WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«им. Т.Г. ШЕВЧЕНКО СОюз мОлДАВАН ПРИДНЕСТРОВья Научно-исследовательская лаборатория «История Приднестровья» П.М. ШорНИков оЛДАвСкАЯ АМоБЫТНоСТЬ Тирасполь, 2007 УДК ...»

-- [ Страница 3 ] --

(1884 г.), книги м. Политковской, А. Егунова, И. Петрушевича, П. Сырку, С. Голубева, русско-молдавский словарь А. Балдеску, труды Иустина Фрацмана по истории молдавской церкви и другие работы, обновлявшие историческую память молдавского народа, утверждавшие его культурную самобытность и национальное достоинство [14] .

Вхождение Бессарабии в 1812 г. в состав России еще не означало раскола молдавского этноса. До 1878 г., когда началась русско-турецкая война, граница на Пруте оставалась открытой, миграции и культурный обмен между Бессарабией и молдавским княжеством, а затем объединенным государством молдавии и Валахии не прекращались. С согласия властей в Бессарабии гастролировали театральные труппы из запрутской молдавии. Однако европеизация Румынии, отмечал замфир Орня, представляла собой отчуждение от традиционных национально-культурных ценностей и имитацию западноевропейских форм [15]. Внедрение в Румынии заимствованных культурных форм, как свидетельствует творчество классиков молдавской литературы Алеку Руссо, Иона Крянгэ, Константина Негруци и других, уже образованными современниками-традиционалистами расценивалось как имитация имитаторов. Позднее отказ от культурной традиции принял еще большие масштабы. По подсчетам румынского лингвиста Думитру макря, к концу 30-х годов ХХ в. французские заимствования составляли 29,67% словарного фонда румынского языка [16]. Но причастность к высокой русской культуре освобождала молдаван Бессарабии от комплексов собственной социально-культурной «отсталости», насаждаемых латинизаторами за Прутом. Они не нуждались в деле модернизации в румынском посредничестве .

По мере насыщения литературного языка Румынии заимствованиями из французского между молдаванами Бессарабии и формирующейся румынской нацией усиливались языковые расхождения. Их осознание укрепляло ориентацию молдаван на российскую государственность. Чеканная формула Алексея матеевича «Присоединение Бессарабии к России оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения» выражала не только критичное отношение молдавской общественности к деятельности латинизаторов, по мнению того же мыслителя, приведшей к «уничтожению национальных особенностей жизни и языГлава 4. Молдавская самобытность и государство Российское ка», к превращению румынского в «какой-то новолатинский язык»

[17], но и одобрение в новых условиях исторического акта 1812 г .

Использование лингвонима «молдавский язык» стало отличительным признаком и предметом гордости молдаван, сохранивших чистой и свободной от сторонних влияний речь прадедов. В своем русско-молдавском словаре молдавский языковед А. Балдеску (1884 г.) пишет только о молдавском языке, другого глотонима не применяя. «Настоящий (по возможности дословный) молдавский перевод, – отмечал автор учебника молдавского языка Г. Кодрян, – выражен народным языком, употребляемым в разговорной речи молдаван Бессарабии, для которых литературный язык (румынский), состоящий из французских слов, мало понятен». м. Чакир в предисловии к своему русско-молдавскому словарю, изданному в 1907 и 1909 гг., но составленному еще на рубеже веков, подчеркнул, что «русские слова переведены на чисто молдавский простонародный язык, на котором говорили и говорят бессарабские молдаване» [18] .

Упразднение молдавской государственности между Прутом и Карпатами, перевод валашской и молдавской письменности в Румынии на латинскую графику, избрание на румынский престол немецкого принца расценивались молдаванами Бессарабии едва ли не как национальная катастрофа запрутских братьев .





Культура, принесенная в Румынию с запада, свидетельствовал тот же О. Гибу, казалась молдаванам смешной и опасной, так как противоречила наследию предков, введение латинского алфавита они считали отказом от истинного православия, превращение молдавского языка в «румынский» они расценивали как его отчуждение, а правление иностранной династии – как залог исчезновения запрутских молдаван [19]. Отказываясь от общей для молдаван и валахов культурной традиции, латинизаторы провоцировали духовное отчуждение двух частей молдавского этноса, способствуя тем самым формированию у молдаван Бессарабии сознания своей особой судьбы, особой миссии .

Для молдавского крестьянства, либеральной и народнической интеллигенции румынизм был неприемлем также потому, что не содержал сильной социальной идеи. Отпугивали молдаван и установленные в Румынии порядки. При том положении крестьянства, какое существовало в Королевстве, считал живший в Румынии молдаванин-эмигрант писатель Константин Стере, Румыния вообще не могла быть центром притяжения для зарубежных румын .

Возникновение у некоторых молдавских интеллигентов румынскоП.М. Шорников. Молдавская самобытность го самосознания было, утверждал Стере, следствием не прямого влияния Румынии, а «отклонением российского революционного течения» [20], т. е. идеологического заблуждения .

Но идеологические отклонения такого рода носили единичный характер. В конце ХIХ в. пробуждение молдавского национального сознания, интереса к молдавской истории и культуре не привело к возникновению среди молдаван антироссийского националистического и сепаратистского движения. Тем более чужды оставались молдаване румынизму. «В то время, – пишет О. Гибу о положении в Бессарабии в начале ХХ столетия, – в Бессарабии [румынская] национальная идея являлась несуществующей во всех слоях народа – в крестьянстве, священничестве и боярстве, она лишь робко нащупывала отдельные сердца студентов в русских университетах .

Бессарабские «молдаване» (кавычки принадлежат О. Гибу – П.Ш.), кажется, действительно не являлись частью румынского народа;

они не чувствуют никакого влечения к этому и никоим образом не стремятся идентифицировать себя с ним. […] В Бессарабии мы все больше имеем дело с отдельным «молдавским народом» – с национальным «бессарабским» понятием» [21] .

Раскол молдавской народности в конце XIX в. был следствием строительства румынской нации «сверху» и проводимой румынским государством политики подавления этнокультурной самобытности населения Пруто-Карпатской молдавии. В составе Российской империи молдаване сохранили культурный суверенитет, молдавское национальное сознание, самоназвание «молдаване», лингвоним «молдавский язык», традиционную молдавскую письменность. молдавизм включал также российскую государственную идею. Румынизация языка и культуры населения Пруто-Карпатской молдавии, свертывание там политического и этнокультурного сопротивления румынизму предотвратили появление у молдаван Бессарабии идеи воссоздания молдавского государства .

Российский этатизм молдаван, обновленный в конце XIX толетия, толетия, во многом предопределил геополитическую ориентацию молдавского народа в ХХ в .

§ 2. МоЛДАвСкАЯ НАЦИоНАЛЬНАЯ ИДЕЯ в Г о Д Ы П Е р в о р о С С И С к о р Е в о Л Ю Ц И И Рубеж столетий стал вехой в национальном развитии молдавского народа. В силу внешних и внутрироссийских политических Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское причин в самом начале ХХ в. испытанию на прочность были подвергнуты духовные итоги всего его развития на протяжении предшествующего столетия .

К этому времени стал очевиден этнокультурный раскол молдаван. В Пруто-Карпатской молдове, включенной в 1859 г. в состав Румынии, интеллигенция признала стандарты валашского диалекта и языковые нормы, диктуемые латинистами. Утратив культурный суверенитет, молдаване оказались в положении малообразованной, маргинальной части формирующейся румынской нации .

Недостаточно учитывало социально-культурные интересы молдаван и царское правительство. Школьное обучение на молдавском языке и молдавское книгопечатание, прекращенные в Бессарабии в 70-е годы XIX в., еще не были возобновлены. Но молдавская культурная традиция сохранилась. Экономический подъем, обеспеченный реформами 60–70-х годов, и более либеральная, чем в соседних странах Европы, национальная политика царизма, создали условия для подъема молдавской культуры. молдаване Пруто-Днестровских земель сохранили молдавское национальное сознание, самоназвание «молдаване», глотоним «молдавский язык», молдавскую письменность .

Невозможность восстановления молдавского княжества в его исторических границах, равноправие молдаван с русскими и другими православными российскими подданными, успешная интеграция молдавской интеллигенции и буржуазии в социальнокультурную среду Российской империи обусловили исчезновение из идеологии молдавизма молдавской государственной идеи. Свое государство молдаване Пруто-Днестровских земель видели в России и были ей лояльны. Тем не менее, рубеж ХХ в. был ознаменован беспрецедентной по масштабам попыткой распространения в Бессарабии идеологии, отрицающей молдавизм, – румынизма, предпринятой правящими кругами Румынии .

Это была скоординированная подрывная операция стран германского блока. «Именно тогда, – отмечал в 1937 г. анонимный автор журнала «Вяца Басарабией», – агенты Австро-Венгрии и Германии начали подстрекать членов всех “землячеств” в России, пропагандируя идею сепаратизма. В оборот вводилась идея, что все национальности должны отделиться от России и образовать независимые государства. Целью этих государств [Австрии и Германии] было ослабление России. Румынское королевство, в то время союзное Германии, также проводило эту нелегальную политику...»

[1]. Целью операции являлась политическая подготовка аннексии 20 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Бессарабии Румынским государством. Исполнителями выступили некоторые эмигранты, а также румынские функционеры, снабжавшие румынской литературой студентов-молдаван, обучавшихся в русских университетах. Однако восприятию румынизма, как уже отмечено, препятствовали национально-культурные и социальные факторы [2] .

В проповедях румынских эмиссаров о принадлежности молдаван к «румынскому роду», в попытках внушить им сознание отсталости молдавского языка по сравнению с румынским, в насаждении латиницы молдавская общественность видела покушение на молдавскую самобытность. Арест в 1902 г. 11 студентовмолдаван, учившихся в юрьевском (Дерптском) университете и связанных с Константином Стере, проживающим в Румынии бывшим народником, был первым за почти сто лет развития Бессарабии в составе Российской империи случаем полицейских репрессий против молдаван за, якобы, национально-культурную деятельность. Он не получил отклика в молдавском обществе .

Вердикт оказался окончательным. Более трех десятилетий спустя, когда румынские власти попытались представить участников загадочной юрьевской истории апостолами румынизма, бессарабские регионалисты по существу одобрили действия российских властей, публично обвинив членов землячества в связях с иностранной спецслужбой [3] .

Требования молдавского национального движения ввести молдавский (а не румынский) язык в школьное обучение и делопроизводство, расширить его использование в богослужении никак не противоречили государственным интересам России. К их удовлетворению царские власти приступили задолго до революции 1905– 1907 гг. С 1900 г. на русском и молдавском языках выходил в Кишиневе церковный журнал «луминэторул». Епископ яков (Пятницкий) добился разрешения Синода на выпуск богослужебной литературы на молдавском языке. молдавский язык все шире использовался в богослужении. В Кишиневе была учреждена молдавская епархиальная типография, печатавшая книги на молдавском и русском языках. В 1905 г., с одобрения губернатора А.Н. Харузина, в Кишиневе было учреждено «молдавское культурное общество» во главе с губернским предводителем дворянства Павлом Дическу, организован выпуск на молдавском языке редактируемой Георге маданом газеты «молдованул», выступавшей с позиций молдавизма. Бессарабское земство приняло решение о необходимости преподавания молдавского языка в начальной школе [4] .

Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское Эти меры свидетельствовали о доверии царских властей к молдавскому национальному движению .

Но идеологическая смута в России и неустойчивость царской власти давали правящим кругам Румынии повод надеяться на радикализацию и политизацию молдавского национального движения и возможность его перевода на рельсы румынизма и антироссийского сепаратизма .

После публикации манифеста 17 октября 1905 г., означавшего либерализацию политического строя Империи, властями была предпринята попытка создать в Бессарабии самостоятельно действующее ядро прорумынского сепаратистского движения .

Эта миссия была возложена на Константина Стере, известного в Бессарабии писателя-эмигранта и депутата румынского парламента. На организацию выпуска в Кишиневе молдавской газеты, призванной стать центром консолидации унионистов, румынским правительством ему была предоставлена крупная сумма

– 100 тыс. франков .

Условия для развертывания подрывной пропаганды в Бессарабии были, казалось, идеальными. Стремясь не давать поводов для обвинений в подавлении гражданских свобод, власти ограничились наблюдением за действиями эмиссара. В целях нейтрализации пропаганды румынистов и кадетов губернатор А.Н. Харузин прибег, пожалуй, лишь к одной мере: опубликовал на молдавском языке обращения к населению; общий их тираж за годы революции превысил 1 млн экземпляров [5]. Это не могло помешать Стере. Но положение в молдавском обществе не сулило румынизаторам успеха. Виднейшие общественные деятели-молдаване, критиковавшие политику царского правительства и царскую бюрократию и справа, и слева, оказались российскими государственниками. «Из их среды, вопреки их молдавскому происхождению, – сетовал эмиссар, – поднялись пламенные русские националисты, именовавшиеся Крушеван, Пуришкевич, Крупенский или Кассо»

[6]. Были чужды румынизму и унионизму также поборники молдавского языка и культуры. Губернский предводитель дворянства П. Дическу, священники И. Балтаг, Н. лашку и другие деятели «молдавского культурного общества», заподозрив Стере в работе по заданию румынского правительства, уклонились от сотрудничества с ним. Не откликнулся и едва ли не единственный в Бессарабии «румын» историк П. Горе .

месяц проходил за месяцем, а Стере, несмотря на знание местных условий, репутацию революционера и наличие денег, сформировать редакцию газеты не удавалось. Только весной 1906 г., 20 П.М. Шорников. Молдавская самобытность когда на помощь эмиссару пришла группа интеллигентов во главе с бывшим руководителем юрьевского землячества юристом Иваном Пеливаном, выпуск молдавской газеты «Басарабия» был начат .

Подхватив лозунг с требованием молдавского национального движения восстановить автономию во главе с избираемым Главным Верховным советом, пожалованную Бессарабии в 1818 г. Александром I, и расширить сферу использования молдавского языка, «Басарабия» стала центром притяжения для молдавской интеллигенции. Исход политической операции зависел от приверженности молдаван своей национальной самобытности и их отношения к Российскому государству .

Парадокс ситуации заключался в том, что, решая задачи первого этапа свой миссии, К. Стере и сотрудники газеты укрепляли позиции молдавизма. «Басарабия» печаталась русским шрифтом, на понятном народу молдавском, а отнюдь не румынском языке .

язык ее публикаций, отмечал историк Шт. Чобану, на каждом шагу выдавал бессарабцев. Газета публиковала молдавский фольклор, переводы из русской классической литературы. О присоединении Бессарабии к Румынии эмиссар не смел заговаривать даже с членами редакции. «Или вы к нам, или мы к вам, – напускал он тумана, – иначе жить нельзя». Посетители, приходившие в редакцию «Басарабии», свидетельствовал И. Пеливан, стремились пробудить у молдаван национальное чувство, интерес к молдавскому языку, «к нашей молдавской нации, ее прошлому» [7] .

На страницах газеты авторы-молдаване утверждали этноним «молдаване», лингвоним «молдавский язык», выступали за либерализацию социальной политики. Виднейший из них, молодой Алексей матеевич, призывал к просвещению молдавского народа, к расширению сферы использования молдавского языка, к увеличению представительства молдаван в выборных органах, к борьбе за общегражданские права, каковых, подчеркивал он, в империи лишен и русский народ. В опубликованной в мае 1907 г. статье «Культурное объединение» он констатировал начало культурного возрождения молдавского народа: «Сегодня никто не может отрицать, что с переменой политических обстоятельств язык и бытие нашего народа признаны властью…[…] Сегодня мы имеем нашу молдавскую печать – гражданскую и церковную; имеем молдавскую газету, имеем уже и церковную книгу на нашем языке, которая печатается в молдавской печатне церковных книг. Одним словом, имеем верные доказательства того, что время принесло нашему молдаванину ветер пробуждения» [8] .

20 Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское Обращаясь к молдаванам на их языке, авторы «Басарабии»

способствовали прояснению их молдавского сознания, пропагандировали молдавскую лингвистическую самобытность. Хотя они упоминали о желательности для молдаван самуправления («синекырмуире»), унионистских тенденций в их публикациях не было .

Это не отвечало замыслу операции. Для идеологического руководства газетой в Кишинев были направлены двое румынских подданных: из Одессы – переводчик румынского консульства Г. Константинеску, а из ясс – чиновник румынского финансового ведомства С. Кужбэ, сын молдаванина-эмигранта, писателя Виктора Крэсеску. Их стараниями публикации газеты приобрели не свойственный молдавской традиции «румынский дух». По оценке полиции, газете был придан прорумынский ирредентистский характер [9] .

Однако румынизм никак не сочетался с идеями революционного переустройства общества. Пропагандируемое на страницах «Басарабии» кадетское требование передачи крестьянам монастырских и, путем выкупа, помещичьих земель, представляло собой половинчатое решение аграрного вопроса и не могло привлечь крестьян. Оказались чужды румынскому национальному проекту и революционеры-молдаване. «Напротив, – утверждал О. Гибу, – они либо полностью игнорировали Румынию из-за неудовлетворительного состояния социального порядка, или описывали ее в самых черных красках, стремясь, как и русские, вызвать у бессарабцев отчуждение от румынской идеи и воспламенить их исключительно идеей социальной революции в России» .

Российская государственная ориентация революционных сил молдавской нации явилась одним из факторов, препятствующих возникновению сепаратистского движения. «В действительности,

– с прискорбием отмечал О. Гибу далее, – революция 1905 года в Бессарабии не была национальной: она не расцвела из борений нации, не питалась ее идеями и нуждами и не основывалась на ее силах, она была лишь эхом издалека пришедших теорий, не имевших однако отклика в душе народа... Большим недостатком бессарабской революции был безусловно ее антирумынский характер .

На протяжении тех двух лет не было предпринято ни одной попытки румынского ирредентистского движения ни бессарабцами, поселившимися в стране (Румынии – П.Ш.), ни тем более теми, кто оставался в Бессарабии» [10] .

Неприятие румынизма и унионизма молдавской общественностью стало очевидно уже во время революции. «В широких масП.М. Шорников. Молдавская самобытность сах молдавского населения, – доложил в январе 1907 г. в Петербург губернатор А.Н. Харузин, – нет и признаков ирредентизма, [...] масса молдавского населения чужда румынофильства» [11]. Газета К. Стере не находила спроса, ее приходилось распространять бесплатно. «мы, – признавал один из авторов «Басарабии», – потеряли ключ от сердца крестьянина». Еще меньше интересовались молдаване румынской прессой. В Кишиневе удавалось продать всего по 5–10 экземпляров печатавшихся латиницей газет «Диминяца», «Епока», «Цара» и других, завозимых в пределы России из ясс и Бухареста [12]. В конце 1906 г., осознав крах своей миссии, К. Стере возвратился в Румынию. Набранная им команда, выпустив еще один номер «Басарабии», прекратила работу и выехала «на учебу»

в яссы. Не удалась и предпринятая С. Кужбэ в 1907 г. попытка приучить молдаван к латинской графике путем выпуска в двух вариантах – кириллицей и латиницей – газеты «Вяца Басарабией». Ее не покупали, вышло всего шесть номеров [13] .

Провал политической диверсии, всецело обусловленный ее неприятием молдавской общественностью, позволил царским властям и далее занимать в молдавско-румынском этнополитическом конфликте позицию наблюдателя. К полицейским мерам борьбы с подрывной работой румынской агентуры они прибегли только в 1909 г., когда сложившаяся в Кишиневе группа агентов влияния ожидала поступления из Румынии 60 тыс. франков и транспорта агитационной литературы. Полиция перекрыла нелегальные каналы финансирования прорумынской пропаганды, и кружок «интеллигентов», готовых заработать на участии в ней, распался, не превратившись в политическую партию [14] .

В России молдаване видели защитницу своей национальной самобытности, поэтому идеологическая атака из-за Прута не только упрочила российскую государственную ориентацию молдавского народа, но и затормозила развитие молдавского национального движения. В 1911 г. молдаване-депутаты Государственной Думы заняли позицию национального нигилизма, выступив против предложения депутата Д. Гулькина, русского старообрядца из Бессарабии, о введении школьного обучения на молдавском языке .

Бессарабец В. Пуришкевич стал лидером праворадикальных сил России. молдаванин П. Крушеван редактировал русские националистические газеты «Бессарабец» и «Друг», а потомок молдавских бояр В. якубович финансировал их и выступал на их страницах .

Общественный резонанс приобрела его статья «Слушай, Румыния», направленная против румынских притязаний на Бессарабию. Его 20 Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское общественную деятельность адепты румынизма квалифицировали как «ожесточенную кампанию против румынского национального движения» [15]. Пламенным публицистом российского государственно-охранительного толка проявил себя священник-молдаванин И. Чекан. Накануне мировой войны он издавал в Кишиневе газеты «Наше Объединение», «Бессарабец», «Бессарабия», «Бессарабская почта», журнал «Наш долг» [16] .

Преувеличивая и искажая роль Константина Стере в процессе, «вину» за укрепление молдавского самосознания, трактуемого как усиление «антирумынизма» молдаван, современники были склонны возлагать на него. Пытаясь инициировать в Бессарабии румынское националистическое движение, полагал О. Гибу, Стере по существу добился обратного эффекта, ибо «запряг молдаван в телегу таких одиозных личностей, как Крупенский». Один из молдавских помощников эмиссара, публицист-молдаванин Алексей Ноур, главной его ошибкой считал попытку возбудить у молдаван вражду к русским. «Г-н Стере, – еще в 1916 г. отметил он в статье, опубликованной в румынской газете, – нигде не нашел отклика в общественном мнении со своим антирусским тезисом» [17] .

Российская государственная ориентация молдавской общественности помогла властям удержать под контролем ситуацию на селе. Для более полной мобилизации российских государственнопатриотических потенций молдавского национального движения требовался пересмотр языковой политики. Одним из свидетельств актуализации молдавского языкового вопроса стало религиозное инокентьевское движение, развернувшееся среди молдаван, живущих восточнее Днестра. Успех проповедям основателя секты И. левизора обеспечивало то обстоятельство, что к молдавским крестьянам он обращался на их родном языке [18]. Вопрос о предоставлении молдаванам права на школьное обучение на родном языке ставили земские учреждения Бессарабии. Ссылаясь на государственные интересы, переход к поддержке молдавского языка и культуры обосновывал российский разведчик-молдаванин «заграничный». Националистические круги Румынии, предупреждал он, боятся не распространения русского языка в крае, а развития молдавской «национальной патриотической культуры Бессарабии»

[19] .

К этому царизм оказался не готов. Но коррективы, уже внесенные в национальную политику, создали условия для подъема молдавской культуры, утверждения молдавской национальной самобытности. Положение это отнюдь не было результатом нациП.М. Шорников. Молдавская самобытность онального движения молдаван. Пробуждение национальной жизни в Бессарабии, отмечал К. Стере, произошло под воздействием революционных потрясений в России [20]. «Если в годы, последовавшие после 1906 г., была все-таки возможна некоторая организованная молдавская культурная жизнь, – констатировал и О. Гибу, – то следует признать, что она не была результатом деятельности молдаван, организованных в эфемерную национальную партию, прогрессивную или демократическую, или в культурное общество, рожденное и оставшееся мертвым, а являлась следствием иного фактора...» .

Улучшение условий развития молдавской культуры, признавал румынский историк, было обусловлено лояльным отношением русской общественности к молдавскому языку и культуре и осторожной позицией российских властей. «В Бессарабии, – отмечал он далее, – была возможна почти неущемляемая государственной властью национальная деятельность, более того, с одобрения и при помощи властей открыта типография церковных румынских (в действительности – молдавских – П.Ш.) книг, в которой молдаване могли печатать все, что захотят, введен молдавский язык в Кишиневской семинарии... В Кишиневском кафедральном соборе сами русские иерархи читали ектеньи на языке [молдавского] народа, появлялись одна за другой газеты, и если бы не воспротивились в имперской Думе в Петрограде и Губернском земском собрании бессарабские депутаты и даже молдавские крестьяне, можно было открыть на всем пространстве страны сотни румынских школ»

[21] .

Современникам национальная политика Российской империи представлялась особенно либеральной при сопоставлении ее с политикой другого многонационального государства, Австро-Венгрии. В Трансильвании, продолжал румынский историк, австро-венгерские власти закрыли в 1913–1914 гг. 500 начальных румынских школ, во всех школах ввели не только венгерский язык, но и «венгерский дух», учредили венгерскую греко-католическую епископию, и трансильванские румыны чувствовали, что у них «почва уходит из-под ног». В отличие от Бессарабии, совершенно невозможен был в Трансильвании выпуск румынской газеты. Эпоха 1906–1914-х годов, констатировал О. Гибу, «была для Ардяла эпохой жестокого духовного рабства, зато для Бессарабии она была эпохой свободы, когда можно было сделать все – если бы было кому двигаться...» [22] .

Деятельные и патриотичные люди среди молдаван нашлись. В 1905–1917 гг. в Бессарабии выходили 10 молдавских газет, четыГлава 4. Молдавская самобытность и государство Российское ре журнала и два календаря, были опубликованы три тома трудов Бессарабской ученой архивной комиссии, «материалы для истории Кишинева», Церковное историко-археологическое общество Бессарабии выпустило 10 томов своих трудов. Именно в эти годы кристаллизовалось современное молдавское национальное сознание, формировалась идеология молдавизма, на общественную арену вышла плеяда деятелей молдавской культуры. Решительно осудил уничтожение национальной специфики запрутских молдаван крупнейший молдавский поэт и мыслитель той эпохи Алексей матеевич. В работе «моменты церковного влияния в происхождении и историческом развитии молдавского языка» он обосновал молдавскую лингвистическую самобытность. Что касается молдавской идентичности, то она была для мыслителя несомненной данностью [23] .

Весомый вклад в утверждение молдавского национального самосознания и культурного суверенитета молдавского народа внесли своим творчеством историки И. Халиппа, И. Фрациман, л. Кассо, А. яцимирский, А. Стадницкий, И. Богдан, П. Горе. Т. Бурада, Н. лашку, И. Пархомович, А. Пархомович, А. Болдур, молдавские поэты Т. Роман, В. Оату, В. Фиалческу, Г. Тодоров. Этапными в истории молдавского языка стали издания молдавского букваря П. Браги, русско-молдавских словарей Г. Кодряну, м. Чакира, творчество авторов журнала «луминэторул» [24]. В течение нескольких лет, от революции 1905–1907 гг. до начала мировой войны, молдавское общество сделало решающий шаг к завершению формирования молдавской нации. Основной очаг молдавской национальной культуры переместился в Бессарабию .

Успехи бессарабской экономики и подъем молдавской культуры укрепляли у молдаван чувство национального достоинства .

«Господа, – предупреждал в 1916 г. румынских читателей А. Ноур, – когда вы войдете в Бессарабию, не входите с мыслью, что вы призваны ввести там современные формы жизни и чести: эти вещи существуют в Бессарабии на уровне, более высоком, чем здесь, в Королевстве. Умейте учитывать многое и многое из того, что хорошо и что очень хорошо в жизни бессарабцев, поскольку ваше непонимание и безразличие, фантазирование по поводу тамошней «дикости» вынудит вас к разрушению достаточно свежей культуры». «Нужно, – завершил свою отповедь журналист, – раз и навсегда сделать серьезное определение: Россия и Бессарабия отстали по сравнению с западной Европой, но не с Румынским королевством...» (Подчеркнуто О. Гибу) [25] .

212 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Жестокое подавление в 1907 г. крестьянских выступлений в Пруто-Карпатской молдове еще больше скомпрометировало политический режим Румынии в глазах молдавской общественности. В то время, когда в Бессарабии завершалось формирование молдавской буржуазии, экономически крепла часть крестьянства, прибывавшие из Румынии беженцы, отмечал автор журнала «Вяца Басарабией», «рассказывали ужасы о нищете в стране и в армии, поэтому в связи с жизнью в Румынском королевстве националистические течения не возникли. люди как-будто сторонились Королевства.» [26]. Даже для лиц, по политическим и социальным мотивам склонных к восприятию румынизма, были неприемлемы порядки и общественная атмосфера Румынии .

В стране царил дух ксенофобии. Национализм большинства румынских интеллигентов, отмечал К. Стере, выражался в антисемитизме. Их национальная вражда распространялась и на молдаван. Пан. Халиппа, С. Ницэ, И. Скодигор и другие бывшие сотрудники газеты «Басарабия», его стараниями зачисленные на учебу в ясский университет и допустившие публичные высказывания эсеровского толка, были избиты прямо в аудитории. «Этот инцидент, – цинично прокомментировал один из авторов бухарестской газеты «Нямул ромынеск», – связан с прибытием десятка жидовско-русских студентов, принявшихся пропагандировать жидовско-русский социализм» [27]. Проявив свое истинное отношение к Румынии и румынизму, почти все участники выпуска «Басарабии», недоучившись, возвратились на родину .

Живущие в Румынии эмигранты-молдаване ощущали себя представителями иной, ушедшей вперед цивилизации. «Те 5–6, максимум 10, сколько нас было в стране, – вспоминал в 1916 г. в румынской газете один из них, А. Фрунзэ, – чувствовали себя слишком чуждыми духу общества, в которое мы принесли иные нужды, нежели желание празднества или карьеры, и считали совершенно бесполезным, почти святотатством в отношении их страны говорить еще о нуждах этой страны, общества, где погоня за франком и мигом удовольствия была единственной целью жизни, где культ лжи и ежедневное избиение правды составляли моральную догму, где напыщенная и бессодержательная фраза являлась почти единственной и эстетической пищей культурной элиты» [28] .

Столь критичное отношение молдавской общественности к Румынии не сулило сеятелям румынизма успеха. Тем не менее, правящие круги Румынии готовили почву для предъявления России территориальных притязаний. Среди интеллигенции, отГлава 4. Молдавская самобытность и государство Российское метил в рапорте от 7 ноября 1909 г. агент российской разведки «заграничный», бытует «увлечение румынской культурой, даже революционным национализмом […] Румыния тратит ежегодно на македонию (на прорумынскую агитацию среди македонских куцо-влахов – П.Ш.) 800 000 франков, на Трансильванию около 4 миллионов франков, на Буковину 200 000 франков. В Бессарабию тоже дано знать, что сотни тысяч [франков] к услугам, и желающие посвятить себя [служению] румынским интересам будут на всю жизнь обеспечены. В яссах уже есть молодые Бессарабцы, учатся в Университете и получают правительственные стипендии», а «все исторические издания, часть литературных и некоторые газеты изданы в скандальном антирусском направлении» .

Главную угрозу своим планам, отметил далее разведчик, румынские националистические круги усматривали в «национальной патриотической культуре Бессарабии», в идеологии молдавизма .

Но идея «самоопределения» в форме сепарации оставалась молдаванам чужда [29] .

Подрывная работа в Бессарабии была усилена накануне мировой войны. В 1913 г., после победы над Болгарией во второй балканской войне и захвата южной Добруджи, правящие круги Румынии предприняли новые попытки идеологической интоксикации молдаван. К организации подрывной работы был вновь привлечен Г.Д. Константинеску. явно не по собственной инициативе и не на местные средства он учредил газету «Гласул Басарабией». Издательскую деятельность Константинеску совмещал с разведывательной работой. В начале мировой войны он был арестован по обвинению в шпионаже [30] .

Это событие не остановило подрывной операции. К моменту ареста Константинеску возвратившийся из Румынии Пан. Халиппа приступил к изданию в Кишиневе газеты «Кувынт молдовенеск», придав ей, по оценке полиции, «ярко националистическое направление с сепаратистской тенденцией». В разгар мировой войны, в мае 1916 г., Халиппа устроил политическую провокацию, поместив в газете статью, содержавшую призыв к включению Бессарабии в состав Румынского королевства. Расследование установило факт финансирования газеты из Румынии, что и позволяло более 50% тиража рассылать бесплатно [31]. Но в России уже ощущалось предреволюционная деморализация власти. Кроме того, в августе 1916 г. Румыния вступила в войну на стороне Антанты, изменническая выходка Халиппы утратила политическую злободневность, и он избежал наказания .

21 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Для выяснения механизма подрывной операции отметим, что главные ее участники, – К. Стере [32], Пан. Халиппа [33] и И. Инкулец [34], – в мемуарах признали свою связь с негласными структурами Румынии и участие в секретных миссиях. Не вызывает сомнений и связь с румынской спецслужбой С. Кужбэ, которого «заграничный» считал румынским агентом, и упомянутого сотрудника румынского дипломатического ведомства Г. Константинеску .

В начале мировой войны по подозрению в шпионаже в пользу Румынии полицией была арестована также Елена Алистар, связанная с Г. Константинеску политическая ученица К. Стере [35]. К негласному финансированию из Румынии газеты «Кувынт молдовенеск» наряду с Пан. Халиппой оказался причастен ее директор Н.Н. Александри [36] .

Связи группы интеллигентов-молдаван с румынской секретной службой, разумеется, еще не дают оснований полагать, что ей удалось направить в русло румынизма хотя бы интеллигентский национализм. Тем более было чуждо румынизму молдавское крестьянство. «Появившаяся всего за 6 месяцев до начала мировой войны „Кувынт молдовенеск“, – признавал О. Гибу, – не могла привести в движение в каком-либо смысле массы...». В отличие от Трансильвании, где румынское население с началом войны заняло выжидательную позицию, среди молдаван Бессарабии это событие вызвало патриотический подъем.

«Единственная забота боярства, духовенства и крестьянства, – продолжал указанный автор, – была:

защита Святой Руси и “нашего императора”. Что будет делать Румыния? – этот вопрос себе не задавал никто, разве что в том же смысле: что будет делать Турция, Болгария, Италия, Америка?... Ни один молдаванин не перешел Прут, чтобы призвать румын к войне за Бессарабию – и это в то время, когда тысячи трансильванских румын перебрались в Румынию, пером и словом борясь за вступление Румынии в войну против Австро-Венгрии; на русском фронте они тысячами сдавались в руки “противника”, надеясь с оружием в руках сразиться против собственной родины-мачехи за создание свободной родины» [37] .

Румынский национально-государственный проект оказался несовместим с объктивным ходом развития молдавского сознания .

Идеологический удар из-за Прута молдаване отбили собственными силами. Семена румынизма, посеянные в Бессарабии в начале века, не дали всходов, попытки повернуть национальное развитие молдавского народа в русло румынского интегрализма потерпели Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское крах. молдавская общественность отторгла также унионизм, сепаратистского движения в крае не возникло .

Консолидация молдавского национального сознания, подъем молдавской культуры свидетельствовали о завершении формирования молдавской нации. Это обстоятельство, а также упрочение российской государственной ориентации молдавского народа во многом определили его национальную судьбу на всем протяжении ХХ столетия .

Глава 5 .

оЛДАвИЗМ И рМЫНИЗМ .

1917–1944 гг .

В феврале 1917 г. в России началась революция, в ходе которой возникла первая в ХХ в. молдавская государственность. затем последовал 22-летний период румынской оккупации, когда правящие круги Румынии располагали возможностью непосредственного воздействия на молдаван Бессарабии. И, наконец, в годы Великой Отечественной войны перед молдаванами был поставлен роковой вопрос – быть или не быть?

Выяснение роли молдавского национального сознания, молдавской культуры, молдавской государственной идеи в формировании геополитического выбора молдавской нации в этот период представляется особенно важным для раскрытия темы нашего исследования .

§ 1. Д р А М А М о Л Д А в С к о ГоСДАрСТвЕННоСТИ К началу революции тенденций к пересмотру молдавской государственной идеи не существовало. К моменту падения царской власти молдавских националистических организаций с фиксированным членством и политической программой в Бессарабии не имелось. Россия вела войну, и молдаване, как и другие народы, участвовали в защите Отечества. Развитие поГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 литических событий в крае определялось общегосударственными процессами. «Революция, – констатировал историк Шт. Чобану, – застала бессарабских молдаван еще менее подготовленными к ней, чем другие народы России». «молдавский народ, – отметил и другой деятель того времени, Г. Пынтя, – не был готов к этим великим переменам и национальным реформам» [1] .

Но революция открыла перед молдаванами, как и перед другими народами России, новые возможности. «Русский народ, – отмечено в принятом 28 апреля 1917 г. программном заявлении кружка студентов-молдаван, обучающихся в Киеве, – кладет и перед нами […] на стол белую бумагу, чтобы мы записали на ней все наши желания» [2]. На геополитическую переориентацию молдавского народа оказались нацелены не только провозглашенный революцией лозунг права наций на самоопределение «вплоть до отделения», т. е. на создание независимого государства, но и специальные меры правительства Румынии .

Молдавизм Главные желания большинства моли идея даван в наступившей революции были а в т о н о м и з а ц и и социально-экономического свойства. КреБессарабии стьянство стремилось к переделу земли .

Но первыми, еще до развертывания массового движения, были созданы национальные организации .

Одна из них – Организационный комитет Молдавской прогрессивной партии (мПП) – была учреждена в середине марта 1917 г. в Одессе, на курсах переводчиков при разведывательном отделе штаба военного округа, где обучались около 100 солдатмолдаван. Во главе мПП стоял начальник курсов штабс-капитан Эммануил Катели. Аналогичная группа – не без влияния офицеров стоящих там румынских кораблей – образовалась также в Севастополе, где проходили службу несколько тысяч солдат и офицеровмолдаван. То обстоятельство, что мПП возглавил офицер разведки, а обеим организациям покровительствовал поборник единой и неделимой России командующий Черноморским флотом адмирал А.В. Колчак [3], наводит на мысль о причастности к их созданию политических сил, поддерживающих Временное правительство .

Другая организация, Молдавская национальная партия (мНП), возникла в Кишиневе при участии эмиссаров из Румынии. Хотя королевское правительство не выдвинуло притязаний на Бессарабию, таковые были «обоснованы» румынской историогП.М. Шорников. Молдавская самобытность рафией, а секретные службы пытались инициировать в Бессарабии унионистское движение. В декабре 1916 г. Кишинев с целью политической рекогносцировки дважды посетил Онисифор Гибу, бывший активист румынского национального движения в Трансильвании. «Система русского господства, – заключил он, – не была так уж неблагоприятна национальному самоутверждению» молдаван; распространению унионизма в Бессарабии препятствовали «в первую очередь румыны Бессарабии, которые были слишком или только “молдаванами”. Но, полагал эмиссар, «великая русская революция, провозгласившая принцип права народов самим решать свою судьбу, логически вела к идее присоединения Бессарабии к румынскому стволу» [4] .

12 марта 1917 г. О. Гибу под видом «делегата» министерства культов Румынии вновь прибыл в Кишинев. Он располагал планом, согласно которого молдаван надлежало превратить в «румын в душе и по идеалам», и денежными средствами, необходимыми для проведения этой операции. Стремясь захватить контроль над молдавским национальным движением, 5 апреля эмиссар при содействии редактора газеты «Кувынт молдовенеск» Пантелеймона Халиппы собрал полтора десятка небезызвестных в городе лиц – в их числе были генерал Донич, помещики П. Горе и В. Херца, юристы И. Пеливан, Т. Ионку, С. мурафа, архимандрит Гурий, священник К. Партение – и других, по его словам, «бессарабских интеллигентов, думавших воспользоваться новой революцией», и объявил об учреждении молдавской национальной партии. О. Гибу снабдил партию проектом программы; еще один проект программы мНП составил другой румынский эмиссар – поэт и политик Октавиан Гога. Стремясь увязать деятельность мНП с интересами текущей политики Румынии, он обязывал партию поддержать лозунг «война до победного конца» [5] .

Программные социально-культурные и политические требования национального движения можно подразделить на крестьянские и интеллигентские. Первые включали использование молдавского языка в образовании, делопроизводстве, официальном общении, богослужении. Поддерживая их, националисты-интеллигенты желали также этнической монополия на доступ к государственной службе. Авторы обеих программ учли эти устремления, поэтому программные положения мНП и мПП в основном совпали. мПП намеревалась добиваться «полной автономии Бессарабии, управляемой однопалатным парламентом […] полным обеспечением прав всех национальностей Бессарабии», «введения молдавского 21 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 языка в школах всех ступеней, церкви, администрации, суде и во всех общественных и правительственных учреждениях». мНП требовала предоставления Бессарабии «самой широкой административной, судебной, церковной, школьной и экономической автономии», создания краевого законодательного собрания «Сфатул цэрий» («Совет страны»), а также того, чтобы «в школах всех ступеней языком преподавания был национальный язык». Имелось в программе и требование, «чтобы администрацию и суд осуществляли сверху донизу служащие – выходцы из народа, на языке народа»

[6]. Предусматривалась также автокефалия молдавской церкви .

Позаботившись о мобилизации интеллигентского национализма, ни одна из партий не предложила приемлемого для крестьян решения земельного вопроса .

На первый взгляд, основные положения обеих программ соответствовали традициям молдавизма. Их составители не покушались на молдавское национальное сознание. В программных документах обеих партий использовался этноним «молдаване» и лингвоним «молдавский язык». Традиционным было и интеллигентское требование об автономизации Бессарабии, точнее, о восстановлении автономии, дарованной области Александром I в 1818 г .

В годы революции требование автономизации стало одной из наиболее разрушительных вирус-идей, внедренных в сознание народов России. Привлекательная для масс, уставших от политической смуты, от некомпетентности и неповоротливости Центра, на деле она вела к территориальному дроблению страны, межэтническим конфликтам и распаду государства. В автономии Бессарабии правящие круги Румынии усматривали прелюдию отделения области от России, поэтому автономизация стала главным лозунгом мНП .

Деятели партии выступили с этим требованием на съезде кооператоров Бессарабии в Кишиневе 6–7 апреля, на Чрезвычайном Епархиальном Собрании священников Бессарабии 19–25 апреля, на «съезде» двух десятков молдавских студентов 20 мая. На съезде молдавских учителей 25–28 мая эмиссар отыскал И. Буздугана, молдаванина, готового огласить от своего имени написанный им проект резолюции. Однако народу были чужды идеи сепаратизма, и добиться поддержки учителями этого лозунга и даже тезиса о проведении под языковым предлогом этнической чистки в административных структурах мНП не удалось. Бессарабский губернский съезд учителей принял резолюцию о создании молдавской национальной школы, но постановил, что «Бессарабия должна быть в непрерывной общегосударственной связи с великой свободной 220 П.М. Шорников. Молдавская самобытность демократической Россией, в которой права всех национальностей будут одинаково соблюдены» [7] .

Опасаясь отрыва Бессарабии от России, идею автономизации края отвергало молдавское крестьянство. «Самым мощным их оружием, – сообщали о молдавских традиционалистах эмиссары мНП в Бельцком уезде, – является убеждение крестьян, что мы (молдавская партия) куплены боярами и желаем вновь навязать им [кpестьянам] королей или присоединить Бессарабию к Румынии» .

pестьянам] естьянам] Крестьяне-молдаване срывали принятие выдвигаемых членами мНП предложений автономистского толка и добивались принятия антиавтономистских резолюций. На съезде аграриев в Оргееве крестьяне произносили «речи о недоверии к молдавской национальной партии, отказывались от автономии, видя в ней желание отделиться от России». В пределах Российской демократической республики, записано в резолюции крестьянского съезда в Бельцах, Бессарабии не нужно никакой автономии. «молдавское население, – говорилось в телеграмме, направленной Временному правительству крестьянами села Устье Криулянской волости, – считает гибельным для Бессарабии выделение ее в особую политическую единицу, признавая, что только полное слияние Бессарабии с демократически управляемой великой Россией поможет процветанию нашего края и всего его населения, без различия национальностей» [8] .

Но «команда мНП» была лишь звеном подрывной операции, проводимой правительством Румынии. К лету 1917 г. в ней оказались задействованы пять министерств и Генеральный штаб румынской армии. Они перебрасывали в Бессарабию все новые группы агитаторов, главным образом из числа румынских беженцев из Австро-Венгрии. К августу в молдавии вели пропаганду более 800 учителей, священников и др. интеллигентов, имеющих опыт антимадьярской национальной борьбы в Трансильвании. Издание газеты «Кувынт молдовенеск» финансировал трансильванец В. Строеску. Трансильванцы издавали газеты «Ардялул» (Кишинев), «Ромыния маре» (Киев), «Солдатул молдован» и др. «Ардяльские интеллигенты, – подчеркивал Гибу, – выступили инициаторами и участниками движения за отделение Бессарабии от России и ее объединение с Румынией». Трансильванцы, отмечал и румынский министр Константин Арджетояну, были единственными сеятелями румынизма в Бессарабии. Рьяным проводником автономизма стал также бессарабский немец В.Х. Херц, именующий себя Херца .

Он учредил «Культурное общество румын Бессарабии», а в августе Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 1917 г. публично мотивировал создание краевого органа необходимостью иметь представительство на случай оккупации Бессарабии австро-германскими войсками [9] .

Националистическая пропаганда не всегда оставалась безрезультатной. На собрании в Севастополе активисты-молдаване большинством голосов запретили иноэтничным бессарабцам выступать на общепонятном русском языке, чтобы была организована не региональная бессарабская, а национальная молдавская организация. Но попытки перевести на антирусские рельсы критику свергнутого режима не находили отклика в народе. Даже лидеры мНП повседневно пользовались русским языком и не уставали повторять, что ничего не имеют против других народов. Шовинистические выходки были редки. Резолюции собраний в поддержку автономизации Бессарабии, даже инициируемых мНП, включали гарантии уважения интересов национальных меньшинств. Деятели национального движения П. Казаку и А. Болдур указывали не неприемлемость антисемитизма [10] .

Наличие в руководстве мНП помещиков В. Строеску, В. Херца, П. Горе и антикрестьянская позиция по вопросу о земле создали ей репутацию помещичьей партии и лишили ее шансов добиться поддержки большинства молдаван. Хотя идея создания Бессарабской автономии находилась в русле общероссийских процессов автономизации, а молдавские военные Советы ее, как принято считать, разделяли, большинство солдат и матросов-молдаван отвергли идею об автономии. В июле 1917 г. по инициативе матроса я. Букэтару на стоящих в Севастополе кораблях «Воля», «Евстафий», «Иоанн златоуст», «Борец за свободу», «Ростислав», «Авиатор», а также в частях Севастопольского гарнизона состоялись митинги военнослужащих-молдаван, на которых требование мНП и мПП об автономизации Бессарабии было осуждено. 452 военнослужащих-молдаван прииняли резолюцию с требованием закрыть действующий в Севастополе комитет мНП, поскольку эта партия «не является представителем наших интересов, а сеет в нашей среде ненужную рознь». Адмирал А.В. Колчак на этот призыв не откликнулся [11]. В общем, к лету 1917 г. попытка направить молдавское движение в русло сепаратизма и румынизма провалилась .

В этот момент «для углубления революции» из Петрограда была направлена в Бессарабию группа из 47 агитаторов. Возглавляли их приват-доценты П.Н. Ерхан и А.В. Болдур и член Петроградского Совета преподаватель профессионального училища И.К. Инкулец .

Последний, очевидно, с 1906 г. был связан с секретной службой РуП.М. Шорников. Молдавская самобытность мынии [12]. Судя по его воспоминаниям, к отправке группы были причастны румынский посол К. Диаманди и сам глава Временного правительства А.Ф. Керенский [13]. Выступая под эсеровскими лозунгами, члены «Петроградской группы», политически более подготовленные, чем О. Гибу и члены «команды мНП», взяли курс на внедрение в демократические организации и органы самоуправления Бессарабии. Они скоро стали играть ведущие роли в Губернском исполнительном комитете, исполкоме Совета крестьянских депутатов Бессарабии, в губернском земстве и других организациях. По существу члены «Петроградской группы» захватили руководство молдавским национальным движением. Но с вопросом об автономизации Бессарабии свою политическую судьбу они связывать не желали .

бщественную поддержку идея автономизации Бессарабии бщественную обрела вследствие самоопределения Украины. 10 июня Центральная рада приняла декларацию с требованием к Временному правительству признать автономию Украины. Ответив резонным призывом не дробить силы освобожденной России, Временное правительство все же признало Центральную раду и право Украины на автономию. Географически Украина отрезала Бессарабию от Центральной Россией. Хуже того, 6 (18) июля Рада потребовала включения Бессарабской губернии в состав Украины. Неприятие этого требования объединило политические силы Бессарабии. Кишиневский Совет рабочих и солдатских депутатов, Советы крестьянских депутатов, губернский исполнительный комитет, земские организации, Бессарабские организации кадетов, трудовой народно-социалистической партии, мНП, молдавские организации в армии и даже лица, выступавшие от имени местных украинцев, осудили притязания Рады на Бессарабию. Для сношений с Радой по этому и другим вопросам одним из деятелей мНП было предложено создать в Бессарабии «центральный орган власти, в котором были бы представлены живущие в крае национальности». После демарша Рады высказались за автономию Бессарабии и представители общественных организаций национальных меньшинств [14] .

Это не означало пересмотра молдавской государственной идеи. В дни наступления австро-германских войск на Румынском фронте, начатого в июле 1917 г., молдавские военные организации обратились к солдатам и офицерам-молдаванам с призывом не слушать тех, кто разлагает армию, стойко защищать Свободную Россию и Бессарабию. Но дискуссия, спровоцированная конфликтом с Киевом, продолжалась. В обществе было в основном Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 достигнуто принципиальное согласие на создание автономии, на решение этого вопроса без плебисцита, по согласию «авторитетных общественных групп», на представительство в ее законодательном собрании всех национальных сообществ Бессарабии. Продолжались споры по вопросу о форме автономии, пределах компетенции ее органов и т.п. Но автономистское движение все же не приобрело характера движения народного. Даже бессарабские приверженцы «свободного устройства наций» считали, что «движение к автономии носит в Бессарабии интеллигентский характер, что молдаване в массе своей чужды ему» [15] .

Провозглашение Осенью 1917 г. в Бессарабии разверМолдавской нулось мощное крестьянское движение .

Народной Вопреки протестам и угрозам властей, республики призывам мНП и других партий и организаций, не считаясь с национальной принадлежностью и высокими должностями, занимаемыми владельцами в администрации, крестьяне громили имения помещиков, делили помещичью землю и собственность. Чтобы предотвратить возвращение владельцев, сжигали жилые и хозяйственные постройки. Под предлогом необходимости пресечения анархии Временное правительство содействовало формированию национальных воинских частей, в том числе важного атрибута грядущей молдавской государственности – молдавских летучих отрядов. В октябре Ставка подтолкнула бессарабских автономистов к политическим действиям. Приказ о направлении делегатов на Всероссийский военно-молдавский съезд поступил в войска за подписью верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского, а фактический командующий Румынским фронтом генерал Д.Г. Щербачев, как и Колчак, сторонник единой и неделимой России, распорядился оказать организаторам съезда «самое широкое содействие» [16] .

В съезде, состоявшемся в Кишиневе 20–27 октября (2–9 ноября) 1917 г., приняли участие около 600 солдат и офицеров. Деятели мНП направили дискуссию в обход социальных проблем .

Участники поддержали требования о «национализации» армии и о необходимости автономии для Бессарабии, а также решение об образовании Краевого совета («Сфатул цэрий»), приняли резолюцию о признании федерации единственно приемлемой формой государственного устройства России. Военно-молдавский съезд не выражал волю молдавского народа и не претендовал на это. Его 22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность решения представляли собой лишь призывы одного из общественных форумов. Но кишиневский съезд был звеном общероссийской операции по развалу армии и государства. В те же дни с подобной повесткой дня в Киеве был проведен Всероссийский военно-украинский съезд, принявший сходные решения [17] .

Согласившись с идеей автономизации Бессарабии, молдавское движение оставалось чуждо сепаратизму. 29 октября в «Кувынт молдовенеск» были опубликованы 6 наказов Губернского крестьянского комитета крестьянским депутатам Учредительного Собрания. Пункт 2 гласил: «Бессарабия, являющаяся неотъемлемой частью Российской федеративной демократической республики, обретает полную политическую и территориальную автономию, с соблюдением прав всех национальностей, проживающих в Бессарабии». Инкулец, Ерхан, Халиппа, Пынтя, вначале сделавшие самые радикальные заявления в духе молдавского национализма, к концу заседания, учитывая обстановку на съезде, отметил возмущенный О.Гибу, перешли к «интернациональному революционному социализму» [18] .

25 октября власть в Петрограде взяли большевики. Новое правительство приняло декрет «О праве наций на самоопределение» .

Препятствий созданию молдавской государственности не было .

Однако румынская агентура, стремясь сформировать послушный королевскому правительству орган, законспирировала работу по выполнению решений военно-молдавского съезда, поручив ее комиссии из пяти лиц. Наряду с Инкульцом, Ерханом и Халиппой в ее состав входили двое политически малоопытных военных. Но и в этом составе комиссия не принимала ожидаемых О. Гибу мер по сепарации Бессарабии. Учредительный съезд «Сфатул цэрий» был назначен на 21 ноября (4 декабря) 1917 г. по инициативе эмиссара. Извещение об этом было опубликовано только в органе трансильванских беженцев газете «Ардялул» [19] .

зная о непопулярности мНП, унионисты воспрепятствовали проведению прямых выборов в Краевой Совет. На военно-молдавском съезде они провели решение предложить политическим партиям, земствам, общественным организациям делегировать в состав Краевого совета 130 представителей. законодательный орган был учрежден 21 ноября как «круглый стол» представителей 29 общественных организаций. Национально-пропорциональное представительство при этом не было обеспечено. Хотя национальные меньшинства составляли около половины населения Бессарабии, доля их представителей в Краевом Совете не достигала 30% .

Тем не менее, его председателем был избран И.К. Инкулец, член Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Совета Петрограда, столицы России, слывший демократом и чуть ли не интернационалистом. лидер мНП Пан. Халиппа стал всего лишь вице-председателем «Сфатул цэрий» .

Согласно проекта административного управления, принятого 28 ноября, «Сфатул цэрий» объявлялся «верховной властью в Бессарабии до созыва Бессарабского народного собрания». Его исполнительным органом стал Совет генеральных директоров. Таким образом, к концу ноября 1917 г. Бессарабия располагала основными атрибутами государственности: законодательным собранием («Сфатул цэрий»), правительством (Совет генеральных директоров), вооруженными силами (молдавские полки). Сам ход событий подталкивал бессарабских автономистов к созданию региональной государственности. Как деятели мелкобуржуазного толка, лидеры «Сфатул цэрий» не хотели признавать власть большевиков по социальным мотивам. С образованием 7 (19) ноября 1917 г. украинской государственности претензии Центральной рады на включение Бессарабии в состав Украины не были сняты. Прекрасно уживаясь с украинцами в пределах Российского государства, молдаване не желали оказаться под властью украинских националистов .

26–28 ноября в Бессарабии, как и во всей России, состоялись выборы в Учредительное Собрание. Их результаты подтвердили маргинальный характер мНП. Набрав всего 2,2% голосов, партия не смогла провести в Учредительное собрание ни одного своего кандидата. Но по списку Совета крестьянских депутатов мандаты завоевали молдаване И.К. Инкулец, П.В. Ерхан, Т.В. Которос, В.м. Рудьев и, возможно, Ф.П. Кожухарь [20]. Для Халиппы и других деятелей мНП, единственный шанс удержаться на политической арене заключался в образовании молдавской государственности. 2 декабря 1917 г. «Сфатул цэрий» провозгласил создание молдавской Народной Республики. Восточная геополитическая ориентация молдаван оставалась в силе. мНР была образована как составная часть Российской Федеративной Республики .

Центральная власть России одобрила рождение молдавской республики. 6 декабря, когда принятое 2 декабря решение было предано гласности, представитель Совнаркома и Всероссийского Совета крестьянских депутатов в Кишиневе Куйб заявил: «Совет народных комиссаров […] может только приветствовать Сфатул Цэрий, ибо видит в этом основу для будущей Федеративной Демократической Российской республики». Кишиневский Совет постановил «приветствовать молдавских рабочих, солдат и крестьян, осуществляющих завоеванное Октябрьской революцией право наП.М. Шорников. Молдавская самобытность родов России на самоопределение» [21]. Но влияние руководства мНР на ход событий было невелико. молдавские военные формирования оказались непригодными для пресечения аграрных «беспорядков». Более того, солдаты дислоцированного в Кишиневе 1 молдавского полка сами участвовали в экспроприации помещичьей собственности [22] и установили связи с Кишиневским Советом .

Реальная власть оставалась в руках Советов. Усиливалась социальная направленность молдавского национального движения. Одной из ключевых ее фигур стал сторонник передела земли в пользу крестьян член исполкома Кишиневского Совета, комиссар «Сфатул цэрий» по Кишиневскому уезду, член Бессарабского Комитета спасения революции и депутат Учредительного собрания Т.В. Которос. Он во многом обеспечивал взаимодействие революционных сил Бессарабии .

ясский эмиссар и лидеры «Сфатул цэрий» искали рычаги давления на Киев. В составе Краевого совета для «заднестровских»

молдаван были зарезервированы 10 мест. 17 декабря 1917 г. несколькими военными и учителями, прошедшими в июне-июле в Кишиневе курсы переподготовки, в Тирасполе был проведен съезд «заднестровских» молдаван. Участвовали примерно 50 человек:

крестьяне из ближних сел, 15 солдат-трансильванцев, несколько местных интеллигентов, О. Гибу, Пан. Халиппа и еще двое активистов мНП. Проект резолюции включал требования об обеспечении школьного обучения, богослужения, судопроизводства и медицинского обслуживания на молдавском языке. Резидент подсказал руководителям съезда также пункт о переводе молдавской письменности на латинскую (не румынскую) графику [23] .

Будущее молдавской республики зависело от хода мировой войны, позиции стран Германского блока и Антанты, а также правящих кругов Румынии, сохранивших дисциплинированную армию. Но пока на Румынском фронте сражались русские войска, интервенция не имела шансов на успех .

Молдавская В удалении русских войск с Руг о с у д а р с т в е н н о с т ь мынского фронта оказались заинтеи румынская ресованы не только командование интервенция австро-германских армий и королевское правительство, решившее вывести Румынию из войны путем капитуляции, но и представители стран Антанты, взявших курс на разжигание гражданской войны 22 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 в России. Выступление Румынии против русских войск, напомнил на Парижской мирной конференции 1 февраля 1919 г. румынский премьер И.К. Братиану, было предпринято «по предложению правительства Антанты, в письменной форме заявившего, что эта операция будет последним военным сотрудничеством, которое мы вправе ожидать от Румынии...». При поддержке румынского командования и французской военной миссии при штабе Румынского фронта, а также «Национального комитета», созданного в яссах представителями Центральной рады, 4–5 декабря 1917 г. на фронте был осуществлен антибольшевистский переворот. лишенные снабжения, преданные союзниками и собственным командованием, русские солдаты начали в массовом порядке покидать окопы .

молдавия оставалась беззащитной .

Угроза интервенции обострила патриотические чувства молдаван. О. Гибу с прискорбием отмечал более чем сдержанное отношение к идее «объединения» с Румынией даже у большинства членов Краевого совета. 19 декабря 1917 г., когда на заседании был поставлен вопрос о «приглашении» в молдавскую республику румынских войск с целью «пресечения анархии», в «Сфатул цэрий»

разразился скандал. В правительстве мНР, Совете генеральных директоров, свидетельствовал участник событий, «дело доходило чуть не до бросания чернильниц друг в друга» .

Патриотизм большинства молдаван оставался общероссийским. «1-й молдавский полк, – говорится в принятом полковым комитетом обращении к «гражданам всех классов и наций», – вступает в революционную обязанность защитить столицу молдавской республики, штата Российской федеративной демократической республики…». «На молдавские части, которые мы имеем, – заявил 23 декабря на заседании правительства мНР его председатель П.В. Ерхан, – мы не можем полагаться, они большевизированы» [24] .

Для захвата власти в Бессарабии организаторы «объединения» могли рассчитывать только на румынские войска. 22 декабря 1917 г .

Ерхан отправил в яссы телеграмму с просьбой перебросить в Кишинев полк, сформированный в Киеве из военнопленных трансильванцев. Это не осталось тайной. Публикация текста телеграммы в газетах подняла в народе волну ненависти к «Сфатул цэрий» .

Члены правительства мНР – представители молдавского блока подали в отставку. Отбиваясь от обвинений в национальной измене, Инкулец выступил с заверением, что «большинство членов Сфатул цэрий стоят за единство с Российской федеративной республикой», а «свои взгляды за Прут направляет только кучка людей». НадеемП.М. Шорников. Молдавская самобытность ся, заверял румынский агент, «что Сфатул цэрий удастся защитить Бессарабию от поползновений со стороны Румынии» .

23 декабря 1917 г. Центральный молдавский исполнительный комитет, от чьего имени было инициировано создание «Сфатул цэрий», обратился с призывом к гражданам России и Украины:

«являясь истинными выразителями воли и мнения как всего трудящегося населения Бессарабии, так и лучших его сознательных кругов трудовой интеллигенции, обсудив настоящее поистине критическое и даже трагическое положение родного и дорогого нам края Бессарабии, […] обращаемся ко всей разумной демократии

Российской республики с криком из глубины своей души, что:

Бессарабия не желает никаких отделений от России, не признает никакой румынизации или украинизации, а желает жить свободной самостоятельной жизнью, входя в семью великой неделимой Российской федеративной республики, исходя лишь из великого лозунга самоопределения национальностей .

Братья и великороссы и украинцы, поддержите нас и не смотрите на нас как на пасынков России, и не допустите до преступления, чтобы хищники […] поработили народ, который отдаст свою жизнь за свободу, но под ярмо не пойдет .

Да здравствует великая Российская федеративная демократическая республика и все ее штаты» [25] .

Угроза иностранной интервенции ускорила признание Советами Бессарабии правительства большевиков как центральной власти России. В тот же день на объединенном заседании органов, обладавших в Бессарабии реальной властью – Кишиневского Совета рабочих и солдатских депутатов, Центрального молдавского военного исполнительного комитета, губернского исполкома Совета крестьянских депутатов, – проходившем под председательством Т.В.Котороса, была принята резолюция: «Принимая во внимание интересы революции, родного края и его трудовых масс, мы категорически протестуем против ввода в пределы края чужеземных войск…». Далее содержалось требование «установления немедленной связи» с правительством В.И. ленина [26]. В ночь на 1 января 1918 г. власть в Кишиневе взяли большевики. «Сфатул цэрий» оказался органом без власти. Расчеты на захват Бессарабии мирным путем, имевшиеся у румынского правительства, рухнули. В тот же день оно приняло решение о военном перевороте в Кишиневе и вводе своих войск в Бессарабию. Ранее оно одобрило решение Генерального штаба румынской армии о переброске из Киева в Кишинев полка трансильванцев .

22 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Это стало известно советским властям в Кишиневе. 5 января 1918 г. Т.В. Которос провел объединенное заседание исполкома Кишиневского Совета, Губернского исполкома Советов Бессарабии, молдавского центрального военно-исполнительного комитета, представителей молдавских военных организаций Одессы и Фронтотдела Румчерода. Было принято решение о разоружении трансильванского полка. В ночь на 6 января эшелон с трансильванцами, прибывший на станцию Кишинев, встретили подразделения 5-го заамурского конного и 1-го молдавского полков. После короткой перестрелки несостоявшиеся каратели сдались. Отряд румынских войск, подошедший к Кишиневу с запада, был отброшен. 7 января на станции Корнешты были разоружены еще четыре эшелона с румынскими войсками [27] .

Попытка переворота была сорвана, но шансы на сохранение молдавской государственности сокращались. Патриотические силы молдавии не располагали ни армией, способной отразить интервенцию, ни временем, необходимым для ее формирования .

Исход декабрьских событий на Румынском фронте и сотрудничество Центральной рады с румынским правительством означали блокаду молдавской республики. Но реальным политическим фактором оставалась приверженность молдаван вдруг обретенной государственности. Руководство мНР не смогло игнорировать волю народа. 6 января 1918 г. И. Инкулец и П. Ерхан направили в яссы телеграмму с категорическим требованием немедленно отозвать введенные в Бессарабию румынские войска. молдавским частям был отдан приказ «выступить на фронт против румынского врага» .

14 января Второй съезд крестьянских депутатов выразил протест против румынского вторжения в Бессарабию. По инициативе уездного комиссара «Сфатул цэрий» В.Рудьева, Совет крестьянских депутатов Бельцкого уезда создал для борьбы против интервентов Революционный штаб по защите Бессарабии. Рудьев лично раздавал добровольцам оружие. «Бельцкая оборона», которой руководил крестьянин А.Г. Палади и штабс-капитан А.В. Попа, продолжалась с 22 января по 5 февраля 1918 г. 16 до 25 января революционные силы защищали Бендеры. Третий губернский крестьянский съезд, созванный 18 января в уже оккупированном Кишиневе, потребовал немедленного вывода румынских войск из Бесарабии [28] .

Интервенцию не приняли даже буржуазные круги, традиционно обвиняемые в коллаборационизме. 13 января, на первом после оккупации Кишинева заседании «Сфатул цэрий», несколько его членов поднялись, яростно требуя чтобы румынская армия покиП.М. Шорников. Молдавская самобытность нула Бессарабию. Этот орган еще мог пригодиться оккупационным властям, и руководивший заседанием Пан. Халиппа постарался успокоить участников заседания, заверяя их в том, что румынские войска введены на короткий срок, с целью положить конец «анархии», и по стабилизации политического положения они будут выведены. Тем не менее «Сфатул цэрий» постановил не участвовать во встрече румынских войск. Через несколько дней городской голова Кишинева А.К. Шмидт, бывший член Государственной думы А.Н. Крупенский, митрополит Бессарабии Анастасий и другие общественные деятели, чуждые большевизму, учредили в Кишиневе Комитет спасения молдавской республики. Аристократы Бессарабии, потомки бояр, отмечал Октавиан Гога, после вступления румынских войск оплакивали крушение империи, а «в руке, протянутой из-за Прута, видели преступный жест». Крестьяне, по его мнению, «сохраняли неистребимое восхищение великаном, упавшим в грязь», Российским государством [29]. Начатая в марте 1917 г .

операция по созданию идеологических предпосылок аннексии провалилась окончательно .

Но задача политико-правового обеспечения интервенции оставалась в силе, и интервенты предприняли политическую чистку «Сфатул цэрий». Повод был изыскан. Как отмечено, 18 (30) января 1918 г. в Кишиневе открылся Третий Бессарабский губернский съезд Советов крестьянских депутатов. Поскольку на юге и севере Бессарабии шли бои, на съезд прибыли почти исключительно молдаване. Хотя на пост председателя съезда баллотировался глава правительства мНР П. Ерхан, его кандидатура была отвергнута. Председателем был избран В. Рудьев. Члены «Сфатул цэрий»

В. Прахницкий, С. Арман, П. Чумаченко вошли в президиум съезда, а Ф. Панцырь был избран одним из секретарей. 19 (31) января

В. Рудьев произнес пламенную речь, в которой прозвучали слова:

«Единственное средство освободить наш дорогой край – выгнать в 24 часа румын, не жалея жизней своих, вставши как один человек за поруганную румынами свободу нашу…». Речь покрыли несмолкаемые аплодисменты. В том же духе выступали и другие делегаты. Это было доведено до сведения румынского командования .

Помещение Епархиального собрания, где проходил съезд, блокировали румынские войска, вооруженное подразделение было введено в зал заседаний, на делегатов навели четыре пулемета, и офицер потребовал от съезда выдать ораторов, отрицательно говоривших о румынах. Делегаты отказались это сделать. Тогда были арестованы Рудьев и Прахницкий, пришедшие на переговоры в комендатуру, Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 и весь президиум съезда, в том числе И. Панцырь, и П. Чумаченко .

Был схвачен также Т. Которос .

Руководство «Сфатул цэрий» не приняло должных мер для спасения лидеров молдавского крестьянства. Только И. Пеливан и военный министр мНР генерал Брэеску посмели указать командующему румынскими войсками генералу Эрнесту Броштяну на то обстоятельство, что «личность депутатов неприкосновенна». Поскольку «цель его прибытия сюда – борьба с большевиками,

– презрительно ответил Броштяну, – никто не может мешать ему в этой борьбе». В. Рудьев, Т. Которос, В. Прахницкий, И. Панцырь и П. Чумаченко и 40 членов президиума были расстреляны. затем были убиты еще двое членов «Сфатул цэрий» – противников оккупации: лидер кишиневских социал-демократов Надежда Гринфельд и редактор газеты «Свободная Бессарабия» народный социалист Н.Г. Ковсан .

Гибель вождей устрашила делегатов крестьянского съезда. Они делегировали в состав «Сфатул цэрий» Инкульца, Ерхана, Халиппу и даже помещика В. Кристи, чье имение было разгромлено осенью 1917 г. Опасаясь расправы, за Днестр бежали около 40 членов Краевого совета; вместо них были кооптированы конформистски настроенные лица. Тайно перебрались в Одессу также руководители Комитета спасения молдавской республики А.К. Шмидт и А.Н. Крупенский, а митрополит Анастасий был выслан румынскими властями. Но в молдавском обществе сложилось мнение, что расправа инициирована унионистами из руководства «Сфатул цэрий» .

«Они, – говорилось в одном из документов земских кругов Бессарабии, – сразу сбросили с себя личину революционности и поспешили отделаться от тех соратников, которые не догадались, не захотели или не смогли проделать столь быстро такую же эволюцию», т. е .

стать на сторону интервентов. «Эти элементы подтолкнули командный состав румынской армии на расстрел своих бывших сотоварищей […]. Таким путем они свели счеты с теми, кто пытался раскрыть их предательство…» [30] .

Убийство семи участников «Сфатул цэрий» положило начало оккупационному террору. 26 января, вступив в Бельцы, войска генерала м. Скины начали аресты и расправы. Дважды переходил из рук в руки город Бендеры. захватив его после трех дней боя, румынские войска под командованием Э. Броштяну провели массовые казни. Только на железнодорожной станции, у Черного забора, были расстреляны до 200 жителей. Репрессии, признал Н. Йорга, были действительно чудовищными [31]. В северные и южные уезды Бессарабии вступили австро-германские войска. 22 января 232 П.М. Шорников. Молдавская самобытность было объявлено о провозглашении «полной независимости» Украины. В этих условиях оккупанты реализовали следующий пункт сценария аннексии Бессарабии. 23 января (5 февраля) 1918 г .

«Сфатул цэрий» был созван на заседание. В ночь на 24 января никем не избранное законодательное собрание приняло Декларацию о независимости молдавской Демократической Республики (мДР), хотя, как признал О. Гибу, «помимо незначительного числа депутатов, никто и не помышлял об отделении своей провинции от России и присоединении ее к Румынии» .

В отличие от создания молдавской Народной Республики, «независимость» мДР, провозглашенная в условиях оккупации, не была признана Россией. По существу, румынское правительство также признало неправомочность принятой под его давлением декларации о независимости мДР. Представители мДР не были приглашены на российско-румынские переговоры, проходившие в феврале–марте в Одессе. 5–9 марта 1918 г. соглашение о выводе румынских войск из Бессарабии в двухмесячный срок было подписано. Но вскоре началось германское наступление на Украине. Подписавшее соглашение правительство А. Авереску ушло в отставку. Новый кабинет во главе с германофилом А. маргиломаном счел себя вправе не выполнить заключенное им соглашение .

21 марта румынский парламент с согласия Германии вотировал законы «о ратификации объединения» с Румынией Трансильвании, Буковины и Бессарабии .

Но в условиях оккупации молдавская государственность обрела для молдаван особую ценность. Революционные силы приступили к формированию вооруженного подполья, буржуазная оппозиция вела переговоры о формировании в Одессе правительства в эмиграции. законодательные препятствия аннексии пытались создать даже члены «Сфатул цэрий». Они учредили ряд управленческих структур, инициировали разработку проекта Конституции. В марте 1918 г. был опубликован подготовленный членами молдавского юридического общества проект Конституции, гласивший (ст.

2):

«Национальная молдавская Республика составляет независимое унитарное государство, чья территория не может быть отчуждена» .

Официальным языком мДР (ст. 78) авторы провозглашали молдавский (а не румынский) язык, а вступление молдавской республики в какой-либо союз с другим государством (ст. 79) допускали только при условии проведения референдума [32] .

Однако молдавское государство стало разменной монетой в большой политической игре. На проходивших в то время гермаГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 но-румынских переговорах Берлин санкционировал «присоединение» Бессарабии к Румынии в качестве платы за измену Антанте и компенсации за утрату Добруджи и передачу Австро-Венгрии 32 тыс. квадратных километров румынской территории в Карпатах. 23 марта вызванному из Бухареста в яссы К. Стере, а также И. Инкульцу и главе правительства мДР Д. Чегоряну было поручено обеспечить голосование «Сфатул цэрий» за «объединение» Бессарабии (не молдавской республики) с Румынией. И. Инкульцу для подкупа «депутатов» были вручены 2 млн. леев. По настоянию маргиломана вопрос был вынесен на обсуждение Краевого совета 9 апреля (27 марта) 1918 г .

Его обсуждение законодательным органом мДР происходило в отсутствие гарантий личной неприкосновенности его членов .

Тем не менее, оккупационные власти не были уверены в их послушании. здание «Сфатул цэрий» было оцеплено войсками, в зал заседаний введены вооруженные румынские солдаты. А. маргиломан появился в сопровождении военного министра и офицеров .

Требование членов законодательного собрания о проведении тайного голосования было отвергнуто. Премьер-министр был краток .

«Надеюсь, – заявил он, обращаясь к молдавским законодателям, – что вы поработаете так, как того требуют интересы румынского народа...». Впрочем, он пообещал сохранить для Бессарабии автономию, а существующий состав «Сфатул цэрий» – как орган проведения аграрной реформы .

Поведение сторонников молдавской государственности, понимающих, что в случае неповиновения им грозит смерть, нельзя признать паническим. Представитель профсоюзов Иван Криворуков указал, что «Сфатул цэрий» не уполномочен народом решать вопрос «объединения». Крестьяне, заявил Василий Цыганко, лидер состоявшей почти исключительно из молдаван Крестьянской фракции, не желают отделения от России и решительно протестуют против присоединения Бессарабии к Румынии; вопрос этот он предложил вынести на референдум либо на рассмотрение Учредительного собрания молдавской республики. молдавских государственников, людей малообразованных, призывали подчиниться обстоятельствам виднейший молдавский интеллектуал того времени писатель и прожженный политик Константин Стере, «первый молдавский националист» Иван Пеливан и бывший член Петроградского Совета Иван Инкулец. В их речах были не только угрозы, демагогия и ложь, они указывали и на очевидное: своим отказом от голосования они Бессарабию не спасут. Но молдаване не хотели 23 П.М. Шорников. Молдавская самобытность смириться с утратой молдавской государственности. Споры продолжались семь часов .

Голосование под угрозой штыков состоялось в конце дня. Из 162 членов, числившихся к этому времени в составе «Сфатул цэрий», за «объединение» Бессарабии с Румынией на условиях сохранения автономии края проголосовали 86, остальные от участия в заседании уклонились, голосовали против или воздержались. На деле за «объединение» проголосовали 76, т. е. менее половины членов Краевого Совета. В списке «депутатов», участвовавших в заседании, оказалось на 10 человек меньше общего числа якобы проголосовавших. «Объединение» было осуществлено при посредстве не только угроз, насилия и подкупа, но и подлога .

На политическом поведении членов Краевого совета и в дальнейшем лежала печать несогласия с актом 27 марта 1918 г. Даже в декларацию об объединении с Румынией члены «молдавского блока» включили ряд пунктов, свидетельствующих о их стремлении отстоять молдавскую государственность и межнациональное согласие: сохранение представительного органа («Диета») с правом вотировать бюджет провинции, существующего административного устройства, в том числе земского и городского управления, набор в армию по территориальному принципу, уважение прав национальных меньшинств Бессарабии. Актом политического протеста «Сфатул цэрий» стало избрание им 4 мая 1918 г. комиссии для разработки Конституции Автономной молдавской Республики .

молдавские государственники не принимали перспективу растворения молдаван в румынской нации. Авторы проекта Конституции обосновывали автономный статус Бессарабии длительным совместным проживанием бессарабцев с русскими, влиянием русской революции на Бессарабию, созданием молдавской Демократической Республики и даже провозглашением ее независимости 24 января 1918 г. Проект предусматривал права и свободы, немыслимые в условиях монархического государства, включая избирательное право для женщин, не предусмотренное законодательством Румынии, а также права национальных меньшинств на использование своих языков и развитие культуры. Официальным языком молдавской Национальной (так в проекте – П.Ш.) Республики провозглашался не румынский, а молдавский язык .

Однако командование оккупационных войск, полиция, сигуранца игнорировали существование молдавской государственности. 1 августа 1918 г. декретом румынского короля о введении в Бессарабии чрезвычайного положения гарантии, включенные а Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 декларацию от 27 марта, были аннулированы, а полномочия учреждений молдавской республики переданы румынским военным органам. за исключением краткого периода в 1928–1929 гг., режим чрезвычайного положения просуществовал в Бессарабии до 28 июня 1940 г .

Поводом для ликвидации Бессарабской автономии стала подготовка к Парижской мирной конференции, призванной подвести итоги мировой войны. Добиваясь от бывших союзников по Антанте признания «прав» Румынии на Бессарабию, румынское правительство решило осуществить формальный акт безусловного присоединения края к Румынии. В порядке подготовки очередного фарса глава оккупационного управления генерал Вэйтояну арестовал и выслал за Днестр группу настроенных против «Объединения» членов «Сфатул цэрий», а остальных вызвал к себе и потребовал отказа от автономии, пригрозив «в противном случае принять меры» .

Члены «Сфатул цэрий» сделали должные выводы: на заседание 8 декабря 1918 г. большинство их не явилось. Уклонились они и от участия в заседании 10 декабря, хотя накануне через газету «Сфатул цэрий» было объявлено, что не явившиеся будут считаться «русскими агентами»; это была угроза смертью. Некоторых членов законодательного собрания власти подкупили, другие пришли, чтобы принять участие в обсуждении аграрного законопроекта .

Дебаты вокруг этого проекта продолжалось с раннего утра до наступления ночи. Полагая, что решение принято не будет, участники заседания начали расходиться. Председательствующий Пан .

Халиппа, глумясь над представительным органом, ввел в его состав 17 своих сторонников, набранных прямо из публики, и к часу ночи возобновил заседание. Но зачитанный им проект резолюции о желании присоединения Бессарабии к Румынии без всяких условий даже присутствующие 46 членов «Сфатул цэрий» встретили не только аплодисментами, но и криками протеста. Это не помешало председателю объявить: «Принято единогласно». Генерал Вэйтояну зачитал королевский декрет о роспуске «Сфатул цэрий». молдавская государственность даже в форме автономии была упразднена [33] .

Молдавско- массовое знакомство молдаван с рурумынские мынами произошло в годы мировой войм е ж э т н и ч е с к и е ны. молдаване сочувствовали румынским отношения беженцам и солдатам разбитой румынП.М. Шорников. Молдавская самобытность ской армии. Однако уже эти контакты сделали очевидными для молдаван их этнокультурные отличия от румын и несовпадение ценностных ориентиров .

межэтнические отношения омрачало высокомерное отношение румын к молдавской культурной самобытности. Румынские беженцы, преподающие на курсах повышения квалификации учителей, позволяли себе называть молдавский язык «некультурным»

и «мужицким». Печатно именовал молдаван «капете де боу» («бычьи головы») и Онисифор Гибу. Именно он, подданный Австро-Венгрии и эмиссар румынского правительства, начал демонтаж молдавских культурных ценностей, инициировав перевод молдавской письменности на латиницу. На съезде учителей он при посредстве И.Буздугана поставил вопрос об этом публично и назвал молдавский язык румынским. В июне румынские кураторы мНП, направив в школы румынские буквари, начали упразднение молдавской письменности. Октавиан Гога ставил молдаванам в «вину» их духовную связь с Россией. Все они, полагал румынский поэт и политик, оставались носителями «московского вируса» [34] .

любую попытку национального возрождения молдаван «сеятели» румынизма подавляли. 20 сентября 1917 г. «Кувынт молдовенеск» опубликовала сообщение: «Скоро увидит свет Малый румыно-молдавский словарь с разъяснением непонятных слов, составленный Василе Цанцу. Словарь будет включать более десяти тысяч слов». Публикация труда, содержащего более 10 000 молдавских слов, требующих перевода на румынский, представляла бы собой научное обоснование молдавского языкового суверенитета. Очевидно, составитель стал объектом давления, потому что в следующем номере газеты сообщение было повторено. Но Словарь так и не вышел в свет. В. Цанцу к вопросу о его издании более не возвращался и в 1937 г. умер после операции, проведенной в яссах, в возрасте всего 55 лет, «очень бедным учителем». Текст «Словаря» и подготовительные материалы к нему исчезли [35] .

молдавско-румынские трения затрагивали и активистов мНП .

О.Гога назвал их «мандаринами бывшей молдавской республики» .

Герману Пынте, прибывшему в яссы с повязкой цветов румынского флага на рукаве, министр Таке Ионеску сказал: «меня радует, что носишь трехцветную повязку, однако должен сказать, что не верю, что нося эту повязку и в то же время являясь офицером русской армии, служишь в Бессарабии румынскому идеалу» [36]. О. Гибу едва ли не каждому деятелю молдавского движения дал отрицательную характеристику. Константина Стере он определял самым ругательГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 ным, по его мнению, словом – как «революционера» и считал тайным врагом румынизма. Он смаковал ошибки, заблуждения и слабости Пан. Халиппы, а Штефана Чобану попрекал «нерумынским» происхождением и назвал «змеей в очках». Того же Чобану, Э. Катели, П. Казаку, В. Кристи и других он обвинял в тайной борьбе против идеи Бессарабской автономии. Журналиста-эмигранта Алексея Ноура резидент обвинил в политическом двуличии, а относительно Елены Алистар не преминул отметить, что на «съезд» студентов-молдаван она прибыла из Костюженской психиатрической больницы [37] .

Реакция молдаван оказалась адекватной. На учительских курсах, обнаружил О. Гибу, 95% слушателей были привержены молдавизму. Румынских лекторов они встречали возгласами «здесь не Румыния». На учительском съезде большинство учителей, признал председательствующий Г. Пынтя, заявляли, «что им не нужен румынский язык, в крайнем случае они могут изучать молдавский язык с русским алфавитом» [38]. Тем не менее в текст резолюции было включено положение о том, что в молдавских школах «все предметы в первом классе изучаются на молдавском языке, а в остальных классах румынский язык и литература обязательны для учеников-молдаван, факультативно – для школьников других национальностей». Отдельным пунктом был выделен вопрос об алфавите: «В молдавских школах вводится латинский алфавит как в учебниках, так и в переписке» [39]. Педагоги бойкотировали резолюцию о румынизации молдавской письменности. Уездные съезды учителей не обсуждали этот вопрос либо принимали неопределенные решения. Осенью 1917 г. молдавские дети начали изучать грамоту на основе русского гражданского шрифта .

Не чуждой молдавизму оказалась и молдавская школьная комиссия, учрежденная при Губернском земстве. Комиссия, утверждал эмиссар, была одержима «русским духом» и препятствовала «национализации» (т. е. румынизации) молдавской школы. лидер мНП Пан. Халиппа и Шт. Чобану, председатель комиссии, публично клялись в отсутствии у партии планов румынизации школы. Это были не только декларации. По мнению О. Гибу, на деле они также вели себя «уклончиво» [40] .

Не получила распространения у молдаван и румынская самоидентификация. Исключение составили несколько студентов – членов киевского кружка «Дештептаря», под влиянием военнопленных трансильванцев, содержавшихся в Дарницком лагере, объявивших себя «румынами» [41]. Но большинству молдаван комплекс этнокульП.М. Шорников. Молдавская самобытность турной неполноценности, сложившийся у некоторых интеллигентов, принявших за образцы румынские языковые стандарты, был чужд. Они безоговорочно утверждали этноним «молдовень» и лингвоним «лимба молдовеняскэ» и ратовали за национальное единство молдаван. Исполком солдат и офицеров молдаван-бессарабцев Румынского фронта главным своим лозунгом сделал «Объединение» .

Объявления об организуемых исполкомом в яссах публичных мероприятиях начинались словами «молдаване, объединяйтесь». В листовке «Десять заповедей молдавского народа», распространенной от имени ясской организации молдаван-бессарабцев, первой «заповедью» значилось: «Не забудь, что ты молдаванин и должен оставаться молдаванином» [42]. Опасаясь прослыть национальными ренегатами, вопрос о своей принадлежности к румынской нации публично не обсуждали даже лидеры мНП .

Оставаясь молдаванами, они уже в апреле 1917 г. попытались освободить Бессарабию от примерно 1000 трансильванских беженцев, вознамерившихся служить здесь Румынии на административных постах. Председатель «Сфатул цэрий» К. Стере, используя приход к власти в Румынии германофила А. маргиломана, взял курс на исключение трансильванцев из общественной жизни Бессарабии. Он разрушил унионистскую организацию, сложившуюся вокруг газеты «Ромыния ноуэ», вынудив молдаван покинуть ее редакцию, а в начале апреля 1918 г. инициировал отзыв директора газеты О. Гибу на прежнее место работы в Румынию. Гибу все же остался в Кишиневе, и тогда П. Казаку, директор типографии, где печаталась газета, дабы сделать невозможным ее дальнейшее издание, резко повысил плату за печатание. Обращение эмиссара к Стере не возымело действия. Несколько номеров румынской газеты были напечатаны русским шрифтом [43]. К. Стере вскоре покинул Бессарабию, но общественная атмосфера в крае не благоприятствовала колонистам. После окончания мировой войны почти все трансильванцы возвратились на родину .

молдавско-румынские межэтнические отношения уже в этот период определялись не только политикой королевского правительства, но и расхождением ценностных установок контактирующих этносов .

* * * В период революции традиционная ориентация молдаван на российскую государственность сохранилась. Образование молдавГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 ской республики стало необходимостью в ходе общероссийского революционного процесса. Создание мНР подтвердило совместимость молдавской государственной идеи с российским этатизмом .

молдавская государственность была воссоздана как составная часть государства Российского .

Создание молдавской республики упрочило национальное сознание молдаван, возвратило в идеологию молдавизма идею молдавской государственности. Включение Бессарабии в состав Румынского государства противоречило этой идее, социальным и национальным интересам молдавского народа. Вторжение румынских войск молдаване расценили как агрессию, как покушение на молдавскую государственность и гражданские свободы, обретенные в ходе революции .

молдавский народ не простил оккупантам упразднения своей государственности. События 1918 г. положили начало Бессарабскому освободительному движению .

§ 2. МоЛДАвСкоЕ НАЦИоНАЛЬНокЛЬТрНоЕ СоПроТИвЛЕНИЕ Оккупация Румынским королевством территории молдавской Республики и ее упразднение спровоцировали не только конфликт политических, экономических и социальных интересов полиэтничной региональной общности с властями оккупирующего государства. Апелляции Румынии к «румынизму» молдаван, призванные, по мнению румынских политиков, дать им решающий аргумент в территориальном споре с Россией, поставили в центр политических интересов обеих стран проблему молдавской идентичности .

Неизбежность Румынизация населения молдавэ т н о к у л ь т у р н о г о ской Демократической Республики, косопротивления торую румынские власти, отрицая молдавскую государственность, именовали Бессарабией, была необходима правящим кругам страны в целях закрепления ее территории в составе Румынского государства. Она предусматривала внедрение в массовое сознание молдаван мифологии румынизма. В лихорадочное время, когда Бессарабию сотрясали восстания, а румынские власти проводили политику террора, была развернута также кампания по устранению из употребления 20 П.М. Шорников. Молдавская самобытность лингвонима «молдавский язык»; по перекрещиванию молдаван в «румын» [1] .

момент для этнокультурного насилия был избран верно. Население было устрашено репрессиями, измучено экономической разрухой, революционные силы загнаны в подполье. молдавская буржуазия, политически разгромленная, экономически ослабленная и социально униженная в период революции, и интеллигенция, деморализованная крахом традиционной российской государственности, массами эмигрировали. Часть молдавской интеллигенции, молодой и не вполне освоившей молдавское духовного наследие, смирилась с курсом на этнокультурную унификацию по румынским стандартам. Однако молдавское общество было аграрным, и уже как таковое стойким в защите национальной традиции. молдаване не могли забыть молдавский язык, молдавскую историю, которой они обоснованно гордились, особенности молдавского богослужения, молдавские сказки и баллады, песни и танцы, литературу, молдавский общенациональный костюм, народные традиции изобразительного искусства, отречься от молдавского национального сознания .

молдавская культура слишком отличалась от культуры мунтении (Валахии, «Страны Румынской»), особенно ее западной части – Олтении, доминирующей в Румынии в этнокультурном плане. любая попытка включения молдавской культуры в общерумынское культурное достояние, во многом мнимое, была бесперспективна уже потому, что требовала отказа от концепции румынской государственности как моноэтничной и от политики построения румынской нации «сверху» .

Неприятие молдавской культуры интеллектуальной элитой Румынии имело социальные мотивы. Культурное доминирование олтянского субэтноса обеспечивало его бюрократии преобладание в экономической и политической жизни страны. Положение Бессарабии как оккупированной территории, казалось, позволяло правящим кругам королевства безнаказанно пренебрегать интересами ее населения. Поэтому проводимая ими национальная и региональная политика была нацелена на сохранение доминирующего положения олтян путем ограничения социальной мобильности представителей других региональных общностей и, особенно, национальных меньшинств, включая молдаван .

Войти в румынскую общность, не отказываясь от своей культуры, от своей национальной сущности, молдаване не могли. Декларативно причислив их к категории «румын», официальный Бухарест отказал молдаванам даже в статусе второго по значению 21 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 этноса страны. Таковым, при всей конфликтности румыно-мадьярских отношений, считались венгры. Выбор, поставленный Румынским государством перед молдавским народом, был четок: национальное отступничество, примирение с унизительным статусом маргиналов румынской нации, признание себя наиболее отсталой ее частью – причем без шансов добиться подлинного национального равноправия – либо защита молдавской идентичности. Ответ на этот вызов определялся массами – молдавским народом .

Наименее подверженной воздействию Румынского государства сферой молдавской культуры, цитаделью молдавской самобытности остался деревенский фольклор. Произведения народной поэзии создавались и воспроизводились на народном молдавском языке, под стихотворения подбирались мелодии, и они распространялись по Бессарабии. Наряду с мотивами социального протеста в них находила выражение ненависть к «регацянам» вообще. В фольклоре проявлялась традиционная восточная ориентация молдаван, ожидания лучшего будущего резюмировались в устном народном творчестве в формуле «русские нас спасут» [2] .

Политику этнокультурной гомогенизации страны, проводимую под лозунгами румынизма, молдаване расценивали как покушение на свои национальные ценности. массовое этнокультурное сопротивление политике румынизации было неизбежно .

Молдавское ознание своего этнокультурного отнациональное личия от румын, своей миссии хранителей сознание прадедовского духовного наследия оставалось у молдаван прочным. Сформировавшись как нация под влиянием русской культуры, обладая духовным опытом трех революций, они критически оценивали реалии «Великой Румынии». Комплекс культурной неполноценности, как и абсурдная, идущая от национального неравноправия, исторической неосведомленности и социальной уязвимости тоска по румынским культурным образцам, представление о большей, по сравнению с молдавским, стандартизованности румынского языка как о знаке румынского культурного превосходства, отмеченные у части молдавской интеллигенции, массе молдаван оставались чужды .

Отсутствовало у молдаван и сознание кровного родства с румынами. По свидетельствам классика румынской литературы михаила Садовяну, депутата румынского парламента молдаванина Александру мыцэ, Онисифора Гибу, других современников, 22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность в обиходе молдавские крестьяне именовали румын цыганами [3] .

А интеллигенты повторяли слова французского премьера Жоржа Клемансо: «Румын – это не нация, это профессия» [4]. Даже «румын по собственному выбору» Константин Стере не оставил места для версий по поводу «голоса крови» признав, что выбор некоторыми из молдаван румынской самоидентификации обусловлен идеологически и социально [5] .

Курс правящих кругов Румынии на ее превращение в моноэтничное государство был несовместим с приверженностью молдаван собственным национальным ценностям. То обстоятельство, что молдавская культура не была допущена в состав румынской как достойный уважения компонент, возмущало даже людей, не склонных конфликтовать с властью. На фольклорных конкурсах, сетовал собиратель молдавского фольклора Петре Штефэнукэ, бессарабских участников «одевали в одежду других румынских округов, они пели и танцевали танцы, известные в других уголках страны. Бессарабская специфика отсутствовала всегда. Румынская школа второй ступени сыграла эту роль подавления элементов народной культуры Бессарабии». Входя в противоречие с собственной установкой на румынизацию, П. Штефэнукэ протестовал против стирания молдавской культурной самобытности. «Когда же усвоят руководители культурной жизни этой провинции здоровые принципы культурного регионализма?» – наивно вопрошал он [6] .

Реакция молдаван на политику румынизации, отмечал в конце 30-х годов идеолог бессарабского регионализма редактор журнала «Вяца Басарабией» Николай Костенко, была «пассивной, но стойкой. А проводники румынского национального суверенитета почувствовали себя принятыми довольно холодно». Введение румынскими властями чрезвычайного положения, унижение национального и человеческого достоинства молдаван наложили глубокий отпечаток на их отношение к Румынии. «Отсюда, – полагал молдавский писатель, – началось регионалистское течение, родилась концепция идей, сформировалось протестное состояние духа...» [7] .

Провоцирующую роль политики румынизации отмечали и другие современники. «Наши братья из Регата, – саркастически заявил в 1928 г. деятель движения стилистов П.К. Власе, – развили в нас любовь к нации, нации молдаван» [8]. Десятилетие спустя стремление молдаван сохранить культурную самобытность не уменьшилось. «Прошли времена культурного миссионерства», – 23 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 провозглашал в конце 30-х годов П. Штефэнукэ. В игнорировании молдавской культурной специфики видел он одну из причин оппозиционности молдаван Румынскому государству. «С какого-то времени, – отмечал фольклорист, – начальное образование и школа второй ступени направляются к культурному регионализму» [9] .

Попытки изъять из языкового обихода молдаван их самоназвание, трактовать этноним «молдовень» как наименование населения румынской области породили у молдаван сомнения в этническом характере термина «румын». Консолидация румынской нации завершена не была, в стране сохранялись региональные культурные общности. Обнаружив это, молдаване стали именовать румынами совокупность румынских подданных независимо от их этнической принадлежности. Именно такое содержание вкладывали бессарабцы – молдаване, русские, евреи, болгары, гагаузы и другие – ситуативно, в основном при контактах с румынскими функционерами используя слово «ромын» в качестве самоназвания. Собственно румын бессарабцы называли «регацянами», от «Регатул Векь» («Старое Королевство»), – территорию Румынии в границах до 1912 г., без Бессарабии, Трансильвании, Северной Буковины и южной Добруджи, аннексированных в 1913 и 1918 гг. Термин «регацяне» проник в обиход румынской администрации в Бессарабии и прессы, получив почти официальный статус .

Для молдаван, связанных с румынской администрацией, румынизм оставался обязательной, но чуждой им официальной идеологией. «я всегда был представительным типом бессарабского интеллигента, – подчеркивал К. Стере, – и после длительного пребывания в стране (в Румынии – П.Ш.) не смог, да и не захотел потерять свой бессарабский духовный оттиск» [10]. «Братья молдаване» – вероятно не только в силу политической необходимости, но и исходя из собственных убеждений обращались к сонародникам тот же Стере, Халиппа, Инкулец и другие деятели,причастные к оформлению аннексии Бессарабии Румынией .

молдавизм не избежал идеализации собственного народа .

Особый духовный отпечаток молдавского интеллигента, утверждал Константин тере, заключается в почти мистической вере в плодотворный общественный идеал, в доктринальном ригоризме, «в беспощадном стремлении довести все положения до конечных логических выводов […], в безудержной страсти при исповедывании и пропаганде своих убеждений». Этим, полагал он, молдаванин выгодно отличается от интеллигента-регацянина, которому свойственна «гибкость», представляющая собой беспринципный 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность оппортунизм. Тип румынского интеллигента Стере видел в деятеле, который сегодня может выступать с апологией фашизма, уповать на Спасителя с железным кулаком, а завтра вдруг проникнуться демократизмом и гуманизмом и проповедовать дружбу народов .

Невключенность молдаван в сферу румынской ментальности он объяснял неизбежным «конфликтом коллективных психологий»

двух этносов – молдаван и румын [11] .

Получив отклик у молдавской интеллигенции, эти суждения способствовали повышению ее самооценки. В 1938 г. Николай Костенко, процитировав высказывания Стере, дополнил духовный портрет молдавской интеллигенции лестными положениями о том, что ей свойственна «умственная структура, приспособленная к абстракции». «Судьба, – отмечал писатель, – сделала так, чтобы бессарабский народ обрел особый духовный отпечаток», сформированный его жизнью в условиях России. В 30-е годы еще не появился изобретенный позднее ярлык «поколение на распутье» [12]. Для молдавской интеллигенции существование у молдаван молдавского национального сознания оставалось несомненным .

Укрепление молдавского национального достоинства вело к выдвижению требований о восстановление молдавского культурного суверенитета. Бессарабцы, отмечал Н. Костенко, «не желают кое-что заимствовать от торговцев культурой. мало, но – наше». Писатель ясно видел политические истоки курса на подавление молдавской идентичности. Свои размышления на темы «бессарабской» культуры он заключил чеканной фразой: «Румынское государство не имеет иных прав на Бессарабию, кроме воли ее народа» [13]. В отсутствие таковой какое значение могли иметь иные аргументы?

Главным аргументом румынистов являлся Молдавский тезис о молдавско-румынской языковой иденязык тичности. Но сами по себе языки не стали в Европе ХХ в. государствообразующим фактором. Хотя для большинства ирландцев английский язык – родной, Ирландия в ходе кровавой войны вышла из состава Великобритании. югославия распалась, несмотря на то, что сербы и хорваты обладают общим литературным языком – сербо-хорватским. языковая близость между великороссами, малороссами и белорусами не воспрепятствовала выделению украинцев и белорусов в отдельные нации, а владение русским языком большинством нерусского населения СССР не предотвратило распада Союза .

25 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Но в 20–30-е годы об идентичности молдавского и румынского языков речи не было, и молдаване, и румыны отмечали лишь их сходство. молдавский язык обладал собственной лексикой, произношением и особым строем речи. Положение румынизаторов о том, что молдавский язык – «испорченный румынский», справедливость которого признавали национал-капитулянты, не воспринимало подавляющее большинство молдавского народа, особенно крестьянство. Образованные молдаване также плохо понимали румынскую речь; традиционным объяснением непопулярности румынских газет в Бессарабии были ссылки на их непонимание населением, поскольку они написаны на «языке литературном» [14] .

Больше, чем образ жизни и социальная иерархия, заключил К. Стере, молдаван и румын разделяют «язык и внешний облик культуры»

двух народов. От языка, полагал писатель, произошел разрыв между преобладающим менталитетом социальной элиты Королевства и бессарабской интеллигенцией [15] .

Сам он, почти четыре десятилетия прожив в Румынии, сохранил приверженность родной речи, молдавскому произношению .

Написанный им в эмиграции роман «Накануне революции» позволяет судить о языке молдаван конца XIX в. Его описания природы, по мнению румынских критиков, лингвистически «неловкие», тем не менее «создавали полное впечатление поездки на телеге по бессарабским дорогам». Современный молдавский литературный критик-румынист видит заслугу Стере в том, что в своем творчестве он представил «лингвистический документ»: читатель слышит, «как говорили в Бессарабии в конце ХIХ века» [16]. язык молдавского литератора Пан. Халиппы звучал для румын, по оценке румынского писателя Георге Кэлинеску, «как должен звучать для французов французский язык канадцев» [17]. Подтверждая установленный наукой факт о свойственной молдавскому языку славянской структуре фразы, румынские чиновники полагали, что учителя-молдаване разговаривают «безграмотно», а их речь напоминает перевод с русского языка [18] .

молдавское крестьянство отвергало языковой диктат. «Что означает слово «волумул»? – вопрошали в 1921 г. крестьяне-кооператоры села Цибирика Оргеевского уезда в коллективном письме румынским властям, – Догадываемся, это какая-нибудь брошюра (книжечка). Если угадали, то, пожалуйста, не беспокойтесь опять присылать ее, потому что читать ее некому. Если бы была написана на молдавском языке или на русском, может и нашлись бы желающие почитать, но еще и платить за нее – извините. Если брошюра 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность нужная для кооперативов, можете напечатать ее в [юмористическом] журнале «Фурника», где все письма пишутся на молдавском и на русском, и каждый понимает. Думаем, что истрачены деньги, – не знаем, большие или малые, – и вы хотите вытянуть их из нас?

Говорим вам снова, если книжица для нас полезная, пишите ее на молдавском или на русском (не шарахайтесь вы от русского языка, как черт от ладана), а не на румынском, потому что о румынском языке представление у нас слабое, не то чтобы еще и понимать его .

Да не румынизируйте вы нас так быстро, потому что забудем и то, что знаем» [19]. «миллионы молдаван, – признавала в 1930 г. газета румынских националистов «Скутул национал», – не знают иного языка, кроме своего собственного» [20]. «Ну кто бы мог искренне утверждать, – высказался в 1931 г. один из участников полемики по вопросам языкового режима, – что молдавский крестьянин Бессарабии знает и понимает иной язык нежели истинно прадедовский молдавский язык?» [21] .

Как отмечено, еще летом 1917 г. в Кишиневе действовали языковые курсы для учителей-молдаван. После аннексии Бессарабии обучение учителей румынскому языку стало принудительным. Последнее обстоятельство порождало протесты. «Какое возмущение тем, что у них отняты каникулы, что с ними обращаются как со школьниками, что должны держать экзамены..» – недоумевал в начале 20-х годов румынский чиновник [22]. Глубоко оскорбляли служащих-молдаван введенные румынскими властями экзамены на знание румынского языка. По свидетельству П. Штефэнукэ, функционеры-молдаване чувствовали себя гонимыми и утверждали, что их преследуют «во имя абсурдных принципов централистской политики» [23]. «Перевоспитать» это поколение молдавской интеллигенции румынские власти так и не смогли. Уже в 20-е годы они заменили значительную часть местных учителей и служащих иммигрантами из-за Прута .

Свято хранило молдавскую языковую традицию крестьянство .

На материалах исследований, проведенных в 30-е годы, П. Штефэнукэ убедительно доказал, что молдаване, используя традиционную молдавскую лексику и молдавское произношение, говорят на молдавском, а не на румынском языке, и свой язык называют «лимба молдовеняскэ». Интеллигенция, более уязвимая при публичном выражении своей этнокультурной ориентации, колебалась между признанием наличия «молдавского диалекта в литературе» и констатацией существования самостоятельного молдавского языка. Проблема языка оставалась для молдавских писателей ключеГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 вой проблемой их творчества. Обращение к «языковой реальности села», полагал молдавский литератор Ион Пиллат в предисловии к антологии «Бессарабские писатели», открывает возможности выражения, отсутствующие в румынском языке. Алексею матеевичу, отмечал Пиллат далее, удалось из крестьянского языка создать литературный язык, способный выразить «тайну, душевность и красоту молдавской души» [24] .

Весомый вклад в поддержание молдавской языковой традиции внес в 30-е годы бывший редактор кишиневской газеты «молдованул», руководитель учрежденного накануне первой мировой войны молдавского театра Георге мадан. Он выпустил два тома прозы, написанной, по оценке Николая Костенко, «чистым молдавским языком» – «Бессарабские отзвуки» (1935 г.) и «От нас, из Бессарабии» (1938 г.) [25]. По мнению современной унионистской литературной критики, использование «архаизмов», противопоставление народных выражений неологизмам и иностранным выражениям были особенно свойственны также поэту и переводчику Иону Буздугану [26]. На деле этот «упрек» следует адресовать всем молдавским писателям 20–30-х годов .

Учитывая устойчивость молдавской языковой традиции, в 1920–1922 гг. румынские власти выпускали в Кишиневе «молдова де ла Нистру» – «иллюстрированную газету, написанную для понимания народом», а О. Гибу в 1926 г. назвал «Кувынт молдовенеск» газетой, предназначенной для румынизации молдаван, настояв на ее редактировании не на румынском, а на народном молдавском языке. Его публикации, предназначенные для молдавских читателей, а также статьи редактора Пан. Халиппы и сотрудников газеты были написаны именно таким языком; авторы «Кувынт молдовенеск» оперировали также этнонимом «молдовень», «нородул молдовенеск» и глотонимом «лимба молдовеняскэ» .

По тем же мотивам редакция снабдила газету подзаголовком «Для нужд молдавского народа в Бессарабии». По примеру литераторов-молдаван сам Гибу обращался к читателям не иначе как «Братья молдаване» [27] .

Молдавская Одной из основ молдавской культурной п и с ь м е н н о с т ь идентичности являлась молдавская письменность на основе русского гражданского шрифта. Учитывая приверженность молдаван своей культурной традиции, румынские власти запретили молдавскую письменность 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность не сразу, а только в конце 1918 г., после упразднения молдавской государственности. запрет был мотивирован шовинистически – тем обстоятельством, что буквы – русские. Всю предшествующую молдавскую литературу, созданную на кириллице, как и свидетельство Дм. Кантемира о том, что молдаване пользуются собственной кириллической письменностью из 47 букв и знаков, уже тогда известное молдавской интеллигенции и румынским историкам и лингвистам, оккупанты попытались предать забвению .

Народ газет не читал и о роковом для судеб молдавской культуры решении узнал не скоро. Отчаянное экономическое положение Бессарабии, обстановка террора, ожидание, как спасения, выхода Красной Армии к Днестру, вспыхнувшее в январе 1919 г. Хотинское восстание, а затем залпы массовых расстрелов, сопровождавших его подавление, исключили саму возможность публичного протеста интеллигенции. Но в период безгосударственного существования (1859–1917 гг.) молдавского народа не все молдаване забыли, что их летописи, древние «казания», «букоавны», богослужебная литература написаны кириллицей. В сознании православных молдаван латиница ассоциировалась с католицизмом, и в народе сохранялась память о традиционной молдавской письменности. латиницу молдаване бойкотировали. В 1920 г. во всей Бессарабии на румынские газеты подписались всего 18 чел. в дальнейшем властям не удавалось создать в области хотя бы одну солидную, имеющую постоянную читательскую аудиторию румынскую газету. Даже через десять лет после запрета молдавской кириллической письменности крестьяне, по свидетельству бывшего председателя «Сфатул цэрий» И. Инкульца, продолжали считать, что буквы должны быть «русские» [28] .

Приверженность молдаван своим национальным ценностям находила парадоксальные проявления. Как отмечено, в мае 1918 г .

К. Стере и П. Казаку вынудили печатать русским шрифтом даже румынскую газету [29]. В мае 1926 г. в разгар предвыборной кампании, Пан. Халиппа, добиваясь поддержки избирателей, выпустил номер своей газеты «Вяца Басарабией», отпечатанный на молдавском языке русским шрифтом. Даже Онисифор Гибу, идеолог и организатор общества «Астра», задача которого заключалась именно в румынизации населения Бессарабии, начал вместе с Халиппой издавать на кириллице рассчитанную на крестьян газету «Кувынтул молдовенеск». 1 ноября 1926 г. в продажу поступил ее первый номер «Газета будет издаваться на чистом молдавском языке и печататься двумя видами букв – латинскими и русскими», – сулили 2 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 в передовой статье ее редакторы михаил минчунэ и Йоргу Тудор [30]. Полиция конфисковала тиражи обеих газет, но расчет политиканов оправдался. Пан. Халиппа, представший защитником молдавской традиции, был избран в сенат и назначен министром Бессарабии .

В конце 20-х годов, когда Бессарабию сотрясало движение в защиту богослужения по старому стилю, к испытанному приему завоевания общественного доверия прибегли румынские церковные власти, выпустив отпечатанную кириллицей газету «Веститорул Басарабией». Тогда же, через одиннадцать лет после запрета молдавской письменности, Инкулец не нашел иных аргументов для обоснования этого акта этнокультурного насилия, кроме политических, в глазах молдаван совершенно невесомых: перевод молдавской письменности на румынскую графику, говорил он, был необходим как средство достижения «национального единства с родиной-матерью», т. е. Румынией [31] .

запрет молдавской письменности осознавался общественностью как утрата важной составляющей молдавской культуры .

В конце 30-х годов, критикуя Георге мадана за рассказ «Кондря злой», написанный на молдавском, а не на румынском языке, Петре Штефэнукэ научно обосновал в статье «молдавский диалект в литературе» реальность молдавской языковой самобытности. латинская графика, по мнению критика, не позволила писателю передать всю прелесть молдавской речи. Румынскому читателю оставалось неведомо ее подлинное звучание. «Читатели, не знакомые с диалектной молдавской речью,– сетовал фольклорист, – прочтут так, как написано: J, f,, [..]. В действительности звуки j,,, когда после них следует, звучат очень мелодично, в речи молдаван и не могут быть переданы иначе, как с диакритическими знаками [..]. Прелесть народной речи исходит не столько из диалектной лексики и фонетического аспекта, (который невозможно воспроизвести), сколько из тона рассказа, порядка слов в фразе, образов, выражений, пословиц и т. п.» [32] .

Одна из наиболее емких констатаций уважительного отношения молдаван к своим национальным ценностям принадлежит поселившемуся в Бессарабии запрутскому молдаванину леону Бога .

«Если в политическом и религиозном смысле молдаване, живущие между Прутом и Днестром, – отмечал он комментируя события XIX в. – все свои надежды на спасение направляют на Россию и ее монарха, то сознание, что молдавия – их родина, что они составляют особый народ, с собственным языком, проявляется столь 250 П.М. Шорников. Молдавская самобытность же сильно [..]. Из свидетельств эпохи вытекает, что у остающихся в Бессарабии [молдаван] ветлое сознание наличия у них одной родины – молдавии, одного народа – молдавского, одной нации – молдавской, и превыше всего – одного языка – молдавского» [33] .

Молдавский Национально-культурное сопротивэ т н о к у л ь т у р н ы й ление молдавского крестьянства побужрегионализм» дало к защите молдавской культурной идентичности и интеллигенцию. Осознание даже национал-конформистами того факта, что национальное отступничество, включая публичное провозглашение себя румыном и имитацию олтянского произношения, не обеспечивает им включения в категорию олтян и национального равноправия, способствовало превращению такого течения общественной мысли как «бессарабский регионализм» в распространенное мировоззрение .

Отчужденность молдаван от румынского общества нашла отражение в литературе и публицистике. П. Штефэнукэ с горечью упоминал об усилиях, прилагаемых его современником, писателем Владимиром Каварнали, в целях «интеграции в румынскую жизнь и в то же время о боли, испытанной им перед закрытыми вратами душ тех, кто не хотел ему верить или был не в состоянии понять его». «Он остался один и чужд в мире, где не имел никого и ничего», – писал в автобиографическом эссе эмигрировавший в Румынию директор тираспольского Национального театра Доминте Тимону; его творчество отразило процесс поэтапной утраты культурной идентичности. Едва ли не любой из молдавских писателей 20–30-х годов ощущал себя социальным маргиналом и мог написать подобные строки, свидетельствующие о поражении в попытках приспособиться к румынскому обществу: «я бежал за собственной тенью, пока не упал в пропасть. я не могу больше идти вперед. Стою в глубокой яме, с заблудшей душой, будто похороненный заживо» [34] .

Существенным моментом молдавского национально-культурного сопротивления была территориальность. Носителями румынизма в Бессарабии выступали пришельцы, «чужие» – трансильванские беженцы, а затем «регацяне»; область же сохраняла духовный суверенитет. Его практические проявления включали наличие молдавского национального сознания, молдавского языка, молдавской культуры, соответствуя принятым в этнологии этнодифференцирующим признакам. В силу местного патриотизма и Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 духовной отчужденности от Румынии попытки молдаван изменить этнополитический климат в этой стране остались единичными. «я годами боролся против регэцянского «регионализма», не допускающего даже равного обращения с объединенными провинциями и стремящегося к тираническому главенству над ними, и с этой целью обременяющего их всякого рода «объединителями» и «культуртрегерами», – заявил Константин Стере в своей последней книге «Политические разъяснения и документация» [35] .

Интеллектуальная элита Румынии обоснованно видела в бессарабском регионализме идеологию, противостоящую румынизму .

«Тенденция регионализма как направление, – настаивал в 1926 г .

Онисифор Гибу, – должна прекратиться.» лозунг «Бессарабия – для бессарабцев», направленный на защиту региональных интересов от давления «остальной страны», по его мнению, не имел оправдания:

«Бессарабия, конечно, должна заботиться о своих интересах, но в свете общих интересов румынизма». Национализм, патриотизм и регионализм, уже в 1928 г. угрожающе подчеркивал О. Гибу, это три момента, к которым молдаване «обязаны категорическим образом уточнить свое отношение» [36] .

Несовместимость молдавских национальных интересов, трактуемых как региональные бессарабские интересы, с инвективами румынизма была для молдаван очевидна. «Бессарабцы, – отмечал литератор-молдаванин Василе Котигэ в статье «Размышления о бессарабском регионализме», – являются регионалистами, но не смеют представляться в этом качестве. Это оправдано повседневными подозрениями в отношении всего бессарабского и работающего в Бессарабии. Вначале разберемся с идеологией регионализма. Прежде чем определить ее, ее заклеймили. Одни считают ее идеологией узкой, закрепленной в эмпирическом, опасной и уничтожающей идеалы; другие, наоборот, считают ее идеологией реалистичной и спасительной. Определение простое, но почти точное, считает регионализм доктриной, разрешающей – не способствующей этому – нужды, но только нужды, а не чаяния региональных группировок .

