WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«им. Т.Г. ШЕВЧЕНКО СОюз мОлДАВАН ПРИДНЕСТРОВья Научно-исследовательская лаборатория «История Приднестровья» П.М. ШорНИков оЛДАвСкАЯ АМоБЫТНоСТЬ Тирасполь, 2007 УДК ...»

-- [ Страница 2 ] --

В княжестве была создана многочисленная и, главное, более эффективная, чем прежде, государственная администрация. Она справлялась со сбором податей и проведением военных мобилизаций. В 1471 г., когда валашский господарь предпринял внезапное нападение на молдавию, Стефан III, предупрежденный в, последний момент, успел собрать необходимые силы и разгромил противника .

Важным фактором этнополитической консолидации являлось существование молдавского войска. «Великое» войско, примерно 40-тысячное ополчение «всей Страны», даже во времена Стефана Великого собиралось всего несколько раз: в 1467 г., когда в молдавию вторглись венгры, для борьбы против турецких нашествий в 1475 и 1476 гг. и во время польского вторжения в 1497 г. Но достаточно многочисленным было и «малое войско», с которым господарь предпринимал набеги на Валахию, венгерские и польские владения. Оно составляло 12–15 тыс. воинов. В нем имелись капитаны и апроды, опытные командиры, число которых должно было быть больше, чем могло выставить молдавское боярство, и еще более многочисленные служиторы – младшие командиры. Поэтому молдавское ополчение обычно бывало достаточно организованным .

В этих условиях боярский партикуляризм быстро отходил на второй план, дружины крупных феодалов играли все меньшую роль в защите страны. Среди крестьян возникла целая категория «витязей», пожалованных господарем этим почетным званием за боевую доблесть, но остававшихся земледельцами. Государственная администрация действовала даже в условиях иностранного нашествия .

После поражения в Белой долине (1476 г.) Стефану удалось быстро собрать новое войско из «…горных пастухов и домашних слуг». Не многим меньшим, чем при сборе «великого» войска, был и размах Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

проводимых государственной властью гражданских мобилизаций .

В 1479 г. на фортификационных работах в Килие трудились 800 каменщиков и 17000 чернорабочих [13] .

Показателем этнического сплочения молдавского народа являлось размежевание классов молдавского общества. В социальном плане к боярству, нескольким десяткам семей, причастных к государственному управлению, примыкали служилые люди: куртяне (низшие военные и гражданские чины), немеши (низший слой землевладельцев – несколько тысяч, – выполнявший также различные государственные обязанности), калараши (крестьяне, освобожденные от ряда повинностей, но обязанные служить господарю «конно и оружно»), доробаны (крестьяне, служившие в пехоте). Наличие господарской администрации и войска, участие в борьбе с внешним врагом, других государственных мероприятиях формировали у населения молдавии чувство общей судьбы .

Народ свыкался с мыслью о существовании высших интересов, общих для всех и каждого, вырабатывал общие идеалы и ценности. Расправы господарей над своими противниками даже летописцы-сторонники боярского правления склонны рассматривать как государственную необходимость. О казни в 1471 г .

видных сановников княжества Григоре Уреке сообщил без комментариев: «зарезал Штефан-воевода Исайю ворника и Негрилэ пахарника и Алексу стольника на торге Васлуя». В 1504 г. летописец, даже не назвав их по имени, упомянул о казни бояр, не согласных с завещанием Стефана III [14]. В том же лапидарном стиле повествовал Николай Костин: «Был этот Стефан воевода человеком невысокого роста, гневливым и скорым на пролитие невиновной крови; много раз за трапезой умерщвлял без размышлений». Эта осуждающая констатация не помешала летописцу далее восславить умершего правителя. Господарю-тирану Штефанице Н.Костин был готов простить преступления за его удачливость в войнах [15] .





Таким образом, в период независимого существования молдавского княжества власть обладала авторитетом защитницы этнических (родовых) ценностей, самой жизни подданных от внешнего врага. Однако постоянные войны вынудили молдаван возвести в ранг высшей ценности безопасность. Именно этого – «мира и отдохновения» – ожидала страна в 1527 г. при возведении на господарский престол Петра Рареша [16]. Само избрание боярами побочного сына Стефана Великого свидетельствовало об упрочении в боярстве государственного сознания. Правящий класс страны 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность сумел предотвратить возникновение смуты, наподобие той, какая последовала после смерти Александра Доброго .

Торговый обмен в молдавии, как и в других странах, до XVII в .

затрудняла система внутренних таможен. Осложняя связи и общение населения различных частей страны, такая политика государства создавала препятствия и этнокультурной консолидации молдаван. Тем не менее уже при Стефане III в княжестве наметилась специализация отдельных областей на производстве тех или иных товаров, в городах появлялись торги, проводились ярмарки. Число городов и численность горожан постепенно возрастали. Наряду с молдаванами в городах проживали венгры, армяне, болгары, поляки, русские (местные и выходцы из Галицкой Руси), московиты, албанцы, турки, татары, немцы, цыгане. Полиэтничный состав населения городов молдавии XVI–XVII вв. создавал дополнительные

–XVII XVII условия для обогащения молдавской родовой, культурной и языковой идентичности .

Хотя термин «земля молдавская» возник еще в XIV в., что могли считать молдавией молдаване тех времен? Раздел княжества на Верхнюю и Нижнюю «страны» и неопределенность статуса Буковины и Покутья в составе княжества должны были осложнить формирование у молдаван идеи единого Отечества. Стефан Великий, следует из его высказывания в беседе с польским послом Фирлеем, – «взял есми ту букату земле, хочу щоби мы ся ней достало», – отнюдь не считал Буковину своей «отчиной», наследственным владением. Петр Рареш также боролся не за освобождение части земли молдавской, а за возврат денег, уплаченных за обладание областью. Удар по молдавскому государственному сознанию нанесло установление турецкого ига, а затем отторжение Буджака, Хотинской, Бендерской и других рай .

К утрате молдаванами уважения к молдавской государственности вело также сокращение продолжительности правлений. 19 лет оставался господарем только Василий лупу (1634–1653). Сравнительно долго – более 15 лет – удерживал господарский престол Петр Рареш (1527–1538 и 1541–1546). Но кроме них за неполных двести лет господарями побывали около 80 человек. Самым коротким было правление Иоанна Жолдя в 1552 г.: оно продолжалось всего три дня. В среднем правление господаря длилось немногим более двух лет и заканчивалось его убийством, бегством или изгнанием [17]. В конце XVII в. в стране по сути правила боярская олигархия: семейства Руссетов, Гаврилиц, Костиных. В 90-е годы контроль над молдавией пытался установить правитель Валахии Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Константин Брынковяну. за взятки, розданные придворным султана, он дважды покупал для своего зятя Константина Дуки фирман на правление молдавией, чем спровоцировал формирование в яссах антивалашской оппозиции [18] .

зависимость правителей от благоволения турецких султанов и их слуг-фанариотов подрывала авторитет господарской власти .

Варварская эксплуатация страны османами, террористические методы управления, используемые господарями, каждый из которых подобно Арону Тирану (1591–1595) мог сказать: «я – только исправник султана в этой стране», порождала социальное отчаяние не только среди крестьян, но и в рядах молдавского боярства и духовенства. Все это разрушало духовные связи молдаван с молдавским государством. молдаване приобрели у соседей репутацию людей, всегда склонных изменить своему правителю. В XVI в .

претенденты на молдавский престол порой отправлялись «завоевывать» молдавию с горстью сторонников, и некоторые из них действительно добивались власти. Претенденты находили поддержку в самой молдавии, поскольку навязанных им турками господарей молдаване не считали защитниками страны [19] .

Отчужденность молдаван от существующей государственности ограничивала власть господарей – ставленников Порты .

На протяжении XVI–XVII вв. только один из них, Иоанн лютый,

–XVII XVII восставший против турок, посмел созвать «великое» войско, т. е .

призвать к оружию крестьян. Остальные правители даже в случае иностранных вторжений предпочитали отбиваться силами «малого» боярского войска. многие из них подобно Петру Хромому, трижды изгнанному с престола, при возникновении военной угрозы лишь обозначали сопротивление либо просто покидали страну .

Ослабление государственного сознания молдаван давало поводы для неблагоприятных суждений о их нравах. Грек Павел Алеппский, свидетель мятежа 1653 г., заключил: «Всевышний бог не создал на лице всей земли людей порочнее жителей страны молдавской: все мужчины воры и убийцы» [20]. Но и Ион Некулче, соплеменников любивший, квалифицировал бояр как завистливых и склочных людей [21]. Еще более резко высказывался о нравах молдавской знати Дмитрий Кантемир. «Очень часто, – утверждал он, – можно видеть среди бояр в высшей степени людей чванливых, надменных, высокомерных…[…]. Отсюда можно понять, какие человеческие убожества очень часто достигают высших государственных должностей» [22]. Командующий русскими войсками 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность в молдавии генерал П.А. Румянцев уподоблял молдавских бояр двуликому янусу, имевшему два лица и оба фальшивые, а секретарь императрицы Екатерины II А.В. Храповицкий отмечал: «Есть такие переметчики из молдаван, что вывернут голову между плахи и топора» [23]. Однако подобные суждения, справедливые при оценке морали части правящего класса, не могут быть признаны достаточными для характеристики политической нравственности всего народа .

Одним из следствий турецкого ига явилось оттеснение молдавского боярства от власти греками-фанариотами и другими иностранцами; кроме того, греки, армяне, турки монополизировали торговлю. Ситуация, когда не только внешними врагами, но, в значительной части, и угнетателями и эксплуататорами внутри страны выступали иноземцы, способствовала этнизации массового политического сознания. В XVII в. неприязнь молдаван к фанариотам, обусловленная социально, но окрашенная этнически, достигла накала, много раз приводившего к кровавым конфликтам. О четко выраженном этническом сознании молдаван – и знати, и крестьян – свидетельствует использование этнонимов не только письмоводителями господарской канцелярии, но и крестьянами, которые, восстав в 1633 г., потребовали от господаря Илияша: «Господарь, отдай нам греков». Повествуя о приглашении татар на зимовку в 1674 г. Думитрашко Кантакузиным, И. Некулче, сам имевший в роду греков, подчеркнул, что господарь был «вероломным и трусливым греком». Упоминание этнической принадлежности правителей стало у летописцев правилом. Из их трудов узнаем, что янку Сас являлся саксом (т. е. трансильванским немцем) и лютеранином, Арон Тиран «был еврейской расы», Иоанн лютый – по матери армянин, Петр Хромой – мунтянин, Гаспар Грациани – хорват (в действительности, скорее всего, итальянец из Иллирии), Василий лупу – албанец (на деле, вероятно, куцо-влах из македонии), Штефан Рэзван – «ром (цыган) по матери», Константин Кантемир – «татарского роду» и т. д. [24]. А Дмитрий Кантемир знал этническое происхождение не только правителей, но и боярских родов молдавии, и отмечал греческое, болгарское, татарское, польское и иное иностранное происхождение некоторых из них [25] .

И все же, при всех пороках средневековой молдавской государственности, самое существование ее институтов оказывало на развитие молдавской идентичности в целом положительное воздействие .

10 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Молдавское Еще одним фактором формирования у право молдаван этнопсихологических особенностей стало молдавское право .

В условиях турецко-фанариотского режима и деспотичной власти господарей юриспруденция вынуждала низшие категории населения беспрекословно подчиняться высшим в соответствии с феодальной лестницей. молдавское право эпохи позднего Средневековья, в отличие от права западной Европы и России, тяготело к форме юриспруденции, насажденной вначале с помощью Церкви, а потом – посредством власти османов. Византийские правовые нормы воспринимались в княжестве в чистом виде и лишь некоторые видоизменялись. Только со второй половины XVIII века господари начали приспосабливать византийское законодательство, в первую очередь Шестикнижие Арменопуло, к условиям молдавии, дополняя его некоторыми «адаптированными» местными обычаями [26] .

Однако народ, отмечал Дм.Кантемир, «продолжал придерживаться различных обычаев, заимствованных от соседей», как то:

право наследования, завещания, порядок определения границ земельных владений, выполнение повинностей. «Поэтому, – продолжал бывший правитель, – у молдаван возникли правовые отношения двоякого рода: одни писаные, которые опирались на эдикты римских и греческих императоров и на решения соборов; вторые – неписаные, которые можно назвать обычным народным правом .

На местном языке оно называется славянским словом обычей, что обозначает нрав или обычай» [27]. Таким образом, молдавское право, именуемое в документах также закон страны, Обычай земли, представляло собой совокупность норм обычного феодального права и заимстований из законодательных актов Византии, восходивших к римскому праву .

молдавское право появилось после образования молдавского государства. Кроме обычного права в молдавскую правовую систему входили письменные законодательные акты и каноническое право. В таком виде молдавское право было зафиксировано в первом своде законов молдавского государства, «Уложении» Василия лупу (1646 г.), в «уложениях» господарей мирона Барновского (1628 г.), Константина маврокордата (1749 г.), Григория III Гики (1766 г.), Александра морузи (1805 г.), в других документах канцелярии молдавских господарей, и оставалось в силе до второй половины XIX в. Но благодаря православию молдавское обычное право впитало многие элементы канонического права, и в XVIII – 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность начале XIХ в. существенно отличалось от обычаев прежних времен Х [28] .

молдавское право было более дифференцированным, чем волошское, и включало земельное право, обязательственное право, семейное право, уголовное право и регламентировало привилегии господствующего класса и обязанности крестьян, отношения между различными классами молдавского общества, вопросы землепользования и хозяйствования в границах села и другие отношения в крестьянской общине. В отличие от волошского права, молдавское право устанавливало различия между нарушением уголовных и гражданских законов .

молдавское право предусматривало верховную власть господаря в вопросах владения землей и существование трех форм земельной собственности: частновладельческой (включая светские вотчины и церковные владения), господарский домен и остатки общинной собственности (леса, пастбища), а также мелкое долевое (резешское) землевладение. Уложением Василия лупу в 1646 г., на три года ранее чем на Руси, было осуществлено прикрепление крестьян к земле [29] .

В молдавском праве различались право владения чужой вещью и право собственности, наследование по обычаю и по завещанию;

возможность завещать землю чужакам, вначале строго ограниченная, к XVIII в. расширена до доли в 2/3 недвижимости при наличии прямых наследников – детей. В отличие от права наследования только по мужской линии, предусмотренного волошским правом, молдавское право предусматривает также право наследования недвижимости для женщин. Другое важное отличие молдавского права от законодательных установлений Валахии, где первым наследником являлся старший сын, заключалось в приоритете младшего сына, минорате. Право наследования, предусмотренное для младшего сына, распространялось на младшую дочь. Однако женщины не имели права наследовать землю .

молдавское право предусматривало особое положение для живущих в стране татар и цыган. Татары проживали в княжестве согласно «холопскому и татарскому праву», т.е. являлись рабами. В отличие от «вечинов», прикрепленных к земле, рабы находились в личному услужении бояр, которые были вправе их передать в наследство, продать, подарить; рабское состояние наследовали дети рабов. Наряду с татарами в категорию рабов входили и цыгане .

Татар и цыган в служебных документах XV–XVI вв. объединяли древнерусским термином «челядь» [30] .

10 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Обязательственное право начинает вытекать не только из договоров, но и из причиненного вреда. Наряду с договорами мены, купли-продажи, займа и дарения, известными в волошском праве, молдавское право предусматривало договоры личного и имущественного найма, поклажи, поставки, товарищества и т. п. В XVIII в .

появляется и залог земли – ипотека. молдавское семейное право в основном воспроизводило нормы византийского брачного права, к которым добавлялись законодательные установления молдавских господарей. Браки допускались очень рано: девочек выдавали замуж в 12–13 лет, юношей женили с 14–15 лет [31] .

молдавское уголовное право характеризуется представлением о преступлении как нарушении обычая. Право это различало умышленные и неумышленные преступления. В документах, составленных на славянском языке, оно именуется вначале «вина», а позднее – «грех». Его молдавский перевод «грешалэ» со временем стал означать преступление, совершенное без умысла, – «ошибку» .

Появились также понятия «рецидив», разделение преступлений на преступления против государства («хиклянство» – измена, фальшивомонетничество), против суда, против церкви. Из общего понятия «татьба» выделяются повреждение имущества, кража (тайное хищение), грабеж, разбой. Регламентируются также преступления против земельной собственности – перенос межевых знаков, захват земли .

Хотя постепенно целью наказания становится предупреждение преступления, а не возмездие, развитие молдавского права шло по линии ужесточения наказания. Еще в XVI в. предусматривалась душегубина – штраф за убийство, прелюбодеяние и изнасилование, хаталм – за земельные правонарушения, припас – за потраву. Все большее применение находит смертная казнь – через отсечение головы или повешение, какового в волошском праве не было, а во времена Стефана Великого, – возможно, не без влияния правоприменительной практики Османской империи, Валахии и Трансильвании, – посажение на кол, сожжение, заливание расплавленного свинца в горло и т. п. Смертная казнь применялась за хиклянство, рецидив при хищении, разбой, фальшивомонетничество, убийство родителей. Воров вешали, святотатцев сжигали .

Во времена Дм. Кантемира, в начале XVIII в., бояре имели то преимущество, что, будучи приговорены к смерти, могли быть казнены только путем обезглавливания, в то время как крестьянин подлежал умерщвлению гораздо более жестоким методом – посредством кола, вгоняемого между ребрами [32]. Однако, согласно 110 П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдавского права, судебный иммунитет феодалов был довольно сильно ограничен государством. Постепенно урезался и судебный иммунитет священнослужителей .

Имело отличительные черты и судопроизводство молдавии .

Восприняв византийскую традицию, оно не достигло форм, ставших обычными в католическом мире. Суд творила государственная администрация, высшей судебной инстанцией был суд господаря, менее важные дела судил Диван. Правда, на местах суд отправляли специально для того назначенные чиновники – «судцы». При следствии применялись пытки, судебный процесс в молдавии, как и в Балканских странах, эволюционировал от суда состязательного (обвинительного) к суду следственному (инквизиционному). Однако в княжестве долгое время сохранялся институт присяжных («журэторь»), росла роль свидетелей («видаков») [33]. В записях обычного права подробно расписаны все действия, необходимые для успешного осуществления каждого акта судопроизводства. Огромное значение придавали деталям процедуры судопроизводства, в том числе движению, словам и поступкам участников судебного процесса и составители Соборных грамот XVIII столетия [34] .

Ужесточение молдавского права, следственной и судебной практики в эпоху турецкого ига способствовало формированию у молдаван представлений о прежних временах как о временах справедливости. Стефан III, начавший и закончивший свое правление казнями, тем не менее, был удостоен не только имени «Великий», но и «чел Бун» (Добрый). После смерти от последующих поколений получил это почетное имя и господарь Александр, правивший в 1400–1432 годах. И только господарь-албанец Василий (1634–1653), за годы своего правления казнивший 14 тысяч «разбойников», получил прозвище «лупу» (Волк) .

Сознавая консолидирующий потенциал молдавского права, турки не допустили утверждения в княжестве общепринятых для всей страны писаных законов. В Диване имелось должностное лицо, толковавшее обычное право и писаные законы; при этом открывалась возможность произвольно трактовать обычаи. В 1741–1743 гг .

господарь Константин маврокордат, ранее осуществивший юридическую реформу в Валахии, распространил действие своего Уложения, подготовленного для этого княжества, и на молдавию .

Однако эта реформа не была воспринята средними и крупными феодалами. Крестьяне тяготели к нормам обычного права, потому что писаные законы были им непонятны. Поэтому основная часть Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

законодательных норм Уложения была предана забвению, нормы обычного права остались в силе [35] .

В конце XVIII в. благодаря поддержке, оказанной молдавскому Дивану русской военно-гражданской администрацией, в княжестве начинается осмысление норм обычного права и возведение их в ранг закона; в молдавии, как и в Валахии, были созданы судебные органы. Добиваясь создания объединенного восточнороманского государства «Дакия», Россия пыталась выработать для Дунайских княжеств единое законодательство. Хотя коренных изменений в законодательстве молдавского княжества не произошло и в конце XVIII в., после принятия Соборной грамоты 1785 г., законов Андронакия Донича и законов Арменопуло [36], историческое содержание и функциональные обязанности византийского права и, следовательно правоприменительная практика, изменились. Поскольку на данном этапе оно должно было оформить юридическую подоплеку реформ господарей-фанариотов, а также все больше приспосабливаться к капиталистическим отношениям, письменное законодательство сбрасывает духовную оболочку, приобретая светский характер [37]. Решающий шаг в направлении унификации законодательства Дунайских княжеств был совершен в 1828–1834 гг., когда ими управляла русская администрация во главе с генералом П.Д. Киселевым. Однако полностью эта задача не была решена и к моменту объединения Дунайских княжеств .

Существование молдавского обычного права и писаных законов, жизнь по особым, отличным от действующих в других странах «законам страны», также формировала у молдаван особый менталитет, особое государственно-правовое сознание, их национальный характер .

Существование молдавского государства, функционирование его институтов, наличие молдавского войска, военные и гражданские мобилизации способствовали духовной и этнокультурной консолидации молдавского этноса. Возведение «обычаев Страны»

в ранг государственного молдавского права, отличного от законодательства других стран, утверждало молдавское государственное сознание, особый менталитет молдаван, молдавский национальный характер .

112 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Народ и власть. Поскольку молдавское княжество Эволюция просуществовало 500 лет, наличие у молдавской его населения государственной иденгосударственной тичности не вызывает сомнений. Но идеи каковой была у молдаван государственная идея и всегда ли была для них безусловной ценностью молдавская государственность?

Энергия и мужество, с каким отстаивали молдаване свое княжество в XIV–XV вв., казалось бы, не оставляют места для сомнений в уместности положительного ответа на последний вопрос. Для молдавских летописцев, описывающих ту эпоху, особенно времена Стефана Великого, молдаване являли собой избранный народ, при посредстве которого Бог осуществляет свою волю [38]. Однако соединение национальности и патриотизма – черта Нового времени. мировосприятие молдавского народа сформировалось гораздо раньше. Своеобразие экономики – отгонное скотоводство, овцеводство – выработали у молдаван особую субкультуру чабановмокан, вечных странников, нашедшую выражение в молдавском эпосе, начиная с баллады «миорица» [39]. могли ли сформироваться у странников сильная государственная идея, представления о ценности государства, т. е. господарской власти?

Отсутствие внешней безопасности даже в эпоху Стефана Великого свидетельствовало о неспособности государства выполнять свою функцию защиты от внешнего врага. В годы османского владычества столь важный институт государства, как армия, был скомпрометирован во мнении народа. молдавское войско все в большей степени комплектовалось за счет наемников и уже не защищало страну от вражеских набегов, а служило инструментом внутренней политики. В ходе войн против христианских противников Порты оно выступало вспомогательной силой турецких войск, и оснований для гордости ратными подвигами предков в XVI–XVII вв. молдаване не усматривают. Потеря уважения к своей

–XVII XVII армии стала для молдаван одним из факторов падения престижа молдавской государственности .

Уже в XVI толетии эрозия молдавской государственной идеи толетии проявилась в утрате правителями княжества моральной санкции на власть. В господарях молдаване видели послушных исполнителей воли османов, хищных и жестоких временщиков. Эти правители не обеспечивали выполнения государством даже такой функции, как защита от внешней угрозы, размещая в стране татарские войска. Неуважение молдаван к своим господарям отразилось в Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

прозвищах некоторых из них, правивших молдавией после Стефана Великого: Грозавул (Страшный), Орбул (Слепой), лэкустэ (Саранча), Деспот, Шкьопул (Хромой), Тиран, Рэу (злой), Коконул (Барчонок), Бурдужа (Брюхатый), Чел Кумплит (лютый), лупу (Волк) .

Других правителей, также проливавших кровь подданных и разорявших страну, молдаване называли уменьшительно-презрительно: Штефэницэ, Илиаш, Александрел, Дукулец. Обилие на господарском престоле, а в XVIII в. – и в правящем классе княжества фанариотов и других этнически чуждых молдаванам лиц, несомненно, служило дополнительным фактором отчуждения молдаван от существующей государственности .

Колониальный, антимолдавский характер существующей государственности стал еще более наглядным в XVIII в., в период правления фанариотов, когда государственные подати в 7–10 раз превышали сумму повинностей, выплачиваемых крестьянином владельцу земли. Получая большую часть доходов за счет централизованной ренты, бояре превращались в чиновников, как замкнутое наследственное сословие землевладельцев боярство начало исчезать. Дополнительным фактором отчуждения молдаван от молдавского государства являлось также комплектование правящего класса страны и высшего чиновничества греками и другими иностранцами. Теряя не только позиции в администрации княжества, но и численное преобладание среди знати, по-гречески стремились говорить и бояре-молдаване [40]. Отчуждение подавляющего большинства народа, крестьянства, от знати, от боярства, теряющего связь с молдавской культурой, наглядно выражено в «письме» «Физиология провинциала» и других произведениях Константина Негруци [41] .

Обесценивание во мнении народа молдавской государственности, поставленной на службу эксплуатации страны в интересах Порты, проявилось даже в молдавской лексике. Аналог русскому слову «отечество» в молдавском языке отсутствует. Слово «патрия» («родина»), заимствованное из французского языка, осталось чуждым бытовой речи молдаван. Не является ему заменой и слово «цара» (страна). Оно эмоционально нейтрально и допускает уменьшительную, не переводимую на другие языки форму «цэришоара». Слово «баштина» означает малую родину, а выражение «де баштинэ» переводится как «местный», «туземный». Для отношения молдаван к молдавской государственности накануне ее упразднения характерна молдавская легенда, записанная Алеку Руссо в конце 30-х годов XIX в. Господарь, согласно легенде, пьет вино за одним столом с Богом и дьяволом [42] .

11 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Образ героя-чиновника в классической молдавской литературе отсутствует. В функционерах государства молдаване видели не служителей общественно значимого дела, а прислужников богатых и знатных. Чиновник, по мнению молдаванина, не имел нравственной санкции на управление. Его не признавали умным и почти всегда считали корыстным и бездеятельным. лица, олицетворяющие власть, – бояре, чиновники, – предстают в молдавском фольклоре в сатирическом свете. «Не имей дела с судами, – поучает дед Пэкалэ своего крестника Тындалэ, – У судей что в одно ухо войдет, в другое выйдет, потому что сытый голодного не разумеет[…] .

Чиновникам не доверяй. Это хорошая брынза в бурдюке из собачьей шкуры. Обещает много, а как исполнять – боже, ничего я не помню. Не думай, что ты от него спасешься. Щербатая монета не потеряется – у чиновника всегда есть игла для твоего кожуха; и не думай, что он исправится, – старую лошадь не научишь скакать .

Когда он не на службе, он человек достойный – постится раб божий, потому что есть нечего; все, что он скажет – красивая сказка и великое вранье – боярскую ложь и в Венгрии найдешь» [43] .

Интеллигентов народное сознание отождествляло с представителями администрации. По мнению крестьян, они также заслуживали презрения за безделье, пустословие и пресмыкательство перед властью, не освященной общественным доверием [44]. Карпатские горцы, по мнению Алеку Руссо – самые доподлинные из молдаван, истинные хранители молдавского начала, на равных общались с государственными чиновниками, а всех пришлых, т.е. представителей государства, презрительно именовали «чокой» [45]. Носителями народной мудрости – нравственных устоев и культурной традиции – выступали в молдавском сознании сельские старики, обобщенным образом которых стал дед Ион Роатэ .

Когда народ перестает уважать власть, героями его сказаний становятся разбойники. По гайдуцкому циклу молдавского фольклора можно судить о накале социальной вражды крестьянства к боярам. В балладах рефреном повторяется формула гайдуцкого счастья: грабить бояр и вообще богачей, а представителей государства – исправников или чокоев, – убивать либо ставить перед выбором – петля или топор [46]. Традиция варварского обращения с заключенными, сохранившаяся в молдавском княжестве – как и в Валахии – до рубежа 30-х годов XIX в., оправдывала во мнении народа разбой гайдуков и подпитывала антагонизм между народом и властью. могли ли молдаване чтить государство, чей правящий класс, чьих служителей они ненавидели и презирали?

Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

§ 2. М о Л Д А в С к И П р о Е к Т НАЦИоНАЛЬНоГо СПАСЕНИЯ В средние века молдавия была отвоеванной у татар окраиной Дикого поля, опасным рубежом христианского мира, православной страной, чьим тылом в борьбе с мусульманской агрессией призваны были быть Венгрия и Польша. молдавское княжество было вынуждено искать их союза и покровительства, пусть даже ценой утраты части суверенитета .

Польский молдавское государство возникло в сюзеренитет результате восстания против власти веннад Молдавией герских королей (1359 г.), на протяжении следующего столетия княжество было вынуждено отбиваться от притязаний владетелей этого чуждого в этнокультурном и религиозном плане государства. В основном молдавские господари, вынужденные бороться с набегами татар и валахов, искали опоры в Польше. Это было естественно также потому, что в XIV–XVI вв. Речь Посполитая не была государством католических ортодоксов, каким она стала в XVII столетии. Поскольку большую его часть населяли православные русские люди, официальным языком Великого княжества литовского, как и молдавии, был русский письменый язык того времени. В XIV– XV вв. польские короли в общем справлялись с ролью координаторов борьбы своих подданных против остатков золотой Орды, поэтому молдавские господари, как отмечено, признавали их сюзеренитет .

Первым принес вассальную присягу королю Казимиру Великому и даже принял католичество господарь лацко (1365–1372). Его преемник Стефан был женат на родственнице венгерского короля людовика мушате (маргарите) и, как предполагают польские историки, став в 1374 г. господарем, признал венгерский сюзеренитет. Но его сын Петр мушатин правил независимо и от венгров, и от поляков. В 1377 г. молдаване под его водительством нанесли в буковинских лесах поражение польско-венгерскому войску [1]. В стратегическом плане эта победа не изменила соотношения сил .

Десять лет спустя Петр все же стал вассалом польского короля ягелло; прибыв с боярами во львов, где находился король, молдавский господарь принес ленную присягу [2]. В 1393 г. его преемник Роман I обязался оказывать польскому королю военную помощь. В 11 П.М. Шорников. Молдавская самобытность 1394 г. венгерский король Сигизмунд люксембургский разбил войско господаря Стефана II под Хырлэу и принудил его присягнуть венгерской короне. Но сын Стефана Александр Добрый в 1403 г .

вновь подписал в подольском городе Каменец вассальный акт польскому королю Владиславу ягелло; в 1407 и 1411 годах молдавский господарь обновил эти обязательства. В 1415 г. Александр прибыл в город Снятин, где королю, «сидящему на возвышении и с короной на голове, принес вместе со всеми боярами валашской земли торжественную присягу подданства и клятву верности, бросая под ноги короля свои знамена». Выполняя вассальные обязательства, молдавские отряды участвовали в войнах поляков с крестоносцами, в частности, в 1410 г. в битве при Грюнвальде, а в 1422 г. – в сражении под мальборком [3] .

Польская ориентация молдавских правителей, казалось, была стабильной. В 1433 г. господарь Илияш послал со своими боярами Владиславу вассальные грамоты, подтверждающие суверенные права польского короля на молдавию. Вскоре Илияш был свергнут, но новый господарь Стефан подтвердил свою верность польской короне. В январе 1434 г. польский посол михаил Бучацкий прибыл в молдавию и принял от господаря и бояр присягу на верность польскому королю. Когда Илияшу удалось вернуть власть, он вновь присягнул королю Владиславу. Торжество состоялось 29 сентября 1436 г. во львове. Владислав «во всем величии восседал на городской площади на специально сооруженном возвышении, прекрасно убранном». Илияш и 35 бояр, «упав на колени в знак верности и послушания, ломали древки хоругвей и бросали их под ноги королю» [4] .

Однако польские короли были ненадежными суверенами. Через два года после битвы при Грюнвальде, в 1412 г., Владислав договорился с венгерским королем Сигизмундом о разделе молдавии между Польшей и Венгрией. В 1443 г. Илияш был разгромлен и ослеплен своим братом Стефаном. На злодеяние против своего вассала Владислав отреагировал цинично: его послы приняли вассальную присягу у нового господаря. В 1448 г. в польских владениях был отравлен сын Илияша, бывший господарь Роман III .

Возмездия не последовало и на этот раз. Более того, семь недель спустя польские послы приняли в Хотинском замке присягу верности от нового господаря Петра Арона, заказчика убийства [5]. В 1449 г. польской короне присягнул господарь Богдан II, но это не предотвратило польской интервенции. В 1450 г. польские войска посадили на молдавский престол господаря Александра. Богдан 11 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

прогнал его с трона, как только поляки покинули страну, а когда польское войско вновь вторгнулось в молдавию, – нанес ему поражение под селом Красным близ Васлуя [6] .

В международно-правовом плане молдавия оказалась независимой лишь на исторический миг. В 1451 г. Богдан был убит претендентом на трон Петром Ароном, и господари начали сменяться столь быстро, что не успевали принести польскому королю ленную присягу. В 1456 г. Петр Арон стал одновременно ленником польского короля и турецкого султана мухаммеда II. Таким образом, над княжеством был установлен польско-турецкий кондоминмиум. Но 12 апреля 1457 г. в молдавию с отрядом в 6000 воинов вступил Стефан, сын Богдана II, и, изгнав Петра Арона, стал господарем. С чехардой на молдавском престоле было покончено .

Одновременно молдавское княжество обрело фактическую независимость. В 1459 г., стремясь обезопасить тыл для борьбы против венгерского короля, Стефан III признал суверенные права польского короля Казимира ягеллончика на молдавию. Но вассалитет этот остался декларативным. Стефан дважды уклонялся от поездок в польские владения для принесения присяги, а в 1471 г .

отказал королю в помощи в войне против Венгрии. После замечательной победы, одержанной над турками, татарами и валахами при Васлуе, Стефан III ожидал нового вторжения; требовался надежный союзник. 12 июля 1475 г., не доверяя Казимиру, молдавский господарь принес ленную присягу королю Венгрии матвею Корвину, разбитому им при Баие в 1467 г .

В 1476 г. польский король, стремясь «наказать» молдаван, не поддержал их в войне против Османской империи; эта позиция облегчила туркам и валахам победу над молдаванами в битве в Белой Долине и едва не открыла для турецких вторжений южную границу Речи Посполитой. У Стефана III, кажется, не осталось надежд на христианскую солидарность. Вновь выиграв войну, он купил мир с Портой, признав вассальную зависимость от султана и согласившись платить дань. Смирение господаря ненадолго оградило молдавию от нового вторжения османов. летом 1484 г. они захватили молдавские крепости Килию и Белгород. Будучи поставлен в безвыходное положение, господарь согласился воздать почести польскому королю, оговорив однако, «чтобы не на виду данную церемонию проводить» .

Но Казимир ягеллончик не отказал себе в удовольствии унизить великого воителя. По приказу короля 15 сентября 1485 г .

11 П.М. Шорников. Молдавская самобытность на поле у Коломыи были построены 20 тысяч войска, собранных для похода против турок. Быстро подъехав к королевскому шатру на великолепном коне, Стефан III спешился и в сопровождении польских сенаторов вошел в шатер, поклонился восседавшему на троне Казимиру, бросил к его ногам молдавское знамя и упал перед ним на колени. «В ту же минуту, – сообщает польский летописец ян Длугош, – королевские люди, по команде опустивши шнуры, которые держали шатер, прочь откинули стены святыни, чтобы все, что делалось внутри, каждый мог издалека видеть…» .

Но главное унижение было впереди: для участия в войне король выделил Стефану только 3 тысячи воинов [7]. молдавский господарь был оскорблен .

Сцена присяги в Коломые и способ, каким король выполнил просьбу о помощи, дорого обошлись и Речи Посполитой, и молдавии. В конце 80-х годов Стефан, лишенный польской поддержки, согласился на уплату туркам дани. В те же годы он сыграл важную роль в создании антиягеллонского союза, включавшего кроме молдавии Венгрию, московское государство и Крымское ханство, и инспирировал в польских владениях крестьянское восстание мухи (1490–1492 гг.). Вторжение польских войск в молдавию в 1497 г .

закончилось их поражением. Но княжество было разорено, и в отместку Стефан III предпринял в 1498 г. набег на польские владения. С польским сюзеренитетом было покончено. молдавско-польский договор о взаимопомощи, подписанный в 1499 г., подтвердил равенство сторон [8] .

После смерти Стефана Великого зависимость молдавии от Османской империи постепенно возрастала, однако антитурецкие настроения в стране были столь сильны, что часть бояр добивалась союза с Польшей даже ценой возврата ей суверенных прав на княжество. Но польские короли, дабы не конфликтовать с османами, отклонили все предложения.

молдаванам становилось все яснее:

Речь Посполитая – это не то государство, которое может избавить их от турецкого владычества .

Последняя попытка «польской партии» молдавских бояр вырвать молдавию из-под власти Турции и присоединить ее к Речи Посполитой была предпринята после разгрома турок под Веной войсками польского короля яна Собесского. В конце 1683 г. в княжество вступили 5000 казаков во главе с гетманом Куницким .

Поддержанные населением, они разбили турецко-татарское войско, захватили господаря Константина Дуку и вновь возвели на престол Стефана Петричейку. Но туркам удалось изгнать польского 11 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

ставленника. летописец мирон Костин, получивший при Стефане пост великого логофета, был обвинен в выдаче Дуки и казнен [9] .

Этим трагическим эпизодом существованию в молдавии «польской партии» был положен конец .

Интеграционный Если главным фактором, порождавп р о е к т С т е ф а н а шим в молдавии стремления к объедивеликого нению с Польшей, являлась турецкая угроза, то мотивы ориентации молдаван на москву были сложнее. московское царство было далеко, для москвы первоочередной внешнеполитической задачей было в то время собирание русских земель, и рассчитывать на ее вмешательство в молдавско-турецкие отношения оснований не имелось .

Ориентация молдаван была производной от системы молдавских духовных ценностей, центральное место в которых занимала прадедовская вера. Как и другие православные народы Балкан, молдаване видели в москве Третий Рим, главную опору православия .

Курс на включение молдавии в состав Руси взял Стефан Великий. Стратегическая ориентация молдавского господаря проявилась в его женитьбе в 1463 г. на Евдокии, сестре киевского князя Дмитрия Олельковича, родственника московских царей. Брак Елены, их дочери, с наследником русского престола царевичем Иваном молодым в1483 г., подкрепленный молдавско-русским договором о союзе, должен был привести к объединению двух православных государств под одним скипетром. «молдавско-русская летопись», охватывающая период 1359–1504 гг., была, предположил А. Болдур, составлена по велению Стефана III в связи с планом брака его дочери Елены с Иваном-царевичем; летопись должна была служить доказательством знатности происхождения молдаван [10]. Составление летописи представляло собой акт идеологического обоснования союза молдавии и России .

После 1487 г. сложился союз Стефана III с Иваном III. В традициях эпохи союз был оформлен договором о вассалитете. В грамоте 1500 г. молдавский господарь пишет царю, что в отношениях с литвой он действовал в соответствии с русско-молдавским договором: «...по докончальных записях и по крестному целованию вам...». Промосковскую направленность носил и договор «о любви и дружбе», заключенный в 1492 г. между молдавией и Крымским ханством, союзником Руси в борьбе против казанских татар и короля Польши [11] .

120 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Союз с москвой надолго оградил молдавию от татарских набегов и оказался спасителен для молдаван в момент войны с Речью Посполитой. В 1497 г., когда польское войско, вторгнувшееся в молдавию, начало терпеть поражения, король ян Ольбрахт обратился за помощью к своему брату Александру ягеллончику, Великому князю литовскому. 11 сентября Александр прибыл с литовским войском в Брацлав, но в двух переходах от Днестра его догнал московский посол и от имени Ивана III потребовал прекратить поход против воеводы Стефана. Александр был вынужден подчиниться. Не получив подкрепления, польское войско начало отступление, завершившееся разгромом в Козьминском лесу [12] .

Союз Стефана с Иваном III предотвратил новые польские вторжения в молдавию .

В 1498 г. Иван также сделал шаг к объединению двух государств под одним скипетром: царевич Дмитрий, внук Стефана Великого, был провозглашен наследником московского престола .

Однако вторая жена Ивана III Софья Палеолог, племянница последнего императора Византии, тоже родила сына. А Иван молодой и Елена Волошанка оказались связаны с еретическим кружком дьяка Федора Курицына. Иван III решил соединить династию ешил Рюриковичей с династией Восточно-Римской империи. В 1502 г .

наследником престола был провозглашен сын Софьи – Василий. Но идея объединения молдавии с Русью оставалась в политическом обороте. молдавский господарь Богдан IV лэпушняну, умирая в 1572 г. в изгнании в подмосковной Тарусе, завещал свои права на молдавский престол Ивану Грозному [13] .

Восстание под водительством Богдана Хмельницкого (1648 г.) молдаване восприняли как вдохновляющую перспективу обретения общей границы с Русским государством и, следовательно, поддержки московитов. Поэтому, а также потому, что казаки были русскими и православными, более 4000 молдаван приняли участие в освободительной войне на Украине. Такой же по численности корпус молдавских войск по приказу султана господарь Василий лупу направил в помощь польскому королю. Но Василий был свергнут, власть взял Георгий Стефан, и в январе 1654 г. при известии о решении Переяславской рады о воссоединении Украины и России, сообщил в москву русский посланник в молдавии, в яссах были «... гораздо рады все с великой радостью, не токмо воевода и бояре его, но и поселяне вси...» [14]. С этого момента идея присоединения молдавии к России обрела у молдаван статус программы национального спасения .

Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Ее реализация была начата немедленно. Уже в феврале 1654 г .

Иван Григорьев, гонец Георгия Стефана, доставил в москву письмо, в котором правитель молдавии бил царю челом чтобы тот «… пожаловал, призрил его, Стефана воеводу, своей государскою милостью, принял бы его под государскую высокую руку так же, как и гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско запорожское» [15]. Нуждаясь в союзнике в войне с Речью Посполитой, Алексей михайлович известил господаря о своем согласии принять его «под нашу царского величества высокую руку… со всею молдавской землею» [16] .

Но выработку условий присоединения осложнили превратности освободительной войны на Украине. Только весной 1656 г. молдавское посольство во главе с сучавским митрополитом Гедеоном и вторым логофетом Григорием Нянулом прибыло в москву и от имени господаря передало в Посольский приказ письмо с изложением условий признания княжеством русского сюзеренитета. Суть их сводилась к следующему: восстановление в княжестве древних порядков, защиту русскими его границ, возврат отторгнутых турками земель, назначение господарей русским царем из числа молдавских бояр, участие молдавских войск в походах русской армии и даже освобождение молдавии от всякой дани; предусматривались только подарки царю [17]. Это был проект договора об установлении между молдавией и Русью конфедеративных отношений. Его содержание отражало отсутствие у москвы аннексионистских намерений. В молдавии Алексей михайлович и русское правительство видели не объект эксплуатации, а братское православное государство, союзницу в борьбе за общие интересы христианских стран .

Проект был принят царем без изменений и зачитан в московских церквах. 7 и 21 июля 1656 г. участники молдавского посольства присягнули Алексею михайловичу [18]. Однако в российско-польский конфликт вмешалась Швеция: началась русскошведская война. Стремясь избежать войны также с Портой и Крымом, русское правительство медлило с присоединением молдавии .

Тем не менее, Георгий Стефан сохранял ориентацию на москву и действовал в соответствии с ее интересами. 7 сентября 1656 г .

договором, подписанным в Алба-юлии, он объявил себя вассалом трансильванского князя Дьердя Ракоци, враждебного двум противникам России – Речи Посполитой и Османской империи. В марте 1658 г. господарь оказал Алексею михацловичу весомую услугу:

молдавские отряды приняли участие в походе трансильванских войск на Польшу, продолжавшую войну против России. Операция была скоординирована с Богданом Хмельницким, который напраП.М. Шорников. Молдавская самобытность вил против поляков часть своего войска под командой полковника Ждановича .

Однако поход в Польшу оказался неудачным. Турки обвинили зависимых от Порты владетелей в самоуправстве и сместили Георгия Стефана и правителя Валахии Константина Шербана, чьи войска также участвовали в походе. Проведали они и о миссии митрополита Гедеона. Правители бежали на запад. Дьердь Ракоши, также смещенный султаном, оказал вооруженное сопротивление и был турками убит. Договор 1656 г. выполнить не удалось. Но в дальнейшем его условия более полувека оставались основополагающими при разработке других актов о присоединении молдавии к России .

В 1674 г. господарь Стефан Петричейку, полонофил, поддержал «русскую партию» молдавских бояр и духовенства. В москву был направлен посол – молдавский игумен Федор. Он вез грамоту, подписанную Стефаном Петричейку и бывшим правителем Валахии Константином Шербаном, с просьбой о принятии обоих княжеств в русское подданство, мотивированную наиболее весомыми в ту эпоху соображениями веры: поскольку «подобает бо нам, христианом, быти под послушанием християнского царя, нежели быть в порабощении мусульманском» [19]. Но в это время москва также не могла позволить себе войну с османами, и от принятия молдавии и Валахии в русское подданство царь вновь уклонился .

Очередную попытку присоединения княжества к России молдаване предприняли после поражения турок под Веной (1683 г.) .

По инициативе Стефана Петричейку на специальном собрании высших светских и духовных лиц княжества было избрано посольство к русскому царю во главе с авторитетнейшим у русских молдаванином, митрополитом сучавским Досифеем, и боярином лупулом .

В январе 1684 г. посольство отбыло в москву. Врученная ему грамота, подписанная наиболее видными представителями молдавского боярства и духовенства, содержала просьбу к русским царями Ивану и Петру Алексеевичам о помощи и заверение, что они «и все господарство наше великие и малые, нижайшие рабы царствия вашего, все в подданство предаемся» [20]. Условий по части сохранения молдавской государственности упомянуто не было .

Подобно отцу, царевна Софья, стоявшая в те годы во главе аревна русского правительства, не решилась на одновременную войну с Портой, Крымом и, вероятно, Польшей. Кроме того, на запрос русского правительства гетман Самойлович сообщил, что Петричейку 10 лет прожил в Польше, господарем стал при ее содействии, Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

и поэтому «посольство к великим государям нашим в подданство

– хитростью то имеет бытии…». Под предлогом морового поветрия посольство Досифея дипломатично задержали в Киеве, отослав в москву лишь грамоту. Некоторое время спустя Досифей и участники посольства с дарами возвратились в молдавию, получив обещание о скором прибытии в княжество русского посольства для переговоров. Обещание это в силу внешнеполитических причин выполнено не было [21] .

В 1698 г. господарь Антиох Кантемир попытался использовать для присоединения молдавского княжества к России участие русских войск в антитурецких военных действиях «Священной лиги» .

Его посол Савва Константинов, тайно прибывший в москву, передал в Посольский приказ зашифрованное письмо Петру I, в котором господарь сообщал, что «желает быти со всем народом земли Волоской (т. е. молдавии) под обороною великого государя». В случае вступления русских войск в молдавию, заверял господарь, молдавское войско перейдет на сторону русских. Россия к войне с Портой еще не была готова, и Антиоху Кантемиру также был направлен ответ, содержавший лишь неопределенное обещание помощи [22] .

Однако стремление русского правительства закрепиться на берегах Черного моря и обеспечить России свободу плавания через Проливы вело к столкновению с Османской империей. молдаване, как и другие народы Балкан, особенно после разгрома русскими под Полтавой лучшей армии Европы, шведской, связывали с Россией свои надежды на освобождение. «Тогда, – вспоминал Ион Некулче, – все христиане с надеждой и радостью уповали на москалей. […] звали москалей мунтяне, сербы, молдаване…» [23]. Вступить в тайное соглашение с Петром решился даже фанариот михаил Раковицэ, утвержденный господарем молдавии в 1703 г. [24] .

Но идея присоединения молдавии к России уже носилась в воздухе. заподозрив господаря в связях с русскими, османы сместили его. Осуществление молдавского национального проекта возглавил Дмитрий Кантемир .

Луцкий договор Сын господаря Константина Кантеи Прутский мира и младший брат господаря Антиоха, поход Дмитрий был человек исключительных дарований, ученый-энциклопедист и искушенный политик. Будучи заложником, он прожил в Константинополе 23 года. Но воспринятая в юности московская ориентация 12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдавского народа, подкрепленная общением с православными греками, возобладала в его сознании. Дмитрий написал роман «Иероглифическая история», проникнутый ненавистью к османам и, к счастью для него, турками не понятый, установил тайные связи с патриархом Константинопольским Досифеем и с русским послом в Османской империи П.А. Толстым, тайно поступив на русскую службу. Он сумел внушить к себе доверие султанского двора. В ноябре 1710 г. Кантемир по рекомендации друга детства, крымского хана, был назначен господарем молдавии. По его поручению молдавский поверенный в делах в османской столице грек янио Критянин помог Петру Толстому, заключенному турками в Семибашенный замок в начале русско-турецкой войны, наладить секретную переписку с русским правительством [25] .

В начале апреля 1711 г. к Петру I, находившемуся с войском в луцке, прибыл вистерник молдавского княжества боярин Стефан лука. Учитывая требования конспирации, трудно предположить, что он привез составленный Дмитрием Кантемиром проект молдавско-российского договора. Документ «Диплом и пункты», контрассигнованный царем 13 апреля 1711 г. и вошедший в историю как луцкий договор, выражал российский взгляд на желаемую форму присоединения молдавии к России. Хотя условия молдавско-русского договора 1656 г. ни Кантемиру, ни Петру известны, видимо, не были, интересы сторон оставались прежними, и 17 пунктов луцкого договора по сути повторяли основные положения договора 1656 г. Документ предусматривал освобождение молдавии от османского владычества и ее переход под протекторат России; княжество подлежало восстановлению в прежних границах, с включением в его состав Буджака и турецких рай, территорий, прилегавших к Хотинской, Измаильской и Бендерской крепостям .

Особыми пунктами обеспечивались самостоятельность молдавии во внутренних делах, права местных бояр. Новым пунктом стало закрепление господарского престола за родом Кантемиров [26], что представляло собой меру по укреплению молдавской государственности. Правитель Страны молдавии, с удовлетворением отметил Иоанн Некулче, был признан ее самодержцем и другом Страны московской, а не покорным рабом [27]. между Россией и молдавией Петр I предлагал установить конфедеративные отношения .

Общая приверженность молдавскому этнополитическому проекту обеспечила, вопреки разделявшим их классовым противоречиям, единство всех социальных слоев молдавского народа .

На стороне России оказалось большинство бояр. О действиях госГлава 2. Государственная идея у молдаван.. .

подаря и турок Петра I информировали первые лица молдавской церкви и молдавского войска – митрополит Гедеон и гетман Антиох Жора. Члены Дивана великий логофет Николай Костин, ворник Иоанн Стурза, вел-вистерник Илие Катаржиу и другие на случай, если Кантемир поддержит турок, сговорились покинуть его и перейти на сторону русских. Учитывая нравы того времени, этот план, несомненно, предполагал также взятие господаря под стражу либо его убийство. Кантемир осознал масштабы угрозы. Дабы обезопасить себя, он сместил Антиоха Жору и назначил гетманом своего советника И. Некулче. Огласив на боярском совете содержание луцкого договора и свое решение выступить против Порты, он обезвредил второй заговор и обеспечил себе поддержку «русской партии» молдавских бояр. Хотя в счастливый для русских исход войны верили не все, члены Дивана искренне поддержали решение господаря. Только ворник Костаке лупул написал письмо турецкому паше [28] .

О том, насколько глубоко проник интеграционный проект Стефана Великого в сознание молдаван, свидетельствует поведение народа. Никогда не видев русских, они встретили русское войско без страха и с радостью. Независимо от позиции господаря и Дивана, при известии о вступлении русских в молдавию в яссах и по всей стране против турок выступили горожане и крестьяне. Когда войска под командой фельдмаршала Б.П. Шереметева прибыли в Оргеев, вспоминал И. Некулче, «поднялись все оргеяне, сорочане и лапушняне, и пошли с ним, пока не перешел Прут [...] а служиторы остались все у Думитрашко-воеводы в войске». Когда Кантемир, объявив туркам войну, призвал бояр и служиторов к оружию, на его призыв, по словам Некулче, откликнулись и бояре, и мазылы (свободные крестьяне), а служиторы возвращались даже из-за границы; «очень немногие не пришли». записывались в войско сапожники, портные, корчмари, слуги боярские, покидая бояр, спешили под стяги. В 15 дней собралось 10–тысячное войско, правда, больше было безоружных, чем вооруженных. По другим данным, явились 30 тыс. добровольцев, но вооружить их не представилось возможным [29] .

Дмитрий Кантемир верно оценил позицию народа, и уже при встрече с Петром повел себя не как союзник, а как подданный .

Дабы не беспокоить царя, он отказался войти в господарский дворец. Когда Петр, принимавший ванну, оделся и вышел, воевода Дмитрий приложился к царской руке. Петр не собирался аннексировать молдавию. В Кантемире он видел союзника, ценил и уваП.М. Шорников. Молдавская самобытность жал его. Он обнял господаря, поднял и расцеловал. Но на следующий день, когда полковники и ротмистры молдавского войска, поставленные в строй у церкви Трех Святителей, также целовали ему руку, Петр понял, что молдаване видят в нем своего повелителя, и принял присягу верности .

В иной, по сути скандальной форме, свое несогласие с уровнем интеграции молдавии и России, предусмотренным луцким договором, высказала боярская оппозиция. В присутствии министра Г.И .

Головкина и царского советника Саввы Рагузинского бояре во главе с ворником Иордаке Руссетом выступили против передачи господарского престола по наследству, предусмотренной пунктом 3 договора. Отказываясь от пункта о конфедеративных отношениях молдавии с Россией, бояре потребовали назначения господарей российским самодержцем по совету с ними, т.е. включения молдавии в состав России на правах автономии .

Шла война, и любое несогласие надлежало пресечь в зародыше .

Но оппозиционеры протестовали не против союза молдавии с Россией, они лишь признали недостаточно тесной предусмотренную луцким договором степень интеграции двух государств. Петр I, недостатком решительности не страдавший, колебался. Подтверждая признание суверенитета молдавии, на пиру царь отказался занять почетное место во главе стола и усадил в это кресло Кантемира, оказывал знаки внимания молдавским боярам. Наутро он один, без охраны, через черный ход, покинул господарский дворец, погулял по городу и пришел в церковь Трех Святителей. Там монарх вновь отказался от предложенного ему митрополитом Гедеоном господарского кресла и отстоял службу вместе с прихожанами .

Уважительно поговорив с предстоятелем, отведал холодной воды с вареньем, по молдавскому обычаю предложенной ему монахами .

С вступлением русских в молдавию молдаване, казалось, забыли о военном могуществе османов. Народ, более двух столетий терпевший в войнах с ними страшные поражения, решительно встал под знамена Кантемира. Настроения молдаван и ход мобилизации показывали, что народ уже считает себя принятым в российское подданство и рад этому. Однако пересмотр условий луцкого договора в разгар войны мог внести в молдавское общество раскол .

Неохотно, как полагал И.Некулче, по настоянию Кантемира, царь все же распорядился взять И.Руссета под стражу, но сохранил боярину жизнь [30] .

В войне против Порты предполагалось участие 20 тыс. сербских повстанцев. Константин Брынковяну, правитель Валахии, 12 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

обязался выставить против османов 30–тысячное войско, столько же воинов обещали прислать Петру польские союзники России. Но русское командование недооценило мощи и мобильности противника. Господарь Валахии Константин Брынковяну, устрашенный массой турок и татар, переправляющихся через Дунай, не посмел дать им бой; сорвал он и проход на помощь русским и молдаванам 18 тыс. сербских добровольцев. Не достигло пределов молдавии и 12-тысячное польское войско. 9 июля 1711 г. западнее Прута, у села Станилешты, 38 тыс. русских и 7 тыс. молдаван, в отсутствие большей части кавалерии и почти без провианта и воды, были окружены 190-тысячным войском турок и татар .

Это был момент истины, во многом определивший отношение молдаван к России. Русские дрались умело и отважно, русская артиллерия, вспоминал И. Некулче, будто метлой сметала лавы атакующих янычар. Вместе с русскими татарскую конницу три часа сдерживало молдавское войско во главе с Кантемиром. В бою проявилась перемена в духе молдаван. «Хотя были они войском сборным, неухоженным, без оружия и необученным войне», среди них нашлись храбрецы, которые, выезжая из рядов, вызывали турок на поединок. молдаване отбивались от турок, сколько могли, а затем бросились под защиту русских пушкарей, которые обратили их отступление в успех [31]. Потеряв 7000 убитыми, янычары начали бунтовать. Они отказывались идти в бой, требуя от визиря выполнить приказ султана о заключении мира. К русским они посылали парламентеров, призывая договориться с визирем и прекратить кровопролитие. 13 июня русские войска взяли на Дунае турецкую крепость Браила. Но соотношение сил оставалось чрезвычайно опасным для русских и молдаван. После трех дней боя Петр заключил мир [32] .

Свой переход в подданство России молдаване осознали как обретение права на участие в ее делах. Первым проявлением этого сознания, собственно, и стало выступление боярской оппозиции во главе и И. Руссетом. При Станилештах сам Дм. Кантемир пытался подавать победителю шведов советы как воевать с турками, а затем возражал против намерения Петра заключить мир. Несколько дней спустя, когда мирный договор все же был подписан, и фельдмаршал Б.П. Шереметев запретил молдаванам нападать на татар, угонявших полон, молдавские воины, во время боев неукоснительно выполнявшие приказы русских командиров, повели себя подобно казачьей вольнице. Они высказали военачальнику свое возмущение и поступили по собственному разумению [33]. могли 12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность ли молдаване позволить себе оспаривать повеления турецкого султана? Свыше 4 тысяч молдаван вместе с Дм. Кантемиром переселились в Россию .

Совместное с русскими участие в антитурецкой войне возвысило молдаван в собственных глазах. Прибыв после подписания мира в яссы, турецкий командующий мехмет Балтаджи пять дней ожидал, когда придет к нему с поклоном кто-нибудь из бояр. Не явился никто. И.Некулче объяснил такое поведение знати страхом расправы. Но не пришли на поклон даже молдаване, сохранившие с турками политические связи. Костаке лупул был доставлен к паше едва ли не под конвоем. Но и он повел себя с неожиданным достоинством. На высказанные турками в адрес молдаван обвинения в «измене» ворник ответил, что виной случившемуся – не молдавские бояре и не народ, а сами турки, которые назначают правителей, не считаясь с волей бояр. Визирь не нашел достойного ответа. В тот момент выбора у турок не было, и К.лупул был назначен каймакамом – наместником господаря [34]. Но на протяжении следующих 110 лет ни один молдаванин не был утвержден господарем молдавского княжества .

Поскольку Прутский поход молдаване расценили как попытку освобождения молдавии от ига османов, на Петра I не пало обвинений за последующие грабежи и насилия турок и татар. Выступление, предпринятое ими под водительством Петра и воеводы Дмитрия, было делом всего народа, и молдаване стоически приняли невзгоды, вызванные его неудачей. Главным моральным итогом Прутского похода оказалось для них обретение новой духовной опоры и исторической перспективы, новая и высокая самооценка. Ощущение нравственной победы вошло в сознание народа и обусловило оптимистическую трактовку событий 1711 г. новыми поколениями молдаван .

Петр, военный герой, абсолютный монарх и благородный союзник, стал у молдаван идеальным воплощением покровителя .

Вдохновляющие воспоминания об освободительной войне под его водительством получили благоприятное отражение в трудах молдавских летописцев и молдавской классической литературе. Николай Костин за десять лет до принятия Петром I этого титула именовал его императором. летописцы подчеркивали его простоту в общении и расположение к молдаванам. Едва ли не каждый шаг царя в яссах был ими зафиксирован и истолкован благоприятным для него образом. На покровителя молдаван не могло пасть тени .

Осудив Петра за излишнее доверие к союзникам и посетовав на 12 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

малочисленность русских войск, И. Некулче по существу снял с царя вину за неудачный исход антиосманской войны. молдаване впервые увидели войско, успешно сражающееся с турками, они осознали свою причастность к этой силе, и главное внимание летописцы уделили описанию доблести русских воинов [35] .

Оценили молдаване и нравственное превосходство русских .

Во время сражения при Станилештах особое впечатление произвело на них упорство русских солдат, защищавших от татарской конницы обоз с ранеными и заболевшими. Константин Негруци воспел благородство и мужество царя, который, несмотря на отчаянное положение армии, в ответ на требование выдать Дмитрия Кантемира заявил: «я лучше уступлю туркам все земли до Курска, ибо остается надежда их отвоевать, нежели выдам князя, пожертвовавшего для меня всем своим достоянием». Александру Хыждэу именовал русского царя «наш друг» и подчеркнул мессианическую роль России в освобождении православных народов от мусульманских поработителей, а Алеку Руссо назвал Петра «москальским светочем», ясным солнцем молдавской истории, поставил его рядом со Стефаном Великим и разделил прошлое молдаван на две эпохи – допетровскую и послепетровскую. При том, что вторая оставалась эпохой «крови и слез, даней и позора», только в ней усмотрел он огонек национального освобождения [36] .

Величайшим из людей, когда-либо ступавших на землю молдавии, считал Петра. михаил Когэлничану. «Настает начало восемнадцатого века, – отметил он в своем знаменитом Вступительном слове к курсу национальной истории в михайлянской академии (1843 г.),

– и молдавия видит самую величественную из всех фигуру, Петра Великого» [37]. И даже михаил Эминеску, к России настроенный критически, в русском царе видел «человека, в котором необычайные страсти создают энергичное единство […], историческую личность, чувствующую свое бессмертное предназначение в мире, великана, преобразующего степную бесконечность в великую империю, в европейскую силу, стоящую по ту сторону коварного и ревнивого человека» [38]. «молдо-Влахия, измученная войнами в XVIII в., укрылась под щитом Великого Петра, российского императора» – подвел нравственный итог молдавской политике России другой, уже бессарабский классик молдавской литературы, Константин Стамати [39]. Образ Петра стал для молдавского народа символом грядущего освобождения. «Нет ни одного молдо-румына,

– отмечал в середине XIX в. Георге Асаки, – который не слышал бы от стариков бесчисленных рассказов о величии и могуществе 130 П.М. Шорников. Молдавская самобытность России, коим и в наши дни дала она тысячи доказательств; следует также знать, что основателем этой империи, одной из самых обширных в мире, был славный Петр, по праву называемый Великим» [40] .

Подготовленная идеологией православного единения встреча молдаван с русскими получилась братской. Она укрепила в молдавском народе веру в дружбу и силу России, позволила молдаванам впервые со времен Стефана Великого ощутить себя участниками антиосманского фронта христианских стран, возродила в них исторический оптимизм, обусловила радикализацию молдавской программы национального освобождения и растущую ее поддержку массами молдаван .

§3. оТ ПроЕкТА НАЦИоНАЛЬНоГо СПАСЕНИЯ – к ПроЕкТ окоНЧАТЕЛЬНоГо С Т р о С Т в А Н А Ц И о Н А Л Ь Н о С Д Ь Б Ы Неудача Прутского похода не изменила внутриполитических и социально-культурных факторов, определявших отношение молдаван к России. Идеологом пророссийского движения, «русской партией» выступала в молдавии часть боярства и духовенства, оппозиционная ставленникам османов господарям-грекам. Она пользовалась поддержкой в народе и выдерживала курс на объединение молдавии с Россией. Независимо от позиции российского правительства «русская партия» сформулировала программу более полной интеграции молдавии в состав России, чем предусматривалось луцким договором .

Это проявилось во время русско-туПоправка рецкой войны 1735–1739 гг. Разгромив к Молдавскому 17(29) августа 1739 г. турок под Ставучапроекту нами, русские 2(14) сентября вступили в яссы. Хотя господарь Г.Гика бежал, большинство членов Дивана остались в столице. митрополит Никифор и бояре, а также «простой люд» устроили русским войскам торжественную встречу. А уже 5 сентября, по прибытии в город фельдмаршала Б.Х. миниха, бояре и церковные иерархи на специально устроенной церемонии изложили ему просьбу о приеме молдавии в русское подданство и вручили проект условий включения княжества в состав Российской Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

империи. Диван обязывался обеспечивать снабжение провиантом 20-тысячной русской армии, безвозмездную перевозку грузов для русских войск и выполнение других повинностей, не поддерживать связей с неприятелем. Условие о сохранении молдавского государства в проекте отсутствовало. Однако гарантии соблюдения интересов молдавской знати, прописанные в проекте, предполагали установление между молдавией и Россией федеративных отношений. Для бояр и духовенства его составители потребовали «те же вольности, привилегии и преимущества, как в духовных, так и в светских делах, каковыми прочие ея императорского величества пользуются», а также обязательства правительства замещать административные посты в молдавии только молдаванами, не допускать введения дополнительных налогов и повинностей и т.п .

Поскольку проект предусматривал оказание войскам действенной помощи, инициатива Дивана устроила военное командование. миних рассмотрел молдавский проект и письменно разъяснил каждый пункт. В итоговом документе, озаглавленном «Договор между статами духовными и светскими молдавского княжества и фельдмаршалом графом минихом. – О вступлении онаго княжества в подданство под Российскую державу на условиях, утвержденных графом минихом», подписанном 5(17) сентября 1739 г., говорилось: «мы, нижеподписавшиеся княжества молдавского статы духовные и светские, всенижайше объявляем, представляем и просим чрез сие нижеследующее: 1. Признаем ея величество императрицу Анну Иоанновну ныне торжественно царствующую, нашею всемилостивейшею настоящею государынею, и всевышнего просим, да подаст ея императорскому величеству совершенное и долголетное здравие…»[1]. Поскольку полномочий на присоединение княжества к России у фельдмаршала не имелось, он подписал с «депутатами сословий» конвенцию, согласно которой молдавия  Часть бояр, утверждал И. Некулче, подписала договор под давлением Б.Х. Миниха: «И стало так, что насильно подписались, ибо были бояре, которые сделали это против воли. И подписали все». Но при оценке этой выдержки следует учесть, что И.Некулче работал над летописью в 0-е годы XVIII в., после восстановления в Молдавии власти фанариотов. Версия о нажиме, якобы оказанном на них фельдмаршалом, была для молдавских бояр – участников события условием их личной безопасности. По этическим соображениям летописец был обязан ее поддержать. Содержание проекта – забота составителей о гарантиях соблюдения социальных интересов молдавских бояр и явная неосведомленность Миниха об исторических основаниях столь лояльного отношения молдаван к России – также свидетельствуют о молдавском происхождении документа. (П.Ш.) 132 П.М. Шорников. Молдавская самобытность была объявлена независимым государством под покровительством России; привилегии бояр и духовенства он, зная позицию российского двора, подтвердил. Но поражение союзной Австрии вынудило заключить мир с Портой и Россию. В октябре 1739 г. русская армия была из молдавии выведена .

«Русская партия» была партией молдавских патриотов, и уход русских войск из молдавии после побед на полях сражений породил в ее рядах разочарование в политике царского правительства. Но засилье фанариотов в государственной администрации, эксплуатация страны в интересах Порты обесценивали в глазах народа молдавскую государственность. Решающий удар по приверженности молдаван молдавскому княжеству нанес господарь Константин маврокордат. Великий Собор, созванный по его повелению 6(18) апреля 1749 г. в яссах, принял «Уложение», отменяющее права помещиков на личность одной из категорий молдавских крестьян – вечинов. Но ослабление личной зависимости от феодалов сопровождалось усилением эксплуатации крестьян феодальным государством[2]. Поэтому «Уложение» К.маврокордата усилило социально обусловленную вражду крестьянства к феодальному государству .

Переориентация помещиков на получение доходов за счет централизованной ренты усилило их заинтересованность в поддержке господарской власти. Но перекачивание господарских доходов в казну Порты и насыщение администрации княжества фанариотами отчуждали от существующей государственности и молдавское боярство. Вторая половина XVIII в. отмечена радикализацией «русской партии». В сентябре 1769 г., во время следующей русско-турецкой войны, правящие круги молдавии, добиваясь включения княжества в состав Российской империи, попытались создать необратимую ситуацию. Когда русская армия, восторженно встречаемая народом, вступила в яссы, бояре и духовенство во главе с митрополитом Гавриилом устроили в соборной церкви Трех Святителей торжественный молебен и, не спросив мнения командующего П.А. Румянцева, стали приводить народ к присяге императрице Екатерине II [3] .

молдавский народу сделал свой выбор. массы молдаван уже полагали себя российскими подданными. В 1772–1774 гг. слухи о том, что на переговорах с турками в Фокшанах и Бухаресте русские обсуждают вопрос о возврате княжеств под власть Порты, вызвали в молдавии волнения населения. Идея сохранения молдавского княжества в документах, определяющих отношения Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

молдавии и России, более не появлялась. В грамоте от 10 декабря 1769 г. высшие духовные и светские чины молдавии во главе с митрополитом, вновь не упомянув о сохранении княжества, лишь просили императрицу о его оставлении под покровительством России и клялись, «что всем повелениям вашего императорского величества будем покорены и даже до последней капли крови нашей все повеленное нам от вашего императорского величества без всякого нарушения будем сохранять и повеленное исполнять»

[4] .

Для переговоров о присоединении молдавии к России в Петербург была направлена представительная делегация, в которую входили епископ Хушский Иннокентий, игумен Венедикт, архимандрит Варфоломей, бояре лупул Балш, Ион Палладий и янакакий милло, бывший великий спатарь. 28 марта 1770 г. депутации молдавских и валашских бояр вручили свои грамоты императрице и, не упомянув о каких-либо условиях относительно статуса княжеств в системе империи, просили лишь о принятии княжеств в состав России. Однако государственный статус не имел для молдаван значения только в случае присоединения молдавии к России. В 1775 г. молдаване аннексированной австрийцами Буковины потребовали статуса «самостоятельной провинции», т. е. административной автономии [5]. молдавская государственная идея сохранялась в сознании народа .

Европейские державы противодействовали укреплению российских позиций на Балканах, и Екатерина высказала лишь заверения о защите и покровительстве. Это был акт политического реализма. Содействие османам, оказанное Австрией, Францией, Пруссией, Швецией, вновь воспрепятствовало реализации молдавского проекта. По условиям Кючук-Кайнарджийского мирного договора, заключенного 21 июля 1774 г., русские войска были вновь выведены из молдавии и Валахии. Но условия мира улучшили положение молдавии и Валахии в системе Оттоманской империи. Статья 16 ограничивала размеры взимаемой турками дани, устанавливала более льготные условия ее взимания, запрещала турецким сановникам поборы с населения. Выполняя обязательства, предусмотренные русско-молдавскими договорами 1656 и 1711 гг., русские настояли на возвращении молдавскому княжеству земель, приписанных к Хотинской и Бендерской райям .

Российские послы в Константинополе получили право выступать в защиту жителей молдавии, а турецкое правительство обязывалось считаться с представлениями послов. Согласно ясского мирП.М. Шорников. Молдавская самобытность ного договора, подписанного 29 декабря 1791 г., турки обязались соблюдать условия Кючук-Кайнарджийского трактата. Российская граница пролегла по Днестру [6] .

русское военно- Борьба русской дипломатии за выгражданское полнение условий этого договора усилила управление пророссийскую ориентацию молдаван, в Молдавии валахов и других народов Балкан. Но еще более действенным фактором радикализации стремлений молдавского народа к присоединению молдавии к России являлся опыт жизни под русским военно-гражданским управлением. В ходе русско-турецких войн, шедших на территории молдавии в XVIII–начале XIX в., таковое существовало в княжестве на протяжении почти 15 лет. Обоснованно или нет, по его характеру молдаване судили о своем будущем положении в составе Российской империи .

милосердное обращение с населением не было в традициях эпохи. Турецкие войска в молдавии, по свидетельству современника, «где проходили, все грабили и разоряли, жгли монастыри, города, дома и бояр, и бедняков, и что еще хуже, беспощадно убивали всех, кого встречали» [7]. Но русские сражались за освобождение православных братьев, а в молдаванах видели союзников. В 1739 г., перед походом в молдавию, по русской армии был отдан приказ:

«здешней земли подданным […] никаких обид не чинить […]. Кто сие учинит, без пощады казнены будут смертию» [8]. В высочайших манифестах от 8 и 23 августа императрица Анна Иоанновна предписывала подданных молдавского княжества «всемилостивейше принимать и почитать… яко собственных своих верных подданных» [9] .

Населению молдавии содержание манифестов известно не было, а часть бояр опасалась наказания за сотрудничество с турками. Но русским молдаване доверяли, и когда русские войска приблизились к яссам, митрополит и бояре встретили их хлебом-солью за час пути от города. «Удостоверившись же, что главный генерал милостиво обошелся с боярами и что его воинство никакого непорядка в городе не делало, – отмечал молдавский историк XIХ в .

манолаке Дрэгич, – каждый [житель]. вернулся к себе» [10]. 5 сентября фельдмаршал Б.Х. миних, как отмечено, дал молдаванам дополнительные гарантии корректного обращения своих войск с населением включив в Договор о вступлении молдавского княжесГлава 2. Государственная идея у молдаван.. .

тва в подданство России пункты об оплате деньгами за все необходимое армии и о поддержании строгой дисциплины [11] .

Отношения русских войск с населением были дружественными. Единственным сообщением противоположного характера является утверждение Иона Некулче о том, что при выводе армии из молдавии Б.Х. миних распорядился пленить население Хотинского цинута и окраин города Черновцы. летописец походя дал картину возмутительного произвола. Приведем и мы выдержку, некритично цитируемую историками: «И перевели с детьми, с женщинами в московию. И разделили людей как скот. У одних отбирали детей, у других – мужчин, у иных – жен. И продавали друг другу без капли жалости, хуже, чем татары…» [12]. Но мог ли командующий столь цинично нарушить приказ императрицы? Документальных подтверждений этому разбою исследователи, цитирующие летописца, не приводят. В исторической памяти молдаван и населявших Буковину русинов данный эпизод, в отличие от самого факта прохождения русских войск и их боев с турками, отражения также не нашел. Спасаясь от турок, многие жители ушли вместе с русскими за Днестр. Своей версией об угоне И. Некулче пытался оградить возвратившихся беглецов от преследований со стороны протурецких властей княжества .

Главной задачей военно-гражданского управления являлось обеспечение тыла русских войск. Наиболее эффективным образом повседневное управление могли осуществлять молдавские бояре .

Хотя во время следующей русско-турецкой войны войска под командованием генерал П.А. Румянцева вступили в молдавию в сентябре 1769 г., русская военно–гражданская администрация была установлена только в январе 1770 г. «Правителем молдавии, – сообщал манолаке Дрэгич, – был генерал Горчаков, который управлял страной точно так же, как господа из Царьграда: назначал на службу бояр, собирал обычные доходы казны и господ». Однако, в отличие от турок, отмечает молдавский историк далее, Горчаков «за все, что бралось для войск, кроме помещений для солдат, платил деньгами» [13]. Исходя из здравого соображения о том, что «всякая вводимая новость от победителя со уничтожением порядков, к коим люди привыкли, людям покажется трудной», П.А. Румянцев сохранил в молдавии также существующий порядок судопроизводства [14]. Такая форма управления молдавией соответствовала пожеланиям бояр, сформулированным в проекте 1739 г .

На сотрудничество с молдаванами была направлена политика России в княжестве и во время войны 1787–1791 гг. Приказы 13 П.М. Шорников. Молдавская самобытность по русской армии наставляли: «обывателей, христиан молдавии, всеми образы щадить», а «против бояр […] следует сохранить всякую умеренность». Гражданское управление русские доверили правительству княжества – Дивану. Во главе его поставили российского сенатора С. лашкарова, по происхождению валаха, но главные роли в Диване играли логофет Иордаке Гика и ворник Некулай Розновану. местная администрация также оставалась молдавской, и в ее деятельность русские старались не вмешиваться. Однако русские следили, чтобы под предлогом выполнения различных повинностей для армии бояре не вводили новых податей, не провоцировали социальных конфликтов. В 1787– 1791 гг. молдаване смогли сравнить методы военного управления двух стран – России и Австрии, оккупировавшей территорию западнее реки Сирет. «В зоне, оккупированной русскими, – сообщает тот же м. Дрэгич, – претензии оккупационной администрации ограничивались лишь поставками провизии, из–за чего крестьяне из австрийской зоны нередко уходили за Сирет [в русскую зону]»

[15] .

Курс на использование молдавской администрации был продолжен российским командованием и в 1806–1812 гг. Но массы молдаван особенно ценили попытки русских навести порядок в управлении, положить конец вымогательству взяток и торговле должностями, которая, по словам михаила Эминеску, заключалась в следующем: «Воевода не платит деньгами своих долгов фанариотам: расплачивается должностями. Каждый фанариот извлекает потом деньги из данной ему должности, из пешкешей и поклонов, и из стоимости должностей подчиненных, которые он отдает другим. Таким образом вся администрация от воеводы до вэтэшела становится компанией по эксплуатации…» [16]. Как должны были ценить политику русских молдаване того времени, если их потомки даже век спустя не забыли механизм тотальной коррупции В бытность командующим Дунайской армией (1809– 1810 гг.) генерал П.И. Багратион учредил комиссию по расследованию чиновничьих злоупотреблений и по ее представлениям карал бояр за лихоимство, грабежи и измену. В 1811–1812 гг .

м.И. Кутузов даже требовал от комендантов гарнизонов оказывать крестьянам содействие в проведении сельскохозяйственных работ, пошел на сокращение гужевой повинности, выполнявшейся населением для нужд армии, освобождал от государственных повинностей население деревень, особенно пострадавших в ходе войны [17] .

13 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Разумеется, продолжавшиеся годами постои войск были обременительны для населения. между жителями и солдатами случались и инциденты, неизбежные при длительной дислокации войск и в своей стране. Но с явлениями разложения командование боролось и, как свидетельствуют превосходные боевые качества русских войск того времени, успешно. Русская армия, русская власть обеспечивали молдаванам то, что являлось для них приоритетом на протяжении всей их истории – безопасность. «здешние жители, – еще в начале XIX в. докладывали из молдавии в Петербург русские дипломаты, – не могут иначе обнадежиться в своей безопасности, как звуком российского оружия» [18]. По составу служащих русская военная администрация оставалась молдавской, и уже поэтому молдаване не воспринимали ее как иностранную .

Но то, что в лучшую сторону отличало ее от управления фанариотов, молдаване вправе были отнести на счет русского влияния .

Немаловажную роль в формировании взаимно-комплиментарных молдавско-русских межэтнических отношений играли и социально-культурные причины. В результате общения с русскими, отмечал видный румынский историк XIX в. Помпилиу Елиаде, молдаване и валахи « узнали и поняли кучу вопросов, им открылись неведомые перспективы, в них пробудились новые запросы, завязались новые чувства […]. Русские умиротворили крупную аристократию своей утонченной вежливостью, которую имели скромность именовать французской […]. Следовало быть вежливым не из уважения к другим, не потому что щадишь обидчивость ближних, и тем более не по долгу, а для того, чтобы быть похожим на русских, которые, быть может, по этой причине так нравились женщинам, и потому, что эта русская вежливость была «французской вежливостью». Русские не только ввели среди молдавской знати западные манеры поведения, но и дали толчок культурному развитию. «1788 года, – продолжал П.Елиаде, – отмечен как важная дата в музыкальной истории ясс: здесь состоялся первый концерт;

он был дан в присутствии князя Потемкина русскими певцами и музыкантами в честь завоевания Очакова». Россия стала для Дунайских княжеств окном в Европу .

В конце XVIII столетия в Дунайских княжествах появились и альтенативные тенденции. После второго раздела Польши (1793 г.), – в состав России тогда были возвращены малорусские и белорусские земли, – столицы молдавии и Валахии стали прибежищем беглой польской шляхты, потерявшей там свои имения. В ее среде, отметил историк, «нужда и ненависть к России устанавП.М. Шорников. Молдавская самобытность ливают тесные связи». Среди молдаван, издавна православных, антирусская пропаганда католиков успеха не имела. молдаване, по словам Алеку Руссо, называли этих беженцев «русолатрий»

(«лающие на русских»). Однако смешавшись с мелким молдавским боярством, эмигранты передали ему некоторые свои идеи, в частности, франкоманию. В начале XIX столетия их содействие помогло французской дипломатии превратить яссы в центр подрывной антирусской работы в Польше. В 1806 г. наполеоновский министр иностранных дел Талейран прямо потребовал от французских консулов в Дунайских княжествах «разжигать вражду к России» [19]. Однако на характер молдавского проекта эти усилия не повлияли .

Опыт русского военного управления был оценен молдавским народом положительно. Упрочение ориентации молдаван на присоединение молдавии к России проявилось и в фольклоре. В молдавских сказаниях о русско-турецких войнах сложился двуединый образ защитника – русского солдата и русского полководца. Образы русских солдат, смелых и находчивых, встречаем в цикле молдавских преданий о взятии Хотинской крепости в 1739 г. захват крепости внезапным ударом казаков, действительно имевший место, был переосмыслен как деяние одного солдата–барабанщика. Бытовал у молдаван также рассказ о казаке, хитростью сумевшем в одиночку победить двенадцать турок. В Валахии записано аналогичное историческое «воспоминание» о том, как два русских солдата, сопровождавших обоз, хитростью истребили целый турецкий отряд [20]. Обобщенный типаж русского солдата – защитника молдаван вошел в молдавский фольклор в образе умного, веселого и находчивого солдата Ивана Турбинки .

Целый цикл легенд сложили молдаване о А.В. Суворове. Суворов – гениальный полководец, вместе с тем простой и доступный, – представлял собой еще один идеальный образ защитника. Русскому полководцу молдаване приписывали не только исключительные ум, проницательность, изобретательность, которыми он действительно был наделен, но и поддержку небес, что, якобы, вытекало из суворовского девиза «мы русские – с нами Бог». Суворову легенды приписывали даже победы в битвах, в которых он на самом деле не участвовал, а также способность воевать практически без потерь. Согласно молдавскому сказанию, в 1789 г. русские взяли турецкую крепость Бендеры, потеряв всего одного солдата. Себя молдаване идентифицировали как солдат Суворова, что, впрочем, имело фактические основания [21] .

13 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Финалы молдавских легенд подтверждают ориентацию молдавского народа на присоединение молдавии к России. Русские в них – отнюдь не «боги из машины». Да, они появляются, чтобы совершить никому более не посильное деяние – победить колдовство, взять крепость или очистить дом от чертей. Но, выполнив эту работу они не покидают молдаван. Иван Турбинка перехитрил саму Смерть и навек остался среди молдаван «гулять». Петр I, согласно, одной из легенд, в конце жизни разочаровался во власти, отказался от престола и укрылся в молдавии, в Нямецком монастыре, приняв имя старца Паисия. Даже в начале ХХ в. монахи, путая эту легенду с преданием о старце Паисии Величковском, излагали богомольцам сказание о царе, ставшем игуменом [22]. Не расстался с молдаванами и Суворов. Ряд мест в молдавии, – холм под Бендерами, стоя на котором Суворов якобы стрелял в турецкую колдунью золотыми пуговицами, срезанными с собственного мундира, дуб, под которым он отдыхал, родник, из которого пил воду, дом в Кишиневе, в котором он останавливался, – предания связали с его именем [23] .

Свидетельством упрочения молдавского проекта стало массовое участие молдаван в войнах с Османской империей .

частие молдаван молдавское княжество находив войнах лось в зависимости от Порты, и турна стороне ки использовали части молдавского россии войска при осаде Азова и в Чигиринских походах. Однако историческая память народа извергла воспоминания об этих прискорбных эпизодах. Иное дело – участие молдаван в войнах на стороне России .

Решимость молдаван добиться присоединения княжества к России наглядно проявилась уже в дни Прутского похода. Тогда в составе русских войск сражались против турок молдавские полки Накула, Киржева, Абазина, а также отряды Ионицэ и Василия Танских, Апостола Кигеча, Иваненко, сформированные ранее в составе русской армии. В битве при Станилештах, как отмечено, принял участие сам Дмитрий Кантемир во главе молдавского войска. В 1736–1739 гг., как уже отмечено, в составе русской армии воевали корпус молдаван под командой Константина Кантемира и молдавские полки братьев Танских, отца и сына Иваненко [24] .

10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность С оружием в руках выступили молдаване на стороне русских и в 1768–1774 гг. Во время этой войны антитурецкие добровольческие формирования появились в молдавии еще до вступления русских войск в княжество. В районе Бричан действовал отряд Андронаки Рудя, близ Тырново и Атак – отряд под командой Александра Чекой, под Кишиневом – отряд капитана Нестора, у лапушны – отряд Николая Борша. «мазылы восточной части страны, – признавал Н. Йорга, – пошли с русскими и в 1769 году, и мы видим в октябре 1769 года москальского майора, который хвалит мазыла лупу Чушкэ, бывшего капитана», который организовал на Пруте оборону от турок и татар. К молдаванам русский офицер обращался как к российским подданным, достойными доверия, призвав их приготовиться к выступлению конными и с оружием под командой лупула Чушкэ «на защиту христианского народа», пообещав при этом, что о их послушании станет известно императрице. «Жители Сорок, – с прискорбием продолжал Н. Йорга, – также обрадовались завоеванию» [25], очевидно потому, что для них вступление русских войск являлось освобождением .

Подразделения русской армии, сформированные из молдавских добровольцев, показали высокие боевые качества. При осаде Бендер на стороне русских сражался большой отряд молдаван под командой майора Тырку. Добровольцы отбили попытку татар прорваться на выручку осажденным, а затем и вылазку двухтысячного отряда из крепости. Особенно успешно действовали против турок и татар отряды под командой Илие лэпушняну. Только в состав частей русской армии были зачислены 12 000 добровольцев-молдаван. Еще столько же добровольцев были заняты на перевозке военного имущества и других работах по обеспечению войск .

Само имя русских молдаване, как и валахи, считали едва ли не залогом победы. Во время войны 1768–1774 гг. молдавские добровольцы русской армии русское слово «ступай» сделали своим боевым кличем. Соотечественники прозвали их «ступайзи», потому что идя в атаку они, дабы создать у турок впечатление, что бой ведут русские и устрашить противника, кричали друг другу «Ступай» .

В 1769 г. с этим кличем они, продвигаясь впереди авангарда русских войск, вошли в яссы. С криками «Ступай» и другим русским словом, – «Гони Гони» – при приближении русских выступили против турок жители Бухареста. Прием оправдывал себя более трех десятилетий, до начала XIX в. [26] .

11 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

В начале русско–турецкой войны 1787–1791 гг. русское командование приступило к формированию из молдаван арнаутских частей. Еще до вступления русских войск в Дунайские княжества были направлены офицеры-молдаване, начавшие набор добровольцев. Наибольшего успеха достиг полковник Г. Кантакузино. молдаване составили большую часть бойцов Бугского, Новоказачьего и некоторых других полков. Отряд майора минотова составляли 1000 добровольцев, в команде подполковника Никорицы служили около 200 чел. Всего только в регулярные части русской армии влились 10 000 молдаван. О храбрости этих бойцов упоминал в своих рапортах А.В. Суворов [27]. «Как известно, – отмечал запрутский молдаванин леон Бога, – русские армии, сражавшиеся с турками в XVIII в., были полны молдаван. Эти молдавские бойцы, подлинные крестоносцы, вписали доблестные страницы в историю русско–турецких войн» [28] .

Приверженность молдавскому проекту объединяла с «простым»

народом лучшую часть молдавской знати. Видный деятель «русской партии» боярин Анастасий лупу был связан с Дм.Кантемиром, в 1721 и 1723 гг. приезжал к нему в Россию. занимая видные посты в молдавском княжестве, А. лупу десятилетиями поддерживал тайные связи с российским правительством, регулярно информируя его о положении дел в княжестве и настаивая на скорейшем присоединении молдавии к России. Во время русско–турецкой войны 1735–1739 гг. А. лупу, а также бояре Петр и Александр Дука, снабжали русских военными и политическими сведениями .

После заключения мира А.лупу был заподозрен и схвачен турками, но сумел откупиться. Его секретная работа продолжалась более тридцати лет, до 1751 г. [29] .

Причастны были к «русской партии» молдаван и некоторые господари-греки. михаил Раковица, находившийся у власти в молдавии в 1715–1726 гг., организовал смещение правителя Валахии Константина Брынковяну, во многом повинного в неудаче Прутского похода и, согласно молдавскому преданию, проклятого Петром I. м. Раковица знал о связях А. лупу с Россией и содействовал его тайной деятельности. Российский ставленник на господарском престоле Григорий II Гика, правивший в 1774–1777 гг., возглавил кампанию протестов против уступки Портой Австрийской империи части территории молдавского княжества, Буковины .

Открыто пророссийскую политику проводил господарь молдавии Александр Ипсиланти (1786–1788 гг.). Оба они были турками казнены. Преемник А. Ипсиланти господарь Эммануил Руссет (1788– 12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность 1789 гг.) избежал казни, уехав в Россию. Константин Ипсиланти, сын казненного правителя, получив в 1799 г. власть в княжестве, продолжил дело отца .

Часть молдавских бояр придерживалась протурецкой ориентации. Это были не принципиальные сторонники султанской власти, а политические конъюнктурщики, страшившиеся османов. В 1739 г .

эти изменники доносили туркам на молдаван, сотрудничавших с русскими. По их обвинениям в темницу были брошены Ион Некулче, Анастасий лупу и многие другие деятели. Но на характер молдавско-российских этногосударственных отношений эта часть знати существенного влияния не оказывала .

Участие в созидании Российской державы давало молдаванам статус русских, моральное право на заступничество государства Российского. В 1775 г., по заключении Кючук–Кайнарджийского мира, молдавские бояре, недовольные его условиями, ощущая себя российскими подданными, именно от русских требовали принятия мер против аннексии Буковины Австрийской империей, а также возврата части Буджака, переданной турками татарам под кочевья. Доверие молдаван к России питала также защита интересов населения княжества российской дипломатией. Стремясь укрепить пророссийскую ориентацию народов Балкан и подготовить вытеснение османов из Европы, российская сторона в каждый мирный договор с турками включала обязательства последних амнистировать молдаван, сражавшихся в составе русских войск, не чинить препятствий исповеданию христианства [30] .

за молдаванам-участникам войн с турками российское правительство по существу признавало статус российских подданных. По окончании боевых действий им разрешалось переселяться в Россию, их зачисляли на службу в русскую армию, принимали в русское подданство. В 1792 г. гетман молдавского войска Илие Катаржиу был признан генералом русской армии. за боевые заслуги генеральское звание было присвоено и видному деятелю молдавского княжества Скарлату Стурзе, получившему образование на западе. Своего сына Александра он, по словам Н. Иорги, воспитал «фанатичным защитником московского православия и абсолютистского царизма». Полковником русской армии стал боярин маноле Балш, эмигрировали в Россию начальник ясской полиции Дическу и другие представители молдавской знати и администраторы [31]. Россия предоставляла приют также беженцам из балканских стран .

В XIX в. молдаване вступили с решимостью добиться, наконец, присоединения своего княжества к России. 12 февраля 1801 г .

13 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

господарь Константин Ипсиланти, воспользовавшись вторжением в Валахию войск мятежного видинского паши Пазвантоглу, направил императору Павлу письмо с просьбой о вводе в молдавию русских войск и «о принятии его со всею землею в высочайшее покровительство». Именем молдавии господарь обязывался возмещать все расходы на их содержание и даже посылать императорской казне ежегодно 500 тысяч пиастров «в знак признательности» своей и народа .

По внешнеполитическим причинам ни Павел, ни наследовавший ему Александр I делать этого не желали, но российскому правительству следовало считаться с тем, что господарь выражает чаяния народа .

Следующий год требованиями об аннексии молдавии Петербург бомбардировали молдавские бояре и духовенство. «мы всегда и при всяких случаях были верны и усердно служили Всероссийской империи, – резонно напоминали в январе 1802 г. Александру I высшие молдавские духовные и светские чины, – в четырех военных предприятиях в несчастной земле нашей бывших, мы не щадили ни имения, ни жизнь, но со всевозможным усердием и ревностию всеми мерами старались помочь победоносному оружию вашего императорского величества, твердо надеясь получить плод трудов наших, то есть по высочайшим обещаниям свободу от настоящего тяжкого ига...» [32]. Это была уже не просьба. Это было требование подданных, сознающих свои права. молдавская знать предъявляла царю политический счет .

Духовное состояние правящих классов Дунайских княжеств было известно и на западе. Французским консулам, направляемым в эти годы в молдавию и Валахию, предписывалось ограждать бояр от русского влияния и уничтожать в них давно утвердившуюся веру в то, что они являются подданными России [33]. О сохранении молдавской государственности как условии присоединения молдавии к России речи не было. В 1802 г. молдавские бояре и церковные иерархи вновь обратились к царю лишь «со слезною просьбой избрать средство» по своему усмотрению и «освободить бедствующую молдавию от несносного ига сего» [34] .

осуществление Приняв роль державы–покровительМолдавского ницы христианских народов, Россия обпроекта рела канал воздействия на Османскую империю. А народы Балкан, по выражению Ф. Энгельса, увидели в ней «своего естественного освободителя и покровителя… свою единственную опору… своего мессию» [35] .

1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Программой-минимум молдавского освободительного движения в конце XVIII – начале XIX в. являлась реализация особого статуса молдавского княжества, которого добилась для него Россия согласно условиям названных договоров. Установилось взаимодействие между населением Дунайских княжеств и российской дипломатией. Жалобы молдаван и валахов на злоупотребления турок и их ставленников российская дипломатия использовала для установления фактического контроля над политикой Порты в молдавии и Валахии. Но программой-максимум являлось присоединение молдавии к России. Возможность освобождения Дунайских княжеств от турецкого ига их народы видели в военной победе России над турками и постоянно взывали о покровительстве и защите. Однако в первые годы XIX в. царское правительство предпочитало поддерживать с Турцией союзнические отношения, дабы не допустить ее союза с агрессивной наполеоновской Франции [36] .

Однако к осени 1806 г., когда неизбежность очередной войны с Османской империей стала очевидна, русское военное командование не только приступило к формированию в Одессе добровольческого корпуса из молдаван, болгар, греков, сербов, но еще до начала военных действий тайно направило в молдавию и Валахию для набора волонтеров молдаван–офицеров русской армии. Служба России была у молдаван престижной, и недостатка в добровольцах не было. Полковнику русской службы Г.Кантакузино, молдавскому боярину, удалось укомплектовать волонтерами три пехотных и три конных полка по 500–600 бойцов [37] .

В ноябре 1806 г. русские войска вступили в молдавию. К жителям княжества русское командование обратилось с призывом принять участие в войне против турок. Цель молдаван в этой войне сформулировал митрополит Вениамин Костаке. «Истинное счастье сих земель, – заявил он в пастырском послании, – заключается в присоединении их к России». Условий по части сохранения молдавской государственности в составе России правящие круги княжества не выдвигали. Более того, господарь молдавии и Валахии Константин Ипсиланти попытался присоединить их к России явочным порядком. В январе 1807 г., как и в 1769 г., не запросив мнения Петербурга, не осведомив русское командование, он начал приводить население княжеств к присяге Александру I. Войну между Российской и Османской империями и молдаване, и валахи расценивали как войну за свое освобождение. К концу 1807 г. под ружьем в Дунайских княжествах находились 20 тыс. волонтеров– молдаван, мунтян, болгар, сербов, греков [38] .

15 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Расстановка сил на европейской арене не позволила Александру I одобрить действия К.Ипсиланти. Однако в вопросе о присоединении молдавского княжества к России господарь располагал поддержкой молдавского общества. 24 июня 1807 г., после победы русских войск при Обилештах, бояре во главе с митрополитом Вениамином, указав на непонимание ими царской политики в вопросе о присоединении молдавии к России, от имени народа направили императору очередное прошение о приеме молдавии в российское подданство: «присоедини правление земли сей с Богохранимой державой твоей», лишь упомянув о сохранении в молдавии старых законов и обычаев, т. е. о соблюдении социальных интересов правящего класса. «Да будет одно стадо и един пастырь .

И тогда наименуем сей есть златый век состояния нашего», – заключали авторы послания [39] .

Весь опыт жизни под русским управлением давал боярам и духовенству уверенность в том, что их интересы не пострадают и впредь. Константин Ипсиланти был господарем обоих Дунайских княжеств. Надзирать за местной администрацией был поставлен российский сенатор Кушников. Но молдавия оставалась под управлением Дивана, а главным лицом в администрации княжества стал молдавский боярин Иордаке Руссет Розновану, распоряжавшийся казной. Установление в княжестве русской гражданской администрации повлекло проведение в жизнь ряда мер, призванных оградить интересы податных сословий молдавии и Валахии, в первую очередь крестьян. В Диванах была введена денежная отчетность, запрещены вымогательство и дача взяток, купля–продажа должностей, упорядочено судопроизводство. Стремясь предотвратить социальные конфликты, русская администрация, как и во время войн XVIII в., следила также за тем, чтобы бояре под предлогом выполнения поставок для русской армии не обременяли население дополнительными податями [40] .

Как и во время войн XVIII в., русские военные вели себя корректно. Русское командование избегало проведения реквизиций, армия снабжалась в основном продовольствием и фуражом, доставляемым из России. В молдавии зерно закупалось интендантами только «по доброму согласию помещиков и обывателей». Разумеется, постои войск, гужевая и другие повинности создавали жителям неудобства. Но за приобретаемое продовольствие, скот, транспортные услуги русские, как правило, платили наличными, и молдаване это очень ценили. «Помимо трудностей, перенесенных молдовой в ходе этой войны, – отмечал м.Дрэгич, – неоспоримо 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность и большое облегчение, которое она получила изобилованием монеты, не было вдовы, кормившейся трудами рук своих, у которой не хранились бы в узелке рубли и карбованцы, припрятанные на поминки, не было крестьянина, который, по молдавской поговорке, не играл бы с золотыми, а бояре накупили поместий, наживая колоссальные состояния на русских подратах [подрядах].» [41]. После русско–турецкой войны 1806–1812 гг. в Россию вторглись французы, и при выводе войск из молдавии российские интенданты не успели расплатиться за часть поставленного продовольствия, но мнения молдаван о русских этот эпизод не изменил .

Доводилось ли русской администрации прибегать к репрессиям? Н. Иорга, тщательно собиравший сведения, призванные очернить русских, утверждал, что в 1809 г. «всякий, кто не шел с русскими, объявлялся «изменником родины» и его резали». Однако ни одного имени зарезанного молдаванина назвать не смог. А приведенные историком факты «оккупационного насилия» мелки и недостоверны: кто–то из руководителей Дивана грубо обошелся с вистерником, неопределенным «преследованиям» был подвергнут помещик, наехавший коляской на офицера, якобы было начато следствие по какому-то делу ушедшего на покой митрополита. Но и упомянутые деяния, явствует из повествования, совершали не русские, а администраторы-молдаване [42] .

Чиновники молдавской администрация и под контролем русского командования допускали немало злоупотреблений. Однако, свидетельствовал м.Дрэгич, страна не чувствовала себя обремененной, поскольку жители, продавая продукты по высоким ценам, зарабатывали вдвое больше, чем в мирные времена. Русские оставили о себе добрую память. манолаке Дрэгич, написавший свою «Историю молдавии за 500 лет» в 1821 г., описал события 1806–1812 гг. по свежим следам, и не только как исследователь, но и как очевидец.. «Эпоху этой войны, – засвидетельствовал он, – будут вспоминать 50 лет после того в молдове как редкий эпизод на земле, по тому, сколько золота и серебра было оставлено в наших странах» [43] .

С 1791 г. российская граница пролегала по Днестру. Это обстоятельство, а также некоторые действия русского командования давали молдаванам основания надеяться, что на этот раз русские не уйдут. В 1807 г. командование русских войск договорилось с татарскими мурзами, и буджакские татары откочевали в Крым .

Избавление от опасного соседства было замечательным подарком молдаванам. В Буджаке разрешено было селиться молдаванам, а 1 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

также беженцам–христианам из подвластных османам балканских стран – болгарам, гагаузам, сербам и другим. за три года на левый берег Дуная, в основном в Бессарабию, переселились 20 тыс. болгарских семей. Принимались меры по благоустройству молдавских городов и поддержке культуры [44] .

Хотя в 1808 г. император Наполеон согласился с присоединением молдавии Валахии к России, русско-французские отношения становились все более напряженными, и России был необходим мир с Оттоманской империей. Александр I назначил командующим м.И. Кутузова, лучшего русского полководца. 1 (13) апреля 1811 г .

Кутузов прибыл в Бухарест и принял командование армией. Располагая численно почти втрое меньшими силами, чем противник, он серией смело задуманных и блестяще осуществленных операций разгромил турок под Рущуком, а затем побудил их переправить на северный берег Дуная ударную группировку войск и окружил ее [45] .

В ноябре 1811 г. начались переговоры о мире, долгие и трудные. Французская и австрийская дипломатии подстрекали османов к сопротивлению. В свою очередь, 22 марта 1812 г. император Александр I направил Кутузову предписание ускорить достижение мира. «Величайшую услугу, – говорилось в царском рескрипте, – Вы окажете России поспешным заключением мира с Портою». Если не удастся добиться освобождения всей молдавии, император дозволял заключить мир при условии признания турками границы между двумя империями по линии реки Прут до ее впадения в Дунай[46]. После напряженной и сложной дипломатической борьбы, 16 (28) мая 1812 г., за 26 дней до вторжений армии Наполеона в Россию, в Бухаресте был подписан русско–турецкий мирный договор. «Первою статьею предварительных пунктов наперед уже подписанных, – гласила статья IV, – постановлено, что река Прут со входа ее в молдавию до соединения с Дунаем и левый берег Дуная с его соединения до устья Килийского и до моря будут составлять границу обеих империй, для коих устье сие будет общее...». молдавия и Валахия возвращались под власть Порты с сохранением их довоенных привилегий; восставшая Сербия получала автономию [47]. мир был заключен вовремя. Император Александр ратифицировал Бухарестский договор за день до вторжения в Россию армии Наполеона .

Двухвековая борьба молдаван за реализацию интеграционного проекта Стефана Великого не оставляла места для сомнений в том, что правовое оформление включения молдавского княжества 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность в состав России явится исполнением их чаяний. Но присоединение к империи только восточной части молдавии означало расчленение княжества. В 1775 г. аннексия Буковины Австрийской империей, как отмечено, вызвала возмущение в молдавском обществе и протесты боярства и господаря; никаких миграций населения из молдавии на Буковину не последовало. Оценка Бухарестского мира молдавской общественностью вновь выявила ключевое место молдавского проекта в геополитическом сознании молдавского народа .

Его условия молдаване приветствовали как решающий шаг к своему освобождению от турецкого ига. Признавая условия Бухарестского мира соответствующими интересам молдавского народа, Диван откликнулся на его заключение ликующим заявлением: «Став сначала в яссах известным [Бухарестский мир], наполнил несказанной радостью сердца подлинных и верных патриотов молдовы этим новым увенчанием славы православной России и защитительного царства, увеличением пределов его рубежей» [48]. В городах молдавского княжества состоялись народные гулянья. А затем молдаване, олдаване, живущие западнее Прута, ногами проголосовали за присоединение восточной части княжества к России. значительная их часть переселилась в пределы империи. за 1812–1817 гг. численность населения Бессарабии, главным образом вследствие иммиграции из-за Прута, возросла почти вдвое. Обратные миграции оказались невелики [49] .

* * * Совместная с русскими борьба за свержение османского ига возродила этническое достоинство молдавского народа. Режим фанариотов обесценил в глазах молдаван существующую молдавскую государственность, а опыт боевого взаимодействия с русскими, жизнь под российским управлением, защита российской дипломатией интересов молдавского народа упрочили его ориентацию на присоединение молдавии к России. В молдавском народе началось формирование российского государственного сознания, российской государственной идентичности. Присоединение восточной части молдавского княжества к России отвечало чаяниям молдаван .

Глава 3 .

–  –  –

Самому драматичному событию молдавской истории ХIХ в. – упразднению молдавского княжества – предшествовал, во многом подготовив его, кризис молдавской идентичности – государственной, этнокультурной, духовной, политической .

§ 1. ПоЛИТИкА вЕЛИкИХ ДЕрЖАв, рМЫНИЗМ И МоЛДАвИЗМ .

П р А З Д Н Е Н И Е М о Л Д А в С к о ГоСДАрСТвЕННоСТИ Уже в середине XIX столетия его начало представлялось молдаванам как эпоха этнокультурного индифферентизма. «Все элементы национальности и патриотизма, – говорил в 1843 г. михаил Когэлничану в своем знаменитом Вводном слове к курсу национальной истории, – [были] давно утеряны […] Безразличная аристократия, поддержанная, с одной стороны, Портой и клиром – с другой, держит в цепях более чем двухмиллионный народ…» [1]. Однако в это время еще оставалось неприкосновенно молдавское этническое сознание, молдаване именовали себя молП.М. Шорников. Молдавская самобытность даванами, а свой язык – молдавским, они располагали молдавской государственностью и были объединены надеждой на присоединение своего княжества к России. В силу ряда причин в княжестве началось размывание этих ценностей. И первой из них оказалась под ударом молдавская государственная идея .

Пересмотр Возникновению социальных предпосылок М о л д а в с к о г о пересмотра отношения молдаван к молдавспроекта кой государственности как безусловной ценности способствовал ряд факторов. Первыми по времени действия стали миграционные процессы, развернувшиеся в молдавском княжестве после присоединения восточной его части к России. Событие это представляло собой исполнение чаяний молдавского народа, и преобразования, осуществляемые российским правительством в Бессарабии, лишь подтверждали верность исторического выбора молдаван. Согласно Временным правилам управления Бессарабской областью (1813 г.), в ней было создано Временное правительство во главе с губернатором Скарлатом Стурзой – молдавским боярином. «Надобно, – говорилось во врученных ему инструкциях командующего русскими войсками на Дунае адмирала Чичагова, одобренных царем, – дать восчувствовать жителям Бессарабии выгоды отеческого и щедрого правления и искусным образом обратить на область сию внимание пограничных народов», главным образом, с целью быстрейшего заселения Буджака. Командующий предписывал губернатору чтобы «общественные должности были правосудно распределены; чтобы правота правителей …заставила бессарабских жителей забыть отсутствие законов, приведенных в систему». Было оставлено в силе молдавское обычное право, сохранена существующая структура местного управления, в учреждениях дела велись на молдавском и русском языках. Это позволило сохранить чиновничьи должности всем боярам-молдаванам; они составляли подавляющее большинство функционеров [2] .

«Правила» 1813 г. способствовали наведению некоторого порядка в управлении, но последствия столетнего правления фанариотов и военных тягот не могли быть устранены в один–два года, и экономическое положение в области оставалось тяжелым .

Поборы и произвол чиновников, сохранивших нравы и практику фанариотских времен, вызывали волнения крестьян. Согласно Уставу образования Бессарабской области, введенному импераГлава 3. Кризис молдавской идентичности торским рескриптом 29 апреля 1818 г., Бессарабии была предоставлена автономия. Управление областью вверялось Верховному Совету и областному правительству. молдавские бояре получили права потомственных российских дворян и право избрания должностных лиц в системе административного управления. Им было обеспечено большинство мест в Верховном Совете и административных органах всех уровней. Было положено начало разделению властей, упорядочению судопроизводства. Центральное правительство обратило внимание Верховного Совета на необходимость урегулирования взаимоотношений помещиков и крестьян; крепостное право в области допущено не было. молдавский язык получил в Бессарабии официальный статус: делопроизводство, следствие, суд было предписано вести на молдавском и русском языках [3] .

либерализм этой политики выгодно отличал ее от порядков, сохранявшихся в молдавском княжестве. Бессарабия, отмечал профессор Новороссийского (Одесского). университета А. Накко, получила из рук Александра I такое устройство, о котором она «не могла даже мечтать» [4]. Из княжества хлынул в Бессарабию поток переселенцев. Главным образом за счет иммиграции из-за Прута население области, составлявшее в 1812 г. 256 тыс. человек, всего за пять лет увеличилось на 67%, достигнув в 1817 г. 492 тыс .

человек [5]. мотивы миграций были прежде всего экономические, но эмигранты, несомненно, являлись в основном людьми, настроенными прорусски. В яссы и другие города, пусть в небольшом количестве, прибывали и ремигранты, недовольные российскими порядками. Однако в 1818 г., в дни визита императора в Кишинев, приветствовать его прибыли и ясские бояре .

Авторитет России пострадал вследствие политической коллизии 1821 г. В этом году границу молдавского княжества перешел вооруженный отряд греков – участников тайной организации «Филики этерия», а в Валахии вспыхнуло восстание во главе с Тудором Владимиреску. То обстоятельство, что отряд «гетеристов» был сформирован в России, а командовал им генерал русской службы Александр Ипсиланти, не оставляло у балканских народов сомнений в том, что восстание начато с согласия русского правительства. Это было не так, но русские дипломаты пытались предотвратить ввод турецких карательных войск в Валахию и молдавию, подкрепив тем самым эту версию событий. Россия еще не восстановила своих сил после войны 1812–1813 гг., а ввод русских войск в молдавию и Валахию мог привести к возникновению антироссийского блоП.М. Шорников. Молдавская самобытность ка в составе Англии, Австрии, Турции и, возможно, Франции, что и произошло три десятилетия спустя, накануне Крымской войны .

Александр I уклонился от вооруженной интервенции. Турецкие войска ворвались в Дунайские княжества и подавили восстания .

Хотя российская дипломатия продолжала отстаивать перед султаном интересы валахов и молдаван, престижу России как покровительницы христианских народов Балкан был нанесен ущерб [6] .

В период турецкой оккупации Дунайских княжеств (1821– 1826 гг.) не только бояре, но и многие другие жители молдавии, опасаясь репрессий, эмигрировали. «яссы опустели, – засвидетельствовал К. Негруци, выехавший в Кишинев, – горожане нашли себе убежище в Буковине и Бессарабии» [7]. Турки упразднили в княжествах фанариотские режимы, назначив господарями местных уроженцев. затем последовала «кадровая революция». В 1826 г .

в молдавии имелось 888 боярских семейств. Они держали в своих руках основные богатства княжества и занимали почти все государственные должности [8]. Однако часть их эмигрировала. В 1822–1828 гг. турецкий ставленник на молдавском престоле Ион Санду Стурдза распродал 4762 боярские грамоты разбогатевшим торговцам и лицам из других сословий. Правящий класс княжества сменился на 90%. Получив доступ к государственной службе, новое боярство составило социальную базу протурецких партий [9] .

Пересмотр молдавского проекта был подготовлен также социально-культурными причинами. Былая опора молдавской культурной традиции, молдавская православная церковь, превратилась в крупнейшего собственника, – в 20-е годы XIX в. монастыри обладали в княжестве 1/3 всей обрабатываемой земли, – а следовательно и эксплуататора, и утратила часть своего нравственного авторитета в глазах крестьянства. Свидетельством тому было появление многочисленных «сноаве», сатирических повестовавний, тяготеющих к анекдоту, антиклерикального свойства [10]. Распространение идей, провозглашенных французской революцией, подрывало влияние церкви среди интеллигенции. И, наконец, фактором мировоззренческого перелома стало пробуждение этнического сознания молдаван и валахов. Пока главные исповедуемые ценности были православными, полагает современный румынский историк лучиан Бойя, «молдаване и валахи чувствовали себя дома в восточно-европейском пространстве. Когда на первый план выходит чувство национальной идентичности […], ни осознают себя “латинским островом в славянском море”. Русский перестает быть великим православным братом-освободителем […]. Отношения Глава 3. Кризис молдавской идентичности трансильванских влахов с мадьярами были еще хуже уже вследствие конфессиональных различий: первые были православными, а вторые – католиками и протестантами». Единственное спасение, по всей видимости, сулила латинская идея, носительницей которой представлялась Франция; это была пресловутая «французская иллюзия» валахов и молдаван, а затем – румын [11] .

Молдавизм и Широкое распространение «французм о д е р н и з а ц и я ской иллюзии» было обусловлено тем обстоятельством, что она являлась частью мифологии прогрессизма. Поход «гетеристов» и восстание Тудора Владимиреску пробудили в молдавии и Валахии социальное сознание. Но в основании его лежали этнические мотивы, сформулированные румынским историком Памфилом Елиаде, как «спасение рода посредством социальных реформ» [12]. События 1821 г .

породили, по словам Алеку Руссо, «дождь Конституций и проектов» общественного переустройства. Их составляли молдавские и валашские бояре, разделение которых на русскую, турецкую и австрийскую партии углубилось. Русскую партию молдавских бояр в это время возглавлял митрополит Вениамин, а туркофилов – каймакам Э. Вогориди; в отличие от Валахии, в молдавии сторонники австрийской ориентации практически отсутствовали. В сентябреоктябре 1821 г. бояре, бежавшие на Буковину, составили два проекта реформ. Еще два проекта, из 25 и 30 пунктов, обнаружил в архивах молдавского княжества Алеку Руссо. Имелись также два других проекта. Все они были рассчитаны на одобрение султаном, и по крайней мере один из них был передан паше крепости Силистрия для отправки в Константинополь .

Проникнутые стремлением крупных бояр оградить свои социальные интересы, проекты вместе с тем содержали и требования, отражавшие консолидацию молдавского государственного и этнического сознания. Они предусматривали укрепление молдавской государственности и уничтожение фанариотского режима: назначение пожизненным господарем молдаванина (вариант боярина Д. Стурзы: учреждение аристократической республики), формирование молдавской армии и/или милиции, запрет грекам и/или или всем иностранцам доступа к государственной службе в молдавском княжестве, изъятие у греков «преклоненных» монастырей, создание синода во главе с митрополитом [13]. Требования о восстановлении своих былых прав и привилегий, ссылки на «обычай 15 П.М. Шорников. Молдавская самобытность страны», включенные в проекты, представляли собой попытку бояр использовать в своих интересах важную черту молдавского этнического сознания – стремление сохранить либо возродить в стране былые порядки, чтобы все вновь стало «как у молдаван» .

Наиболее полное отражение молдавское сознание 20-х годов XIX в. получило в так называемой «Карвунарской Конституции» – проекте реформ, разработанном в мае-сентябре 1822 г., в период турецкой оккупации молдавии, деятелями так называемой «партии карвунаров». Проект составила группа лиц, фактически партии разделявших власть с Ионом Санду Стурзой. Главными его редакторами выступили приближенные господаря комис И. Тэутул, логофет Д. Стурза и ворник м. Дрэгич. В социальном плане, в отличие от проектов крупного боярства, «Карвунарская Конституция» отражала интересы мелких бояр, в тот период выступавших в молдавии главными поборниками модернизации. Не без влияния идей французской революции в ее текст было включено понятие народного суверенитета. «Народ молдавии, – гласил «понт» [статья] 1, – как народ издревле и до сего дня имел и имеет освященную привилегию свободы и вольности управляться своими правителями и законами страны …». Уже второй понт отражал приверженность молдаван православию, как стержню молдавской этнокультурной идентичности, и «обычаям земли», их право «иметь в своей неизменности властительную жизнь православной веры Востока, дабы следовать со всей свободой узаконенным порядкам и обычаям этой земли…» .

Вопреки нормам обычного права, которое разделяло жителей молдавии скорее на православных христиан и иноверцев либо неверующих, чем на молдаван и иноземцев, составители проекта приблизились к концепции нации, впоследствии принятой в Германии. молдаванином признавался не просто житель княжества, пусть даже потомственный и даже православный. Из их числа вычленялись евреи, цыгане и арнауты, обычно албанцы (понты 69, 70, 71). Отношение составителей проекта к иностранцам было в целом неблагоприятным. Однако дилемму «ассимиляция или депортация»

они решали довольно корректно: хотя преобладало желание, чтобы иностранцы не становились молдаванами, т.е. полноправными молдавскими «землянами», иностранцы могли оставаться в стране, не подвергаясь преследованиям. «землянином молдавии, – гласил «понт» 14, – именовать всякого рожденного в молдавии от родителей-молдаван, свободных и проживающих в молдавии». Натурализация иностранцев, даже в случае вступления в брак с молГлава 3. Кризис молдавской идентичности даванкой, была обставлена рядом трудно выполнимых условий. С традиционной у молдаван ссылкой на «обычай из старых времен»

для иноверцев было предусмотрено также наказание за религиозный прозелитизм, трактуемый как попытка «посягнуть на повреждение веры этой земли» .

Свидетельством актуализации молдавского национального сознания явилась также особая забота авторов «Конституции» о развитии образования. «Ради общественной пользы и дальнейшего продвижения вперед для обучения молдавского рода» (понт 65) предписывалось «учредить общественные школы в яссах и во всех торгах страны в самом лучшем и достойном порядке таким образом, чтобы всякий мог изучать на нашем языке грамматику, арифметику, геометрию, логику и ремесло письменного составителя…» .

Предусматривалось также учреждение светской типографии для печатания книг «на языке родины». лингвоним «молдавский язык»

в тексте «Конституции», опубликованном в 1922 г. румынским историком и переизданном в 1996 г., как ни странно, отсутствует; но нет и упоминаний о румынском языке .

Как и другие проекты такого рода, «Карвунарская Конституция» была рассчитана на одобрение султаном. Господарь И.С .

Стурза не посмел ее контрассигновать. Однако составители проекта на протяжении четырех лет занимали ключевые посты в правительстве молдавского княжества и следовали его установлениям .

Главными практическими результатами стало упорядочение управления и повышение эффективности эксплуатации княжества Портой. Если в 1823 г. доходы молдавского княжества лишь на 70% покрывали расходы на управление, то три года спустя они на 35% превосходили их [14] .

Осознание масштабов отставания молдавии от передовых стран Европы породило у молдавского боярства даже более сильное, чем у русского дворянства и польской шляхты, отрицание традиционных культурных форм, пренебрежительное отношение к истории своего народа. молдаване, – униженно писал в 1828 г .

английскому послу в Константинополе Стаффорду Каннингу И. Тэутул, – народ «без искусств, без промышленности, без света». Прошлое молдавии, утверждал автор одного из реформаторских проектов боярин Иордаке Росетти-Розновану, «не представляет собой в целом ничего интересного, ни одного события, достойного быть сохраненным в анналах нации». А мунтянин Титу майореску, впоследствии министр образования Румынии, древнюю валашскую и молдавскую культуру вообще третировал как «восточное варварП.М. Шорников. Молдавская самобытность ство». В числе традиционных молдавских ценностей, подлежащих переоценке, оказались нормы молдавского языка и молдавская графика [15] .

Социальные и этнокультурные искания части образованного сословия как будто бы не затрагивали вопросов геополитической ориентации, и пророссийские настроения в молдавском народе оставались преобладающими. 24 февраля 1821 г. михаил Суцу, последний господарь-фанариот, рассчитывая побудить Александра I аннексировать княжество, обратился к императору с просьбой о вводе в молдавию русского корпуса. Во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. население молдавии и Валахии вновь с симпатией встретило русские войска и оказывало им помощь. Как и его предшественники на престоле, император Николай I предписал их командующему поддерживать «строгую дисциплину в армии, особенно здесь, в земле, которую мы признаем дружественною и нам издавна преданною». Однако царское правительство не стремилось присоединить Дунайские княжества к России. Еще в 70-х годах XVIII в. командующим русскими войсками в молдавии Г.А. Потемкиным была сформулирована идея объединения молдавии и Валахии. В 1781 г. она была развита князем А.А. Безбородко и поддержана императрицей Екатериной II. Объединенное государство предполагалось назвать Дакией [16]. В 1829 г. царизм нанес удар по молдавскому национальному проекту. Во время переговоров о мире в Адрианополе русские уполномоченные отвергли предложение турок взамен уплаты контрибуции уступить княжество России [17]. Какими бы соображениями ни руководствовался петербургский двор, принимая это решение, отказ молдаванам в присоединении их княжества к империи представлял собой недружественный акт по отношению к православному народу, чья приверженность России не вызывала сомнений .

Другим ударом по молдавскому проекту должна была стать отмена автономии Бессарабии. Верховный Совет зарекомендовал себя неэффективным органом, использование судами молдавского обычного права, недостаточно разработанного и кодифицированного, создало условия для судебного произвола и коррупции, подбор чиновников из числа бояр, служивших еще при фанариотах и имевших богатый опыт в использовании служебного положения в целях личного обогащения, компрометировал власть. Поэтому в 1828 г. Николай II утвердил законопроект «Учреждение для управления Бессарабской областью», отменявший автономию. Верховный Совет был преобразован в областной совет, совещательный 15 Глава 3. Кризис молдавской идентичности орган при губернаторе, областное правительство – в областное управление. В области были введены общерусские законы. Тем не менее, в тяжебных делах было допущено использование кодекса Арменопуло-Донича и местного обычного права. Относительно использования молдавского языка в законе 1828 г. было сказано: «все дела в присутственных местах Бессарабской области ведутся на русском языке, в случае необходимости делается перевод на молдавский язык». молдавское боярство, удовлетворенное своим правовым положением, с этими преобразованиями согласилось [18] .

Но население молдавского княжества более не могло рассчитывать на сохранение своей государственности в составе Российской империи .

Во время шестилетнего (1828–1834 гг.) пребывания Дунайских княжеств под российским управлением русская администрация, исходя из необходимости дальнейшего противостояния туркам и аннексионистским устремлениям Австрии, инициировала возникновение в них объединительных тенденций. В 1829 г. в Бухаресте появился проект объединения Валахии и молдавии из 25 пунктов .

Его автор исходил из «инструкций Д.В. Дашкова», положенных в основу проектов конституций – Органических регламентов, разрабатываемых под руководством главы русской администрации в молдавии и Валахии генерала П.Д. Киселева. 24 марта 1830 г .

министр иностранных дел России К.В. Нессельроде рекомендовал П.Д. Киселеву предельно сблизить содержание Регламентов с тем, чтобы содействовать сближению княжеств и «образованию одной общности» [19] .

П.Д. Киселев действовал именно в этом духе. Органические регламенты молдавии и Валахии отвечали этому требованию. Под его руководством в княжествах были также созданы первые парламенты – Общие собрания, введена система министерств, перестроены по европейским образцам судебные системы и местная администрация, на современной основе воссозданы их армии .

законодатели учли различия между языками, функционирующими в двух княжествах, и использование их населением различных лингвонимов. В молдавии официальный статус был закреплен за молдавским языком, а в Валахии – за румынским [20]. Создание в княжествах однотипного законодательства и государственных институтов упрощало их объединение в будущем .

На отношение валахов и молдаван к России принятие Органических регламентов повлияло неоднозначно. Георге Асаки воспел Регламент в стихах [21]. «Киселев, – полагал михаил Когэлничану, – 15 П.М. Шорников. Молдавская самобытность это имя, которое румыны не должны произносить иначе как с признательностью и любовью, – озадачен возрождением родины, вводом в действие установлений, призванных сделать нас нацией…» .

Неописуемый восторг вызвало в молдавском обществе формирование национальной армии. молодежь спешила получить оружие, носить которое молдаванам было запрещено более века. Весьма одобрительно, как основу конституции, даже в революционном 1848 г. определил Органический регламент молдавии Василе Александри [22]. Вклад русских в подготовку условий для образования румынского государства высоко оценил А.Д. Ксенопол. В период русского управления, отметил он, произошло укрепление связей между молдавией и Валахией, что стало «первым осуществлением на практике начала объединения» [23]. «Русские генералы, – признал один из виднейших румынских историков ХХ столетия замфир Орня, – многое сделали в начале прошлого века для модернизации румынских княжеств (особенно Киселев). Первая наша конституция в современном смысле, Органический Регламент, была введена русскими…» [24]. Роль П.Д. Киселева как подлинного зачинателя румынской государственности не забыта румынским народом. Улица в Бухаресте, названная в его честь, сохранила его имя при всех политических режимах .

Вместе с тем реформы П.Д. Киселева внесли весомый вклад в формирование социальных предпосылок пересмотра молдавского проекта. Реформы обеспечили молдавии и Валахии законодательные условия для развития буржуазных отношений и, поскольку растущая буржуазия желала формирования емкого общего рынка, предпосылки возникновения в княжествах объединительных тенденций. Некоторые статьи регламентов ограждали интересы крестьянства, и в 30-е годы среди бояр в обоих княжествах появились лица, считавшие, что молдавия и Валахия должны избавиться как от турецкой зависимости, так и от российского протектората [25]. «Простой» народ сохранял традиционные симпатии к России, а часть знати, по словам А. Руссо, и в 50-е годы продолжала мечтать об исполнении сфабрикованного в Париже «завещания Петра Великого» [26], предусматривавшего, в частности, присоединение молдавии и Валахии к России. Но царизм этих надежд никак не поддерживал. В начале 1853 г. император Николай I сказал английскому послу, что Дунайские княжества уже теперь образуют фактически самостоятельное государство под русским протекторатом, и это положение должно продолжаться и впредь [27] .

15 Глава 3. Кризис молдавской идентичности Отказ царизма от присоединения молдавии к России поставил политический класс княжества перед необходимостью поиска новых геополитических ориентиров .

распространение Возникновение румынизма трудрумынизма но признать следствием естественной эволюции культур восточно-романских народов. Альтернативный молдавизму румынский национальный проект предусматривал отказ молдаван, мунтян и трансильванских валахов от их фундаментальных этнических ценностей:

этнонимов, лингвонимов, традиционной кириллической письменности, молдавского и валашского национального сознания, государственного суверенитета .

Характерно, что румынизм был выработан не в Валахии или молдавии, обладающих государственностью, а в Трансильвании, австрийской провинции, где валахи находились в приниженном положении и были вынуждены бороться за свои языковые права .

Формирование Ардяльской (Трансильванской) школы лингвистов, полагает лучиан Бойя, было делом не самих валахов, а «греко-католических интеллектуалов, получивших образование в Вене и Риме и одержимых идеей латинского происхождения» валахов [28]. Действительно, основоположниками румынизма выступили немцы, венгры, греки. В 1582 г. Шербан Кореси издал там перевод Ветхого завета на валашский язык, названный им румынским .

Имя «Румыния» в XVIII в. придумал трансильванский историк-сакс мартин Фельмер. В 1816 г. будущее название государства вторично изобрел грек Димитрий Филиппиде, проживавший в лейпциге. В 80-е годы XVIII столетия на общественную арену вышли лингвисты Георге (Дьердь) Шинкай, Самуэль Кляйн, получивший известность как мику-Клайн, Василе (ласло) Колоши и Йон Алекси. Эта группа разработала грамматики языка, именуемого румынским, а также другие учебники, – «Алфабет», «Граматика латинэ», «Аритметика»

и другие – и отпечатала их латинской графикой в Буде (в 1780, 1783, 1805 гг.) и в Вене (в 1826 г.). В 1804 г. Г.Шинкай направил легату Ватикана в Венгрии Иоанну липскому эпистолу с «категорическим» предложением о переводе валашской письменности на латинскую графику; в то же время письмо содержало предложения по «упрощению» кириллического алфавита .

Дело латинизации валашской письменности взяла в свои руки католическая церковь. Эпистола Г. Шинкая была опубликована в 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Пеште, видимо, как директива структурам католической церкви в Австрийской империи. В 1830 г. Иштван Боб, епископ Буды, издал трехтомный латинско-румынско-венгерский словарь, в котором звучание валашских слов было передано латинскими буквами. Адепты «Трансильванской школы» получили поддержку работавшей среди влахов греко-католической церкви. Объединение с Римской церковью, отмечает современный румынский историк, исключило часть трансильванских валахов из православного «интернационала» и покончило с «румынским» религиозным единством. Оно ускорило кристаллизацию румынского национального сознания на путях отчуждения от православия как носителя восточной культурной традиции и геополитической ориентации. При участии греко-католической церкви в Трансильвании и Банате началось издание валашских книг на латинице [29] .

латинизаторы оперировали аргументами либерализма. В Трансильвании этноним «валах», как, якобы, унизительный, был заменен в литературе, прессе, а затем и в устном общении на «румын»;

было закреплено также публичное использование лингвонима «румынский язык». литераторы «трансильванской школы» формировали этот язык, заменяя в письменной валашской речи слова славянского происхождения заимствованиями из латыни и французского. В 30–50-е годы XIX в., особенно во время австрийской оккупации Дунайских княжеств в 1854–1858 гг., языковые стандарты «трансильванской школы» и переходные термины «дако-ромын», «молдо-ромын», «влахо-ромын», а затем и просто «ромын» как общий для молдаван, мунтян и влахов Трансильвании получили распространение среди интеллигенции молдавии и Валахии .

Пропагандируя «общерумынское» сознание, румынисты исподволь внедряли в общественное сознание символ Дакии. Употребление этого термина публицистами и писателями формировало у жителей молдавии, Валахии и Трансильвании сознание своей общности. Журналы «Дачия литерарэ», «Дачия виитоаре», «магазин историк пентру Дачия» самими своими названиями представляли национально-политическую программу [30]. Характерно, что появление прилагательного «румынский» предшествовало популяризации прессой Дунайских княжеств имени Румынии; последнее появилось в политическом обороте только на рубеже 50-х годов .

Другим звеном румынизации (с этого времени, скорее, уже валахизации) этнического сознания молдаван стало внедрение в него иных представлений об исторической миссии молдавского народа .

Начало этому процессу положил трансильванский историк Аарон 11 Глава 3. Кризис молдавской идентичности Флориан. В 1837 г. он опубликовал в Бухаресте труд, представляющий собой синтез истории Страны Румынской, в котором центральную роль отвел михаю Храброму. Высшей заслугой господаря была объявлена попытка «объединения» Валахии, молдавии и Трансильвании. Но то, что трансильванец Флориан считал заслугой, молдаванин Когэлничану квалифицировал как завоевание. В «Истории Валахии», выпущенной им в том же году, михай Храбрый представлен великим разбойником, чье правление для Страны Румынской оказалось фатальным. Однако уже в 1843 г. в своем Вводном Слове к курсу национальной истории наряду со Стефаном Великим в числе виднейших деятелей «румынской» истории упомянул несколько господарей Валахии, в том числе михая. любопытно, что Николае Бэлческу в своих исторических работах тех лет также особо не выделял михая. зато в незавершенной книге, над которой работал в 1847–1852 гг., он превознес валашского господаря как первого объединителя «румынских» княжеств [31]. Таким образом, в качестве главной национальной задачи была сформулирована идея объединения молдавии, Валахии и Трансильвании, а на роль «общерумынского», а, следовательно, и молдавского героя вместо Стефана Великого выдвинут несопоставимый с ним по исторической роли валашский правитель .

Этнокультурная агрессия застала молдавское общество в состоянии кризиса. Боярство, былой защитник молдавских национальных ценностей, «обновленное» в 20-е годы, вступило в завершающую фазу своего экономического и социального упадка. По оценке К. маркса и Ф. Энгельса, в это время молдавией и Валахией управляла «…молдаво-валашская боярская сволочь, большинство которой даже не румыны, а пестрая мозаика из слетевшихся из чужих стран авантюристов…» [32]. В результате реформ П.Д .

Киселева число ремесленников в молдавском княжестве в 1832– 1847 гг. возросло с 5,1 до 12 тыс. человек, в 1850 г. число торговцев достигло 23 тыс. [33]. Но буржуазия формировалась главным образом из горожан, а население городов в значительной части состояло из иммигрантов из Австрийской империи. Они были социально заинтересованы в утверждении приоритета государственной, а не этнической идентичности. Кроме того, под влиянием политики великих держав в Дунайских княжествах сложилась привилегированная прослойка иностранно-подданных, также преимущественно австрийских. Пользуясь покровительством соответствующих консульств, эти люди также пополняли ряды буржуазии. По названным причинам в 1859–1860 гг. в молдавском княжестве 12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдаване составляли менее 25% предпринимателей-ремесленников и около 10% коммерсантов; почти исключительно иностранцы являлись юристами, врачами, фармацевтами. Среди журналистов и учителей доля молдаван также была невелика [34] .

Учитывая этносоциальную ситуацию и стремясь вынести конфликт за пределы молдавского этноса, некоторые современники объясняли слабую сопротивляемость молдавского общества разрушению традиционных ценностей ссылками на иностранное засилье в государственных структурах. «михай Чоран, адъютант Тудора [Владимиреску], – свидетельствовал михаил Эминеску, – рассказывает нам, что в 1821 году над всем историческим населением восседал очень многочисленный слой чужаков, на всех постах, во всех монастырях, во всей общественной жизни. Это подлинный корень чиновничества. […] любой иностранный этнолог, немецкий или французский, признает, что в большей своей части верхний слой этого народа – нерумынский. Нерумынский не только по гражданскому праву, не по публичному праву, не по сознанию, а по происхождению и скверным обычаям. Они настолько чужды, что не могут даже понять румына, так же как он избегает и не желает понимать их. являются ли эти люди большими патриотами?» .

В Валахии этот слой составляли, главным образом, греки. В молдавии, утверждал м. Эминеску, аналогичную роль играли евреи .

«Отличие, – уточнял поэт, – заключается только в том, что евреи в десять раз скромнее, нравственнее, человечнее этих людей» [35] .

Но решающим фактором кризиса молдавской идентичности все-таки явилось нарастание этнокультурного индифферентизма среди мелкого молдавского боярства, зарождающейся буржуазии и интеллигенции. Этой среде, говоря словами м. Когэлничану, «прихлебателей, оскверненных патриотов, продажных писателей, выскочек хуже любой аристократии на свете», традиционные молдавские ценности были чужды. Она, как впрочем и интеллигенция большинства стран Европы, была ориентирована на французские культурные образцы. «Ксеномания, – констатировал писатель, – разрушила нашу национальную систему, политическую систему, моральную систему. Сейчас нам угрожает и гибель литературной системы…». Писатель едко высмеивал «бонжуристов», боярских отпрысков, усвоивших в заграничных университетах лишь внешние формы культуры, утративших представление о ценностях молдавской культуры и возомнивших себя «французами Востока» [36] .

молдавская интеллигенция оказалась слишком малочисленной, а ее знания о прошлом своего народа не отвечали требованиям эпоГлава 3. Кризис молдавской идентичности хи. Поэтому латинизаторам удалось представить разрушение традиционных этнокультурных ценностей как возврат к традиции. В оборот был пущен миф о том, что первоначально молдаване и валахи использовали именно латинские буквы. Поверив в этот миф, молодой м. Когэлничану изложил его в 1837 г. таким образом: «До Флорентийского собора молдаване пользовались латинскими буквами, по примеру других народов, ведущих свой язык от латинского. Когда митрополит молдавии встал на этом соборе на сторону латинян, его преемник Феоктист, его дьякон, марк, епископ Эфесский, по происхождению болгарин, дабы пресечь в молдавской церкви влияние латинян и лишить молодых людей возможности читать латинские обманы, посоветовал Александру Доброму […] латинские буквы заменить кириллическими. Господарь одобрил эту просьбу митрополита, повелел сжечь все книги, написанные латинскими буквами и отныне не использовать иных букв, кроме славянских […] мунтяне, как и остальные румыны, имитировали молдаван, также отступившись от латинских букв» [37]. Вошло в моду смешанное письмо, с использованием кириллических и латинских букв. С 30-х годы XIX в. этноним «румын» и лингвоним «румынский язык» начали распространяться и в молдавии .

Требования латинизаторов о подчинении лингвистическим стандартам «трансильванской школы», т. е. пренебрежении к молдавской языковой традиции – ошибочно отождествляли с прогрессом и многие молдавские патриоты. Георге Асаки учредил в 1829 г .

газету «Албина ромыняскэ» («Румынская пчела»). В 1837 г. Константин Негруци опубликовал рассказ «Как я учился румынскому языку», который начал странной фразой «Когда мы забыли, что мы румыны...», а в 1841 г. одним из первых упомянул термин «Румыния» [38]. При этом он продолжал использовать этноним «молдаване», термины «молдавский народ», «молдавские песни». Однако латинизация молдавского языка усиливалась, в 50-е годы «мода»

на замену кириллических букв в молдавских словах на латинские распространилась и в молдавии, и это возмущало молдавских традиционалистов. «латинизм затапливал души, неологизм заменял талант; словотворчество означало гениальность» – характеризовал обстановку в литературной среде Алеку Руссо. Разрушение традиционных ценностей происходило стремительно. «Очень мне боязно, – уже в 1852 г. отмечал писатель, – что в последний день, когда небесная свирель призовет нас на великий суд, мы не сможем понять наших прадедов – ни в языке, ни в идеях. молдавия изменилась за 16 лет снизу доверху, изменились язык, одеяние, обычаи, даже 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность имена... мы более не молдаване, а румыны» [39]. «Течение латинистов, – с удовлетворением писал румынский автор В. Арвинте,

– сыграло важную роль в изъятии из обращения в молдове выражения «молдавский язык»» [40] .

Политика держав привела к тому, что общественность Дунайских княжеств уже в 30-е годы XIX в. начала расценивать их объединение как важную предпосылку, а то и условие их освобождения от турецкого ига [41]. Но развитие капитализма еще не сделало образование более крупного государства экономической необходимостью, и румынский национализм как воля этнической общности к созданию политического единства, и среди молдаван, и среди валахов отсутствовал. В те же годы в молдавии и Валахии возникли так называемые «национальные партии», выступавшие за укрепление автономии княжеств и переход к независимости. Их планы предусматривали возрождение валашской либо молдавской, а не румынской, народности; отношения между Валахией и молдавией оставались натянутыми. «Никогда, – отмечал один из авторов журнала трансильванских румынистов «Фоая пентру минте, инимэ ши литературэ», – молдавия и мунтения не объединялись между собой, но были вечно враждебны и разделены из-за боярства». Причем были разделены «не только географически, но и политически во всех отношениях». Правящие круги обоих княжеств были против объединения [42] .

Не возникло в Дунайских княжествах унионистских движений и в период революций 1848–1849 гг. В молдавии и Валахии интеллигенция обсуждала лишь назревшие вопросы социального плана; о двух документах, выходящих из этого ряда, будет сказано далее. В Трансильвании валахи также выступили отнюдь не за ее объединение с Валахией и молдавией, а, не без иронии отметил михаил Эминеску, «за совершенно святое и законное дело: целостность монархии и существование династии Габсбургов» [43]. В ответ на решение венгерского революционного правительства лайоша Кошута о присоединении этой области, обладающей в системе Австрийской империи автономией, к Венгрии на поле у села Блаж 3 (15) мая 1848 г. при большом стечении крестьян-валахов была зачитана резолюция о том, что в пределах Трансильвании «румынская нация провозглашается самостоятельной» [44]. Об объединении Трансильвании с Валахией и молдавией речи по-прежнему не было .

Турки собирались оккупировать Дунайские княжества, и их правительства молили Россию о защите. В молдавию были введеГлава 3. Кризис молдавской идентичности ны русские войска; их присутствие оградило молдаван от грабежей и расправ, чинимых турками в соседней Валахии. Но в Трансильвании политическая борьба, особенно с весны 1849 г., вылилась в мадьяро-валашскую резню. В боях погибли около 10 тыс. ополченцев-валахов и, вероятно, немало венгров. заняв Трансильванию, венгерские войска уничтожили еще 30 тыс. крестьян-валахов, сожгли и разорили около 300 валашских сел. По приказу Николая I русские войска взяли братский православный народ под защиту, и в августе 1849 г. принудили венгерскую армию к капитуляции [45] .

мир был восстановлен. Но прекращения кровавой смуты, спасения тысяч жизней румын и венгров не простили России ни венгерские, ни румынские националисты. Со временем и те, и другие возложили на русских вину за подавление революции. Тезис о царизме – душителе революции находил отклик на западе, поэтому пришелся кстати и боярам-консерваторам, недовольным Органическими регламентами, и либералам. Этот тезис стал одним из главных аргументов в пропагандистском арсенале кругов, добивавшихся геополитической переориентации валахов и молдаван .

Молдавская Однако молдавизм не исчерпал себя .

э т н о к у л ь т у р н а я Виднейший молдавский просветитель мобилизация XIX в. Г. Асаки, старший по возрасту в плеяде деятелей молдавской культуры и обладавший наибольшим политическим опытом, еще в 1829 г. участвовал в редактировании проектов Органических регламентов, а в 1830 г. побывал с дипломатической миссией в России, он одним из первых осознал враждебность румынизма молдавским национальным ценностям. Борьба, уже в 1837 г. разъяснил он в стихотворении «Предостережение молдавскому воину», идет за веру предков, при посредстве которой страна сохраняла свою сущность. «между ночью и светом, о, молдавия, выбирай» – воззвал он в Прологе, произнесенном в ясском Национальном театре 23 февраля 1837 г .

[46]. Поскольку прилагательное «румынский» начало обретать этническое содержание, свою газету «Албина ромыняскэ» и прежде, по словам михаила Когэлничану, бывшую «слишком молдавской», Георге Асаки переименовал в «Газета молдовей» [47]. м. Когэлничану протестовал против романомании, нарастающей у трансильванцев и валахов, да и у молдаван. «История этих стран [молдавии и Валахии], – утверждал он, – полна героических деяний, способных 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность составить честь даже грекам и римлянам…» Термин «румыны» писатель трактовал примерно так же, как русские писатели того времени использовали этноним «славяне». «Наши прадеды, – с полным на то основанием заявил он 24 ноября 1843 г. в михайлянской академии, – пожелали быть арделянами, мунтянами, банатцами, молдаванами, а не румынами; редко приходили они к тому, чтобы смотреть на себя как на одну и ту же нацию». молдаван Когэлничану считал нацией, а принадлежность к ней – честью [48]. Алеку Руссо осуждал «враждебный дух истории румын», а Константин Негруци был озабочен насильственной языковой реформацией и клеймил «ослов, разговаривающих только на французском или на ломаном румынском языке, который трудно понять» [49] .

В 30–50-е годы XIX в. молдавская интеллигенция выполнила огромный труд по выявлению, систематизации и популяризации артефактов молдавской национально-культурной идентичности .

Виднейшие молдавские писатели осуществили сбор, систематизацию и публикацию молдавского фольклора. Константин Негруци классифицировал молдавские песни, описывал молдавские народные одеяния и музыкальные инструменты. В 1840 г. он выпустил первое исследование молдавского фольклора – «Народные песни молдавии». Вкладом Алеку Руссо в научное обоснование молдавской этнокультурной идентичности стало его исследование молдавского фольклора «Народная поэзия». В 1846 г., во время своей ссылки в монастырь Совежа, А. Руссо записал несколько баллад и опубликовал их. михаил Когэлничану описал молдавский свадебный обряд и традиционные народные костюмы. Высший успех на этом поприще выпал на долю Василе Александри. Он собрал ряд вариантов древнейшей у восточных романцев пастушеской баллады «миорица», в которой впервые использовано этническое имя «молдован», обработал их и в 1852 г. опубликовал литературную версию .

Общественную потребность в обновлении исторической памяти молдавского народа острее других осознал Георге Асаки. Как руководитель ведомства образования, а затем глава архивной службы молдавского княжества, он инициировал перевод школьного обучения с греческого языка на молдавский, организовал выявление, сбор, систематизацию и публикацию молдавских летописей и других документов молдавской истории. В 1832 г. Г. Асаки учредил институт «Албина» («Пчела») – первую типографию, литографию и издательство светской литературы. здесь были напечатаны многочисленные произведения К. Негруци, В. Александри, самого 1 Глава 3. Кризис молдавской идентичности Г. Асаки и других молдавских писателей, молдавские буквари, грамматики, учебники истории, географии, математики на молдавском языке [50] .

В 1841 г. специально для публикации документов молдавской истории Г. Асаки учредил журнал «Архива ромыняскэ», но читательская аудитория оказалась неподготовленной, и были выпущены только два номера. В то же время в 1845–1852 гг. подвижнику удалось издать «летописи Страны молдовы» [51]. В 1851 г .

К. Негруци опубликовал знаменитый труд Дмитирия Кантемира «Описание молдавии», правда, на языке оригинала – латинском, массовому читателю непонятном. Выход этих работ в свет положил начало революции в молдавской историографии. молдавский читатель впервые получил доступ к более или менее целостному курсу национальной истории. Используя изданные документы и фонды, собранные под руководством Г. Асаки, разработку вопросов молдавской истории начал ряд исследователей. Десятилетие спустя были изданы первые обобщающие труды .

Сознавая значение театра для этнокультурной консолидации молдавского народа, в 1836 г. Г. Асаки учредил Филармонико-драматическую консерваторию, призванную, в частности, готовить драматических актеров. В 1840 г. К. Негруци, м. Когэлничану и Г. Асаки стали директорами ясского Национального театра и с тех пор работали над обогащением его репертуара произведениями, призванными формировать у зрителей молдавский патриотизм .

Стараниями Г. Асаки в 1841 г. в столице княжества была основана Школа искусств и ремесел, а затем положено начало академической библиотеке [52]. И наконец, в 1843 г. Г. Асаки учредил в яссах высшее учебное заведение гуманитарного профиля – михайлянскую академию. здесь впервые стал читаться курс молдавской истории. Продолжением этой работы патриотических сил молдавии стало учреждение в 1860 г., уже после упразднения молдавской государственности, университета в яссах. Институализация молдавской культуры создала в княжестве более благоприятные условия для сохранения молдавского культурного суверенитета .

В 1848 г. вожди молдавизма возглавили революционное движение в молдавском княжестве. Но оно носило социально-политический антифеодальный характер, главный его документ, «Прокламация Национальной Партии молдавии», составленный А. Руссо, В. Александри, будущим правителем Объединенного государства Александром Кузой и другими политическими деятелями, призывов к объединению молдавии с Валахией не содержал. Не 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность оказалось таковых и в «Протесте именем молдавии, человечества и Бога», опубликованном В. Александри в мае 1848 г. в Трансильвании. Однако в те же дни В. Александри вместе с несколькими трансильванскими революционерами подписал документ, озаглавленный «Наши принципы по реформированию родины»; его пункт 6-й предусматривал «объединение молдавии и Валахии в одно независимое румынское государство» [53]. молодой михаил Когэлничану, выехавший в Черновцы, оказался там единственным молдаванином среди шести авторов – пятеро были трансильванцы, причем люди с политическим опытом, – документа «Пожелания национальной партии молдавии»; который также содержал положение об объединении двух княжеств в единое государство [54] .

Искания отдельных представителей интеллектуальной элиты не отражали отношения народа к молдавским национальным ценностям. Не собирался отказываться от молдавской идентичности и сам м. Когэлничану. «Цивилизация, – возражал он тем, кто пытался обосновать этнокультурное нивелирование потребностями прогресса, – никоим образом не изгоняет национальные идеи и обычаи, а только улучшает их на благо нации в частности и человечества вообще» [55]. А. Руссо первым из современников (в 1840, 1851, 1855 гг.) высказал мысль о том, что модернизация должна осуществляться эволюционно, а не путем разрыва с культурной традицией. Он протестовал против исключения из молдавского языка слов славянского происхождения, разрушения других молдавских национально-культурных ценностей. В своем «молдавском исследовании», «Воспоминаниях», «Размышлениях», в замечательной по степени проникновения в суть вопроса статье «Против ардяльских латинизаторов» А. Руссо дал историческое обоснование использования лингвонима «молдавский язык», констатировал историческое различие между «молдавским и мунтянским народом», в том числе в языках. Он выдвинул корректный в научном плане концептуальный подход к оценке сходства и различий между молдавским языком и нормами «румынского» языка, разработанными лингвистами «Трансильванской школы». «Наша ошибка с тех пор как мы втянулись в языковые споры, – утверждал А. Руссо в своих «Размышлениях», – заключалась в том, что мы отслеживали только черты сходства нашего языка с латинским и другими, неороманскими, языками, но не занимались различиями, – а только особенности определяют дух, или, как говорят сегодня, гений языков – и отделяют один язык от другого». Имитация культурных стандартов, выработанных в Трансильвании, ему претила. «Если 1 Глава 3. Кризис молдавской идентичности молдаване решат говорить по-латински, – заявил он, – они изберут иную латынь, нежели ардяльскую». михаила Когэлничану, в то время редактора газеты «Стяуа Дунэрий», Руссо призывал писать «для общества где нет полиглотов, нелатинского, нефранцузского, чтобы бедные люди имели связь, местечко на молдавской земле, где говорилось бы по-молдавски» [56] .

Борьба с латинизацией литературного языка была важной темой публикаций также Константина Негруци. Он отстаивал славянизмы молдавского языка, доказывал, что источником пополнения литературного языка должны стать живой язык народа, фольклор и древняя литература. В. Александри в своих произведениях высмеивал появившихся в молдавии имитаторов языковых стандартов «трансильванской школы». Особую популярность завоевали его сатирические пьесы «Кирица в яссах» и «Кирица в провинции»;

главную женскую роль играл мужчина, известный молдавский актер того времени матей милло [57] .

Публикация исторических документов способствовала взлету молдавской литературы. Бесценным вкладом в молдавскую культуру стали новеллы Георге Асаки «Драгош», «Александр Добрый», «Елена молдовы», «Белая долина», «Богдан-воевода», «Петр Рареш», «мазепа в молдавии», «Госпожа Руксанда» и другие творения, в которых молдавская история предстала таинственной и поэтичной .

Константин Негруци ограничился сочинением лишь нескольких «исторических фрагментов», но один из них, написанная в 1840 г .

новелла «Александру лэпушняну», обессмертил имя автора. Существенный вклад в утверждение молдавского исторического сознания внесли писатель Николай Истрати своим историческим исследованием «Томша-воевода», исторической драмой «михул» и особенно антиунионистской работой «О повестке дня в молдове» (яссы, 1856 г.). Историк манолаке Дрэгич издал обобщающий двухтомный труд «История молдовы за 500 лет» (яссы, 1857 г.), включив в научный оборот многочисленные документальные свидетельства в поддержку молдавской государственности. Что особенно важно, историк сформулировал текущие задачи молдавских патриотов [58]. Популярность этих трудов, особенно новеллы К. Негруци, у молдавского читателя способствовала обновлению исторической памяти молдавского народа. Одновременно решался столь же важный вопрос закрепления молдавской языковой традиции в качестве литературной нормы .

молдавское общество политизировалось. «Оставляя в стороне любые предубеждения, – констатировал в 1857 г. Василе АлексанП.М. Шорников. Молдавская самобытность дри, – нахожу, что в молдавском обществе больше серьезности, больше такта, больше достоинства, чем в валашском...». Подобные признания находим и у посторонних наблюдателей. «молдаване обставили нас, – констатировал трансильванец Арон Флориан, – наступают сильно и уверенно». «молдаване, – признавал мунтянин Титу майореску, – обгоняют и обогнали нас, они устойчивее, серьезнее нас. Национальное чувство у них не так тупо, как у нас. У них действительно нет столько шумных титулов, но у них здравый ум...» [59] .

латинисты оказались в молдавии в положении, близком к духовной изоляции. «Ни в одном языке на свете, – отмечал Алеку Руссо, – нет слова, достаточно сильного, чтобы выразить презрительный смысл имени француз, каковым некоторые старики в молдове прозвали молодежь 1835 года, людей сегодняшнего дня»

[60]. «Французско-румынскими мальчиками» называл эту офранцуженную, латинизированную, одержимую ксеноманией молодежь м. Когэлничану [61] .

К середине ХIX в. этнокультурные предпосылки ликвидации молдавского княжества отсутствовали. молдаване сохраняли приверженность традиционным национально-культурным ценностям и не собирались отказываться от молдавской государственности .

Но дальнейшее существование молдавского княжества уже мало зависело от их воли .

Молдавская идея, В период Крымской войны, навеликие державы мереваясь создать «естественный баи упразднение рьер» на пути русской армии к КонМолдавского стантинополю, идею объединения княжества молдавии и Валахии взяли на вооружение английская и французская дипломатии. В ноябре 1855 г. британский министр иностранных дел лорд Кларендон изложил ее императору французов Наполеону III .

На Венской конференции послов великих держав, созванной для выработки прелиминарных условий мира с Россией, французский представитель Буркнэ предложил объединить Дунайские княжества в единое государство под владычеством иностранного князя .

На его престол Наполеон III намеревался посадить своего ставленника, возможно, герцога Тосканы, но в целом будущее княжеств было французам безразлично. Позднее Наполеон III предлагал передать молдавию и Валахию Австрии в обмен на ломбардию .

11 Глава 3. Кризис молдавской идентичности На Константинопольской конференции послов представители Франции, Англии и Австрии согласились с ограничением автономии княжеств [62] .

Объединение княжеств было давней идеей российской дипломатии, а ее осуществление после Крымской войны позволяло расколоть противостоящую коалицию и защитить молдавию и Валахию от аннексии Австрийской империей. Поэтому русский представитель на Венской конференции князь А.м. Горчаков решительно выступил в поддержку автономии молдавии и Валахии и их прав и привилегий, отвоеванных для них Россией в войнах с турками. На Парижской мирной конференции 1856 г. Россия поддержала предложение французов. Проиграв войну на полях боев, царизм выиграл дипломатическое сражение. Решения Парижского конгресса по вопросу о будущем молдавии и Валахии предусматривали, что в княжествах будет «независимое и национальное управление… полная свобода вероисповедания, законодательства, торговли и судоходства», создана международная комиссия по разработке предложения относительно будущего их устройства, а также созыв диванов – (специально избранных народных собраний), призванных выразить желания населения относительно будущего устройства княжеств [63] .

Решения Парижской конференции нанесли завершающий удар по молдавскому национальному проекту. Правящими кругами молдавии они были истолкованы так, будто ее объединение с Валахией является условием предоставления ей независимости от Порты. Бояре во главе с господарем Григорием Гикой, мечтавшим возглавить объединенное государство, объявили себя унионистами .

летом 1856 г. в Соколе под яссами 19 бояр учредили комитет «Объединение»; вскоре подобные комитеты были созданы и на периферии. Газеты либерально-демократического направления «Стяуа Дунэрий» и «зимбрул» увязали идею объединения княжеств с требованиями о расширении автономии молдавии и проведении дальнейших социальных преобразований. В. Александри, воспользовавшись в качестве образца стихотворением «Хора Ардяла», написал гимн солидарности восточно-романских народов – «Хора унирий» («Хора единения») .

защитниками молдавской государственности, наоборот, оказались деятели протурецкой партии во главе с боярином Тоадером Балшем; его турки и назначили каймакамом вместо Г. Гики [64] .

Репрессивные меры, принятые каймакамом против унионистов, а также пропаганда последних абсурдным образом связали перспекП.М. Шорников. Молдавская самобытность тиву объединения с ожиданиями национального освобождения и социального прогресса .

Осенью 1856 г. Турция и Австрия выступили против созыва диванов –. Англичане, поняв, что объединение не превратит княжества «в бастион против русского продвижения, но станет фатальным для Турции», поддержали турок и австрийцев. Но представители России, обеспечив себе поддержку французской дипломатии, настояли на выполнении решения Парижского конгресса .

Создавая условия для развития унионистских движений, российский, французский и сардинский консулы постоянно добивались от нового каймакама молдавии Николая Вогориде прекращения преследования унионистов, смягчения цензуры и т. п. Каймакам считался с этими требованиями, тем не менее молдавское Собрание, избранное в 1857 г., для выяснения отношения населения к объединению, оказалось антиунионистским .

Не смея пренебречь требованиями держав, Собрание не отказалось от объединения молдавии с Валахией, но свое согласие на это обусловило выполнением 5 «желаний», сформулированных михаилом Когэлничану; два из них свидетельствовали о решимости молдаван сохранить автономию молдавии, т. е. молдавскую государственность, и в составе предполагаемой конфедерации .

«молдавское Собрание, – отмечено в докладе уполномоченных по изучению решений Диванов а– молдавии и Валахии, представленном Парижской конференции представителей держав, – попыталось установить, что старинные капитуляции [конвенции] признают за молдавской нацией полное осуществление внутреннего и внешнего суверенитета и что она не обязалась признать над собой иностранную законодательную власть». Решение молдавского Собрания не содержало, в отличие от решения Дивана Валахии, даже пункта об образовании общего для двух княжеств правительства. за фактический отказ от объединения 19 октября 1857 г. проголосовали 81 из 83 депутатов Дивана молдавии .

Против объединения на любых условиях выступили землевладелец А. Балш и священник Хермезиу. Валашская государственная идея также оставалась в силе. за автономию Валахии в объединенном государстве высказался и Диван в Бухаресте [65] .

Дело объединения казалось проигранным окончательно. Но представители России, Франции, Пруссии и Сардинии, ссылаясь на допущенные при выборах в Диваны – злоупотребления, объявили их результаты подтасованными и потребовали их отмены. Поскольку султан медлил с выполнением этого требования, 13 Глава 3. Кризис молдавской идентичности дипломаты объявили о разрыве отношений своих стран с Портой .

Но Франция перестала придерживаться принятого курса и после переговоров с Англией отказалась от поддержки объединения княжеств. Взамен англичане поддержали требование об отмене результатов выборов в Диван. Султан аннулировал выборы в молдавии .

Сопротивление Турции, Англии и Австрии и компромиссная позиция Франции привели к тому, что на Парижской конференции 1858 г. предложение России об объединении молдавии и Валахии поддержано не было. Раздельное существование княжеств было закреплено в Конвенции, принятой Конференцией 7 (19) августа; каждому из них надлежало избрать своего господаря .

Но конвенция, отредактированная при участии российского посла во Франции П.Д. Киселева, оставила возможность осуществить объединение, поскольку не запрещала избрать правителем в обоих княжествах одно лицо [66]. Тогда же Россия добилась вывода из молдавии и Валахии австрийских и турецких войск. В конце 1858 г. турки во исполнение решений Парижского конгресса сменили шесть каймакамов, по три в каждом княжестве. До избрания нового правителя администрации княжеств были дезорганизованы, политическая арена было оставлена общественным формированиям .

Духовная и политическая смута в молдавии достигла высшей точки. Революция 1848 г. выдвинула вопрос об отмене феодальных повинностей крестьянства, но не решила его. Нестабильность власти внушила крестьянам уверенность в том, что перемены происходят в их пользу и власть бояр заканчивается. В объединении княжеств они усматривали гарантию получения боярской земли .

А бояре видели в объединении возможность обмануть и успокоить крестьян. Правда, у служилых бояр имелись и антиунионистские интересы. Однако унионисты, суля социальные реформы, привлекали на свою сторону интеллигенцию и городские низы. В XVIII – начале XIX столетия турки, случалось, назначали на два княжества одного господаря. В 1806–1808 гг. таким господарем был Константин Ипсиланти, и это не привело к упразднению ни молдавской, ни валашской государственности. Возможно поэтому перспектива объединения молдавии с Валахией под властью господаря-молдаванина не была осознана общественностью как прелюдия упразднения молдавского государства. Тем более никто не связывал с объединением княжеств угрозы утраты культурной идентичности .

В молдавском собрании, избранном в декабре 1858 г. – из-за имущественных ограничений, предусмотренных Регламентом, в выбоП.М. Шорников. Молдавская самобытность рах участвовало менее 1% мужчин 25 лет и старше – унионисты получили 31 мандат из 65 [67] .

28 декабря свою деятельность во втором Диване – унионисты начали с политической чистки среди своих оппонентов .

мандаты 10 сторонников суверенитета молдавии были под их давлением признаны недействительными; тем самым унионисты обеспечили себе контроль над молдавским Собранием. лидерам «Национальной партии» в Бухаресте их молдавские коллеги предложили осуществить объединение княжеств в форме личной унии путем избрания на престолы молдавии и Валахии одного лица. В случае избрания молдаванина также на престол Валахии объединение можно было представить как согласие валахов подчиниться господарю молдовы. Некоторые унионисты представляли себе объединение княжеств едва ли не как завоевание Валахии молдавией .

Еще в 30-е годы проект леонте Раду предусматривал гегемонию молдавии как «наиболее цивилизованной страны» в Дунайской конфедерации (молдавия, Сербия и Валахия). В январе 1859 г .

один из лидеров молдавских унионистов, Анастасий Пану, предлагал молдавскому Собранию двинуться на Бухарест с молдавской армией и правительством [68] .

Валашские унионисты были реалистичнее. Поскольку население Валахии было многочисленнее, а столицей объединенного государства должен был стать Бухарест, грядущее доминирование валахов в нем сомнений не вызывало, и они поддержали идею о двойном избрании молдавского господаря. У некоторых деятелей молдавизма имелись личные мотивы поддержать идею объединения. м. Когэлничану, ворник молдавского княжества, рассчитывал возглавить правительство объединенного государства, В. Александри был государственным секретарем, т.е. министром иностранных дел молдавии, и даже фигурировал среди кандидатов в господари. зато писатель К. Хурмузаки, соавтор черновицкого документа 1848 г. «Пожелания национальной партии молдавии», 4 (16) января 1859 г. едва не сорвал выполнение унионистского сценария, предложив молдавскому собранию кандидатуру Г. Стурдзы, сторонника суверенитета молдавии [69] .

Однако за кулисами роли уже были распределены. После кулуарной борьбы кандидатура Г. Стурдзы была отвергнута. 5 (17) января голосами 48 присутствующих депутатов молдавского собрания (из 55, чьи полномочия были признаны), на молдавский престол был избран заместитель гетмана молдавской армии полковник Александр Куза, чья кандидатура была предварительно и негласно 15 Глава 3. Кризис молдавской идентичности скоординирована с лидерами валашских унионистов. 12 (24) января он, человек в Бухаресте неизвестный, был заочно и единогласно избран также господарем Валахии. Обязательная для признания юридической силы результатов голосования личная безопасность парламентариев отсутствовала. Как признают румынские историки, большинство депутатов проголосовало за его кандидатуру потому, что здание Собрания было блокировано «массами», и депутаты страшились стать первыми жертвами готовой вспыхнуть «революции» [70]. Так или иначе, молдавия и Валахия оказались под властью одного правителя .

Для современников была очевидна решающая роль, сыгранная в объединении княжеств Россией. «С той же твердостью, с какой Австрия противилась объединению Дунайских княжеств, – отмечал К. маркс, – Россия боролась за его осуществление» [71]. местные унионисты действовали под покровительством держав и, в сущности, являлись исполнителями их воли. Вместе с тем им удалось обеспечить себе поддержку в обществе .

В ходе борьбы за объединение княжеств российская дипломатия расколола коалицию, победившую в Крымской войне, устранила угрозу их аннексии Австрийской империей. Румыния не стала преградой на пути русской армии к Константинополю. Более того, румынские войска приняли участие в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Однако была ли неотвратимой ликвидация молдавской государственности исходя из внутренних закономерностей развития молдавского общества?

Виднейшими румынскими историками признана несостоятельность ответов, даваемых на этот вопрос адептами румынизма. «Идеалистические положения, согласно которым Объединение княжеств было не чем иным как «реализацией национального идеала», «национальной идеи», «национального инстинкта», – заявил в 50-е годы ХХ в. академик м. Раля, – лишены всякого научного основания... Общность языка и религии еще не образует нации»

[72]. Ни молдавскую буржуазию, ни боярство, ни ремесленников противниками молдавской государственности считать нельзя. А крестьянство еще оставалось феодально-зависимым и в политической жизни не участвовало .

Румынизм был интеллигентской формой национализма. Румынистами и унионистами и в молдавии, и в Румынской стране становились молодые люди, получившие образование на западе и ознакомившиеся там в тайных обществах с новыми социальными и политическими идеями. Имелась также интеллигенция, недовольП.М. Шорников. Молдавская самобытность ная своим экономическим положением, находящаяся в поиске социальных идеалов и поэтому особенно подверженная идеологическим интоксикациям и политическому манипулированию. Кризис молдавской идентичности проявился в том, что в борьбе за важные, но все же преходящие политические и социальные интересы эти слои пожертвовали фундаментальными национальными ценностями, причем в ситуации, когда таких жертв не требовалось .

Объединение двух княжеств было осуществлено под давлением великих держав. Унионисты не преодолели молдавизм, они обошли молдавистов .

Кризис молдавской идентичности в первой половине XIX в. нашел проявление в разрушении, в основном под влиянием политики царизма, молдавского национального проекта, ослаблении приверженности политически активных слоев населения традиционным культурным формам, обесценивании в их глазах молдавской истории. Формирование альтернативного молдавскому румынского этнокультурного проекта было обусловлено политическими потребностями Австрийской империи. В массовом сознании молдаван восприятие румынизма было безосновательно увязано с идеями социально-экономической и культурной модернизации. Деятельность румынистов создала важные идеологические предпосылки упразднения молдавской государственности. Однако решающую роль в объединении молдавии и Валахии сыграла политическая воля правящих кругов Российской империи. Способствовала упразднению молдавской государственности и Франция .

§ 2. МоЛДАвСкАЯ ИДЕНТИЧНоСТЬ в рМЫНСкоМ ГоСДАрСТвЕ События 1859 г. воспеты румынской историографией как звездный час образования Румынского государства. Но как повлияли они на судьбы молдавского народа, его самобытной культуры?

Двойное избрание А. Кузы предполагало упразднение молдавского княжества. Объединение молдавии с Валахией лишило молдаван политической субъектности, а молдавскую этнокультурную самобытность – государственного ограждения. «Однако нация, – еще в 1850 г. провидчески предупреждал михаил Когэлничану, – не может, разве только под угрозой большого и жестокого наказания, отказаться от своего прошлого; потому что подлинная цивилизация есть та, что происходит из лона прошлого, преобразуя 1 Глава 3. Кризис молдавской идентичности и улучшая учреждения прошлого идеями и прогрессом нашего времени» [1]. Сохранение молдавской региональной и этнокультурной идентичности, молдавской языковой специфики, молдавской исторической памяти осталось объединяющей идеей молдаван и после образования Румынии. В первые годы имели место также попытки политического противостояния Бухаресту. Эти страницы молдавской истории наименее исследованы и их решительно игнорируют авторы курса «история румын». между тем они заслуживают рассмотрения .

Уже начальный этап интеграции княжеств оправдал предчувствия Алеку Руссо, предупреждавшего: «Там, где принцип равенства, хотя и освященный законом, еще не укоренился в нравах, меньшинства часто становятся жертвами большинства…» [2]. молдаване стали жертвами валашского, точнее, олтянского, стремления к этнокультурной, а значит, и социально-экономической гегемонии. Валахи изначально располагали большинством в парламенте Объединенных княжеств и по вопросам, затрагивающим интересы молдавии или Валахии, голосовали солидарно. Группа валашских политиков фактически монополизировала власть в Бухаресте и взяла под контроль администрацию молдавии. Премьерминистром княжества был утвержден мунтянин Ион Гика; другой мунтянин, А. Голеску-Негру, депутат молдавского Собрания, был продвинут на должность вице-председателя. Еще до формирования единой армии молдавский полк, дислоцированный в яссах, был переведен в Бухарест, а в молдавской столице размещен валашский полк. Другие части молдавского войска были переброшены из молдавии в общий с валашскими войсками лагерь у городка Флорешты, а военным министром назначен валашский генерал Флореску. То обстоятельство, что молдаванин маноле Епуряну стал главой правительства Валахии, а молдавский генерал милическу – командующим объединенной армией, не меняло сути дела. По существу молдавия оказалась разоруженной, ее столица оккупированной, а войско – на положении заложников. Возможностей влиять из ясс на политику Бухареста не оставалось [3] .

Александр Куза не хотел, да и не мог изменить курса на интеграцию. 11 (23) декабря 1861 г. он выступил с обращением к населению обоих княжеств: «Объединение осуществлено, румынская национальность основана». В действительности общность экономической жизни, а также языка и психического склада населения оставались задачами, которые предстояло решать. Но двойное избрание князя обеспечило Объединенным княжествам условия для 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность складывания румынской нации – общность территории и управления. Реакция парламентариев на заявление князя отразила различия в ожиданиях валахов и молдаван. Если в Палате депутатов Валахии заявление вызвало энтузиазм, то в молдавской – заседание прошло в минорных тонах. «Сегодня, – мрачно констатировал экспремьер княжества А. Пану, – последний день, когда молдавские депутаты собираются и работают в Собрании молдавии» [4] .

Контроль валахов над парламентом Объединенных княжеств в силу более многочисленного представительства Валахии и вошедшего в традицию этнического и регионального голосования сохранился и в дальнейшем. Выборы 1862 г. усугубили эту ситуацию. Правительство Объединенных княжеств, естественно, было сформировано преимущественно из мунтян; представительство молдаван в правительственном аппарате Румынии не было обеспечено. 14 (26) февраля 1862 г. было упразднено правительство молдавского княжества, последняя административная структура, способная представлять интересы молдавской народности, а при необходимости организовать их защиту. Политических партий, способных взять на себя эти функции, в княжестве не существовало, и молдавия оказалась во власти мунтян .

модернизация мыслилась правящими кругами нового государства прежде всего как заимствование западных политико-правовых норм. Первые годы существования Объединенных княжеств стали временем быстрых преобразований. Были отменены привилегии бояр, секуляризованы монастырские земли, крестьянам за выкуп были переданы в собственность их наделы, осуществлены судебная и административная реформы, приняты новые гражданский и уголовный кодексы, введена всеобщая воинская повинность, заложены основы системы народного образования, приняты избирательные законы, провозглашены принципы конституционнопредставительного правления. Важнейшими преобразования явились аграрная реформа 1864 г. и принятие конституции 1866 г., увенчавшие формирование буржуазной политической системы .

Имитационный характер законотворчества – конституция 1866 г .

была составлена по бельгийскому образцу – усиливал его шоковое воздействие на молдавское общество. Правительственная чехарда, государственные перевороты 1864 и 1866 гг., попытка переворота 1870 г., рост капитализма и связанных с ним конкурентных отношений, пропаганда румынизма, внутрицерковный конфликт провоцировали в народе кризис самоидентификации. Именно эти годы были временем наиболее интенсивной ломки традиционного 1 Глава 3. Кризис молдавской идентичности сознания молдаван и его замены набором правил, а молдавской картины мира – идеологией .

Первоначально румынизм представлял собой преимущественно государственную, а не этнокультурную идентичность. Еще 12 ноября 1857 г. молдавское Собрание –, выслушав вдохновенное выступление михаила Когэлничану, который заявил, что все жители молдавии, независимо от вероисповедания – католического, протестанского, армянского – являются ее сынами, проголосовало за предоставление равных политических прав всем подданным-христианам. И. Бараш, автор изданной в 1861 г. книги «Эмансипация израилитов в Румынии», обосновывая просьбу о предоставлении всей полноты гражданских прав также евреям, завершил свой труд патетическим обращением к Собранию, заверив его, что государство «найдет в нас добрых румын» .

Но после объединения княжеств концепция нации, разработанная румынистами ранее, претерпела изменения. Возникнув как национализм, предполагающий, подобно германизму, кровное родство, – в данном случае молдаван, мунтян и влахов Трансильвании в рамках «румынского рода» – румынизм перешел к более эффективной в плане ассимиляции иноэтничного населения французской трактовке нации как государственно-политического сообщества. Наиболее емкую формулировку нового понимания термина «румыны» румынисты приписывают михаилу Эминеску .

К коллегам-литераторам – валахам, молдаванам, русинам, грекам, немцам, венграм, цыганам, гагаузам – он, славянин по происхождению, якобы обратился с фразой: «мы румыны – и точка». Румынской государственной идентичности уже в XIX в. начали отдавать предпочтение не только сотни тысяч молдаван, но и значительная часть проживающих в Румынии цыган, болгар, греков, русинов, лиц, принадлежащих к другим этническим меньшинствам. Препятствия, в основном в силу социальных причин, встречала только интеграция евреев. В стране, особенно среди студенчества, усиливались шовинистические настроения. В 1866 г. в Бухаресте, яссах, Бырладе и Романе произошли антиеврейские погромы и беспорядки. В то же время валашская буржуазия, преклонясь перед всем иностранным, открыто демонстрировала пренебрежение к национальным традициям, литературе, прессе [5] .

задачей правящих кругов Объединенных княжеств являлось формирование у их населения, в первую очередь у молдаван, румынской государственной идентичности. Утверждение новой государственной идеологии предполагало подавление молдавской наП.М. Шорников. Молдавская самобытность циональной идентичности, забвение молдавской государственной и культурной традиции и молдавской истории, восприятие молдаванами трансильванско-мунтянских языковых стандартов. молдавская государственная символика – герб с головой тура и красно-синий государственный флаг княжества – были отставлены и заменены валашским орлом и красно-желто-голубым триколором .

Характерной, противоположной молдавизму, чертой румынизма стал этнокультурный и политический антиславянизм его адептов. К середине XIX в. второе поколение «Трансильванской школы» включило в свою аргументацию ошибочное утверждение Дм. Кантемира о том, что кириллическая графика была введена в молдавии в XV в. митрополитом Феоктистом, родом болгарином, дабы оторвать молдаван от латинства и тем самым удержать их в сфере православия [6]. Вопрос о графике молдавского и валашского языков был обманным образом увязан с идеей модернизации. В одном из валашских документов 1848 г. «курс славизма»

определен как инструмент, при посредстве которого «враги нации»

стремятся «отделить ее от цивилизованной Европы» [7]. Получив власть, латинисты прибегли к этнокультурному насилию. В феврале 1860 г. без выявления воли населения или хотя бы публичного обсуждения вопроса, распоряжением министра внутренних дел Валахии И. Гики, в Цара Ромыняскэ, а затем и в молдавии была начата замена традиционной молдавской и валашской письменности новой, «румынской», письменностью на основе латиницы. «То обстоятельство, что реформа письменности проведена административным путем, – отмечал румынский филолог Д. макря, – представляет собой доказательство того, что она не являлась лишь лингвистической проблемой, а стала заботой текущей политики» [8] .

Используя властные рычаги и возможность административного воздействия на молдаван, латинисты взяли курс на исключение из официального обихода этнонима «молдаване» и лингвонима «молдавский язык» и их замену терминами «румыны» и «румынский язык». В правящих кругах Румынии, особенно после свержения А.И .

Кузы, утвердился дух антимолдавизма. На заседании парламента 25 ноября 1866 г., когда михаил Когэлничану, экс-премьер и один из активнейших деятелей «Объединения», упомянул о присутствии в зале депутатов-молдаван, его грубо оборвали выкриком: «мы все румыны, нет молдаван». амо имя молдовы бухарестские политики амо заменяли эвфемизмом «Партя динколо де милков» («Часть [страны] по ту сторону [реки] милков»). Отношение валахов к молдаванам Когэлничану публично называл предвзятым. Тем не менее, валашГлава 3. Кризис молдавской идентичности ские власти перевели из ясс в Бухарест размещенное в бывшей молдавской столице военное училище, осуществили другие акты провинциализации молдавии [9] .

Был взят также курс на конфискацию молдавской истории в пользу румынизма. Всех исторических деятелей молдавии румынисты именовали румынами, Стефан Великий, Иоанн-воевода лютый, Дмитрий Кантемир были включены ими в категорию «румынских» героев, однако рядом с ними и выше их были поставлены несравнимые с ними по сыгранной исторической роли валашские правители михай Храбрый, Влад Цепеш, мирча Старый .

В геополитическом плане молдавскому национальному проекту румынисты противопоставили французский миф. О его влиянии на идеологию румынизма можно судить по факту: в 1853 г. видный валашский унионист И.К. Брэтиану направил Наполеону III письмо, в котором, убеждая императора французов способствовать объединению княжеств, утверждал, что это будет «французское завоевание». «Армия румынского государства, – уверял Брэтиану,

– стала бы армией Франции, его порты на Черном море и на Дунае – перевалочными базами французской торговли. […] Франция будет иметь все выгоды обладания колонией, не неся расходов, из этого проистекающих». Францию румынский политик провозглашал «второй нашей родиной». После создания Румынского государства франкомания буржуазии и интеллигенции, вряд ли объяснимая лишь тягой к вестернизации, усилилась. Ее не уменьшили ни разгром Второй империи немцами в 1870 г., ни явная слабость республиканских институтов в последующий период. В 1907 г. румынский историк Думитру Дрэгическу «обосновал» тезис о том, что в мире нет более совершенной нации, чем французы; усвоение румынами достижений французской культуры, полагал он, позволит им приблизиться к «блеску французской ментальности». В 1914 г .

одержимые франкоманией румынские парламентарии даже утверждали, что Румыния должна вступить в войну, руководствуясь не собственными национальными интересами, а необходимостью защитить оказавшуюся под угрозой французскую цивилизацию [10] .

Деструктивный в этнокультурном плане характер деятельности «Трансильванской школы» проявился в том, что язык периодической печати, а затем и учебников ее адепты насыщали заимствованиями из французского языка. массу исконно молдавских слов, трактуемых как «регионализмы», «диалектизмы», «вульгаризмы» и «просторечия», а также славянизмы они последовательно исключаП.М. Шорников. Молдавская самобытность ли из литературного языка; одновременно внедряли в него чуждые молдавской речи обороты, фразеологию, произношение, придавали языку особенности, все более отдалявшие его от языка молдаван Бессарабии. В итоге этой политики французские заимствования достигли 39% словарного фонда языка румынской прессы [11] .

Внедрение этой лексики в литературный язык Пруто-Карпатской молдавии создало предпосылки этнокультурного раскола молдавской народности .

Оборотной стороной франкомании явилось отчуждение румынского общества от Востока. Турки оставались для молдаван и валахов воплощением абсолютного зла, ненависть к ним не требовала обоснования. Кроме того, турки были еще сильны и находились рядом, за Дунаем, а в их способности устроить резню сомнений не возникало. В своих исторических работах и в прессе идеологи румынизма, правда, вспоминали насилия и грабежи былых времен и даже возлагали на них вину за историческую «леность» румынских бояр, перенявших у османов просторные одежды, но в общем турки румынистов не интересовали. Расставание с ними нашло в историографии и публицистике Румынии XIX в. весьма слабое отражение .

Иное дело греки, символизировавшие несколько столетий восточной этнокультурной ориентации молдаван и валахов. Былой восточно-романский левантизм румынисты заменили антигреческим шовинизмом. Характерно, что оформился он не во времена фанариотов, когда публичное высказывание подобных взглядов представлялось рискованным, а в 1821–1848 гг., когда с их господством в Дунайских княжествах было покончено. Особенно яростный характер он приобрел накануне и после образования Румынского государства. Тон задал Н. Бэлческу своей статьей «Румыны и фанариоты», подчеркнувший жалкое состояние, в которое привели страну греки. В оборот был пущен нелепый термин «турко-фанариот». У м. Эминеску, – отмечает румынский исследователь, – вражда к грекам приобрела характер фобии [12], а историк А.Д. Ксенопол написал специальный труд «Борьба против греков» [13] .

Но действительно знаковым событием разрыва официальной Румынии с Востоком и с молдавским национальным проектом стало ее отчуждение от России. Объяснить этот процесс ошибками царского правительства невозможно. Русские два столетия воплощали собой в сознании молдаван и валахов образ покровителя и защитника и являлись таковыми. Первый акт модернизации 13 Глава 3. Кризис молдавской идентичности молдавии и Валахии – принятие Органических регламентов – был совершен по инициативе и под руководством русских, в 1849 г .

русские оградили от резни сначала молдаван, а затем трансильванских румын, в 1856–1859 гг. российская дипломатия сыграла решающую роль в объединении Дунайских княжеств, в 1877– 1878 гг. Россия поддержала Румынию в достижении независимости, обеспечила ей участие в победоносной войне, территориальное приращение и выход к морю .

Однако смена геополитических ориентиров перечеркнула во мнении кругов, формирующих идеологию нового государства, все исторические заслуги России. Российскую общественную модель, столь близкую к социальным реалиям Румынии, румынисты отвергли. Поскольку отторжение России было угодно западу и представляло собой устранение ключевого элемента молдавского национального проекта, включавшего веру в ее покровительство, Органические Регламенты, открывшие княжествам пути капиталистического развития, «пашоптисты» («поколение 1848 г.») уже два десятилетия спустя, когда прогрессивная функция этих актов была в основном исчерпана, расценили их как препятствия прогрессу страны, навязанные «румынам» Россией. Ввод русских войск в Трансильванию в 1849 г., положивший конец антирумынскому террору, был ими очернен ярлыком «интервенция», а возврат в 1878 г. полосы земли севернее дельты Дуная, отторгнутой от России после Крымской войны и населенной преимущественно болгарами и русскими, был возведен в ранг национальной трагедии румын. Уже в 40-х годах XIX столетия историки-румынисты при перечислении врагов молдаван в Средневековье наряду с турками, татарами, греками, венграми и ляхами начали упоминать казаков. Никакой признательности России за поддержку в создании объединенного государства и обретении независимости, за передачу Румынии отвоеванной у турок Добруджи румынисты не высказывали. С конца 70-х годов, когда румынское правительство при всяком осложнении отношений с Портой искало поддержки в Петербурге, они приступили к демонизации образа России, прибегая к шовинистической антиславянской риторике .

Извращая молдавский проект, идеологи румынизма приступили также к обоснованию румынских притязаний на Бессарабию .

Впоследствии на русских, не успевших оказать Румынии должную, по мнению румын, помощь, румынская историография возлагала вину за разгром румынской армии в 1916 г., а также за проблемы, созданные Румынии выходом России из войны революцией 1917 г .

1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Курс на отчуждение румын от России подготовил идеологические предпосылки вторжения румынских войск в Бессарабию в 1918 г .

Важным, но вряд ли решающим фактором выбора страныориентира являлся достигнутый ею уровень этнокультурной и политической консолидации и социально-экономического развития .

Вторая, после Франции, «латинская сестра», Италия, в деле объединения отставшая от Румынии, слабая экономически и в военном отношении, особого интереса у румынистов не вызывала. Англия оставалась для румын экзотическим островом. Французскому мифу смог противостоять только германский контрмиф, опиравшийся на моральный эффект победы во франко-прусской войне 1870 г. и успехи Германии в развитии экономики. Носителями германского мифа выступало меньшинство, но меньшинство влиятельное, представленное литературным обществом «Жунимя» во главе с Титу майореску, а также трансильванским лобби, влияние которого в правящих кругах Румынии возрастало [14] .

Имитация иностранных социально-культурных, политических и правовых образцов позволила румынистам представить подавление молдавской национальной самобытности как акт модернизации и, тем самым, идеологически разоружить часть молдавских традиционалистов. В отсутствие молдавского этногосударственного контрпроекта, противопоставленного румынскому, иллюзии, предрассудки и мифы ведущих групп валашской и трансильванской интеллигенции постепенно проникали в крестьянство и другие слои населения молдавии. молдаване утрачивали представление о том, как, собственно, должно все быть «как у молдаван». Но полностью парализовать молдавское сопротивление румынизаторы не смогли .

В те же годы, когда из двух народностей, молдавской и валашской, формировалась румынская нация, Карл маркс дал алгоритм взаимодействия двух этносов, объединенных в одно государство. ознавая спорный характер исторических параллелей, ознавая все же приведем его: «южнофранцузская национальность, – отмечал К. маркс, – в средние века была не более родственна северофранцузской, чем теперь польская – русской. южнофранцузская

– v – провансальская – нация […] стояла во главе европейского развития. Она первая из всех наций нового времени выработала литературный язык… В создании феодального рыцарства она соперничала с кастильцами, французами-северянами и английскими норманнами; в промышленности и торговле она нисколько не уступала итальянцам… И все же она, подобно Польше, была сначала поделена между Северной Францией и Англией, а позднее 15 Глава 3. Кризис молдавской идентичности вся покорена французами-северянами. […] В течение целых веков французы-южане боролись против своих угнетателей. Но историческое развитие было неумолимо. После трехсотлетней борьбы их прекрасный язык был низведен на степень местного диалекта, а сами они стали французами» [15] .

В отличие от провансальцев, молдаване не были завоеваны .

Это и упрощало и осложняло развертывание сопротивления. Но молдаване обладали 500-летней государственной традицией, а по уровню культурного развития они не уступали валахам. Поэтому, несмотря на валашский контроль над администрацией, в первые годы после объединения княжеств проявления оппозиционности Бухаресту были в молдавии разнообразны. Уже в мае 1859 г. господарю было направлено письмо с требованием о возврате молдавской армии в яссы. Эмиссионному банку, учрежденному в молдавской столице в 1857 г., в 1860 г. было дано наименование «Банк молдовы». В мае 1861 г. земляки, недовольные политикой А. Кузы, организовали в молдавии сбор подписей за избрание на румынский престол иностранного принца. Однако уже в феврале 1862 г. упразднение молдавского правительства и перспектива избрания немецкого принца на румынский престол вызвали в яссах волнения. Поводом для протестов послужил перевод некоторых учреждений в Бухарест: это затрагивало интересы ремесленников .

Когда предложения молдавских депутатов П. Казимира и Вэсеску о размещении в яссах «в порядке компенсации» Кассационого суда было провалено депутатами-валахами, в яссах это событие вызвало манифестации, демонстранты публично сожгли портреты молдавских депутатов Когэлничану и Пану, оказавших валахам содействие. Константин Ролла, в прошлом унионист и министр молдавского княжества, составил заявление протеста, под которым начался сбор подписей в яссах и провинции. К оппозиции примкнул министр финансов молдаванин Георге Балш. Волнения удалось подавить при содействии местных унионистов. В яссах, доложил в марте 1862 г. префект полиции, тихо, «несмотря на то, что от самых больших до самых маленьких не слышно ничего кроме проклятий по поводу Объединения, особенно после того, как пропала и надежда увидеть размещенным в яссах Кассационный суд» [16] .

В молдавии недовольство объединением усиливалось. В румынском парламенте сложилась молдавская фракция. В яссах выходила газета «Жос униря» («Долой объединение»), а народ, демонстрируя этнокультурную отчужденность, критиковал не только политику, 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность но и нравы Бухареста. В этих условиях А. Куза начал подавление оппозиции земляков. Г. Балш был смещен. В начале 1862 г., воспользовавшись конфликтом между профессорами ясского университета и министром общественного образования А. Кантакузино, правитель вынудил министра уйти в отставку. Вместе с тем был оставлен не у дел и ректор-молдаванин И. Страт. Оба главных идеологических поста, – в Бухаресте и яссах, – были замещены валахами. После майского переворота 1864 г., осуществленного князем, был арестован крупный молдавский боярин Панаит Балш, по словам румынского историка, «молчаливый антиунионист», искавший поддержки за границей. Хотя поводом для ареста стала его переписка, перехваченная полицией, П. Балша обвинили в причастный к «заговору Суцу-ламбера», направленного на разделение Валахии и молдавии. Власти по существу признали несостоятельность обвинения. Когда политический эффект ареста был достигнут, Балша освободили [17] .

Подчинив свою политику осуществлению румынского проекта, А.И. Куза утратил поддержку молдаван и поставил себя в полную зависимость от валахов. Князь, по словам английского дипломата, вступивший на престол с решимостью остаться «молдаванином, верным своей стране», оказался окружен в Бухаресте враждой как этнически чуждый правитель. 11 (23) февраля 1866 г., когда правящие круги Объединенных княжеств (к этому времени они состояли почти исключительно из валахов) сочли объединение необратимым, Кузу вынудили отречься от престола. 2 (14) – 8 (20) апреля в стране был проведен плебисцит по избранию на румынский престол немецкого князя Карла Гогенцоллерна-зигмарингена .

молдаване выступили против этой попытки без них решить их судьбу. Согласно фирмана турецкого султана от 20 ноября (2 декабря) 1861 г., административное и политическое объединение княжеств было разрешено на время правления А. Кузы. Поэтому его свержение поставило в повестку дня вопрос о восстановлении молдавской государственности. В яссах был учрежден прообраз молдавского правительства, так называемый Сепаратистский комитет во главе с боярином Николае Розновану. Движение поддержал и глава молдавской церкви митрополит Калиник миклеску. 3 (15) апреля 1866 г. после божественной литургии возбужденная масса народа под звон колоколов и с митрополитом во главе двинулась к Административному дворцу, где находились представители Бухареста генерал Н. Голеску и л. Катаржиу, прибывшие с «решением подавить любое движение». На дворцовой площади путь демонстГлава 3. Кризис молдавской идентичности рантам преградил укомплектованный мунтянами полк румынской армии. Владыка получил штыковую рану, затем по митингующим молдаванам был открыт огонь. Однако народ оказал сопротивление, в том числе вооруженное. «Враждебные действия молдаван, – признал Н.Йорга, – привели в яссах к кровавым столкновениям, был ранен сам митрополит Калиник миклеску. […] Теодор Болдур лэцеску произнес пламенную речь о правах молдовы. […] Смятение продолжалось до двух часов после обеда, придав молдавской столице печальный облик. Дошло до настоящей вооруженной борьбы с армией, с мунтянским полком, применившим оружие, и пролилось довольно крови». На суде над участниками восстания один из его руководителей Т. Болдур-лэцеску подтвердил его молдавский национально-освободительный характер. На вопрос о национальной принадлежности он ответил: «я молдаванин» [18] .

Риск усиления молдавского сопротивления был реален, и суд вынес мягкие приговоры. Вероятно, это способствовало прекращению движения за восстановление молдавской государственности .

ясское восстание 3 (15) апреля 1866 г. осталось высшей точкой молдавского политического сопротивления .

Однако приняв румынскую государственную идентичность, молдаване не желали отказываться от молдавских культурных ценностей. за исключением узкого круга интеллигентов, имитирующих олтянское произношение, молдаване разговаривали на традиционном молдавском языке, называли себя молдаванами, пользовались кириллической письменностью – в яссах и других городах газеты продолжали печататься на кириллице – и хранили молдавское этническое сознание. защита традиционных молдавских ценностей стала стержнем литературной борьбы и научных споров историков. С позиций молдавизма в этой борьбе выступали классики молдавской литературы. Данный период отмечен активным сбором и публикацией молдавского фольклора, документов и материалов молдавской истории, ее популяризацией при посредстве художественной литературы .

Наиболее ярко молдавскую национально-культурную самобытность выразил в своем творчестве Ион Крянгэ. Анализируя его труды, знаменитый литературный критик, профессор ясского университета Габриел Ибрэиляну без колебаний именовал молдаван народом и отделял их от румын. «Не будем себя обманывать, – констатировал он в 1910 г., – сказки Крянгэ – это куски, вырванные из жизни молдавского народа. […] Говорят, что Крянгэ похож на Гоголя. Разумеется, молдавский крестьянин очень похож на русинП.М. Шорников. Молдавская самобытность ского. […] В Ионе Крянгэ живут верования, ереси, традиции, обычаи, язык, мораль, философия его народа…» По мнению критика, И. Крянгэ был совершенным представителем «молдавской души среди румын». Он создал вошедшие в молдавский фольклор образы деда Иона Роатэ, Ивана Турбинки, Данилы Препеляка, Белого Арапа, Сфармэ-Пятрэ [19] .

замечателен образный, действительно народный, молдавский язык Иона Крянгэ. «Самой важной заслугой Крянгэ, – отметил румынский литературовед конца ХХ в. Илие Дан, – является то, что он использовал подлинную народную речь, придав блеск разговорному стилю языка». Ему удалось «поднять на уровень художественности язык крестьян Нямецкого округа». Герои Крянгэ, – полагает французский иследователь Жан Бутье, – «это молдавские крестьяне не только своим нравом, шутливым и склонным к насмешке, своей вкусной, богатой терминами и фамильярными выражениями речью, но и своим образом жизни, своими верованиями и предрассудками…» [20]. Крянгэ завершил утверждение литературных норм молдавского языка. Не страшась политических гонений, И. Крянгэ допускал и прямые выступления протеста против «мунтенизации» .

Широкую известность получили его призывы к интеллигенции говорить «более по-молдавски». Все творчество Крянгэ – это защита молдавской языковой традиции, лексического фонда молдавского языка, молдавского «речестроя» .

До последних дней жизни сохранял писатель молдавское этническое сознание. Будучи большим мастером слова, отмечал знавший его писатель Иоан Славич, Крянгэ «не считал себя и не хотел, чтобы другие его считали в ряду румынских писателей» [21] .

И. Крянгэ пытался включить в программы школ курс «География ясского уезда» и с группой единомышленников подготовил и издал соответствующий учебник и карту центрального уезда молдавии .

Свое критическое отношение к субэтносу, занявшему в Румынском государстве доминирующее положение, Крянгэ выразил в стихотворении «Олтяне в яссах». По поводу обвинений в молдавском «партикуляризме», по существу политических, он не считал нужным что-либо объяснять и, тем более, оправдываться. «мунтянин, – предупреждал он михаила Эминеску в декабре 1877 г., – брат черту, из монеты делает две; и не чист сердцем, когда говорит о нашем брате, что в нем черти водятся…». Когда друг стал пропагандистом румынизма, Крянгэ порвал с ним [22] .

В отличие от Крянгэ, михаил Эминеску принял не только государственную, но и этнокультурную румынскую идентичность. Но 1 Глава 3. Кризис молдавской идентичности неужели он не знал своей родословной? В литературном творчестве автора формулы румынского империализма «от Днестра до Тиссы»

сохранились молдавские фольклорные мотивы: Фэт Фрумос, Кодру, мирон и бестелесная красавица, Вурдалаки. Не воспринимал он, чье творчество стало румынской литературной нормой, и насильственной реформации языка. Не в «восприятии неологизмов, даже из родственных языков, а в использовании лексических сокровищ, сохраненных в языке народа и, особенно, в органичном развитии самого языка» видел он самую серьезную задачу румынской литературы. В статье «Карактер национал» («Национальные особенности») он высмеял практику «созидания» румынской культуры из элементов, заимствуемых из иностранных культур. По поводу подавления валашской армией молдавского движения 1866 г. он пишет, что ему «стыдно, что он румын». В своих публицистических выступлениях, особенно в период русско-турецкой войны 1877– 1878 гг., в которой приняла участие и румынская армия, он продолжал «болеть» за молдаван, уделял особое внимание действиям частей, укомплектованных земляками [23] .

молдавским патриотизмом руководствовался в своем художественном творчестве и Василе Александри. «Требовалось, – заключил Г. Ибрэиляну, – восславить великое прошлое, чтобы поставить его в пример униженному настоящему…[…] После 1860-го Александри более не романтик, или менее романтик, или реже романтик»

[24]. Находясь на дипломатической службе, В. Александри тем не менее продолжал культурническую деятельность. Как и И. Крянгэ, он отдавал предпочтение этнониму «молдаване», пропагандировал литературное наследие Алеку Руссо, наиболее радикального из молдавистов, продолжал обрабатывать молдавский фольклор. В августе 1864 г. он сообщил другу: «Переписал 55 баллад, 80 дойн, 55 хор и около тридцати других кусков в большой том в 500 листов…» Об отношении В. Александри к валахам можно судить по замечаниям такого типа: «я обращался к майореску, Одобеску и другим «еску», составляющим украшение Бухареста, и каков был результат?». Далее он обыграл румынское слово «ешек» (неудача), напомнив, что оно заимствовано у турок и означает «осел». В. Александри не просто критиковал «пуристов» за насилие над языком – он им объявил войну и публиковал памфлеты, прибегал к иронии, карикатурам, сарказму. Ошеломляющее впечатление производил на современников его памфлет «Гротескный словарь», опубликованный в 1869 г., в котором разместил в алфавитном порядке самые нелепые слова из лексикона латинизаторов, высмеяв абсурдное использование 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность многих слов, искусственное создание лексических и фразеологических единиц по латинским и итальянским образцам [25] .

Богдан Петричейку Хашдеу пытался продолжить этнокультурную борьбу политическими средствами. Он принял участие в антидинастическом заговоре и после попытки переворота, предпринятой его единомышленниками 8 (20) августа 1870 г., был арестован .

Писателю удалось скрыть улики, он был освобожден, хотя и лишен возможности заниматься политической деятельностью. Но Хашдеу все-таки реализовал себя в социально-культурной борьбе. Он выступал против забвения молдавской истории, особенно ее славянских страниц, публиковал материалы исторических и археологических исследований, молдавский фольклор, заложил методические основы публикации славяно-молдавских документов, стал в Румынии первым ученым-славистом. Б.П. Хашдеу дал бой трансильванским «пуристам», портящим молдавский язык, опубликовав в 1871 г .

комедию «Ортонерозия», позднее переработанную и изданную под названием «Три восточных короля». В 80-е годы Хашдеу составил «Словарь исторического и народного языка…» и «Принципы лингвистики». Его усилиями было издано собрание сочинений Дмитрия Кантемира, а в 1901 г. – «Хроника румыно-молдо-славянских древностей». Самым значительным его произведением стал исторический роман-монография «Иоанн-воевода лютый», в котором он воспел героическую попытку молдаван свергнуть турецкое иго .

Георге Сион перевел с греческого путевые заметки Николая милеску Спафария «От Тобольска до Китая» [26] .

Пик творчества Константина Негруци к 1859 г. миновал, но он с полной определенностью высказался по вопросам реформирования языка. Прежде всего писатель осудил отказ от традиционной молдавской кириллицы. «События 1848 года, – полагал он в 1862 г., – были роковыми для нашей литературы. Политические страсти, возобладав, заставили замолкнуть литературу. Ну, ладно Но что же было сделано для ее процветания в последующие четырнадцать лет? Совершеннее стал язык? Утвердились его законы? Нисколько Всего лишь заменили один алфавит другим, не подведя фундамента, на котором мы могли бы пользоваться им в нашем языке. Тогда-то мы и увидели, что каждый пишет как ему заблагорассудится, каждый придумывает себе собственную орфографию». В «Письме XVIII» («Славянизмы») К. Негруци выступил за дальнейшее использование славянских заимствований. Славянизмы, утверждал он, вошли в ткань языка, и чтобы их исключить из него «придется разорвать все полотно» и создать искусственный язык [27] .

11 Глава 3. Кризис молдавской идентичности любой добросовестный исследователь не мог признать справедливым присвоение термина «румынские» произведениям устного народного творчества молдаван, например, поэму «миорица», включение главного героя молдаван Стефана Великого в общегосударственный пантеон наряду с садистом Владом Цепешем, мирчей Старым – пособником османов, и михаем Храбрым, чей разбойничий набег на молдавию надлежало трактовать как акт «объединения». Вехами борьбы за молдавскую идентичность в западной молдове стали публикация фольклористкой, писательницей и поэтессой Еленой Севастос книги «молдавские народные песни»

(1888), издание историком Иоанном Богданом трудов «Древние молдавские летописи до Уреке» (1891) и «молдавские летописи на славянском языке» (1895), а Ионом Тарновичану – исследования «молдавский поэт ХVIII в.: матей милло» (1898) [28] .

молдавское сопротивление атакам второго поколения «Трансильванской школы» в определенной степени скорректировало результаты борьбы 60–70-х годов XIX в. по вопросам языковой нормы .

Начиная с Алеку Руссо, полагает немецкий лингвист Вернер Банер, возрастает значение фольклора в развитии молдавского и румынского языков, во всяком случае, этот вопрос становится предметом широких дискуссий. Более того, по мнению германского исследователя, именно народный язык стал основой молдавского и румынского литературных языков [29]. Однако и это было отступление от молдавской традиции .

Этнокультурное сопротивление, лишенное политического контекста и этногосударственной перспективы, не могло развиваться по нарастающей. Политическое бессилие боярства, экономическая слабость молдавской буржуазии, лишенной доступа к рычагам государственной власти, препятствовали его перерастанию в движение политического протеста. Смирившись с утратой традиционной молдавской письменности, подчинившись языковым стандартам «Трансильванской школы», интеллигенция западной молдовы отказалась от молдавского культурного суверенитета и смирилась с отведенной молдаванам ролью вечных имитаторов валашских культурных норм. Все более значительная часть интеллигенции переходила на позиции этнокультурного конформизма. Это обстоятельство, а также недостаточная представленность молдаван в государственных структурах Румынии порождали у них ощущение своей приниженности. Интеллигенция начала избегать демонстрации молдавской этничности, приверженность новых поколений молдавским национальным ценностям слабела .

12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Но восприятие молдаванами румынской государственной идентичности еще не означало их отказа от молдавского национального сознания. Народ хранил молдавское этническое и региональное сознание и самоназвание «молдовень», особую молдавскую речь. В яссах до 70-х годов XIX в. печатались молдавской кириллицей газеты, из Кишинева священники и миряне завозили богослужебную литературу, отпечатанную тем же шрифтом. Учитывая потребности молдаван, Петре Ханеш еще в 1917 г. издал в яссах учебник «Граматика молдовеняскэ» [30]. молдавский автономизм и молдавский этнокультурный регионализм оставались реалиями и в начале ХХ в. В конце столетия были предприняты попытки их возрождения .

* * * События 1859 г. положили конец пятивековому существованию молдавского княжества. молдаване утратили национальную государственность, которая ограждала их этнокультурную идентичность. В Румынском государстве молдаване оказались в положении маргинализуемого и игнорируемого национального меньшинства. Составляющие молдавской этничности – молдавское самосознание, молдавский язык, представления молдаван о себе и о своем прошлом – были подвергнуты целенаправленной деформации в духе румынизма. Термин «молдован» был лишен своей функции политонима, государственной властью проводился курс на его упразднение как этнонима, на конфискацию молдавской истории, культурного достояния молдавского народа в пользу румынизма .

Насаждение румынизма представляло собой насильственную замену центральной культурной темы молдавского этноса идеологией и, как таковое, встретило политическое и этнокультурное сопротивление. Но в конечном счете защита традиционных молдавских культурных норм могла быть успешной только при наличии политической перспективы как составной части политической борьбы. Поскольку идея восстановления молдавского государства не обрела массовой поддержки, национально-культурное сопротивление молдаван было сломлено под лозунгами модернизации .

Глава 4 .

оЛДАвСкАЯ

ИДЕНТИЧНоСТЬ

И ГоСДАрСТво р о С С И С к о Е Присоединив Пруто-Днестровское междуречье к России, русские выполнили и другие традиционные пожелания молдаван. В состав Бессарабии были включены Буджак, а также Хотин, Бендеры, Измаил и Рени, отторгнутые от молдавии турками. Бессарабская область получила автономию, а ее население – освобождение от рекрутской повинности и другие льготы. Тем самым были созданы благоприятные условия для консолидации молдавской народности .

§ 1. ЭвоЛЮЦИЯ МоЛДАвИЗМА в БЕССАБАрИИ Включение Бессарабии в состав России представляло собой осуществление программы молдавского национально-освободительного движения. Поэтому у молдаван, в отличие от народов, подвластных соседним Австрийской и Оттоманской империям, в XIX – начале ХХ в. не возникло националистических и, тем более, сепаратистских движений .

Другой причиной лояльности молдаван государству Российскому была политика российского правительства в Бессарабии, определявшаяся примаП.М. Шорников. Молдавская самобытность том интересов безопасности, а не эксплуатации. К молдаванам царское правительство относилось, как к русским; более того, в 1818 г. Бессарабия получила самоуправление и социальные льготы, не полагавшиеся провинциям с чисто русским населением .

Шестикратное увеличение численности молдаван на протяжении 106 лет развития области в составе Российской империи, а также то обстоятельство, что к концу этого периода лишь 30% из них понимали русский язык, опровергают расхожие тезисы об их русификации [1]. Православный характер Российской империи обеспечил российской власти в Бессарабии также религиозную санкцию .

Имелись и другие факторы, побуждавшие молдаван расценивать Российскую империю как свое государство. После трех столетий турецкого владычества молдаване, быть может больше других российских подданных, ценили предложенную им защиту от внешней угрозы, а Россия обеспечила им небывалый в молдавской истории более чем столетний период мирной жизни: боевых действий на территории Бессарабии и связанных с ними бедствий не было с 1806 по 1918 г. Реальностью являлись и выгоды регионального разделения труда, доступ к бездонному российскому рынку. Реализация бессарабских товаров в Центральной России обеспечивала области небывалые доходы. Однако в мировоззренческом плане, вероятно, не менее значимо то обстоятельство, что молдаване переняли у русских их политические идеалы и ценности и проводили их в жизнь. Почему это произошло?

Уважая молдавские традиции, русские долго сохраняли в Бессарабии старую молдавскую систему управления. В силе оставалось традиционное молдавское право. молдавская элита – боярство, чиновничество, духовенство – была безболезненно, с сохранением прежнего статуса, включена в социальную структуру Российской империи. Добровольно приняв Россию как условие и поле деятельности, образованные молдаване изначально восприняли и свою ответственность за судьбы государства Российского .

У молдавских крестьян социальной основой этого мироощущения стала крестьянская община, аналогичная русской [2]. В отличие от других европейских губерний России, на Бесарабию не было распространено крепостничество .

Исчезновение молдавской государственной идеи у народа, на протяжении пяти столетий обладавшего собственной государственностью, было обусловлено также этнополитическими процессами, протекавшими западнее Прута. Объединение молдавского 15 Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское княжества с Валахией (1859 г.), его упразднение (1862 г.) и последующее подавление молдавской культурной самобытности, особенно упразднение традиционной молдавской письменности путем перевода на латинскую графику, были расценены молдаванами Бессарабии как национальная катастрофа запрутских братьев. С развертыванием этнокультурного конфликта с латинизаторами в Румынской церкви и перемещением из западной молдавии в приднестровское село Кицканы Нямецкого монастыря молдавско-румынские этнополитические расхождения обрели также религиозное измерение. Представление о России как защитнице молдавских национальных ценностей – молдавского сознания и молдавского языка, прадедовской православной веры, по мнению бессарабских молдаван, оскверненной за Прутом «латинством»,– в сознании молдаван окрепло. «Присоединение Бессарабии к России, – отмечал молдавский мыслитель начала ХХ в. Алексей матеевич, – оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения» [3] .

Определяющим в вопросе социального самочувствия молдаван являлось их юридическое и фактическое равноправие с другими православными подданными России. Доступ молдаванам на государственную службу, их социальное продвижение не были ограничены ни одним актом центральной или местной власти или правоприменительной практикой. Представители молдавской интеллигенции беспрепятственно делали в Российской империи политические, административные, военные, научные карьеры. В середине XIX столетия представительство молдаван в администрации Бессарабии (56%) превосходило их долю среди населения области (53,4%). Пример рода молдавских бояр Абаза, давшего Российской империи министра финансов (в 1880 г.), сенатора и генерала, не был из ряда вон выходящим. На рубеже веков молдаванин лев Кассо был министром народного образования, молдаване Павел Дическу и Александр Крупенский занимали пост губернского предводителя дворянства, а тот же А. Крупенский, Павел Крушеван, некоторые другие молдаване, были депутатами Государственной Думы. Брат депутата Владимир Крупенский стал российским послом в японии .

либеральный по тем временам характер национальной политики российского правительства и российскую государственную ориентацию молдаван в XIX – начале ХХ столетия отмечали и молдавские румынисты. Наш народ, признавал даже ненавистник России Пантелеймон Халиппа, «имел профессоров, докторов филологии, священников, учителей, поэтов, писателей, газетчиков, юристов, 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность офицеров и разных чиновников» [4]. О национальной дискриминации молдаван в Российской империи речи не было .

лояльность молдаван Российскому государству носила принципиальный, стратегический характер и мало зависела от его силы. После Крымской войны и отчуждения от России полосы земли вдоль Прута и Дуная вера в могущество империи была среди населения подорвана, а утрата части земли, в результате реформы 1862 г. переданной крестьянам, дала основания для недовольства социальной политикой царизма даже помещикам. Но Россия была для молдаван их государством. Как отметил в 1937 г. автор статьи из журнала «Вяца Басарабией», укрывшийся за инициалами П.Т. Шт., вероятно, молдавский публицист Штефан Поручик, даже в этот трудный для России момент сепаратистских тенденций в области не возникло. В 1863 г., осознав, что с объединением Дунайских княжеств утрачена молдавская государственность, некоторые из молдавских бояр заинтересовались идеей восстановления молдавского княжества, но и они мыслили его воссоздание в составе России [5] .

Поражение ясского восстания 1866 г. и подавление молдавской идентичности в запрутской молдавии показали молдаванам Бессарабии, что шансов на восстановление молдавского княжества нет. Восприятие Российской империи как своего государства, свойственное им и прежде, упрочилось и в кругу элиты молдавского общества. Революционное движение среди молдавского дворянства в политическом смысле, если оно вообще имело место, полагал А. Болдур, угасло еще в 60-е годы ХIХ в. [6]. Крестьянство же, продолжал П.Т. Шт., получив в изобилии землю, стало еще больше симпатизировать русскому царскому режиму. Эти симпатии крестьян окрепли, когда стало известно о смещении Александра Кузы и избрании королем Румынии германского принца-католика. молдавский клир и чиновничество присоединились к пророссийским симпатиям крестьян. С победой России в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. и восстановлением российской границы по Пруту и Дунаю возродился и престиж империи как могущественного государства. Ни о каком оппозиционном движении в Бессарабии, отметил аноним, в этот период говорить не приходится. Вполне доверяя молдавскому боярству, царское правительство позволило ему в ходе земской реформы 1864–1869 гг. упрочить свой контроль над местным самоуправлением .

В условиях капиталистического развития широкие слои молдаван все больше ценили доступ к российскому рынку. В последГлава 4. Молдавская самобытность и государство Российское ние десятилетия ХIХ в., возможно несколько идеализируя процесс, отмечал тот же автор, молдавское крестьянство «крепко подружилось с русскими, усвоив их менталитет, идеологию и устремления... Крестьянство и даже резеши (категория свободных крестьян

– П.Ш.) начали любить Россию, которая предоставляла им столько возможностей хорошей жизни. Обедневшие молдаване могли переселиться на Кавказ, в Туркестан, Сибирь, нанимались работниками на крупные фабрики России, в арсеналы, доки, порты и т.п .

Виноградари и владельцы садов находили в России превосходные рынки для своих товаров. Бессарабцы богатели у всех на глазах»

[7] .

Российское правительство не препятствовало духовному самоутверждению молдавского народа. В момент присоединения Бессарабии к России в области имелась лишь одна школа, в которой преподавание велось, однако, на греческом языке. Но русские быстро создали в области систему образования и ввели в учебные программы обучение молдавскому языку. Уже в 1813 г. в Кишиневе по инициативе митрополита Г. Бэнулеску-Бодони была учреждена духовная семинария, в которой изучались русский, молдавский, греческий и латинский языки. В 1816 г. открыты «благородный пансион» для подготовки чиновников, знающих русский и молдавский языки, и ряд уездных духовных училищ. В 20-е годы в Кишиневе, Бельцах, Бендерах, а затем и других городах учреждены ланкастерские школы взаимного обучения, вероятно, на русском и молдавском языках .

молдавский язык преподавали во всех учебных заведениях Бессарабии. латинский и греческий изучали по учебникам, отпечатанным в Трансильвании, т.е. на валашском языке. Другие дисциплины, предполагал Шт. Чобану, преподавались по учебникам ясской школы Вениамина Костаке на молдавском языке, и вообще молдавский язык занимал «очень почетное место» в программах учебных заведений. Свободно использовался он и в официальном общении. Уже в 1819 г. в Кишиневе была издана «Краткая грамматика с переводом на молдавский язык для учеников Кишиневской семинарии и других школ Бессарабии». митрополит Г. БэнулескуБодони организовал перевод русских учебников на молдавский язык. Чиновнику российского министерства иностранных дел Шт. мэржялэ было поручено подготовить грамматику молдавского языка; в 1927 г. учебник увидел свет. В 1861 г. в Кишиневе была издана «Букоавна» – молдавский букварь, а на следующий год – «Абечедар» И. Дончева, представлявший собой аппликацию 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность фонетической методики к фонетическим, лексическим и синтаксическим особенностям молдавского языка. В 1863 г. «Букоавна»

переиздана с параллельным текстом для обучения грамоте на славянском и молдавском языках .

Как и во всем мире в XIX в. и в большинстве государств в ХХ и в начале XXI столетия, Российская империя не обеспечивала меньшинствам обучения на родном языке. Преподавание молдавского языка в 1863 г. перестало быть обязательным. Попытка вообще отменить преподавание молдавского языка в школе, предпринятая чиновниками ведомства просвещения в 1864 г., не удалась. По ходатайству бессарабских дворян уже на следующий год оно было возобновлено. Но возродить в обществе интерес к изучению языка не удалось. В Кишиневском лицее его преподавание было прекращено в 1866 г., а в семинарии – на следующий год [8] .

Это не вызвало общественных протестов, поскольку отношение молдаван к обучению на русском языке было положительным .

«То обстоятельство, что у них не было школ, а те, что со временем появились, распространяли знания больше на русском языке, – прокомментировал правительственные меры по распространению среди молдаван грамотности на русском языке виднейший румынский знаток молдавской истории академик О.Гибу, – это их не сердило по той простой причине, что школа у них не имела никакой традиции. Школы, существовавшие в старой молдавии, тоже были иностранные: греческие. А против русского языка им нечего было сказать, поскольку он был язык православный, язык Императора величайшей на свете империи. Изучить такой язык – настоящее счастье для молдаванина» [9]. ярлыком «русификация» эта политика просвещения была оболгана в начале ХХ в. революционной и либеральной публицистикой .

Всегда сохранялось у молдаван богослужение на родном языке .

Кажется, единственное свидетельство о «гонениях», которым, якобы, подвергалось богослужение на молдавском языке, почерпнуто историками-унионистами из записок бессарабского архиепископа Павла, упомянувшего, что в 70-е годы XIX в. его распоряжение о проведении в молдавских церквах и монастырях богослужения наряду с молдавским также на церковно-славянском языке вызвало недовольство старых священников и монахов, славянского языка не знающих. Однако тот же священнослужитель признавал, что прихожане-молдаване открытие церковно-приходских школ с обучением на русском языке встретили положительно [10]. Предъявление царскому правительству претензий исходя из стандартов, 1 Глава 4. Молдавская самобытность и государство Российское утвердившихся только в ХХ в., обоснованно отмечал О. Гибу, представляет собой надругательство над принципом историзма. «Следует признать правду, – призывал он в 1926 г., – что никогда в Бессарабии румынский (так он именовал молдавский язык – П.Ш.) язык не был преследуем русскими таким образом, как он был преследуем, например, в Трансильвании венграми, в долине Тимока – сербами, в македонии – греками и т. д.» [11] .

Не позволяя подданным спекулировать своей принадлежностью к какому-либо этносу, в том числе к русскому, царское правительство способствовало формированию корректных межэтнических отношений. Оборотной стороной этой политики стало распространение среди образованных молдаван (как и русских) этнокультурного индифферентизма. Прекращение преподавания молдавского языка в учебных заведениях Бессарабии замедлило утверждение его литературных норм, а закрытие Кишиневской епархиальной типографии, снабжавшей молдавской богослужебной литературой на кириллице православные приходы западной молдовы, также не повлекшее общественных протестов, помогло румынским властям положить конец использованию молдавской кириллической письменности в западной молдавии. Отсутствие государственной заботы о молдавской культуре, несомненно, представляло собой политическую ошибку российского правительства .

Обладая специфическим историческим опытом и находясь, по выражению одного из современников, «между румынами и русскими», молдаване видели в Российском государстве свою крепость, обеспечивающую защиту молдавских национальных ценностей, и отвечали ему верностью. за весь ХIХ в., констатировал А. Болдур, в Бессарабии не возникло ни одного молдавского политического объединения [12]. Более того. «... Почти век после присоединения к России, – признал в конце жизни Пантелеймон Халиппа, – в Бессарабии не отмечено ни одного случая проявления сепаратистских тенденций. Наоборот, даже местная администрация может подтвердить, что молдаване очень лояльны, поскольку они преданны российскому трону настолько, что трудно сопоставить их в этом отношении с другими национальностями России» [13] .

Непринятие правительством специальных мер в поддержку молдавской (как и русской) культуры не нарушило молдавской культурной традиции. В Одессе были выпущены фундаментальный труд Алексея Накко «История Бессарабии с древнейших времен» (1873–1876 гг.), «Очерк гражданского управления Бессарабии, молдавии и Валахии» (1879 г.) и другие работы, направленные, в 200 П.М. Шорников. Молдавская самобытность частности, на защиту «молдавских законов и обычаев, но превыше всего – молдавского языка». Несколько позднее выходят посвященные молдавской истории его же работа «Бессарабские древности»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |



Похожие работы:

«2017 Том 15 № 3 ПР О Б ЛЕМ Ы ИС Т О Р И Ч Е С КО Й ПО ЭТ И К И DOI 10.15393/j9.art.2017.4461 УДК 821.161.1.09“18” Игорь Алексеевич Виноградов Институт мировой литературы им. А. М. Горького Российской академии наук (Москва, Российская Федерация) info@imli.ru КОСМОПОЛИТ ИЛИ ПАТРИОТ? КОНЦЕПЦИЯ ПАТРИОТИЗМА В С...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР И Н СТИТУТ В О СТ О К О В ЕД ЕН И Я ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "Н АУКА" ГЛ АВН АЯ РЕД АК Ц И Я ВОСТОЧН ОЙ Л И ТЕРАТУРЫ М О С К В А 1978 А. Д. Нотчее К ИСТОРИИ РАБСТВА В ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ. СИ...»

«РАЙТ Андрей Готлибович Райт raith@inbox.ru Яков Андреевич Райт Моему прапрадеду, Якову Андреевичу Райту, поселянину-собственнику лютеранского села Цюрих Баратаевской волости Николаевского уезда Самарской губ.164, в 1900...»

«34 Приложение 4 53.09.03 Искусство композиции Аннотации к программам дисциплин и практик учебного плана Б 1 Дисциплины (базовая часть) БЧ Раздел общекультурных дисциплин 1. История и философия искусства и культуры 2. Иностр...»

«Кива А.В. РЕФОРМЫ КОМАНДЫ В. ПУТИНА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ Сравнительный анализ Москва ИД "Корона-Медиа" УДК 930.23 330.101 ББК 63.3 (2) 65.02 К 38 Научное издание Кива А.В. К 38 Реформы команды В. Путина в историческом контексте. Сравнительный анализ. — М.,...»

«ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ФИЗИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОАРХЕОЛОГИИ ЭО, 2006 г., № 5 © И.С. Манюхин К ВОПРОСУ О ВРЕМЕНИ И ОСОБЕННОСТЯХ ФОРМИРОВАНИЯ ЛАПОНОИДНОГО ТИПА Вопрос о времени и особенностях формирования лаи...»

«СТРАТЕГИЯ СТАНОВЛЕНИЯ УСТОЙЧИВОГО МНОГОПОЛЯРНОГО МИРОУСТРОЙСТВА НА БАЗЕ ПАРТНЕРСТВА ЦИВИЛИЗАЦИЙ ДОКЛАД ЯЛТИНСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КЛУБА МОСКВА – МИСК – 2018 THE STRATEGY OF ESTABLISHMENT A SUSTAINABLE MU...»

«Администрация г.Ставрополя Конкурсный проект в номинации "Культурно-познавательные туры" Туристский маршрут "Гордость Ставрополья" (продолжительность 4 дня 3 ночи) Разработчик: ООО фирма "Динамика" (туристское агентство "Vivotravel")...»

«CZU: 81’246.2 Попа Георге Бэлцкий государственный университет имени Алеку Руссо, Республика Молдова rector.usb@gmail.com НЕКОТОРЫЕ СЕМАСИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ АКАД. С. БЕРЕЖАНА 1. Исследователи по любому поводу обращались к сфере научных интересов ученого лингвиста С. Бережана, подчеркивая, в частности, что он, несмотря на то, что не обладал...»

«орынцев. ервые г зеты котл сской округи /. орынцев // ечерний отл с. 2012. 16 нояб.. 20-21. Первые газеты котласской округи Дмитрий ГОРЫНЦЕВ, историк-краевед, Фото из архива Котласского краеведческого музея Многие полагают, что жизненный срок газеты недолог – один день. После прочтения ее участь – мусорное ведро или печная топка....»

«3 КП 1—15 + 3 КП 1(Каз) + 9(С) Каз 27 К59* Монография доктора исторических наук М. К. Козыбаева шосвящена а к т у а л ы ю й исторической теме — исследованию ролики заслуг Коммунистической партии Советского Союза и ее крупного отряда — Компартии К а з а х с т а...»

«КАЗАНСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ Кафедра экономической теории Программа учебной дисциплины "История экономики" цикла ГСЭ дисциплин по выбору ФГОС ВПО третьего поколения по направлению 080100.62 "Эко...»

«ЬЦ Ш НАУЧНЫ Е ВЕДОМ ОСТИ Серия История. Политология. Экономика. Информатика. дд 2012. № 13(132). Выпуск 23 УДК 930.23, 941470Г16/18”, 9414771”16/18”, 34.07 ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ КИЕВСКОЙ ГУБЕРНИИ И ГЕТМАНСКОЙ УКРАИНЫ В ГОДЫ ПЕТРОВСКИХ РЕФОРМ В РОССИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИ...»

«1 М.П. Загурская, А.Н. Корсун Серые кардиналы Издательство: Фолио Серия: Загадки истории ISBN 978-966-03-5573-6, 978-966-03-5147-9 2011 г. Глава о графе А.И.Остермане ГