского края .

«Рассказывают, что именно в это время Лермонтов прислал Е. А. Хвостовой свой живописный, очень хороший портрет .

Татьянин день Уверяют, что она, не приняв этого портрета, отправила его назад. Лермонтов, будто бы, в величайшей досаде, изрезал портрет на куски и бросил в печку: «Если не ей – будто бы сказал при этом поэт, – то пусть никому не достается этот портрет»17. Был ли этот подарок извинением за прошлое или последним «прости», да и был ли этот подарок вообще, мы никогда не узнаем, однако история взаимоотношений Лермонтова и Сушковой до сих пор волнует и привлекает внимание и исследователей и читателей. Ибо помогает понять слова, некогда написанные Лермонтовым: «Странная вещь сердце человеческое, а женское в особенности…» .

Екатерина Александровна Сушкова, по мужу Хвостова (1812автор мемуаров «Записки», представляющих очень ценный материал по истории русской культуры XIX века .

Евдокия Петровна Растопчина, урожденная Сушкова (1811поэтесса, переводчица, драматург, прозаик, двоюродная сестра Е. Сушковой по линии отца .

Елена Андреевна Ган, урожденная Фадеева (1814-1842) – русская писательница XIX века, постоянный автор журнала «Библиотеки для чтения» и журнала «Отечественные записки». Псевдоним – Зенеида Рвова. двоюродная сестра Е.Сушковой по линии отца .

Иван Михайлович Долгоруков (Долгорукий), князь (1764-1823) – русский поэт, драматург, мемуарист .

Мария Сергеевна Баговутт, урожденная княжна Хованская (1812умерла внезапно в совсем молодом возрасте. Адресованные ей «Записки», которые Сушкова начала писать в 1836-1837 гг., остались незаконченными .

Екатерина Сушкова. Записки. – М., 2004 г. – С. 19 .

Александра Михайловна Верещагина, по мужу баронесса Гюгель (1810-1873) – кузина и приятельница М. Ю. Лермонтова, соседка по имению Е. А. Сушковой .

Интрига, затеянная Верещагиной из корыстных побуждений, разлучила Екатерину с М. Лопухиным, в которого Сушкова была влюблена. (Н. Фролова) Екатерина Сушкова. Записки. – М., 2004 г. – С. 81 .

Там же. – С. 87 .

М. Ю. Лермонтову посвящается Там же. – С. 89 .

См. Щеголев П. Е. А. З. Зиновьев в передаче Висковатого. – С. 37-38 Екатерина Сушкова. Записки. – М., 2004 г. – С. 96 .

«В верху одна горит звезда», «Я не люблю тебя..» и «Нет, я не требую вниманья..» (Н. Фролова) .

Екатерина Сушкова. Записки. – М., 2004 г. – С. 125-126 .

См., например, Е. Растопчина. «Записка о Лермонтове» (Записки .

С. 250-258) и Е. А. Ладыженская. «Замечания на «Воспоминания»

(Записки. С. 222-250) .

М. И. Семевский. Устные рассказы Е. А. Сушковой. (Записки .

С. 161-166) .

Из воспоминаний о М. Ю. Лермонтове Из книги «Живые страницы. Пушкин. Гоголь. Лермонтов .

Белинский» (М., 1970)...В 1827 году она бабушка Елизавета Алексеевна поехала с Мишелем в Москву, для его воспитания, а через год и меня привезли к ним. В Мишеле нашел я большую перемену, он был уже не дитя, ему минуло 14 лет1; он учился прилежно. М-r Gеndгоt (г-н Жандро), гувернер, почтенный и добрый старик, был, однако, строг и взыскателен и держал нас в руках; к нам ходили разные другие учителя, как водится. Тут я в первый раз увидел русские стихи у Мишеля: Ломоносова, Державина, Дмитриева, Озерова, Батюшкова, Крылова, Жуковского, Козлова и Пушкина, тогда же Мишель прочел мне своего сочинения стансы К***; меня ужасно интриговало, что значит слово стансы, и зачем три звездочки?

Однако ж промолчал, как будто понимаю. Вскоре была написана первая поэма «Индианка»2 и начался издаваться рукописный журнал «Утренняя заря», на манер «Наблюдателя» и «Телеграфа»3 как следует, с стихотворениями и изящною словесностью.. .

Через год Мишель поступил полупансионером в университетский благородный пансион...4 (А. П. Шан-Гирей. «М. Ю. Лермонтов»)

Татьянин день

Заведение это пользовалось в то время прекрасною репутацией и особенными преимуществами. Оно помещалось на Тверской и занимало все пространство между двумя Газетными переулками (Старым и Новым, ныне Долгоруковским5, в виде большого каре, с внутренним двором и садом. Пансион назывался университетским только потому, что в двух старших его классах, V и VI, преподавали большею частью университетские профессора; но заведение это имело отдельный законченный курс и выпускало воспитанников с правами на 14-й, 12-й и 10-й классы по чинопроизводству. Учебный курс был общеобразовательный, но значительно превышал уровень гимназического. Так, в него входили некоторые части высшей математики (аналитическая геометрия, начала дифференциального и интегрального исчисления, механика), естественная история, римское право, русские государственные и гражданские законы, римские древности, эстетика... в те времена, когда гимназии у нас были в самом жалком положении, Московский университетский пансион вполне удовлетворял требования общества и стоял наравне с Царскосельским Лицеем. При бывшем директоре ПрокоповичеАнтонском и инспекторе – проф. Павлове6 он был в самом блестящем состоянии .

Преобладающею стороною наших учебных занятий была русская словесность7. Московский университетский пансион сохранил с прежних времен направление, так сказать, литературное .

Начальство поощряло занятия воспитанников сочинениями и переводами вне обязательных классных работ. В высших классах ученики много читали и были довольно знакомы с тогдашнею русскою литературою – тогда еще очень необширною. Мы зачитывались переводами исторических романов Вальтера Скотта, новыми романами Загоскина, бредили романтическою школою того времени, знали наизусть многие из лучших произведений наших поэтов. Например, я знал твердо целые поэмы Пушкина, Жуковского, Козлова, Рылеева («Войнаровский»). В известные сроки происходили по вечерам литературные собрания, на которых читались сочинения воспитанников в присутствии начальства и преподавателей .

Некоторыми из учеников старших классов составлялись, с ведома начальства, рукописные сборники статей, в виде альманахов (бывших в большом ходу в ту эпоху), или даже ежемесячных журналов, ходивших по рукам между товарищами, родителями и знакомыми .

Так и я был одно время «редактором» рукописного журнала «Улей», М. Ю. Лермонтову посвящается в котором помещались некоторые из первых стихотворений Лермонтова (вышедшего из пансиона годом раньше меня); один из моих товарищей издавал другой журнал: «Маяк», и т. д. Мы щеголяли изящною внешностью рукописного издания. Некоторые из товарищей, отличавшиеся своим искусством в каллиграфии... мастерски отделывали заглавные листки, обложки и т. д. Кроме этих литературных занятий, в зимние каникулы устраивались в зале пансиона театральные представления.. .

(Д. А. Милютин. «Из воспоминаний») Милая тетенька!

Зная вашу любовь ко мне, я не могу медлить, чтобы обрадовать вас: экзамен кончился и вакация началась до 8-го января, следственно она будет продолжаться 3 недели. Испытание наше продолжалось от 13-го до 20-го числа. Я вам посылаю баллы, где вы увидите, что г-н Дубенской поставил 4 русск. и 3 лат., но он продолжал мне ставить 3 и 2 до самого экзамена. Вдруг как-то сжалился и накануне переправил, что произвело меня вторым учеником .

Папенька сюда приехал, и вот уже 2 картины извлечены из моего portefeuille (портфеля; франц.)...слава богу! Что такими любезными мне руками!. .

Скоро я начну рисовать с (buste) бюстов... какое удовольствие!

к тому ж Александр Степанович Солоницкий мне показывает также, как должно рисовать пейзажи .

Я продолжал подавать сочинения мои Дубенскому, а «Геркулеса и Прометея» взял инспектор, который хочет издавать журнал Каллиопу [подражая мне! (?)], где будут помещаться сочинения воспитанников. Каково вам покажется, Павлов мне подражает, перенимает у... меня! – стало быть... Стало быть... – Но выводите заключения, какие вам угодно .

