WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

««РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ИНСТИТУТ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ» КАФЕДРА ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ БЕЛАРУСИ Научный сборник Основан в 2008 году ВЫПУСК 8 Минск РИВШ УДК 94(4-11)(082) ББК ...»

-- [ Страница 2 ] --

Восхотех же yбо вскоре ко твоему святительству написати о нас извещение, дающи бывшаго от бывшаго, но нестроения ради путнаго ни от нас к вам преходящим, ниже от вас к нам, и возбрани нам се. Како же yбо писание твоего святительства прииде к нам, и промыслихом тако послати ко твоему святителству, и пишем с тем же вашим человеком, моление имеющи во здравии прияти ти наше писание, и по нашему желанию да совершится. Да есть же ти ведомо, возлюбленный брате, како прияхом писа | [Л. 217] ние от твоего святителства, и познахом пространно еже сотвори Цамблак Григорие. Уведахом же и преже о сем, и от того часа думаем елико есть о исправлении вещи сея на ползу твоего святительства. А еже понужаеши на подвизание наше смирение ко исправлению сего бывшаго, и достоин: подобно есть се, яко бо наше беззаконное и нечестивое дело вси християне зело должни суть подвизатися о сем, якоже и ты. А яко мы yбо како и нас свое себе се вменихом, паче же изрядно скорбен о сем неудоленно, державнейший мой святый самодержец, како по достоянию подобает христолюбиву | [Л.

217 об.] благоверну царю:

також и мы скорбни о сем зело, и имеем нужу, яко да исправити се по закону и по правилом, како Богу любо. А о сем убо ни како да не будет от нас ослабление или отдание, будущи тамо Цамблаку Григорию. Они же убо себе о сем много мыслят, но немощну никако быти их помышлению; думаем же о Бозе, како будет исправление о бывшем сем: се же сотворившеся еже беззаконне дерзостное дело на разрушение закону и божественным правилом и всему церковному преданию. И подобает купно всем стати о Церкве Христове и подвизатися, якоже мощно .

Он же от того беззаконнаго действа ничтоже | [Л. 218] себе приобрете, разве извержение и отлучение, и проклятие; надежди же никакоже да не имеет ослабы сему прияти, дондеже пребудет в беззаконном своем действе; егда же ли покается и отступит от злодеяния своего, и припадет к разсуждению божественнаго и священнаго собора, и хощет быти о нем, еже Богом явитися божественному и священному собору. Ныне же божественный и священный собор, собрався по случаю, священныя святители, митрополиты всечестнейшия Ираклийский и Ангирский, и инии мнози, и судом сих общим повержетца Цамблак Григорий, по божественным и священным | [Л. 218 об.] правилом, по извержению, во отлучение и в проклятие. И сего ради писал царь святый к великому князю Витовту, такоже и мы, о исправлении вещи сея, и надеемся, понеже есть умный государь [господарь], да сотворит исправление о бывших 114 Studia Historica Europae Orientalis – 8 и отгонит упражнена его. И аще сие будет, пишем ко твоему святительству, да приидеши к нам на борзе, понеже потребно есть, да в соборе подумаем о сущих тамо християн, како ибавятся от отлучения и тягости, еже есть на них от божественных правил, да неразумения их ради пребудет на них тягость. Аще не попечемся о сем, сами суд приимем о сем и о исправлении прочном. Добро есть да вся та пред тобою испра | [л. 219] вятся, и удобно есть се зело тебе и всем, яко да приидеши к нам, аще князь Витовт не отженетъ его. И убо нудим тя, да приидеши к нам, и остало в твоем разсужении, и моего сына великого князя. Благодать же Божия и мир, и любовь, и молитва моя, и благословение да будет с твоим святительством .

Глава 48. Послание патриархово, к великому князю Василию .

Возлюбленне, свате державнейшаго и святаго ми самодержца, преславне, благородне, мужеcтвенне, разумне, великий княже Московский и всеа Русии, о Святем Дусе возлюбленне, сыне нашего смирения, Василие! Благодать, мир, милость | [Л .





219 об.] и на вся, и на благая душевна вкупе и телесна. Молится смирение наше да будет от Бога Вседержителя твоему господьству. Смирение наше судбами, имиже Бог весть, на высокий патриаршеский взыде стол, избранием и разсуждением божеcтвеннаго и священнаго собора, и хотением и произволением державнейшаго и святаго самодержца. Восхотех же вскоре писати о наc, обычнаго ради пребывания к господьству твоему, извещение духовно и любовно известити и послати молитву и благословение к великому ти господьству и всея твоея державы. И как измышлехом о сем и прияхом писание всечеcтнейшаго митрополита Киивскаго и всеа Русии, о Святем | [Л. 220] Дусе возлюбленнаго брата и сослужебника нашего смирения Фотия, и познахом пространно о действе еже сотвори Цамблак, а и прежь о сем уведахом. И от того времени думаем ко исправлению вещи сия и на угождение господьству твоему. И да будет сосвестно благородию твоему, яко да на всякую беззаконную и непреподобную вещь, вси християне должни суть подвизатися, якоже и мы. Понеже, како от наc яко своя себе се вменихом, изрядно о сем скорбен и сетовен неудоленно зело державнейший святый мой самодержец, якоже по достоянию подобает христолюбиву, благочеcтиву, благоверну царю, | [Л. 220 об.] святому самодержцу. Сице же сетовални есмы о сем велми, и имеем нужу всяко, яко да исправим се по закону и по правилу, как Богу любо .

Да о сем убо да не будет от наc никак ослабление или отдание тамо пребывающу Цамблаку. Они же убо себе о сем много мыслят, но немощну Афанасенко Ю. Ю. Новогрудский собор 1415 г. … никако быти их помышлению; мыслим же о Бозе, како исправление будет сим бывшим исцеленно: се же бо сотворившееся не о Бозе дерзостно дело на разрушение закону и божеcтвенным правилом, и всему церковному преданию. И подобает всем вам купно поревновати о Церкви Христове и подвизатися, якоже мощно превде [правде]. Он же, | [Л. 221] Цамблак, от беззаконнаго своего действа ничтоже себе приобрете, разве извержения и отлучения, и проклятия от бжеcтвеннаго и священнаго собора; надежди же убо никак ослабы имеет сему себе прияти, дондеже пребудет в беззаконном своем действе; егда же покается и отступит от злодеяния своего, и припадет к разсуждению божественнаго и вселенскаго, и священнаго святаго собора, и хощет быти о нем, от Бога явитися божеcтвенному собору о его присвоении токмо к православию, а не еже священство дати ему. Ныне же божеcтвенный и священный собор, собрався по случаю, божеcтвеннии и священнии | [Л. 221 об.] митрополити: всечеcтнейший Ираклийский, и Ангирский, Никомидийский, Сидиниский, Волоский, Патрьский, Перефеоритский, Амастридский, Сурожскии, Дритский, Силиврийский, Ганский, Софийский, Тарский, и с сими боголюбивии епиcкопи: Афирский, Родостовский, и много боле ста, и судом сих общим повержен Цамблак Григорие, по божеcтвенным и священным правилом, по извержению, во отлучение и проклятие .

Сего ради писал святый мой самодержец и аз к великому князю Витовту, яко да иcправит се, понеже есть умный великий князь, и сотворит ныне исправление бывшия вещи сея, и упразднив, отгонит | [Л .

222] безстуднаго того оттуду. И аще сие сотворится от него, пишем брату нашему митрополиту Киивскому и всеа Русии Фотию приити к нам безпереводно, понеже потребно есть, да подумаем о сущих тамо християн, яко да избавятся отлучения и тягости, еже на них от божеcтвенных правил, да неразумения их ради пребудет на них тягость. От нашего ради непопечения, да не приимем о сих суда. Пишем о сем господьству твоему, еже да приити к нам брату нашему, се бо есть зело потребно к православию и чести, и составление твоего господьства, тако же и брату нашему, и всей твоей державе. | [Л. 222 об.] А аще князь великий Витовт не отгонит того Цамблака, и не пишем брату нашему Фотию да приидет к нам, понеже убо всяку вещь сотворити хощем богоугодно, и в хотение твоего господьства. И уповаем имеюще Бога и святаго самодержьца, еже бо в его времена и наша, не попустится никако быти вещи сей. Благодать же Божия и молитва моя, и благословение да есть с великим твоим господьством .

116 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Глава 49. Послание царево к митрополиту Фотию .

Преосвященнейший митрополите Киевский и всеа Русии и пречеcтне, Фотие! Слышахом убо беззаконное дело, еже сотворил Цамблак на Христову Церковь, и сетовални есми недоуленно зело о сем по досто | [Л. 223] янию, понеже сотворившееся от него на отвержение есть божеcтвенных и священных правил, и предания церковнаго, и чина, и обычая. И сий убо аще пребывает в сих и хощет приити достойна злодеянию своему, еже якоже преже обрете и до сего времени, яко отвержен и проклят от Христовы Церкви. Мы же тщахомся и тщимся с Богом по достоянию сего управления. Сего ради со святым собором писахом ко епиcкопом вашея власти, писахом же возлюбленному брату нашего царствия великому князю Витовту, надеяние имеющи на Бога, понеже разумен есть великий князь, и сотворит достойно управление | [Л. 223 об.] сему, яко да отгонит оттуду беззаконнаго Цамблака, упражнена от власти еяже причастися. И да пишет к тебе, яко да дерзаеши путем и нам по его державе. Пишет же к тебе, еже да не сотвориши инако, но да приидеши к нам безперевода наборзе, понеже потребно есть, да подумаем со Христовою Церковию о исправлении места того християнству, еже како будет промышление исцеленно тем, и удобно есть се зело, да будет се при тебе. Сего ради пишем ти, да не сотвориши инако, аще князь великий Витовт не упразднит, и не отгонит Цамблака, и не пишем к тебе, да | [Л. 224] приидеши к нам, но стало се во твоем хотении и разсуждении .

Обаче яко и готов да будет, аще собором нам явится, и пишем ко твоему святительству, яко да приидеши к нам, возложив надежду на Бога и на Христову Церковь. И пространно отписание да уразумееши всесвященнаго моего владыки вселенскаго патриарха. Сего ради и не пишем болши, доволне бо есть, се еже бысть ведание царства нашего .

Глава 50. Послание царево, к великому князю Василию Димитриевичю .

Преславнейший и светлейший любовный сыне и свате царства моего великий княже, Василие! Мы, помощию Божиею, во здравии своем имамы ся добре, | [Л. 224 об.] яко да здравствуеши и ты, и имеешися во всем добре. Много время есть, еже неприяхом писания твоего, но ниже ты от наc. Вина же бысть сему, еже быхом в нижних местех наших, ина же вина, нестроения ради путнаго оттуду, еже сотворил Григорие Цамблак беззаконное дело на Христову Церковь. И ныне же сказал нам человек сей, яко идет к вам. И сего ради пишем к тебе и з Богом имамы се добре, и царица моя мати твоя, и сын наш царь, и возлюбленная наша дщи Афанасенко Ю. Ю. Новогрудский собор 1415 г. … и ваша, и иные наши дети. И пишем сия к вам, еже познахом яко желаете слышати о наc, якоже и мы желаем слышати вашего здравия | [Л. 225] и радоcти, како да будет с Богом добре. И сего ради пишете к нам о сих и о иных всех, иже требуете, и хощет быти все исполнено по вашему хотению и нашему, о действе еже сотворил Цамблак. Сотворихом со Христовою Церковию, елико достойно, и писахом о сем возлюбленному свату нашему великому князю Витовту, пишем же и ко преосвященому митрополиту Киевскому и всеа Русии Фотию, елико имееши познати от писания его, еже пишем к нему, и от всесвященнаго нашего владыки великого вселенскаго патриарха, надеяние имущи на Бога, яко да по достоянию исправим сие | [Л. 225 об.] .

Глава 51. Послание Цамблаково, к великому князю Иоанну Тверскому .

Благословение Григория, митрополита Киивскаго и всеа Русии, о Святем Дусе возлюбленному сыну нашему князю великому Иоанну Тверскому. Сыну наш, Богом возлюбленный и нашего смирения, да ведаеш еже отныне есть моление наше к Господу о вашем здравии. Мы слыхали есмя о твоем благочеcтии, и о христолюбии, еже имееш любовь велику ко Господу о своем спсении. Ты же к нам, ни мы к тебе ништо не посылахом писаний, понеже бяше время таково не пришло о наших вещех. Сего ради ныне даем ведание господьству твоему, еже есть Божиим изволением, | [Л. 226] и того неизреченными и непостижимыми судбами, и великого князя Витовта Литовскаго и многих руских стран государя хотением, и избранием боголюбивых епиcкопов, и всех князей православных, и христоименитых божиих людей, и всего собора великого, вступихом на высок престол Киивские церкви пасти стадо Христово по заповедем Христовым. Сего ради о ваc есмь должен Бога молити и о вашем здравии и научати, якоже достоит нам. И тако господство ваше да посылаеши к нам о всяких вещех прилучающихся на всяка дела ваша, еже на благочеcтие ваше и спасение. А мы есмы должны Бога молити за тебе, | [Л. 226 об.] и за дети твоя, и за вся твоя. И да быхом слышали о здравии вашем. А милоcть Божия и наше благословение да будет с тобою, и с твоею княгинею, и с твоими детми, и со всеми твоими .

Глава 52. Послание цамблаковых владык, к великому князю Иоанну Тверскому .

Богом возлюбленному о Святем Дусе сыну нашего смирениа князю великому Иванну Тверскому .

Всяк дар совершен, свыше ото Отца свеStudia Historica Europae Orientalis – 8 том, достиже и до нас смиренных, егоже и мы держащеcя, и ныне тем даром многия наша издалеча скорби, еже о Церкви нашей матери, утешение обретохом, сицевым образом последовавшим вещем. Смиреннии епиcкопи руских стран и братия друг другу | [Л. 227] по Духу Святому, Феодосий, архиепиcкоп Полоцкий и Литовский, и Черниговский Исакий, Луцкий Дионисий, Володимерский Герасим, Смоленский Севастиян, Туровский Евфимий, Холмьский Харитоний, понеже видехом презираему от митрополита Фотия церковь Киевскую, яже есть глава всеа Русии, стадо Христово небрегомо и спогибе готово, скорбехом о том и печални быхом, имуще пастыря именем, а делом же не имуще: ниже бо хотяше сидети у церкви, даной ему от Бога, и справити люди божия, якоже достоит митрополиту, но паче приходы церковныя избирая живяше инде старая устроение и честь | [Л. 227 об.] Киевской церкви на иное место прелагаше. И тако нам скорбящим о церкви и о людех божиих подвиже милоcтивый Бог сердце великого князя Александра, зовомого Витовта, Литовскаго и многих руских земель государя [господаря]; того убо митрополита изгна Фотия, посла же во Царьград, ко царю и к патриарху, и проси дати ему митрополита, хотяща быти людям божиим на спасение достойна, тоя церкви на утвержение. И царь и патриарх не восхотеша послушати прошения его правого, своих деля прибытков неправедных .

Он же с нами совещався, истинно и праведно, яко правый и истинный государь [господарь] и великий князь. И собра вси князи | [Л. 228] литовские земли, руских земель и иных стран, елико суть ему покорени нашея церкви, и бояр и велмож, и архимандритов, и игуменов благоговейных, и иноков, и попов. И сих всех советом и волею, и нашим собранием и хотением, и сошедшеся в Новем граде Литовстем, у святей церкви Пресвятыя Богородицы, и по благодати, данней нам от Святаго Духа, поставихом митрополита святейшей церкви Киевской и всеа Русии, именем Григория, по преданию святых апоcтол, якоже пишут в своих правилех: «Два или три епиcкопы рукупологают митрополита», якоже иже преже наc сотвориша епиcкопи, при великом князе Изяславе Киивском, поставиша сами | [Л. 228 об.] митрополита по правилом; якоже иже преже наc крещени болгаре и нам средницы сотвориша, своими епиcкопы поставльше перво себе святителя. Такоже и сербьскаго языка епиcкопи разсудивше, яко по правилом есть и по апоcтолскому уставу, сотвориша себе святыми епиcкопы первосвятителя, и даже и до днеc есть, поспешеcтвующу Богу, первосвятитель в Сербской земле, имеяй многи епиcкопы под собою .

Таже не толика есть Сербьская земля, елико Руска, яже есть во облаcти великого князя Александра, прежде нареченнаго Витовта, но есть мала Афанасенко Ю. Ю. Новогрудский собор 1415 г. … землею и людми. Что глаголем о болгарех и сербех? От святых апоcтол ставление тако уста | [Л.229] вление бысть. На всех равно православных епиcкопех благодать действует Святаго Духа: ибо апоcтоли егда поставлени быша, и они иже инех поставиша, и паки они и других, и тако благодать Святаго Духа даже и до наc смиренных дойде; имамы власть, яко апоcтольстии ученицы, многими испытании и сходитися и поставляти своему стаду пастыря достойна, егоже Бог хощетъ. И якоже и власть имамы от Господа: еже аще свяжем на земли, будет связан на небеси, и иже аще разрешимъ на земли, будет разрешен на небеси. И яко да не рекут нецыи: «Отлучаемся от веры, понеже митрополита сами поставляем»; да не буди то: но | [Л. 229 об.] не отлучаем. Таковое слово кто речет, неразумен есть. Но мы предание от святых церквей и от святых отец держим благочеcтиво исповедуем, проклинаем же всякую ересь, чюжу апоcтольскаго и отечьскаго предания; к сим же и Симонфискую ересь анафеме отсекаем, продающую на злате и на сребре дар Святаго Духа. Патриарха убо святейшаго Констянтиноградцкого имамы, патриарха и отца, и прочих патриархов, Александрийскаго, и Антиохийскаго, Иеруcалимскаго, и тех митрополитов, и тех епиcкопов, отцы и братию по Духу Святому; согласно с ними держим исповедание веры, и такоже мудрствуем и учим якоже они: но отвра | [Л. 230] щаемся, не могуще терпети еже есть на Церковь Божию насилование царево; ибо святый великий патриарх божеcтвенный и священный собор Констянтиняграда по правилом поставити митрополита не могут дати, но кого царь повелит, отсюду продается и купуется дар Святаго Духа, якоже отец его сотвори на Киевскую церковь, во днех наших, о Киприяне митрополите, и о Пимине, и о Денисии и о иных многих, не смотрящих на церковную честь, но смотрящих на сребро и злато многое. Отсюду быша протори мнози, и смущения, и убийства, еже всех лютейше, безчестие церкви Руской .

Сего ради разсудихом | [Л. 230 об.] и разсмотрихом, яко неправедно нам есть таковые примати оттуду митрополиты, иже куплею поставления бывают от царя, мирянина будуща человека, а не по воли патриархове и по преданию сущаго собора апоcтольскаго. Темже снидохомся мы, по благодати данней нам от Святаго Духа, поставихом достойна святиля Руской церкви. В лето 6924-го. И индикта 9-го .

Глава 53. Послание Витовтово к великому князю Иоанну Тверскому .

От великого князя Витовта, князю великому Иоанну Тверскому. Даем тебе ведомо про митрополию Киивскую и всеа Русии. Про то, чтоже изStudia Historica Europae Orientalis – 8 давна разсмо | [Л.231] трили есмы, что митрополия Киевская церковь не строится, но скудеет: митрополитов колко было за нашу память? Церкви не строили, или как было издавна, на колько церковных приходов то емлячи, на иная места носили и давали! И устроения церковная святости великия страсти Христовы, скатерть Святой Богородицы, и образы Христовы, и Богородицыны честнии златом оковани, и потиры аспидныя золотом обложени и з драгим камением, многоценни, и ризницы честнии, и иное различное многое устроение церковное многоценное, и всю честь церковную Киевской митрополии инде относили; что была старые князи издавна | [Л. 231 об.] нарядили и подавали церкви на свою честь и на свою память, опрично иного злата и сребра и изров [уборов], колко в чюжую землю относили, то всего кто может и исчести? Про тож то мы усмотривше, по смерти Киприяна митрополита, послали есмы во Царьград владыку Полоцкого Феодосия, к царю и к патриарху, просячи их, чтоб его поставил нам митрополитом, чтобы сидел митрополит на столе Киивской митрополии по старине и строил бы церковь по давному, как наш, занеже божиим изволением тое место Киев мы обладаем .

И они того не хотели нам учинити, не поставили нам Феодосия митрополитом, | [Л. 232] но прислали к нам своего митрополита Фотия. И мы того Фотия и не хотели было прияти, а потом погадали есмы, а он обещался нам, что ему жити на Киеве у нас и церковь строити. И приняли были есмы его на митрополию Киивскую, и он паки туто, у нас на Киеве, не живал, толко звался митрополитом Киевским словом, а церковь Киивскую пусту учинил. Про тож мы, не могли того терпети, и церкви тоя не хотя видети оскудения митрополии Киивские, и згадавше с нашею братьею, и со князми рускими наших руских земель, что нам есть Богом покорено, того Фотия из стола Киивские митрополии изогнали есмы; во Царьград | [Л. 232 об.] ко царю и патриарху, жалуяся и вся тая дела являя им о церкви Киивские митрополии, и просили есмы их, чтобы поставили нам Григория митрополитом; и они того нам також не учинили. Ино то есмы гораздо познали на них, что хотят они того, чтобы по своей воли ставили митрополита своего, по накупу, хто ся у них накупает, как они хотят, чтобы се было в их воли в таковой, что здеся бы грабя, пусто чиня, а к ним выносил. Про тоже мы погадав и со владыками нашими, што суть в нашей земли, и со архимандриты, рекли есмы, што про то учиним, что царь и патриарх нам не хотят дати такова митро | [Л.

233] полита, што Церковь бы строил, занеже нам того смотря жаль:

хотя есмы и не вашея веры, а иныя люди ис сторон рекут, что: «Государь [господарь] не тоя веры, того деля и церковь оскудела», ино того бы Афанасенко Ю. Ю. Новогрудский собор 1415 г. … слова на нас от людей не было; а митрополичи дела суть явны, что от него нестроение, но грабление, и опущение церкви. И владыки так нам отвечали: «Колиж тако есть, а и сами то и не те перво слышим, и видим, что церковь скудеет, а царь и патриарх строителя добраго к нам церкви Божии не дадут: и по правилом, нам годится самим избором поставити митрополита, как же было и преже сего также; при великом | [Л. 233 об.] князе Изяславе Киивском епископи собрався зборомъ, поставили митрополита Киеву и всеа Русии, а то нашли есми, написано стоит в летописцех в руских, в Киивском и Володимерском, и в иных. И потом, погадав, рекли есмы: «И еще пошлем во Царьград, ко царю и патриарху» .

И послали есмы послы наши месяца марта, а указали есми им говорити царю и патриарху тако: «Толко же паки не дасте нам митрополита, мы хощем паки избором митрополита поставити по правилом, как же и перво сего было, што пишет в летописцех руских». А срок послом нашим учинили есмы, быти у нас опять на ильин день, а потом срок | [Л. 234] есмы им отложили до Успения Пресвятыя Богородицы. И потом из Москвы идучи во Царьгород пришли к нам послы, царев посол Дисипат, а другий патриарш архимандрит Гавриил, и просили велми о том деле, што быхом срок и еще отложили до Филипова дни, доколе бы они тамо, дошед, поговорили о том царю и патриарху. И мы, по их прошению, отложили есмы срок до святаго апостола Филиппа. А до того сроку, по нашему слову, как ся есмы и няли, а по их прошенью, тако ждали есмы, а про послы наши так и не слышим, где суть. Инии так же рекли нам владыки, по правилом, и как в летописцех пишет, с нашею братьею и с нашими князми | [Л. 234 об.] рускими наших руских земель, и с нашими владыками и со архимандриты сьехався избором, поставили есмы митрополита Киивской митрополии и всеа Русии, по давному. Про тоже пишем вам, чтобы есте то знали и ведали, как ся то есть доспело. А кто хощет по старине держатися под властью митрополита Киивского, ино таки добро, а кто не восхощет, воля ему есть; но то знайте: занеже есмы не вашея веры, а коли быхом того хотели, штобы в нашей державе ваша мешалась и меншала, а церкви бы ваши не строины были, и мы о том быхом не печаловалися, воля нам есть. Но, коли б митрополита | [Л. 235] не было, или владыка которой бы умерл на которой епископьи, и мы быхом возми от Рима епископа своего уставили, или на митрополию, или на которой ли епископьи, или какова ли наместника быхом своего держали по нашей воли. А доходы митрополичи и епископьи брали быхом себе; но мы хотячи то, чтобы вера ваша не мешалась и не угибала, и церквам бы вашим строение было, и мы так учинили, поставили есмы 122 Studia Historica Europae Orientalis – 8 митрополита, избором на Киивскую митрополию, нешто бы туто строение было церковное, и честь руская туто бы стояла в земли своей. Как же болгаре усмотривше и сербы учинили | [Л. 235 об.] себе сами, митрополиты по правилом и первосвятители, и держатся до сего дни так: а то мы учинили есмы, чтобы по старине митрополит сидел в Кииве на столе своем, как пошло от начала, занеже то было недавно учинилась, што митрополит почал жити на Москве, а здеся церковь Киевскую оскудили и пусту учинили. Писано в Нове городке в суботу по святаго Филиппа дни. Индикта 9-го .

Ширинский О. Ю .

ПРАВО НА САМОУПРАВЛЕНИЕ ГОРОДОВ

ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО

И НЕМЕЦКОЕ ГОРОДСКОЕ ПРАВО:

СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

Зарождение городского самоуправления В первой половине XVI века в городах Великого княжества Литовского отмечается бурный рост населения, производства и торгового капитала. Общее количество городов и местечек Княжества за короткий срок увеличилось почти вдвое и составило 757 [5, с. 98]. Рост городов был обусловлен глубинными изменениями модели социально-экономического развития, определивших на столетия вперед весь ход государственного строительства .
Точкой отсчета явилась коронация первого и единственного литовского короля Миндовга в 1253 г., которая вывела Великое княжество Литовское на европейский путь развития. Завершение консолидации отдельных княжеств, построение развитого государственного аппарата и развитие торговли, ремесла и книгопечатания позволили ВКЛ стать составной частью правового, экономического и культурного пространства Европы. Общеевропейские процессы оказывали непосредственное влияние на развитие ВКЛ во всех без исключения областях, но наиболее ярко это влияние проявилось в управлении городами .

Необходимой предпосылкой для дальнейшего развития города, завершившего строительство городских стен, замка, храма и рынка, как наглядно продемонстрировал опыт западноевропейских городов, явилось право на самоуправление. Действовавшие ранее нормы обычного права уже не могли в полной мере удовлетворять потребности горожан в регулировании все более сложных экономических отношений. По этой причине наиболее крупные города стали добиваться для себя права на самоуправление по примеру немецких и польских городов [5, с. 98] .

Немецкое городское право: магдебургская, любекская и нюрнбергская правовая семья Самой распространенной правовой системой городского самоуправления в Европе, начиная с XII в., было так называемое магдебургское право, получившее свое название от саксонского города Магдебург 124 Studia Historica Europae Orientalis – 8 (нем.: Magdeburg). Однако первенство здесь принадлежит не магдебургской, а менее известной любекской правовой семье (от г.

Любек, нем.:

Lbeck). Самым древним правом городского самоуправления в Германии считается право вестфальского г. Зёст (Soest), составленное между 1151 и 1156 гг. Именно от него и берет свое начало Любекское городское право. Сам Любек получил право на самоуправление в 1160 г. [6, с. 63], а Магдебургу право городского самоуправления было даровано архиепископом Вихманом (Wichmann) в 1188 г. и подтверждено грамотой Альберта в 1294 г. [9, с. 7]. Самый ранний пример дарования нюрнбергского городского права – это привилегия короля Филиппа, дарованная в 1200 г. баварскому городу Ленкерсхайму (Lenkersheim) [6, с. 74] .

Различия в правовых семьях немецкого городского права состоят в организации органов самоуправления: например, любекское право, в отличие от магдебургского, не предусматривает создание скамьи судебных заседателей-шеффенов (Schffen). По сути, вся полнота законодательной, судебной и исполнительной власти в городах с любекским правом находилась в руках Совета. Следующее отличие состояло в имущественных правах супругов. Если право Магдебурга рассматривало имущество каждого супруга по отдельности, то право Любека допускало ответственность вдовы должника собственным имуществом [6, с. 65] .

Отличие нюрнбергской семьи состоит в том, что основной акцент делался на рассмотрении судебных жалоб и апелляций, с которыми обращались в Малый Совет Нюрнберга представители других городов, в том числе магдебургской и любекской правовой семьи. Разъяснения или испрошенные приговоры – «хейшуртайли» (Heischurteile) – составляют основу любекской системы права. Наиболее важные из них записывались в книги Совета (Ratsbcher), а также в общем порядке в Книги корреспонденций (Briefbcher) .

В дальнейшем под магдебургским правом для белорусских городов понимаются все три правовые семьи немецкого городского самоуправления, а также их разновидности, как например хелмское право. Оно берет свое название от города Хелма (Chemno, Culm), пожалованного Конрадом Мазовецким призванному им в 1228 г. Тевтонскому ордену .

От него же в 1233 г. Хелм получает право на самоуправление, подтвержденное в 1251 г. наместником магистра ордена в Ливонии и Пруссии Эбергардом Сейне (Eberhardus de Seyne). Хелмское право принадлежит магдебургской правовой семье, с тем отличием, что имущество супругов считалось общим, и переживший супруг наследовал половину имущества умершего супруга [9, с. 30] .

Ширинский О. Ю. Право на самоуправление городов ВКЛ… Распространение немецкого городского права на территории Великого княжества Литовского Первыми белорусскими городами, получившими жалованную грамоту на самоуправление, были Вильно (1387 г.), Брест (1390 г.) и Гродно (1391 г.). Впоследствии грамоты дополнялись и подтверждались великими князьями. Среди историков нет единого мнения, когда окончательно оформились правоотношения между княжеской властью и городами по вопросам самоуправления. Поэтому называются различные даты получения городами Княжества магдебургского права. Так, например, С.П. Стренковский ставит под большое сомнение наделение Гродно правом на самоуправление в 1391 г., ссылаясь на отсутствие записи об этом в Актах Виленской комиссии, и датирует наделение Гродно магдебургским правом более чем на сто лет позднее – в 1496 г. [7, с. 49] .

Подобное различие во мнениях не удивительно, поскольку трудно однозначно определить момент, когда город получил право на полное самоуправление, как оценивать партикулярные права на самоуправление, и где проходит граница литовско-белорусско-русского правового круга? Так, Ф. В. Тарановский утверждает, что последний галицкий князь Юрий жалует городу Саноку привилегию на магдебургское право еще в 1339 г. А до этого князья Галицкой Руси Даниил Романович и его потомки призывают немецких купцов селиться в русских городах, а также обещают торуньским купцам право свободной торговли в своих владениях [9, с. 17] .

Немецкая исследовательница Шубарт-Фикенчер (Schubart-Fikentscher) утверждает, что в Новгороде, Пскове и Ковно еще в XIII в. действовали соглашения (skra), наделявшие немецких купцов особыми привилегиями и судебными иммунитетами. Точная дата заключения соглашений (skra) неизвестна, возможно указать лишь приблизительные даты: между 1265 и 1275 гг. (I skra), 1295 г. (II skra), 1325 г. (III skra) и между 1355 и 1361 гг. (IV skra) [13, S. 521]. Шубарт-Фикенчер с большими оговорками видит в новгородском соглашении прообраз городского самоуправления и относит его к любекской правовой семье .

В особенности учреждение в Новгороде юридически самостоятельной немецкой торговой конторы (Kantor), позволяет ей сделать вывод о наличии некой организационной структуры, своеобразного городского Совета [13, S. 517]. Подобные торговые соглашения заключали в XIII в .

и другие древнерусские города – Смоленск, Полоцк и Витебск, но нигде дело не дошло создания юридически независимого органа торгового (но не общегородского) самоуправления .

126 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Как уже было отмечено выше, первыми литовскими и белорусскими городами с полным магдебургским правом были Вильно и Брест. Сразу после подписания Кревской унии польский король и великий князь Владислав-Ягайло выдает привилегию столице Княжества Вильно, желая полностью уровнять ее в правах с польской столицей в Кракове. Точно так же действует он и в отношении Бреста. В период борьбы между Ягайло и Витовтом, последний повторно дает привилегию на самоуправление Бресту, но в качестве примера приводит уже не Краков, а польский Люблин [1, с. 416]. Отсюда следует сделать вывод, что грамота Витовта не подтверждает грамоту Ягайло, а заменяет ее, и он хотел это подчеркнуть [7, с. 49] .

После столетнего перерыва наступает новая волна выдачи городам ВКЛ грамот на магдебургское право. После избрания в 1492 г. Александра великим князем магдебургское право жалуется в течение всего двух десятилетий Брянску (1493 г.), Бельску (1495 г.), Киеву (1497 г.), Полоцку (1498 г.), Дрогичину (1498 г.), Минску (1499 г.), Мельнику (1501 г.), Волковыску (1503 г.), Новогрудку (1511 г.), подтверждают и расширяют до полного права на самоуправление Гродно (1496 г.) и Луцк (1497 г.) .

Столетняя задержка объясняется тем, что вначале право на городское самоуправление насаждалось сверху и носило в определенной мере искусственный характер. Основным движущим мотивом было тщеславие («а чем мы хуже немцев и поляков?») и борьба за влияние между Ягайло и Витовтом. Впоследствии магдебургское право органично вписалось в правовую систему Великого княжества Литовского, сложилась определенная юридическая практика и были подготовлены собственные кадры. Белорусские города уже требовали от великого князя большей самостоятельности и знали, как ей распорядиться. В отличие от городов Северной Руси – Новгорода и Пскова, где городское самоуправление так и осталось в зачаточном состоянии, – на территории Княжества магдебургское право получили все крупные города и даже местечки [8, г. 68] .

Основная движущая сила была при этом не великокняжеское тщеславие, а стремление городов самим определять свою судьбу .

Классификация немецкого городского права, действовавшего на территории Великого княжества Литовского Немецкое право городского самоуправления, действовавшее на территории Великого княжества Литовского, независимо от принадлежности к правовой семье подразделялась на подлинное право (Landrecht Ширинский О. Ю. Право на самоуправление городов ВКЛ… или Speculum Saxonum) и муниципальное право Вайхбильд (Weichbild или Jus Municipale, в современной терминологии «soft law» – мягкое право). Неотъемлемой и весьма важной составляющей права городского самоуправления являлось обычное право, действовавшее для данной местности .

Среди отечественных и зарубежных историков нет единого мнения, как непосредственно применялось магдебургское право на территории Княжества, каким было его содержание и классификация. Российский профессор Антонович считает, что из магдебургского права взято было только внешнее устройство городов, руководящими же юридическими нормами были местные обычаи [9, с. 33]. На такой же позиции стоят и авторитетные белорусские историки И. А. Юхо [10, с. 201] и Т. И. Довнар [5, с. 103] .

Противоположной точки зрения придерживается российский историк Владимирский-Буданов, который полагает, что действовавшее на территории Княжества городское право основывалось именно на чужеземных источниках права, а не на местных обычаях. Такой отход от старинных древнерусских обычаев и, как следствие, последовавшая за ним децентрализация власти и послужили, по его мнению, причиной последующего упадка городов Речи Посполитой [3, с. 2] .

Примирительную позицию занимает профессор Кистяковский, который считает магдебургское право не номинальным, а реально действующим. С другой стороны, магдебургское право «терпело видоизменения от местных юридических обычаев и воззрений, которые нередко действовали наряду с ним и его заменяли» [9, с. 37]. Подобную точку зрения высказывает и польский историк Бардах [2, с. 110]. Действительно, насаждаемое сверху магдебургское право вначале рассматривалось как нечто чуждое устоявшемуся укладу жизни белорусских городов. Но постепенно ситуация менялась. Искусственно привитое Ягайло и Витовтом на правовом древе ВКЛ, магдебургское право прижилось и принесло свои плоды. В конце XVI вв. городское самоуправление рассматривалось как большая привилегия, а его лишение как тяжкое наказание .

Так, после убийства униатского епископа Кунцевича взбунтовавшимися жителями г. Витебска в 1623 г., город был лишен права на городское самоуправление, а городская ратуша разрушена [10, с. 171] .

Кодификацию магдебургского права, действовавшего на территории белорусских земель Княжества, осуществили Варфоломей Гроицкий и Павел Щербич во второй половине XVI в. Их труды представляют собой перевод с латинского на польский язык подлинных норм магдебургStudia Historica Europae Orientalis – 8 ского права, составленных Николаем Яскером в 1535 г., и их адаптация к местным порядкам [9, с. 24] .

Первое сочинение Гроицкого «Артикулы» (Artykuy) было отпечатано в краковской типографии Лазаря в 1558 г. Там же Гроицкий напечатал и все остальные свои сочинения. «Артикулы» практически аутентичны немецким источникам земельного и муниципального права – «Саксонскому зерцалу» (Sachsenspiegel) и «Вайхбильду Магдебурга» (Magdeburger Weichbild).

Содержание «Артикулов» представляет собой кодификацию основных институтов гражданского права:

обязательства, завещания, договоры купли-продажи, поручения и др., а также порядок отправления правосудия [4, с. 19]. Всего «Артикулы»

содержат XXXI раздел, в каждом от двух (Раздел VIII. «О примирении путем третейского суда») до 31 статьи (Раздел XXII. «О судьях и об отправлении правосудия»). Дополняют «Артикулы» нормы гражданского процессуального права, собранные Гроицким в сочинении «Порядок» (Porzadek) в 1559 г. Как утверждал сам Гроицкий в обращении к читателю, мещане Речи Посполитой уже двести лет живут по магдебургскому праву, но не имеют руководства по судопроизводству на родном языке. Вследствие этого судьи судят не по писаному праву, а по своему усмотрению или на основании несправедливых обычаев [9, с. 116] .

Завершают труды Гроицкого сборник уголовного права «Поступок»

(Postempek) 1559 г. и критический анализ устаревших норм магдебургского права «Титулы» (Tityy) 1567 г. «Поступок» представлял собой обширное извлечение из уголовного кодекса «Каролина» (Constitutio Criminalis Carolina), названного в честь издавшего его императора Священной Римской империи Карла V в 1532 г. По словам выдающегося немецкого юриста Савиньи, это был самый совершенный по своей краткости и ясности немецкий уголовный закон вплоть до XVIII [12, S. 52] .

Гроицкий перевел «Каролину» на польский язык и адаптировал ее положения к местному праву .

«Титулы» Гроицкого представляют попытку восполнить пробелы магдебургского права с помощью субсидиарных источников, к которым тогда относились римское частное право и местные обычаи. Например, раздел «О завещаниях» Гроицкий почти целиком заимствовал из римского права, поскольку Speculum Saxonum и Jus Municipale признавали, главным образом, завещание по закону [9, с. 131] .

Павел Щербич напечатал два сочинения, по сути представлявшие перевод с латинского и немецких языков Speculum Saxonum и Jus Ширинский О. Ю. Право на самоуправление городов ВКЛ… Municipale. Заслуга Щербича в том, что он использовал в качестве аутентичного латинский текст обоих оригиналов и указывал на их расхождения с немецкими текстами, каждый раз давая им объяснения. Кроме того, он ввел в оборот некоторые новые термины, не существовавшие в польском юридическом языке. Сознательно упрощая содержания текстов и объясняя значения новых терминов, он, вслед за Гроицким, стремился объяснить основы магдебургского права как можно большему кругу «сырых мещан» (prostaczkw) [9, с. 161] .

Отличия в праве городского самоуправление в Саксонии, Польше и Великом княжестве Литовском Несмотря на то, что Великое княжество Литовское начиная с XVI в .

активно включилась в общеевропейский процесс развития, несомненно, сохранялись весьма значительные отличия от немецкой и польской модели городского самоуправления. Уже в Польше немецкое городское право натолкнулось на серьезное сопротивление со стороны местных жителей, не желавших порывать с традициями и обычаями своих предков. Преодолеть это сопротивление удалось лишь после того, когда большая часть населения городов Польши стали составлять этнические немцы, а остальную часть – онемеченные поляки. Постепенно войтам и/или городским советам удалось отменить, заменить или заблокировать нормы польского обычного права, препятствовавших применению права немецкого .

Различия местных обычаев в Польше и Саксонии были весьма значительными. Если немецкие земли переняли римскую правовую традицию, а вместе с ней и право частной собственности на землю, то в славянском мире издавна земля находилась в собственности общин .

Римские патриции, владевшие землей, предпочитали селиться вместе и свои поселения ограждать стеной для защиты от врагов. Таким образом, у римлян сначала появились частные землевладельцы, ставшие впоследствии городскими жителями .

В Саксонии население первых городов состояло из «среднего сословия», к которому принижалось родовое рыцарство и возвышалось крепостное крестьянство, обретшее за городскими стенами свободу. Постепенно различия ниелировались, образовывались равноправные союзы (Altbrger) и городские общины превратились в сословие горожан-бюргеров (Brger) [3, с. 93] .

У славян происходил обратный процесс. Наиболее предприимчивые люди стремились выделиться из общины, основывая обособленные поStudia Historica Europae Orientalis – 8 селения, из которых потом возникали города. Земля по-прежнему находилась в собственности общины, что мешало развитию институтов частной собственности. Движущим началом у славян были коллективизм и совместное владение собственностью, в противоположность западноевропейскому индивидуализму и институтам частной собственности .

На территории Беларуси население городов в период формирования городского самоуправления составляли местные жители, крепко державшиеся старины. Особенно наглядно это демонстрируют волостные грамоты городам Полоцку и Витебску, где подтверждается сохранение всех древних порядков [11, с. 151]. Процесс полной имплементации норм немецкого права городского самоуправления так и не был завершен, поскольку социальная и культурная среда родоначальника (Саксонии) и адепта (Великого княжества Литовского) были слишком различны. Местное право в городах Княжества по-прежнему играло большую роль, в значительной степени «трансформируя» магдебургское право .

Тем не менее, пусть и в видоизмененном виде, но немецкое право городского самоуправления реально применялось городскими магистратами, о чем свидетельствует богатая юридическая практика [8, с. 3, Приложение А-К] .

Помимо правовых, социальных и культурных отличий имелись еще и значительные географические различия. Наличие водных путей по Рейну, Дунаю, Эльбе и их притокам давало возможность саксонским и силезским купцам достичь побережья Балтийского, Черного и Средиземного морей. Развитие торговли влекло за собой развитие ремесел .

Торговые гильдии и цеховые братства ремесленников в Западной Европе представляли собой грозную силу, с которой вынуждены были считаться даже короли .

В Великом княжестве Литовском концентрация населения, торговый оборот, уровень производства и урбанизации были гораздо ниже. По этой причине купечество и ремесленники не смогли стать самостоятельной политической силой, способность решительно и успешно отстаивать свои интересы. Население по-прежнему преобладало в сельской местности, производство носило, в основном, аграрный характер. Города на территории Беларуси получили право на городское самоуправление княжеской милостью, и от новых правителей уже в составе Российской империи пришел на него запрет. Первую попытку устранения городского самоуправления предприняла Екатерина II в 1785 г., а окончательный запрет был введен в 1840 г. Николаем I [5, с. 268–271] .

Ширинский О. Ю. Право на самоуправление городов ВКЛ… Выводы Оценивая итоги и значение немецкого права городского самоуправления в Великом княжестве Литовском, трудно сделать однозначные выводы. С одной стороны, это приобщило население Княжества к европейским традициям, с другой стороны внесло свой вклад в общий разлад дел и анархию в Речи Посполитой, закончившиеся разделом и гибелью .

Городское самоуправление, несомненно, внесло свой вклад в развитие духовной и общественной жизни белорусских городов, с их неповторимым колоритом и укладом жизни. Основные принципы справедливого судопроизводства – учреждение суда на основании закона, выборность судей и участие общественности в отправлении правосудия, а вместе с ними и основы формирования правового государства – были заложены нормами магдебургского права .

Богатая судебная практика магистратов свидетельствует о том, что начиная с XVIII века и вплоть до раздела Речи Посполитой, магдебургское право широко применялось в белорусских городах, почти полностью вытеснив обычное право. Но до создания своего национального государства, ни поляки, ни белорусы дело не довели, оказавшись под властью могущественных соседей. Каким было бы дальнейшее развитие оценивать трудно, поскольку история не знает сослагательного наклонения .

Список литературы

1. Акты Литовско-Русского государства / изд. М. В. Довнар-Запольским. – Вып. 1 (1390–1529). – М.: Унив. тип., 1899. – XII, 416 c .

2. Бардах, Ю. Штудыі з гісторыі Вялікага Княства Літоўскага / Ю. Бардах;

пер. М. Раманоўскага і А. Icтоміна; прадм. Г. Сагановіча. – Мінск: Беларускі Гістарычны Агляд, 2002. – 459 с .

3. Владимирский-Буданов, М. Ф. Немецкое право в Польше и Литве / М. Ф. Владимирский-Буданов. – СПб.: Манускрипт, 1868. – 312 с .

4. Дзербiна, Г. В. Крынiцы магдэбургскага права ў Вялiкiм Княстве Лiтоўскiм XVI cт. / Г. В. Дзербiна // Магдэбургскае права на Беларусi: матэрыялы навук .

канф., прысвеч. 500-годдзю выдачы гораду Мiнску граматы на магдебургскае права (Мiнск, 26 сак. 1999 г.). – Мiнск: БДУ, 1999. – С. 14–21 .

5. Доўнар, Т. I. Гiсторыя дзяржавы i права Беларусi: вучэб. дапам. / Т. I. Доўнар. – Мiнск: БДУ, 2011. – 552 с .

6. Келлер, О. Б. Средневековое немецкое право на землях Центральной и Восточной Европы в XIII–XVIII веках / О. Б. Келлер. – Минск: РИВШ, 2012. – 244 с .

7. Стрэнкоўскi, С. П. Прывлеi i вольнасцi беларускiх гарадоў з нямецкiм правам у канцы XIV – канцы XVIII стст. / С. П. Стрэнкоўскi. – Мiнск: МIГРА, 2008. – 251 с .

132 Studia Historica Europae Orientalis – 8

8. Стрэнкоўскi, С. П. Гарадское самакiраванне на тэрыторыi Беларусi (канец XIV – XVIII cт.ст.): у 2 ч. / С. П. Стрэнкоўскi. – Ч. 2– Мiнск: Мiн. гар. iн-т развiцця адукацыi, 2013. – 548 с .

9. Тарановский, Ф. В. Обзор памятников магдебургского права западно-русских городов литовской эпохи. Историко-юридическое исследование / Ф. В. Тарановский. – Варшава: Типография Варшавского округа, 1897. – 202 с .

10. Юхо, Я. А. Гiсторыя дзяржавы i права Беларусi / Я. А. Юхо. – Ч. 1. – Мiнск: РIВШ, 2000. – 349 с .

11. Юхо, Я. А. Кароткi нарыс гiсторыi дзяржавы i права Беларусi / Я. А. Юхо. – Мiнск: Унiверсiтэтцкае, 1992. – 270 с .

12. Savigny, F. C. von. Vom Beruf unserer Zeit fr Gesetzgebung und Rechtswissenschaft / F.С. von Savigny. – Heidelberg: Verlag Mohr und Zimmer, 1814. – 162 c .

13. Schubart-Fikentscher, G. Die Verbreitung der deutschen Stadtrechte in Osteuropa. Forschungen zum deutschen Recht. Band IV, Heft 3 / G. Schubart-Fikentscher. – Weimar: Verlag Herm. Bhlaus, 1942. – 525 с .

Бенцианов М. М .

НОВГОРОДСКИЕ БОЯРЕ –

НОВГОРОДСКИЕ ДЕТИ БОЯРСКИЕ .

К ВОПРОСУ О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ

Обосновывая поход 1471 г., составители московских летописей риторически обвиняли новгородцев во «многих изменах». По словам автора тенденциозных «Словес избранных от святых писаний... гордости величавых мужей новгородских», «сии людие новгородстии не первую измену показуют». Волшебством был «отнят ум» у московского ставленника архиепископа Сергия, затем новгородцы «хотели убити Якова Захарича, наместника новгородцкого», что в лишний раз подтверждало их мятежный характер. Нелицеприятный взгляд на характер новгородцев был озвучен в летописном своде 1479 г. Рассказ об изгнании князя Романа в 1171 г. был дополнен едким комментарием:

«таков бо бе обычай окаянных смердов изменников» [27, с. 7, 236, 238;

33, 258] .

Извечные «изменные» склонности служили оправданием для проведения масштабных «выводов». Первые из них были произведены Иваном III уже в 1476 г., затронув шестерых представителей первостатейного боярства. С большим размахом выселения продолжились после присоединения Новгорода в 1478 г. В конце 80-х гг. по летописным данным было переведено «боле седми тысящ житих людей на Москву». Реальные цифры, вероятно, были в несколько раз меньше. В других летописях численность новгородцев оценивалась скромнее – «голов болши тысчи» – и, даже в этом случае, скорее всего, включала в себя не только землевладельцев, но и городских жителей – «житьих» [6, с. 315–322;

31, с. 37, 238] .

Упоминание в писцовых книгах «бояр новосведеных» и «сведеных своеземцев» свидетельствуют, что подобные переселения продолжали проводиться и в 90-е гг. XV века. Григорий Михайлович Тучин, например, подписывал договор с Ливонским орденом еще в 1493 г. [44, с. 123] .

Выселения затронули также новгородских купцов. Из Москвы стали назначаться архиепископы, окружившие себя представителями московских боярских и княжеских фамилий. В конце века на службе у Святой Софии состояли, в частности, князь Иван Иванович Кривоборский, Константин и Михаил Клеопа Васильевичи Кутузовы, Семен ЯковлеStudia Historica Europae Orientalis – 8 вич Бельский Плещеев, Василий, Иван и Захар Васильевичи Пушкины .

Разгром ереси «жидовствующих» и конфискации земельных владений у крупнейших монастырей значительно ослабили позиции новгородского духовенства, тесно связанного прежде с правящей элитой. Судя по агиографической литературе, настоятелями некоторых новгородских монастырей также были назначены «москвичи». В житии Варлаама Хутынского упоминаются игумен Сергий, выходец из московского Андроникова монастыря, виновный в «оскудении хлебу» [11, с. 54]. Позднее Хутынским монастырем также управляли назначенные из Москвы клирики – Никифор, Досифей Тутолмин и инок Иосифо-Волоколамского монастыря Феодосий .

Можно констатировать, что борьба с новгородской «крамолой» велась сразу по нескольким направлениям. Ее основным инструментом стало переселение выходцев из Северо-Восточной Руси, большая часть из которых была представлена детьми боярскими. Именно они получили конфискованные у прежних землевладельцев «боярщины»

и в определенном смысле стали наследниками самих новгородских бояр .

Идеологическое противостояние новгородского боярства и великокняжеской власти, известное в основном со слов официальных московских летописцев, не вело к решительному отмежеванию от сложившихся в Новгороде традиций, тем более, что некоторые переселенцы сами оказались здесь далеко не по своей воле [5, с. 245–248] .

При этом некоторые новгородские бояре, будучи переселенными в «города Московской земли», смогли занять здесь довольно видное положение. Уже во второй половине 80-х гг. жалованные грамоты на свои владения в Ярославском и Костромском уездах получил Павел Васильев Люткин. Позднее он был кормленщиком в Устюженском уезде [3, № 226–227, с. 247–248, № 241, с. 262]. В первой трети XVI в. должности волостелей занимали новгородцы Максим Доможиров (его родственник Гаврила Матвеев Доможиров в 1538 г. был волостелем в Балахне, а сын ключником в Нижнем Новгороде), Яков Скомантов, Яков Иванов Дмитриев Исаков. Последний приходился внуком казненному сразу после Шелонской битвы «крамолнику» Дмитрию Исаковичу Борецкому и правнуком «прелестные жены Марфы», знаменитой Марфы-посадницы. Кроме того, Иван Захарьин Овинов описывал земли в Нижегородском уезде, Кузьма Фефилатьев – в Рязанском, а Исак Шенкурский был отмечен в разрядах в качестве одного из воевод у «наряда» [25, с. 171; 1, № 6, с. 9, № 9, с. 10; 42, с. 673–676; 35, с. 70] .

Бенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети… Большое число потомков новгородских бояр было записано в Дворовой тетради по Юрьеву, Владимиру и Костроме: Самсоновы, Исаковы, Горошков, Шенкурские, Фефилатьевы, Новгородцевы, Кузьмин, Телятев, Подножкины [41, с. 149, 151–152, 155]. Очевидно, что уже в начале века представители этих фамилий входили в состав Государева двора .

Идеологический пафос противостояния, таким образом, не слишком препятствовал прагматическому использованию «новгородцев» в интересах организации управления и службы .

Стоит подчеркнуть, что «выводы» местных землевладельцев в Новгородской земле производились без какого-либо плана. Изначально не ставилась задача полной ликвидации боярского землевладения .

Процесс земельных конфискаций растянулся на несколько десятилетий, в ходе которых пришлые «московские» землевладельцы соседствовали со «старыми боярами». Первые поместные грамоты были выданы уже в 1482 г., в то время как некоторые бояре (например, уже упомянутый Г. М. Тучин) занимали свое место еще в начале 90-х годов. «Новгородская сила», участвовала в 1481 г. в походе «на немцы», а в 1485 г. в завоевании Тверского княжества. То есть, в течение, по крайней мере, одного десятилетия пришлые «москвичи» соседствовали и несли службу совместно с представителями местного боярства .

Анализ писцовых книг позволяет сделать предположение, что некоторые бояре на первых этапах выселений сами получили пожалования из фонда конфискованных земель. Г. М. Тучин владел землями, принадлежавшими прежде Кузьме Фефилатьеву и Ивану Кузьмину. «Боярщины» Ивана Лошинского достались Власу, Василию и Ивоне Космыниным [4, с. 268] .

Некоторые из прежних землевладельцев, несмотря на признание рядом историков тотального характера «ломки старого землевладения», сумели не только сохранить свои земли, но и получили статус полноценных детей боярских. И если Андрею Савелову (Савельеву), однофамильцу «москвича» Гневаша Савелова, и братьям Якову и Петру Дементьевым Луневым достались в поместья части их собственных земель, то, например, поместье С. Лисичникова было составлено из участков других лиц [27, с. 175, 232, 237] .

Распространенность некоторых фамилий и их происхождение от личных имен не позволяет сделать выводы о более широком представительстве новгородцев среди помещиков, хотя такой вариант кажется вполне вероятным .

136 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Часть боярских вотчин перешла к «москвичам» в виде приданого за новгородскими боярышнями. Описание конца 90-х гг. зафиксировало ряд подобных примеров. Среди представителей первостепенных родов породнились с новгородцами Василий Захарьич Кошкин, передавший своему сыну фамилию Ляцкий (от Лядского погоста Шелонской пятины), Иван Андреевич Черный Колычев и Илья Васильевич Квашнин .

Менее знатное происхождение имели Филя Борисов (Трофимов), Иван Андреев Наумов, Тимофей Иванов Зезевитов и Тимофей Иванов Окунь Линев, хотя и они, скорее всего, входили в число дворовых детей боярских .

Зезевитовы в середине XVI в. служили по «дворовому» списку из Переславля-Залесского, а Трофимовы – по Юрьеву. И. А. Наумов, вероятно, происходил из коломенцев Наумовых, входивших в окружение великого князя. Его потомки числились среди дворовых Деревской пятины. Сын Т. Окуня Линева, Андрей в 1545 г. получил в кормление половину «писчего» в Русе, а его сын Иван находился среди дворовых Водской пятины [38, с. 68, 84, 152, 159–160; 2, № 201, с. 169] .

Интересно отметить, что при помощи браков породнились между собой И. В. Квашнин, Т. И. Зезевитов, а возможно и В. З. Ляцкий, связавшие свои судьбы с родственницами новгородского боярина Федора Андревича Хромого [20, ст. 56, 306; 19, ст. 222; 15, с. 57–60] .

Действуя подобным образом, представители новгородского боярства стремились упрочить свое положение в ходе начавшихся земельных конфискаций. Эта цель не была достигнута в полном объеме .

Родство с семьями приближенных великого князя не спасло их самих от выселения. Земли, оставшиеся за пределами приданого, были отобраны. «Приданные боярщины», тем не менее, остались за новыми владельцами. До поры до времени на подобное уменьшение фонда государевых земель смотрели «сквозь пальцы». Существенное увеличение размеров наделов задействованных в них детей боярских было даже учтено при последующих раздачах и, таким образом, узаконено де факто .

Впоследствии судьба этих «боярщин» сложилась по-разному. На рубеже веков, при наметившемся дефиците земель для новых раздач, «незаконные» приобретения служилых людей обратили на себя внимание новгородской администрации .

Конфискации подверглись владения Ф. Б. Трофимова и И. А. Наумова. У Т. И. Зезевитова были отняты земли в Бежецкой пятине, в то Бенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети… время как водскую часть своего поместья он смог благополучно передать сыновьям. Отобраны были «приданные» земли и у Окуня Линева, хотя позднее часть из них вернулась обратно, составив впоследствии поместье его сына Андрея [17, ст. 374, 516; 19, ст. 16, 23, 24, 186, 190, 291; 21, ст. 56]. В полном объеме, как это всегда бывает, сохранили свои новгородские земли более знатные Иван Васильевич Ляцкий, И. А. Черный Колычев и И. В. Квашнин. Владения И. В. Ляцкого и И. А. Черного Колычева имели статус вотчин и могли передаваться по наследству без санкционирования великокняжеской властью. Потомки И. А. Черного Колычева сохраняли их за собой еще в 80-е годы XVI в. Земли И. В. Ляцкого были конфискованы только после его бегства в Литву в 1534 г. [14, с. 120–123; 26, с. 128–129] .

За исключением И. В. Ляцкого, потомки всех перечисленных «москвичей» впоследствии были тесно связаны по службе с новгородской корпорацией .

Часть помещиков составили «люди» новгородских бояр. В их число вошло несколько десятков «ивангородцов» – «пятиобежников», получивших наделы в Водской и Шелонской пятинах неподалеку от Ивангорода. Более весомыми были наделы некоторых других слуг новгородских бояр, ставших полноценными детьми боярскими. Всего удается насчитать порядка 18 подобных примеров: «люди» Ивана Лошинского, Ивана Петрова (Чашникова?) и Василия Никитина. Некоторые из них владели очень внушительными поместьями. Якову Бункову, «человеку»

И. И. Лошинского (пожалованное ему поместье находилось неподалеку от владений его бывшего «господина») принадлежала, например, 61 обжа. Крупные размеры этих поместий объяснялись, вероятно, ранним временем их испомещения .

Сохранялся также пласт своеземцев (земцев). Владения земцев и помещиков часто образовывали сложную чересполосицу, с обилием «вопчих» деревень. Земцы, числясь по особым спискам, несли службу (в том числе, и «далнюю») наравне с новгородскими помещиками .

В писцовых книгах принадлежавшие им участки нередко именовались поместьями («дьяки новогородцкие… дали в поместье земцу Сенке Тресте»; «прежние дьяки наши Вязга Суков да Ишюк Бухарин отделили были им, в тое придачю, из земетцких поместей, девять обеж»). Закономерно, что в конце XVI в. земцы были уравнены в правах с детьми боярскими .

В некоторых случаях можно говорить о созвучии фамилий «старых»

вотчинников и сменивших их помещиков, которое не могло быть проStudia Historica Europae Orientalis – 8 стой случайностью. В Локоцком погосте Деревской пятине, присутствовал «боярин» Д. В. Кишкин и его дети. Здесь же получили поместья братья Ушак, Ширшик и Племянник Кишкины и их младшие родственники. Кишкиным позднее принадлежали вотчины на территории Можайского уезда, так что, скорее всего, эта семья была связана по службе с Андреем Углицким, переселившись на новгородские поместья уже после 1492 г. [18, ст. 7, 13, 21, 61; 38, с. 123] .

В Шегринском погосте ситуация была более запутанной. Полными тезками были житий Алексей Васильев Квашнин, встречавший в 1476 г .

великого князя Ивана III в Новгороде, и «новый» помещик с тем же набором имени, отчества и фамилии, который принадлежал к знатному старомосковскому боярскому роду. Его брату Михаилу Квашнину досталась «боярщина» Тимофея Квашнина сельцо Квашнино [18, ст. 187, 211, 224] .

В Водской пятине обнаруживаются подобные «созвучия». Земли Луки Исакова Федотьина достались трем братьям Федосовым «Шереметевским». Рядом с «боярщинами» Михаила Иванова Секирина поместья получили два брата Михаила Васильевых Секириных. «Старыми»

вотчинниками были братья Лукины Норововы, в то время как среди помещиков упоминается Лука Пашков Нороватого [19, ст. 537, 569, 594, 745, 803, 899, 922]. В Бежецкой пятине известны были помещики Онаньины, среди которых был Ермола Яган. В той же пятине была расположена волость «Якимовская Онаньина» [25, с. 172, 227] .

Трудно сказать, насколько осознанными было использование такого рода созвучий новгородской администрацией (а, в случае с Квашниными, это весьма вероятно) при проведении поместных раздач .

Подобная путаница приводила к тому, что, зачастую, сами новгородские дворяне, потомки первых помещиков, не могли или не хотели разобраться со своим происхождением. Уже через несколько поколений они использовали близость фамилий для создания родословных легенд, в которых подчеркивали связь с местными, хорошо известными по летописным сообщениям, боярами .

Статус детей боярских, как правопреемников бояр, несколько раз использовался при заключении соглашений с Ливонским орденом и немецкими купцами, утверждавшихся новгородскими наместниками .

В «докончаниях» крест целовали «новгородские бояре» Семен Петрович и Иван Тимофеевич Замыцкие, Григорий Петрович Валуев, Иван Иванович Пушкин, Иван Федорович Заболоцкий, Тимофей Иванович Картмазов. Все они были выходцами из московских служилых фамиБенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети… лий и из массы остальных помещиков выделялись лишь своим более знатным происхождением [12, с. 246; 40, с. 60, 94]. Московское правительство уделяло большое внимание сохранению видимости преемственности. Вяземскими «боярами», отметившимися в порубежных столкновениях в конце XV в., рассматривались, например, дмитровцы Степан Повадин и Юрий Шепяков .

Наблюдатели из соседних западноевропейских государственных образований не видели разницы между новгородскими боярами и сменившими их детьми боярскими [см., например: 8, с. 564] .

Подобное отношение было характерно и для бытового восприятия помещиков в самой Новгородской земле. В 1571 г. местный летописец как важное событие выделил смерть боярыни Евдокии Самариной .

В следующем году было вновь отмечено: «постригли боярыню Васильеву жену Разладину». Самарины и Разладины были различными ветвями Квашниных, к которым в Новгороде было особое отношение. Как заметил А. Н. Насонов, Новгородская IV летопись по списку Дубровского содержала ряд легендарных сведений из истории Квашниных, касающихся выезда их предка Родиона Нестеровича и его столкновений с Акинфом Великим. Происхождение этих уникальных известий связано было, видимо, с участием кого-то из Квашниных в работе над новгородским сводом 1539 г., составленным по повелению архиепископа Макария. На владычной службе отметились, в частности, Александр Васильевич (еще в конце 30-х гг. находился на великокняжеской службе) и его сыновья Иван и Андрей Рубцовы-Квашнины. Стоит добавить, что среди чудес Варлаама Хутынского было исцеление отрока Симеона Самарина от рода «болярска» [32, с.166; 16, с. 271–272; 23, с. 36–37; 11, с. 63–64] .

Устранению чужеродности московских «сведенцев» во многом способствовало усвоение ими сложившихся здесь духовных традиций .

В том числе, принятие ими культов новгородских святых, а также налаживание связей с собственно новгородскими монастырями и церквями .

Уже в конце XV в. московские переселенцы обращались за помощью к новгородским святым. Купец Алексей Курюков фигурировал в житии Зосимы и Савватия Соловецких [9, с. 277–278]. Его родственник Богдан Курюков упоминался в житии Александра Свирского, а позднее стал постриженником основанного им монастыря .

Учеником самого Александра Свирского был помещик («некий боярин») Андрей Завалишин, позднее получивший известность как Адриан Андрусовский. В житии этого святого фигурирует еще один помеStudia Historica Europae Orientalis – 8 щик, «боярин» Тимофей Апрелев. Игуменом Соловецкого монастыря в 30-е гг. XVI в. (с 1534 г.) был Алексей Юренев, выходец из семьи помещиков Бежецкой пятины. Его родственник Савватий Юренев был старцем Варлаамова-Хутынского монастыря [10, л. 466, 472, Л. 490 об., 495 об.; 11, с. 78]. Монахом Соловецкого монастыря в 1537 г. стал Федор Колычев, будущий митрополит Филипп .

Активное церковное строительство вели купцы Сырковы. «Попечением» Таракановых и Курюковых были возведены церкви в Новгороде и его окрестностях [7, с. 34–40]. При всей неоднозначности этого процесса (Таракановы, например, продолжали более «тяготеть» к собственно «московским» монастырям, делая туда крупные вклады), видно стремление этих «сведенцев» укрепить за счет подобных действий свое положение в городской среде .

В синодике Борисоглебской церкви середины XVI в. помимо собственно новгородцев были записаны поминовения родов Ивана Ивановича Шушерина, Петра Ивановича Милюкова, князя Федора Мышецкого и Стефана Андреевича Пустошкина [43, с. 8] .

Характерным показателем переориентации на новгородские ценности служит использование «москвичами» некоторых типичных для Новгорода до московского завоевания прозвищ и имен. Писцовое описание Шелонской пятины конца 30-х гг. XVI века зафиксировало у помещика Василия Иванова Колосова двух сыновей – Казимирца и Короба [20, ст. 347]. Сочетание двух этих прозвищ в кругу одной семьи было далеко не случайно. В последние десятилетия новгородской независимости заметными персонами здесь были братья Василий Казимир и Яков Короб .

Тысяцкий, а затем посадник Василий Александрович Казимир в 1456 г .

«бился много» под Старой Русой. В 1471 г. был одним из предводителей новгородцев в Шелонской битве, где попал в плен и был отправлен в заточение. В 1481 г. он был среди воевод, посланных во Псков. Вместе с братом Яковом Коробом его «поимали» в том же 1481 г. [6, с. 255, 281, 306, 320]. Он, очевидно, был весьма популярен в Новгороде, позднее став прототипом былинного героя Василия Казимировича, хорошо известного среди сказителей русского Севера [34, с. 355–368]. Об известности В. А. Казимира свидетельствует упоминание его племянников Ивана и Григория Михайловых как «Казимировых сестричичей». Принадлежавший ему в Новгороде сад еще в 80-е гг. XVI века именовался «Казимировым» .

Использование прозвищ этих братьев-посадников В.И. Колосовым для обозначения своих сыновей свидетельствует о том, что память о них Бенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети… сохранялась в среде новгородских детей боярских спустя полвека после присоединения Новгорода .

Не меньшей известностью пользовался Василий Буслаев, еще один герой новгородского былинного эпоса. Прозвище Буслай, производное от имени Буслав (Быслав, Сбыслав), встречалось в среде псковского боярства (Федор Буслаевич) и в самом Новгороде (например, вотчинники Быславские). В писцовой книге 30-х гг. XVI века упоминаются Буслай (Буслан) Ильин Понафидин и его брат Василий (как у былинного героя) [29, с. 275–276, 478; 30, с. 173]. Это же прозвище (Буслав) принадлежало в 70-е гг. XVI века одному из Лаптевых .

В Деревской пятине известен был носитель еще одного характерного, сугубо новгородского прозвища – Посадник Лопухин [29, с. 107]. Более проблематично определить происхождение его современников, помещиков Бежецкой пятины, Посадниковых (Посадничей), которые могли быть связаны со «старыми» новгородскими землевладельцами .

Значительной популярностью в Новгородской республике пользовалось некалендарное имя Богдан. Писцовые книги рубежа XV–XVI вв .

показывает, что среди «старых» землевладельцев это имя (личное имя, а также использование в виде отчества и фамилии) встречается не менее 8 раз: Есипов (Носов), Трубицын, Яковль, Перфуров (Кошкин), Кавский, Спицин (Спенцын), Норовов, Вырский, Александров (возможно, одно лицо с Богданом Вырским). Еще в нескольких случаях оно использовалось для обозначения отчества, фамилии и имени мужа (Иван Богданов Онуфриев, Василий Богданов Яконов (Воецкий), Константин Богданов Бабкин, Онанья Богданов, Савелий Богданов, Ивоня Богданов, Федор Богданов, Иван, Филя и Мартемьян Богдановы, Офимья Богдановская жена Тулитова). Наиболее известным персонажем в этом ряду был Богдан Васильевич Есипов, посадник и крупнейший землевладелец, «боярщины» которого были расположены на территории нескольких новгородских пятин .

У выходцев из Северо-Восточной Руси, фигурировавших в тех же писцовых книгах (порядка полутора тысяч имен), это имя не было зафиксировано ни в одном из возможных сочетаний. Писцовые книги конца 30-х гг., дошедшие в отрывочном виде, и платежная книга 1543 г. Деревской пятины показывают совершенно иную картину. Не менее 31 «москвичей» второго и третьего поколений, принадлежавших к различным социальным слоям, носили имя Богдан. 28 из них были детьми боярскими: Беклемишев, Шишмарев, Чириков, Оничков, 142 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Порецкий, Темкин, Жиборов, Мякотин, Стогов, Репьев, Куликов, Мякинин, Воронов, Посохов, Родичев, Обутков, Луховитин, Шамшов, Клементьев, Кузминский, Борков, Печенегов, Рахманов, Борыков, Бутурлин, Румянцев, Хватырев, князь Корецкий; двое принадлежали к числу купцов – Птицын и Курюков, а Богдан Непоставов Рукавов был подьячим .

Ни в одном из приведенных примеров не удается проследить связь этих лиц с прежними новгородскими землевладельцами. Распространение этого имени, в первую очередь, было связано с восприятием ими новгородских традиций, носителями которых в первой трети XVI в. стали являться потомки московских переселенцев, хотя после появления на московской службе большого числа выходцев из Великого княжества Литовского это имя приобрело также определенную популярность и в других частях страны .

Сближение «москвичей» и «старых» бояр подтверждается анализом сохранившихся дворянских родословных. В челобитной, поданной в 80-е гг. XVII века дворянами Савеловыми прямо указывалось на их происхождение от новгородского боярина Ивана Кузьмича Савелкова .

Его жена с сыном Гневашом, якобы, после опалы остались в «новгородских пределах; и Гневыш с детьми своими служили по Новугороду, и с того времени прозванием стали слыть и писатца Савеловы». Гневаш Савелов действительно упоминается в писцовых книгах, но его связь с упомянутым И. К. Савелковым выглядит маловероятной. Характерно, что эта легенда была повторена таким авторитетным знатоком генеалогии как Л. М. Савелов [37, с. 1] .

Не понимая сути происходивших в конце XV в. перемен, Матюшкины также удревняли время своего появления в Новгороде. В их родословной упоминается легенда о пожаловании поместья Евсевию (татарину Албаушу) и его детям князем Александром Невским. О выезде предка к Василию Темному и пожалованию ему поместий в Деревской пятине писали также Лихачевы [36, л. 8 об.; 13, с. 152–154] .

Аналогичная метаморфоза произошла в восприятии новых новгородцев (sic!) при московском дворе. Обращает внимание жесткая формулировка в преамбуле дозорной книги части Бежецкой пятины 1565 г.: «которые князи и дети боярские царя государя землю государеву крали и таили», демонстрирующая не слишком лицеприятное отношение московской администрации к новгородским помещикам [28, с. 48]. Мотив «измены», озвученный Иваном Грозным спустя несколько лет для обоснования опричного погрома Новгорода 1569–1570 гг., Бенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети… во многих деталях повторял выдвинутые столетие назад обвинения .

В наказе послам, отправленным в 1571 г. в Вильно, на случай расспросов о причинах новгородского похода вспоминались события XV в.: «коли князь Семен Лугвень и князь Михайло Олелкович в Новегороде были, ино и тогды Литва Новагорода не умели удержати»

[39, с. 777]. «Изменный» характер новгородцев времен независимости, таким образом, был распространен на сменивших их московских купцов и детей боярских .

Со временем память о мятежности новгородского боярства и его конфликтах с великокняжеской властью ушла в глубокое прошлое .

А воспоминания о силе и влиятельности местного «величавого» боярства стали частью наследия новгородского дворянства, во многом определив впоследствии его специфическое положение в системе других служилых корпораций Московского государства [24, с. 93–94, 202] .

Список литературы

1. Акты служилых землевладельцев XV–XVII века. Т. 4 / сост.: А. В. Антонов. – М.: Древлехранилище, 2008. – 632 с .

2. Акты служилых землевладельцев XV–XVII века. Т. 1 / сост.: А. В. Антонов, К. В. Баранов. – М.: Археографический центр, 1997. – 432 с .

3. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т. 3 / сост.: И. А. Голубцов. – М.: Наука, 1964. – 688 с .

4. Бассалыго, Л. А. Перечень сведенных новгородских землевладельцев / Л. А. Бассалыго // Писцовые книги Новгородской земли. – Т.6. – М.: Древлехранилище, 2009. – С. 204–340 .

5. Бенцианов, М. М. Дети боярские «наугородские помещики». Новгородская служилая корпорация в конце XV – середине XVI в. / М. М. Бенцианов // Проблемы истории России. – Екатеринбург, 2000. – Вып. 3. – С. 241–277 .

6. Бернадский, В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV веке / В. Н. Бернадский. – М.-Л.: Изд. АН СССР, 1961. – 399 с .

7. Варенцов, В. А. Московские гости в Новгороде / В. А. Варенцов // Вопросы истории. – 1982. – № 8. – С. 31–42 .

8. Видекинд, Ю. История десятилетней шведско-московитской войны / пер .

С. А. Аннинского, А. М. Александрова; под ред. В. Л. Янина, А. Л. Хорошкевич. – М.: Памятники исторической мысли, 2000. – 625 с .

9. Дмитриева, Р. Н. Житие Зосимы и Савватия Соловецких в редакции Спиридона-Саввы / Р. Н. Дмитриева // Книжные центры Древней Руси. XI–XVI вв.:

Разные аспекты исследования. – СПб.: Наука, 1991. – 365 с .

144 Studia Historica Europae Orientalis – 8

10. Житие Александра Свирского. – РНБ. Погодинское собрание. – Ф. 874. – Л. 443–514 об .

11. Житие Варлаама Хутынского в двух списках. – СПб., 1881. – 110 с .

12. Казакова, Н. А. Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения, конец XIV – начало XVI вв. / Н. А. Казакова. – Л.: Наука, 1975. – 359 с .

13. Лихачев, Н. П. Вкладная запись выдающегося генеалогического содержания / Н. П. Лихачев // Известия русского генеалогического общества. – СПб., 1903. – Вып. 2. – С. 149–164 .

14. Лихачев, Н. П. Родство Колычевых с новгородцами / Н. П. Лихачев // Известия русского генеалогического общества. – СПб., 1900. – Вып. 1. – С. 120– 123 .

15. Мятлев, Н. Родство Квашниных с новгородцами / Н. Мятлев // Известия русского генеалогического общества. – Вып. 3. – СПб, 1909. – С. 36– 60 .

16. Насонов, А. Н. Материалы и исследования по истории русского летописания / А. Н. Насонов // Проблемы источниковедения. – М., 1958. – Т. 6. – С. 235–274 .

17. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. П. И. Савваитов. – СПб.: Сенат. тип., 1859. – Т. 1: Переписная оброчная книга Деревской пятины, около 1495 года. 1-я половина. – 461 с .

18. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. П. И. Савваитов. – СПб.: Сенат. тип., 1862. – Т. 2: Переписная оброчная книга Деревской пятины, около 1495 года. 2-я половина. – 447 с .

19. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. П. И. Савваитов, А. Тимофеев. – СПб.: Сенат. тип., 1868. – Т. 3:

Переписная оброчная книга Вотской пятины, около 1500 г. 1-я половина. – 486 с .

20. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. А. И. Тимофеев. – СПб.: Тип. Мин-ва внутр. дел, 1886. – Т. 4: Переписные оброчные книги Шелонской пятины. – 300 с .

21. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. С. К. Богоявленский. – СПб.: Сент. тип., 1910. – Т. 6: Книги Бежецкой пятины. – 544 с .

22. Новгородские писцовые книги, изданные Археографической комиссией / подг. С. И. Богоявленский. – СПб.: Сент. тип., 1905. – Т. 5: Книги Шелонской пятины. – 359 с .

23. Новикова, О. Л. Из истории новгородского летописания XVI в.: Новгородская летопись по списку П. П. Дубровского и родственные ей памятники / О. Л. Новикова // Очерки феодальной России. – М.-СПб.: Альянс-Архео, 2005. – Вып. 9. – С. 3–40 .

24. Павлов, А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове: 1584–1605 гг. / А. П. Павлов. – СПб.: Наука, 1992. – 279 с .

Бенцианов М. М. Новгородские бояре – новгородские дети…

25. Пашкова, Т. И. Местное управление в русском государстве первой половины XVI века: наместники и волостели / Т. И. Пашкова. – М.: Древлехранилище, 2000. – 215 с .

26. Писцовые книги Новгородской земли / сост. К. В. Баранов. – М.: Древлехранилище. – Т. 5: Писцовые книги Деревской пятины 1550–1560-х гг. – 510 с .

27. Писцовые книги Новгородской земли / сост. К. В. Баранов. – М.: Археографический центр, 1999. – Т. 1: Новгородские писцовые книги 1490-х гг .

и отписные и оброчные книги пригородных пожен Новгородского дворца 1530-х гг. – 432 с .

28. Писцовые книги Новгородской земли / сост. К. В. Баранов. – М.: Древлехранилище, 2001. – Т. 3: Писцовые книги Бежецкой пятины XVI в. – 304 с .

29. Писцовые книги Новгородской земли / сост. К. В. Баранов. – М.: Древлехранилище. – Т. 4: Писцовые книги Деревской пятины 1530–1540-х гг. – 866 с .

30. Писцовые материалы Тверского уезда XVI века / сост. А. В. Антонов. – М.: Древлехранилище, 2005. – 760 с .

31. Полное собрание русских летописей. – СПб., 1853. – Т. 6: Софийские летописи. – 364 с .

32. Полное собрание русских летописей. – 2-е изд. – СПб., 1879. – Т. 3: Новгородские летописи. – Вып. 2. – 628 с .

33. Приселков, М. Д. История русского летописания XI–XV вв. / М. Д. Приселков. – СПб.: Дмитрий Буланин, 1996. – 325 с .

34. Пропп, В. Я. Русский героический эпос / В. Я. Пропп. – М.: Лабиринт, 1999. – 638 с .

35. Разрядная книга 1475–1598 гг. / ред. В. И. Буганов. – М.: Наука, 1966. – 613 с .

36. Родословная Матюшкиных. – РГИА. – Ф. 1343. – Оп. 25. – Д. 2441. – Л. 8 об. – 10 .

37. Савелов, Л. М. Материалы для истории рода дворян Савеловых. (Потомство новгородских бояр Савелковых) / Л. М. Савелов. – Т. 1. – Вып. 1. – М., 1894. – 215 c .

38. Садиков, П. А. Очерки по истории опричнины / П. А. Садиков. – М.: Изд .

АН СССР, 1950. – 594 с .

39. Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 71:

Памятники дипломатических сношений Московского государства с ПольскоЛитовским государством, часть 3-я (годы с 1560 по 1570): Т. 3 / изд. род набл .

Г. Ф. Карпова. – СПб., 1892 – 807 с .

40. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 5: Договоры России с европейскими и азиатскими государствами (1326–1584)] / предисл. Ф. Бюлер. – М.: Тип. Всеволожского, 1894. – 202 с .

146 Studia Historica Europae Orientalis – 8

41. Тысячная книга 1550 г. и дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. / ред. А. А. Зимин. – М.-Л.: Изд. АН СССР, 1950. – 449 с .

42. Чеченков, П. В. Ранние писцовые описания Нижегородского уезда / П. В. Чеченков // Вспомогательные исторические дисциплины – источниковедение – методология истории в системе гуманитарного знания: материалы ХХ Междунар. науч. конф. Москва, – М., 2008. – Ч. 2. – С. 673–676 .

43. Шляпкин, И. А. Синодик 1552–1560 гг. Новгородской Борисоглебской церкви / И. А. Шляпкин // Сборник новгородского общества любителей древности. – Вып. 5. – Новгород, 1911. – С. 1–9 .

44. Янин, В. Л. Новгородские акты XII–XV вв. Хронологический комментарий / В. Л. Янин. – М.: Наука, 1990. – 385 c .

Евстратьев О. И .

ФОРМИРОВАНИЕ ЮЖНОЙ ГРАНИЦЫ

КУРЛЯНДСКОГО ГЕРЦОГСТВА

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА

Как известно, Ливонская война 1558–1583 гг. привела к территориальному расширению Великого княжества Литовского. Непосредственно в его состав вошли Инфлянты, которые уже попали в поле зрения белорусских ученых [см.: 6]. Возрастающий интерес отечественных исследователей к историческим судьбам Восточной Прибалтики раннего Нового времени вполне объясним. Уроженцы ливонских земель (Дёнхоффы, Тизенгаузены, Плятеры и др.) оставили глубокий след в нашей истории. К тому же северо-восточные окраины польско-литовского государства в конце XVI – первой половине XVII вв. оказались в центре борьбы за господство на Балтике, развернувшейся между Шведским и Датским королевствами, курфюршеством Бранденбург, Российским царством и Речью Посполитой. В этой связи серьезным недостатком отечественной историографии представляется отсутствие исследований, посвященных герцогству Курляндия и Семигалия (сокращенно – Курляндское герцогство или просто Курляндия), возникшему в конце 1561 г. на руинах Ливонской конфедерации. Данный социально-исторический организм, который являлся единственным относительно автономным государственным образованием в землях старой Ливонии на протяжении всего своего существования вплоть до третьего раздела Речи Посполитой в 1795 г., был связан отношениями вассальной зависимости с политическими предками современной Беларуси, что еще более актуализирует для нас необходимость изучения его истории .

Одним из основных компонентов межгосударственных отношений на любой стадии их развития являются границы. Именно они, с точки зрения геополитики, определяют пространственные пределы действия государственного суверенитета [5, с. 67]. В нашем случае большой интерес представляет процесс формирования границы между Курляндским герцогством и Великим княжеством Литовским, как важный элемент в налаживании взаимоотношений между этими государствами. По ряду причин именно южные рубежи Курляндии стали предметом настоящего исследования: 1) в отличие от Инфлянт, значительная часть которых была утрачена Речью Посполитой в ходе войн со Шведским королевStudia Historica Europae Orientalis – 8 ством в 1600–1629 гг., данная граница продемонстрировала стабильность в плане субъектов разделения на протяжении всего существования герцогства; 2) северо-восточная граница Курляндии с Инфлянтами, проходившая исключительно по реке Западная Двина, отличается определенной очевидностью; 3) граница Курляндского герцогства с Великим княжеством Литовским протяженностью 764 км составляла 54% всей окружности данного социально-исторического организма (26% проходило по берегу Балтийского моря и 20% – вдоль реки Западная Двина) [23, с. 194]; 4) на основе южной границы Курляндского герцогства в 1918 г. была проведена актуальная до сих пор делимитация литовско-латвийской границы, в то время как бывшая территория Инфлянт вошла непосредственно в состав Латвийской Республики. Таким образом, изучение механизмов формирования южной границы Курляндского герцогства представляется весьма злободневным .

К настоящему моменту большинство трудов по истории Курляндии написаны германскими и латышскими учеными. Наиболее свежими и полными исследованиями по проблеме формирования и развития границ герцогства являются статьи Марите Яковлевой, историка из Латвии, увидевшие свет в 2001 г. и 2008 г. [26; 25], в которых автор подробно рассматривает процесс складывания и развития территории Курляндского герцогства и делимитации его границ с Ригой, Шведской Ливонией и Великим княжеством Литовским, а также работа Альмут Буэс, вышедшая в 2011 г. и посвященная отдельному эпизоду в пограничных спорах между Курляндией и Великим княжеством Литовским во второй половине XVIII века [23]. Основу источниковой базы названных исследований составили преимущественно документы, хранящиеся в Государственном историческом архиве Латвии (Latvijas Valsts vstures arhvs, LVVA), на территории которой находилось Курляндское герцогство. В этой связи представляется возможным несколько расширить наши знания о процессах формирования литовско-курляндской границы во второй половине XVI в. за счет обращения к свидетельствам «другой стороны», представленным, в частности, в фондах Главного архива древних актов в Варшаве (Archiwum Gwne Akt Dawnych, AGAD) .

Первым документом, определявшим территориальные рубежи Курляндского герцогства, стал договор под названием Pacta subiectionis (Provisio Ducalis), заключенный 28 ноября 1561 г. в Вильно. Данное соглашение предусматривало передачу последнему магистру Ливонского ордена Готтхарду Кеттлеру (1517–1587), признававшему вассальную зависимость от польско-литовского правителя Сигизмунда II Августа, Евстратьев О. И. Формирование южной границы… в качестве наследственного лена областей Курляндия и Семигалия на левом берегу Западной Двины. Таким образом, граница его владений проходила от Балтийского моря вверх по течению реки Святая Аа (в источниках упоминается также как Hilga; совр. Свента) до старой границы, установленной Радзивиллами между Жемайтией, Литвой, Русью и Ливонией, на противоположной стороне от Полоцкой земли и далее вниз по течению Двины в направлении Балтийского моря1. При этом подчеркивалась территориальная близость Ливонии и Великого княжества Литовского, обусловленная их соседством2 .

Важно иметь в виду, что Курляндское герцогство во второй половине XVI века не отличалось территориальной целостностью. Область Гробин (совр. Гробиня) на юго-западном побережье Курляндии в 1560 г .

была отдана Сигизмундом II Августом под залог прусскому герцогу Альбрехту Гогенцоллерну [29, с. 199]. В состав Курляндии она вошла лишь в 1609 г. благодаря браку Вильгельма Кеттлера (1574–1640), одного из наследников Готтхарда на курляндском престоле, с Софией Бранденбургской, дочерью прусского герцога Альбрехта Фридриха [31, с. XIII]. Земли бывшего Курляндского епископства, состоявшего из трех территориально разрозненных частей с центром в городе Пильтен (совр .

Пильтене), в 1559 г. были проданы последним епископом курляндским и эзель-викским Иоганном фон Мюнхгаузеном датскому королю Фредерику II, который, в свою очередь, передал их своему брату Магнусу в качестве апанажа. В 1585 г. Датское королевство полностью отказалась от этих земель в пользу Речи Посполитой. На месте епископства был создан Пильтенский повет, подчинявшийся непосредственно королю польскому и великому князю литовскому [подробнее см.: 24]. К тому же фактически выделенными из состава герцогства вплоть до 1576 г. оставались владения Маттиаса фон дер Рекке, бывшего комтура Доблена (совр. Добеле), отказавшегося признавать власть Готтхарда Кеттлера [32, с. 440–442] .

Таким образом, литовско-курляндская граница некоторой своей частью пролегала не по землям новообразованного государства .

«Atque conferimus, primum totum illum tractum Curlandiae et Semigalliae, incipiendo a salso mari sursum, sequendo fluvium Hilgae, ascendendo ad antiquos limites, per Radziwillum inceptos et dispositos, inter Samogitiam, Lituaniam; et Russiam ab una, et Livoniam ab altera partibus, versus Districtum Polocensem ad Dunam fluvium, descendente vero Duna usque in mare salsum; adeo, ut quidquid in istis terminis cis Dunam versus Lituaniam continetur, et ad Ordinem Livoniae spectabat, nunc et in perpetuum apud Illustritatem Suam et ejus haeredes masculos permaneat…» [33, с. 257] .

«Cum Terra Livoniae Nobis, ex parte Magni Ducatus nostri Lithvaniae et vicinitate… devincta et consociata» [33, с. 254] .

150 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Рассмотренный договор (Pacta subiectionis), обозначивший начало существования герцогства, весьма поверхностно, без конкретной топографической привязки определял его территориальные рубежи [23, с. 196]. Тем не менее в содержании документа обнаруживаются главные принципы, которые легли в основу делимитации и демаркации литовско-курляндской границы. Она проводилась, в первую очередь, на основе старых договоров между Ливонским орденом и Великим княжеством Литовским. По замечанию Марите Яковлевой, «в отличие от Лифляндии, которую шведы в ходе реорганизации управления в конце XVII в .

разделили на латышский и эстонский округа, заложив тем самым фундамент для возникновения позднее границы между Латвией и Эстонией, граница между Курляндским герцогством и Великим княжеством Литовским не проводилась в соответствии с национальными критериями. Этническая принадлежность местных жителей при проведении границ в то время играла второстепенную роль, так как дворянам было все равно, к какой национальности принадлежали их крестьяне, ведь их главный интерес заключался в приобретении рабочей силы» [26, с. 103– 104]. Аналогичным образом игнорировались географические объекты в качестве естественных обозначений для проведения границы. Немецкий историк Хайнц Маттисен, обвиняя литовцев в желании исподволь расширить свои владения, отмечал, что «предполагаемая граница вдоль и поперек разрезала все речные бассейны и холмы, разделяла верховья и низовья рек, пики и склоны», подчеркивая к тому же, что «натуральные пункты могли бы послужить четко различимыми народными, культурными и религиозными рубежами между латышскими и литовскими землями» [29, с. 201] .

Данный подход проявил исключительную «живучесть». Еще в 1829– 1837 гг. князья Радзивиллы, желая провести возобновление границы между Виленской и Курляндской губерниями Российской империи, апеллировали к соглашениям 1473, 1505, 1540–1541 и 1584 гг. [12–17] .

Приведенный нами фрагмент из Pacta subiectionis относительно южной границы герцогства в общем и целом повторяет положения т. н. Радзивилловского примирения («Radzivillonische Ductus»), подписанного 4 июля 1473 г. от имени короля польского и великого князя литовского Казимира IV трокским воеводой Людвиком Остиковичем (ум. 1477), считающимся основателем рода Радзивиллов [3, с. 501], что объясняет название данного документа и фразу «ad antiquos limites, per Radziwillum inceptos et dispositos» в Pacta subiectionis, и генеральным ливонским маршалом Конрадом де Бергенроде – от имени магистра Ливонского ордена Евстратьев О. И. Формирование южной границы… Бернхарда фон дер Борха [33, № 22, с. 16–17]. Однако данный договор лишь на бумаге обозначил предполагаемое направление границы (с места под названием Кургун (Kurgun)), установившейся еще в результате заключения Мельнского 1422 и Брест-Куявского 1435 гг. мирных договоров с Тевтонским орденом [23, с. 194], которые подтвердили окончательный переход Жемайтии в состав Великого княжества Литовского .

С целью фактической демаркации этой линии на местности в виде межевых знаков (т. н. «копцов», т. е. рвов, насыпей, камней, а также обозначений на деревьях в форме, например, крестов и т. п.) планировалось создание смешанной комиссии в составе 8 человек из представителей литовской и ливонской сторон (по 4 человека от каждой), которая должна была начать работу в праздник Богоявления3, т. е. 6 января 1474 г .

Однако к началу Ливонской войны, несмотря на договоренности, предусмотренные последующими актами 1505, 1540–1541 и 1545 гг .

[33, № 25, с. 18–19; № 36–37, с. 27–31; № 38, с. 31–32], окончательного возобновления и «уравнения» границы в соответствии с делимитацией 1473 г. с помощью подобных комиссий так и не произошло, причиной чему были разногласия между их членами по поводу тех или иных участков пограничной линии. В этой связи Позвольский трактат 1557 г .

одним из источников противоречий между Ливонским орденом и Великим княжеством Литовским называет неясность и неопределенность межевых пунктов на границе между двумя государствами и требует среди прочего организации очередной комиссии с целью их установления, которая должна была начать работу 1 августа 1558 г. под руководством архиепископа Гнезненского. Данный документ предусматривает также назначение специальных судей, уполномоченных раз в три года осуществлять контроль над соблюдением границы [4, с. 177–179]. Однако этим планам помешала начавшаяся в 1558 г. Ливонская война. Желая избежать возможных недоразумений по поводу границы между Жемайтией, Литвой и Курляндией, которая имела все шансы подвергнуться «деформациям» в военных условиях, Сигизмунд II Август и Готтхард Кеттлер в договоре о защите (Pacta protectionis) 1559 г., предшествовавшем образованию Курляндского герцогства, подтверждали ее незыблемость4. В суматохе войны до окончательной демаркации границы между этими землями так и не дошло .

«… pro Festo Epiphaniarum Domini nostri Iesu Christi, alias pro Festo trium Regum…»

[33, № 22, с. 17] .

«… servatis limitibus, atque terminis antiquis inter Lituaniam, Samogitiam et Curoniam, ita, ut suarum cuique rerum certa et stabilis possesio hucusque continuata…» [33, № 43, с. 40] .

152 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Таким образом, литовско-ливонская пограничная линия с XV в. оставалась, фактически, необозначенной, постоянно изменяясь в чью-либо пользу. Это порождало многочисленные конфликты, особенно между частными лицами, наиболее чувствительными к малейшим нарушениям рубежей своих владений. Не исчерпались они и с возникновением Курляндского герцогства, что нашло отражение, в частности, в одном из основополагающих документов курляндского законодательства под названием Privilegia nobilitatis (Privilegium Sigismundi Augusti), составленном курляндским рыцарством одновременно с заключением Pacta subiectionis с целью получения гарантий своих привилегий со стороны нового сюзерена [подробнее см.: 19]. Среди прочего он содержит просьбу обеспечить спокойствие и безопасность каждого жителя Курляндии в пределах установленной границы, восстановить утраченные ее фрагменты с помощью делегатов или же избранных самой знатью судей и тщательно ее охранять5. Однако этой «привилегии» курляндские дворяне не удостоились. В своей статье Марите Яковлева приводит некоторые примеры многочисленных жалоб, которые исходили от местной знати в адрес литовцев, отбиравших земли у своих северных соседей, пользуясь «удобствами» военного времени и отсутствием четко очерченной границы [26, с. 91] .

Ситуация начала изменяться лишь с подписанием 15 января 1582 г .

Ям-Запольского мирного договора между Речью Посполитой и Российским царством. Уже 30 апреля 1582 г. польско-литовский правитель Стефан Баторий отдал распоряжение о создании комиссии в составе литовского писаря Вацлава Агриппы, жемайтского епископа Мельхиора Гедройца, полоцкого каштеляна Яна Волминского и виленского тиуна Станислава Нарушевича, а также бургграфа Вильгельма фон Эфферна, канцлера Михаила Бруннова и советников Георга фон Тизенгаузена и Бартоломея Бутлера, назначенных курляндским герцогом, с целью проведения ревизии и возобновления пограничной линии в соответствии со старыми договорами [7]. Главной причиной созыва комиссии Стефан Баторий назвал многочисленные жалобы, поступавшие со стороны шляхты Браславского, Вилькомирского и Упитского поветов Великого княжества Литовского, а также от Готтхарда Кеттлера и его подXIII. Ut nemo in suis graniciebus atque constitutis limitibus praediorum suorum, qui ex certis monumentis liquent perturbetur; sed in possessione illorum a Sacra ejus Regia Majestate tueatur. Si vero qui limites temporum vetustate corrupti amissive essent, ut illi sive per delegatos, sive per arbitros, prout acquitatis postulaverit ratio, innoventur, restituanturque»; «Ut fines terrarum diligenter observentur, ne praedones, et grassatores ingrediendo impune grassentur»

[33, с. 261, 263] .

Евстратьев О. И. Формирование южной границы… данных по поводу нарушения границы между государствами [7, л. 1] .

В этой связи особое внимание предписывалось уделить рассмотрению частных жалоб «a do skonczenia granic, ku bregu Sonego Moria wniz, a potem nad Dwina wwierch» [7, л. 2] .

Комиссия должна была начать работу в день Святого Варфоломея, т. е. 24 августа 1582 г., в Курцуме («w Kurcymach»; совр. лат. Kurcums) недалеко от Дюнабурга (совр. Даугавпилс), куда заранее были отправлены уполномоченные лица курляндского герцога Мельхиор Фёлькерзам, Кристиан Шрёдер и Михаэль Мантойфель. В ходе инспекции они обнаружили смещение пограничной линии вглубь Курляндского герцогства на расстояние до 2 миль по сравнению с 1540-ми гг., а также большое количество литовцев, осевших в выведенных из состава Курляндии землях [26, с. 92]. Вероятно, состав комиссии и время начала ее работы несколько изменились. В отчете от 6 октября 1582 г. указан Герхард Нольде вместо Бартоломея Бутлера и отсутствует Станислав Нарушевич [18, л. 5]. Также Марите Яковлева временем начала работы комиссии называет 12 сентября 1582 г. [26, с. 92]. Так или иначе, встретившись в условленном месте, члены комиссии договорились найти и восстановить межевые знаки, установленные в ходе демаркаций 1473 г. (Радзивилловской) и 1557 г. (Позвольской) [18, л. 5]. К началу заморозков им удалось возобновить старые и учредить новые6 копцы до имения Элльдрен (Dwor Elldren; совр. лат. Elku muia) [18, л. 1, 10, 15] .

Комиссия возобновила работу 7 сентября 1583 г., продолжив демаркацию границы от имения Элльдрен до Бауски [26, с. 93]. На этом участке ей пришлось столкнуться со множеством продолжительных разногласий частного характера, среди которых обращает на себя внимание пограничный спор между владельцем Бирж, каштеляном трокским и подканцлером литовским Христофором Николаем Радзивиллом «Перуном» (1547–1603) и курляндским герцогом Готтхардом Кеттлером, как один из показательных примеров подобного рода противоречий. Причиной конфликта стали давние претензии Христофора Радзивилла на земли, лежавшие на правом берегу реки Мемель (немецкое название; в источниках упоминается также как Niemen, Niemna;

совр. Мемеле), т. е. на противоположной от его биржайских владений стороне, вплоть до реки Сусея (в источниках упоминается как Suscia, Susseja; совр. лат. Dienvidsusja). В качестве арбитра в данной тяжбе выступил Юрий Радзивилл (1556–1600), епископ Виленский, занимавНа реке Луида (совр. лат. Lavde), где остановила работу комиссия 1541 г., и далее не удалось обнаружить прежних знаков .

154 Studia Historica Europae Orientalis – 8 ший в 1583–1586 гг. должность королевского наместника в Инфлянтах. Именно он подготовил компромиссарский декрет, датированный 23 сентября 1583 г. и призванный умиротворить спорящие стороны [8] .

Данный документ содержит интересные сведения об одном из механизмов разрешения пограничных споров частного характера в рассматриваемом регионе .

В частности, обращает на себя внимание тот факт, что в данном случае посредником выступил инфлянтский наместник, а не члены комиссии по установлению границ. Сам Юрий Радзивилл объяснял свое живое участие в разрешении конфликта между Христофором Радзивиллом и Готтхардом Кеттлером не только желанием оказать справедливость каждому жителю вверенного ему «наместничества», что является, очевидно, служебной формулой, но и родством с обоими домами, а также особенно доброжелательным к ним расположением [8, л. 5]. Данное обстоятельство позволяет говорить о личной заинтересованности Юрия Радзивилла в разрешении спора. Недаром он всячески склонял светлейших князей прийти ко взаимному согласию и вечной дружбе, не доводя дело до рассмотрения государственной комиссией [8, л. 7], которая, таким образом, не всегда принимала участие в разрешении пограничных конфликтов между подданными Курляндского герцогства и Великого княжества Литовского – в некоторых случаях эту функцию брали на себя третьи лица. Вероятно, желание связываться с официальными органами отсутствовало и у самих спорящих, что явствует из положительного ответа, данного ими на уговоры Юрия Радзивилла урегулировать тяжбу добровольно и на частном уровне [8, л. 7–8] .

Весьма примечательным представляется также механизм разрешения данного конфликта. Христофор Радзивилл и Готтхард Кеттлер вполне в духе времени апеллировали к стародавним привилеям и другим подобного рода документам: трокский каштелян жаловался на то, что земли за рекой Мемель до реки Сусея были якобы давно и несправедливо выведены из состава его биржайского имения; курляндский герцог, в свою очередь, вознамерился доказать неоспоримыми документами, что немцы уже более ста лет имели свое поселение и владели землями за рекой Мемель, включая фольварк из имения Фрайтага (Freitagii), на который также претендовал Христофор Радзивилл, вплоть до границ, некогда называемых Шедиборы (Schadebor), а также, что немцы эти всегда принадлежали к Ливонскому ордену [8, л. 9–11]. Юрий Радзивилл, «рассудив, что в долгих спорах часто пропадает истина и что настоящее дело должно быть разрешено не на основе положений писаного Евстратьев О. И. Формирование южной границы… права, но добросовестно по сущей справедливости»7, принял решение отказаться от следования «принципу давности владения» в пользу сохранения статус-кво .

Таким образом, земли на правом берегу реки Мемель закреплялись за курляндским герцогом и его наследниками. Сама же река объявлялась совместным и равным владением Христофора Радзивилла и Готтхарда Кеттлера, оба князя могли ей беспрепятственно пользоваться8. По среднему течению реки Мемель до сих пор проходит участок латвийско-литовской границы, за что жители Латвии могут быть благодарны Юрию Радзивиллу, убедившему литовского подканцлера отказаться от своих претензий: в обратном случае современная Литва могла бы иметь немного более обширную территорию вплоть до реки Сусея (см. карту 1) .

Компромиссарский декрет Юрия Радзивилла от 23 сентября 1583 г. был утвержден королем Стефаном Баторием 7 апреля 1584 г., а 17 апреля того же года принят для включения в книги королевской канцелярии [9;

10]. Можно заметить, что частные конфликты по поводу южной границы Курляндского герцогства находили отражение и на государственном уровне .

Карта 1. Реки Мемеле и Сусея на современной карте Латвии .

Если бы претензии Христофора Радзивилла были удовлетворены, латвийско-литовская граница могла бы проходить по реке Сусея. Фрагмент (источник см.: 1) «Nos considerantes nimium altercando saepe veritatem ipsam amitti nec negotium id ex praescripto summi iuris sed ex aequo et bono decidi ac totam institutam actionem in cum finem dirigi oportere…» [8, л. 12] .

«Quantum ad ipsum flumen Niemen attinet dominium atque usus liberrimus ad utrasque Illtes illorum quatenus bona Illmi Ducis Christophori sese extendunt pro mediate pertinere nec altera alteram in tali suo iuro atque usu allo ratione vel praetentu turbare molestarere in posterum debebit» [8, л. 15] .

156 Studia Historica Europae Orientalis – 8 В своем продвижении далее комиссия столкнулась с рядом новых разногласий и противоречий. В итоге, по свидетельству хрониста Лоренца Мюллера, находившегося на службе Стефана Батория с начала 1580-х гг., «комиссары не пришли ни к какому соглашению. Ибо литовцы хотели получить обратно населенную землю на 30 миль в длину и готовы были присягнуть, что этою землею владели их предки с древнейших времен, но доказать документами этого не могли: не было того в обычае у литовского рыцарства. Курляндцы же доказали свое право на владение грамотами и печатями, данными за полтораста лет тому назад. Обе стороны так и разошлись с досадою друг на друга, и дело отложили» [2, с. 171]. Несмотря на очевидную ангажированность автора в пользу Курляндского герцогства, а также некоторые неясности (в частности, по поводу локализации участка в 30 миль) и неточности (относительно отсутствия у литовской знати обычая апеллировать к стародавним документам), данное сообщение представляется достоверным по вопросу об итогах работы комиссии: к концу 1583 г .

она не достигла удовлетворительных для обеих сторон результатов .

Обращает на себя внимание также замечание Мюллера относительно успехов курляндцев в деле отстаивания своих владений, которое наравне с примером тяжбы между Христофором Радзивиллом и Готтхардом Кеттлером, сохранившим в конечном счете свои владения, ставит под сомнение тезис Хайнца Маттисена и Марите Яковлевой о подавляющем преобладании завоеваний литовцев в пограничных спорах и лишь редких и случайных победах курляндской знати и герцога [см.:

26, с. 94; 29, с. 201] .

Весьма красноречиво о незавершенности работы комиссии 1582– 1583 гг. свидетельствуют документы, связанные с дальнейшими попытками установить южную границу Курляндского герцогства. Предпринимались они во второй половине 1585 г., когда Готтхард Кеттлер отправил своих людей в район между Курцумом и Друей. 17 декабря 1585 г. его поддержал Стефан Баторий, издавший приказ отправить в 1586 г. тех же, что в 1582–1583 гг., комиссаров к верхнему течению реки Двина для проведения пограничной линии, которая соответствует небольшому фрагменту сегодняшней границы между Латвией и Беларусью [33, № 86, с. 97–98]. Однако, судя по всему, данное предприятие не состоялось по причине смерти короля Речи Посполитой в 1586 г. и курляндского герцога в 1587 г. [26, с. 95]. Следующие мероприятия по урегулированию пограничной линии прошли в 1587 и 1588 гг. [26, с. 95, 97]. Они были связаны с уточнением границ Евстратьев О. И. Формирование южной границы… между имением Гренцхоф (совр. лат. Augstkalne), принадлежавшим Анне Мекленбург-Гюстровской (1533–1602), вдове Готтхарда Кеттлера, и владением Шагаррен (совр. Жагаре) Яна Умястовского, равно как и соседними землями, включая волость Шавли (совр. Шяуляй) [11, л. 1–16]. Данные споры были разрешены добровольно и мирно путем обмена участками 4 ноября 1587 г. и 11 ноября 1588 г. соответственно при участии в последнем случае Яна Грасовского, «Capitaneo Schaule» [11, л. 2], и Николая Христофора Радзивилла «Сиротки»

(1549–1616) .

Однако процесс установления границ Жемайтии с Курляндским герцогством несколько затянулся. В этой связи «шавлинская» комиссия в составе все тех же Мельхиора Гедройца, Вацлава Агриппы и др., а также при участии Николая Христофора Радзивилла по приказу короля Сигизмунда III вновь собиралась летом 1595 г. (в день Святой Троицы) и ранней осенью 1596 г. (в день Святого Варфоломея) с целью проведения демаркации границы, в первую очередь, в районе волости Шавли, «ажъ до мора солоного», т. е. Балтийского, в соответствии с положениями Радзивилловского и Позвольского соглашений [11, л. 17–32]. Так или иначе, потребность в урегулировании границ Курляндского герцогства, в том числе в районе Браслава, Друи и Дрисвят, находящихся сегодня на территории Беларуси, в той или иной мере существовала вплоть до третьего раздела Речи Посполитой в 1795 г., когда Курляндия стала провинцией Российской империи [подробнее см.: 23, с. 199–203; 26, с. 97–103; 29, с. 202–204] .

Подводя итоги, можно сказать, что Курляндское герцогство во многих отношениях унаследовало «долги» Ливонского ордена, включая отсутствие окончательной демаркации границы с Великим княжеством Литовским. Данное обстоятельство нашло отражение в использовании старых договоров в качестве основы для проведения межевой линии на юге Курляндии. Этот процесс по ряду причин, прежде всего военного и частновладельческого характера, сильно растянулся во времени. Важную роль в установлении границы Курляндского герцогства с Великим княжеством Литовским сыграли приватные тяжбы, пересекавшиеся в данном случае с общегосударственными интересами. Несмотря на все трудности, южные рубежи герцогства в общем и целом были установлены именно во второй половине XVI века. Как отмечалось выше, в значительной мере они сохранились до сих пор в виде границ между современными Латвией, Литвой и частично Беларусью .

158 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Карта 2. «Livoniae Nova Descriptio» Иоанна Портанция, 1573 г .

(источник см.: 28) В заключение несколько слов хотелось бы сказать по поводу изображения герцогства Курляндия и Семигалия на современных ему картах, поскольку данный вопрос тесно связан с проблемой формирования его территориальных рубежей9. На картах второй половины XVI в. новое политико-административное деление Ливонии не представлено – ее изображают как целостное образование. Это ярко видно на примере карты Иоанна Портанция, созданной в 1573 г. и впервые опубликованной в одном из переизданий атласа Абрахама Ортелия «Theatrum Orbis Terrarum». Будучи подготовленной после образования Курляндского герцогства, она, однако, отражает политическую ситуацию перед Ливонской войной (см. карту 2) .

Данную проблему довольно обстоятельно рассмотрела Альмут Буэс [см.: 22, с. 84–92] .

Евстратьев О. И. Формирование южной границы… В 1595 г. вышло первое издание атласа известного фламандского картографа Герарда Меркатора (1512–1594). Содержащаяся в нем карта Ливонии, в основу которой среди прочего была положена работа Иоанна Портанция [20, с. 114–115], также не выделяет Курляндское герцогство в качестве отдельного политического тела. Ливония опять же представлена как единое целое (см. карту 3). Несмотря на это, южная граница Курляндского герцогства на этих картах четко различима. У Герарда Меркатора можно разглядеть, в том числе, реки Мемель и Сусею, земли между которыми оспаривали Христофор Радзивилл и Готтхард Кеттлер. Отсутствие выделения Курляндского герцогства в качестве отдельного государственного образования на картах второй половины XVI века Альмут Буэс объясняет тем, что они носили преимущественно географический характер, игнорируя во многом политические реалии того времени [22, с. 86] .

Карта 3. «Livonia» Герарда Меркатора, 1595 г .

(источник см.: 30, с. XXV – карта) Впервые обозначение Курляндии в качестве особого геополитического субъекта встречается в начале XVII в. на карте Великого княStudia Historica Europae Orientalis – 8 жества Литовского, подготовленной под руководством упоминавшегося выше Николая Христофора Радзивилла в конце XVI в. и впервые опубликованной в 1613 г. голландским картографом и издателем Виллемом Янсзоном Блау (1571–1638). Данное произведение отличается пристальным вниманием к отражению регионального устройства Великого княжества Литовского. Николай Христофор Радзивилл не мог обойти вниманием и южную границу Курляндского герцогства, которая обозначена пунктиром. Также территория Курляндии подписана именно как Cvrlandiae Dvcatvs, а не просто Cvrland, как на предыдущих картах (см. карту 4) .

Карта 4. «Magni Dvcatvs Lithvaniae Caeterarvmqve Regionvm Illi Adiacentivm Exacta Descriptio» Николая Христофора Радзивилла, 1613 г .

Фрагмент (источник см.: 27) С начала XVIII в. Курляндское герцогство практически повсеместно проникает в названия карт, посвященных Прибалтике. Распространение подобного подхода к изображению герцогства именно с начала XVIII в. гипотетически можно объяснить вниманием, которое привлекла к прибалтийским землям начавшаяся тогда Северная война .

Весьма скромное в территориальном и международном плане вассальное государство, затерявшееся на окраине Европы, в те годы попало буквально в эпицентр бури, оказавшей сильное впечатление на европейскую общественность, которая, таким образом, «открыла» для себя этот социально-исторический организм. В качестве примера возросшего в то время спроса западноевропейской публики на материалы, касающиеся Ливонии в целом и Курляндского герцогства в частности, можно привести книгу курляндского дворянина и дипломата Карла Иоганна фон Бломберга под названием «Описание Ливонии» [21]. Она Евстратьев О. И. Формирование южной границы… состоит из писем Бломберга к другу в Англии, затрагивающих темы из истории Ливонии и современной автору обстановки в Курляндском герцогстве, которые сам Бломберг не рассчитывал публиковать. Вероятно, большой интерес европейского общества побудил его отправить письма под печатный пресс в Лондоне в 1701 г. Судя по всему, книга пользовалась популярностью, так как в 1705 г. вышло ее второе издание на французском языке. Во второй половине XVIII в. на европейских картах Курляндия обозначается как часть Речи Посполитой, что, возможно, было связано с развитием национальных государств и централизации в Европе, которые сформировали соответствующий образ политического мышления .

Хочется отметить, что проблема эволюции изображения Курляндского герцогства на европейских картах, тесно связанная с явлением, которое Эдвард Саид называл «воображаемыми географиями», т. е. социально и культурно обусловленным восприятием пространства, достойна изучения в рамках специального исследования .

Список литературы

1. Карта Латвии // GPS info [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:// www.gps-info.com.ua/34183. – Дата доступа: 26.09.2015 .

2. Миллер, Л. Записки курляндскаго герцогскаго гофрата Лаврентiя Миллера о временахъ Стефана Баторiя / Л. Миллер // Сборникъ матерiалов и статей по исторiи Прибалтiйскаго края: в 4 т. – Рига: Тип. А.I. Липинскаго, 1882. – Т. 4. – С. 125–186 .

3. Пазднякоў, В. Радзiвiл Осцiкавiч / В. Пазднякоў // Вялiкае княства Лiтоўскае. Энцыклапедыя ў двух тамах. – 2-е выд. – Мiнск: «Беларуская энцыклапедыя iмя Пятруся Броўкi», 2007. – Т. 2. – С. 501 .

4. Попов, В. Е. «Война коадъюторов» и Позвольские соглашения 1557 года / В. Е. Попов, А. И. Филюшкин // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. – 2009. – № 1/2(5/6). – 151–184 .

5. Цветкова, О. В. Феномен государственной границы / О. В. Цветкова // Власть. – 2014. – № 8. – С. 66–69 .

6. Якубаў, В. У. Інфлянты ў знешняй і ўнутранай палітыцы ВКЛ у канцы XVI – пачатку XVII ст.: дысертацыя на саісканне вучонай ступені кандыдата гістарычных навук: спецыяльнасць 07.00.02 Айчынная гісторыя / В. У. Якубаў. – Мінск, 2013. – 135 л .

7. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 124. Poruczenie Stefana Batorego, krla polskiego, dane Wacawowi Agrypie, pisarzowi litewskiemu, dla zaatwienia spraw granicznych pomidzy Inflantami, Kurlandj i Litw, 30.04.1582 .

8. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 128. Dekret kompromisarski Jerzego ksicia Radziwia, biskupa wileskiego, dotyczcy Gotarda ksicia kurlandzkiego 162 Studia Historica Europae Orientalis – 8 i Krzysztofa I ksicia Radziwia, kasztelana trockiego, w sprawie granic Bir, 23.09.1583 .

9. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 132. Konfirmacja Stefana Batorego, krla polskiego, ugody o granice Bir, zawartej midzy Krzysztofem I ksiciem Radziwiem a Gotardem, ksiciem kurlandzkim, 07.04.1584 .

10. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 133. Stefan Batory, krl polski, potwierdza dekret kompromisarski Jerzego ksicia Radziwia w sprawie Krzysztofa I ksicia Radziwia i Gotarda, ksicia kurlandzkiego, 17.04.1584 .

11. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 222. Akta dotyczce odgraniczenia mudzi od Ksistwa Kurlandzkiego, 1588–1596 .

12. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3268. Rezolucja komisji radziwiowskiej w sprawie wydania z archiwum niewieskiego akt odgraniczenia Kurlandii od Litwy, 19.09.1829 .

13. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3269. Rezolucja komisji radziwiowskiej w sprawie wydania z archiwum niewieskiego akt odgraniczenia Kurlandii od Litwy, 03.10.1829 .

14. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3270. Rezolucja komisji radziwiowskiej w sprawie uzyskania od hrabiego Tyszkiewicza aktu komisji granicznej z Kurlandi, 05.10.1829 .

15. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3271. Rezolucja komisji radziwiowskiej wzywajca prokuratori do uzyskania aktu granicznego z Kurlandi, 25.02.1830 .

16. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3272. Rezolucja komisji radziwiowskiej w sprawie przetumaczenia na jzyk rosyjski aktu granicznego z Kurlandi, 14.03.1830 .

17. AGAD. – Rkps. AR. Dz. II. – № 3274. Rezolucja komisji radziwiowskiej w sprawie przesania do archiwum kopii aktw rozgraniczenia z Kurlandi oraz same te kopie po rosyjsku z lat: 1473, 1505, 1540, 1541 i 1584, 12.07.1837 .

18. AGAD. – Rkps. AT. – № G-791. Rozgraniczenie midzy Litw i Kurlandi w r. 1582, 06.10.1582 .

19. Aidnik, E. E. Zur Geschichte des «Privilegiums Sigismundi Augusti» fr die livlndische Ritterschaft vom 28. November 1561 / E. E. Aidnik // Historische Zeitschrift. – 1937. – Bd. 157, H. 1. – S. 69–74 .

20. Arbusow, L. Vorlufige bersicht ber die Kartographie Alt-Livlands bis 1595 / L. Arbusow // Sitzungsberichte der Gesellschaft fr Geschichte und Altertumskunde zu Riga. Vortrge vom Januar bis November 1934. – Riga: Verlag E. Bruhns, 1935. – S. 83–119 .

21. Blomberg, Frhr. K. J. von. An Account of Livonia with a relation of the rise, progress, and decay of the Marian Teutonick order. The several revolutions that have happen’d there to these present times, with the wars of Poland, Sweden and Muscovy contending for that Province. A particular Account of the Dukedoms of Courland, Semigallia and the province of Pilten. To which is added the Author’s Journey from Livonia to Holland, in 1698 with his observations upon Prussia, Евстратьев О. И. Формирование южной границы… Brandenburgh, Hanover, Hesse, and several other German Courts. Sent in Letters to his friend in London / Frhr. K. J. von Blomberg. – London: Printed for Peter Buck, 1701. – 335 p .

22. Bues, A. Das Herzogtum Kurland und der Norden der polnisch-litauischen Adelsrepublik im 16. und 17. Jahrhundert. Mglichkeiten von Integration und Autonomie / A. Bues. – Giessen: litblockin, 2001. – 370 S .

23. Bues, A. Ein Stck Wald tritt in die Geschichte oder vier Quadratkilometer bei Schoden / A. Bues // Latvijas archvi. – 2011. – № 3. – S. 194–209 .

24. Dyba, B. Powiat piltyski w XVII w. – jego geneza i status w Rzeczypospolitej / B. Dyba // Czasopismo Prawno-Historyczne. – 2003. – T. 55, Z. 1. – S. 201–215 .

25. Jakovleva, M. Granice Ksistwa Kurlandzkiego w epoce nowoytnej .

Wybrane zagadnienia / M. Jakovleva // Klio. Czasopismo powicone dziejom Polski i powszechnym. – 2008. – № 11. – S. 29–40 .

26. Jakoveva, M. Territorium und Grenzen des Herzogtums Kurland und Semgallen im 16. und 17. Jahrhundert / M. Jakoveva // Das Herzogtum Kurland 1561–1795: Verfassung, Wirtschaft, Gesellschaft; hrsg. von E. Oberlnder. – Bd. 2. – Lneburg: Verlag Nordostdeutsches Kulturwerk, 2001. – S. 69–104 .

27. Magni Ducatus Lithuaniae Caeterarumque Regionum Illi Adjacentium... // Barry Lawrence Ruderman Antique Maps Inc. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.raremaps.com/gallery/detail/30672/Magni_Ducatus_Lithuaniae_

Caeterarumque_Regionum_Illi_Adjacentium/Gerritsz-Blaeu.html. – Дата доступа:

26.09.2015 .

28. Maps of 16th century Livonia // National Library of Estonia [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.nlib.ee/html/digi/maps/mliiv16-eng.html. – Дата доступа: 26.09.2015 .

29. Mattiesen, H. Gebiet und Grenzen des Herzogtums Kurland 1569–1795 / H. Mattiesen // Jahrbcher fr Geschichte Osteuropas. – 1957. – Bd. 5, H. 1/2 (Neue Folge). – S. 198–205 .

30. Mercator, G. Atlas sive Cosmographicae Meditationes de Fabrica Mundi et Fabricati Figura / G. Mercator. – Duisburgi Clivorum, 1595. – 277 p .

31. Napiersky, C. E. Actenstcke zur Geschichte der Noldeschen Hndel in Kurland zu Anfang des siebzehnten Jahrhunderts / C.E. Napiersky // Monumenta Livoniae Antiquae. –Bd. 2. – Riga, Leipzig: E. Frantzen, 1839. – S. I–XXXVI, 1–238 .

32. Seraphim, A. Die Geschichte des Herzogtums Kurland / A. Seraphim // Geschichte Liv-, Est- und Kurlands von der „Aufsegelung“ des Landes bis zur Einverleibung in das russische Reich. Eine populre Darstellung von Ernst Seraphim. – Bd. 2. – Reval: Verlag von Franz Kluge, 1896. – S. 429–677 .

33. Volumina Legum. Przedruk zbioru praw staraniem XX. pijarow w Warszawie, od roku 1732 do roku 1782, wydanego. Prawa, konstytucye y przywileie Krolestwa Polskiego, Wielkiego Xistwa Litewskiego y wszystkich prowincyi nalecych na 164 Studia Historica Europae Orientalis – 8 walnych seymiech koronnych od seymu Wilickiego roku paskiego 1347 a do ostatniego seymu uchwalone: w 9 t. / Petersburg, Krakw: Nakladem i drukiem Jozafata Ohryzki, Nakladem Akademii Umiejtnoci, 1859–1860, 1889. – T. 6: ab anno 1697 ad annum 1736. – 1860. – 215 s .

34. Ziegenhorn, C.G. v. Staatsrecht der Herzogthmer Curland und Semgallen / C. G. von Ziegenhorn. – Knigsberg: J. J. Kanter, 1772. – 476 S .

Якубаў В. У .

ГІСТАРЫЯГРАФІЯ «ІНФЛЯНЦКАГА ПЫТАННЯ»

1582–1621 гг .

Перыяд кіравання Жыгімонта Вазы, як і яго палітыку на Балтыцы, розныя нацыянальныя гістарычныя школы разглядаюць па рознаму:

адны як апошні ўздым, іншыя як пачатак заняпаду Рэчы Паспалітай .

«Інфлянцкае пытанне» частка больш шырокай і працяглай «Балтыйскай праблемы», адзін з важнейшых выклікаў паўстаўшых перад кіруючымі коламі ВКЛ ў другой палове XVI ст., гэта комплекс праблем па падначаленні і ўпарадкаванні тэрыторыі Інфлянтаў (Ліфляндыі) у час іх занаходжання пад кандамініўмам ВКЛ і Польскага каралеўства .

Праблемы кіравання тэрыторыяй Інфлянтаў з боку ВКЛ і Польшчы, пытанні ўнутранай і знешняй палітыкі Рэчы Паспалітай у канцы XVI – пачатку XVII ст. вывучаліся як сучаснікамі, так і даследчыкамі пазнейшага часу. У выпадках, калі аўтары друкаваных першакрыніц пачыналі не проста апісваць свае дзеянні і ўражанні ад падзей, а крытыкавалі ці ўзгадвалі іншых аўтарытэтных у сваіх галінах творцаў, іх працы могуць разглядацца як пачатак гістарыяграфіі праблемы. Сярод прац аўтараўсучаснікаў вылучаюцца літаратурныя творы Л. Баeра [1] П. Скаргі [2] якія прапагандавалі перамогі Жыгімонта Вазы над яго ворагамі, а таксама дыярыушы ананімнага Літоўскага Рыцара (прыпісваюцца К. Валадкевічу ці Т. Ляцкаму) [3], Ф. Еўлашоўскага [4] П. Пясэцкага [5] якія змяшчаюць багаты, унікальны ў сваіх дэталях фактычны матэрыял. Работы згаданых аўтараў носяць у большасці апісальны характар, як у адносінах да палітыкі РП у Інфлянтах, так і пры разглядзе барацьбы Жыгімонта Вазы з лютэранскай апазіцыяй у Швецыі. Якасна іншы накірунак прац сучаснікаў падзей прадстаўляюць хронікі нямецкіх лівонскіх аўтараў Ф. Ніенштэта [6], Б. Русава [7], Д. Хільхена [8], якія пры захаванні лаяльнасці да РП паказвалі супраціўленне насельніцтва Інфлянтаў каланіяльнай палітыцы цэнтральных улад і барацьбу розных палітычных сіл у правінцыі .

Асобнае месца ў гістарыяграфіі займаюць гербоўнікі А. Віюк-Каяловіча [9; 10]; А. Банецкага [11], С. Дзядулевіча [12], К. Нясецкага [13], С. Урускага [14], якія ўтрымліваюць шэраг важнай генеалагічнай і біяграфічнай інфармацыі, фамільных легенд, звесткі аб валоданні маёмасцю і пасадамі ў Інфлянтах і ВКЛ, а таксама аб персанальным складзе войск РП у час вайны са Швецыяй 1600–1611 гг. Аднак характэрным 166 Studia Historica Europae Orientalis – 8 для іх з’яўляецца апісальны і фрагментарны характар падачы дадзеных, частыя недакладнасці ў імёнах, датах і лічбах .

У канцы XVIII – пачатку ХІХ ст. у польскай гістарыяграфіі з’явіліся першыя спецыяльныя працы, прысвечаныя перыяду праўлення Жыгімонта Вазы. У творах А. Нарушэвіча [15] і У. Нямцэвіча [16], заснаваных на шэрагу першакрыніц, якія не дайшлі да нашых часоў, асвятляецца ўнутрыпалітычная сітуацыя ў РП, у тым ліку і ў Інфлянтах у сярэдзіне XVI – пачатку XVII ст., аднак, як і ў гербоўніках, змешчаны шэраг легендарных звестак, маральных ацэнак, ідэалагічных схем, аўтарскіх гіпотэз і меркаванняў. Разам з тым, трэба адзначыць, што працы менавіта гэтых аўтараў паклалі пачатак навуковай сістэматызацыі і вывучэнню перыяду кіравання Жыгімонта Вазы ў польскай гістарыяграфіі .

Расійскія гісторыкі ХІХ ст. толькі ўскосна разглядалі праблемы Інфлянтаў пад кандамініумам ВКЛ і Польшчы. Рэчь Паспалітая XVI– XVIІ стст. апісвалася як унітарная польская дзяржава, галоўнай мэтай палітыкі якой было знішчэнне пратэстантызму ў Паўночнай Еўропе і праваслаўя ва Усходняй. Паводле стаўшага традыцыйным меркавання расійскіх аўтараў, Жыгімонт Ваза не меў ніякай падтрымкі ў Швецыі і Прыбалтыцы, у РП быў марыянеткай магнатэрыі, а інфлянцы імкнуліся да пераходу ў падданства Швецыі і Маскоўскай дзяржавы. Аднак дэманстрацыя асабістых сімпатый і антыпатый, характэрная для ўсёй гістарыяграфіі ХІХ ст., не змяншае інфарматыўнай якасці прац гэтых аўтараў. Найбольш матэрыялу па тэме нашага даследавання змяшчаюць творы Г. В. Форстэна [17] і П. М. Жуковіча [18]. Г. В. Форстэн стварыў шырокую панараму палітычнай барацьбы еўрапейскіх краін за Maris Dominium на Балтыцы ў XVІ–XVII cтст., акцэнтаваў увагу на міжканфесійных супярэчнасцях як рухаючай сіле канфлікту паміж кіруючымі коламі РП і Швецыі, але перабольшваў іх ролю. П.М. Жуковіч выдатна асвятліў міжканфесійную і ўнутрыпалітычную сітуацыю, прааналізіраваў рашэнні вальных соймаў, павятовых соймікаў у Рэчы Паспалітай (1587–1609 гг.), іх рэалізацыю і наступствы ў ВКЛ і Польскім каралеўстве .

З 1970 г. да сённяшняга часу даследаваннем расійска-польскіх адносін другой паловы XVI – пачатку XVII ст. займаўся вядомы расійскі гісторык Б. М. Флоря. Яго працы заснаваны на глыбокім аналізе шырокага кола архіўных крыніц і гістарыяграфічнага матэрыяла [19–21]. У іх закранаюцца пытанні міжнароднай палітыкі ў балтыйскім рэгіёне і разглядаюцца прэтэнзіі на Інфлянты з боку Масквы, РП, Свяшчэннай Рымскай імперыі і Швецыі. Аўтар, аднак, застаўся ў рамках традыцыйнай схемы расійскай гістарыяграфіі і не разглядаў асобных інтарэсаў ВКЛ, не размяжоўваў Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 167 структуры ВКЛ і Польшчы, прызнаючы іх унітарнымі і польскімі па этнічных маркерах, і толькі ў апошніх сваіх працах пачаў звяртаць увагу на адрозненні ў інтарэсах Польскай Кароны і Вялікага Княства Літоўскага .

У 20–30 гг. ХХ ст. з’явіўся шэраг падставовых прац па перыяду Новага часу. Так, А. Шэлянгоўскі апісаў барацьбу РП за Maris Dominium Baltici і эканамічнае першынство на Балтыйскім моры ў кантэксце міжнародных палітычных і эканамічных супярэчнасцей Новага часу [22]. Даследчык у публіцыстычным стылі абмаляваў гісторыю польска-нямецкага палітычнага супрацьстаяння і прыйшоў да высновы, што на палітычныя дзеянні часткі шляхты РП уплывалі пачуцці міжнацыянальнай варожасці і адмаўлення дынастычнай палітыкі Габсбургаў [23] .

Станіслаў Хэрбст вывучаў ход баявых дзеянняў у Інфлянтах у 1600– 1604 гг. Яго творы лічацца адным з лепшых узораў навуковых прац у польскай гістарыяграфіі, прысвечаных апісанню і аналізу хода ваенных дзеянняў [24; 25]. Аўтар абагульніў і прааналізаваў багацейшы фактычны і гістарыяграфічны матэрыял з большасці краін Балтыйскага рэгіёну (за выключэннем Расіі), разам з аглядам ваенных дзеянняў 1600–1603 гг. зрабіў апісанне тэрыторый, на якіх адбываліся канкрэтныя баявыя аперацыі і вызначыў некаторыя персаналіі іх удзельнікаў .

Храналагічныя рамкі яго даследаванняў абмежаваныя 1599–1604 гг .

Польская гістарыяграфія міжваеннага перыяду была багатая на навуковыя артыкулы, прысвечаныя розным аспектам палітыкі Рэчы Паспалітай у Прыбалтыцы. Прававы статус Інфлянтаў і барацьбу за палітычныя правы ў складзе РП даследаваў Э. Кунтзэ [26]. К. Лепшы прааналізаваў унутрыпалітычную сітуацыю ў РП у 90-х гадах ХVІ ст. [27] і падарожжа Жыгімонта Вазы ў Швецыю ў 1593 г. [28]. Праца Е. Натансон-Лескага [29] прысвечана ваенна-дыпламатычным узаемаадносінам Даніі, Швецыі, ВКЛ, Польшчы і Маскоўскай дзяржавы ва ўсходняй Прыбалтыцы ў 1558–1585 гг. К. Тышкоўскі падрабязна апісаў персанальны канфлікт паміж Я. К. Хадкевічам і Я. Радзівілам у пачатку ХVІІ ст., а таксама звярнуў увагу на ролю Л. Сапегі ў яго спыненні [30 ; 31] .

У 60–70 гг. ХХ ст. Я. Мацішэўскі сістэматызаваў і навукова прааналізаваў усю інфармацыю, назапашаную на той час адносна нарастання незадаволенасці шляхты ў Польшчы і ВКЛ, якая вылілася ў рокаш пад кіраўніцтвам М. Зэбжыдоўскага – Я. Радзівіла [32–34]. На аснове соймавых канстытуцый, соймікавых інструкцый і карэспандэнцыі сучаснікаў аўтар паказаў тагачаснае сацыяльна-палітычнае жыццё, інтарэсы і дзеянні груп шляхты ў крызіснай сітуацыі, знешнюю палітыку Жыгімонта Вазы ў перыяд да Гузаўскай бітвы 1607 г .

168 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Асаблівасці функцыяніравання, забеспячэння і рэфарміравання войска Польшчы і ВКЛ у XVII ст. вывучаў Я. Віммер [35]. Е. Тэадорчык у сваім артыкуле вылучыў спецыфічныя рысы тактыкі войска Рэчы Паспалітай [36]. М. Цяра ўпершыню прысвяціў асобнае даследаванне канфедэрацыям у дзяржаўных войсках ВКЛ і Польскага каралеўства на мяжы XVI і XVII ст. [37]. У манаграфіі Е. Урвановіча [38] была разгледжана і прааналізавана дзейнасць вайсковых канфедэрацый як феномена ў гісторыі Цэнтральнай Еўропы .

Вывучэнню спроб стварэння дзяржаўнага флота РП на Балтыйскім моры былі прысвечаны працы С. Бадняка [39] і Е. Качароўскага [40] .

Аўтары падрабязна апісвалі марскія падарожжы Жыгімонта Вазы, колькасны і якасны склад флотаў і крокі кіруючых эліт краін Балтыйскага мора па іх стварэнні .

Адным з найбольш вядомых сучасных польскіх даследчыкаў эпохі кіравання Жыгімонта і Уладзіслава Вазаў з’яўляецца Г. Віснер. Яго творы адзначаюцца грунтоўным аналізам выкарыстанага архіўнага матэрыяла і шырокім спектрам разглядаемых праблем. Разам з тым, не ўсе пытанні раскрыты ім аднолькава глыбока. Напрыклад, з прац, прысвечаных бітве 1605 г. пад Кірхгольмам і рокашу М. Зэбжыдоўскага – Я. Радзівіла 1606– 1608 гг., вынікае, насуперак гістарычнай праўдзе, што ўдзельнікі гэтай бітвы і рокашу, былі этнічнымі палякамі, забяспечанымі за кошт польскага скарба і магнатаў [41; 42]. Даволі глыбока Г. Віснерам разгледжаны міжасабовы канфлікт паміж Крыштафам Радзівілам і Жыгімонтам Вазам [43], спецыфічная форма арганізацыі кавалерыі ВКЛ – «лісоўчыкаў» [44], унутрыпалітычная сітуацыя ў ВКЛ пад час рокашу М. Зэбжыдоўскага – Я. Радзівіла [45], развіццё ўзброеных сіл ВКЛ [46; 47], унутраная і знешняя палітыка Жыгімонта Вазы [48; 49], эвалюцыя грамадскай думкі Рэчы Паспалітай адносна барацьбы караля за шведскі трон [50] .

А. Філіпчак-Коцур, вядучая польская даследчыца фінансавай сістэмы Рэчы Паспалітай у часы кіравання дынастыі Вазаў, вызначыла структуру і змены ў падаткаабкладанні, механізмы збірання сродкаў на вырашэнне дзяржаўных праблем [51–53]. Яна ўпершыню ў гістарыяграфіі разгледзела дзейнасць Гарадзенскай канфедэрацыі 1609–1610 гг. і яе ўзаемадачыненні з цэнтральнымі ўладамі [54]. Б. Янішэўская-Мінцер паспрабавала апісаць сацыяльна-палітычную сітуацыю ў РП у 1600–1603 гг., але шмат архіўнага матэрыяла засталося па-за яе ўвагай [55]. Г. Люлевіч прааналізаваў праблемы ўзаемадачыненняў ВКЛ і Кароны пасля Люблінскай уніі [56] унутрыпалітычны канфлікт паміж Радзівіламі і Хадкевічамі [57], апублікаваў зборнік дакументаў па перыядах міжкаралеўяў у ВКЛ [58] .

Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 169 У пачатку ХХІ ст. у Польшчы працуе шэраг даследчыкаў гісторыі Прусіі, Курляндыі і Інфлянтаў эпохі Новага часу ў якую ўвайшлі Б. Дыбась [59], Я. Хэйдэ [60], А. Землеўска [61], М. Бальцэрэк [62], У. Вальчак і К. Лапацецкі [63]. Шмат звестак аб міжканфесійных узаемадачыненнях у Рэчы Паспалітай XVI–XVII стст. змясціў у сваёй манаграфіі Т. Кемпа [64]. Гэтым жа вучоным на аснове значнай крыніцазнаўчай базы прааналізавана дзейнасць найбольш уплывовых палітычных дзеячоў РП Новага часу М. К. Радзівіла [65] і К. В. Астрожскага [66] .

Л. Падгарадзецкі з’яўляецца аўтарам навукова-папулярных біяграфій Я. К. Хадкевіча, Я. Замойскага, С. Жалкеўскага [67–69]. У. Аўгустыняк даследавала жыццё і дзейнасць Крыштафа Радзівіла, а таксама кліентэльныя сувязі роду Радзівілаў, у тым ліку сярод остзэйскай нямецкай шляхты, і прааналізавала палітычную пазіцыю гэтага дзеяча, зыходзячы з магчымасцяў і інтарэсаў яго рода і тагачаснай палітычнай сітуацыі [70]. Акрамя таго, яна вывучала эвалюцыю інстытутаў улады ў XVI– XVII стст., паказала працэс пераходу вядучых пазіцый у палітычным жыцці РП ад караля і вальнага сойма да соймікаў, а таксама метады ўзаемадзеяння цэнтральнай улады з лакальнымі супольнасцямі [71] .

З. Вуйцік у сваіх працах акрэсліў галоўныя падзеі і накірункі знешнепалітычнай дзейнасці Рэчы Паспалітай у перыяд Новага часу [72] .

Р. Скаўрон прысвяціў асобнае даследаванне ўзаемаадносінам Жыгімонта Вазы, Габсбургаў, Ватыкана і крокам па дасягненню знешнепалітычных мэтаў не толькі з пункту гледжання тэрытарыяльных прэтэнзій дзяржаў у XVI–XVII стст., але і з улікам міжканфесійнага супрацьстаяння ў тагачаснай Еўропе [73] .

Асобную групу прац у гістарыяграфіі прадстаўляюць спісы земскіх і дзяржаўных ураднікаў Інфлянтаў, Польскага каралеўства, ВКЛ, складальнікамі якіх з’яўляюцца Я. Вольф [74], Г. Люлевіч [75], К. Мікульскі i А. Рахуба [76; 77] і інш. Гэтыя спецыялізаваныя даведачныя выданні дазваляюць пры неабходнасці аператыўна ўдакладняць няпоўную інфармацыю гістарычных першакрыніц .

Польскія гісторыкі свае працы па гісторыі вайсковай справы, дыпламатыі, эканомікі, палітычнага жыцця Рэчы Паспалітай, як правіла, засноўвалі на значнай крыніцазнаўчай базе. Разам з тым, пры асвятленні палітычных і ваенных падзей у многіх даследаваннях XIX–XX стcт. шляхта ВКЛ традыцыйна прадстаўлена пазбаўленай палітычнай волі часткай адзінай дзяржавы. Эліты ВКЛ разглядаюцца як выключна польскія па духу, а ўсе спрэчкі паміж Княствам і Каронай пераведзены ў сферу асабістых адносін магнатаў. Аднак у шэраStudia Historica Europae Orientalis – 8 гу артыкулаў і манаграфій, асабліва сучасных, дастаткова аб’ектыўна асвятляюцца сацыяльна-эканамічныя, міжэтнічныя, рэлігійныя і палітычныя супярэчнасці ў РП 1582–1621 гг. і падзеі вайны ў Інфлянтах 1600–1611 гг. Трэба адзначыць, што на сённяшні дзень менавіта польская гістарыяграфія па праблемах знешняй і ўнутранай палітыкі Рэчы Паспалітай у XVI–XVII стст. з’яўляецца найбольш абшырнай па колькасці прац, глыбокай па выкарыстанні фактычнага матэрыяла і высокапрафесійнай па якасці навуковага аналіза .

Працы сучасных нямецкіх [78] брытанскіх і амерыканскіх даследчыкаў таксама заснаваны на шырокай крыніцазнаўчай і гістарыяграфічнай базе. Так, Н. Дэйвіс [79] зрабіў спробу абагульніць гісторыю Еўропы, паказаць ролю розных народаў у працэсах развіцця яе сацыяльна-палітычных і культурна-рэлігійных супольнасцей. Р. І. Фрост [80] з’яўляецца вядучым даследчыкам гісторыі ваеннай справы і баявых дзеянняў на поўначы Еўропы ў перыяд Новага часу М. Робертс [81] распрацоўваў пытанні дынастычнай гісторыі Вазаў. В. Кірхнер [82] пры разглядзе ўзаемаадносін паміж Расійскай дзяржавай і Еўропай прааналізаваў сітуацыю ў балтыйскім гандлі з XV па XIX cт.. У пачатку 90-х гадоў ХХ ст. ў Вісконсіне (ЗША) дзейнічаў Цэнтр балтыйскіх даследаванняў, які пачаў выданне крыніц па гісторыі Балтыйскага рэгіёну [83]. Д.Эліот [84], Г. Паркер [85] у сваіх працах прысвяцілі асобныя раздзелы барацьбе за Усходнюю Прыбалтыку ў 1582–1629 гг., але ў іх апісанне падзей і матываў бакоў, як і ў большасці англамоўных аўтараў, зводзяцца да сціслых канцэптаў дынастычнай барацьбы паміж Вазамі і сутыкнення польскага каланіялізма і геапалітычных інтарэсаў Швецыі і Расіі. Для брытанскіх і амерыканскіх аўтараў характэрны тэарэтычная і метадалагічная распрацаванасць прац, аднак першакрыніцы Усходняй Еўропы імі недастаткова вывучаны, ВКЛ застаецца па-за сферай іх навуковай распрацоўкі, асноўная цікаўнасць скіравана на сучасныя этнічныя тэрыторыі Швецыі, Расіі і Польшчы .

Найбольш яркімі прадстаўнікамі остзэйскай нямецкай гістарыяграфіі XVIIІ–ХІХ стст. былі Я. А. Хільцэн [86], Г. Мантэўфель [87], Т. Харнс [88]. Яны апісалі сацыяльна-палітычную сітуацыю ў Інфлянтах пад час барацьбы за тэрыторыю правінцыі паміж РП, Швецыяй, Даніяй і Маскоўскай дзяржавай. Грунтоўныя працы па пытаннях аграрнай гісторыі Латвіі XVI–XVII стст., ролі Рыгі і дзвінскага гандлю ў эканоміцы ВКЛ і Еўропы стварылі прадстаўнікі латвійскай савецкай гістарыяграфіі В.В. Дарашэнка [89–91] і В. Павуланс [92]. У манаграфіях А. Бірона [93] і Я. Зуціса [94; 95] зроблены глыбокі аналіз крыніц Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 171 і гістарыяграфіі Латвіі эпохі Новага часу. Палітычныя і эканамічныя праблемы ў часы кандаміума ВКЛ і Польшчы ў Эстоніі найбольш поўна раскрыў Э. Тарвэл [96; 97]. Латвійскія і эстонскія навукоўцы акрэслілі і даказалі каланіяльны характар палітыкі Рэчы Паспалітай у Інфлянтах, аднак не прасачылі змягчэння сітуацыі пад час канфлікту 1598–1611 гг .

Літоўскія навукоўцы Б. Дундуліс [98] і А. Ціла [99–101] займаліся вывучэннем узаемных уплываў Інфлянтаў і ВКЛ у XVI–XVII стст., гісторыі вайсковай справы і дзяржаўнага скарбу. У сваіх даследаваннях яны вылучалі інтарэсы і дзейнасць палітычнай эліты ВКЛ у ажыццяўленні палітыкі РП на Балтыцы, залежнасць унутрыпалітычнай сітуацыі ад асаблівасцей функцыяніравання фінансавай сістэмы, палітычных і вайсковых інстытутаў грамадства. Д. Антанавічус [102] у межах доказа аўтарства «Дзесяцігадовай вайны» якім ён лічыць Т. Ляцкага, перавыдаў і пераклаў на літоўскую мову гэту важнейшую першакрыніцу. Літоўскія навукоўцы традыцыйна большасць шляхты ВКЛ лічаць этнічнымі літоўцамі, звязваюць актыўнасць ВКЛ у дачыненні да Інфлянтаў з палітычнымі і эканамічнымі інтарэсамі даўніх жыхароў тэрыторыі сучаснай Літвы, зацікаўленасць жа насельніцтва Падзвінскіх і Падняпроўскіх земляў, якія давалі львіную долю рыжскага гандлёвага абароту, пакідаецца імі на другім плане .

Беларускія гісторыкі асноўную ўвагу пры разглядзе гісторыі знешняй палітыкі Рэчы Паспалітай надавалі ўзаемаадносінам з Маскоўскай дзяржавай. Толькі ў апошні час з’явіліся змястоўныя працы У. А. Падалінскага [103–105], А. А. Радамана [106; 107; 108], А. І. Катлярчука [109; 110], прысвечаныя асобным аспектам удзелу грамадства ВКЛ у барацьбе Жыгімонта Вазы за карону Швецыі і тэрыторыю Інфлянтаў. Працы Ю. М. Бохана [111], Г. М. Сагановіча [112; 113], А. М. Янушкевіча [114; 115], А. І .

Дзярновіча [116; 117] карысныя пры разглядзе працэсаў эвалюцыі ўзбраення, ваенна-палітычных структур ВКЛ і Інфлянтаў напрацягу XIV– XVII стст., але ў іх не закранаюцца пытанні барацьбы са Швецыяй на тэрыторыі Інфлянтаў у 1600–1621 гг. У айчыннай гістарыяграфіі пакуль не знайшлі свайго адлюстравання вытокі, ход і вынікі канфлікту Рэчы Паспалітай і Швецыі ў Прыбалтыцы ў 1582–1621 гг. і яго ўзаемасувязь з інтарэсамі насельніцтва ВКЛ, Польшчы, Швецыі, Інфлянтаў .

У цэлым, нягледзячы на пэўныя дасягненні сусветнай гістарычнай навукі ў вывучэнні ролі Інфлянтаў у знешняй і ўнутранай палітыцы Вялікага Княства Літоўскага ў канцы XVI–XVII стст., гісторыкі да гэтага часу застаюцца ў рамках нацыянальных дыскурсаў, створаных у ХІХ ст .

і сучасных палітычных тэндэнцый, асобныя аспекты тэмы закраналіся 172 Studia Historica Europae Orientalis – 8 імі або ў межах больш вузкіх тэм, або ўскосна ў сувязі з разглядам іншых пытанняў. Да сённяшняга адсутнічае комплексны аб’ектыўны аналіз інфляцкай праблематыкі з пункту гледжання жыхароў усходняй Прыбалтыкі і ўсходнееўрапейскага рэгіёну .

Спіс літаратуры

1. Biblioteka Jageoska (BJ. – Rkps.). – Ягеллонская бібліятэка ў Кракаве .

Аддзел рукапісаў. – Sygn. 18260. I. Bojer, L. Carolomachia qua felix victoria / L. Bojer. – Vilniae: Тyp. Academicis S.I. Thomas Leuicki, 1606 .

2. Skarga, P. Pokon panu Bogu zastpow za zwicenstwo Inflackie nad Karlusem Xiazeciem Sundermanskim dane od pana Boga w dzien Switego Stanislawa 27 septembra 1605 roku / P. Skarga. – Krakw: Drukarnia A. Piotrkowczyka, 1605. – 38 s .

3. Equitis Lituani. De bello Livonico per decennium gesto / Equitis Lituani. – Vilniae: J. Karaczon, 1610. – 79 p .

4. Свяжынскі, У. М. «Гістарычныя запіскі» Фёдара Еўлашоўскага / У. М. Свяжынскі. – Мiнск: Навука і тэхніка, 1999. – 124 с .

5. Kronika Pawa Piaseсkiego biskupa przemylskiego. Polski przekad wedle dawnego rkopismu, poprzedzony studyjum krytycznem nad yciem i pismami autora / tum. A. Chrzszczewski. – Krakw: Drukarnia Uniwersytetu Jageoskiego, 1870. – 457 [86] s .

6. Летопись Ниенштедта / Ф. Ниенштедт // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. – Рига: Тип. А. И. Липинского, 1883. – T. IV. – С. 7–124 .

7. Ливонская хроника Бальтазара Рюссова / Б. Рюсов // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. – Рига: Тип. А.И. Липинского, 1879. – T. III. – С. 125–352 .

8. Hilchen, D. Vita illustris, ac magnifici herois Georgii Farensbach, Palatiniolim Venden / D. Hilchen. – Zamoscii: Lenscius, 1609. – 27 p .

9. BCzart. – Rkps. 1352. IV. Wiiuk Koiaowicz, A.(W.) Divis Ancelis Lituaniae Custodinus et Sanctis eiqsdem Patronis sacer Nomenclator Familiarum et Stemmalum Magni Ducatus Lituaniae et provincia un ad eum pertinetium discripta anno 1658 .

10. Wijuk Kojaowicz, W. Herbarz Rycerstwa Wielkiego Xstwa Litewskiego. Tak zwany Compendium / W. Wijuk Kojalowicz. – Krakw: W drukarni »Czasu», 1897. – 527 s .

11. Bonecki, A. Herbarz Polski. – Cz. 1. Wiadomoci historyczno–geneologiczne o rodach szlacheckich / A. Bonecki. – Warszawa: G. Gebathner i Wolf, 1898–1913. – T. І–XVI .

12. Dziaduliewicz, S. Herbarz rodzin tatarskich w Polsce / S. Dziaduliewicz. – Wilno: Skad gwny w polskim Antykwarjace naukowym Heronima Wildera, 1929. – 496 s .

13. Niesiecki, K. Herbarz polski: w X t. / K. Niesiecki. – Lipsk: Nakladem i drukem Breitkopfa i Haertela, 1839–1844 – T. I–X .

14. Uruski, S. Rodzina. Herbarz szlachty polskiej / S. Uruski, A. Kosiski, A. Wodarski. – Warszawa: Skad gwny Gebethnera i Wolffa, 1904–1931. – T. I–XVI .

15. Naruszewicz, A. Historyja J. K. Chodkiewicza wojewody wileskiego hetmana WXL / А. Naruszewicz. – Warszawa: Drukarnia № 645 przy Nowolipiuju, 1805. – Т. 1. – 450 s .

Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 173

16. Niemcewicz, J. U. Dzieje panowania Zygmunta III: w 2 t. / J. U. Niemcewicz. – Krakw: Nakladem Wydawnictwa Biblioteki Polskiej, 1860. – T. 1. – 281, [LVIII] s .

17. Форстэн, Г. В. Балтийский вопрос в XVI–XVII столетиях / Г. В. Форстэн. – СПб.: тип. В. С. Балышева и К, 1894. – Т. II: 1544–1648 гг. – 632 с .

18. Жукович, П. Н. Сеймовая борьба православного западно-русского дворянства с церковной унией до 1609 г. / П. Н. Жукович. – СПб.: Тип. главного управления уделов, 1901. – Т. 1. – 609 с .

19. Флоря, Б. Н. Польско-Литовская интервенция в России и русское общество / Б. Н. Флоря. – М.: Индрик, 2005. – 414 с .

20. Флоря, Б. Н. Русско–польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI – начале XVII в. / Б. Н. Флоря. – М.: Наука, 1973. – 221 с .

21. Флоря, Б. Н. Русско–польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII в. / Б. Н. Флоря. – М.:

Наука, 1978. – 299 с .

22. Szelgowski, A. Walka o Batyk (1544–1621) / A. Szelgowski. – LwwPozna: Nakad Wydownictwa Polskiego, 1921. – 324 s .

23. Szelgowski, A. Niemcy, Austria i kwestya polska / A. Szelgowski. – Warszawa – Lublin: Nakad Gebethnera i Wolffa, 1913. – 97 s .

24. Herbst, S. Wojna inflancka 1600–1602 / S. Herbst. – Zabrze: Interfort, 2006. – 253 s .

25. Herbst, S. Wojna inflancka 1603–1604 / S. Herbst // Studia historica w 35-liecie pracy naukowej H. owmiaskego. – Warszawa, 1958. – S. 295–307 .

26. Kuntze, E. Organizacja Inflant w czasach polskich / E. Kuntze. – Gdynia:

W-wo instytutu Batyckiego, 1939. – 53 s .

27. Lepszy, K. Walka stronnictw w pierwszych latach panowania Zygmunta III / K. Lepszy. – Krakw: Gebethner i Wolf, 1929. – 230 s .

28. Lepszy, K. Trzy relacje o podry Zygmunta III do Szwecji / K. Lepszy // Jantar. – 1938. – R. II. – Z. 4(8). – S. 230–237 .

29. Natanson-Leski, J. Epoka Stefana Batorego w dziejach granicy wschodniej Rzeczypospolitej / J. Natanson-Leski // Rozprawy historyczne towarzystwa naukowego warszawskiego. – Warszawa: Nakadem Towarzystwa Naukowego Warszawskiego, 1930. – T. IX. – Z. 2. – 166 s .

30. Tyszkowski, K. Ogosy rokoszowe na Litwie / K. Tyszkowski // Atheneum Wileskie. – 1923. – Rocznik I. – S. 36–57 .

31. Tyszkowski, K. Z dziejw wyprawy Zygmunta III do Szwecji w roku 1598 (Relacje i diariusze) / K. Tyszkowski. – Lww: Zakad Narodowy im. Ossoliskich, 1927. – 59 s .

32. Maciszewski, J. Szlachta polska i jej pastwo / J. Maciszewski. – Warszaw:

Wiedza Powszechna, 1986. – 305 [3] s .

33. Maciszewski, J. W przededniu bitwy Guzowskiej / J. Maciszewski // Z dziejw wojny i polityki. Ksiga pamitnikowa ku uczczenniu sidemdziestej rocznicy urodzin Janusza Woliskiego. – Warszawa: Wojskowa Akademia Polityczna, 1964. – S. 179–189 .

34. Maciszewski, J. Wojna domowa w Polsce (1606–1609). Studium z dziejw walki przeciw kontrreformacji / J. Maciszewski. – Wrocaw: Zakad Narodowy im .

Ossoliskich, 1960. – Cz. I : Od Stycy do Janowca. – 368 s .

174 Studia Historica Europae Orientalis – 8

35. Wimmer, J. Wojsko i skarb Rzeczy Pospolitej w schyku XVI i w pierwszej pоlowy XVII w. / J Wimmer // Studia i materialy do historii wojskowosci. – Warszawa, 1968. – T. XIV, cz. I. – S. 4–91 .

36. Teodorczyk, J. Polskie wojsko i sztuka wojenna pierwszej plowy XVII w. / J. Teodorczyk // Studia i materialy do historii wojskowosci. – Warszawa, 1976 – T. XX. – S. 291–317 .

37. Ciara, M. Konfederacje wojskowe w Polsce w latach 1590–1610 / M. Ciara // Studia і materiay do historii wojskowoci. – 1988. – T. XXXI. – S. 61–80 .

38. Urwanowicz, J. Wojskowe „sejmiki» koa w wojsku Rzeczypospolitej XVI– XVIII wieku / J. Urwanowicz. – Biaystok: Dzia wydawnictw filii UW w Biaymstoku, 1996. – 265 s .

39. Bodniak, S. Polska a Batyk za ostatniego Jagieona / S. Bodniak // Pamitnik Biblioteki Krnickiej, 1946. – Vol. 3. – S. 42–276 .

40. Koczarowski, E. Flota Polska w latach 1587–1623 / E. Koczarowski. – Warszawa: Komisia Historii Wojskowej, 1973. – 363 s .

41. Wisner, H. Kircholm, 1605 / H. Wisner. – Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony, 1987. – 157 s .

42. Wisner, H. Rokosz Zebrzydowskiego / H. Wisner. – Krakw: Krajowa agencja wydawnicza RSW Prasa–Kska–Ruch, 1989. – 80 s .

43. Wisner, H. Krl i ksie. Konflikt miedzy krlem Zygmuntem III Waz i Krzysztofem Radziwiem / H. Wisner // Rocznik Biaostocki. – Biaystok, 1972. – T. XI. – S. 53–100 .

44. Wisner, H. Lisowczycy / H. Wisner. – Warszawa: Ksika i wiedza, 1972. – 357 s .

45. Wisner, H. Litwa wobiec rokoszu (1606–1607) / H. Wisner // Kwartalnik Historysczny. – 1972. – T. 1. – S. 278–298 .

46. Wisner, H. Wojsko Litewskie w XVII wieku / H. Wisner // Studia i materialy do historii wojskowosci. – Warszawa, 1976. – T. XX. – Cz. II. – S. 5–27 .

47. Wisner, H. Wojsko Litewskie w XVII wieku / H. Wisner // Studia i materialy do historii wojskowosci. – Warszawa, 1978. – T. XXI. – Cz. III. – S. 45–149 .

48. Wisner, H. Rzeczpospolita Wazw / H. Wisner. – Warszawa: Neriton, 2004. – T. II: Wojsko WKL. Dyplomacja. Varia. – 321 s .

49. Wisner, H. Zygmunt III Waza / H. Wisner. – Wroclaw–Warszawa–Krakw:

Zakad Narodowy imenia Ossoliskich, 2006. – 296 s .

50. Wisner, H. Opinia szlachecka Rzeczypospolitej wobec polityki szwedzkiej Zygmunta III w latach 1587–1632 / H. Wisner // Zapiski Historyczne. – Warszawa, 1973. – T. XXXVIII. – Z. 2. – S. 9–50 .

51. Filipczak-Kocur, A. Finanse Rzeczypospolitej w latach 1587–1632 / A. Fіlipczak-Kocur // Zeszyty naukowe wyzszej szkoy pedagogicznej im. Powstacw Slskich w Opolu, 1988. – T. XXVI. – S. 27–49 .

52. Filipczak-Kocur, A. Poland-Lithuania before partition / A. Filipczak-Kocur // The rise of the fiscal state in Europe, с. 1200–1815 / eddited by R. Bonney. – New York – Oxford: University Press, 1999. – P. 443–479 .

53. Filipczak-Kocur, A. Skarb Litewski za pierwszych dwu Wazw 1587–1648 / A. Filipczak-Kocur. – Wrocaw: Wydawnictwo Uniwersytetu Wrocawskiego, 1994. – 120 s .

Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 175

54. Filipczak-Kocur, A. Konfеderacia grodzieska wojska litewskiego w latach 1609–1610 / A. Filipczak-Kocur // Pamitnik Biblioteki Krnickiej. – Кrnik, 1981. – Z. 18. – S. 175–198 .

55. Janiszewska-Mincer, B. Rzeczpospolita Polska w latach 1600–1603. Narastanie konfliktu midzy Zygmuntem III Waz a stanami / B. Janiszewska-Mincer. – Bydgoszcz: Wysza Szkoa Pedagogiczna w Bydgoszczy, 1984. – 144 s .

56. Lulewicz, H. Gnieww o uni cig dalszy (Stosunki polsko-litewskie w latach 1569–1588) / H. Lulewicz. – Warszawa: Neriton, 2002. – 457 s .

57. Lulewicz, H. Walka Rаdziwiw z Chodkiewiczami o dziedzictwo Suckie /

H. Lulewicz // Miscellanea historico-arhivistica. – Warszawa: Ldz, 1989. – T. III :

Radziwowie XVI–XVIII wieku: w krgu polityki i kultury. – S. 201–215 .

58. Akta zjazdw stanw Wielkiego Ksistwa Litewskiego / opracowa H. Lulewicz .

– Warszawa: Neriton. Instytut Historii, 2006. – T. 1: Okresy Bezkrlewi (1572–1576, 1586–1587, 1632, 1648, 1696–1697, 1706–1709, 1733–1735, 1763–1764). – 437 s .

59. Dyba, B. Terytoria inflanckie w ramach Rzeczypospolitej / B. Dyba // Rzeczpospolita w XVI–XVIII wieku. Pastwo czy wsplnota? – Toru: Wydawnictwo naukowe Uniwersytetu Mikoaja Kopernika, 2007. – S. 179–192 .

60. Heyde, J. Zwischen Kooperation und Konfrontation: Die Adelspolitik PolenLitauens und Schwedens in der Provinz Livland 1561–1650 // Zeitschrift fr Ostmitteleuropaforschung, 1998. – H. 4, № 47 – P. 544–567 .

61. Ziemlewska, A. Ryga w Rzeczypospolitej polsko-litewskiej (1581–1621) / A. Ziemlewska. – Toru: Wydawnictwo naukowe Uniwersytetu Mikoaja Kopernika, 2008. – 283 s .

62. Balcerek, M. Ksstwo Kurlandii i Semigalii w wojnie Rzeczypospolitej ze Szwecj w latah 1600–1629 / M. Balcerek. – Pozna: Wydawnictwo Poznaskie, 2012. – 448 s .

63. Kunowski J. Ekspedycyja inflantska 1621 roku / opracowali W. Walczak, K. opatecki. – Biaystok: Orodek Bada Europy rodk owo-Wschodniej, 2007. – 257 s .

64. Kempa, T. Wobec kontrreformacji. Protestanci i prawosawni w obronie swobd wyznaniowych w Rzeczypospolitej w kocu XVI i w pierwszej poowie XVII wieku / T. Kempa. – Toru: Wydawnictwo Adam Marszaek, 2007. – 624 s .

65. Kempa, T. Mikolaj Krzysztof Radziwi Sierotka 1549–1616 / T. Kempa. – Warszawa: Wydawnictwo Naukowe Semper, 2000. – 381 s .

66. Kempa, T. Konstanty Wasyl Ostrogski (ok. 1524/1525–1608), wojewoda kijowski i marszaek ziemi Woyskiej. – Toru: Uniwersytet Mikoaja Kopernika, 1997. – 288 s .

67. Podhorodecki, L. Dzieje rodu Chodkiewiczw / L. Podhorodecki. – Warszawa:

Wolumen, Bellona, 1997. – 216 s .

68. Podhorodecki, L. Slawni hetmani Rzeczy Pospolitej / L. Podhorodecki. – Warszawa: Moda, 1994. – 560 s .

69. Podhorodecki, L. Stanisaw lkiewski / L. Podhorodecki. – Warszawa:

Ldowa spuld, 1988. – 318 s .

70. Augustyniak, U. W subie hetmana i Rzeczypospolitej. Klientea wojskowa Krzysztofa Radziwia (1585–1640) / U. Augustyniak. – Warszawa: Semper, 2001. – 398 s .

176 Studia Historica Europae Orientalis – 8

71. Augustyniak, U. Wazowie i «krlowie rodacy» / U. Augustyniak. – Warszawa:

Semper, 1999. – 254 s .

72. Historia Dyplomacji Polskiej / pod red. Z. Wjcika. – Warszawa: Pastwowe wydawnictwo naukowe, 1982. – T. 2. – 775 s .

73. Skowron, R. Olivares, Wazowie i Batyk / R. Skowron. – Krakw: Towarzystwo wydawnicze «Historia Iagellonica», 2002. – 320 s .

74. Wolff, J. Senatorowie i dygnitarze Wielkiego Ksistwa Litewskiego 1386– 1795 / J.Wolff. – Krakw: Drukarnia W. Anczyca i Spki, 1885. – 354 s .

75. Urzdnicy centralni i dostojnicy Wielkiego Ksistwa Litewskiego XVI– XVII w. Spisy / Opracowali H. Lulewicz, А. Rachuba; pod red. A. Gsiorowskiego. – Krnik: Biblioteka Krnicka, 1994. – 255 s .

76. Urzdnicy inflanccy XVI–XVII wieku. Spisy / Opracowali K. Mikulski, А. Rachuba. – Krnik: Biblioteka Krnicka, 1994. – 292 s .

77. Deputaci Trybunau Gwnego Wielkiego Ksistwa Litewskiego (1582– 1696) / pod red. A. Rachuby. – Warszawa: Wydawnictwo DiG, 2007. – 469 s .

78. Deutsche Geschichte im Osten Europas. Baltische Lnder / red. H. Bookmann. – Berlin: Siedler, 1994. – 607 p .

79. Davies, N. Europa: rozprawa historyka z histori / N. Davies. – Krakw: Znak, 2004. – 1406 s .

80. Frost, R. I. The Northern wars 1558–1721: War, Stateand Society in NorthEastern Europe / R.I. Frost. – London: Longman Publishing Group, 2000. – 401 p .

81. Roberts, M. The Early Vasas: A History of Sweden 1523–1611 / M. Roberts. – Cambridge: University Press, 1968. – 509 p .

82. Kirchner, W. Commercial relations between Russia and Europe 1400–1800 / W. Kirchner. – Indiana university: Bloomington, 1996. – Vol. 33. – 332 p .

83. Salamon Henning’s chronicle of Courland and Livonia for the years 1554 to 1590 A. D. / translated and edited by J.C. Smith, W. Urban and W. Jones // Wisconsin Baltic Studies. – 1992. – V. 3. – 171 s .

84. Eliot, J. H. Europe divided 1559–1598 / J. H. Eliot. – London: Fontana Press, 1990. – 432 p .

85. Parker, G. Europa in crisis 1598–1648 / G. Parker. – London: Fontana Press, 1990. – 384 p .

86. Hyltzen, J. A. Inflanty w dawnych swych y wielorakich a do wieku naszego dziejach zebrane / J. A. Hyltzen. – Wilno: Dr. JKM Akademickiey Societatis Jesu, 1750. – [8], 414, 57, [1] cz., [17] s .

87. Manteuffel, G. Zarysy z dziejw krain dawnich Inflanckich. Czyli Inflant wasciwych (tak szwedskich jako i polskich) Estonii z Ozylia, Kurlandii i ziemi Piltynskiej / G. Manteuffel / red. K. Zajas. – Krakw: Universitas, 2007. – 325 s .

88. Thomae Hirn`s Ehst-, Lyf- und Lettlaendische Geschichte // Monumenta Livoniae Antiquae, Neudruck Ansgabe 1835–1847. – Osnabrck: Otto Zeller, 1968. – B. I. – [VIII], [XVI], 444 s .

89. Дорошенко, В. В. Мыза и рынок. Хозяйство Рижской иезуитской коллегии на рубеже XVI – XVII вв. / В. В. Дорошенко. – Рига: Зинатне, 1973. – 186 с .

Якубаў В. У. Гістарыяграфія «інфлянцкага пытання» 1582–1621 гг. 177

90. Дорошенко, В. В. Очерки аграрной истории Латвии XVI в. / В. В Дорошенко. – Рига: Изд-во АН Латвийской ССР, 1960. – 322 с .

91. Дорошенко, В. В. Торговля и купечество Риги в XVII в. / В. В. Дорошенко. – Рига: Зинатне, 1985. – 350 с .

92. Павуланc, В. Хозяйственное и политическое значение Даугавского торгового пути в XIII–XVII вв. / В. Павуланc // Экономические связи Прибалтики с Россией: сб. ст. – Рига. 1964. – C. 75–94 .

93. Бирон, А. Советская историография Латвии / А. Бирон, В. В. Дорошенко. – Рига: Зинатне, 1970. – 498 с .

94. Зутис, Я. Остзейский вопрос в XVIII веке / Я. Зутис. – Рига: Книгоиздательство Рига, 1946. – 648 с .

95. Зутис, Я. Очерки историографии Латвии / Я. Зутис. – Рига: Латгосиздат, 1948. – 259 с .

96. Тарвел, Э. Фольварок, пан и подданый: аграрные отношения в польских владениях на территории южной Эстонии в конце XVI – начале XVII вв. / Э. Тарвел. – Таллин: Издательство АН Эстонской ССР, 1964. – 350 с .

97. Tarvel, E. Stosunek prawnopastwowy Inflant do Rzeczypospolitej oraz ich ustroj administracyjny w 1561–1621 / E. Tarvel // Zapiski Historyczne. – 1969. – T. 34. – Z. 1. – S. 49–77 .

98. Dundulis, B. Lietuvos kovos dl Baltijos jros / B. Dundulis. – Vilnius: Moklas, 1985. – 143 p .

99. Тила, А. А. Борьба литовских и шведских феодалов из-за Ливонии в конце XVI – начале XVII вв., политические и экономические последствия для Литвы: автореф. дис. … д-ра ист.наук: 07.00.02 / А. А.Тила. – Вильнюс, 1987. – 41 с .

100. Tyla, A. Lietuva ir Livonia XVI a. pabiagoije – XVII pradioje / A. Tyla. – Vilnius: Moklas, 1986. – 219 p .

101. Tyla, A. Lietvos Didiosios / A. Tyla. – Vilnius: Moklas, 1989. – 281 p .

102. Antanaviius, D. Lietuvio bajoro «Deimtmetis Livonijos karas» (1610 m.) ir autorius/ D.Antanaviius. – Vilnius: ara, 2006. – 296 p .

103. Падалінскі, У. А. Праблема статусу Інфлянтаў у дачыненнях палітычных элітаў ВКЛ і Польшчы (1582–1586 гг.) / У. А. Падалінскі // Acta Albaruthenica. – Т. 7: Literatura, Jzyk, Kultura. – Warszawa, 2007. – C. 356–365 .

104. Падалінскі, У. А. Прадстаўніцтва і палітычная пазіцыя Вялікага княства Літоўскага на вальных соймах Рэчы Паспалітай: аўтарэф. дыс… канд. гіст. навук: 07.00.02. Айчынная гісторыя / У. А. Падалінскі; Інстытут гісторыі НАН Беларусі. – Мінск, 2004. – 22 с .

105. Падалінскі, У. А. «Шведская» палітыка Жыгімонта ІІІ Вазы / У. А. Падалінскі // Castrum, urbis et bellum. – Баранавічы: РУУП Баранавіцкая ўзбуйнёная друкарня, 2002. – C. 296–300 .

106. Радаман, А. Земскія ўраднікі Полацкага ваяводства (другая палова XVI – першая палова XVII стст.) // А. Радаман, В. Галубовіч, Д. Вільмас. – Полацкія гістарычныя запіскі, 2004 г. – Т. 1. – С. 73–80 .

178 Studia Historica Europae Orientalis – 8

107. Радаман, А. Інструкцыя Новагародскага сойміка паслам на Варшаўскі вальны сойм 1598 г. / А. Радаман // Сацыяльна-эканамічныя і прававыя даследаванні: навук.-практ. і інфарм.-метад. часопіс. Заснавальнік і выдавец – прыватная ўстанова адукацыі «БІП – Інстытут правазнаўства». – 2005. – № 2. – С. 97–109 .

108. Радаман, А. Соймікавая ўхвала шляхты Браслаўскага павета ад 19 снежня 1600 г. у кантэксце вайны Рэчы Паспалітай Абодвух народаў са Швецыяй (1600–1629 гг.) / А. Радаман // Матэрыялы IV навук.-краязнаўч. канф., прысвеч. 150 гадавіне з дня нараджэння браслаўскага лекара, грамадскага дзеяча Станіслава Нарбута (1853–2003 гг.) 7–8 мая 2003 г. – Браслаў, 2003. – С. 80–88 .

109. Катлярчук, А. Швэды ў гісторыі й культуры беларусаў / А. Катлярчук. – Мінск: Энцыклапедыкс, 2002. – 272 с .

110. Катлярчук, А. У ценю Польшчы і Расеі. Вялікае княства Літоўскае і Швэцыя ў часе эўрапейскага крызісу сярэдзіны XVII cт. / А. Катлярчук // Архэ. Пачатак. – 2008. – № 7–8. – С. 366–680 .

111. Бохан, Ю. М. Вайсковая справа ў Вялікім княстве Літоўскім у дpугой палове XIV– канцы XVI ст. / Ю. М. Бохан. – Мінск: Беларус. навука, 2008. – 449 с .

112. Сагановіч, Г. М. Войска Вялікага княства Літоўскага ў XVI–XVII стст. / Г. М. Сагановіч. – Мінск: Навука і тэхніка, 1994. – 78 с .

113. Сагановіч, Г. М. ВКЛ і вайсковыя канфедэрацыі 1612–1614 гг. / Г. М. Сагановіч // Беларускі гістарычны агляд. – 2008. – Т. 15 (28–29). – С. 100–123 .

114. Янушкевіч, А. М. Вялікае Княства Літоўскае і Інфлянцкая вайна 1558 – 1570 гг. / А. М. Янушкевіч. – Мінск: Медісонт, 2007. – 353 с .

115. Янушкевич, А. Н. Проблема принадлежности Ливонии во взаимоотношениях Польского королевства и Великого княжества Литовского в период Ливонской войны / А. Н. Янушкевич // Балтийский вопрос в конце XV–XVI в.: сб .

науч. ст. / отв. ред. А. И. Филюшкин. – М.: Квадрига, 2010. – С. 95–105 .

116. Дзярновіч, А. І. Дакументальныя крыніцы па гісторыі палітычных адносін Вялікага княства Літоўскага і Лівоніі ў канцы XV – першай палове XVI стст.: аўтарэф. дыс. … канд. гіст. навук: 07.00.02 / А. I. Дзярновіч; Ін-т гісторыі НАН Беларусі. – Мінск, 2004. – 21 с .

117. Дзярновіч, А. І. «…in nostra Livonia». Дакументальныя крыніцы па гісторыі палітычных адносінаў паміж Вялікім Княствам Літоўскім і Лівоніяй у канцы XV – першай палове XVI cт.: Сістэматызацыя і актавы аналіз / А. І. Дзярновіч. – Мінск: Athenaeum, 2003. – Т. І. – 374 c .

Матюшевская М. И .

ДРЕВНЯЯ РУСЬ В НАУЧНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ

ТВОРЧЕСТВЕ Г. П. ФЕДОТОВА

Творчество Георгия Петровича Федотова (1886–1951) – религиозного мыслителя, историка, одного из самых известных публицистов русского зарубежья – сегодня остается для нас малоизученным, а для широких научных кругов малознакомым. Самой значительной обобщающей работой о нем и его научных трудах на сегодняшний день является вступительная статья В. Ф. Бойкова к изданному в Санкт-Петербурге в 1991 г .

двухтомнику трудов Г. П. Федотова «Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры». Вместе с тем, творческое наследие этого ученого имеет большой научный потенциал .

Г. П. Федотов смотрел на мир глазами христианского мыслителя, тяготеющего к церковности, но сохраняющего воспринятые им еще в юности социал-демократические убеждения. Его творчество не относилось к религиозной философии и чистому богословию. По оценке В. Ф. Бойкова, для Г. П. Федотова было характерно богословие социальное или даже социологическое [1, с.7] .

Г. П. Федотов закончил историко-филологический факультет Петербургского университета. Во время учебы под влиянием профессора И. М. Гревса он увлекся медиевистикой, и в доэмигрантский период творчества выступал преимущественно как специалист по агиографии Меровингской эпохи. Г. П. Федотов опубликовал ряд работ – «Письма»

Блаженного Августина (1911г.); «Боги подземелья» (1923 г.); «Чудо освобождения» (1925 г.); «Феодальный быт в хронике Ламберта Ардского»

(1925 г.); монографию «Абеляр» (1924 г.). В этих работах он исследовал историческую эпоху сквозь призму духовной культуры, раскрывал ее особенности через анализ самосознания личности и культуры, зафиксированного в переписке людей, памятниках литературы, житиях святых [2] .

С 1925 г. Г. П. Федотов находился в эмиграции (Берлин, Париж, с 1940 г. – Нью-Йорк). Там историка интересовали уже другие научные темы. Он стремился ответить на животрепещущие вопросы современности, а его труды приняли характер научно-публицистических исследований. Их Г. П. Федотов проводил на стыке философской, религиозной, исторической, культурологической, геополитической 180 Studia Historica Europae Orientalis – 8 точек зрения. Такой комплексный подход к изучению исторического процесса сегодня необычайно актуален. Это делает творческое наследие Г. П. Федотова интересным не только с историографической точки зрения. Оно может быть востребовано при решении современных социальных проблем .

Цель данной статьи – рассмотреть понимание Г. П. Федотовым культурного феномена Древней Руси, которое он продемонстрировал через анализ термина «русское христианство». Этот термин вместе с понятием «идея Киева» проходит через все научно-публицистическое творчество Г. П. Федотова. На каждом его этапе он наполнялся новыми смыслами и раскрывался новыми гранями. Однако ключевой работой ученого по данной проблематике стала статья «Три столицы» (Париж, 1926 г.). Научный анализ данной работы, выполненный в контексте всего научнопублицистического творчества Г. П. Федотова, а также современной ему историко-философской мысли и историографических работ, опубликованных историками второй половины ХХ – начала XXI в., – основной метод написания данной статьи .

В работе «Три столицы» Г. П. Федотов выстраивает следующую логическую цепочку рассуждений. Октябрьская революция разрубила одну из самых острых проблем русской истории – двухвековой спор между Москвой и Петербургом о выборе путей дальнейшего развития России. Это был спор между славянофилами и западниками, который решился в пользу славянофилов – Москвы. При этом старое славянофильство было упразднено. Его место заняло евразийство: «Кремль – не символ национальной святыни, а форпост угнетенных народов Азии…»

[3, с. 50] .

Г. П. Федотов относится к евразийству скептически. Его истоки он видит в многовековой борьбе Руси со степью. Историк пишет:

«… странная эта борьба: она как будто чужда ненависти. Овладевая степью, Русь начинает ее любить; она находит здесь новую родину… В степях сложилось казачество (даже имя татарское), которое своей разбойной удалью подарило Руси Дон и Кавказ, Урал и пол-Азии. В степях сложился и русский характер, о котором мы говорим как о чем-то исконном, вечном…» [3, с. 59–60]. Г. П. Федотов видит в таком влиянии степи проявление «тяжелой туранской стихии» и отмечает: «Дух тиранов Ренессанса, последних Медичи и Валуа, живет в кремлевском дворце, под византийско-татарской тяжестью золотых одежд. Грозные цари взнуздали, измучили Русь, но не дали ей развалиться, расползтись по безбрежным просторам… Москва питается северной Русью, ее дуМатюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

ховными силами, ее трудовой энергией, но, чувствуя ее за плечами, она смотрит – на юг и восток…» [3, с. 59] .

Западнический Петербург также не вызывает у Г. П. Федотова симпатии. Он характеризует его как Петербург-чиновник, умеренно-либеральный, европейски просвещенный, внутренне черствый и пустой. Так смотрели на Петербург миллионы провинциалов, приезжающих на берега Невы обивать пороги министерских канцелярий: немецкое пятно на русской карте [3, с. 50– 51]. Г. П. Федотов делает вывод: «Западнический соблазн Петербурга и азиатский соблазн Москвы – два неизбежных срыва России, преодолеваемых живым национальным духом…» [3, с. 61] .

Этот живой национальный дух Г. П. Федотов видит в «идее Киева» и «русского христианства». Историк восхищается Киевом: «Нигде в России не топчешь почвы, столь насыщенной обломками древности…» [3, с. 62]. Здесь жили люди каменного века, киммерийцы, скифы, «трипольцы», люди, не имеющие имени для нас. «Это предки наши, не прохожие гости. Мы носим их память в крови, в языке, в быту .

Вспомним вклад скифов в наш словарь, греческие формы малороссийской посуды, азиатский орнамент украинских ковров. Недавно в армянском фольклоре Н. Я. Марр отыскал легенду о Кие, Щеке и Хориве и сестре их Лыбеди – с тождеством самих имен, и вероятным становится незапямятно-древнее, «яфетическое» ее происхождение…» [3, с. 62]. Однако главное значение Киева – то, что он стал православной вехой в судьбе России .

Г. П. Федотов убежден: «Культура народа вырастает из религиозных корней, и какие бы пышные побеги и плоды ни приносило славяно-русское или турано-русское дерево, оно пьет соки земли христианской через восточно-греческие корни…» [3, с. 64]. Поэтому «… истинный путь дан в Киеве: не латинство, не бусурманство, а эллинство. Наш дикий черенок привит к стволу христианского человечества именно в греческой ветви его, и это не может не быть незначащей случайностью…»

[3, с. 64] .

Восхищение Киевом у Г. П. Федотова перемежается горечью от того, что российская элита XIX – начала XX в. почти не интересовалась его историей: «О Киеве кажется странным говорить в наше время. Мы сами в недавнем прошлом с легкостью отрекались от киевской славы и бесславия, ведя свой род с Оки и с Волги. Мы сами отдали Украйну Грушевскому и подготовили самостийников. Стоял ли Киев когда-нибудь в центре нашей мысли, нашей любви? Поразительный факт: новая русStudia Historica Europae Orientalis – 8 ская литература прошла совершенно мимо Киева. Ничего, кроме «Печерских антиков» да слабого стихотворения Хомякова. А народ русский во все века своего существования видел в Киеве величайшую святыню, не уставал паломничать к нему и в былинах славил чудный город и его светлого князя…» [3, с. 61] .

По наблюдению Г. П. Федотова, на киевской земле уже много веков идет борьба двух культур – византийско-русской и польско-украинской [3, с. 62]. Рассуждая о ней, историк заключает: «Как ни дороги воспоминания о национальном пробуждении Украины-Малороссии, они исчезают перед памятью о единственно великой эпохе киевской славы .

В этой славе все исчезает. Бесчисленные народы, проходившие по этим горам, культуры, сменявшие друг друга, имели один смысл и цель: здесь воссиял крест Первозванного, здесь упало на славяно-варяжские терема золотое небо святой Софии. И этого нам не забыть, пока стоит Русь…»

[3, с. 63] .

Кроме Киева Г. П. Федотов выделяет еще один город, прославившийся в период Древней Руси и ставший для нее знаковым, – Великий Новгород. Ученый пишет: «Мы и сейчас не понимаем, как мог он совместить с буйным вечем молитвенный подвиг, с русской иконой ганзейский торг. Все противоречия, жившие в нем, воскресли в старом и новом Петербурге…» [3, с.55]. Петербург – наследник Великого Новгорода. Его историческая задача – соединить Запад и национальную русскую культуру. По оценке Г. П. Федотова, встреча этих двух стихий не может не быть безболезненной: «… и в Петербурге, на водоразделе их, она ощущается особенно мучительно. Но без их слияния – в вечной борьбе – не бывать русской культуре. И хотя вся страна призвана к этому подвигу, здесь, в Петербурге, слышна ее историческая задача, здесь остается если не мозг, то нервный узел России…» [3, с.55] .

Историко-философские аргументы, приводимые Г. П. Федотовым в статье «Три столицы», несут в себе как авторское начало, так и отпечаток всей культуры «серебряного века» дореволюционной и эмигрансткой России. В его рассуждениях о святой Софии чувствуется влияние философии всеединства В. С. Соловьева. В выводах о том, что «Петербург вобрал в себя все мужское, все разумно-сознательное, все гордое и насильственное в душе России. Вне его осталась Русь, Москва, деревня, многострадальная земля, жена и мать…» [3, с.51] – ощущается философское мировоззрение П. А. Флоренского и Н. А. Бердяева .

Мысли Г. П. Федотова о «туранизме» русских своими истоками уходят в философию евразийства С. Н. Трубецого .

Матюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

В современной науке оценка этого пласта культуры «серебряного века» России очень неоднозначна. Особенно большой шквал критики вызывает «туранская» теория. Наиболее интересными в данной связи являются работы харьковского историка А. Д. Каплина [4–6] .

Однако «туранская» теория жива и сегодня [7]. Ею пытаются объяснить современную историю и политику России, а потому любое свидетельство о ней, в том числе в сочинениях Г. П. Федотова, интересно и значимо .

Оригинальная, авторская часть статьи «Три столицы» развивается в других работах Г. П. Федотова. Мысль о том, что культура народа вырастает из религиозных корней, получила продолжение в его статье «Трагедия интеллигенции» (Париж, 1926 г.). В ней ученый пишет: «… киевская культура аристократична. Она не питается народным творчеством. Она излучается в массы от княжеских теремов и монастырей, и хотя рост ее в народной среде протекает страшно медленно, но органично и непрерывно…» [8, с. 73] .

По мнению Г. П. Федотова, органичность культурного развития в Киевскую эпоху, как ни парадоксально, заложила в русскую культуру зерно будущего трагического раскола. Историк поясняет этот момент так: «Я имею в виду славянскую Библию и славянский литургический язык. В этом наше коренное отличие в самом исходном пункте от латинского Запада. На первый взгляд, как будто славянский язык церкви, облегчая задачу христианизаци народа, не дает возникнуть отчужденной от него греческой (латинской) интеллигенции. Да, но какой ценой? Ценой отрыва от классической традиции… За расцветом религиозной и материальной культуры нельзя проглядеть основного ущерба: научная, философская, литературная традиция Греции отсутствует. Переводы, наводнившие древнерусскую письменность, конечно, произвели отбор самонужнейшего, практически ценного: проповеди, жития святых, аскетика. Даже богословская мысль древней церкви осталась почти чуждой Руси. Что же говорить о Греции языческой? На Западе, в самые темные века его (VI–VIII вв.), монах читал Вергилия, чтобы найти ключ к священному языку церкви, читал римских историков, чтобы на них выработать свой стиль. Стоило лишь овладеть этим чудесным ключом – латынью, чтобы им открылись все двери .

В брожении языческих и христианских элементов складывалась могучая средневековая культура – задолго до Возрождения…» [8, с. 73–74] .

Г. П. Федотов заключает: «Монах и книжник Древней Руси был очень близок к народу – но, пожалуй, чересчур близок. Между ними не обраStudia Historica Europae Orientalis – 8 зовалось того напряжения, которое дается расстоянием и которое одно только способно вызывать движение культуры. Снисхождению учителя должна отвечать энергия восхождения – ученика. Идеал культуры должен быть высок, труден, чтобы разбудить и напрячь все духовные силы…» [8, с. 75] .

Такая особенность древнерусской культуры определила вектор развития будущей России на много веков вперед. По оценке Г.П. Федотова, «Тысячелетний умственный сон не прошел даром. Отрекшись от классической традиции, мы не могли выработать своей, и на исходе веков – в крайней нужде и по старой лености – должны были хватать, красть (compilare) где и что попало, обкрадывать эту нищающую Европу, отрекаясь от всего заветного, в отчаянии перед собственной бедностью .

Не хотели читать по-гречески – выучились по-немецки, вместо Платона и Эсхила набросились на Каутских и Леппертов. От киевских предков, которые, если верить М. Д. Приселкову, все воевали с греческим засилием, мы сохранили ненависть к древним языкам и, лишив себя плодов гуманизма, питаемся теперь его «вершками», засыхающей ботвой…»

[8, с. 75] .

Еще одна особенность культуры Древней Руси в понимании Г. П. Федотова – особая роль древнерусской православной церкви в становлении национального самосознания и культуры. В статье «Национальное и вселенское» (Париж, 1928 г.) Г. П.

Федотов отмечал:

«Христианская Церковь с первых дней своего бытия на земле раскрывается как Церковь вселенская… Римское католичество навсегда сохранило этот универсализм (вселенскость), как свое сущностное определение – свое «имя». Отсюда развитие новых европейских народов протекало, – и до сих пор протекает, – в трениях и в борьбе с Римом… Православная Византия жила исключительно сознанием вселенским .

Для нее границы православного мира совпали с вселенской, по смыслу своему, империей. Далекие русские князья, поскольку они православны, считались подданными («стольниками») василевса, единственного христианского царя на земле. Здесь происходил подмен, еще более очевидный, чем на Западе. Национально-конкретное, греческое, объявлялось вселенским…» [9] .

Для Древней Руси принять христианство означало принять греческую иерархию и греческие императорские законы. Г. П. Федотов видел в таких притязаниях Византии, извращение великой правды: «Христианское человечество должно иметь единство не только в духе, но и в полноте исторической жизни. Однако приравнение этого земного Матюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

единства Церкви внешнему государственному единству было великой ложью, провиденциально вскрытой в гибели греческого царства. Не греческой, а русской Церкви было дано раскрыть смысл национальной идеи в православии…» [9] .

По мнению Г. П. Федотова, свидетельством того, что древнерусский крещеный народ стал задумываться о своем религиозном призвании и утверждать свою богоизбранность, явились первые памятники христианской письменности на Руси: похвальные слова князю Владимиру, житие святых Бориса и Глеба, Начальная летопись. Древняя Русь пережила аскетический подвиг с остротой и силой, неизвестной позднее в Московской Руси – Киево-Печерский патерик. Древнерусская церковь канонизировала десятки князей, об аскетических подвигах которых не было ничего известно. Одни из них были мучениками за веру, другие – мучениками за национальный идеал: «положили душу свою за други своя». Греческая Церковь почти не знала святых мирян. Таким образом, в святых князьях на Руси расцвела новая святость, теснейшим образом связанная со святыней национальной жизни .

Национальное религиозное сознание Руси достигло своей вершины у святого Иосифа Волоцкого. Но к концу XV в. оно уже было заслонено и отягощено новым универсализмом: идеей «Москва – Третий Рим», доставшейся в наследство от погибшей Византии. Эта идея привела к тому, что для людей XV–ХVII вв., Успенский собор в Москве стал «святой, соборной и апостольской Церковью». Однако эта национальная вселенскость грозила утратой вселенского чувства Церкви .

Вселенское сознание Москвы помешало выразиться древнерусскому сознанию нации. Наказанием за это стал русский раскол. По оценке Г. П. Федотова, «… мысль XIX века – мысль светских богословов и философов – славянофилов, В. Соловьева – додумала и выразила то, чем жила Древняя Русь…» [9] .

Г. П. Федотов был убежден: «Нет более распространенного недоразумения среди нас, как смешение «православного» и «русского». Православное это вселенское, это для всех. Русское – только для нас. Мы плохо знаем иные православные церкви и культуры, плохо знаем и свою собственную. Отсюда иногда мы готовы утверждать, как русское, то, что является призванием христианства восточного, а иногда выдаем за православное, вселенское, общеобязательное исторические особенности лишь нашего, русского пути. И национальное и вселенское понимание православия страдают от этого смешения. Поэтому первый долг для 186 Studia Historica Europae Orientalis – 8 нас – долг самопознания – упорный труд по изучению и осмыслению нашего прошлого…» [9] .

Размышления о национальном и вселенском в православии, о роли праволавной церкви в становлении русского национального сознания Г. П. Федотов продолжил в работах «Новый идол» (Париж, 1935 г.), «Канонизация святого Владимира» (Белград, 1938 г.) и др. В частности, в статье «Новый идол» он писал: «Правда заключается в том, что национальная идея, по происхождению языческая, получила христианское крещение – довольно позднее – в свете учения о соборной личности. С этого момента она входит существенным ингредиентом в синтез христианской культуры. Однако необходимым условием ее нормальной жизни является ее соподчиненность другим великим идеям, образующим полноту Истины. Вселенское принадлежит к более глубокому и первичному слою в христианстве, нежели национальное. Церковь Христова родилась как вселенская и жива лишь там, где вселенское сознание не заглохло… Интернационализм, понимаемый как механический сплав потерявших свой духовный облик народов, противен персоналистической природе христианства. Но столь же справедливо, что национализм, восставший против вселенского единства во имя обособленного эгоизма частей, не имеет ничего общего с христианской идеей человечества…» [10, с. 62–63] .

В статье «Канонизация святого Владимира» Г. П. Федотов показал себя уже не как публицист, а как историограф. Он подробно рассмотрел историю изучения в российской науке вопроса о причинах поздней канонизации крестителя Руси – святого Владимира, и пришел к выводу: «Если признать вероятным сопротивление митрополитов XI–XII в. канонизации святого Владимира, то причину его, по нашему мнению, следует искать не в грубой национальной тенденции, а в том, что может быть названо церковным консерватизмом. Канонизация князя Владимира по самому типу нового святого представляла великое новшество в традициях Греческой Церкви. Известно, что подавляющее большинство ее святых, после мучеников, принадлежат к чину преподобных и святителей. Миряне встречаются в ее календаре (в отличие от Русской Церкви) в виде исключения…» [11] .

Говоря об особенностях «русского христианства», Г. П. Федотов обратился также к теме «русской святости». Наиболее полно она была раскрыта в его труде «Русское религиозное сознание» (Кембридж, 1946 г .

(1 т.) и 1966 г. (2 т. – посмертно)). По оценке известного советского и российского историка А. И. Клибанова, «… главным в исследовании Матюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

Федотова является определение русской святости как кенотипической .

Это – греческое понятие, встречающееся в глагольной форме у апостола Павла в Послании филиппийцам. Речь идет о добровольном самоуничижении Христа…» [12]. Основные выводы о кенотическом типе русской святости, сделанные Г. П. Федотовым, таковы: непротивление придает смерти качество добровольных страданий и очищения; воскрешение и очищение – цель, за которую можно заплатить муками и смертью .

Г. П. Федотов обратился к генетическим связям, предопределившим особый тип русской святости. А. И. Клибанов отметил, что «… особенно благодарным материалом для тонких, проницательных размышлений Федотова, для великолепных находок его обобщающей мысли послужила житийная повесть о Феодосии Печерском. Именно Феодосий стал отцом русского монашества. В личности Феодосия был найден монашеский идеал, которому Древняя Русь сохраняла верность в течение многих веков…» [12] .

Выводы А. И. Клибанова относительно вклада Г. П. Федотова в изучение «русского христианства» дополнил А. Мень. На основе изучения книги «Святые Древней Руси» (Париж, 1931 г.) он пришел к заключению: Г. П. Федотов показал, «… что, приняв от Византии аскетический идеал, русское христианство начинает вносить в него элемент каритативный, элемент служения, элемент милосердия – тот, который в Византии был меньше проявлен…» [13]. Г. П. Федотов показал, как это совершалось в Киевской Руси, в эпоху Рублева и Стефания Премудрого, во времена Возрождения. Люди, создававшие монастыри, были одновременно кормильцами, гостинниками и просветителями окружающего мира. В разделе о трагедии русской святости Г. П. Федотов показал, что в ХV–ХVI вв., церковное руководство, стремясь к активной социальной каритативной (милосердной) деятельности, одновременно стало также стремиться к богатству. Это приводило к злоупотреблениям .

Обозначенная Г. П. Федотовым проблематика исследования «русского христианства» в первой половине ХХ в. была очень популярна в среде российской эмиграции. Например, Н. А. Бердяев, соглашаясь с Г. П. Федотовым в вопросе понимания вселенского и национального в христианстве, писал на эту тему так: «Сейчас повсюду в мире происходит разделение христианства и это разделение необходимо углублять .

Происходит катастрофическим путем очищение христианства от тех исторических наслоений, которые ничего общего не имеют с истоками христианства и привнесены социальными интересами царства кесаря .

188 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Это есть одухотворение христианства, оно делается более внутренним и искренним, более связанным с заветами Христа и более творческим .

Наступает конец «бытового», т. е. языческого христианства, происходит разрыв с языческими традициями в христианстве, с ложной сакрализацией исторических тел, происхождение которых должно быть объяснено социологически. Кончается царство условно-риторического, декламационного христианства. Но перед своим концом оно может еще сделать много безобразий, много злобы еще может проявить. Христиане нового типа, нового чувства жизни, творческие христиане всех вероисповеданий перекликаются между собою и между ними больше близости, чем внутри каждого вероисповедания. Они должны соединяться…»

[14] .

В современной исторической науке России после длительного периода советского невнимания к исследованиям, связанным с церковной проблематикой, изучение тем, поднятых Г. П. Федотовым, также активно продолжается. Например, сегодня много внимания уделяется анализу теории «Москва – Третий Рим» .

В частности, по оценке российского историка А. С. Усачева, в восприятии людей, живших в Московской Руси XV–XVI вв., Москва была не столько Третьим Римом, сколько Третьим Киевом. Доказательством тому являются крупнейшие литературные памятники России этого периода: «Сказания о Владимирской иконе Богоматери», «Сказание о князьях Владимирских», Степенная книга и др. В них средневековая московская историография рисовала пространственный образ перемещения по маршруту «Киев – Владимир – Москва» главной святыни Московского государства – иконы Владимирской Богоматери, а вместе с ней и митрополита Киевского и всея Руси. Рассматривались вопросы не только церковной, но и генеалогической, политической преемственности Москвы от Киева. Утверждение такой преемственности давало основание для борьбы с ВКЛ за земли, которые признавались «отчинами» московских государей [15] .

А. С. Усачев отмечает, что в массовом сознании жителей Московской Руси XVI в. концепция «Москва – Третий Рим» не была господствующей. Утверждение обратного вывода современными российскими медиевистами рассматривается как мифологема. Однако отказ специалистов по русской средневековой истории от гипербализированной оценки этой концепции сегодня очень слабо затронул российскую историософскую литературу. В ней концепция «Москва – Третий Рим» попрежнему пользуется популярностью .

Матюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

Тематика изучения «русского христианства» сегодня дополнилась понятием «Русский мир». В дискуссиях на эту тему принимают участие не только представители науки, но и политики, деятели русской православной церкви. В частности, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 6 сентября 2014 г. высказал на эту тему мысль, созвучную идеям Г. П. Федотова: «Если говорить о цивилизации, то Россия принадлежит к цивилизации более широкой, чем Российская Федерация .

Эту цивилизацию мы называем Русским миром… Русский мир – от киевской купели крещения… Русский мир – это и духовное, и культурное, и ценностное измерение человеческой личности… Непросто сегодня хранить эти ценности. Но нужно понимать, что без этих ценностей не будет существовать ни русский, ни украинский, ни белорусский народ, а все будет переплавлено в некоем котле цивилизаций. Сохранение цивилизаций, в том числе Русского мира, – это наша общая задача. Не для того, чтобы воссоздавать какие-то политические конструкции, строить новые империи, создавать военные блоки, совсем не для того. А для того, чтобы хранить величайшее наследие, которое мы получили от наших предков…» [16] .

В современной науке и общественной мысли очень актуальны поднятые Г. П. Федотовым вопросы роли исторического образования в восприятии людьми своего прошлого и современности, а также роли духовной культуры и господствующих в обществе идей как оснований для геополитики. Этим вопросам помимо работы «Три столицы» Г. П. Федотов уделил особое внимание в статьях «Россия Ключевского» (Париж, 1932 г.) [17], «Судьба империй» (Нью-Йорк, 1947 г.) [18] и др .

Знакомство с работами Г. П. Федотова, в которых затрагиваются вопросы украинской истории и геополитики, поражает точностью предвидения современных событий. Например, в статье «Будет ли существовать Россия?» (Париж, 1929 г.) Г. П. Федотов дает такой ответ на этот вопрос: «Из оставшихся в России народов прямая ненависть к великороссам встречается только у наших кровных братьев – малороссов, или украинцев. (И это самый болезненный вопрос новой России)… Что касается Украины, то для нее роковым является соседство Польши, с которой ее связывают вековые исторические цепи. Украине объективно придется выбирать между Польшей и Россией, и отчасти от нас зависит, чтобы выбор был сделан не против старой общей родины…» [19, с. 177] .

В статье «Проблемы будущей России» (Париж, 1932 г.) Г. П. Федотов дополняет эту мысль: «Южнорусское (малорусское) племя было 190 Studia Historica Europae Orientalis – 8 первым создателем русского государства, заложило основы нашей национальной культуры и само себя всегда именовало русским (до конца XIX в.). Настаивая на этом, мы, русские, правильнее выражаем историческую идею украинофильства, чем современные самостийники, предающие свой народ и его традицию его историческим врагам. Ближе мы, несомненно, и к национальному сознанию народных масс Украины, чем полонофильские или германофильские круги ее интеллигенции. И, однако, мы в качестве великороссов грешим невежеством и невниманием к южнорусской традиции, за Москвой теряем истинное ощущение Руси, а в настоящем просто недооцениваем грозного факта украинского отталкивания от нас…» [20, с. 250]. Г. П. Федотов был убежден: «… проблема Украины является самой трудной в ряду национальных проблем будущей России. Не разрешить ее – значит погибнуть, то есть перестать быть Россией…» [20, с. 249] .

Эти мысли, высказанные Г.П. Федотовым, сегодня могут вызвать в обществе очень неоднозначную реакцию. Бесспорно одно: заслуга Г. П. Федотова перед исторической наукой заключается в том, что он показал, как современная европейская общественная жизнь своими корнями уходит в средневековые модели – политические, социальные, культурные, экономические. Г. П. Федотов описал роль религии в формировании культуры и ментальности народов Восточной Европы, суть и эволюцию религиозных идей, структурирующих общество. Он создал научную платформу для изучения культуры с богословских позиций, и продемонстрировал возможности светской науки в данной области знаний. Все это делает Г. П. Федотова значительной фигурой не только в историографии первой половины ХХ в., но и в современной науке .

Список литературы

1. Бойков, Ф. В. Судьба и грехи России (философско-историческая публицистика Г. П. Федотова) / Ф. В. Бойков // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ .

ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 1. – СПб.: София, 1991. – С. 3–38 .

2. Философы. Федотов Георгий Петрович [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://intencia.ru/Filosof-view-237.html. – Дата доступа: 07.02.2015 .

3. Федотов, Г. П. Три столицы // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 1. – СПб.: София, 1991. – С. 50–65 .

4. Каплин, А. Д. Невспоминаемые предшественники евразийцев и их критики (или еще раз о «мнимом «туранизме» русских») / А. Д. Каплин [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ruskline.ru/analitika/2012/05/29/nevspominaemye_ Матюшевская М. И. Древняя Русь в научно-публицистическом.. .

predshestvenniki_evrazijcev_i_ih_kritiki_ili_ewe_raz_o_mnimom_turanizme_ russkih/. – Дата доступа: 15.08.2015 .

5. Каплин, А. Д. Российская эмиграция (первой волны) о славянофилах и славянофильстве / А. Д. Каплин [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://ruskline.ru/analitika/2013/11/01/rossijskaya_emigraciya_pervoj_volny_o_ slavyanofilah_i_slavyanofilstve/. – Дата доступа: 15.08.2015 .

6. Каплин, А. Д. Европейский «туранизм» в контексте международных отношений и общественной мысли XIX – начала ХХ в. / А. Д. Каплин. // Studia internationalia: Материалы III международной научной конференции «Западный регион России в международных отношениях Х–ХХ вв.», 2–4 июля 2014г. – Брянск: ООО «Ладомир», 2014. – С. 105–111 .

7. Енджейчак, М. Туранское обличье России / М. Енджейчак [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://inosmi.ru/russia/20140829/222672560.html. – Дата доступа: 15.08.2015 .

8. Федотов, Г. П. Трагедия интеллигенции // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов;

сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 1. – СПб.: София, 1991. – С. 66–102 .

9. Федотов, Г. П. Национальное и вселенское [Электронный ресурс] /

Г. П. Федотов. – Режим доступа: http://odinblago.ru/nac_i_vsel. – Дата доступа:

15.08.2015 .

10. Федотов, Г. П. Новый идол // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культур: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 2. – СПб.: София, 1991. – С. 50–65 .

11. Федотов, Г. П. Канонизация святого Владимира [Электронный ресурс] / Г. П. Федотов. – Режим доступа: http://odinblago.ru/filosofiya/fedotov/fedotov_g_ kanonizaciya_sv/. – Дата доступа: 15.08.2015 .

12. Клибанов, А. И. Духовная культура средневековой Руси / А. И. Клибанов [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://mreadz.com/new/index .

php?id=16831&pages=42. – Дата доступа: 15.08.2015 .

13. Мень, А. Георгий Федотов [Электронный ресурс] / А. Мень. – Режим доступа: http://www.vehi.net/fedotov/index.html. – Дата доступа: 16.08.2015 .

14. Бердяев, Н. Существует ли в православии свобода мысли и совести?

[Электронный ресурс] / Н. Бердяев. – Режим доступа: http://www.vehi.net/ fedotov/index.html. – Дата доступа: 16.08.2015 .

15. Усачев, А. С. «Третий Рим» или «Третий Киев»? (Московское царство XVI в. в восприятии современников) [Электронный ресурс] / А. С. Усачев. – Режим доступа: http://rodnaya-istoriya.ru/index.php/Vspomogatelnie-i-specialnieistoricheskie-nauki/Istoriografiya/Tretiie-Rim-ili-Tretiie-Kiev-Moskovskoe-carstvoXVI-v.-v-vospriyatii-sovremennikov.html. – Дата доступа: 08.08.2015 .

16. Святейший Патриарх Кирилл. Русский мир – особая цивилизация, которую необходимо беречь [Электронный ресурс] / Святейший Патриарх Кирилл. –

Режим доступа: http://www.patriarchia.ru/db/text/3730705.html. – Дата доступа:

07.08.2015 .

192 Studia Historica Europae Orientalis – 8

17. Федотов, Г. П. Россия Ключевского // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 1. – СПб.: София, 1991. – С. 329–348 .

18. Федотов, Г. П. Судьба империй // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 2. – СПб.: София, 1991. – С.304–327 .

19. Федотов, Г. П. Будет ли существовать Россия? // Судьба и грехи России:

избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов; сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т.1. – СПб.: София, 1991. – С.173– 184 .

20. Федотов, Г. П. Проблемы будущей России // Судьба и грехи России: избранные статьи по философии русской истории и культуры: в 2 т. / Г. П. Федотов;

сост., вступ. ст., прим. В. Ф. Бойкова. – Т. 2. – СПб.: София, 1991. – С. 228–255 .

Черкасов Д. Н .

ЖИЛЬБЕР ДЕ ЛАННУА

И ЕГО «VOYAGES ET AMBASSADES»

Источники. Мемуары Жильбера де Ланнуа, известные под названием «Voyages et ambassades» («Путешествия и посольства») созданы во второй половине XV века и не предназначались автором для широкого ознакомления. В основе мемуаров записи, сделанные Ж. де Ланнуа во время его путешествий в Восточную Европу в 1413–1414 и 1421 гг. и на Ближний Восток и в Египет в 1421–1422 годах. Последнее путешествие подробно отражено во включенных в состав мемуаров «Les rapports»

(«Отчетах»). Значительно позже, очевидно после 1459 г., эти записи были дополнены воспоминаниями Ж. де Ланнуа о его участии в военных кампаниях, путешествиях, паломничествах и посольствах, совершенных в период с 1399 г. по 1450 г .

«Les rapports». Известно, что в 1423 г. после возвращения из путешествия на Восток де Ланнуа передал один экземпляр «Les rapports»

королю Англии, а второй герцогу Бургундскому [1, p. 68] .

Экземпляр, предназначенный для английского короля, скорее всего, попал в руки герцога Бэдфорда, брата умершего в 1422 г. Генриха V и регента Франции при малолетнем Генрихе VI. Вероятно, именно этот экземпляр «Отчетов» был выкуплен в 1671 г. Бодлианской библиотекой Оксфордского университета в числе книг К. Хаттона1. Рукопись находиться там и в настоящее время (MS. Hatton 90) [3] .

Экземпляр, предназначенный герцогу Бургундскому, находился в его библиотеке, в инвентаре которой за 1467 г., упоминаются «Отчеты»2 .

В дальнейшем инвентари последовательно подтверждают нахождение «Отчетов» в библиотеке герцогов Бургундских3. Последнее упоминаВ «Catalogi librorum manuscriptorum Angliae et Hiberniae… » 1697 г. Бодлианской библиотеки в разделе «Codicis Manuscripti CXII ex Hattonianis » записано: «4084.59. Путешествие Гилберта де Ланнуа по приказу Генриха VI. Короля Англии и Галлии» [2, p. 184] .

Составитель каталога ошибся, указав вместо Генриха V – Генриха VI .

«Другая небольшая книга, переплетенная красной кожей, озаглавленная: «Отчеты мессира Гильбера де ла Нуа»» [4, р. 224] В каталоге «Bibliotheca Belgica» за 1643 г. указано, что описание путешествия Ж. де Ланнуа в Египет и Сирию можно найти в городской библиотеке Брюсселя под № 561 [5, p. 288]. В 1735 г .

на эту запись ссылается автор каталога «Bibliotheca Latina» [6, p. 718]. В каталоге «Bibliotheca Belgica» 1739 г. ее автор повторяет ту же информацию, но указывает, что в 1731 г. библиотека в Брюсселе сгорела, подразумевая, видимо, что вместе с ней сгорела и рукопись [7, p. 365] .

196 Studia Historica Europae Orientalis – 8 ние в каталоге датировано 1797 г., после чего след рукописи теряется [1, p. 3–4] .

В 1819 г. английский библеист Г. Пенн приобрел в Лилле еще один экземпляр «Отчетов» [8, р. 11]. В 1831 г. манускрипт был передан его владельцем Британской библиотеке, где храниться в отделе западноевропейских манускриптов (Kings MS 446) [9] .

Оба экземпляра – Оксфордский и Лондонский – идентичны, написаны одним почерком и одинаково украшены растительным орнаментом, как будто это «копии одного печатного издания» [8, р. 14]. Разница в том, что в заглавии Оксфордского манускрипта Ж. де Ланнуа говорит о себе в третьем лице и упоминает только Генриха V, как организатора экспедиции. В Лондонском манускрипте де Ланнуа говорит о себе в первом лице и, помимо Генриха V, упоминает герцога Бургундского .

Идентичность манускриптов дает основание полагать, что они создавались в одно время, а разница в заглавии, что экземпляры предназначались для разных лиц: оксфордский для короля Англии, лондонский – для герцога Бургундского Филиппа Доброго или для самого де Ланнуа .

«Voyages et ambassades». В «Инвентаре манускриптов находящихся в библиотеке историографов Анвера» за 1779 г., упоминаются и «путешествия» де Ланнуа. Эта библиотека принадлежала «Обществу Болландистов»4, оттуда манускрипт попал к бельгийскому историку и библиофилу К.-Ф. Серрюру. Манускрипт, состоявший из 228 страниц, включал несколько произведений, в том числе, озаглавленное: «Путешествия, которые совершил мессир Гильбер де Ланнуа, в свое время сеньор де Сент, де Виллерваль, де Трошьенн и де Ваэнь» (страницы 59–122) [1, р. 5]. В 1857 г. манускрипт был выкуплен у Серрюра за 225 франков Королевской библиотекой Бельгии в Брюсселе, в которой хранится до настоящего времени (№ 21.521–31) [11, p. 41–42] .

В библиотеке графа де Ланнуа храниться еще один экземпляр «Путешествий и посольств», переписанный в XVI в. с неизвестного оригинала [1, p. 6–7]. В целом он повторяет текст предыдущего манускрипта, однако, с большим количеством вариантов в деталях .

Таким образом, на сегодняшний день достоверно известно о существовании четырех дошедших до нас манускриптов сочинения Ж. де Ланнуа. Это «Отчеты», сохранившиеся в Бодлианской библиотеке «Общество Болландистов» – первое научное общество на территории Бельгии, основанное в XVII в. в г. Антверпене (Анвере) Жаном Болландом [10, с. 296]. Состояло из членов ордена иезуитов. Сохранилось до нашего времени .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

Оксфордского университета и Британской библиотеке и два варианта «Путешествий и посольств»: один, хранящийся в Королевской библиотеке Бельгии, второй – в частной коллекции .

Историография. Наличие двух копий «Отчетов» на территории Великобритании способствовало тому, что именно английские исследователи первыми обратили внимание на сочинения Ж. де Ланнуа. В 1827 г .

текст экземпляра «Отчетов» из Бодлианской библиотеки был опубликован в переводе на английский язык Дж. Веббом, который предварил публикацию исследованием, определив место и значение «Отчетов»

в контексте исторических событий XV в. [12, р. 281–444] .

В 1840 г. «Общество библиофилов Монса» издало «Путешествия и посольства» Жильбера де Ланнуа, по манускрипту из библиотеки К.-Ф. Серрюра5. Это издание имело большое значение для дальнейшего исследования «Путешествий и посольств». Уже в 1843 г., в Бельгии, на публикацию откликнулись сразу два известных историка: Э. Гаше, осуществивший первоначальную критику источника6, и И. Лелевель, прокомментировавший часть «Путешествий и посольств», относящуюся к поездкам Ж. де Ланнуа в Восточную Европу в 1413–1414 гг .

и в 1421 г. В 1847 г. в книге о бельгийских путешественниках Ж. де Сен-Женуа дал очерк, посвященный Ж. де Ланнуа7. В 1878 г. в Лувене под редакцией Ш. Потвена, вышло издание сочинений Ж. де Ланнуа, которое и сегодня остается наиболее полным и авторитетным изданием «Путешествий и посольств»8. Со второй половины XIX в .

Ж. де Ланнуа прочно вошел в историю Бельгии не только, как военный и дипломат9, но и как представитель бельгийской франкоязычной средневековой литературы10 .

Les Voyages et Ambassades de Messire Guillebert de Lannoy, 1390–1450. Mons, 1840 .

Gachet, E. Voyages et Ambassades de Guillebert de Lannoy. 1399–1450 / E. Gachet // Trsor national. – Bruxelles, 1843. – T.1. Ser. 2; Gachet, E. Examen critique des Voyages et Ambassades de Guillebert de Lannoy. 1399–1450. Bruxelles, 1843 .

Saint-Genois, J. Les voyageurs belges du XIIIe au XVIe sicles / J. Saint-Genois. – Bruxelles, S.d. [1847] .

Oeuvres de Ghillebert de Lannoy, voyageur, diplomate et moraliste / recueillies et publies par Ch. Potvin; avec des notes gographiques et une carte, par J.-C. Houzeau. – Louvain, 1878 .

Van Elewyck, E. Ghillebert de Lannoy, voyageur, diplomate et moraliste du XVe sicle / E. Van Elewyck // Revue de Belgique. – Bruxelles, 1879. – T. 33. – P. 105–134; Loise, F. Lannoy (Ghillebert de) / F. Loise // Biographie nationale: en 28 t. – Bruxelles, 1890–1891. – T. 11. – P. 308–322 .

Doutrepont, G. La littrature francaise a la cour des ducs de Bourgogne / G. Doutrepont. – Paris, 1909; Liebrecht, H. Histoire de la literature belge d’expression francaise / H. Liebrecht. – Bruxelles, 1909 .

198 Studia Historica Europae Orientalis – 8 Во Франции мемуарам Ж. де Ланнуа также было уделено некоторое внимание, учитывая, что их автор – уроженец окрестностей Лилля11 .

Издание мемуаров Ж. де Ланнуа и работы И. Лелевеля открыли их для научной общественности Российской империи. Во второй половине XIX века появился ряд переводов отрывков из «Путешествий и посольств» на русский язык с комментариями переводчиков и рецензий на вышедшие за рубежом публикации12. Российских исследователей интересовала только та часть записок, которая касалась описания Восточной Европы, во время путешествий 1413–1414 гг. и 1421 г .

В Новейшее время география исследований, относящихся к «Путешествиям и посольствам» Ж. де Ланнуа заметно расширилась. Традиционно сохранился интерес к теме у французских и бельгийских исследователей13. Германских историков заинтересовали сюжеты, в которых Lannoy (Guillebert de) / Grand dictionnaire universel du XIXe sicle par Pierre Larousse: en 17 t. – Paris, 1873. – T. 10. – Р. 166; Quarr-Reybourbon, L. Vie et aventures de Ghillebert de Lannoy, chevalier lillois, au XVe sicle / L. Quarr-Reybourbon. – Lille, 1890; Quarr-Reybourbon, L. Vie et aventures de Ghillebert de Lannoy, chevalier lillois, au XVe sicle / L. Quarr-Reybourbon// Bulletin de la Socit de Gographie descriptive historique de Lille. – 1890. – T. 14. – P. 12–33 .

Савельев, П. С. Очерк путешествия в прибалтийские страны, Великий Новгород и Псков, совершенного рыцарем Гильбертом де Ланнуа в 1412–1414 гг. // Географические Известия. – СПб., 1850. – № 1–4. – С. 17–35; Брун, Ф. Путешествие Гилльбера де-Ланнуа по Южной России, в 1421-м году / Ф. Брун. – Одесса, 1852; Брун, Ф. Путешествия и посольства господина Гилльбера де Ланнуа, кавалера Золотого Руна, владельца Санта, Виллерваля, Троншіена, Бомона, Вагени; в 1399–1550 годах / Ф. Брун // Записки Одесского общества истории и древностей. – Одесса, 1853. – Т. 3. – С. 433–465; Путешествие по Литве въ XV веке Жильберта де Лянуа // Вестник Западной России. Историко-литературный журнал, издаваемый К. Говоровским. – Вильна, 1867. – Кн. VII. – Т. 1. – С. 38–47; Емельянов, (студент). Путешествие Гильбера де Ланноа в восточные земли Европы в 1413– 1414 и 1421 гг. // Киевские университетские известия. – 1873. – № 8. – Отд. 2. – С. 1–42;

Майков, Л. Oeuvres de Ghillebert de Lannoy, voyageur, diplomate et moraliste / recueillies et publies par Ch. Potvin; avec des notes gographiques et une carte, par J.-C. Houzeau (Сочинения Гилберта де-Ланнуа, путешественника, дипломата и моралиста. Собраны и изданы К. Потвеном, с приложением географических приложений и карты, составленных И. С. Гузо). Louvain, 1878 / Журнал министерства народного просвещения. – СПб., 1879, декабрь. – Ч. CCVI. – С. 233–243 .

Ari, R. Un seigneur bourguignon en terre musulmane au XVe sicle: Ghillebert de Lannoy // Le Moyen ge. Revue d’Histoire et de Philologie. – T. 83. – 1977. – P. 283–302; Bertrand, A .

Les «Voyages et Ambassades» de Guillebert de Lannoy (1399–1450). Mmoire indit de Licence .

Universit de Lige. Lige, 1986–1987; Bertrand, A. Un seigneur bourguignon en Europe de l’Est: Guillebert de Lannoy (1386–1462) // Le Moyen ge. Revue d’Histoire et de Philologie. – T. 95. – 1989. – P. 293–309; Bertrand, A. Guillebert de Lannoy (1386–1462). Ses «Voyages et Ambassades» en Europe de l’Est // Publication du Centre europen d’tudes bourguignonnes (XIVe–XVIe s.). Rencontres de Middelbourg – Bergen-op-Zoom (27 au 30 septembre 1990): «Les sources littraires et leurs publics dans l’espace bourguignon (XIVe–XVIe s.). – T. 31. Neuchtel, 1991. – P. 79–92; Holban, M. Du caractre de l’ambassade de Ghillebert de Lannoy dans le nord Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

Ж. де Ланнуа описал свое пребывание на территории Тевтонского ордена14. В польской историографии, после работ И. Лелевеля, к исследованию текста мемуаров Ж. де Ланнуа обращался О. Халецкий15 .

Путешествие по территории Ливонии привлекло внимание латышских историков16. В Румынии заинтересовались кратким эпизодом встречи Ж. де Ланнуа с молдавским господарем Александром Добрым17. В 1930– 1940-е гг. активно занимался изучением путешествия Ж. де Ланнуа по территории ВКЛ литовский историк П. Климас18 .

Вопросами пребывания Ж. де Ланнуа на территории Чехии и его дипломатической дейтельностью, связанной с гуситским движением, активно занимается чешский медиевист Я. Святэк19. Следует отметить, et le sud-est de l’Europe en 1421 et de quelques incidents de son voyage // Revue des tudes sud-est europennes. – T. 5. – № 3–4. – 1967. – P. 419–434; Mund, S. Guillebert de Lannoy, un observateur fiable de la ralit russe au dbut du XVe sicle // Hainaut et Tournaisis: regards sur dix sicles d’histoire. Recueil d’tudes ddies la mmoire de Jacques Nazet (1944–1996), Bruxelles, 2000. P. 179–193; Мунд, С. Описание Новгорода и Пскова в мемуарах VOYAGES ET AMBASSADES рыцаря Гильбера де Ланнуа // Древняя Русь. Вопросы медиевистики .

– 2002. – № 1(7). – С. 47–50; Schnerb, B. L’ducation d’un jeune noble la cour de Philippe le Bon d’aprs les Enseignements paternels de Ghillebert de Lannoy // Liber Amicorum Raphael de Smedt. Miscellanea Neerlandica XXV. Leuven, 2001. P. 113–132; Van den Abeele, B. Jean Molinet et Guillebert de Lannoy. Un nouveau tmoin et un manuscrit retrouv (Bruxelles, BR, II 6978) // Miscellanea in memoriam Pierre Cockshaw (1938–2008). Aspects de la vie culturelle dans les PaysBas Mridionaux (XIVe–XVIIIe sicle). Aspecten van het culturele leven in de Zuidelijke Nederlanden (14de–18de eeuw). – 2009. – P. 515–525 .

Hain, R. Die Reise des Ghillebert de Lannoy in den Ostseeraum 1413/14. Motive und Begleitumstnde // Hansische Geschichtsbltter. 1983. Bd. 101. S. 29–42; Maschke, E. Burgund und der preussische Ordenstaat // Syntagma Friburgense (Historische Studien Hermann Aubin dargebracht). Lindau, 1956. S. 147–172; Rebas, H. Die Reise des Ghillebert de Lannoy in den Ostseeraum 1413/14. Motive und Begleitumstnde // Hansische Geschichtsbltter. – T. 101. – 1983. – S. 29–42 .

Halecki, O. Gilbert de Lannoy and His Discovery of East Central Europe // Bulletin of the Polish Institute of Arts and Sciences in America, 1944. – V. II. – № 2. – P. 314–331 .

Stepermanis, M. Daas zias par Latviju franu senaj vstures literatr un avotos // Latvijas vstures institta urnls. 1937. Nr. 2. lpp. 226–255; ilbers de Lanua: ceojuma apraksts // Zeids Teodors. Senkie raksttie Latvijas vstures avoti ldz 1800 gadam. Rga, 1992. lpp. 81–82 .

Iorga, N. Basarabia noastra. Scris dup 100 de an de la rpirea e de ctre Ru. Valeni-de Munte, 1912; Giurescu, Const. C. ntlnirea lui Guillebert de Lannoy cu Alexandru cel Bun // Revista Istoric Romn. – 1934. – V. 4. – P. 286–287 .

Klimas, P. Vieno prancuzo ispudziai Lieturoje Vytauto laikais. Gillebert de Lannoy keline 1413–14 metais // Zidinys. – 1930. – Bd. 13. – S. 232–245; Klimas, P. Ghillbert de Lannoy. Dvi kelions Lietuvon Vytauto Didiojo laikais (1413–1414 ir 1421 metais) // Praeitis. – T. 2. – Kaunas, 1933. – P. 199–123; Klimas, P. Ghillebert de Lannoy in Medieval Lithuania. – New York, 1945 .

Svtek, J. «Do t zem jsem pijel, ale zase ji rychle opustil…» – Nvtva burgundskho cestovatele Guilleberta de Lannoy v husitskch echch // Mediaevalia historica bohemica .

Bd. 11, 2007. – P. 195–211; Svtek, J. Guillebert de Lannoy, un seigneur bourguignon espion en 200 Studia Historica Europae Orientalis – 8 что чешские медиевисты первые и пока единственные в мире исследователи, осуществившие полный перевод «Путешествий и посольств» на родной язык20 .

В советский период российская историография не внесла ничего нового в исследования по теме, ограничившись публикацией уже известных отрывков, взятых из изданий XIX в.21. Как исключение можно указать на статью А. В. Соловьева, опубликованную в Германии22 .

В постсоветский период у российских историков традиционно вызывает интерес описание Ж. де Ланнуа Новгорода и Пскова23 .

Появился ряд публикаций о Ж. де Ланнуа белорусских историков .

Хотя факт его нахождения на землях современной Беларуси остается дискуссионным, исследователей интересует, прежде всего, пребывание бургундского путешественника на территории ВКЛ в целом24 .

Terre Sainte // La noblesse et la croisade la fin du Moyen ge (France, Bourgogne, Boheme) .

Toulouse, 2009. – P. 85–94; Svtek, J. Les voyages de Guillebert de Lannoy en Pninsule ibrique au dbut du XVe sicle // Diplomates, voyageurs, artistes, plerins, marchands entre pays bourguignons et Espagne au XVe et XVIe sicles: Rencontres de Madrid-Tolde (23 au 26 septembre 2010). Publications du Centre europen d’tudes bourguignonnes. – № 51. – Neuchtel, 2011. – P. 17–30 .

Guillebert de Lannoy. Cesty a poselstva [traduction tchque annote, prsente et illustre des Voyages et ambassades de Guillebert de Lannoy]. – Prague, 2009 .

Новгород и Псков в начале XV в. (Гильбер де Ланноа) // Хрестоматия по истории СССР: С древнейших времен до конца XV века. – М., 1960. – С. 545–549; Литва и Украина в начале XV в. (по Гильберу де Ланноа) // Хрестоматия по истории СССР: С древнейших времен до конца XV века. – М., 1960. С. 661–666 .

Soloviev, A. V. Le voyage de messire de Lannoy dans les Pays russes // Orbis scriptus .

Festschrift fr Dmitrij Tschiewskij zum 70. Geburtstag. Mnchen, 1966. S. 791–796 .

Каппелер, А. Бургундский рыцарь в России (заметки об отчете Гильбера де Ланноа о поездках в Новгород и Псков в начале XV в.) // Источниковедение и краеведение в культуре России: сб. к 50-летию служения Сигурда Оттовича Шмидта Историко-архивному институту. М., 2000. С. 50–52; Кудрявцев, О. Великая Русь рыцаря де Ланноа: Первое западное описание Руси // Родина. – № 12. – 2003. – С. 76–79; Жильбер де Ланнуа // Великий Новгород в иностранных сочинениях XV – нач. XX века. – М., 2005. – С. 25–27 .

Алексяюк, М. І. Камянецкая вежа // Помнікі гісторыі і культуры Беларусі. – № 2. – 1973. – С. 28; Белы, А. Пад крыжом Святога Георгія // Падарожнік. – № 2. – 1996. – С. 11–14;

Белы, А. Ланаа / Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя: у 2 т. – Мінск, 2007. – Т. 2. – С.180; Мартынюк, А. В. Пять текстов, о которых следует напомнить исследователям восточноевропейского Средневековья // Studia Historica Europae Orientalis = Исследования по истории Восточной Европы. – Минск, 2010. – Вып. 3. – С. 9–15; Лялькоў, І. Жыльбер дэ Ланаа: фламандзец у Вялікім княстве Літоўскім пачатку XV ст. // Беларусь–Бельгія: Грамадска-культурнае ўзаемадзеянне: Матэрыялы міжнароднага «круглага стала». Мінск, 18– 19 мая 2001. – Минск, 2002. С. 47–52; Черкасов, Д. Н. Миссия Жильбера де Ланнуа в Польшу и ВКЛ в 1421 г. // Матэрыялы міжнароднай навуковай канферэнцыі «Лістападаўскія сустрэчы – X» (14–15 лістапада 2013 г., Мінск, БДУ) [Электронный ресурс]. 2013. Режим доступа: http://www.hist.bsu.by./images/stories/files/nauka/konf/L-2013/Cherkasov.pdf .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

Биография. Жильбер де Ланнуа родился, предположительно, в 1390 г.25 и принадлежал к древнему роду, укоренившемуся в окрестностях города Лилля, в графстве Фландрия. Его отец, Жильбер де Ланнуа, сеньор де Бомон, женившись на Катрин де Маламбэ, стал основателем самостоятельной ветви сеньоров де Ланнуа [13, р. 73] .

Уже в 13 лет, в декабре 1403 г., юный Жильбер участвует в первом в своей жизни военном походе. Это была экспедиция Валерана III де Люксембурга (1355–1415), графа де Сен-Поля на остров Уайт, против узурпировавшего власть Генриха Ланкастера (Генриха IV) [14, p. 119;

15, p. 91–92; 16, p. 60–61] .

В 1404 г. Ж. де Ланнуа, в качестве оруженосца сенешаля Эно Жана де Вершена, участвует в очередной экспедиции в Англию, которую возглавил Жак II де Бурбон, граф де ла Марш с целью оказания помощи Уэльсу, восставшему против Генриха IV. Экспедиция началась 21 ноября 1404 г., но оказалась мало результативной, после чего флот возвратился в г. Сен-Мало в Бретани [17, p. 79]. Корабль, на котором плыл Жильбер, попав в шторм, утонул. Ланнуа и другие «благородные люди» спаслись на двух лодках, но «наши слуги, вещи, вооружение утонули и погибли», пишет сам Жильбер [1, p. 10–11] .

В 1405 г. Жильбер, в числе 5 благородных господ, капеллана и слуг, сопровождает Жана де Вершена в путешествии на Ближний Восток, продлившемся до июня 1406 г. [18, p. 127] .

В 1407 г. Жильбер присутствует на знаменитом турнире в Валенсии, подробно описанном в хронике Монстреле26, откуда отправляется в Кастилию, чтобы участвовать в войне с Гранадским эмиратом на стороне инфанта дона Фернандо Антекеры [1, p. 13]. Вернувшись в 1408 г. во Францию, Жильбер застает ее на пороге гражданской войны бургиньонов и арманьяков и связывает свою дальнейшую карьеру со службой Бургундскому дому. Осенью 1408 г. он участвует в походах Вильгельма Баварского и Жана Бургундского против восставшего Льежа, где получает ранение в руку и ногу [1, p. 12–13] .

В 1410 г. де Ланнуа вновь отправляется в Кастилию в армию дона Фернандо и участвует в осаде Антекеры. В походе на Арчидону он ранен камнем, а при Ронде двумя арбалетными стрелами [1, p. 16–17] .

После пятимесячной осады 24 сентября 1410 г. Антекера была взята, Год рождения определен по упомянутой в «Путешествиях и посольствах» высадке войск графа де Сен-Поля на остров Уайт, в которой принял участие 13-летний Жильбер .

Однако это событие произошло не в 1399 г., как указано в «Путешествиях и посольствах», а в декабре 1403 г .

В хронике Монстреле это событие ошибочно указано под 1403 годом [15, p. 76–81] .

202 Studia Historica Europae Orientalis – 8 а 6 ноября 1410 г. между Кастилией и Гранадой было заключено перемирие [19, p. 99]. Это дало де Ланнуа возможность побывать при дворе эмира Гранады, где он «видел его положение и его быт, его город, его дворцы, его дома и сады для прогулок» [1, p. 17–18] .

Вернувшись во Францию, в мае 1411 года, Ж. де Ланнуа получает должность виночерпия при дворе герцога Бургундского Жана Бесстрашного и в 1411–1412 гг. воюет в армии Жака III де Креки, сеньора д’Элли против арманьяков в Гиэни и Берри. При переходе к Буржу отряд де Ланнуа подвергся нападению, в результате чего Жильбер «был ранен в бедро через доспехи арбалетной стрелой» [1, p. 18–19] .

В марте 1413 г. Ж. де Ланнуа отправился в Пруссию, чтобы принять участие в «рейзе» Тевтонского ордена против Польши и ее союзников. В перерыве (май-июнь 1413 г.) он посещает двор короля Дании Эрика Померанского [1, p. 24]. Вернувшись в Пруссию, де Ланнуа в сентябре 1413 г. участвует в «рейзе» в Мазовию, где во время штурма города «Поллёр»

получил ранение стрелой в руку и был посвящен в рыцари [1, p. 27] .

Затем Жильбер отправился в Ливонию для участия в зимней «рейзе», которая, однако, не состоялась. Воспользовавшись установившимся миром, Ж. де Ланнуа зимой 1413–1414 гг. посещает Новгород и Псков [1, p. 30–37]. Затем едет через земли ВКЛ – Вильно, Троки, Ковно – в замок «Позур» на Немане, где находит великого князя Витовта [1, p. 42] .

Возвращаясь во Францию, на Пасху 1414 г., Ж. де Ланнуа встречается в Калише с польским королем Владиславом, от которого увозит письмо к королю Франции Карлу VI [1, p. 47]. В Праге его принимает чешский король Венцеслав Люксембург [1, p. 48] .

По возвращению во Францию, Ж. де Ланнуа отправился в Ирландию в паломничество к пещере св. Патрика, но попал в плен к англичанам [1, p. 49]. Выкупленный из плена при помощи «добрых друзей», де Ланнуа 25 октября 1415 г. принимает участие в битве при Азенкуре, где он был ранен и снова попал в плен. Свобода была оплачена выкупом в виде 1200 золотых экю и боевого коня [1, p. 50]. В 1416 г. Ж. де Ланнуа назначен на должность капитана Эклюза (Слейса), которую занимает в течение 30 лет, одновременно исполняя при молодом графе Филиппе, сыне Жана Бесстрашного, обязанности чиновника по духовным делам графского дома [1, p. 50] .

После убийства Жана Бесстрашного в сентябре 1419 г., Ж. де Ланнуа входит в состав делегации, направленной Филиппом Бургундским в Руан к королю Англии Генриху V с целью заключения перемирия [15, p. 360]. Он является одним из обвинителей от имени вдовы и дочерей Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

Жана Бесстрашного по делу о правосудии над убийцами герцога [20, p. 311]. Затем участвует в осаде Монтеро и Мелюна, получает должность первого шамбеллана герцога Бургундского, которого везде сопровождает в течение трех месяцев, спит с ним в одном шатре и носит в бой его знамя. Тогда же возник план подготовки крестового похода, который должен был прославить в Европе имя Бургундского дома и удовлетворить честолюбивые амбиции молодого герцога [20, p. 311–312] .

В 1421–1422 гг. Ж. де Ланнуа возглавляет посольство в Восточную Европу и на Ближний Восток, направленное от имени королей Англии и Франции. На самом деле инициаторами этого путешествия были Генрих V Английский и Филипп Бургундский [1, p. XVIII]. Официальная цель посольства – оповестить о заключении в 1420 г. мира между Англией и Францией в Труа, в действительности – выяснить отношение правителей Восточной Европы к походу на Иерусалим и осуществить разведку возможных мест высадки крестоносцев на Ближнем Востоке и в Египте. В ходе путешествия посольство посетило дворы хохмейстера Тевтонского ордена, короля Польши, великого князя Литовского, господаря Молдавии, императора Византии [1, p. 52–62]. Затем Ж. де Ланнуа отправился на Ближний Восток и в Египет, о чем, по возвращении во Францию, были составлены «Отчеты». В 1423 г. он представил их в Лондоне Королевскому Совету и получил от имени короля 300 ноблей и возмещение всех путевых расходов [1, p. 161–162] .

В 1426 г. Жильбер принимает участие в войне герцога Бургундского в Голландии против Якобы (Жаклин) Баварской, получив должность капитана Роттердама. Он сражается вместе с герцогом Филиппом при Брауверсхавене [1, p. 163–164]. В 1428 г. он исполняет посольство к римскому королю Сигизмунду и электорам Империи по делу о чешских гуситах, в котором герцог Бургундский хотел быть арбитром [1, p. 164–166] .

В 1430 г., Жильбер, вместе с братьями Югом и Бодуэном, становиться одним из 24 рыцарей ордена Золотого Руна, основанного Филиппом Бургундским по случаю его свадьбы с Изабеллой Португальской [1, p. 164] .

В составе бургундской делегации Ж. де Ланнуа участвует в заседаниях Базельского собора, начавшего работу в 1432 г. [20, p. 317]. В 1436 г .

он совершает паломничество в Сантьяго де Компостелла во исполнение обета, данного им по смерти его второй жены [1, p. XXIV] .

В 1437 г. Жильбер руководит 18-дневной обороной Эклюза, осажденного восставшими жителями Брюгге [1, p. 174]. В 1442 г. он возглавляет 204 Studia Historica Europae Orientalis – 8 посольство во Франкфурт к императору Фридриху III, по делам герцогства Люксембург, затем улаживает конфликт герцога Филиппа с французским дофином Людовиком [1, p. 174] .

В 1446 г. Ж. де Ланнуа становиться членом Большого Совета, учрежденного герцогом Бургундским, покидает пост капитана Эклюза и переселяется в Лилль, где приобретает дом [1, p. XXVIII]. В этом же году он совершает дипломатическую миссию к королю Арагона и очередное путешествие на Восток [1, p. 174–178]. Паломничество в 1450 г. в Рим было последним путешествием Ж. де Ланнуа [20, p. 318] .

Жильбер де Ланнуа умер 22 апреля 1462 года в Лилле [1, p. 178] .

ПУТЕШЕСТВИЯ И ПОСОЛЬСТВА

1399–145027 Здесь начинаются путешествия, которые совершил мессир Гильбер де Ланнуа (Guillebert de Lannoy), в свое время сеньор де Сант (Sanctes), де Виллерваль (Willerval), де Троншьенн (Tronchiennes) и де Ваэнь (Wahgnies) .

В году тысяча триста девяносто девятом28, после дня Всех святых29, был мой первый поход с монсеньором графом Валераном де Сен-Поль30 в одной высадке, которую он совершил в Англии на остров Уайт (Wit), где он имел пять сотен рыцарей, а также оруженосцев, одетых в гербовые котты31 .

Также, следующим летом был поход, который совершил старый сеньор де Жёмон (Jeumont)32 против сеньора де Лор (Lort)33, из нас [было] триста рыцарей и оруженосцев, которые служили по причине линьяжа34 .

И мы подошли к замку Ватиньи (Watigny)35, где мы навязали сражение упомянутому сеньору де Лор, и пр .

Перевод сделан по изданию 1878 г. под редакцией Ш. Потвена. Манускрипт из частной коллекции графов Ланнуа в примечаниях обозначается буквой А .

Это ошибка. Высадка войск графа де Сен-Поля была осуществлена в 1403 г .

День Всех святых отмечается католической церковью 1 ноября .

Валеран III Люксембург (1357–1415), граф де Сен-Поль и де Линьи. В 1411–1413 гг .

коннетабль Франции .

Накидка из ткани, расшитая гербами, надевается поверх доспехов .

Очевидно это Жан II Барбансон, сеньор де Жёмон или его отец Жан I, поскольку у Ланнуа имеется уточнение, что поход устроил «старый сеньор де Жёмон» .

.В манускрипте А: «поход, который совершил старый сеньор ордена» .

Линьяж – многочисленный родственный коллектив, связанный кровными узами, брачными союзами, общим владением .

Сейчас в департаменте Эн в Пикардии во Франции .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

В тысяча четырехсотом году36, после [дня] Всех святых, был в походе тысячи рыцарей и оруженосцев, которых вел монсеньор граф де ла Марш, позже король Неаполя37, покинувший Арфлёр (Harfleu)38, чтобы высадиться в Англии, совершил высадку в Фальмуте (Falmude)39, который был сожжен. По возвращении из похода, наш корабль потерпел крушение у Сен-Мало (Saint-Malo) в Бретани, наши слуги, вещи, вооружение, утонули и погибли и благородные люди, милостью Божьей, спаслись в двух небольших лодках, бывших в нашем корабле .

В тысяча четыреста первом году40, в месяце апреле, после этого похода, я участвовал вместе с монсеньором сенешалем41 в паломничестве в Иерусалим (Jhrusalem), в котором мы находились два года. Поднялись по морю к Генуе (Gennes)42, ехали обычной дорогой паломников и, милостью Божьей, были в Иерусалиме и вокруг, во всех святых местах, которые обычно посещают паломники. Были также в [монастыре] Святой Екатерины (Sainte-Katherine)43 и затем в Константинополе у императора44, где мы видели много святых реликвий, между прочих железо копья Господа нашего. Были также в Турции во многих местах, таких, как Галлиполи (Gallipoly)45, Лиземьере (Lisemire)46, старом Фёле (Feule la vielle)47, Порпике (Porspic), и т. д. Были также на Кипре у короля48, в городе Никосии (Nichosye)49. Были также в Каире (Kaire) и в Бабилонне (Babilonne)50, где мы видели патриарха Индии51. Были также в Дамьетте (Damiette)52, в Гадре (Gadres)53, Ошибка. Эпизод с походом графа де ла Марш в Англию, на помощь восставшему против Генриха IV Ланкастера Оуэну Гленоуру, относится к ноябрю 1404 г. [21, p. 176] .

Жак II Бурбон (1370–1438), граф де ла Марш и де Кастр. С 1415 по 1419 – корольконсорт Неаполя .

Арфлёр – порт в устье р. Сена .

Фальмут, на полуострове Корнуолл в Англии .

Ошибка, это паломничество проходило в 1405–1406 гг .

Жан III де Вершен (1374–1415), сенешаль Эно (Геннегау) .

–  –  –

Монастырь Св. Екатерин на Синайском полуострове в Египте .

Мануил II Палеолог (1391–1425) .

Гелиболу, на п-ве Галлиполи в Турции [22, s. 73] .

Лисимахия, город на полуострове Галлиполи .

Килия (сперва Флавиополис, затем Коэла) на полуострове Галлиполи в Турции. Сейчас там только руины крепости .

Янус де Лузиньян (1398–1432) .

–  –  –

Вавилон, пригород Каира в Египте [22, s. 73] .

Патриарх коптской христианской церкви .

Думъят в Египте, расположен в дельте Нила в 200 км к северу от Каира .

–  –  –

в Актерии (Acterie)54, в Раме (Rames)55, в Бетизеле (Btisel)56. Были также на островах Родос (Roddes), Ланго (Lango)57, Сиен (Syeime)58, Тенедон (Thndon)59, Марбр (Marbre)60, Монтекрист (Montecrist)61, на котором, как говорят, родилась Елена. Были также на островах Гор (Gore)62 и Сифлонии (Cyflonie)63. И были также, при проезде и возвращении, в королевстве и на острове Сицилия, называемом Тернакль (Ternacle)64, у короля Мартина65, который дал мне место под своим знаменем в своем городе Катэнь (Cataigne)66. И уехав оттуда, приехал на землю Прованса. А оттуда прибыл к монсеньору Савойскому67, также при проезде и т. д .

В году тысяча четыреста четвертом68 был в первом походе, который совершил герцог Гийом Баварский, граф Эно69, в епископство Льеж, во время этого похода были взяты штурмом два города, Фосс (Fosses) и Флорен (Florines)70. При этом я был ранен в ногу и в руку и отвезен вместе с сеньором де Коммином (Comines)71, также раненым, на повозке в Нивель (Nyvelle) в Брабанте. И было во время этого похода сожжено от шести до семи сотен деревень в упомянутой земле Льеж, и т. д .

Также, в этом самом году, примерно три месяца спустя, был в августе месяце в большом Льежском сражении72, в компании монсеньора герцога Жана Бургундского73, который по милости Божьей победил и льежцы В манускрипте А – в Акре. Актерия – Ассирия .

–  –  –

Вефиль, ныне возможно селение Бейтин (Bethel) в Палестине .

Кос, остров в юго-восточной части Эгейского моря .

Хиос, остров в Эгейском море, в XV в. принадлежал генуэзцам (генуэз. Scio – Шио) .

Тенедос (тур. Бозджаада), остров при выходе из пролива Дарданеллы .

Аморгос, остров в южной части Эгейского моря .

Эвбея, остров в Эгейском море. До 1470 г. – т. н. «сеньория Негропонта» под властью Венеции .

Керос, остров в составе Малых Киклад .

Кефалония, один из Ионических островов .

Тринакрия (Trinacria), латинское название Сицилии. В 1302–1416 гг. – королевство Тринакрия .

Мартин I Младший (1376–1410), король Сицилии с 1390 г .

–  –  –

Амедей VIII Савойский (1383–1451), граф Савойский с 1391, герцог с 1417 г .

Ошибка, речь идет о событиях 1408 г .

Вильгельм Виттельсбах (1365–1417), с 1404 г. – граф Голландии, Зеландии и Эно (Геннегау) .

Фосс-ла-виль и Флорен в Бельгии, в провинции Намюр .

Жан де Ла Клит (? – 1443), сеньор де Коммин .

–  –  –

Жан Бесстрашный (1371–1419), герцог Бургундский, граф Фландрии и Артуа .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

были уничтожены, где их было убито от двадцати восьми до тридцати тысяч. Между прочими там остался их капитан сеньор де Первец (Perwez) и его сын также74 .

В году тысяча четыреста пятом75, в месяце мае, я поехал, вместе с монсеньором сенешалем Эно, чтобы увидеть турнир, который мессир Жак де Монтене (Montenay), Танги дю Шатель (Taneguy du Chastel) и Карменьен (Carmenien)76 дали в великой Валенсии перед королем Мартином Арагонским77 против четырех других благородных арагонцев и гасконцев, таких, как мессир Пьер де Монкад (Moncade), Коломбар де Сент-Куломб (Colombart de Saint-Coulombe) и других. И были названные состязания в том, чтобы [противник] был сброшен всем телом на землю или потерял все свои копья. Каковые состязания бойцы предприняли в честь одной и другой стороны .

Также, в следующем месяце июле я покинул монсеньора сенешаля Эно вместе с Жаком, сеньором де Маркетт (Marquette), и принял участие в походе, который совершил инфант дон Ферран Кастильский78 для и от имени короля Испании, так как был наместником и регентом, чтобы идти в королевство Гранаду против мавров. В каковом походе были силы Испании в количестве двухсот тысяч человек, как пеших, так и конных. И я был под началом графа де ла Марша, который затем был королем Неаполя. И названное войско не встретило никакого сопротивления, войдя в упомянутую землю Гранады, многие города и замки были взяты без осады, такие как Аз (Aza), Ор (Hora)79, Каньетт (Cagnette)80, Андиш (Andiche)81, башня Алькаким (Alkakime)82, Монкур (Moncourt)83 .

И была осада под Сатанилом (Satanil)84, которая продолжалась три неАнри де Горн (? – 1408), сеньор де Первец и его сын Тьерри де Горн (1385–1408), избранный 26 сентября 1406 г. епископом Льежским в противовес Жану Баварскому [23, Col. 1141–1142] .

События относятся к 1407 г .

–  –  –

Мартин I Гуманный (1356–1410), король Арагона с 1396 г. Отец Мартина Младшего, короля Сицилии .

Фердинанд I Справедливый (Фернандо Антекера, 1380–1416). С 1407 г. регент Кастилии при малолетнем племяннике Хуане II. С 1410 г. – король Сицилии, с 1412 г. – король Арагона .

Скорее всего, Aza и Hora это один город Zahara – Захара де ла Сьерра, город в провинции Кадис в Испании .

Каньет ла Реал, город в провинции Малага в Испании .

Аудита, замок в 5–7 км. от Захары .

Торре Альхаким, город в провинции Кадис в Испании .

Монтекорто, город в провинции Малага в Испании .

–  –  –

дели, и названный город не был взят. И затем, после роспуска армии, я попрощался с инфантом Кастильским, который дал моему компаньону и мне каждому лошадь и мула .

Также, покинув это войско, направился к королю Португалии85, который принял меня очень доброжелательно и оплатил все мои издержки в его королевстве. Также, оттуда я поехал в Сен-Жак (Saint-Jacques)86 и возвратился через Наварру, где я нашел короля больным в кровати87 .

И оттуда я вернулся через Арагон к королю Мартину и королеве Иоланте, его жене88. И оттуда во Францию, к королю в Париж, где я слушал речь, которую произнес мэтр Жан Пети в отеле Сен-Поль для монсеньора герцога Жана Бургундского против деяний герцога Орлеанского, где были лично король Франции, король Луи, король Наварры, монсеньор герцог Жан Бургундский, герцоги Баварский, Бурбонский, де Бар и Лотарингский .

В тысяча четыреста восьмом году89, в апреле, я выехал, чтобы идти во второй поход, который готовил инфант дон Ферран Кастильский .

Вышел в море в Эклюзе (Escluse)90 с флотом Испании, каковой был в числе двадцати семи парусников91. И был названный флот почти весь уничтожен по прихоти моря, одни [корабли] разбиты волею судьбы на побережье Бретани, другие оказались плененными в портах Англии, исключая небольшой флорентийский корабль, на котором я был, который укрывался в проливе между портом Антонн (Hantonne)92 и островом Уайт в течение пятнадцати дней. И затем пришли два больших английских вооруженных корабля, чтобы нас взять, когда по милости Божьей, вернулся попутный ветер, какой все хотели, поэтому мы убежали от них, пришли в безопасности в порт Арфлёр. И потратили шесть недель от Эклюза до названного порта Арфлёр и там высадились. Поднялись по реке Сене, по которой я доехал до Парижа. И там купил лошадей и поехал сушей до великой Севильи (Sbile), к инфанту дону Феррану, который, объединив силы Кастилии и Испании, в количестве трехсот Жуан I Добрый (1385–1433) .

Сантьяго де Компостелла, город в провинции Галисия в Испании. Место паломничества мощам апостола Якова .

Карл III Благородный (1387–1425) .

Ланнуа ошибается. Иоланта де Бар была женой старшего брата Мартина – Хуана I Охотника, умершего в 1396 г .

События относятся к 1410 г .

Порт в графстве Фландрия. Сейчас г. Слейс в Нидерландах .

В варианте А – «двухсот семи парусниках» .

Англ. Hampton – Саутгемптон в Англии .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

тысяч человек, как пеших, так и конных, вступил в королевство Гранаду, где был от шести до семи месяцев. И взял осадой город Антекеру (Anticaire), каковая осада продолжалась шесть месяцев93. И был названный город осажден дважды, и при второй осаде он был взят с помощью различных больших деревянных машин, сделанных из огромных балок, таких, как удивительная лестница, на которой помещалось сто вооруженных воинов. И две других машины, которые выдвигали на длинных мачтах вверх клетки полные арбалетчиков. Чтобы эти машины установить нужно было на каждую тысячу пехотинцев .

Также, во время этой осады Антекеры, пришли мавры, а именно два дяди короля Гранады94, сразиться, нанесли удар по авангарду армии Испании числом от двадцати пяти до тридцати тысяч сарацинов, которые были разбиты. И было убитых от восьми до девяти тысяч, как на месте, так и во время преследования и все их трофеи взяты вместе с их палатками и тентами .

Также, затем был еще один большой штурм города Арчидоны (Archidonne)95, где я был сильно ранен камнем, который мне попал в ногу. И не был названный город взят при этом штурме .

Также, был другой поход пятисот воинов96 и пятисот пехоты, совершенный под началом испанского капитана, к городу Ронда (Ronde)97, где сарацины провели атаку, при которой они были разбиты. И было как убитых, так и пленных числом до тысячи. И был ранен двумя арбалетными стрелами и мой конь также двумя арбалетными стрелами. И другой мой конь под одним из моих людей тоже был убит .

Также, еще во время упомянутой осады Антекеры, великий магистр Сэн-Жака (Saint-Jacque)98 совершил поход и осадил Малик (Malicque)99 с девятью100 тысячами человек. Опустошил виноградники и сады, затем спалил все вокруг. Тогда мавры из города и из страны выступили на битву против христиан, каковые мавры были разбиты, и было убитых, как на месте, так и при преследовании, от шести до восьми тысяч .

Антекера в провинции Малага в Испании. Город взят армией регента Кастилии дона Фердинанда 24 сентября 1410 г. По этому случаю Фердинанад получил прозвище «Антекера» .

Эмиром Гранады был Юсуф III (1408–1417). «Два дяди» – это братья Юсуфа .

Арчидона, город в провинции Малага в Испании .

Ланнуа употребляет словосочетание «hommes d’armes», т. е. профессиональные воины. Из текста нельзя точно понять были они конными или пешими .

Ронда, город в провинции Малага в Испании .

Духовно-рыцарский орден Сантьяго .

–  –  –

Также, по возвращении из этого похода, инфант вернувшись в Севилью, дал мне скакуна и мула и оплатил двух лошадей, которые у меня были убиты под Рондой. И другой капитан дал мне две лошади .

Также, эта война закончилась, было заключено перемирие между королем Гранады и королем Кастилии, я поехал, с помощью инфанта, при охранной грамоте, к королю в его город Гранаду, где я пробыл девять дней и видел его положение и его быт, его город, его дворцы, его дома и сады для прогулок, и также [дворцы] других принцев там вокруг. Эти вещи были красивы и удивительны на вид .

Также, проехали обратно через город Алькала (Alcala)101, который принадлежит королю Кастилии и находится на границе с Гранадой и вернулись в Севилью и оттуда в Арагон и затем во Францию. И продолжалось названное путешествие одиннадцать месяцев .

В тысяча четыреста девятом году102, в мае месяце, назначен в Париже виночерпием монсеньора герцога Жана Бургундского. Затем я уехал оттуда со многими благородными людьми названного герцога на сбор перед битвой, которая была назначена на определенный день, чтобы отбить крепость Тизель (Tisel), осажденную монсеньором д’Элли (Helly)103 и монсеньором де Пертане (Pertenay)104, тогда маршалами короля, которые на тот день обладали силами в тысячу воинов и в две тысячи стрелков. В каковой день противники, называемые затем арманьяками, не пришли, и была возвращена упомянутая крепость без единого выстрела. И весь этот сезон оставался, вместе с монсеньором де Санте (Sants), моим братом105, в армии монсеньора д’Элли и монсеньора де Пертане, маршалами, которые подчинили названные земли Гюйенн, Пуату и Лимузен, многие города и замки, некоторые через осаду, другие штурмом, и еще другие военной хитростью. И сделали так, что они отдали полностью Пуату и Лимузен во власть короля .

В тысяча четыреста десятом году106 король вызвал монсеньора д’Элли и его силы, чтобы он вернулся из Гюйенна к нему для службы и осады Буржа. Каковой сеньор д’Элли оставил Гюйенн и с ним шестьсот воинов и пятьсот стрелков, прошли через Берри, становясь на постой и фуражируясь. Однако, оставив Бург-де-Дьё (Bourg-de-Dieu)107, на первом Алькала де Гуадариа, город в провинции Севилья в Испании .

События относятся к 1411 г .

Жак III де Креки (? – 1415), сеньор де Элли, в 1412 г. наместник короля в Гиэни .

Жан II д’Аршевек (? – 1427), сеньор де Партене, крупный феодал в графстве Пуату .

Юг де Ланнуа (1384–1459), сеньор де Сант, старший брат Жильбера .

События относятся к 1412 г .

Деол в провинции Эндр во Франции .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

постое, который мы сделали в городе и замке Лимё (Limeux)108, пришла одним утром добрая тысяча воинов, вышедшая из Буржа, и много хорошо вооруженных стрелков, которые атаковали нас в наших домах, преодолели наши укрепления и побили нас ужасно и жестоко. Затем взяли упомянутые воины всех наших лошадей числом до пяти сотен и убили или пленили многих наших людей. Но названный сеньор д’Элли и большая часть рыцарей, отступили в замок, в котором, казалось, их будут атаковать, но [противник] не сделал ничего, кроме, как запалил город и забрал свою добычу. И там я был ранен в бедро через доспехи арбалетной стрелой, чей след я носил на бедре более девяти месяцев .

И после того, как мы снова обрели лошадей, числом от двух до трех сотен, через вылазку, которую совершили наши люди ночью в Иссудане (Estaudun)109, где была их добыча, монсеньор д’Элли и его люди вернулись к королю на осаду Буржа .

В тысяча четыреста двенадцатом году, в месяце марте, я покинул Эклюз, чтобы идти в Пруссию против неверных, на войну, которую готовили сеньоры Пруссии против неверных. Сел в море на хулк110, прошел перед островами Голландии и Зеландии и перед Фризией, верхней и нижней, и перед Ютландией (Gusteland)111 и прибыл в Данию в одну деревню, называемую Зуутланд (Zuutland), где находился город, называемый Скаген (l’Escaigne)112, и он в ста лье113 от Эклюза .

Также, из Скагена проехал по левую руку от земли Норвегии и затем вошел в Зунд (Sonet)114, который лежит между островами Дании и между королевством Швеции и называется это море морем Сконе (Scoene)115, где ловят сельдь. И прибыл в королевство Дании, в порт и город называемый Эльзенгюль (Elsengueule)116. И море в этом месте наиболее узкое из имеющихся в Зунде. И на другой стороне Зунда, в одном морском лье, где земли Сконе, есть очень красивый замок, называемый Эльсанбур (Helsembourg)117, все это в королевстве Дании .

Лимё, деревня в департаменте Шер, возле г. Вьерзон во Франции .

Иссудан в департаменте Эндр во Франции .

Хулк, халк, хольк – торговый, чаще всего ганзейский, трехмачтовый корабль .

Полуостров Ютландия в Дании .

–  –  –

Лье во Франции в XV в. равнялся 4,5 км, хотя в зависимости от провинции его длина колебалась .

Пролив Эресунн между о. Зеландия и Скандинавским полуостровом. Нем. Зунд (Sund) .

Море Сконе – пролив Каттегат .

–  –  –

Также, оттуда прошел мимо многих городов, где были купцы и моряки, которые занимались ловлей рыбы, такой как сельдь, это Скоэн (Scoene)118, Вальтренон (Vaeltrenone)119, Дракул (Dracul)120, Эльбуг (Eleboughe)121. И затем прошел мимо острова Веден (Weden)122, который является Датским, и мимо острова Борнхольм (Broucholem)123, который также сеньория Дании. И затем прошли по правую руку перед землей Любека и Мезонда (Mzonde)124 и перед всей землей герцогства Померании, которое принадлежит королю Дании и потом прибыли на землю и в страну сеньоров Пруссии в один порт и укрепленный город Данциг (Danzike)125, через который город протекает река Виссель (Wissel)126, которая впадает в море и называется правильно порт Виссель, по имени названной реки .

Также, принадлежит названная страна Пруссии сеньорам Белых Плащей ордена Богородицы127 и великий магистр является их сеньором .

И была давно эта страна завоевана мечом [в войне] против неверных Литвы (Ltau) и Самогитии (Samiette)128 .

Также, из Данцига мы направились на повозках к названному великому магистру, которого я нашел в Мариенбурге (Mariembourg)129, который является городом и очень сильным замком, в котором находится казна, оплот и убежище для всех сеньоров Пруссии. И есть в названном замке всегда необходимые продукты питания, чтобы поддерживать тысячу человек на протяжении десяти лет или для десяти тысяч на год .

Также, семь лье из Данцига в Мариенбург. И затем, возвратился из Мариенбурга в Данциг и вернулся морем на хулке в конце мая, чтобы нанести визит королю Дании и провести время, потому что поход из Пруссии готовился медленно. И проехал снова по левую руку перед названными землями Померании, Любека и Штральзунда, и по правую руку вдоль названного острова Борнхольма. И прибыл в море Сконе, выше Сканьор в Дании .

Фальстербо в Дании, на старых картах обозначался, как Valsterbon .

–  –  –

Мальмё в Дании. Эльбог – название данное ганзейцами .

Остров Вен в Зундском проливе .

Остров Борнхольм .

Штральзунд в Германии .

Гданьск в Польше, немецкий Данциг .

–  –  –

Резиденция хохмейстера Тевтонского ордена с 1308 г. Сейчас Мальборк в Польше .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

Зунда, на один остров Дании, называемый Зеландия (Zeland), выше деревни и порта Эльзморуль (Elzmorule)130. И там сел на повозку и поехал через земли Дании, следуя дорогой. Из Эльзморуля или Хельсингёра (Elzengueule), порта и деревни, пять лье до Роскилле (Roschilt)131, который есть большой город и епископство, третий город Дании .

Также, и оттуда в Рингстед (Rainstede)132, добрый город в четырех лье оттуда133; и оттуда в Нествед (Nastewede)134, добрый город в пяти лье оттуда; затем в Вордингборг (Werdinghebourg)135, который есть укрепленный город и замок в шести лье оттуда. В каковом городе Вордингборге находился король Дании136 в компании четырех герцогов, таких как герцог Померании137, герцог Вольгаста (Wotilgast)138 и два брата из Саксонии (Zasseme)139, вместе с двумя архиепископами и тремя епископами. И в один день Пятидесятницы140 [король] меня посадил за свой обеденный стол и предложил мне свой орден, затем, дал мне по отъезду шелковую ткань. Но очень почтительно, как я мог, я отказался от его ордена, потому что он был тогда врагом сеньоров Пруссии, в чье войско я вступил для участия в названном рейде .

Также, вернувшись из Вордингборга, чтобы вернуться в Пруссию, я возвратился вышеупомянутым путем в один порт по имени Кокен (Cokene)141, который находился в четырех лье от Роскилле. И оттуда в ночь св. Иоанна142, я отправился на рынок лошадей, который был в Ритристеде (Ritristede)143, где я купил четырех лошадей, которых я отпраХельсингёр в Дании .

–  –  –

Эрик Померанский (1382–1459), король Норвегии (1389–1442), король Дании и Швеции (1396–1439). В действительности до 1412 г. государством правила его двоюродная бабка Маргрет I Датская .

Богуслав VIII (1364–1418), князь Столпский в Померании (1377–1418), дядя короля Эрика .

Вартислав VIII (1373–1415), князь Вольгаста в Померании (1405–1415) .

Это Иоганн IV (? – 1414) и Эрик V (? – 1435), соправители герцогства Саксен-Лауенбург .

Христианский праздник, знаменующий сошествие Святого Духа на апостолов .

Празднуется через 7 недель после Пасхи, в ближайшее воскресенье. Пасха 1413 г. пришлась на 22 апреля. Лелевель указывает дату неточно – 6 июня 1413 г. [24, p. 16]. У Эрслева дается правильно – 11 июня [25, s. 443] .

Кёге в Дании .

–  –  –

вил морем, на лодке, в названный порт Кокен и препроводил их в вышеупомянутый город Данциг в Пруссии .

Также, из Данцига я вернулся к великому магистру в Мариенбург на Висле, а из Мариенбурга в Мелюмг (Melumghe)144, который находится в четырех лье. И затем с названным великим магистром, который принял меня очень хорошо, я отправился развлечься во многие из его городов, дворов и замков их сеньоров и возвратился в Мелюмг, который является очень красивым небольшим городом и командорством, лежащим на двух реках .

Также, из Мелюмга поехав посмотреть земли, проехал через города Кинсберш (Kinseberch)145, Вованбур (Wauwembourg)146 и Бранденбург (Brandembourch)147. Потом я прибыл в Кенигсберг (Keininczeberghe)148, который есть большой город, лежащий на реке; и имеет две крепости и замок, и принадлежит маршалу Пруссии, и видны в этом городе гербы, место и почетный стол времен прусских походов, имеется из Мелюмга в Кенигсберг семнадцать лье .

Также, из Кенигсберга вернулся в Данциг и в это время пришли новости, что сеньоры Пруссии совершат поход, летом, на короля Польши и на герцога Померании, которые покровительствовали сарацинам .

И покинул названное место из Данцига с упомянутыми сеньорами, которые собрали с одной стороны пятнадцать тысяч конницы, с другой шесть тысяч конницы, которой имелось большое число, без пехоты .

И я шел с ними на войну через леса Пруссии в течение восьми дней, достигнув границ Польши, и вторглись в герцогство Померанию, где они были четыре дня и четыре ночи, где они спалили добрых пятьдесят городов с колокольнями (villes clocquiers) и взяли в добычу большое количество скота .

Также, и пришли затем к укрепленному городу, называемому Поллёр (Polleur)149, лежащему в Мазовии (Masoen), которое было атаковано очень храбро, и силой оружия взяли из трех ворот двое; но те из города оборонялись так храбро, что много людей было убито и ранено, что наконец нашим людям пришлось отступить, не взяв города. При этом нападении я был посвящен в рыцари рукой одного знатного рыцаря Эльблонг в Польше. Немецкий Эльбинг .

Кенигсхаген. Сейчас Пястово в Варминско-Мазурском воеводстве Польши .

Фрауэнбург. Ранее Vrauwenburg. Сейчас Фромборк в Польше .

Бранденбург, основан в 1266 г. Оттоном III, маркграфом Бранденбурга. Сейчас поселок Ушаково Калининградской области России .

Кенигсберг. Сейчас Калининград в России .

Это может быть Пултуск в Мазовии, укрепленный город в 60 км от Варшавы .

Черкасов Д. Н. Жильбер де Ланнуа и его «Voyages et ambassades»

именем Руфф де Паллё (Ruffe de Palleu)150 и рука у меня была пробита стрелой очень сильно .

Также, потом подошли к другому укрепленному городу, сделав несколько стычек, и оттуда, не имея больше ничего делать, вернулись обратно в Пруссию, и я вернулся в Данциг. Продолжался названный поход (rse) шестнадцать дней. И вскоре после возвращения оттуда, был великий магистр, который из-за болезни оставался в Мариенбурге, взят в плен маршалом и другими командорами, его ненавистниками. И был разжалован, и лишен своей должности за некоторые ошибки, которые они ему вменяли; и был посажен в одну крепкую башню, где он был долгое время полный нетерпения; но затем, немного погодя, он успокоился и ему вернули небольшое командорство, после того как освободили из плена, но в конце концов он умер от болезни и горя151 .

Также, уже вскоре я отправился из Данцига в Пруссии, чтобы ехать в земли Лифляндии (Liufflant)152 для участия в зимнем походе. Так я отправился в Кенигсберг, до которого 33 лье153, и оттуда в Мемель (Memmelle)154, который есть командорство, лежащее на реке Меммель155, которая очень широка. Здесь есть замок, который является последним замком Пруссии на границах Самогитии. И сторона моря по левую руку, если ехать из Кенигсберга, и по правую руку с другой [стороны] широкая река, и называют эту дорогу Странгом (Strang)156. И из Кенигсберга до Мемеля восемнадцать лье .

Также, когда пересекли уже названный Странг, вошли в землю Самогитии, но имеется добрых двенадцать лье пустыни, без каких-либо следов человеческого жилья вдоль всего побережья моря по правую руку157. И называется указанная пустыня Странг Литовский (Strang de Ltaoen)158, несмотря на то, что это земля Самогитии. И проехал через Возможно, это Рёйс фон Плауэн. Все Рёйс фон Плауэны носили имя Генрих. Скорее всего, это мог быть двоюродный брат хохмейстера .

Низложение Генриха фон Плауэна произошло 11 октября 1413 г. Его обвинили в потакании ереси Джона Уиклифа [26, р. 191] .

Ливония, часть современных Латвии и Эстонии .

–  –  –

От нем. Strand – побережье. Так называли Куршскую косу. «Широкая река» с правой стороны, это Куршский залив .

Потвен считает это ошибкой. Но, возможно, здесь говориться не о море с правой стороны, а о человеческом жилье, которое, если ехать по побережью, должно было находиться с правой стороны .

Литовское побережье .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Историческое настоящее как одна из разновидностей художественного повествования Исаева Л.Г., Еремия Н.Л. Кокшетауский государственный университет им. Ш. Ш.Уалиханова (Казахстан) The article deals with one of the e...»

«Савина Л.В. ЭТИКА УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ Тула – 2005 ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра философии С...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ, ПОЛИТОЛОГИИ, ФИЛОСОФИИ, ИСТОРИИ Сборник статей по материалам L международной научно-практической конференции № 5 (45) Май 2016 г . Издается с мая 2012 года Москва УДК 3 ББК 6/8 Н34 Ответственный редактор: Красовска...»

«Powered by TCPDF (www.tcpdf.org) 1. Цели освоения дисциплины Преподавание данной дисциплины основано на понимании миссиологии как достаточно широкой области теологических и религиоведческих исследований, имеющих междисциплинарный характер. Миссиология – это...»

«это яркая, чрезвычайно серьезная книга. Раскрыта еще одна доселе неизвестная стра­ ница в истории балканского средневековья — "за сто лет своего развития и подъема боснийские городские поселения восприняли много черт европейских городов того вр...»

«ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ АССОЦИАЦИЯ ТРАВМАТОЛОГОВ-ОРТОПЕДОВ РОССИИ (АТОР) ЛЕЧЕНИЕ ДЕТЕЙ С ВРОЖДЕННОЙ КОСОЛАПОСТЬЮ ПО МЕТОДИКЕ ПОНСЕТИ Клинические рекомендации Q 66.0. КОНСКО-ВАРУСНАЯ КОСОЛАПОСТЬ Q 66.2 ВРОЖДЕННАЯ ПРИВЕДЕННАЯ ДЕФОРМАЦИЯ СТОП Утверждены на заседании Президиума АТОР 24.04.2014 г...»

«gdz_5_klass_russkij_2_chast_yazyk_484.zip Рaботa в икеa теплый стaн инфлюэнца в силезском брабанте 1907 история. Наложила останов соль и постояла на улицу. Это может взбаламутиться из-за партеров снимания – эвон в шепетовке живем. С эклектического под...»

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ ЦЕНТР ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ INSTITUTE OF WORLD HISTORY CENTRE FOR INTELLECTUAL HISTORY RUSSIAN SOCIETY OF INTELLECTUAL HISTORY ДИА...»

«Археология и этнография УДК 902/903 НЕКОТОРЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СВЯЗЕЙ ПОГРЕБАЛЬНОЙ ОБРЯДНОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ КОЧЕВНИКОВ САМАРО УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА В СКИФСКОЕ ВРЕМЯ © 2013 В.Н. Мышкин Поволжская государственная социально гуманитарная академия, г.Самара Поступила в редакцию 11.06.2013 Статья посвящена исследованию связей социальной структуры и...»

«21 выпуск Jess HUERTA DE SOTO LA ESCUELA AUSTRACA Mercado y creatividad empresarial EDITORIAL SINTESIS выпуск Хесус УЭРТА ДЕ СОТО АВСТРИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ШКОЛА Рынок и предприниательское творчество УДК 330.831.2 ББК 65.02 У98 Перевод с английского Б. С. Пинскера Научный редактор: А. В. Куряев Уэрта де Сото Х. У98 Австрийская экономическая школа: рын...»

«Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова Исторический факультет Панфилов Илья Олегович Освещение событий Войны за независимость США в российской прессе (1775Москва-2018 1 Содержание Оглавление ВВЕДЕНИЕ 4 ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ 9 ОБЗОР ИСТОРИОГРАФИИ 13 ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ЭПОХИ ВО...»

«Рассадин, С. Е. Повседневная история Средневековья в медиевистике XX в. / С. Е. Рассадин // Лістападаўскія сустрэчы – 5. Праблемы старажытнасці і сярэднявечча: Зборнік артыкулаў па матэрыялах Міжнароднай навуковай канферэнцыі ў гонар акадэмікаў М. М....»

«Департамент национальной политики и межрегиональных связей города Москвы Комитет общественных связей города Москвы Региональная общественная организация Национально-культурная автономия "Белорусы Москвы" Лаборатория истории диаспор ист...»

«Воробьв Александр Викторович ЭВОЛЮЦИЯ ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПОТУСТОРОННЕГО ПРОСТРАНСТВА В статье анализируется мифологическая модель мироустройства древних египтян на примере представлений об организации загробных миров. Проводятся аналогии в представлениях древних египтян о горизонта...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Халиуллин Карим Ришатович КОМПЛЕКС МОТИВОВ ГУСАРСКОЙ ЛИРИКИ И ЕГО ТРАНСФОРМАЦИЯ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА Выпуск...»

«ЧЕРНЫШ Анастасия Валерьевна МИСТИЧЕСКОЕ СЕКТАНТСТВО НА ТЕРРИТОРИИ ЦЕНТРАЛЬНОЧЕРНОЗЕМНОГО РЕГИОНА РОССИИ В XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Брянск – 2015 Работа выполнена в учебно-инновационном центре межкультурной коммуни...»

«Можно ли использовать греческую эпическую традицию для реконструкции истории Восточного Средиземноморья в концe позднебронзового века? Сафронов А.В . (Институт востоковедения РАН) Данные Геродота и Пиндара о троянцах в Ливии Геродот IV. 191: Пиндар, 5-я Пиф...»

«СОЦИАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ ТРУЖЕНИКОВ УРАЛЬСКОЙ СОВЕТСКОЙ ДЕРЕВНИ • 1990 Л. Н. МАЗУР НЕКОТОРЫЕ П Р О Б Л Е М Ы СОСТОЯНИЯ КОЛХОЗНОЙ Д Е М О К Р А Т И И В ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ (НА МАТЕРИАЛАХ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ) О б щ е с...»

«Национальная библиотека Республики Саха (Якутия) Библиотека-архив Первого Президента Республики Саха (Якутия) Администрация МР "Хангаласский улус" МУ "Хангаласская централизованная библиотечная система" МИХАИЛ ЕФИМОВИЧ НИКОЛАЕВ Биобиблиографический указатель (...»

«Общая информатика Учебное пособие Содержание Введение..17 Информатика и вычислительная техника.21 1.Информация,информатика,представление информации.22 Понятие об информации.22 Информатика..24 Краткая история информатики... 24 Информация аналогова...»

«Rocznik Teologiczny 1 LVIII – z. 3/2016 s. 439-453 Актуальная проблематика православного пастырского богословия в современном секуляризованном мире Ключевые слова: православие, пастырство, духовная жизнь, секуляризация, Беларусь Keywords: Orthodoxy, minist...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.