Регионализм опасен только тогда, когда благоприятствует региональным группировкам и еще опаснее, когда лелеет региональные устремления, в то время, когда регионализм, удовлетворяющий местные нужды, действенен и спасителен, представляя собой политику реальностей» [37] .

Регионализм был осторожным, приспособленным к условиям оккупации выражением молдавской этничности и бессарабского патриотизма. П. Штефэнукэ определял культурный регионализм 252 П.М. Шорников. Молдавская самобытность как исследование и культивирование всего, «что представляет собой культурную ценность, характерную для области». «В сущности регионализма, – несколько упрощенно трактовал он проблему, – можно выделить три регионализма: “Регионализм амбиций недовольных псевдоученых”, “Регионализм как склад ума” и “Регионализм реальностей”. Первый, по мнению В. Котигэ, не являлся политической доктриной, он представлял собой страсть «видных политических личностей», отождествляющих область со своей персоной. Вспоминая о молдавской Республике, отметил литератор, они выдают свой бессарабский «партикуляризм», который «может быть проявлением человеческой гордости за независимость; но это – не признак политического регионализма» [38] .

Подлинное проявление регионализма молдавский публицист видел в неустранимом расхождении менталитетов молдаван и «регацян», в устойчивости бессарабского патриотизма. Добиваясь либерализации румынской политики в Бессарабии, В. Котигэ указывал на ее несоответствие декларируемым целям. «Регионализм как склад ума или регионализм родного края довольно сильный в Бессарабии, – подчеркивал он, – может быть опасен [для Румынского государства], поскольку может быстро отклониться от регионализма экономического и культурного к регионализму политическому [..]. Регионализм реальностей есть санитарное, экономическое и культурное спасение Бессарабии» [39]. В то же время П. Штефэнукэ требовал от «руководителей культурной жизни» Бессарабии признания «здоровых принципов культурного регионализма», [40] права молдаван на культурный суверенитет .

Идеологом «регионализма» независимого, открыто противостоящего культурному диктату Румынского государства и олтянской этноэлиты, выступил Николай Костенко. После установления королевской диктатуры (1938 г.) он оказался наиболее радикальным деятелем регионализма, открыто выступив против ликвидации Бессарабии как административного целого и включения молдавских уездов в состав административных единиц Старого Королевства .

Поскольку условием легальности оставалось хотя бы декларативное подчинение императивам румынского интегрализма, в статье, написанной после государственного переворота, Костенко подчеркнул, что пафос регионализма заключается в обличении румынской политики в Бессарабии как противоречащей интересам духовной интеграции области с Румынией [41]. Однако практическая деятельность регионалистов не подтверждала их деклараций о лояльности оккупирующему государству .

Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Их усилиями широкий отклик получили данные Константином Стере определения румынской политики в Бессарабии как жестокой, некомпетентной и, по сути, преступной. «Жизнью нации, – цитировал Н. Костенко слова писателя, – не имеют права распоряжаться руководители государства, которые временно могут говорить от ее имени, приговорив к национальной смерти, то есть к интеллектуальной и моральной смерти, целое поколение, все поколения, которые еще и не зачаты». Политику Румынии в Бессарабии он охарактеризовал – опять-таки словами Стере – как «беспощадную войну против самой мирной румынской провинции», а от себя добавил фразу, представлявшую собой вызов румынизму: политика эта «не имеет ничего общего с традицией, духом и чаяниями бессарабских молдаван» [42] .

Постоянно ссылаясь на авторитет Константина Стере, цитируя его публикации, квалифицируя его как «репрезентативный тип бессарабского интеллектуала», молдавские регионалисты возвели плодовитого писателя и неудачливого политика в ранг классика регионализма. Пропагандируемый им комплекс национальных, социальных и этических идей получил наименование «стеризм». Оставляя в стороне бытующие в литературной критике определения «стеризма» как «вулканического взрыва национальной идеи, этического пыла и мономании, бунтующего мессианизма, мечтательности, доктринерства, попоранизма», отметим главное – этнический молдавизм Стере [43]. Его эволюцию от «румына по собственному выбору» до молдавского националиста нельзя признать вполне завершенной. Но в 20-е годы на политической арене Румынии лидер регионалистов действительно противостоял румынизму и защищал молдавские национальные интересы .

В общих чертах «бессарабский» регионализм стал теорией молдавской этнокультурной специфики .

Наглядное выражение нашел молдавизм в Молдавская литературном творчестве. молдавская литералитература тура этого периода представлена в основном публикациями журналов «Вяца Басарабией»

(1932–1944 гг.), «Буджакул» (1935–1940 гг.), «Фамилия ноастрэ»

(1935–1938 гг.), «Поетул» (1937–1938 гг.), «Дин трекутул ностру»

(1933–1939 гг.), «Итинерар» (1938 г.), «Край ноу» (1934 г.), «Гындул нямулуй» (1924–1928 гг.), «молдавия» (1939 г.), «Женерация ноуэ», «Сперанца» и др .

25 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Хотя, даже по мнению современного адепта румынизма, эта литература была призвана насаждать румынизм [44], почти вся она стала на позиции молдавского этнокультурного регионализма .

Это было определенно сформулировано в эстетической программе главного органа регионалистов журнала «Вяца Басарабией». Практической своей задачей, оставляя в стороне дань официозу – декларации о приверженности доктрине румынизма, – регионалисты считали обоснование тезиса о наличии у молдаван собственной истории и культуры и содействие профессиональному становлению нового поколения бессарабских писателей. «В 12 номерах журнала, – признавал его владелец Пан. Халиппа, – мы старались возможно полнее разъяснить прошлое Бессарабии [..] В то же время мы стремились собрать вокруг журнала “Вяца Басарабией” всех, кто с пером в руке старался служить общественному прогрессу и румынизму на земле нашей провинции» [45]. Разрабатывая вопросы истории и культуры родного края, выявляли и пропагандировали национальную идентичность молдаван и другие литературные издания .

Используя румынскую графику, бессарабская литература, тем не менее, оставалась литературой молдавской. Продолжая молдавскую литературную традицию XIX – начала ХХ в., она опиралась на достижения русской культуры; это была литература самобытная, с особой, отличной от румынской, проблематикой и духом, иными сюжетами, героями, образами, типажами. Она отражала молдавскую, а не румынскую реальность, воспевала иные ценности и, что не менее значимо, она пользовалась языком, отличавшимся от румынского лексикой и структурой фразы. Одного из виднейших представителей этой литературы, Георге мадана, даже литературная критика, враждебная молдавизму, лестно характеризует как «второго Крянгэ», «попораниста» и прекрасного рассказчика [46] .

молдавская литература сразу встала в оппозицию традиционной линии румынского литературного модернизма, задаваемой журналами «Семэнэторул», «Гындиря» и «Вяца ромыняскэ», противопоставив ей связь с родной почвой. У каждого из бессарабских писателей и писавших о Бессарабии румынских авторов присутствует сознание особой судьбы Бессарабии. Само обилие специфических понятий, характеризующих направления духовных исканий молдавских регионалистов, – автохтонизм, локализм, стеризм, бессарабизм, «сельский миоритизм», «провинциализм как ментальность» и т. п. – свидетельствует о самобытности исследуГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 емой культуры. Перечень молдавских литераторов, разделявших эти принципы, – Алексей матеевич, Тудосе Роман, магда Исанос, Николай Костенко и другие – позволяет утверждать, что именно между ними и литературой Румынии пролегал концептуальный водораздел эпохи. Отрицанием румынизма являлся даже литературный «дакизм» [47] .

молдавские писатели и в 20–30-е годы использовали исконные молдавские слова, трактуемые румынистами как «архаизмы», противопоставляли народные выражения шедшим из французского языка неологизмам. мессианизм их, отмечают критики, был добрый, «бессарабский». И наконец, у каждого из молдавских писателей ощущается влияние русской литературы, включая советские литературные школы; она дала даже «есенинско-маяковский» (Владимир Каварнали) тип динамитчика эпохи. Сторонники молдавизма подчеркивали православную составляющую молдавской культуры и ее связь с русской цивилизацией, воспевали молдавский народный язык. Абсолютизация «регионализма», признает современный адепт румынизма, сочеталась на страницах «Вяца Басарабией» с подчеркиванием русского культурного влияния на молдаван и противопоставлением молдавизма румынизму [48] .

ярко проявилась в молдавской литературе этого периода традиционная восточная геополитическая ориентация молдавского народа. Отвергая власть Румынии, молдавские читатели мало интересовались румынской проблематикой. Характерной чертой молдавской литературы 20–30-х годов был «узкий», провинциальный горизонт. Поскольку румынизм проявлялся в попытках обосновать националистические требования мунтянской общности в терминах исторических прав Румынии на Бессарабию, другой особенностью творчества молдавских литераторов стала разработка вопросов молдавской истории, квалифицируемая литературной критикой как «бойкот истории» посредством «отступления в прошлое» либо обращения к рустицизму («деревенщине») [49] .

Концентрация внимания на дорумынском прошлом Бессарабии и сельской тематике представляла собой способ ухода от реалий оккупации; этот метод позволял в обход идеологической цензуры пропагандировать этноним «молдовень» и лингвоним «лимба молдовеняскэ», а каталогизирование молдавских культурных объектов, накопление этнокультурной информации способствовали выявлению и обоснованию национальной самобытности молдавского народа. Той же цели служили сбор и публикация молдавского фольклора. Подвижником этого дела стал Ион Буздуган, еще в 25 П.М. Шорников. Молдавская самобытность 1921–1928 гг. издавший два тома «Песни Бессарабии». молдавские народные песни и танцы, баллады и сказки, классическая молдавская литература и исторические труды и, в меньшей степени, профессиональное искусство опровергали постулаты румынизма и убеждали молдаван в своей культурной самоценности .

В силу особых политических и экономических условий Бессарабии в литературе края были сильнее, чем в литературе Румынии, выражены явления декаданса, религиозной мистики, социального отчаяния. Человек трактуется бессарабской литературой как персонаж трагический. Ему свойственно «состояние изгнанности», ощущение разрыва, вызванного отчуждением. Экзистенциальные мотивы «отчуждения» человека соседствуют с идеей отчужденности Бессарабии как страны. Созерцатели и побежденные – два главных персонажа бессарабской прозы 30-х годов [50]. Наличествовал и этнический фактор. за литературным журналом «Поетул»

современный румынист признает «определенную регионалистскую ориентацию» уже на том основании, что среди 12 виднейших его авторов у девяти – славянские фамилии [51] .

Насильственное нивелирование молдавской культуры по румынским стандартам вызвало к жизни другую великую тему молдавской литературы этого десятилетия – тему утраты национальных молдавских корней («дезрэдэчинаре»). Фон ее окрашен трагически. На нем отражаются бесчисленные кризисы идентичности, созвучные с судьбой Бессарабии, и падения в неизвестность. Историческая судьба Бессарабии, столь отличная от судьбы Румынии, предстает как источник особой бессарабской духовности. «В Бессарабии, – пишет современный литературный критик, – с силой дует, как стихийный, бесконечно устрашающий поток истории, сам ветр погибели. Черные пасти небытия разверзаются на каждом шагу, в каждое мгновение беспощадного времени». «В общих чертах, – признает он далее, – бессарабский регионализм стал теорией национальной специфики» [52], утверждения молдавской самобытности .

Опора на русскую культуру обеспечивала молдавской литературе особый авторитет в румынском общественном мнении. Под влиянием молдавской литературной традиции в румынской литературе появилась группа «бессарабизированных» румынских писателей. В их числе – Б. Иордан, Георге Дорул Думитреску и даже олтянин Сабин Великан (настоящая фамилия – Попеску-лупу), русским литературным псевдонимом раскрывший свои эстетические ориентиры. Они отразили в своем творчестве «бессарабскую атГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 мосферу» межвоенного периода [53], точнее, румынские представления о ней .

Таким образом, молдавская литература 30-х годов отвечала потребностям народа или, по крайней мере, духовным запросам читателей. «Вот что требуют в Бессарабии бессарабцы: душа, обычаи, неписаные законы, мысль, биение сердца, речь должна гармонично сочетаться с теми же явлениями у народа. Только из этого получится польза», – заявлял Николай Костенко в концептуальной статье «Необходимость культурного регионализма» [54] .

Политическое значение литературного автохтонизма вряд ли было значительным уже потому, что слишком узок был слой читающей публики. «В Бессарабии, – сокрушался в 1937 г. один из авторов журнала «Вяца Басарабией», – где имеются 3 миллиона жителей, существует менее 5 тысяч постоянных читателей Это страшно Из этих 5 тысяч, надо полагать, 4 тысячи чужие» [55], т. е. «регацяне» .

Решающую роль в сохранении молдавской самобытности сыграло этнокультурное сопротивление молдавского крестьянства .

Однако молдавская литература, как и научное творчество тех времен, служила защите молдавского национально-культурного суверенитета и представляла собой форму идеологического сопротивления румынизму. Введенные интеллигенцией в массовое сознание понятия «бессарабец» и «регионализм» обрели знаковый смысл и стали факторами этнокультурного размежевания между молдаванами и румынами. молдавский национально-культурный регионализм явился одной из основ бессарабизма, идеологии Бессарабского освободительного движения .

В контексте рабочего и крестьянского движения, деятельности революционных формирований Бессарабии оппозиционность молдавских литераторов выглядела безобидным фрондерством. Но и она не осталась без внимания властей. Даже автор, именующий культуру Бессарабии оккупационного периода румынской, признает, что она «создавалась вопреки всем ущемлениям цензуры, методологическим наставлениям и схемам, вопреки иностранному менталитету, постоянно навязываемому ее фонду» [56]. Румынская администрация чинила препятствия изданию произведений бессарабских писателей, и почти два десятилетия, до весны 1940 г .

не допускала создания в Бессарабии писательской организации (в молдавской АССР писательская организация «Рэсэритул» была учреждена еще в 1928 г.), пыталась поставить бессарабских литераторов на место литературными же средствами – силами «регацян»

25 П.М. Шорников. Молдавская самобытность издавая антирегионалистские журналы «молдова де ла Нистру», «Пажинь басарабене», «Кужет молдовенеск». Однако история этих изданий свидетельствует о их маргинальном характере в культурной жизни области .

Бессарабский этнокультурный «регионализм» был нравственно оправданным литературным выражением молдавского национализма. Проявления регионализма в публицистике и литературе представляли собой форму духовного сопротивления части молдавской интеллигенции, на уровне деклараций признавшей свое культурное поражение и обязательность румынских культурных стандартов. Искания регионалистов были методом утверждения молдавской идентичности .

Несмотря на 22-летнюю политику румынизации, молдаване не стали румынами. молдавский народ сохранил молдавское национальное сознание, молдавскую речь, молдавский фольклор, восточную геополитическую ориентацию; временно была утрачена молдавская письменность. К. Стере до конца жизни именовал земляков «добрым и мирным молдавским народом» [57]. В середине 30-х годов О. Гибу отмечал отсутствие в Бессарабии «любви» к румынизму [58], а руководитель кишиневской организации фашистской «Железной гвардии» подвел румынской политике в Бессарабии скорбный для румынизаторов итог: «Душа более 2 миллионов молдаван отвращена от путей румынизма» [59] .

Характерной чертой, но и парадоксом Молдавизм и б е с с а р а б с к а я Бессарабского освободительного движения 1918–1940 гг. стало сотрудничество региональная весьма различных по социальной прироидентичность де политических формирований. Поиски ответа на вопрос о причинах, сделавших это возможным, о том, какая идеология противостояла идеологии оккупирующего государства, вынуждают предположить наличие у данных формирований общих задач, а у населения Бессарабии – массового политического и культурного регионального сознания .

Судя по публикациям бессарабской прессы, выпуску газет «Бессарабец», «Басарабия», «Бессарабская жизнь» и других, в названиях которых присутствовало название губернии, по деятельности бессарабских депутатов в Государственной Думе, начало формированию региональной идентичности было положено еще в 25 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 XIX в. Однако решающим фактором осознания бессарабцами себя как особой региональной политической и культурной общности явилась аннексия Бессарабии Румынским королевством .

В годы гражданской войны бессарабцы по обе стороны баррикад боролись за восстановление государства Российского. Рабочие, крестьянство, часть интеллигенции грядущее освобождение Бессарабии связывали с торжеством революции. Основу бессарабской политической традиции заложили вооруженное сопротивлении интервентам в 1918 г., а также многонациональные по составу участников и направленные на воссоединение Бессарабии с Россией Хотинское, Бендерское, Татарбунарское восстания. Участники боев с интервентами, 4500 хотинских повстанцев, тысячи бессарабских беженцев пополнили Красную Армию. Уроженцы Бессарабии С.Г. лазо и м.В. молкочанов (малкочану) командовали красными фронтами, А.В. Нимитц – морскими силами Советской России, И.Ф. Федько, И.Э. якир, Г.И. Котовский – крупными соединениями красных войск .

Буржуазные слои выступали за возрождение традиционной российской государственности. молдаванин А.А. Червен-Водали был министром в правительстве адмирала А.В. Колчака в Сибири, а потомок рода молдавских бояр В.Н. Крупенский – послом Колчака в японии. Бессарабский депутат Государственной Думы В.м. Пуришкевич возглавил в Петрограде антисоветский заговор, а затем вместе с земляком журналистом м.Н. Бялковским, главой «Осваг», пропагандистского ведомства правительства А.И. Деникина, стал идеологом белого движения на юге России. В составе деникинской армии сражались начальник Дроздовской дивизии генерал А.В. Туркул и двое его братьев, три брата Крупенских, три брата Семиградовых (Шаптесате) и сотни других офицеров-молдаван. Ни красные, ни белые не признали аннексии Бессарабии Румынией .

Фактором сплочения бессарабцев стало их равенство в бесправии. Власть Румынии осуществлялась в Бессарабии методами террора, не применяемыми в другой аннексированной провинции, Трансильвании. «С момента вооруженной оккупации и до сегодняшнего дня, – отмечал в 1935 г. румынский писатель Скарлат Каллимаки, – Бессарабия рассматривается как колония с населением низшей расы, а отсюда и необходимость применения специфических колониальных методов правления» [60]. Однако даже в колониальной политике европейских держав трудно отыскать аналогии террору, царившему в Бессарабии в 1918–1924 гг. [61] .

20 П.М. Шорников. Молдавская самобытность До последних дней оккупации румынская полиция применяла в Бессарабии истязания и пытки [62] .

Представительство области в румынском парламенте ограничивала дискриминационная норма: если в Старом королевстве один депутат выставлялся от 40 тыс. избирателей, то в Бесарабии – от 60 тыс. [63]. Политика Бухареста блокировала экономическое развитие области [64] и препятствовала формированию общности ее хозяйственной жизни с жизнью метрополии. С установлением румынской власти в Бессарабии бессарабцы связывали утрату былой устойчивости социального статуса, гражданских свобод, национального достоинства и самоуважения. Рабочие и большинство крестьянства не могли простить оккупантам потерю плодов революции. Этнополитические чистки среди служащих, замена большинства бессарабских помещиков румынскими в ходе аграрной реформы 1920–1923 гг. были осознаны общественностью как курс на устранение бессарабской элиты в целом .

Утрата молдавской государственности лишила молдавский народ субъектности. молдавская культура перестала быть фиксированной и признаваемой реальностью. молдаванам не было оставлено возможности публично подчеркивать какие-либо свои культурные особенности, поскольку ни одна из них не была достойна уважения с точки зрения доминирующей румынской культуры .

Культура и языки славян, гагаузов, других национальных сообществ, как и их носители, подлежали подавлению. Относительно евреев с начала 30-х годов проводилась политика их вытеснения из страны. Придание государственного статуса только румынскому языку означало введение дискриминационных для бессарабцев, включая молдаван, критериев оценки их профессиональных качеств и культурного уровня. По существу любой выходец из «Регата» получил возможность экзаменовать каждого бессарабца на знание государственного языка, внушая ему ложное и оскорбительное представление о себе как о маргинале румынской нации .

знакомство молдаван с румынами выявило расхождения в языке, культуре, менталитете. Обладая молдавским национальным сознанием, особым, отличным от румынского политическим и духовным опытом, включая школу трех русских революций, молдаване Бессарабии по-иному оценивали политические, экономические, культурные реалии Румынии и ее перспективы. запрутским братьям молдаване Бессарабии устами Алексея матеевича еще в начале века ставили в вину восприятие олтянских языковых стандартов и искажение обрядов молдавского православия. Поиски духовной 21 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 опоры за Прутом, предпринимавшиеся молдавской интеллигенцией в 20-е годы, не принесли весомых результатов. запрутские молдаване не желали ни воссоздания молдавского государства, ни даже молдавской автономии в составе Румынии. Таким образом, у молдаван и румын не оказалось ни предусмотренной Эрнестом Ренаном в его определении нации общей истории в прошлом, ни общей воли в настоящем, ни общей цели на будущее .

Политические условия Румынии требовали региональной солидарности, а ход событий создавал новые предпосылки ее формирования. массовое деклассирование бессарабской буржуазии, а также ее оппозиционность румынской власти ослабили социальный антагонизм революционных времен. Население Бессарабии проникалось сознанием существования у него общих интересов, общей судьбы. Единению бессарабцев способствовали русский – да и молдавский – дух соборности и традиция корректных межнациональных отношений, совместимость менталитета основных национальных сообществ, двуязычие не только образованного сословия и горожан, но и самодеятельного сельского населения. молдавизм обеспечил главное условия формирования интегрирующей региональной идеологии – ее поддержку этническим большинством – молдаванами .

Бессарабизм выражал представление бессарабцев о себе как особой территориальной и этнокультурной общности. Он являл собой самобытную, отличную от румынской, традицию межэтнических отношений, а также форму массового политического и культурного сознания, в котором центральное место занимали интересы региональной полиэтничной общности. В отличие от румынизма, бессарабизм включал уважительное отношение к молдавской национальной самобытности, к культурной и лингвистической специфике Бессарабии, к существующему в области молдавско-русскому двуязычию. Суть бессарабизма заключалась в психологической связи между бессарабцами, более выраженной, чем земляческая, отграничивающей их от румын .

Согласно одному из определений современной этнологии, нация – это народ, осознающий себя политически [65]. Революция и существование молдавской республики возвратили в молдавское сознание идею молдавской государственности. Попытки создания Бессарабской Советской Республики, предпринятые советскими властями в мае 1919 г., и молдавской Советской Республики – татарбунарскими повстанцами в сентябре 1924 г., означали признание молдавской государственной идеи как политической реП.М. Шорников. Молдавская самобытность альности. Провозглашение на левобережье Днестра молдавской Автономной Республики 12 октября 1924 г. продемонстрировало совместимость этой идеи с российским этатизмом .

Бессарабизм сочетался не только молдавской, но и другими национальными идентичностями: русской, украинской, еврейской, болгарской, немецкой, гагаузской. Поддержка молдавской государственной идеи также немолдавским населением превратила ее в одно из основных требований бессарабизма. Суверенитет Бессарабии осмысливался в бессарабизме как свобода бессарабцев от власти Румынии. На рубеже 30-х годов идею воссоздания молдавского государства в границах молдавского княжества времен Стефана Великого пропагандировала в Бессарабии молдавская национальная партия, руководимая адвокатом с Ал. Опрей. Уже в 20-е годы начали складываться мифы о молдавском национальном движении начала века и о молдавской республике 1917–1918 гг .

Одной из основ бессарабского регионального сознания, источником уверенности молдаван и других бессарабцев в своем духовном превосходстве в отношениях с румынами была гордость своей связью с русской культурой. Российский период молдавской истории молдаване считали ее достойной страницей. И все же униженное положение Бессарабии в составе Румынии обусловило ориентацию бессарабизма на поиск оснований для самоутверждения скорее в сущности бессарабской общности, чем в воспоминаниях о величии рухнувшей империи. В отличие от румынских националистов, деятели бессарабизма апеллировали не к кровному родству, а к родству духовному .

Увязывая национальные чаяния молдаван и немолдавского населения, бессарабизм создавал почву для параллельных действий различных по классовой природе политических сил во имя решения патриотических задач. Бывшие белогвардейцы не сошлись с коммунистами в оценке революции и политического строя СССР .

Часть бессарабцев оставалась враждебна большевикам потому, что возлагала на них вину за «смуту» 1917 г., позволившую Румынии оккупировать Бессарабию. СССР они обвиняли в неспособности изгнать оккупантов. Но по практическому вопросу об отношении к Румынии и ее политике в Бессарабии существенных расхождений у бессарабцев не было. Симпатии к проводимой в СССР социальной политике, во многом идеализируемой, усиливали поддержку пророссийского ирредентизма большинством крестьянства и, особенно, рабочими. Идеи бессарабизма разделяли столь разнородные 23 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 общественные формирования как буржуазный «Комитет спасения Бессарабии», Бессарабская монархическая организация генерала Е. леонтовича, Союз православных христиан, этнокультурные организации русских, евреев, болгар, немцев, греков .

Степень радикализма сторонников бессарабизма определялась их социальным положением. Буржуазные слои требовали прекращения полицейского произвола, гражданских, лингвистических и этнокультурных свобод, административной автономии Бессарабии в составе Румынии. Но большинство бессарабцев, поддерживая эти требования, стояло за воссоединение края с Россией/СССР. Таким образом, бессарабизм был структурирован по степени радикализма, а не по программным задачам: все приверженцы этой идеологии отвергали румынизм, дистанцировались от Румынии и придерживались восточной геополитической ориентации. В сущности, бессарабизм представлял собой не идеологию, основанную на вере, а объективную картину бессарабской действительности времен оккупации и политическую программу, приемлемую для бессарабцев. Бессарабизм не получил за исторически краткий срок своей актуальности традиционного оформления в виде учения. Но он пропагандировался едва ли не всей печатью Бессарабии и, находя повседневное подтверждение в действительности, стал у бессарабцев общепринятой формой массового сознания .

Бессарабское региональное сознание стало действенной формой групповой идентификации. Оставаясь молдаванами или русскими, евреями или болгарами, гагаузами или немцами, сознание своей принадлежности к бессарабскому сообществу бессарабцы сохраняли и эмигрируя в другие провинции Румынии, в СССР либо в другие страны. Огромная, учитывая численность населения края (3,2 млн человек в 1918 г. 2,9 млн человек – в 1930 г.) бессарабская эмиграция: 300 тыс. – в СССР, 150 тыс. – в страны западной Европы и свыше 50 тыс. – в южную Америку и США, политически весьма разнородная, была едина в своем отрицании румынской оккупации Бессарабии, всей политики Румынии в крае. В СССР, Франции, Бельгии бессарабские эмигранты создали сеть обществ бессарабцев .

Благодаря молдавизму и бессарабизму население Бессарабии избежало включения в состав румынской политической нации .

Бессарабцы сформировались в региональную политическую нацию – с особыми региональными интересами, региональными общественными формированиями, региональными лидерами, общей 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность ориентацией на Россию и общим безразличием к румынскому национально-государственному проекту .

Создав идеологическую основу для взаимодействия политически разнородных формирований бессарабской оппозиции, бессарабизм стал интегрирующей надпартийной идеологией освободительного движения. Бессарабизм предъявлял Румынскому государству требования от имени полиэтничной региональной политической нации. В Бессарабии сложился организационно не оформленный, но реально существующий патриотический фронт, объединенный неприятием оккупации.

Бессарабское региональное сознание проявило себя как могучее средство общественной мобилизации:

– в вооруженной борьбе против румынской интервенции в начале 1918 г., в Хотинском, Бендерском, Татарбунарском восстаниях, в партизанских действиях и актах активного сопротивления крестьянства румынским войскам и администрации в первые годы оккупации;

– в массовом рабочем движении, в открытых выступлениях политического протеста, в деятельности партийно-патриотических подпольных (коммунистических, эсеровских, крестьянских и иных) и полулегальных (монархических, национально-патриотических) организаций;

– в этнокультурном сопротивлении молдаван и национальных меньшинств; в движении молдавских регионалистов;

– в защите традиций молдавской православной церкви, особенно богослужения по старому стилю [66] .