Бабушка была немного нездорова зубами, однако же теперь гораздо лучше, а я, – о! je me porte comme l’ordinaire... bien!.. (Я чувствую себя, как обычно... хорошо!; франц.) Прощайте, милая тетенька, желаю, чтобы вы были внутренно покойны, след. здоровы, ибо: Les douleurs du corps proviennent des maux de l’me! (Телесные недуги происходят от заболеваний души!

Франц.) Остаюсь ваш покорный племянник: М. Лермантов .

Татьянин день Приблизительно к этому времени относится замечательное описание внешности Лермонтова в воспоминаниях художника М. Е. Меликова, который встретился с Лермонтовым в Москве в 1827 году, когда поэту было тринадцать лет, а будущему мемуаристу – девять.

Вот оно: «Наружность его невольно обращала на себя внимание:

приземистый, маленький ростом, с большой головой и бледным лицом, он обладал большими карими глазами, сила обаяния которых до сих пор остается для меня загадкой. Глаза эти с длинными черными ресницами, делающими их еще глубже, производили чарующее впечатление на того, кто бывал симпатичен Лермонтову. Во время вспышек гнева они бывали ужасны. Я никогда не в состоянии был бы написать портрета Лермонтова при виде неправильностей в очертании его лица, и, по моему мнению, один только К. П. Брюллов совладал бы с такой задачей, так как он писал не портреты, а взгляды (по его выражению, «вставить огонь глаз»)». («Заметки и воспоминания художника-живописца».) Не сохранилась .

Московские журналы того времени: «Московский наблюдатель»

и «Московский телеграф» .

Лермонтов поступил осенью 1828 г., сразу в четвертый класс; как полупансионер он жил дома .

Теперь улица Горького – на отрезке между улицами Грановского и Огарева; на этом месте находится Центральный телеграф .

Михаил Григорьевич Павлов (1793-1840) – выдающийся русский ученый-физик, блестящий лектор, вносивший в свое преподавание философский элемент; лекции его Лермонтов слушал позднее, в университете .

Имелась, конечно, и официальная сторона обучения: приготовить молодых дворян к государственной службе. В духе крепостнической морали была составлена, например, обязательная для внеклассного чтения пансионеров «Книга премудрости и добродетели». В ней доказывалось, что рабство «есть определение Божие и имеет многие выгоды», оно устраняет от раба «заботы и прискорбия жизни. Честь раба есть его верность, отличные добродетели его суть – покорность и послушание» .

М. Ю. Лермонтову посвящается

П. Ф. Вистенгоф Из моих воспоминаний...Не жажда познаний в то время манила меня сделаться студентом, а стремление выйти на свободу, поступить в гусарский полк, схватить офицерский чин и корнетом фигурировать в обществе. Я смотрел на науку, как на какое-то принудительное средство, и если учился, то лишь по настроению... дабы потом... сделать себе карьеру... Быстро увлекаясь внешними мимолетными предметами, я питал особенную страсть к лошадям, к верховой езде, к собакам, любил.. .

поповесничать.. .

Мне дали множество рекомендательных писем ко всем профессорам экзаменаторам... Случай с одним из таких писем остался особенно у меня в памяти...1...Прочитав поданное ему мною письмо и сурово и апатично оглядев меня с ног до головы, он сказал: «Хорошо, я скажу кому надо, чтобы вам по возможности облегчили доступ в студенты. Сожалею, что вы поступаете в университет единственно для того, чтобы получить диплом.. .

А есть бедные молодые люди, пришедшие сюда пешком из Воронежской губернии, в худых сапогах, отлично подготовленные. Эти труженики пришли учиться и учиться серьезно. Вот этим-то людям я вполне сочувствую». Сказав это, он поклонился и ушел. Недовольный и сконфуженный я отправился домой.. .

Всех слушателей на первом курсе словесного факультета было около ста пятидесяти человек. Молодость скоро сближается. В продолжение нескольких недель мы сделались своими людьми, более или менее друг с другом сошлись, а некоторые даже и подружились, смотря по роду состояния, средствам к жизни, взглядам на вещи .

Выделялись между нами и люди, горячо принявшиеся за науку: Станкевич, Строев, Красов, Компанейщиков, Плетнев, Ефремов, Лермонтов. Оказались и такие, как и я сам, то есть мечтавшие как-нибудь три года промаячить в стенах униТатьянин день верситетских и затем, схватив степень действительного студента, броситься в омут жизни .

...Студент Лермонтов, в котором тогда никто из нас не мог предвидеть будущего замечательного поэта, имел тяжелый, несходчивый характер, держал себя совершенно отдельно от всех своих товарищей, за что, в свою очередь, и ему платили тем же. Его не любили, отдалялись от него и, не имея с ним ничего общего, не обращали на него никакого внимания .

Он даже и садился постоянно на одном месте, отдельно от других, в углу аудитории, у окна, облокотясь, по обыкновению, на один локоть и углубясь в чтение принесенной книги, не слушал профессорских лекций. Это бросалось всем в глаза. Шум, происходивший при перемене часов преподавания, не производил никакого на него действия .

Роста он был небольшого, сложен некрасиво, лицом смугл;

темные его волосы были приглажены на голове, темно-карие большие глаза пронзительно впивались в человека. Вся фигура этого студента внушала какое-то безотчетное к себе нерасположение .

Так прошло около двух месяцев. Мы не могли оставаться спокойными зрителями такого изолированного положения его среди нас. Многие обижались, другим стало это надоедать, а некоторые даже и волновались. Каждый хотел его разгадать, узнать затаенные его мысли, заставить его высказаться .

Как-то раз несколько товарищей обратились ко мне с предложением отыскать какой-нибудь предлог для начатия разговора с Лермонтовым и тем вызвать его на какое-нибудь сообщение .

– Вы подойдите к Лермонтову и спросите его, какую он читает книгу с таким постоянным напряженным вниманием. Это предлог для начатия разговора самый основательный .

Недолго думая, я отправился .

– Позвольте спросить вас, Лермонтов, какую это книгу вы читаете? Без сомнения, очень интересную, судя по тому, как углубились вы в нее; нельзя ли поделиться ею и с нами? – обратился я к нему не без некоторого волнения .

М. Ю. Лермонтову посвящается Он мгновенно оторвался от чтения. Как удар молнии сверкнули глаза его. Трудно было выдержать этот неприветливый, насквозь пронизывающий взгляд .

– Для чего вам хочется это знать? Будет бесполезно, если я удовлетворю ваше любопытство. Содержание этой книги вас нисколько не может интересовать; вы тут ничего не поймете, если бы я даже и решился сообщить вам содержание ее, – ответил он мне резко и принял прежнюю свою позу, продолжая читать .

Как будто ужаленный, отскочил я от него, успев лишь мельком заглянуть в его книгу, – она была английская .

Перед рождественскими праздниками профессора делали репетиции, то есть проверяли знания своих слушателей за пройденное полугодие и согласно ответам ставили баллы, которые брались в соображение потом и на публичном экзамене .

Профессор Победоносцев, читавший изящную словесность, задал Лермонтову какой-то вопрос .

Лермонтов начал бойко и с уверенностью отвечать .

Профессор сначала слушал его, а потом остановил и сказал:

– Я вам этого не читал; я желал бы, чтобы вы мне отвечали именно то, что я проходил. Откуда могли вы почерпнуть эти знания?

– Это правда, господин профессор, того, что я сейчас говорил, вы нам не читали и не могли передавать, потому что это слишком ново и до вас еще не дошло. Я пользуюсь источниками из своей собственной библиотеки, снабженной всем современным .

Мы все переглянулись .

Подобный ответ дан был и адъюнкт-профессору Гастеву, читавшему геральдику и нумизматику .

Дерзкими выходками этими профессора обиделись и постарались срезать Лермонтова на публичных экзаменах2 .

Иногда в аудитории нашей, в свободные от лекций часы, студенты громко вели между собой оживленные суждения о современных интересных вопросах. Некоторые увлекались, возвышая голос. Лермонтов иногда отрывался от своего чтения, взглядывал на ораторствующего, но как взглядывал!

Говоривший невольно конфузился, умалял свой экстаз или Татьянин день совсем умолкал. Ядовитость во взгляде Лермонтова была поразительна. Сколько презрения, насмешки и вместе с тем сожаления изображалось тогда на его строгом лице .

Лермонтов любил посещать каждый вторник тогдашнее великолепное московское Благородное собрание, блестящие балы которого были очаровательны3. Он всегда был изысканно одет, а при встрече с нами делал вид, будто нас не замечает. Не похоже было, что мы с ним были в одном университете, на одном факультете и на одном и том же курсе. Он постоянно окружен был хорошенькими молодыми дамами высшего общества и довольно фамильярно разговаривал и прохаживался по залам с почтенными и влиятельными лицами.. .

Это было письмо к маститому поэту И. И. Дмитриеву (1760-1837) .

Лермонтов сам не явился на экзамен .

Лермонтов стал посещать балы на правах взрослого, студента. А в зиму 1831 года, не успела кончиться эпидемия холеры, как дворянская Москва начала безудержно развлекаться .

–  –  –

СВИДЕТЕЛЬСТВО

из Благородного Пансиона Императорского Московского Университета пансионеру Михаилу Лермантову в том, что он в 1828 году был принят в Пансион, обучался в старшем отделении высшего класса разным языкам, искусствам и преподаваемым в оном нравственным, математическим и словесным наукам, с отличным прилежанием, с похвальным поведением и с весьма хорошими успехами; ныне же по прошению его от Пансиона с сим уволен .

Дано в Москве за подписанием директора оного Пансиона, статского советника и кавалера, с приложением пансионской печати .

Петр Курбатов Апреля 16-го дня 1830 года .

Печать Московского Университетского Благородного Пансиона

–  –  –

В ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРСКОГО

МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

ПРОШЕНИЕ

От пансионера Университетского Благородного Пансиона Михаила Лермантова Родом я из дворян, сын капитана Юрия Петровича Лермантова;

имею от роду 16 лет; обучался в Университетском Благородном Пансионе разным языкам и наукам в старшем отделении высшего класса; — ныне же желаю продолжать учение мое в Императорском Московском университете, почему Правление оного покорнейше прошу, включив меня в число своекоштных студентов Нравственно-Политического Отделения, допустить к слушанию профессорских лекций. — Свидетельства о роде и учении моем при сем прилагаю. К сему прошению Михаил Лермантов руку приложил. Г631 Слуш. 21 августа 1830 года .

В ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРСКОГО

МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

№ 3579 От ординарных профессоров Снегирева, Ивашковского, экстраординарного Победоносцева, адъюнктов: Погодина, Кацаурова, лекторов: Кистера и Декампа .

–  –  –

Т. Г. Мегрелишвили д.ф.н., профессор (Грузия, Тбилиси) Кавказ и Грузия в жизни и творчестве М. Ю. Лермонтова Кавказу и Грузии как художественному феномену в творческом наследии М. Ю. Лермонтова посвящено множество работ. У истоков изучения этого аспекта лермонтовского творчества возвышается фигура В. Белинского, справедливо определившего: «Кавказ был колыбелью его [Лермонтова – Т.М.] поэзии, так же как он был колыбелью поэзии Пушкина, и после Пушкина никто так поэтически не отблагодарил Кавказ за дивные впечатления его девственно величавой природы, как Лермонтов…» [2, 175] .

В лермонтоведении сложилась целая школа изучения Кавказа и Грузии как составляющих ориентального вектора в творчестве поэта. Подробно и скрупулезно были собраны биографические факты, проанализированы стихотворения, поэмы, живописное и графическое наследие Лермонтова .

Поэтика литературных текстов Лермонтова, в которых отразились реалии Кавказа и Грузии, была глубоко и всесторонне исследована поколением ученых XX столетия, создавших основательную базу для дальнейшего анализа текстов, проделавших огромную текстологическую работу, собрав воедино все петли биографии и истории создания всего «кавказского» и «грузинского» корпуса художественного наследия поэта. Среди признанных авторитетов в этой области такие имена, как И. Андроников1, В. Шадури .

Казалось бы, прошлое столетие расставило все точки над i, ответило на все вопросы и сделало лермонтоведение закрытой областью, в которой уже ничего невозможно, а главное, нет необходимости выяснять. Да, изучать творческое наследие Лермонтова нелегко. Так получилось, что Лермонтов не оставил публицистических или критических статей, до нас дошло небольшое количество его писем… В отсутствие доТатьянин день полнительных биографических и иных материалов любые интерпретации лермонтовских произведений неизбежно носят гипотетический характер. Однако научное познание не стоит на месте, а у литературоведа сегодня появляется возможность взглянуть с иных, подчас неожиданных позиций на так называемые «вечные темы» в лермонтоведении, интерес к которым так и не затух с течением времени .

Учитывая широту научной литературы вокруг осмысления Кавказа и Грузии в творчестве Лермонтова, не отказываясь от общепринятых положений, все-таки не хочется повторять известные истины, тем более что современные научные достижения позволяют сосредоточить внимание на некоторых важных гранях лермонтовского наследия и попытаться увидеть в них добавочные смыслы .

*** Лермонтовский Кавказ и лермонтовская Грузия обычно рассматривались как особое географическое и художественМ. Ю. Лермонтову посвящается ное пространство, в котором либо происходит действие произведений Лермонтова, либо сами эти края становятся предметом художественной рефлексии автора: Кавказ и Грузия – лермонтовский Восток – представлялись экзотическим местом действия – одной из составляющих байронизма. Ю. М. Лотман выделил географический Восток в самостоятельный элемент лермонтовского творчества:

«Тема Востока, образы восточной культуры сопровождали Лермонтова на всем протяжении его творчества» [12, 5] .

Эта особенность нарративно-художественного слоя творческого наследия Лермонтова, как справедливо отмечено Ю. М. Лотманом, обусловлена двумя факторами: а) культурно-парадигматическим – общий для мирового романтизма ориентальный вектор, роль «восточного вопроса» в российском общественно-политическом дискурсе периода 1830-1840-х г.; б) системой образов произведений, укладывающейся в характерную для зрелого творчества Лермонтова типологическую схему .

Проведенный анализ [17] функционирования понятия восток2 позволил высказать гипотезу [14], по которой Кавказ и Грузия в художественном сознании Лермонтова обладают гораздо более широкой, чем предполагалось ранее, функцией: перед нами культурообусловленный художественный3 концепт4, своеобразие которого заключается в сопряжении содержания, обусловленного общеевропейским культурным компонентом, и его субъективной, индивидуально-лермонтовской интерпретации. Гипотеза предполагает рассмотрение данного явления как культурного концепта, на формирование и когнитивный компонент которого в лермонтовском сознании повлияли центральные мифологемы романтизма – восток, древность, пропущенные сквозь призму индивидуального опыта Лермонтоватворца. Кроме того, целостное освещение вопросов творческой самореализации Лермонтова и возникающая при этом общая концепция интерпретации его творческого наследия выглядят наиболее плодотворными при осмыслении творчества художника как своеобразного «дневника», в котором зафиксированы этапы становления его личности. Все иные попытки осмысления «кавказского текста» в творчестве Татьянин день Лермонтова (как компонент литературного процесса 1830х гг.; как составляющая лермонтовского байронизма и т. д.) в итоге объясняют культурные смыслы этого «текста», но не отвечают на главный вопрос: каков истинный образ Лермонтова-творца и какова истинная культурная ценность творений, принадлежащих к корпусу «кавказского текста» .

Изложенная в указанной гипотезе [14] позиция предполагает учет того факта, что Лермонтов является и наследником художественной традиции, и личностью, принадлежащей своей эпохе, но суть его творчества определена этапами становления собственных психологических доминант, этапами формирования его психологического «я» .

Развивая данную установку, следует рассматривать с нескольких позиций вопрос о Кавказе и Грузии в творчестве Лермонтова: а) как культурное понятие, включающее в себя, с одной стороны, первичное знакомство русского романтического сознания с составляющими культур народов, искони проживавших по обе стороны Главного Кавказского хребта, с другой – рецепцию этих культур русским романтическим сознанием в его движении, вершинным художественным проявлением которого явилось творчество Лермонтова;

б) образ человека Кавказа, осмысливаемый Лермонтовым в контексте поиска ответов на собственные вопросы, возникавшие перед ним по мере становления его личности .

Подобный подход позволяет анализировать Кавказ и Грузию как значимое пространство художественного мира Лермонтова, где поэт пережил важный для его личности человеческий опыт, что дает возможность приблизиться к попытке реконструкции процесса становления его личности и отражения этого процесса в творческом акте. «Роскошной Грузии долины», окруженные «вершинами Кавказа», стали не только местом действия многих произведений, но и важнейшим сегментом личной психологической Вселенной Лермонтова. И думается, это неудивительно… Кавказ и Грузия издревле были ареной противостояния интересов больших исторических формирований, а также с давних пор окутаны мифами, преданиями. Географическое пространство разделено Большим Кавказским хребтом на три части: Западный Кавказ (от Черного моря до подножия М. Ю. Лермонтову посвящается Эльбруса), Центральный Кавказ (от Эльбруса до Казбека) и Восточный Кавказ (от Казбека до Каспийского моря). Это пространство веками было местом проживания многих народов, ареалом функционирования разнообразных языков, предметом политического и экономического внимания .

Сочетание в ландшафте этой географической зоны высокогорных местностей, суровых и неприступных в своей красоте, с прекрасными, роскошными долинами, бурными реками наложило свой отпечаток на представителей кавказских этносов: проживая в этом регионе, этносы создавали свои культуры, которые во многом были схожими, однако не идентичными. Мозаичная антропосфера Кавказа, постоянно подвергавшаяся колебаниям из-за многочисленных военных конфликтов, за время существования в историческом времени и взаимодействия с ландшафтом территории проживания оформилась в специфическую этносферу Кавказа. В этой этносфере наличествовали разТатьянин день личные идеологии (мусульманство, православие), а таксономические уровни языковой систематики позволяют обнаружить богатство представленной на Кавказе сино-кавказской языковой макросемьи (по гипотезе А. Тромбетти, С. А. Старостина)5 (кавказская языковая семья, тюркская языковая семья и др.). При этом ярко высвечивалась одна общая черта – высокая степень пассионарности, как определил бы Л. Н. Гумилев, народов Кавказа .

Путь в мировой истории, пройденный народами, населяющими Кавказ, был долог и многообразен. В разное время эти народы, в том числе грузины, соприкасались с такими яркими культурами, как эллинская, древнеримская, византийская, арабская, персидская, османская – и это далеко не полный перечень. В эпоху Лермонтова весь Кавказ вошел в сферу влияния Российской империи, а русское передовое сознание той эпохи – романтическое по своей природе – воспринимало Кавказ как романтический восток [17]. При этом наполнение данного понятия в сознании романтиков включало множество компонентов .

Как отмечает автор нижеизлагаемой концепции, И. Модебадзе, восток является одним из древнейших архетипов, прямо указывающим на Эдем и Axis Mundi [17, 52] – Центр, некую ламинарную точку, где смыкаются, «пребывают в органическом единстве» «сакральное и профанное»

[17, 60]. Именно в таком качестве воспринималась символика востока и на заре распространения христианства. Это подтверждают схожие словосочетания, функционирующие и сегодня во многих языках. Словосочетания «таинственный восток», «мистический восток», «древний восток», «восточная мудрость» в русском языковом поле и т. д. «по сути являются выражением кардинальной установки европейского (христианского) типа сознания на таинственную непостижимость Востока»6 [17, 53], являющуюся позднейшей конкретизацией трансформации идеи невозможности осознания человеческим разумом трансцендентности Божества, Света, высшего Знания, высшей Истины и т. д .

«Стремление обрести мифический идеал гармонии всего сущего должно было неизбежно обратить внимание русских романтиков на Кавказ. При этом ни в коем слуМ. Ю. Лермонтову посвящается чае нельзя игнорировать и тот факт, что само отношение к Востоку – Кавказу – востоку претерпевало сложнейшую трансформацию в русской культуре и принимало различные формы выражения в зависимости как от общих тенденций развития того или иного этапа русского романтизма, так и от многообразия творческих индивидуальностей его представителей. Логическим следствием этого общекультурного фона выглядят многочисленные описания природы Кавказа, которые в русской романтической поэзии нередко пронизаны восточными мотивами. Это явственно прослеживается, например, в поэзии В. Кюхельбекера, где Грузия выступает под именем Гюрджистана, в «грузинских»

произведениях А. С. Грибоедова, где порой грузинское так тесно перемежается с персидским (или общевосточным), что их разграничение представляется весьма сложной задачей, и др. Однозначную же четкость ассоциация «Кавказ – Восток»

обретает у М. Ю. Лермонтова, для которого Казбек – «страж востока, … чалмою белою … увит» («Аул Бастунджи», 1831)» [17, 60-61] .

Далее автор концепции отмечает, что «вершины Кавказа – образ интуитивного ощущения выси – высоты как безбрежности небес (небесное=идеальное [в романтизме – Т.М.]), предощущение, предчувствие истины, которая может открыться именно в пространстве Кавказа. В то же время понятие «местного колорита (couleur locale) у романтиков имело два аспекта: колорит места (национальный, географический) и колорит времени» [19, 128]» [17, 61] .

Феномен Кавказа, специфика его поэтического осмысления в русской романтической поэзии наводит на мысль, что личная встреча с Кавказом и его природой оставляла у поэтов-романтиков ощущение соприкосновения с чем-то древним, не затронутым уровнем современной цивилизации, проникнутым истинной духовностью .

Таким образом, к периоду второй половины 1830-х гг .

ориентальный дискурс русского романтизма прочно освоил Кавказ и Грузию как компонент романтической поэтики, благодаря которому вместе с темой Востока – оформившейся к тому времени художественной традицией – в русский романтизм проникало и понятие востока. И если на начальТатьянин день ной стадии формирования русского романтизма Кавказ и Грузия воспринимались сквозь призму мифологемы восток, то по мере развития литературы романтизма на первый план все больше выступали кавказские реалии – Восток географический и, если можно это утверждать, культурный .

Как известно, первая встреча с Кавказом состоялась у Лермонтова еще в детстве. Впечатления о ней нерушимо отпечатались в душе ребенка. Однако в интересующем нас аспекте важна вторая встреча Лермонтова с Кавказом и Грузией, которая произошла при драматических обстоятельствах, связанных с реакцией властей на написание стихотворения «Смерть поэта» (1837) .

В ситуации, связанной с гибелью А. С. Пушкина, власть не была заинтересована замечать настроений в столице империи, остро переживавшей гибель первого национального поэта от руки иностранца. И в этом смысле лермонтовские стихи были прямым вызовом правительственной установке «Хороним не Пушкина, хороним рядового мелкого чиновника». «Смерть поэта» – важнейший момент в личной биографии Лермонтова. В этом стихотворении молодое поколение устами Лермонтова произносило приговор не только убийце великого поэта, но и всем тем, кто допустил эту трагедию, «для потехи» раздувая «чуть затаившийся пожар»

личной драмы в семье Пушкина. В стихотворении прямо указывается на «надменных потомков» «известной подлостью прославленных отцов», «жадною толпой» стоящих у трона. На них возлагается вина за гибель первого поэта России, и они обличаются как виновники духовного рабства, воцарившегося в стране, – «Свободы, Гения и Славы палачи» .

Можно с высокой степенью достоверности предполагать, что Лермонтов не думал о последствиях своего поступка. Движимый порывом, искренним негодованием, он, остро ощущавший в собственной душе так долго чаемую готовность к действию, выплеснул в своем стихотворении ту правду, на которую не осмелились даже близкие друзья Пушкина. А 25 февраля 1837 г стало известно решение самодержца перевести Лермонтова «тем же чином в Нижегородский драгунский полк», на Кавказ, в ссылку. 19 марта 1837 г. Лермонтов выехал из Петербурга. Так Власть, М. Ю. Лермонтову посвящается сама того не желая, подтолкнула его на путь к самореализации .

Первая ссылка Лермонтова длилась всего несколько месяцев, однако он серьезно изменился за это время. Все пережитое в Петербурге, первое самостоятельное путешествие, открывшее его взору картины провинциальной жизни империи, столкновение с древней культурой Грузии и особенно полиэтнического Тифлиса (Тбилиси) дали богатую почву умственной и духовной жизни .

Во второй половине октября Лермонтов по Военногрузинской дороге, которая в середине осени особенно красива, приезжает в Грузию. Впервые Лермонтов остро чувствует свое единение с миром, которое проявляется в его личности переживанием восторга перед прекрасной природой Грузии. Как только Лермонтов перебрался через

Кавказский хребет, он «стал ездить верхом», «лазил на снеговую гору (Крестовая)». В письме к С. Раевскому он пишет:

«…оттуда видна половина Грузии как на блюдечке, и право, я не берусь объяснить или описать этого удивительного чувства:

для меня горный воздух – бальзам; хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит – ничего не надо в эту минуту» [9, 437] .

Маска, которую поэт носил в Петербурге, словно слетает с него: впервые он может быть самим собой. Творческая натура Лермонтова интуитивно ощущает мир в его безбрежном единстве, во всей полноте гармонии. На Крестовой горе, думается, романтическая натура Лермонтова впервые воочию пережила так долго чаемое его сердцем удивительное чувство гармонии макро- и микрокосма .

Впечатления от лицезрения Крестового перевала отражаются в творчестве Лермонтова. Интересно отметить, что и для А. С. Пушкина путешествие по Военно-Грузинской дороге становится материалом для создания стихотворения «Кавказ» (1829). Пушкин и Лермонтов по-разному воспринимают увиденное, но для каждого из них лицезрение этих мест становится важнейшим фактом душевного опыта, переливающимся в стихи .

По мнению И. И. Модебадзе [20], у Пушкина одиночество вознесенного над Кавказом поэта сродни изначальному, безграничному одиночеству свидетеля Акта Творения .

Татьянин день Вышина – безмерная высота, синоним Небес («Вышний, Всевышний, Бог» [6, 315]). «По своей космической грандиозности два этих понятия воссоздают ауру космогонии, переносят нас в атмосферу библейского «В начале», когда «сотворил Бог небо и землю. Земля же была безводна и пуста, и тьма над бездною, и дух Божий носился над водою»

[Быт. 1:1]. Оттуда, с высоты небес, взирает поэт на мир, простирающийся где-то внизу («В начале сотворил Бог небо и землю… День один» [Быт. 1:1]). Иллюзия присутствия у истока первоначала усиливается «потоков рожденьем», «первым грозных обвалов движеньем» («И создал бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью… День второй» [Быт. 1:7]) .

Дистанция между миром и поэтом сравнима лишь с дистанцией между Творцом и твореньем. Граница между заоблачной высью и земным миром обозначена тучами, которые «смиренно идут подо мной», и лишь орел «парит неподвижно со мной наравне» (древнейший архетип – символ божества, которое, будучи наравне с поэтом-провидцем, подчеркивает мистический смысл открывающейся панорамы) .

«А там уже рощи, зеленые сени. // Где птицы щебечут и скачут олени» («И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле… День третий» [Быт .

1:11]) и т. д. Именно в таком месте (в какой-нибудь укромной мирной долине) и должен находиться мифический Центр и Эдем-Рай – символ безмятежного счастья» [20, 85] .

Взору Лермонтова-поэта Грузия открывается с высоты горных хребтов, и это лицезрение с высоты полета он дарит своему Демону: «ковром раскинувшиеся», «роскошной Грузии долины» (М. Ю. Лермонтов «Демон», 1838), которые в русской романтической поэзии четко ассоциируются с Эдемским «Божиим садом» («Мцыри», 1840): «Там, где в Эдем, чрез ужас ада // Арагву катит Кашаур» (В. Кюхельбекер. «Начало поэмы о Грибоедове», 1822-1823); «где веет нега и прохлада, где в садах сбирают дань пурпурного винограда» (А. Грибоедов «Там, где вьется Алазань») [19]. Используемое для характеристики пейзажа М. Ю. Лермонтовым существительное ковер, с которым связано прилагательное роскошный, в контексте строфы М. Ю. Лермонтову посвящается принадлежит, безусловно, символике Востока. Тем не менее, у Лермонтова это далеко не Рай, не мифический Эдем .

И если пушкинское «ущелье, где Терек играет в свирепом весельи» и где «нищий наездник таится», еще воспринимается как «соответствие таящемуся во тьме Злу – антиподу Бога-творца (и даже эпитет нищий в таком контексте обретает символическое значение категории нравственной)»

[19, 80], то у Лермонтова на первый план выступает поэтическое описание Терека как реалии природы, которую он наблюдал на Военно-Грузинской дороге и которая поражает достоверностью описания всякого, кто мог наблюдать это зрелище: Терек, который «разорил родной Дарьял», «воет, дик и злобен // Меж утесистых громад, // Буре плач его подобен»;

Терек, который «лукавый принял вид» («Дары Терека», 1839) .

Для Лермонтова подобный пейзаж ущелья Терека – локус, «семантическое поле интегрирующего их топоса»

[21, 36] Кавказа. Кавказ и Грузия в художественном мире Лермонтова выполняют функцию пространственного континуума текста. Как отмечено Ю. М. Лотманом, «структура топоса выступает в качестве языка для выражения других, непространственных отношений текста»7. И в этом смысле неудивительно, что сюжет поэмы «Демон», как и место действия произведения, претерпевают у Лермонтова изменения при личной встрече с Грузией .

Лермонтовский Демон – «первенец творенья», когда-то «чистый херувим», навечно – «дух изгнанья», утративший право на «жилище света», царь «познанья и свободы», когда «.. .

над вершинами Кавказа изгнанник рая пролетал: // Под ним Казбек, как грань алмаза, // Снегами вечными сиял». И вот в том, «кого никто не любит», просыпается желание любви: «вновь постигнул он святыню // любви, добра и красоты» – в «душе, открытой для добра», «...в нем чувство вдруг заговорило». «В бескровном сердце луч надежды опять затеплился живой» – вспыхнуло страстное желание возврата «к добру и небесам», «жизни новой» и примирения с Творцом («Хочу я с небом примириться, // Хочу любить, хочу молиться, // Хочу я веровать добру!») .

Он отрекается «от старой мести» и мечтает предстать перед Создателем «любви святым покровом» одетым, «как новый ангел в блеске новом». Но все его надежды терпят крах («И проТатьянин день клял Демон побежденный/ Мечты безумные свои»). И этот крах персонажа, несмотря на глобальность образа, перекликается с одним из центральных мотивов лермонтовской лирики («Мне страдать до могилы Творцом суждено…»): мотив одиночества может быть расценен как важнейший компонент лермонтовского внутреннего мировосприятия8 .

С мотивом одиночества перекликается в лермонтовском художественном мире и антитеза «цивилизованный европеец» – «дикие» горцы – «естественные люди», дети природы, отделенные от современности цивилизацией, которая наиболее полно проявляется в романе «Герой нашего времени» и поэме «Мцыри». Поскольку первозданное состояние (вольность, дикость) – это, с позиции романтиков, естественное состояние человека, созданного «по образу и подобию» и находящегося в гармонии с Творцом, то для романтиков оно обладало особой привлекательностью. Романтический герой, вступая в конфликт с обществом, отвергал его по причине утраченной современниками гармонии между Творцом и творением – человеком. И обрести это утраченное он чаще всего надеется именно в прошлом, среди «естественных, нецивилизованных» людей, чувства и внутренний мир которых находятся в гармонии с природой и мирозданьем. Ради этого он и покидает свое общество, отправляясь в путь (путешествие) .

Тема пути и странничества в романтизме – это многогранная тема, требующая особого разговора9. У Лермонтова она становится не только поэтическим мотивом, но фактом его биографии: кто-то подсчитал, что в общей сложности Лермонтов провел в дороге один год из всей своей недолгой жизни. Первым же самостоятельным его путешествием, как это ни парадоксально, явилась поездка на Кавказ, а потом в Грузию в 1837 г. «по казенной надобности». Он, в отличие от первых «русских европейцев», не переживший путешествия за границу в юности, что для молодого дворянина в послепетровский период было неотъемлемой частью завершения порядочного образования, отправился в свое первое путешествие в чужие края по воле Власти. И Грузия для него, как и для Пушкина, стала «заграницей», краем взросления, становления его личности .

М. Ю. Лермонтову посвящается В этом смысле важной представляется точка зрения И. Модебадзе, по которой возможно интерпретировать путешествие на Кавказ и в Грузию в восприятии русской романтической поэзии в целом и Лермонтова как вершины русского романтизма в соотнесении с мифологемой пути, т. е. как испытание10 Кавказом [17, 68] .

Если опыт созерцания мира с горных вершин, о чем он пишет в приведенном здесь письме к С. Раевскому, дал Лермонтову ощущение контакта с реальным, а не вымышленным «высоким», то пребывание в Тифлисе способствует становлению собственного голоса в творчестве .

Тифлис 1830-х гг. был своеобразным центром Кавказа .

В Тифлисе, в доме Е. Ф. Ахвердова, пасынка тетки Лермонтова, поэт частый гость. Существует предположение, что Лермонтов был вхож в избранный круг грузинской интеллигенции11. Возможно, он встречался с А. Чавчавадзе .

Реалии пребывания в Тифлисе достоверно известны из письма Лермонтова все к тому же С. Раевскому: «Хороших ребят здесь много, особенно в Тифлисе есть люди очень порядочные; а что здесь истинное наслаждение, так это татарские бани!

Я снял на скорую руку виды всех примечательных мест, которые посещал, и везу с собой порядочную коллекцию» [9, 437] .

Город поразил поэта своей самобытностью – сочетанием православной ментальности и выраженным восточным колоритом. В Лермонтове заговорил художник. Он зарисовывает древнейшую часть города: Метехский замок, узкий Авлабарский мостик, домики, нависшие над Курой (Мтквари), общий вид Тифлиса с левого берега реки – Ортачальские сады и Метехский замок, древнюю крепость Нарикала. Графика Лермонтова словно «фотографирует», фиксирует сценки из жизни Тифлиса, чтобы потом всплыть в памяти и перелиться в поэзию. Именно район тифлисских бань, ошеломляющий неповторимым обликом, будет еще долго будоражить воображение Лермонтова-поэта, чтобы позднее быть описанным в стихотворении «Свидание» (1841) как художественно смоделированное пространство действия этого сюжетного произведения .

Пребывание в Тифлисе необычайно плодотворно. Он словно резко повзрослел. Внешне неспешный, но внутренне Татьянин день динамичный грузинский характер в своих лучших чертах оказался глубоко созвучным Лермонтову. Чувство собственного достоинства, умение сохранить в душе нечто исключительное, что определяет человека как индивидуальность – Единичное, при искренней открытости жизни – одна из центральных составляющих этноментального образа Грузии – о многом заставили задуматься. Очертания столь долго чаемого деяния начинают приобретать в лермонтовской душе четкую форму. Благодаря тифлисскому поэту и драматургу М. Ф. Ахундову Лермонтов записывает сказку «Ашик-Кериб» (1837) – произведение, сквозь «магический кристалл» которого можно интерпретировать движения лермонтовского духа периода пребывания в Тифлисе [15] .

История поэта-ашуга содержит много подспудно важного для становления личности самого Лермонтова .

Субъективный урок, который он выносит из этой сказки, очень важен: человек в своей жизни не должен самовольно торопить события, потому что «своей судьбы не минуешь» .

Чтобы свершить деяние, необходимо представить миру не надуманные литературные стереотипы, а истинно пережитое и переосмысленное. И одновременно только так можно сохранить в душе Единичное .

О значимости вынесенного опыта можно судить по рождающимся строкам: «Судьбе, как турок иль татарин, / За всё я равно благодарен…». Эта позиция полностью противоречит более ранней, сопрягавшейся с модным байронизмом и выразившейся в протестном неприятии действительности вплоть до гневных упреков Богу (богоборческие мотивы лирики). Словосочетание «равно благодарен» прочитывается в контексте общих размышлений Лермонтова о счастье в сочетании с понятием «покоя», который уже мыслится центральной составляющей счастья (ср.: «Я б хотел свободы и покоя»; «Тогда смиряется души моей тревога, / Тогда расходятся морщины на челе, – / И счастье я готов постигнуть на земле, / И в небесах я вижу Бога.../»). В лермонтовском сознании постепенно формируется качественно иной принцип понимания мира и своего места в нем. Грузия и Кавказ стали психологическим Рубиконом, переход через который ему суждено было совершить вместе со своим поколением, М. Ю. Лермонтову посвящается большинство представителей которого также прошло через Кавказ и также внутренне изменилось .

Как изменился внутренний мир поэта после первого испытания Кавказом и Грузией? Известно одно: рубеж 1837гг. – время, когда в творчестве Лермонтова наметился серьезный перелом12 .

В период 1828-1836 гг. Лермонтов, по природе романтик, воспринимал и описывал мир, отражая свои настроения, томления и страсти. Глубокая аффектация любви и ненависти, гордости и смирения, жажда подвигов и деяния .

Для него волна и «парус одинокий», «одинокий утес», «листок», оторвавшийся от «ветки родимой», – ярчайшие символы, выражающие внутреннее беспокойство и мучительные переживания одиночки, плывущего «против потока» – знаменитой лермонтовской «толпы», «нашего поколения» .

Стремление освободиться от навязываемых «толпой» стереотипов оформляется в поэтическую формулу «А он, мятежный, просит бури, / Как будто в бурях есть покой». Роль и миссия поэта в обществе понимаются Лермонтовым на указанный период творчества в русле общеромантических тенденций трактовки образа Поэта .

Пребывание на Кавказе и в Грузии в 1837 г. стало для Лермонтова этапным моментом жизни, повлиявшим на становление его творчества и формирование его личности .

Интерес к культуре Востока – значимый фактор для понимания его ориентальных произведений, созданных после 1837 г. Интересно отметить, что большинство этих произведений, рассматривавшихся в едином контексте, принято объединять под общим наименованием «кавказских произведений». При этом как-то упускается из виду, что на самом деле все они отнюдь не однородны в плане отражения в них культурных реалий. И различие наблюдается именно по времени создания: тексты, созданные до реальной встречи с Кавказом и Грузией, и тексты, возникшие после личного знакомства с Кавказом.

Кажется небесперспективным обратить внимание на тот факт, что «кавказские» поэмы и стихотворения описывают как минимум два культурных пласта, с которыми Лермонтов столкнулся на Кавказе:

пласт христианской культуры Грузии («Демон», «Грузинская Татьянин день песня», «Кинжал», «Тамара») и пласт мусульманской культуры Кавказа («Жалоба турка», «Спор», «Измаил-Бей», «Аул Бастунджи», «Хаджи Абрек», «Две невольницы», «Валерик») .

Наряду с этим у поэта есть произведения, в которых оба этих слоя взаимодействуют («Дары Терека», «Три пальмы», «Свидание», «Мцыри», «Поэт», «Кавказ»). И эти культурные различия осознаются автором, что видно при текстуальном анализе, именно после личной встречи с Кавказом и Грузией .

Возможно, кроме существующих на сегодня в науке версий прочтения «кавказских» текстов Лермонтова, с учетом изображенных в «кавказских» произведениях разных пластов культуры Кавказа следует рассмотреть вопрос о том, что эти произведения опосредованно отражают сложнейший процесс сопоставления христианской – западной – культуры и восточной – мусульманской – культуры в творческом сознании Лермонтова. Этот процесс следует анализировать в едином русле его творческих поисков, итогом которых и стало изменение лица его творчества на рубеже 1837 г. И такой ракурс не противоречит движению романтического дискурса в русской литературе 1830-х гг .

К этому времени реальный Кавказ так же, как и реальный Восток для европейцев, в русском романтическом сознании все больше расходится с востоком – символом первозданной гармонии, теряет свой магический ореол: «Кавказ! Далекая страна! // Жилище вольности простой!», «Свободе прежде милый край // Приметно гибнет для нее» (М. Лермонтов. «Кавказу», 1830). Однако окончательно не исчезают достаточно часто присутствующие в романтической поэзии аллюзии на древность и тайну, которые, являясь ключевыми понятиями, объясняют саму притягательность этого места, осмысляемое уже в дихотомии «Восток – Запад»: «Стамбул отрекся от пророка; // В нем правду древнего Востока // Лукавый Запад омрачил...» (А. Пушкин. «Стамбул гяуры нынче славят...», 1830). Противопоставление древнего Востока и Западной цивилизации решается в категориях «Свет – Тьма» – основополагающей бинарной оппозиции системы нравственных ориентаций православной ментальности [18]. Лукавый (враг Божий) омрачил (затемнил) правду древнего Востока (свет М. Ю. Лермонтову посвящается Истины, хранителем которой является древний восток). Тем самым подчеркивается временной разрыв, который ведет к утрате гипотетической возможности ее прозрения .

Такая трактовка явно проявляет себя в творчестве М. Ю. Лермонтова, в поэзии которого приоритетным символом Кавказа (вернее, его олицетворения – Казбека, высочайшей вершины Кавказского хребта) становится древность .

Однако древность вынуждена уступить натиску цивилизации и «замолкнуть навек», так и не раскрыв своих тайн («Спор», 1841). Как известно, одним из элементов проблематики «Спора» является актуальный для русского общества 1830-1840-х гг. вопрос об историческом предназначении России, ее месте в философско-исторической дихотомии «Восток-Запад». По всей видимости, весь комплекс философских идей, волновавших русское мыслящее общество в 1830-е годы (а особенно раннее славянофильство)13, «поставили М. Ю. Лермонтова перед проблемой исторических судеб России» [12, 5]. В сознании поэта своеобразие русской культуры постигалось в ее антитезе к Западу и Востоку;

Россия начинает ассоциироваться с Севером и, противостоя обеим вышеназванным культурам, с другой стороны, выступает как Запад для Востока и как Восток для Запада [12, 7]. Это ярко иллюстрируется взаимоотношениями горцев и Печорина, горцев и Максима Максимыча в романе «Герой нашего времени», а также лирикой позднего Лермонтова [13, 90-114]. Лермонтов приехал на Кавказ в 1837 году, имея солидный багаж опосредованных знаний об этом крае14, а непосредственная встреча с Кавказом в зрелом возрасте породила более масштабный интерес – не к внешним деталям, а к основам культур Кавказа .

Сам Лермонтов, похоже, осознавал Кавказ как пространство пересечения, стыка культур, что на самом деле было (и остается по сей день) именно так. Причем, если до личного знакомства с Кавказом в нарративной типологии его произведений в основном преобладает антитетичное пространство, определяемое умозрительными и несколько абстрактными категориями «Восток-Запад», то личная встреча с Кавказом побуждает поэта четко маркировать этнокультурную суть путем введения в жанровую номинацию значимых Татьянин день прилагательных («Демон» восточная повесть; «Ашик-Кериб»

турецкая сказка) или в свойственной Лермонтову манере прятать информацию в детали («Мцыри» – к заглавию поэмы Лермонтов дает примечание: «Мцыри – на грузинском языке значит «неслужащий монах», нечто вроде «послушника» (курсив мой – Т.М.)» [9, II, 78]). В тех произведениях, которые не содержат в заглавии таких прямых отсылок, культурное пространство маркировано внутри текста (имена героев, аул, черкесы, «задумчивый грузин тебя ковал» и т. д.) .

Известно, что у Лермонтова, в отличие от его предшественников, романтиков 1810-1820-х гг., «противоречия общественной действительности принимают … абстрактный характер; это абсолютная противоположность изолированных отвлеченных сущностей: добра и зла, невинности и порока, красоты и безобразия» [16, 114]. Такие философские сущности определяют основы миросозерцания личности, применительно к Лермонтову – личности, стремящейся не просто познать мир, а быть активным действующим лицом жизни («Мне нужно действовать…»). Активное деятельностное начало ярко проявлено в культуре горских народов Кавказа и Грузии15, что не могло остаться незамеченным Лермонтовым .

Таким образом, Лермонтов обнаружил «за хребтом Кавказа» формы ментальности, которые являлись для него изначально притягательными. В пользу данного тезиса говорит известный фрагмент разговора Лермонтова с А. А. Краевским (1841 г.), в котором поэт выражает свое отношение к культуре Востока: «Зачем нам все тянуться за Европой и французским? Я многому научился у азиатов, и мне бы хотелось проникнуть в таинства азиатского миросозерцания, зачатки которого и для самих азиатов и для нас еще мало понятны» [9, IV, 123]. Можно предположить, что и сказка «Ашик-Кериб» была интересна поэту отраженными в ней элементами «азиатского миросозерцания», в «таинства» которого стремился проникнуть поэт. Но это только одна сторона вопроса. Анализ лермонтовского творчества периода 1835-1837 гг. позволяет предположить и наличие еще одного момента .

М. Ю. Лермонтову посвящается Когда личность, чья картина мира сформирована в одной культуре, сталкивается с творческим продуктом совершенно иной культуры, бывает, что интерес первой ко второму возникает при условии включения в когнитивные процессы архетипов – универсальных изначально врождённых психических структур, распознаваемых в нашем опыте и наблюдаемых в том числе и в основе общечеловеческой мифологической символики, волшебных сказок, элементов «коллективного бессознательного» [25]. По определению являясь архаическим феноменом, архетипы должны проявляться в мифах, сказках всех народов и культур (разумеется, в различной степени). При этом архетип должен быть связан с жизнью как процессом либо элементами таковой .

Следуя такой логике, можно утверждать, что сюжетные линии сказки «Ашик-Кериб» (М. Азадовский)16 неожиданно соединились с какими-то внутренними лермонтовскими мировоззренческими размышлениями и исканиями, а некоторые мифологические архетипы17 сказки оказались необычайно актуальными для Лермонтова. Они были включены в бурно протекавшие процессы лермонтовской саморефлексии, которая помогла поэту осознать к этому времени свою наковость, отнюдь не идентичность ментальным ценностям Запада («Нет, я не Байрон, / Я другой»). Этот момент знаменует в определенном плане и начало процесса переосмысления романтического образа поэта, ранее присутствовавшего в его творчестве. Поэтому для Лермонтова сказка с центральным образом поэта должна была представлять особый интерес .

В лермонтовском творчестве образ поэта претерпел серьезную эволюцию. Если в стихотворении «Поэт» (1828) интерпретация образа поэта «близка к той, которая укрепилась в массовой романической лирике 1820-х гг., варьировавшей и упрощавшей, в частности, концепцию пушкинского «Поэта» («Пока не требует поэта» 1827)» [11, 441], то уже в стихотворении «Поэт» («Отделкой золотой блистает мой кинжал», 1838) развернуто комплексное понимание роли поэта в обществе и его образа. При этом герой в стихотворении – выразитель мудрых истин, «могучие слова»

которого ловит народ (ср. реакцию персонажей на слова Ашик-Кериба на свадьбе Магуль-Мегери и Куршуд-бека) .

Татьянин день При этом сама поэзия, шире – творчество, выступает как форма участия во всех событиях народной духовной жизни, при этом совершенно необходимая как народу, так и самому поэту [15] («певцов обыкновенно со всех четырех сторон собирают в одно место» [9, III, 330]) .

Лермонтову было суждено вернуться на Кавказ. Новая поездка существенно отличалась от предыдущей. Если в 1837 г. Лермонтов на Кавказе скорее путешественник, странник – вбирает впечатления, рисует, слушает, познает, – то в 1840 г. он прибыл на Кавказ для участия в боевых действиях. Таково предписание Власти: Лермонтова не щадить и употреблять во всех сражениях. Да и сам Лермонтов 1840 г. отличается от того юноши, который покорял «горные вершины» Кавказа и с мольбертом бродил по Тифлису. Он уже не новичок в реалиях кавказской действительности, он видит всю политическую подоплёку кавказской кампании. Движение его мысли проявляется в его произведениях

– очерке «Кавказец» (1841), стихотворении «Валерик» (1840) .

Военная эпопея Кавказа вначале увлекла Лермонтова своей романтической стороной, обогатила массой впечатлений .

Но после сражения при реке Валерик сложно сомневаться, что военная деятельность была осознана Лермонтовым как нечто, в корне чуждое тому, что он должен был совершить в жизни. Но что же тогда? Просьба об отставке и погружение в литературное творчество, создание собственного журнала – вот что ему нужно сейчас. Собственное периодическое издание мыслится единственно возможным путем к творческой и личностной самореализации. Но просьба об отставке не удовлетворена. И Лермонтов вновь обращается к кавказским и грузинским впечатлениям, облекая их в стихи .

В последние годы жизни поэта определяющей чертой философии Востока для М. Ю. Лермонтова становится фатализм: «Быть может, небеса Востока // Меня с ученьем их пророка // Невольно сблизили…» («Валерик», 1840). В «АшикКерибе» Куршуд-бек говорит: «…что написано у человека на лбу при его рождении, того он не минует». Два полюса романтического сознания распределяются между Западом и Востоком. Образом – символом культуры Запада становится Наполеон («Воздушный корабль», 1840). Как справедливо М. Ю. Лермонтову посвящается указывает Ю. М. Лотман, в лермонтовской схеме типологии культур есть еще один признак: возрастной [12]. Наивному, «дикому», отмеченному силой и деятельностью периоду молодости противостоит «дряхлость», упадок. Именно таково в сознании поэта состояние Востока и Запада. Влияние обеих «дряхлых» культур – и восточной, и западной – раздвоилось в русском человеке (Север), и Лермонтов внимательно изучает плоды этого раздвоения. Отражение этих мыслей прослеживается в творчестве .

О «дряхлости» Запада М. Ю. Лермонтов впервые говорит в «Умирающем гладиаторе» (1836), потом в «Последнем новоселье» (1841): «Мне хочется сказать великому народу: // Ты жалкий и пустой народ!». «Великий» в прошлом, «жалкий и пустой» сейчас. Гордой индивидуальности противопоставлена логика «толпы», все более олицетворяющей современный поэту Запад: «Из славы сделал ты игрушку лицемерья, // Из вольности – оружье палача». Европа, уже изжившая, по мысли Лермонтова, все прогрессивное и оставившая от него только атрибутику, полностью отражается в «нашем поколении»

«Думы» (1838) и в «водяном обществе» «Героя нашего времени»

(1840). В наиболее законченном виде это проявляется в образе Грушницкого («Он из тех людей, которые на все случаи жизни имели готовые пышные фразы» [9, IV, 177] и даже храбрость его «не русская храбрость») .

С другой стороны, существуют люди, в которых европеизация проявилась в виде приобщения к миру титанов европейской культуры и которые, вобрав в себя все позитивное из этой культуры, стали «одинокими утесами» в русском обществе, неподготовленном к появлению подобных личностей (тип Печорина). Жизнь выталкивает этих людей из общества, обрекая их участи несостоявшихся, нереализованных личностей .

Но современный Восток также переживает период «дряхлости». В «Споре» читаем: «Род людской там спит глубоко // Уж девятый век. […] Все, что здесь доступно оку // Спит, покой ценя…// Нет, не дряхлому Востоку // Покорить меня!»

[9, I, 41] .

Все эти антиномии лермонтовского сознания могут быть интерпретированы как общая для русского романТатьянин день тизма и индивидуально для Лермонтова утрата надежды на обретение древнего Знания тайн вселенской гармонии .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«ТЕМА НОМЕРА: "КРАВ МАГА — ИСКУССТВО НЕ БЫТЬ ЖЕРТВОЙ" История "Крав Мага". Жизнь Основателя Ими Лихтенфельда. "Крав Мага" была создана Ими Лихтенфельдом, который разработал эту систему в период его военной карьеры в качестве Главного инструктора (шеф-инструктора) по рукопашному бою Армии О...»

«Шалахов Евгений Геннадьевич НАХОДКИ КЕРАМИЧЕСКИХ ИЗДЕЛИЙ НЕУТИЛИТАРНОГО НАЗНАЧЕНИЯ НА ДРЕВНИХ ПОСЕЛЕНИЯХ ВОЛГО-ВЕТЛУЖСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ В статье рассматриваются находки керамических изделий неутилитарного назначения, происходящие с археологических памятников Волго-Ветлужского междуречья (Республика Марий Эл)....»

«Изгарская А.А. Факторы умиротворения человечества в современной либеральной парадигме "демократического мира": критический анализ // Вестник НГУ. Серия: Философия . 2008. № 1. С. 54 – 58. А. А. Изгарская ФАКТОРЫ УМИРОТВОРЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В СОВРЕМЕННОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПАРАДИГМЕ "ДЕМОКРАТИ...»

«1. Игра Черный Принц ". Карточная игра " Черный Принц " открывает серию игр, посвященных разным великим сражениям эпохи xолодного оружия. Игра предназначена для двух игроков. Игра " Черный Принц " посвящена сражениям эп...»

«III.2.3. В. Н. Дёмин и гипердиффузионизм Суть исторической концепции В. Н. Дёмина подытожена им самим. Чтобы избежать упрёка в неточном изложении авторской мысли, придётся злоупотребить длинной цитатой: "Под воздействием космических сил и ударами стихий...»

«Морфеус www.morpheus-games.ru Можно ли запустить популярный московский квест за 200 000 рублей? Да! Откройте Морфеус-комнату Это отличный шанс при малых вложениях: открыть свой первый квест в реальности или повторно привлечь свою клиентскую базу и занять...»

«Н Е О П У Б Л И К О В А Н Н Ы Е П И С Ь М А А К А Д Е М И К А П. К. КОКОВЦОВА. С. С. А Б А М Е Л Е К Л А З А Р Е В У (К истории Паль мирского таможенного тарифа) А. П. Б А З И Я Н Ц (Москва) В начале восьмидесятых годов прошлого столетия на развалинах некогда знаменитой Пальмиры был открыт "эпи...»

«24 ЖУРНАЛИСТИКА И МАССОВЫЕ КОММУНИКАЦИИ 18. Dwyer T. Media Convergence. UK, McGraw-Hill, 2012.19. Gregory R. J. Leveraging the Corporate Brand. USA, McGraw-Hill, 1997.20. Jenkins H. Convergence? I diverge // Technological review. 2001. Vol. 104, № 5. P. 93.21....»

«Автор-составитель Бижоев Б.Ч. доктор филологических наук Рецензенты Дзуганова Р.Х. доктор филологических наук Карданов М.Л. кандидат филологических наук Принята на заседании Ученого совета ФГБНУ "Кабардино-Балкарский институт гуманитарных ис...»

«ПЕДАГОГИКА ИСКУССТВА ЭЛЕКТРОННЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ УЧРЕЖДЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ "ИНСТИТУТ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ОБРАЗОВАНИЯ" http://www.art-education.ru/AE-magazine/ №4, 2011 теория и методика профессионального образования Иванова Светлана Анатольевна, соискатель МГАХ, доцен...»

«138 ПОНЯТИЯ "НАРОД" И "НАРОД ПОЭТОВ И МЫСЛИТЕЛЕЙ" КАК ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРНОЙ И НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НЕМЦЕВ Ф.К. Фидарова (Москва, Россия) Статья посвящена анализу понятия "народ" в Германии, которое стало сигнальным и отягощенным. Анализируя только идеологическую составляющую данного понятия, из вид...»

«И. В. Мельников Петрозаводск, 1998 Государственныи историко-архитектурныи и этнографический музей-заповедник "Кижи" И. В. Мельников СВЯТИЛИЩ А Д РЕВН ЕЙ КАРЕЛИ И (палеоэтнографические очерки о культовых памятниках) Петрозаводск, 1998...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СС С Р ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1984 Шенгелия Я. Я. ОСМАНСКИЕ ДОКУМ ЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ О КРЕП О С ТЯ Х БАТУМИ И ГОНИО В архиве Восточного отдела Народной библиотеки им. Кирил­ ла и Мефодия в Со...»

«ИЗВЕСТИЯ К А Р Е Л Ь С К О Г О И К О Л Ь С К О ГО Ф И Л И А Л О В АН СССР 1958: №5 ' Н. Ф. к о м ш и л о в К О П Р Е Д Е Л Е Н И Ю С Е ВЕР НО Й ГРАН ИЦ Ы ПОДСОЧКИ В последние годы добы ча ж ивицы в Советском С ою зе проходит с не­ ко...»

«Электронный журнал "Язык и текст langpsy.ru" E-journal "Language and Text langpsy.ru"2016. Том 3. № 4. С. 109–119. 2016, vol. 3, no 4, pp. 109–119 . doi: 10.17759/langt.2016030408 doi: 10.17759/langt.2016030408 ISSN: 2312-2757 (online) ISSN: 2312-2757 (online) История...»

«ПЛАНИРУЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИЗУЧЕНИЯ УЧЕБНОГО ПРЕДМЕТА "История России. Всеобщая история" Программа позволяет добиваться следующих результатов освоения образовательной программы основного общего образования:Личностные результаты: 1) воспита...»

«ПЛАКСИНА Надежда Александровна ВОСПИТАНИЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ К ДЕТЯМ С ОСОБЫМИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫМИ ПОТРЕБНОСТЯМИ 13.00.01 — общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических нау...»

«АКТ Государственной историко-культурной экспертизы проекта реставрации и приспособления (корректировка) по объекту культурного наследия федерального значения "Павильон "Народное образование" (бывший Северного Кавказа), 1954г., арх. Полупанов С.П." г. Москва, пр. Мира, д. 119, строение 2, ВВЦ 29 мая...»

«Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2018. 3 (21) Н. Л. Федотова СУФФИКС -М В КОНСТРУКЦИЯХ С СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ В СЕЛЬКУПСКИХ ТЕКСТАХ Н. П. ГРИГОРОВСКОГО (1879) На сегодняшний день южные диалекты селькупского языка являются наименее описанными среди других диалектов селькупско...»

«УДК: 008-027.21 Федорова Марта Ивановна Представления о душе и бессмертии в духовной культуре селькупов Специальность: 24.00.01 -теория и история культуры АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии 2 8 0КТ 2010 Санкт Петербург 2010 г. Работа выполнена на кафедре этнокулыурологии ГОУ ВПО "Российский государственный педаго...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.