Бессарабское сопротивление было многонациональным. Свидетельством тому не только присутствие среди организаторов вооруженного отпора интервентам, руководителей восстаний и патриотического подполья молдаван Василия Рудьева, Георгия Барбуцы, Николая Попы, Георгия Палади, леонтия Цуркана, Константина Сырбу, Антона Оники, Андрея Пэлэрие, русских Александра Клюшникова, Павла Ткаченко (я.я. Антипова) Иустина Батищева, Ивана Шимкова, украинцев Никиты лисового и Сергея Бурлаченко, выходцев из русско-молдавских семей Григория Борисова (Старого) и юрия Короткова, евреев Иосифа Бужора, Хаи лившиц, Иосифа моргенштерна, болгарина Александра Ганева, гагауза Ивана Шишмана, немца Самуила Бантке. Политически более значимо то обстоятельство, что в полиэтничной Бессарабии царил межнациональный мир, а в повстанческих отрядах и подпольных организациях, в забастовочных комитетах и колоннах демонстраций протеста плечом к плечу боролись и шагали люди всех национальностей .

25 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 К бессарабскому освободительному движению были причастны все классы бессарабского общества. В восстаниях, особенно в Хотинском, начатом отрядом молдавских партизан под командой Г.И. Барбуцы, участвовали не только рабочие и сельские бедняки, но и зажиточные крестьяне, офицеры – выходцы из буржуазии .

Оппозиционные Румынии организации создавали рабочие и крестьяне, земские деятели и учителя, служители церкви, журналисты, студенты. Часть молдавской интеллигенции, не признавшая культурного поражения, выступала в защиту молдавской истории и молдавской культурной традиции, выявляла и пропагандировала молдавские и общебессарабские традиции. Русские и болгары, евреи, украинцы, немцы, поляки отстаивали культурные институты своей национальной самобытности – школу, церковь, прессу, театр – боролись за сохранение за русским языком его функции языка публичного .

Против проводимой в Бессарабии политики террора, региональной эксплуатации, национальной дискриминации протестовали даже люди, запятнанные участием в оформлении акта аннексии Бессарабии – члены «Сфатул цэрий» во главе с Константином Стере. защищая позиции русского языка, около 20 видных молдаван, в том числе бывшие деятели молдавской Демократической Республики Пантелеймон Ерхан, Даниил Чугуряну, Василе Чижевский, Василе Цанцу и другие редактировали оппозиционные румынским властям русскоязычные газеты [67]. многочисленны были и хранители молдавской традиции. Петре Штефэнукэ собирал и публиковал молдавский фольклор [68]. Пантелеймон Халиппа учредил журнал «Вяца Басарабией» и вопреки постулатам румынизма вместе с писателем Николаем Костенко год за годом на фактах показывал, что у молдаван есть своя, отличная от румынской история, молдавское национальное сознание, самобытная «бессарабская» литература [69]. Они помогали становлению нового поколения молдавских писателей, фиксировали связи молдавской культуры с культурой русской. пециальный сдвоенный номер журнала (1938, № 3/4) посвятили они памяти и творчеству А.С. Пушкина, исследованию его влияния на молдавскую литературу .

Свою принадлежность к бессарабской общности сознавала и воспитанная под прессом румынизма, колеблющаяся в своей этнической самоидентификации прослойка интеллигенции, «поколение на перепутье». Единственным классом, достигшим в 30-е годы некоторой стабилизации своего материального положения, было зажиточное крестьянство (менее 3% населения). Но даже оно, по 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность социально-политическим мотивам поддерживая румынскую администрацию, не спешило отрекаться от принадлежности к роду молдаван. Искренними сторонниками Румынии являлись в Бессарабии только румынские колонисты и функционеры .

* * * молдавское национально-культурное сопротивление представляло собой защиту молдавских национальных ценностей от румынской политики культурной унификации. молдавизм провозглашал молдаван особой этнокультурной общностью, отличной от румын, и требовал от Румынского государства коллективных этнокультурных и политических прав, в том числе уважения молдавского национального сознания, молдавской языковой и культурной самобытности. масштабы и характер молдавского национальнокультурного сопротивления свидетельствуют о существовании в 1918–1940 гг. в Бессарабии не просто молдавского этноса, а молдавской нации .

Решающим фактором воссоединения Бессарабии с Россией/ СССР явилась политика Советского государства. Но молдавизм и бессарабское региональное сознание создали духовные и психологические предпосылки успешной интеграции молдаван Бессарабии в советское общество. Преобразование молдавской автономии в союзную молдавскую республику, поддержка молдавской национальной самобытности государственной властью и обеспечение национального равноправия смогли бы решить основные этнополитические задачи молдавизма. Но опыт борьбы 20–30-х годов вошел в сознание народа. Дальнейшие события подтвердили прочность бессарабской традиции корректных межнациональных отношений и восточной геополитической ориентации молдаван .

§ 3. МоЛДАвСкАЯ ИДЕНТИЧНоСТЬ И Г Е о П о Л И Т И Ч Е С к И в Ы Б о р МоЛДАвСкоГо НАроДА в Г о Д Ы в Е Л И к о о Т Е Ч Е С Т в Е Н Н о в о Н Ы Очевидно влияние молдавизма на формирование геополитической ориентации молдавского народа в годы Великой Отечественной войны .

2 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 В 90-е годы ХХ в. изучение проблематики этого периода осуществлялось в молдавии по расходящимся направлениям. Часть исследователей продолжила иследование процессов, происходивших в республике в годы Великой Отечественной войны, с позиций научной объективности [1]. Другие авторы пытались рассматривать события молдавской истории в контексте так называемого «румынского духовного пространства», замалчивая либо извращая позицию молдавского народа [2]. Попытаемся ответить лишь на самые значимые для раскрытия темы нашего исследования вопросов:

– Какова была молдавская политика оккупантов? Действительно ли режим Антонеску считал молдаван румынами?

– Удалось ли румынским властям повлиять на национальное самосознание, государственную ориентацию и политическое поведение молдавского народа?

– Какую роль сыграло в формировании политической позиции молдавской нации в годы второй мировой войны национальное и государственное сознание молдаван?

То обстоятельство, что накануне войны (на 1 января 1941 г.) при общей численности населения 2719 тыс. человек в молдавии проживали 1735 тыс. молдаван (63,8%), позволяет оценивать проводимую в молдавии политику, а также ее экономические, социальные, демографические последствия как относящиеся прежде всего к молдавской нации .

И ю н ь 1 9 4 1 г о д а Передел собственности, проведенп о д т в е р ж д е н и е ный в Бессарабии накануне войны, исторического разорил буржуазию, ослабил позиции выбора зажиточного крестьянства, но экономически укрепил рабочих, а также крестьян-середняков и бедняков, и эти слои положительно оценили действия Советской власти. Преобразование молдавской автономии в союзную республику как акт, создающий новые условия для возрождения молдавской нации, в тот момент оценили немногие. Вместе с тем, населением, видимо, не была осмыслена в негативном для власти плане и проведенная накануне войны высылка «антисоветских элементов» [3]. Ориентация молдаван на СССР в предвоенный год в общем упрочилась. Тем не менее, с началом войны молдавскому народу предстояло вновь взвесить свой исторический выбор .

2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность В условиях неудачного для СССР начала войны следовало ожидать массового колебания мнения населения по вопросу о государственной ориентации. Однако этого не произошло. молдавский народ подтвердили свою приверженность России/СССР .

В Красную Армию влились 38 тыс. солдат-бессарабцев, преимущественно молдаван, покинувших румынскую армию в июне 1940 г., около 80% общего их числа, и 18 тыс. рабочих и служащих промышленности молдавии, 32% от их численности. Из добровольцев – рабочих, служащих, работников милиции – были сформированы также истребительные батальоны численностью в 10 тыс .

бойцов. К 5 июля 1941 г. в войска южного фронта влились 48 тыс .

призывников из молдавии. Десятки тысяч мужчин пополнили фортификационные части .

массовый характер приняла эвакуация населения в восточные районы СССР. Ушли на фронт либо эвакуировались с семьями 55% рабочих и служащих промышленности молдавии, 60% железнодорожников, около 80% врачей и более половины учителей. Уехало большинство горожан, не обремененных хозяйством. Эвакуировались 65% жителей Кишинева, 67% – Бельц, 58% – Тирасполя, 52% – Рыбницы, около половины населения других городов и районных центров. Крестьяне не склонны были бросать хозяйства, тем не менее в результате призыва в Красную Армию и эвакуации население республики сократилось на 500 тыс. человек, что составляло 18% его численности [4] .

В отличие от Прибалтики и западной Украины, в молдавии не оказалось «пятой колонны» противника. Правда, имели место проявления политического бандитизма. В селе Валя-луй-Влад Кишкаренского района банда во главе с членом кузистской партии убила 35 евреев, в том числе 21 мужчину, 6 женщин и 8 детей, сожгла 142 дома [5]. В селе Царьград на севере молдавии пособники врага заперли в подвале около 20 эвакуирующихся евреев. задержанные были переданы оккупантам и расстреляны [6] .

В леовском районе бандитская группа во главе с бывшим офицером белой армии Пепеляшковым убила двоих представителей власти – милиционера и секретаря сельского Совета. Однако на подразделения Красной Армии в молдавии не было совершено ни одного нападения, на железной дороге противнику, забросившему в тыл советских войск более 30 десантов, не удалось осуществить ни одной диверсии [7]. Истребительные батальоны успешно ликвидировали десанты врага и банды уголовников, грабивших население [8] .

2 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Отношение молдаван к немецким и румынским войскам было определенным: их страшились, в них видели не просто иностранные армии, но карательные войска. «Почти все важные центры, – доложил 7 августа 1941 г. в Бухарест уполномоченный по управлению Бессарабией генерал К. Войкулеску, – лишены населения, которое либо отступило вместе с большевиками, либо бежало в леса и виноградники» [9] .

расчленение молдаване стали главным объМолдавии. ектом проводимой оккупантами повоенно- литики румынизации «населения и оккупационный территории». Бухарест не скрывал режим ее задач. «Румынизация, – заявил в апреле 1942 г. в Бельцах диктатор Румынии И. Антонеску, – должна стать национальным инструментом, на который бы мощно опирались наше правительство, армия и наше право на обеспечение румынском роду границ, соответствующих его миссии» [10]. Поэтому оккупационные власти добивались этнической «переориентации» молдаван .

В целях подавления молдавского государственного сознания они второй раз в течение 25 лет «упразднили» молдавскую государственность. При обсуждении правительством вопроса о будущей восточной границе Румынии министр культуры и культов Петрович потребовал «полностью ликвидировать [...] молдавскую республику». Но режим И.Антонеску зависел от Гитлера. На это, сообщил вице-премьер михай Антонеску, уже получена санкция Берлина, где он обговорил все вопросы в плане того, чтобы «в будущем избегать создания молдавских республик». Декретом-законом № 790 от 3 сентября 1941 г. молдавия была ликвидирована как административное целое. Основная ее часть была включена в состав губернаторства «Бессарабия», левобережье Днестра – в губернаторство «Транснистрия» («заднестровье»), а северные районы – в губернаторство «Буковина» .

Оккупанты сознавали, что административно-территориальное расчленение молдавии еще не означает устранения из сознания молдавского народа молдавской государственной идеи, ее замены румынской. Служба пропаганды губернаторства Бессарабия свою задачу видела в том, чтобы «внедрять идею существования единого румынского государства и единой румынской народности, проживающей на всей территории страны, следовательно, и в БесП.М. Шорников. Молдавская самобытность сарабии» [11]. А для изоляции Бессарабии от других районов компактного проживания молдаван между губернаторствами Бессарабия и «Транснистрия» была установлена охраняемая граница, их населению был запрещен переход через Днестр и, тем более, в Румынию [12]. Статус румынской власти не только в «заднестровье», но и в «Бессарабии» и «Буковине» правительством И. Антонеску был определен 8 июля 1941 г. «До подписания декрета об аннексии, – заявил вице-премьер михай Антонеску, – здесь будет действовать режим военной оккупации». Вице-премьер подчеркнул намерение правительства осуществить их колонизацию «элементами из Старого Королевства» [13], т. е. румынами .

молдавские эмигранты были разочарованы. Пан. Халиппа обратился к диктатору с письмом, в котором напомнил о себе и своем опыте оформления «присоединения» Бессарабии к Румынии [14]. Однако декрета об аннексии Бессарабии и Северной Буковины издано не было. 3 сентября 1941 г. И. Антонеску подписал ряд декретов-законов, определявших место оккупированных областей в системе Румынского государства. Согласно декрета № 793, «оставались румынами» все жители указанных областей, являвшиеся румынскими гражданами на 28 июня 1940 г. [15]. Но жители этих территорий не получили прав румынских подданных. Декретомзаконом № 790 все свидетельства жителей Бессарабии и Буковины о румынском подданстве были аннулированы, введены временные удостоверения личности, содержащие сведения о местожительстве, профессии, времени и месте рождения, семейном состоянии и этнической принадлежности их обладателя [16], не дающие права поездок в Румынию .

Губернаторства не были включены в состав Румынии на правах провинций. Их административные органы подчинялись так называемому «Военно-гражданскому кабинету для управления Бессарабией, Буковиной и Транснистрией» [КББТ]. В его состав входили представители генштаба румынской армии, мВД, Генеральной дирекции сигуранцы, министерства национальной экономики, министерства сельского хозяйства и угодий, Государственного субсекретариата румынизации. Губернаторы были ответственны лично перед диктатором, чиновничий аппарат находился в прямой зависимости от наместника: служащим запрещалось обращаться в центральные органы управления Румынии [17] .

Режим безопасности, точнее, террора, в Бессарабии обеспечивали 9 жандармских легионов. Число полицейских и жандармов, составлявшее в октябре 1941 г. 4282 человек, более чем вдвое 21 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 превосходило персонал аналогичных по численности населения областных полицейских инспекторатов Румынии. К «содействию»

полиции апеллировали все административные органы [18]. В «Транснистрии» наряду с 4695 «сельскохозяйственными жандармами», обязанными «выводить людей на работу», на случай восстания были дислоцированы пять жандармских батальонов и 6 отдельных полицейских рот. Один из жандармских батальонов был размещен в Тирасполе [19]. Охрану концлагерей осуществляли жандармские легионы. Главной репрессивной силой являлись оккупационные войска. В Кишиневе были дислоцированы три полка румынской армии, в Оргееве, Комрате, Сороках, Бендерах, Рыбнице, Кагуле – подразделения румынской армии. Армия выполняла и полицейские функции: устраивала облавы, обыски, патрулировала города, сгоняла население на принудительные работы [20] .

Губернаторства «Бессарабия», «Транснистрия» и «Буковина» не стали колониями Румынии. В них был установлен режим военной оккупации, более жестокий, чем в африканских и азиатских колониях европейских государств [21]. Этот режим был направлен против этнического большинства – молдаван .

Тюрьма Ни Гитлер, ни муссолини, ни Хорти, ни или смерть – Франко, как, впрочем, и Антонеску, не испо всякому пользовали против населения своих стран поводу такой метод террора, как взятие и убийство заложников. Румынские войска применяли против бессарабцев, включая молдаван, систему заложничества, массовых истязаний, голода, разрушили структуру медико-санитарной безопасности .

Первыми были заключены в гетто и концлагеря евреи, около 100 тыс. человек. Свыше 90% из них были уничтожены [22]. В 1942 г. в концлагеря «заднестровья» были заключены и затем погибли 8,4 тыс. бессарабских цыган. Пропагандистским «обоснованием» антимолдавского террора стали доктрина антикоммунизма и мотивы «возмездия» за «измену» молдаван Румынскому государству в июне 1940 г. «мстителями возвращаемся мы на молдавскую землю Стефана Великого, повсеместно восстанавливая основы румынизма», – возвестил диктатор в июле 1941 г. [23]. 17 июля вступившие в Кишинев подразделения румынской танковой бригады и 72-й немецкой пехотной дивизии, сводя счеты за потери, понесенные в бою с Кишиневским уездным истребительным батальоном, 22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность устроили облаву, схватили и расстреляли 160 горожан. В отместку за нападения партизан румынские военные расстреляли также 126 заложников в Бельцах, 85 крестьян, взятых в 17 молдавских селах вдоль дороги Кишинев–Бендеры и т.д. В других городах и селах они убили более 1000 служащих государственных учреждений, членов местных Советов, учителей, большей частью молдаван .

Оккупационный террор превосходил масштабы, объяснимые необходимостью подавления сопротивления населения. В Бессарабии, где до 1940 г. в коммунистических организациях состояли всего 375 человек, а в предвоенный год прием в Коммунистическую партию молдавии не проводился, румынская администрация включила в разряд «коммунистов» 14579 человек. Еще 6285 человек были объявлены политически «подозрительными». И те и другие были заложниками врага. 18359 жителей Бессарабии, были по различным мотивам арестованы уже в первый год оккупации. И, наконец, в 1943 г. И. Антонеску распорядился предать суду, применив к ним самое суровое наказание, предусмотренное законом, 12402 солдат-бессарабцев, покинувших румынскую армию в июне 1940 г. [24] .

Обращение румынских чиновников, военных и жандармов с молдаванами было проникнуто шовинистической ненавистью. заключенных истязали, морили голодом, содержали в нечеловеческих антисанитарных условиях. Поднадзорных избивали жандармы, вымогали у них деньги, использовали их на принудительных работах. Десятки тысяч жителей, занятых на принудительных работах, задержанных при облавах, допустивших опоздание или неявку на работу, повинных в неуплате налогов, полиция жестоко избивала .

Из 53 тыс. человек, проживавших в Кишиневе, за три года оккупации пыткам и истязаниям был подвергнут каждый пятый (10,3 тыс. человек); 7923 из них вследствие истязаний скончались. В целом по молдавии истязаниям и пыткам были подвергнуты около 10% населения, 207 тыс. человек [25] .

Главным образом против молдаван был направлен террор, проводимый по религиозному признаку. «В церкви, – заявлял диктатор Румынии, – правительство видит прежде всего орган национальной пропаганды» [26]. «Негосударственные» конфессии подлежали подавлению. В сфере религии самая важная проблема, конкретизировал областной инспектор полиции Бессарабии, это проблема стилизма. К концу 1941 г. полиция выявила 8000 сектантов, в том числе 5656 баптистов, 605 инокентьевцев, 535 адвентистов, 413 евангелистов, 2474 старостильника, 257 молокан и т. д. [27]. Их 23 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 также подвергали истязаниям и пыткам, женщин насиловали, разоряли крестьянские хозяйства .

Учитывая политические издержки, масштабами репрессий по конфессиональному признаку было обеспокоено даже командование румынской армии. 8 марта 1942 г. Генеральный штаб известил главу ведомства культов и искусств: «Наше убеждение заключается в том, что борьба за Христа должна сегодня вестись на фронте, а не дома в тюрьмах». Сектантов призывного возраста генштаб предлагал отправить на фронт, а в целях подавления сектантства ограничиться церковными мерами. Однако румынский архиепископ Бессарабии Ефрем Тигиняну заявил, что «большинство сектантов – коммунисты, которые под религиозной маской пропагандируют коммунистические идеи», он настаивал на судебных расправах над ними, на закрытии молитвенных домов [28]. В 1942 г. волнами прошли аресты сотен сектантов и православных – сторонников старого стиля, преимущественно крестьян-молдаван. В январе 1943 г. руководители иннокентьевцев Бельцкого и Сорокского уезда В. лунгу и А. Пынтя были приговорены к 25 годам каторжных работ, еще 13 активистов секты получили сроки 15–20 лет [29]. В марте в концлагерь Новые Онешты были заключены 74 сектанта, по мнению губернатора – «главари духовного мятежа» [30] .

Жестокое обращение с населением молдавии представляло собой форму геноцида, направленного главным образом против молдаван .

режим голода, молдаване стали главной жертвой национальной социально-экономической политики задискриминации хватчиков. У 186,4 тыс. крестьянских и бесправия семей Правобережной молдавии были отобраны наделы, полученные в результате советской земельной реформы 1940 г. В «заднестровье» колхозы, реорганизованные в «общины» с круговой порукой за выполнение поставок и повинностей, были сохранены [31]. Имевшиеся у крестьян запасы зерна, скот были блокированы для нужд румынской армии. Оккупанты лишили крестьян также возможности легально продавать большинство продуктов питания. В отличие от Румынии, в Бессарабии изъятие продовольствия осуществлялось не только путем налогообложения, но и посредством реквизиций и принудительной скупки по «официальным» ценам, втрое уступаП.М. Шорников. Молдавская самобытность ющим рыночным. Крестьянину было позволено оставить для собственного пропитания зерно из расчета 80 кг в год на взрослого и 40 кг на ребенка. При сборе налогов прибегали к конфискациям и распродаже имущества .

Ставки оплаты рабочих и служащих не достигали половины уровня оплаты, принятого в Румынии. Декрет-закон № 517 от 18 июля 1942 г. предусматривал оплату квалифицированных рабочих из расчета 40–50 леев в 1 час. В городах, отнесенных ко второй категории, уровень оплаты снижался на 8%, третьей и четвертой – на 12% и 20% соответственно. В Бессарабии ко второй категории был отнесен только Кишинев, остальные города были включены в низшую, четвертую категорию [32]. Разрыв в 30–35 процентов существовал в оплате постоянных и временных работников. Рабочих-молдаван зачисляли в разряд «временных» под предлогом того, что 28 июня 1940 г. они «остались при Советах», чем выразили нелояльность Румынскому государству. В итоге рабочие оккупированной молдавии получали вдвое меньше румынских рабочих той же квалификации [33]. Снабжение по карточкам осуществлялось на уровне 100–150 г хлеба или 200 г зерна на работающего в день, втрое меньшем, чем в Румынии .

Хотя 87% населения Бессарабии проживали в селах, оккупанты взяли курс на дальнейшую рурализацию Бессарабии. Оптимальная численность населения Кишинева была ими определена в 30–40 тыс. жителей [34], в 4–5 раз меньше, чем проживало в городе до войны. В 1942 г. используя принудительный труд жителей, румынские власти приступили к сносу города. К февралю 1944 г. в Кишиневе из 12000 домостроений, имевшихся накануне войны, было разобрано 7000 [35] .

В Бессарабии, признал И. Антонеску, введена «более строгая», чем в Старом Королевстве система наказаний, особенно за преступления «против порядка и общественных интересов» [36]. Декретом-законом № 521 от 17 августа 1943 г. румынский диктатор узаконил в Бессарабии телесные наказания работников. Если в Румынии людей направляли в лагеря принудительного труда по приговорам судов, то жителей оккупированной молдавии и украинских областей – в административном порядке, по усмотрению чиновника [37] .

Создавая условия для распространения эпидемий, оккупанты разрушили систему здравоохранения и санитарной безопасности .

В результате этой меры вследствие голода, эпидемических и социальных болезней, а также жестокого обращения с момента оккуГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 пации до мая 1943 г. погибли около 200 тыс. жителей молдавии, т. е. 7% ее населения. Абсолютное большинство жертв составили молдаване [38] .

Показательно также отношение оккупантов к представителям социальных слоев, традиционно рассматриваемых в качестве их социальной опоры в молдавии .

разорение Отношение Советской власти к молдавских молдавским предпринимателям в п р е д п р и н и м а т е л е й 1940–1941 гг. не сделало их ее сторонниками. Но окончательно блокировала им пути к социальному возрождению политика режима Антонеску. Рассматривая бессарабскую буржуазию как социального конкурента румынской, оккупанты приняли меры по ее ликвидации как класса. Собственность еврейской буржуазии была присвоена Румынским государством, а предприниматели-евреи, как и почти все еврейское население, уничтожены. Русским, украинцам, гагаузам, болгарам румынские власти не выдавали патентов на занятия предпринимательством и торговлей [39]. Дальнейшие меры оккупационных властей в сфере предпринимательства были нацелены на социальную деградацию именно молдавской буржуазии .

Декрет-закон № 629 от 8 июля 1941 г. об изъятии из обращения советского рубля предусматривал обмен советских денег не на леи, а на боны [40]. лишая бессарабских предпринимателей оборотных средств, обменный курс румынское правительство установило произвольно. «Большевики, – отмечено в памятной записке Бельцкой торгово-промышленной палаты, – в 1940 году меняли 40 леев на 1 рубль, а румыны – 40 рублей на 1 лей. Разумеется, весь капитал местных бессарабцев исчез в течение этого года» [41]. Добивая молдавских предпринимателей, 22 июля 1941 г. диктатор издал декрет о блокировании авуаров уроженцев Бессарабии и Северной Буковины в банках Румынии [42]. Кредитов жителям Бессарабии и Северной Буковины румынские банки не выдавали. Тем самым предприниматели-молдаване были лишены возможности организовать собственное производство .

молдавскую буржуазию румынские власти исключили также из сферы посреднических операций. монопольное право на скупку в Бессарабии масличных семян было предоставлено немецкому анонимному обществу «Солагра» и румынскому тресту ОФАУл, на скупку зерновых – румынскому картелю ИНКООП, ячменя – руП.М. Шорников. Молдавская самобытность мынской фирме «Ион Кожокару», кожевенного сырья – румынскому картелю ОРАП по всем видам продовольствия и сельскохозяйственного сырья. Всего к началу 1943 г. в Бессарабии действовали около 100 румынских и немецких мандатариев [43], для предпринимателей-молдаван в этой сфере места не оставалось. Налоговые льготы, обещанные «беженцам 1940 года», значения не имели, поскольку предпринимателей среди возвратившихся беженцев практически не было. Для ликвидации молдавской буржуазии как класса в Бессарабии не хватало только прямого запрета местного предпринимательства .

Остатки молдавской буржуазии сознавали это. Выражая их отношение к румынским конкурентам, редактор кишиневской газеты «Раза» В. Цепордей опубликовал в июне 1943 г. статью «Авантюристы» о нашествии румынских спекулянтов в 1941 г .

«Помню, – вспоминал он, – как кишели они полтора года назад в поездах, привозивших в Бессарабию первых служащих. Кого ни спросишь, куда он едет, отвечал, что он коммерсант и едет в Бессарабию по делу. я знал их тысячи. Из наивности я полагал, что они перевернут мир. Но большинство их через короткое время встретил с горшками, полными топленого масла, со шкурками, коврами и другим добром, купленным или захваченным..» [44] .

Условия оккупации не оставляли предпринимателям-молдаванам шансов на социальную регенерацию. Их социальный идеал был в прошлом. По сведениям сигуранцы, как золотой век, как «времена чести, изобилия и цивилизации» вспоминали остатки молдавской буржуазии дореволюционные времена [45] .

Жестокие игры Открытой национальной дискримис молдавской нации подвергли румынские власти моли н т е л л и г е н ц и е й давскую интеллигенцию. Официально задачи кадровой политики румынской администрации в Бессарабии заключались в тотальной румынизации административного аппарата, румынизации (т. е. исключения «нерумын» из сферы предпринимательства) всех отраслей экономической деятельности и поддержании «порядка» [46], т.е. подавлении сопротивления населения. Был взят курс на исключение местного населения из сферы администрации. 25 июля 1941 г., инструктируя руководителей оккупационной администрации, И. Антонеску заявил, что служащие, оставшиеся после 28 июня 1940 г. в Бессарабии и Северной Буковине, не могут быть оставлеГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 ны на прежних постах [47]. Декретом № 790 от 3 сентября 1941 г .

Диктатор предписал комплектовать оккупационную администрацию служащими из Румынии [48]. Это была еще одна месть молдаванам. Функционеры, все же принятые на службу, на протяжении многих месяцев были вынуждены работать без оплаты. «Интеллигенты, – докладывала полиция в конце января 1942 г. – проявляют недовольство тем обстоятельством, что до сих пор не прояснено их положение. Некоторым, принятым на службу пять месяцев назад, не выплачивается заработная плата, а большинство находится в ожидании зачисления на службу» [49] .

Наряду с румынами в административный аппарат были допущены также возвратившиеся из Румынии беженцы 1940 г. [50] .

Служащие-молдаване оказались разобщены. «Эта категория, – доносила сигуранца, – раскололась на два лагеря, один, состоящий из функционеров, оставшихся в Бессарабии под оккупацией, и другой, состоящий из тех, кто репатриировался». Первые обвиняли «беженцев» в том, что они, покинув родной край, спасали шкуру, вторые квалифицировали обвинителей как «коммунистов» [51] .

На левобережье Днестра даже в оккупационных учреждениях большая часть делопроизводства велась на русском языке. Не располагая резервом функционеров, знающих русский язык, диктатор распорядился «чтобы не стеснить производство, использовать как можно больше автохтонных элементов»[52]. Но ни один молдаванин, даже из числа эмигрантов, не был на территории молдавии допущен на политически значимый пост префекта уезда, претора пласы (района), примара города, судьи. Постоянно насыщался румынскими священнослужителями бессарабский клир. В «заднестровье» из 461 священника, проводивших службу к концу 1942 г., 265 были румыны; к октябрю 1943 г. число священников-румын было доведено до 328 [53] .

Большинство служащих зарабатывали на жизнь физическим трудом. Из почти 6 тыс. учителей Бессарабии, не сумевших или не пожелавших эвакуироваться, по специальности работали менее половины, всего 2900 человек [54]. Служащих-молдаван румынские власти терроризировали проверками их политической благонадежности, этнического происхождения, знания румынского языка, дискриминировали и оскорбляли их, оплачивая вдвое хуже, чем равных им по должности и образованию коллег-румын. Всего за первый год оккупации полиция проверила политическое поведение 8879 служащих; по 789 «делам» были даны «неблагориятные заключения»[55]. В январе 1943 г. сотни служащих Бессарабии, 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность признанных неблагонадежными, были арестованы и без суда заключены в концлагеря .

молдавскую интеллигенцию левобережья румынские власти поставили в унизительное положение школяров, вынудив к прохождению курсов «общей культуры», где обучали румынскому языку. летом 1942 г. через эти курсы пропустили 1500 учителей-молдаван, оторвав от работы на огородах, дававшей им средства к существованию [56]. Эффект оказался сомнительным. Даже молдаван-артистов открытого в Тирасполе Национального театра румынские зрители не понимали [57]. Был взят курс на замену учителей-молдаван румынами. Уже в 1941 г. в «заднестровье» были направлены из Румынии 500 учителей [58] .

Компрометируя интеллигенцию в глазах народа, оккупационные власти принуждали ее участвовать в проведении своих пропагандистских мероприятий, сборе налогов, в слежке за крестьянами и рабочими. С той же целью в апреле 1942 г. И. Антонеску распорядился передать служащим, «в особенности священникам и учителям», часть имущества уничтоженных евреев [59] .

Комплектование административного аппарата румынами обостряло вражду населения молдавии к румынской власти. Считаясь с этим, 9 апреля 1943 г. вновь назначенный губернатор Бессарабии генерал О. Ставрат потребовал от чиновников «завоевать доверие народа», для чего «во всех отраслях деятельности продвигать здешние молдавские элементы» [60]. Но места в оккупационном аппарате были заняты функционерами-румынами, и ситуация не изменилась. Кроме того, трудоустройство теряло для местных служащих смысл: к молдавии приближался фронт .

Молдавская Тезис о принадлежности молдаван к с а м о б ы т н о с т ь румынской нации власти Румынии расцедвойная нивали как цель, которой необходимо добухгалтерия биваться, а не как реальность. В служебоккупантов ных документах румынские функционеры признавали наличие у молдаван собственного молдавского национального сознания и их ориентацию на Россию. «Бессарабский крестьянин, – еще до поворота в войне, в июне 1942 г. отмечал заместитель директора ведомства пропаганды губернаторства «Бессарабия» Д. мыцулеску, – всегда считал себя молдаванином, а не румыном, и смотрел на выходцев из Старого королевства с некоторым пренебрежением, что является 2 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 следствием того, что он находился в составе великой империи...»

[61] .

Даже в публичных выступлениях румынские функционеры нередко использовали этнонимы «молдовень» и «молдавский народ». Пытаясь заручиться поддержкой молдавской интеллигенции, в марте 1943 г. генерал О. Ставрат обратился к чиновникам со знаменательным призывом: «любите молдавский народ Бессарабии...» [62]. Применительно к молдаванам левобережья этноним «румын» использовался редко. Только молдаванами именовались в служебных документах молдаване, депортированные в Буго-Днестровское междуречье из Крыма, Кубани, Кировоградской области Украины [63] .

Публично отрицая существование молдавского языка, исключив из официального обращения лингвоним «молдавский язык», в своем кругу оккупанты признавали и молдавскую языковую специфику. Сам И. Антонеску отметил ее реальность в апреле 1942 г., попытавшись поговорить с молдаванами: крестьяне не понимали его вопросов, а «кондукэторул» – их ответов. Население Бессарабии, заключил диктатор, «боязливо, недоверчиво, не умеет разговаривать [по-румынски] и приветствовать» [64]. молдавский язык, утверждал румынский «путешественник» по левобережью Днестра В. Харя, «это румынский народный язык, чудовищно испорченный введением русской научной и административной терминологии и особенно попыткой внедрения славянских морфологических принципов и славянской структуры фразы» [65]. Как «испорченный румынский» квалифицировал молдавский язык и другой румынский визитер, «профессор» Траян Продан [66]. Того же мнения придерживались румынские «вояжеры» и о языке молдаван Бессарабии. «Безграмотность», т. е. их несоответствие румынским стандартам, вывесок в Кишиневе и языка, на котором говорят в городе, обличал, расценивая как саботаж, некто михаил Спиридоникэ: «Румынский язык извращен, подвергнут издевательствам и унижениям, удушен в самых элементарных правилах орфографии, грамматики и литературного произношения». Вину за это критик, знать не желая, что молдаване могут считать родным другой язык, молдавский, возлагал на бессарабцев, которые не удосужились по причине «упрямства и безразличия выучить родной язык» [67] .

Реалистичнее было отношение к молдавской этнокультурной самобытности у румынских ученых. Публицист Апостол Куля выпустил в 1942 г. популярные брошюры «молдавские крепости на Днестре» и «Когда молдаване стояли на Днестре на страже». ИстоП.М. Шорников. Молдавская самобытность рик А. Сава издал в Бухаресте сборник «Документы Оргеевского торга и округа 1481–1827 гг.», а писатель из запрутской молдовы Калистрат Хогаш – книгу «молдавизмы», в которой научно обосновал молдавскую языковую специфику [68]. Практические нужды властей также вынуждали их считаться с этнолингвистическими реалиями. Сигуранца докладывала, что вследствие «различий в образе жизни и языке» служащие-румыны изолированы от местной общественной среды. Не понимая румынский язык, подавляющее большинство молдаван не читало газет, что ограничивало идеологическое воздействие оккупантов на население. Учитывая это, после Сталинграда губернатор О.Ставрат распорядился возобновить выпуск газеты «для народа» «Кувынт молдовенеск»; ее авторы пытались писать, говоря словами Иона Крянгэ, «более по-молдавски» .

При всем этом оккупанты проводили политику «национального перевоспитания» молдаван в духе румынизма. Живущий в Кишиневе уроженец Олтении Сабин Попеску-лупу в статье «Национальное перевоспитание», еще раз отметив отсутствие у молдаван румынского национального сознания, сформулировал задачу румынских властей так: «Сформировать национальное сознание всего молдавского народа Бессарабии […] и его следует научить мыслить по-румынски»

[69]. В соответствии с этой задачей оккупанты пытались обосновать упразднение молдавской государственности. молдавская АССР, утверждал упомянутый Т.Продан, это пропагандистское изобретение москвы. «молдавия, – конкретизировал этот тезис другой «идеолог», Н.А. Рэдулеску, в статье «молдавская республика», – это географическое, территориальное название, и никак не этническое» [70]. В целях формирования у молдаван духовных связей с Румынией учитель К.В. Пушкашу, выступивший в мае 1942 г. с проникнутой цинизмом статьей «Как их приблизить к нам?», предложил сочетать пропаганду и репрессии, в эффективность которых, однако, сам верил мало .

Главную ставку он рекомендовал сделать на колонизацию области румынами и ассимиляцию местного населения [71] .

Эти идеи учитывались политическим руководством Румынии .

Молдавизм и К началу оккупации молдавское общеполитическое ство лишилось своей политически наиболее поведение активной части, оно было подавлено отступкрестьян и лением Красной Армии, в большинстве своем рабочих устрашено террором. Часть интеллигенции 21 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 проводила прорумынскую пропаганду. Но крестьянство помнило, что именно от русских получило накануне войны землю, рабочие ценили обретенную при Советской власти работу, социальные права. Они первыми преодолели шок первых недель оккупации .

Рабочие и ремесленники, уже 7 августа 1941 г., в разгар террора, доложил шеф полиции города Бельцы, остаются сторонниками «коммунистического режима» [72]. Рабочий класс, мелкие городские служащие, крестьянство и особенно молодежь, отмечено в отчете Кишиневского областного инспектората полиции за ноябрь 1941 г. сохраняют приверженность Советской власти, и любое событие, выгодное СССР, радует их и укрепляет их веру в победу Красной Армии .

Перспективу возврата к политическому бытию 20–30-х годов молдаване отвергали. К политическим партиям, действовавшим в Бессарабии в тот период, население, отмечала сигуранца, было безразлично [73]. летом 1942 г., когда немецкие войска прорвались к Сталинграду, среди населения Бессарабии оккупационные власти зафиксировали острую тревогу за судьбу России. Большинство молдаван желало победы СССР. В Кишиневе, уже в декабре 1941 г., докладывала сигуранца, «коммунистическая», т. е. просоветская, пропаганда велась повсеместно: на бирже труда, на улицах, на рынках и даже в коридорах оккупационных учреждений [74]. Оккупантов, учитывая низкие боевые качества румынской армии, население презирало. В июне 1942 г. командование румынских войск в Бессарабии было вынуждено ввести специальное наказание за выражение презрения к румынской армии и ее офицерскому корпусу [75]. Румынские чиновники жаловались на «пренебрежительное» отношение молдавских крестьян к выходцам из Румынии [76] .

Разумеется, уклонение от уплаты налогов, от принудительных работ соответствовало социальным интересам населения. Но особо массовый и упорный характер невооруженному сопротивлению придавало понимание его участниками патриотического смысла их борьбы. В 1941 г. крестьяне молдавии, несмотря на избиения и угрозы, уклоняясь от принудительных работ, на многие месяцы затянули восстановление железной дороги. Это была реальная помощь защитникам Одессы. До конца обороны города противник не смог провести через молдавию к фронту ни одного эшелона. В августе-сентябре 1944 г. разрушения были в десятки раз больше (на протяжении 200 км оккупанты перед бегством вообще сняли рельсы), но дорога была нужна уже Красной Армии. И те же люди 22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность самоотверженным трудом обеспечили ее восстановление в двухнедельный срок .

Рабочие, жертвуя заработком и рискуя заключением в концлагерь, сорвали пуск десятков фабрик и заводов, вследствие их саботажа лишь на 10–15 процентов использовались мощности действующих [77]. Крестьянство уклонялось от уплаты налогов. Используя насилие, прибегая к реквизициям, за три года оккупации румынские власти смогли получить в молдавии 417,7 тыс. тонн хлеба. Это было лишь немногим больше количества хлеба, сданного крестьянами в 1940 г. в порядке налогообложения (356 тыс. тонн) После изгнания захватчиков крестьяне только из урожая 1944 г .

сдали на нужды Красной Армии и местного потребления 480,6 тыс .

тонн [78] .

Провалились попытки противника использовать для нужд ведения войны против СССР людские ресурсы молдавии. К началу войны в румынской армии служили 7,8 тыс. бессарабцев, преимущественно молдаван, мобилизованных до 28 июня 1940 г. Политически не доверяя им, румынское командование избегало использовать их на фронте. Весной 1943 г. было мобилизовано еще 8,8 тыс. бессарабцев. Но предложение о создании «добровольческого корпуса» для борьбы против Красной Армии из молдаван «заднестровья», выдвинутое группой коллаборационистов, губернатор Г. Алексяну, учитывая морально-политическое состояние молдавского населения, счел провокационным [79]. В уездах Бессарабии весной 1944 г. приказу о мобилизации подчинились от 2 до 10 процентов призывников, остальные скрылись [80]. Провалилась и попытка оккупантов угнать в Румынию мужское население призывного возраста, примерно 250 тыс. человек; лишь небольшая их часть была включена в состав румынских войск .

В то же время в 1944–1945 гг. в Красную Армию влились 257 тыс. уроженцев молдавии. Еще 36 тыс. чел. были призваны в порядке трудовой мобилизации. Таким образом, с учетом призванных в начале войны, около 90 процентов молдаван, подлежащих мобилизации, сражались в составе Вооруженных сил СССР. Солдаты-молдаване, мобилизованные в румынскую армию, массами сдавались в плен. К концу войны в советском плену оказались 14,1 тыс. молдаван. После перехода Румынии на сторону антигитлеровской коалиции почти все молдаване, оставшиеся в румынской армии, потребовали своего перевода в Красную Армию [81] .

Столь массовое участие молдаван в борьбе против фашистской агрессии невозможно объяснить только социальными мотивами, 23 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 симпатиями трудящихся к советскому строю. Более понятным, близким массовому сознанию и потому оказывающим наибольшее мобилизующее воздействие на массы фактором являлась приверженность молдаван России/СССР как своему государству .

Этнокультурное Народ, за малым исключением, не сопротивление читал газет, не слушал радио, а румынскую речь слышал от жандармов, священников, сборщиков налогов, румынских торговцев и учителей .

между молдавскими крестьянами и функционерами Румынского государства пролегала полоса политического, социального и культурного отчуждения. Народ не доверял им, не уважал их и не желал имитировать румынское произношение, заимствовать румынские слова и выражения. молдаване продолжали разговаривать, молиться и петь по-молдавски, отмечать церковные праздники по старому стилю, а бабушки – рассказывать внукам молдавские сказки про Фэт-Фрумоса и Ивана Турбинку. Румынские же власти вновь и вновь ставили молдаван перед выбором .

В конце XIX – начале ХХ столетия в состав молдавской нации вошло значительное по численности малорусское и русинское население [82]. К началу войны более 20% молдаван носили славянские фамилии. Обнаружив это, И.Антонеску распорядился «через соответствующие органы сообщить этим лицам: или они становятся румынами, или же они являются и остаются чуженационалами, и тогда к ним будут относиться соответственно» [83]. Распоряжение это было издано в разгар депортации евреев, массовых арестов и расстрелов сторонников Советской власти, и содержало недвусмысленную угрозу. Тем не менее, потока желающих румынизировать фамилию оно не вызвало. Оккупанты не поняли причины. Учитывая нищету народа, 13 января 1942 г. диктатор специальным декретом обновил закон о румынизации фамилий от 8 апреля 1936 г. Процедуру надлежало осуществлять безвозмездно, но она была обставлена как акт моральной капитуляции истца. заявление о румынизации фамилии примарам надлежало вывешивать для всеобщего сведения на 15 дней по месту его рождения и жительства [84] .

молдаване проигнорировали и эту кампанию. «Препятствием к достижению этой цели – отмечено в докладной записке мВД Румынии о румынизации фамилий – является, с одной стороны, то обстоятельство, что многие бессарабские румыны не знают закоП.М. Шорников. Молдавская самобытность на, а если знают, то не прониклись еще национальным сознанием для того, чтобы добиваться румынской фамилии, а также опасением, что изменение фамилии может их скомпрометировать» [85] .

Румынизацию фамилий молдаване саботировали и в дальнейшем .

«В Бессарабии и Буковине, – вновь констатировал в августе 1942 г .

глава КББТ Овидиу Влэдеску, – большинство жителей имеют руссифицированные или рутенизированные фамилии...» [86] .

Будучи верны молдавской традиции, молдаване саботировали также румынизацию имен. Сетуя по поводу «полнейшего непонимания» населением программы всеобщей румынизации, губернатор К. Войкулеску отметил «аномалию», свойственную «большинству чисто молдавских семей»: «Учащиеся, служащие и некоторые крестьяне продолжают называть себя вместо Думитру, Василе, Ион, Константин, михай и т. д. – митя, Ваня, Костя, миша и т. д.» – ради того, чтобы и этим отличаться от румын. «Бессарабцы, – разъяснял начальству шеф полиции Тигинского (Бендерского) уезда, – враждебны любой попытке ассимиляции, поскольку это требует отказа от бессарабской специфики» [87], т. е. от молдавской самобытности. В июне 1942 г. когда провал кампании румынизации фамилий стал очевиден, губернатор предпринял обходной маневр: потребовал от школьных учителей записывать в журналы учащихся только с румынскими именами. «Будет отказано, – предупредил он, – в занесении в книги записей актов гражданского состояния новорожденных молдавских детей с русскими именами» [88] .

Бедствия оккупации сблизили с народом молдавскую интеллигенцию, знакомство с румынской культурой позволило ей по-новому оценить культуру молдавскую, а общение с представителями окупационной администрации освободило ее от иллюзий по поводу румынской духовности. В условиях войны социальные мотивы перестали оправдывать национальное отступничество. На страницах бессарабских газет появились материалы, авторы которых осторожно, но последовательно отстаивали молдавские национальные ценности: молдавский язык, молдавское национальное сознание, молдавскую историю .

Статью с гордым названием «я – молдаванин» уже в 1941 г .

опубликовал некто, укрывшийся под многозначительным псевдонимом Ф. Шопотяну-Деланистру. Оперируя этнонимами «молдаване» и «молдавский народ», отмечая, что молдаване понимают румынский язык, он указал, что вместе с тем они обладают собственным национальным сознанием: молдаванин «знал одно дело:

знал, что он молдаванин, что молдаванином он должен умереть» .

25 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 заслугой молдаван, полагал автор, является то, что они сохранили «самое ценное: национальное одеяние, язык и сознание, что они молдаване.. молдавские крестьяне знали: в Румынии живут румыны, не молдаване. молдаване живут только в Бессарабии» [89] .

Тезису о молдавском языке как «испорченном румынском» молдавские патриоты противопоставили положение о сладкозвучной молдавской речи («дулче грай молдовенеск»). Учитель-молдаванин Н.В. Кобан поводом для утверждения молдавской языковой самобытности избрал заметку о молдаванах Крыма, сохранивших молдавский язык начала ХХ в. – «чистый, не засоренный чужеродными включениями». Приехавший из Крыма молдаванин, отмечал он, «разговаривал красиво и чисто на молдавском языке, за который большинство местных позавидовало бы ему» [90] .

линию на обоснование молдавского лингвистического суверенитета научно установленными фактами продолжил автор «монографии Бельцкого уезда» Т. Холбан. Выявляя языковую специфику молдавии, он опубликовал целый толковый словарь специфических слов молдаван Бельцкого уезда, которых нет в румынском языке [91]. Уничтожающей критике подверг авторов газеты «Басарабия» архимандрит Скрибан за их офранцуженный литературный румынский язык, непонятный молдавскому читателю. «Чего вы хотите? – вопрошал церковный иерарх, – Чтобы люди читали вас со словарем?». И привел факт из собственной практики: студентмолдаванин разбирал румынский текст, прибегая к румыно-фрацузскому словарю [92] .

Еще дальше пошла филолог Эмилия мирческу, обосновав мнение, что литературный румынский – это молдавский язык, исковерканный неологизмами, непонятный большинству населения Бессарабии: «литературный язык, отслоившийся от традиций народного разговорного языка, отвлеченный и отчужденный, теряет свою действенность, становится инструментом, которым могут пользоваться немногие...». Положительно отозвавшись о течении попоранистов, участники которого в ХIX в. выступали против огульного заимствования французской лексики, она высказала мнение, что именно молдавский язык, избежавший воздействия школы латинистов, сохранил свои языковые сокровища. «Из этого чистого источника, – заключила она, – грядущий литературный язык должен будет пить, чтобы обрести запах дедовского сундука с приданым и айвой в окне» [93] .

И, наконец, критик Ник. Пэдурару выявил черты молдавской литературы Бессарабии, отграничивающие ее от литературы РуП.М. Шорников. Молдавская самобытность мынии: связь с русской литературной традицией, обусловленный ею реализм и «партикуляризм», по существу восточный характер ее философии, наличие в ней течения неоклассицизма [94]. Публикация подобных материалов в условиях оккупации представляла собой акт мужества .

регионализм Переход части интеллигентов-молдаван на позиции румынизма, обусловленный политическими и социальными причинами, оставался в основном декларативным. Характерной чертой лиц из этой группы являлось, наряду с враждебностью к «большевизму», холодное, отчужденное отношение к Румынии. Не смея открыто встать в оппозицию режиму Антонеску, обслуживая его, они тем не менее не чувствовали себя с ним связанными духовно. Оставаясь молдаванами и стремясь напомнить о себе, вынудить румынские власти с собой считаться, они отстаивали молдавскую культурную самобытность выступая с позиций бессарабского регионализма .

Вторжение румынизма в молдавское этнокультурное пространство побудило к защите молдавских ценностей даже деятелей, запятнавших себя в 1918 г. участием в ликвидации молдавской Демократической Республики. Бывший член «Сфатул цэрий» академик Штефан Чобану, прежде именовавший молдаван румынами, в 1941 г. опубликовал на французском языке книгу «Бессарабия. Население. История. Культура», в которой последовательно обосновал правомерность использования этнонимов «молдаване» и «молдавский народ», лингвонима «молдавский язык», формул «молдавская письменность», «молдавская традиция», привел сведения, опровергающие пропагандистский тезис о русификации молдаван в Российской империи [95] .

Традицию бессарабского культурного «автохтонизма» продолжил и Пан. Халиппа. В своем журнале «Вяца Басарабией» он в годы войны, как и в 30-е годы исподволь обосновывал молдавскую этнокультурную специфику. Из номера в номер публиковал он материалы, посвященные молдавскому национальному возрождению начала ХХ в. и событиям 1917–1918 гг.: проникнутые ностальгией по дореволюционным временам воспоминания молдавского историка и литератора Николая Поповского «Из тумана прошедшего», записки Иона Пеливана, юлиана Фрипту, Александра Оату и других участников молдавского национального движения начала ХХ в. Обращение к сюжетам истории позволяло авторам испольГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 зовать запретный этноним «молдовень» и лингвоним «лимба молдовеняскэ», а приводимые ими факты свидетельствовали о том, что молдаване – самобытный народ, у них своя собственная, отличная от румынской, история, особый духовный склад, молдавское национальное сознание .

Некоторые регионалисты не довольствовались намеками. «Бессарабия, – прямо заявил редактор газеты «Раза» В. Цепордей, – имела свою собственную историю» [96]. Пропаганда этнонима «молдовень» была допущена им в ходе газетной «дискуссии» по вопросу о бессарабской специфике и смысле термина «бессарабец» .

«Бессарабец, – утверждал Цепордей, – мы понимаем молдаванин» .

Из его рассуждений, написанных намеками, эзоповым языком, определенно вытекало крамольное положение: молдаване – это не румыны, а самобытный народ с особыми, отличными от румынских, менталитетом и культурой [97]. Подчеркивая существование в Бессарабии региональной надэтнической общности, отличной от румын, авторы-молдаване использовали также термины «бессарабский народ» и «народ Бессарабии» .

Даже в столь робких проявлениях молдавизма оккупанты усмотрели угрозу. В конце 1941 г. в наказание за стенания эмигрантов-молдаван по поводу их недопущения в оккупационную администрацию Бессарабии И. Антонеску распорядился закрыть на 10 дней их газеты «Басарабия» и «Раза» «за призыв к междоусобицам среди братьев». «Сообщите этому господину репортеру, – указал он в резолюции на жалобе редактора «Разы», – представьте ему цифры, из которых вытекает, что его статья тенденциозна и необоснованна. Покажите ему данные СС (здесь: секретной службы – П.Ш.). Покажите ему число приговоренных к смертной казни [молдаван]. Покажите ему вмешательство и деятельность бывших молдаван в пользу большевистского дела. Представьте точные данные. Спросите, можно ли того, кого видели и фотографировали на демонстрациях [в мССР], того, кто произносил речи, считать молдаванином, может ли он состоять в чиновничьем аппарате националистического государства»[98] .

Румынский сотрудник газеты «Раза» С. матей-Ника опубликовал донос на редактора. В статье «Смерть регионализма» он возложил на бессарабских регионалистов вину за отсутствие духовного единства между молдаванами и румынами. Регионализм он квалифицировал как «абсурдные претензии на отделение и изоляцию» Бессарабии от Румынии, которые, впрочем, находят поддержку в народе. якобы именно регионалисты создали 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность «холод между румынским населением Бессарабии и духовностью всей страны [..]. В какой-то момент мы пришли к констатации, что быть бессарабцем – это не означает быть и румыном». «Наши времена, – зловеще закончил идеологический надзиратель, – это времена национальной унификации [..]. Освобождение Бессарабии [в 1941 г.]. означает смерть регионализма. Его возбудители с их старыми концепциями сегодня не имеют права иметь мнения .

Подлинное духовное объединение осуществляется лишь сегодня»

[99] .

Публикация подобных сентенций свидетельствовала о неверии оккупантов в искренность румынского сознания своих подручных .

Прислужников поставили на место. В мае 1942 г. В. Цепордей был обвинен в регионализме, и губернатор Бессарабии потребовал его заключения в концлагерь. Редактору, убежденному фашисту, пришлось скрываться в Бухаресте, униженно уверять диктатора в том, что его неверно истолковали, клясться, что ни он, ни сотрудники его газеты не являются ни молдавскими националистами, ни антирумынскими шовинистами [100]. Вынужден был оправдываться даже Халиппа. «Хотя «Вяца Басарабией» стремилась специализироваться в проблемах провинции между Прутом и Днестром, – несколько двусмысленно разъяснял он в первом номере журнала за 1943 г., – она не преследовала целей политического регионализма, изоляции бессарабских молдаван в узких рамках края, без связей с братьями в других провинциях» [101]. Тем не менее, его журнал в основном сохранил прежний курс .

запасной позицией бессарабских регионалистов являлось выходившее в 1942–1943 гг. в Бухаресте литературное приложение к газете «Басарабия» – «Басарабия литерарэ», цель которого, подобно журналу «Вяца Басарабией», заключалась в выявлении бессарабской культурной специфики. В полемических статьях П. Ионеску, В. Кику, И. Пиллата, Г. Безвиконного, И. Пеливана, В. Цепордея и других авторов «бессарабизм», в сущности, сводился к молдавизму, к обоснованию положений о наличии у молдаван собственных, отличных от румынских, истории, национального самосознания, духовного склада, культуры [102] .

Регионализм представлял собой легальную форму защиты молдавской национальной самобытности. Отстаивание молдавских национальных ценностей даже этой группой молдавской интеллигенции свидетельствует: по вопросу об отношении к доктрине румынизма в молдавском народе конфликта не было .

2 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 Защита Из верности молдаван молдавской национальпозиций ной идее следовало их лояльное отношение к пубрусского личному использованию русского языка. В условиязыка ях, когда за слово, сказанное на русском языке, жандармы избивали людей либо предавали их суду военного трибунала, говорить по-русски стало формой политического неповиновения оккупационному режиму .

Наглядно проявились русофильские настроения среди молодежи. В ночь на 8 февраля 1942 г. в Кишиневе, на квартире учащегося Иона молкавиу, собрались 47 учеников лицеев имени Алеку Руссо, имени Хаждэу, «Королева мария» и женского Коммерческого лицея. Они разговаривали по-русски, пели русские песни. Это нарушение оккупационного порядка повлекло за собой расследование, в ходе которого сигуранца установила, что «их школьная и частная жизнь проникнуты культом руссизма (они носят особые русские костюмы, длинные сапоги и т.д.), разговаривают по-русски, поддерживают тесные отношения с лицами русской крови, создавая тем самым атмосферу русофилии, неблагоприятную для попыток преподавательского состава дать школьной молодежи духовное единство и патриотическое воспитание» [в духе румынизма] [103] .

В апреле 1942 г. губернатор К.Войкулеску признал, что его распоряжение № 24 о запрете разговаривать по-русски игнорируют даже функционеры-молдаване. «мало-помалу, – обличал генерал, – возобновилась старая система исключения румынского языка из обращения государственными служащими-уроженцами Бессарабии, использование русского языка вновь становится обычаем. В залах и кабинетах учреждений постоянно слышится русская речь […]. На улицах, в магазинах, общественных местах русский язык преобладает. Что особенно прискорбно, установлены случаи, когда священники уступают настояниям верующих и проводят службу на русском языке» [104]. В большинстве своем, заключил глава военного кабинета губернаторства, «бессарабцы сохранили подлинную ностальгию по «русским старых времен»«. «Руссизм» молдаван он считал политически столь же опасным явлением, как симпатии части населения к «большевизму» [105] .

множество молдаван были наказаны избиениями либо тюремным заключением за «оскорбление румынской нации», выразившемся в разговорах на русском языке. По этим причинам были осуждены на различные сроки тюремного заключения или брошены в концлагерь Новые Онешты Алексей Попушой из ОргеП.М. Шорников. Молдавская самобытность ева, Афанасий Христич, Григорий Струнгару и Алексей Ифтоде из Сорок, кишиневцы Николай Веля, юлиана Богдан, Елена Бурсук, Георгий Туник, Илья Триколич и многие другие. Сергей Поятэ был осужден за то, что пел русские песни. В Фалештах учитель-румын донес на двоих соседей, певших «Катюшу», и добился их предания суду [106]. Но чаще всего дело до суда не доходило: заслышав в общественном месте слово, сказанное на русском языке, агенты политической полиции и жандармы на месте избивали «виновного» .

Однако существенного влияния на лингвистическое поведение населения и, тем более, на национальное сознание молдаван, репрессии не оказали. В Кишиневе, свидетельствовала в 1943 г .

оккупационная пресса, собиравшиеся на бирже труда рабочие, в том числе молдаване, разговаривали «почти только по-русски», «во все горло кричали на советском языке». «Несмотря на многочисленные приказы 3-го Армейского Корпуса, запрещающие под угрозой наказания разговаривать в Бессарабии по-русски, доложила 24 июля 1943 г. служба ССИ, все же большой процент жителей и даже государственные служащие продолжают говорить по-русски на улицах, в учреждениях» [107] .

Наличие общего врага, общие надежды на победу России, сознание общей судьбы духовно сплачивали многонациональное население, укрепляли в молдавии атмосферу межэтнической солидарности. При всяком случае демонстрировали молдаване симпатию к русским, русскому языку и России. С. Попеску-лупу, посетив кишиневскую биржу труда, с гневом отметил, что рабочие-молдаване, когда в их присутствии кто-нибудь заговаривал по-русски, «с восторгом переходили на русский» [108]. Охотно, отмечала полиция, разговаривали с горожанами по-русски приезжавшие в Кишинев на рынок крестьяне [109]. В Кишиневе, скорбел активист румынской шовинистической организации «Граюл ностру» Йоргу Тудор, не перестает звучать русская речь: на улицах, в трамваях и даже в помещениях румынских учреждений, а жители продолжают воспитывать детей в духе, чуждом румынизму [110] .

Неприятие румынизма демонстрировали и служащие-молдаване. Большинству их, констатировал С. Попеску-лупу, идеалы румынизма чужды, они «работают без сердечного влечения, за кусок хлеба». Рискуя, по меньшей мере, остаться без средств к существованию, они поддерживали разговоры на русском языке, создавая для коллег-румын «невыносимую моральную атмосферу» [111] .

Среди 520 служащих кишиневской примарии 122 были русские и другие славяне, а остальные, за исключением трех десятков адмиГлава 5. Молдавизм и румынизм. 1917–1945 нистраторов, – молдаване. Но и здесь, доносил в июне 1943 г. агент сигуранцы, 75% функционеров нарушают запрет разговаривать по-русски, в том числе в присутствии коллег-румын. Последние, не понимая «языка врага», чувствовали себя «как в другом государстве» [112], что, впрочем, соответствовало действительности. Русский язык стал у молдаван паролем сопротивления, а его использование

– формой духовного протеста против румынизации .

Выход из этой ситуации оккупанты усматривали в ужесточении наказаний. «Разговаривать на чужом языке из-за отсутствия [румынских] национальных чувств, – полагал румынский публицист, – это тоже антинациональная манифестация, которую нельзя прощать». Имея ввиду молдаван, он печатно требовал беспощадно карать нарушителей языкового режима «независимо от крови, текущей в их венах» [113] .

Благодаря поддержке молдавского народа русский язык в молдавии и в условиях оккупации в основном сохранил функцию языка межнационального общения .

частие Режиму Антонеску не удалось преврамолдаван в тить молдаван в свою опору или хотя бы подпольной и политически нейтрализовать их. Не только партизанской политическую философию послереволюборьбе ционного поколения, но и исторический выбор молдавского народа сформулировал перед расстрелом руководитель доблестной Кривозерской подпольной организации, уроженец Григориополя Иван Гуртовой .

На вопрос румынского офицера, почему он, молдаванин, изменил румынскому государству, Гуртовой ответил: «моя родина – Советский Союз, и своему народу я не изменил, есть правда на земле – в москве...» [114]. Для молдаван Советский Союз оставался их государством, родной страной, которую надлежит защищать при всех обстоятельствах, и они отвергли румынский национальный и государственный проект .

У молдаван в Отечественной войне была общая с русскими и другими народами страны задача – разгром агрессоров, поэтому их политическая мобилизация происходила на общепатриотической, а не этнической основе. Подпольные организации и партизанские отряды молдавии были многонациональными.

молдаванами были такие борцы Сопротивления, как руководители подполья:

в Слободзее – К.П. Цуркан, в Бендерах – В.Н. лунгу, в Унгенах – 22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность В.Н. Гавриш, в Кишиневе – А.К. Кристи, Н.В. Дораш, Г.Н. Бачу, П.Г. Гушан, в Сороках – Г.И. Гуменный и Г.м. Булат, член Рыбницкого подпольного комитета А.И. Балан, бесстрашный кагульский подпольщик В.И. Кожокару, тираспольчанин л.И. Сорочан, возглавивший партизан в одном из районов Одессы, и наиболее известный из них – герой краснодонской подпольной организации «молодая Гвардия» Борис Главан и многие другие [115] .

молдаване составляли относительное или абсолютное большинство участников многих формирований подполья. В составе Каменской организации боролись 35 украинцев, 33 молдаванина, 4 русских, представители других народов. В рядах Кишиневской межрайонной организации действовали 59 молдаван, 20 украинцев, 13 русских, 2 еврея, в подпольной группе села Кучурган Слободзейского района – 10 молдаван, 3 русских, 2 украинца [116] .

Уместно отметить и героев подпольно-патриотической борьбы – молдаван Украины. В их числе – командир Песчанского партизанского отряда (Одесская область) Ф.К. Байдан, несломленным погибший в Рыбницкой тюрьме комиссар этого отряда А.С. Шпатарь, командир партизанского отряда, сражавшегося в начале оккупации в районе Беляевки, – И. Постолаки, А. Радул, создавший подпольную организацию в Овидиопольском уезде, руководитель подпольной группы в селе Троицкое учитель м.Н. малай, В.В. Курбала, стоявший во главе подпольной группы села Будей Кодымского района, командир боевой группы подполья в Одессе К.Н. Сербул [117] .

Активную роль сыграли молдаване и в партизанской борьбе .

В организации партизанских соединений, предназначенных для прорыва в оккупированную молдавию, и в их борьбе на Украине участвовали м.А. Кожухарь, Г.я. Рудь, В.Н. Дамаскин и другие партийные работники-молдаване. В рейдовом партизанском отряде «Советская молдавия», сформированном на Украине, сражались 73 украинца, 55 русских, 30 молдаван, 16 бойцов других национальностей. Отряд им. Алешина, действовавший западнее Кишинева, состоял из 10 молдаван, 10 русских, 4 украинцев [118]. молдаване входили в состав всех партизанских отрядов, сражавшихся на территории молдавии, преимущественно из молдаван состояла сеть их помощников. В рядах партизан воевали два будущих видных ученых молдовы – И.м. Ганя, впоследствии академик АНм, и л.м. Чемыртан, будущий член-корреспондент. Ряд городов и районных центров молдавии – Каменка, Сороки, Рыбница, Дубоссары, Оргеев, Резина, Григориополь – были освобождены Красной Армией при участии партизан. Партизаны внесли весомый вклад 23 Глава 5. Молдавизм и румынизм .

1917–1945 в разгром немецких и румынских войск в дни ясско-Кишиневской операции [119] .

«операция 1111» Национальной ненавистью, стреми политика лением нанести молдавскому народу «выжженной максимальный ущерб была отмечена поземли» литика режима Антонеску в последний год оккупации. 11 ноября 1943 г., после освобождения Киева Красной Армией, администрации «заднестровья» была направлена инструкция № 660500 с предписанием «вывезти в Румынию всю промышленность, все движимое и недвижимое имущество, все связанное с материальной жизнью, с таким расчетом, чтобы противник нашел пустую территорию..» [120]. 20 ноября инструкция об осуществлении «Операции 1111», предусматривающей тотальное расхищение материальных ценностей, была направлена правительством румынской администрации Бессарабии. Эти инструкции выполнялись с участием армии, полиции, а также румынских фирм и администрации уездов Румынии .

Оккупанты вывезли в Румынию большую часть промышленного оборудования, продовольствия, скота, а также оборудование медицинских учреждений .

Особенно массовый характер приобрел в конце оккупации кровавый произвол. В марте 1944 г. в молдавском селе Хилиуцы, где партизаны пустили под откос железнодорожный состав, каратели публично казнили 12 заложников, а 123 жителя угнали в неизвестном направлении. за невыход крестьян на строительство оборонительных рубежей села Ракулешты, Жаврены и Балашешты были подвергнуты бомбежке с воздуха и артиллерийскому обстрелу, погибли или были ранены более 130 крестьян. В марте-апреле 1944 г. румынские власти уничтожили 238 заключенных Рыбницкой тюрьмы и более 800 узников Центральной тюрьмы в Тирасполе – молдаван, украинцев, русских. В зоне Кодр весной и летом 1944 г. оккупанты расстреляли сотни молдавских крестьян, подозреваемых в связях с партизанами. Жандармы повсеместно убивали скрывающуюся от мобилизации в румынскую армию молодежь .

Из прифронтовой зоны румынские и немецкие войска угнали около 150 тыс. крестьян, разграбив их запасы продовольствия, разорив хозяйства [121] .

Перед бегством оккупанты уничтожили 90% мощностей промышленности, разрушили большую часть жилья в городах, жеП.М. Шорников. Молдавская самобытность лезную дорогу и другие транспортные коммуникации, социальную инфраструктуру, систему санитарной безопасности и здравоохранения. Вследствие этой политики в молдавии, несмотря на энергичные меры советских властей, от эпидемических и социальных заболеваний погибли 107 тыс. чел. Общая численность людских потерь молдавии в годы войны от всех причин превысила 650 тыс .

чел. [122]. Большинство их составили молдаване .

И, наконец, румынские власти постарались лишить молдавию квалифицированной рабочей силы и остатков интеллигенции. В последние месяцы оккупации врачи, технические специалисты, служащие административных органов, преподаватели были принуждены к эвакуации в Румынию. Вместе с промышленным оборудованием туда же были вывезены квалифицированные рабочие .

Оккупанты не считали молдаван частью румынской нации. С молдаванами режим Антонеску обращался как с чуждым, враждебным, подлежащим устранению с исторической арены народом .

По существу режим Антонеску вел против молдаван, как и против национальных меньшинств Бессарабии, войну на уничтожение .

Однако молдавский патриотизм, сочетающийся с общегосударственным советским, определил неприятие румынской оккупации большинством молдавского народа и его участие в войне на стороне России/СССР .

В Великой Отечественной войне молдавский народ понес тяжелые людские потери, экономика молдавии была разорена, социальная инфраструктура разрушена. Но война осталась в его исторической памяти не только как время страданий и жертв .

Сознание своей причастности к завоеванию Великой Победы возвысило национальное достоинство молдаван, открыло новые пути к укреплению этнокультурного суверенитета молдавской нации. В духовных, нравственных итогах войны – истоки молдавского национального возрождения 60–80-х годов ХХ в .

Глава 6 .

–  –  –

Одним из главных аспектов этнокультурных процессов, истоки которых принято искать в реалиях Автономной молдавской Советской Социалистической Республики, является молдавское языковое строительство .

Молдавская ликвидация румынскими АССр властями молдавской Демоки м о л д а в с к и й ратической республики 27 ноязык ября (10 декабря) 1918 г. стала возможной не только вследствие оккупации ее территории иностранной армией, но и потому, что молдавская государственность еще не стала составной частью молдавской национальной идеи, оставаясь скорее политическим лозунгом, мало затрагивающим массы. И все же кратковременное суП.М. Шорников. Молдавская самобытность ществование молдавской республики не прошло для молдавского сознания бесследно. Идея возрождения молдавской государственности оставалась в политическом обороте .

Большевики считались и с потребностями национальных меньшинств. В мае 1919 г., когда советские власти Украины готовили военную операцию по освобождению Бессарабии от румынских войск, было объявлено о создании Бессарабской Советской Социалистической Республики и образовано ее Временное рабочекрестьянское правительство. Но меньшинства Бессарабии также поддерживали идею создания молдавской государственности. В сентябре 1924 г. татарбунарские повстанцы, в большинстве своем русские и украинцы, провозгласили молдавскую Советскую Республику. В обоих случаях были предприняты попытки создать государственность федеративного типа в составе России .

После гражданской войны молдавское меньшинство, проживавшее в левобережном Поднестровье, почти исключительно крестьянское, на территориальную автономию не претендовало. Инициаторами ее образования выступили революционеры-бессарабцы Г.И. Котовский, Г.И. Старый (Борисов), Павел Ткаченко (я.я. Антипов), а также группа эмигрантов из Румынии. Реализация их политической акции стала возможна в контексте происходившего в тот период в СССР национально-государственного строительства. молдавское население согласилось с актом образования автономии. Ее утверждение создало важные предпосылки социально-культурного подъема молдавского этноса .

Создание АмССР положило конец периоду безгосударственного существования молдавского народа и создало условия для национального самоутверждения молдаван. Сам факт образования молдавской автономной республики в составе Украины означал официальное признание Советским государством национальной самобытности молдаван и предоставление официального статуса молдавскому языку. Принятая в 1925 г. Конституция АмССР (ст.9) гласила: «Наиболее распространенными языками в Автономной молдавской Социалистической Советской Республике признаются языки: молдавский, украинский и русский» [1] .

Не только советские языковеды, но и стоящие на позициях румынизма западные исследователи признают, что молдавскому языку, как и языкам других наций, было обеспечено равноправие с русским языком. тех пор, отмечает современный немецкий языковед Клаус Хайтманн, формула «равный среди равных» определяла статус молдавского языка по отношению к русскому как в 2 Глава 6. Молдавская национальная идея в СССР и на современном этапе теории, так и, в общих чертах, и на практике [2]. Книга академика АН мССР Н.Г. Корлэтяну (1971 г.) о молдавском языке так и названа – «Равный среди равных», а заключение другой его книги, «молдавский язык сегодня» (1983 г.), озаглавлено «В братской семье равноправных языков» [3] .

Если правовое положение молдавского языка вполне удовлетворяло молдаван, то вопросы его качественного состояния и развития предстояло еще решать. Наиболее острый и длительный характер приобрела борьба по вопросам строительства молдавского литературного языка .

Усилия по созданию молдавского литературного языка, опирающегося на местную традицию, были обусловлены исторически, лингвистически и политически. Стандарты избыточно офранцуженного и «олтенизированного» румынского языка были местным молдаванам в силу национальной традиции чужды и просто неизвестны. молдавские беженцы из Бессарабии переносили на румынский язык свое отношение к румынским оккупантам. И, наконец, общественные силы, пришедшие к власти в результате революции, не были склонны признавать зарубежный диктат и в социально-культурной сфере. Поэтому попытка создания самостоятельного литературного молдавского языка представляла собой закономерный этап в поисках молдаванами левобережного Поднестровья новой идентичности в условиях, когда большая часть молдавского народа, проживающая западнее Днестра, оказалась под властью Румынии .

Формирование понятного местным молдаванам молдавского литературного языка являлось одной из задач начатой в 20-е годы ХХ в. в мАССР культурной революции. Активную роль в научном обосновании молдавской языковой самобытности сыграли в 20–30-е годы языковеды м.В. Сергиевский, л.А. мадан, К.И. Державин .

Их аргументация исходила из очевидного: специфика молдавского языка заключается в его формировании под непрерывным славянским влиянием, наибольшим среди восточно-романских языков. задача языкового строительства заключалась в закреплении разговорного языка молдаван («лимба нородникэ») в виде литературной нормы. Речь шла о создании литературного языка для примерно 200 тыс. человек, из которых только 172 тыс. проживали в автономии [4]. Превращению молдавского языка в язык публичный чрезвычайно способствовала газета «Плугарул Рош», выпуск которой был начат еще до образования автономии, 1 мая 1924 г .

2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Наиболее яркое выражение попытка молдавской лингвистической автаркии нашла в «молдавской грамматике» л.А. мадана (1930 г.). Пытаясь создать новый молдавский литературный язык, он принял однако, за основу говоры не молдаван левобережья, а Оргеевского уезда Бессарабии, включив в него архаизмы, восходящие едва ли не к временам Стефана Великого (ХV в.), и исключив давно вошедшие в молдавскую речь заимствования как из латыни и французского, так и из славянских языков. Современную интернациональную лексику мадан предлагал заменить буквальными переводами на молдавский. Все это придавало языку л.А. мадана искусственный, архаичный, чуждый новаторскому духу эпохи облик. Перегибы по части изобретения новых слов и внедрения архаизмов и диалектизмов, малочисленность носителей молдавского языка и непродолжительность попыток насаждения его норм в версии л.А. мадана не позволили достигнуть в языковом строительстве в молдавской автономии искомых результатов .

Однако социально-культурные итоги этого периода развития молдавского этноса были примечательны. В те годы, когда в Бессарабии румынские власти, разрушая молдавскую национальную идентичность, устраняли с общественной арены молдавскую интеллигенцию, в молдавской автономии была ликвидирована неграмотность и сформирована прослойка молдавской интеллигенции, прежде отсутствовавшая. К 1940 г. в республике работали 4356 учителей, около 1000 врачей и средних медицинских работников, 700 специалистов народного хозяйства. Инфраструктуру молдавской культуры, образования, науки составили молдавский научный комитет, молдавский научно-исследовательский институт и три учебных института, 136 молдавских школ (против 11 в 1925 г.), театральные труппы, симфонический оркестр, хоровая капелла «Дойна», ряд издательств и газет [5]. молдавское национальное сознание, ранее у молдаван левобережья Днестра довольно размытое, окрепло .

Несмотря на особое внимание к интересам национальных меньшинств, правящая партия не избежала ошибок в языковой политике. Одновременно с политикой «молдаванизации» в мАССР, поскольку она входила в состав Украины, власти осуществляли «украинизацию», включавшую перевод делопроизводства и официального общения с русского на украинский язык, литературная версия которого также еще не устоялась, да и не была по-настоящему известна даже большинству украинских интеллигентов. Тяжким ударом по молдавской самобытности стали императивный, 2 Глава 6. Молдавская национальная идея в СССР и на современном этапе продиктованный внешнеполитическими расчетами и незнанием истории молдавского языка политическими деятелями, принимавшими решения по вопросам языкового строительства, перевод молдавской письменности на латиницу 2 февраля 1932 г .

Это был акт этнокультурного насилия. Титульный этнос автономии лишился одной из своих исторических ценностей – кириллической графики. Вследствие перевода молдавской письменности на латинскую графику все достижения в этнокультурном и языковом развитии оказались аннулированы. молдаване мАССР в одночасье стали на родном языке неграмотными .

Поскольку эта реформа сопровождалась также попыткой массового внедрения галлицизированной румынской лексики, вне закона оказался и разговорный язык молдаван. Последовали попытки вытеснения из литературного молдавского языка, т. е. прежде всего языка периодической печати, слов славянского происхождения. Отрицая народно-разговорную молдавскую речь, отмечал впоследствии молдавский лингвист И.Д. Чебан, инициаторы реформы отрицали тем самым самостоятельность молдавского национального языка [6] .

Курс на румынизацию молдавского языка оказывал деформирующее воздействие на национальное сознание молдаван, а репрессивные меры, принятые против не согласных с латинизацией письменности молдавских филологов л.А. мадана, профессора И.В. Очинского и других, нанесли ущерб молдавской культуре. Но молдавская государственность сохранилась, не покушались власти и на этническую самоидентификацию молдаван. Пересмотр сталинским руководством некоторых постулатов национальнокультурной политики, глухое неприятие нового курса в языковом строительстве молдавским населением, осознание властью его негативного влияния на развитие молдавской культуры, а также того обстоятельства, что партия почти утратила молдавскую прессу как канал идеологического воздействия на молдаван, обусловили проведение контрреформы. 27 февраля 1938 г. молдавская письменность была вновь переведена на русскую гражданскую графику .

Шарахания в языковом строительстве затормозили формирование молдавского литературного языка в молдавской автономии .

Выработка общемолдавского, приемлемого и для молдаван Бессарабии литературного языка, в условиях АмССР была, по-видимому, невозможна в принципе. Но существование молдавской государственности, обусловленный экономическим прогрессом СССР и 300 П.М. Шорников. Молдавская самобытность этническими преференциями социально-культурный подъем молдавского этноса в 30-е годы, и превращение молдавского языка в язык официальный обеспечили дальнейшее укрепление у молдаван приверженности исконным национальным ценностям, включая существующую государственность в составе СССР .



Pages:     | 1 | 2 || 4 |



Похожие работы:

«1 АКТ Государственной историко-культурной экспертизы проектной документации по обеспечению сохранности объекта культурного наследия регионального значения "Московский Архив Коллегии Иностранных дел, XVIII в. XIX в. Директорский дом, 1802 г., архит...»

«A S S,! j С ' -f^.9 Г СИСТЕМНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЕЖЕГОДНИК 1972 си стем ны й п о д х о д к ИССЛЕДОВАНИЮ НАУКИ СИСТЕМНЫЕ ИДЕИ В КОНКРЕТНО-НАУЧНОМ ЗНАНИИ СТРУКТУРНЫЕ АСПЕКТЫ СИСТЕМНЫХ ОБЪЕКТОВ U S S R A C A D E M Y OF S C I E N C E S INSTITUTE FOR THE HISTORY OF SCIENCE AND TECHNOLOGY SYSTEMS RESEARCH YEARBOOK i " NAUKA" P U B L I S H...»

«А.В.Михайловский МИФ, ИСТОРИЯ, ТЕХНИКА: РАЗМЫШЛЕНИЯ ЭРНСТА ЮНГЕРА У "СТЕНЫ ВРЕМЕНИ"* 1. Десять лет назад увидел свет русский перевод большого философского эссе Эрнста Юнгера "Рабочий. Господство и гештальт" (1932)1. Оглядываясь назад, можно утверждат...»

«ПРИРОДА УДК 504.4.054 РАЗГРУЗКА ПОДЗЕМНЫХ ВОД ВЕНДСКОГО ВОДОНОСНОГО КОМПЛЕКСА В ФИНСКОМ ЗАЛИВЕ И.А. Румянцев, А.А. Шебеста Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия E-mail: rumigor@gmail.com, shebesta@yandex.ru Статья поступила в редакцию 07.04.2017; принята к пе...»

«9 Ср.: Варварские тексты: Яковенко И. Г. Россия – "варварская цивилизация"? //http://varvar.ru/arhiv/texts/yakovenko2.html. Выражение Б . Г. Реизова. См.: Реизов Б. Г. Творчество Вальтера Скотта. М., 1965. – С. 458. Список использованной литера...»

«ПРИМЕЧАНИЯ ЛИТЕРАТУРА ВЕЛИКОГО "СИНТЕЗИСА" Печатается по: Скатов Н. Н. Сочинения : в 4 т. / РАН, Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом) . СПб. : Наука, 2001. Т. 4 : Статьи и очерки. Из публицистики. С. 7–26. В дальнейшем ссылки на это издание буду...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XII ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВАН СССР (краткие сообщения) Издательство 'Наука*' Главная редакция восточной литературы Москва 1 9 7 7 Вл.В.Полосин, В.В.Полосин ОБ АРАБС...»

«Рабочая программа по Основам духовно-нравственной культуры народов России основного общего образования Срок реализации 4 года: 2016-2017, 2017-2018, 2018-2019, 2019-2020 учебные годы. Составлена в соответствии с учебным план...»

«г. Минск, пл. Свободы 23, офис 35а +375 33 328 38 08 МТС +375 29 328 38 07 Vel +375 17 226 03 95 Городской Чешский Крумлов – Пассау – Регенсбург – Дунайский разлом – Вельтенбург – Аугсбург – Фридберг* –...»

«1 А.Л.НИКИТИН МИСТИКИ, РОЗЕНКРЕЙЦЕРЫ И ТАМПЛИЕРЫ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ Исследования и материалы МОСКВА Аграф В книгу вошли работы по истории мистических обществ и орденов тамплиеров, масонов, розенкрейцеров, анархо-мистиков, существовавших в 20-30-х гг. нашего века...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 38.03.02 Менеджмент Направленность (профиль): Менеджмент в образовании Б. 1.1.1 Модуль Историко-философский. История Приложение 1 Типовые задания для проведения процедур оценивания результатов освоения дисциплины в ходе...»

«Воздействие общины на семью было всепроникающим. Однако крестьяне восприни­ мали общину как второстепенное звено при решении семейных дел и в случае необхо­ димости для их урегулирования обращались к местной администрации. Автор объясняет это рядом причин. Основными из них были: слабость общины на первоначальном...»

«Ректор Казанского университета Носон-Бер Векслин. Жизнь и судьба Ко Дню памяти жертв политических репрессий материал Музея история Казанского университета посвящен ректору Казанского университета Носон-Бер Залмановичу Векслину. В конце 70-х годов прошлого века поиск материалов для будущего университетского музея привел меня к дочери бывш...»

«1 7(10) Образование взрослых, или Кому нужна андрагогика? Результаты первого этапа "Primus inter pares" Образование В течение 2008г . планируется провести 3-4 заседания научного кафе с рассмотрением следующих вопрос...»

«Информативный материал для родителей воспитанников участников сдачи норм ГТО Историческая справка: Всесоюзный физкультурный комплекс "Готов к труду и обороне СССР" (ГТО) носил характер основополагающей, единой и поддерживаемой государством системы программно-оценочных нормативов и требований по физической по...»

«Гулин Александр Олегович ПРОВИНЦИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО В УСЛОВИЯХПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ(НА МАТЕРИАЛАХ ВЛАДИМИРСКОЙ, КОСТРОМСКОЙ И ЯРОСЛАВСКОЙ ГУБЕРНИЙ) 07.00.02 – Отечественная история Диссерта...»

«Образование и наука. 2016. № 6 (135) ИСТОРИЯ ОБРАЗОВАНИЯ УДК 371.2,37.014.5 Д. В. Волошин Волошин Денис Владимирович кандидат педагогических наук, докторант Института развития образования Ро...»

«АЙТБЕКОВА АИДА АЙТБЕКОВНА ИНСТИТУТ ЭЛЕКТРОНИКИ И ТЕЛЕКОММУНИКАЦИЙ ПРИ КГТУ ИМ. И.РАЗЗАКОВА Кибербезопасность – область информационных технологий, занимающаяся защитой сетей, компьютеров, программ, устройств от атак, повреждения или несанкцион...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА Н . Б. Граматчикова, Т. И. Хоруженко ПОСТФОЛЬКЛОР И ИНТЕРНЕТЛОР Учебно-методическое пособие Рекомендовано методическим советом УрФУ для студентов, обучающихся п...»

«Преступления немецко-фашистских захватчиков на территории города Краснодара и Краснодарского края в период временной оккупации региона (1942 – 1943) Чопова В. Е. Чопова Виктория Евгеньевна / Chopova Victoria Evgenevna – студент, факультет истории социологии и международных отношений, Куба...»

«Министерство культуры Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "КРАСНОДАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВ" Кафедра теории и истории культуры имени профессора УТВЕРЖДАЮ Зав. кафедрой 29" августа 201...»

«ПАО Мобильные Телесистемы Тел. 8-800-250-0890 www.kuban.mts.ru СУПЕР МТС Специальное предложение для жителей северных районов Краснодарского края! МОЙ РЕГИОН Полный безлимит абонентам МТС и 85 копеек на номера других операторов Краснодарского края и республики Адыгея Федера...»

«Научно-практическая конференция школьников "В науку первые шаги" секция "Общественно-гуманитарные науки" Утилизация мусора Автор Табакова Алина, МБОУ "Средняя общеобразовательная школа № 2" 4 "В" класс Руководитель Угрюмова Натал...»

«Порублев Н. В. Организация Свидетелей Иеговы в свете истории и учения Библии Оглавление Вступление Часть I. СВИДЕТЕЛИ ИЕГОВЫ В СВЕТЕ ИСТОРИИ Глава 1. Адвентистская основа в происхождении Глава 2. Чарльз Расселл, основатель и первый президент Общества Сторожевой Башни Глава 3. Роль египетской пирамиды в толкованиях Расселла Глава 4. Вто...»

«Лев ЛЕОНОВ. "Конец диктатуры" ("Приднестровье. История одной ошибки". Книга третья. Часть третья.) Содержание Лев ЛЕОНОВ. "Конец диктатуры" “Обосрались” (18+) Очередная свинья приднестровцам А если 254 млн. долларов границу не пересекали? Вычеркни шевчуковца!!!! Вычеркни шевчуковца!!! А потом выбирай Призрак коммунизма б...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.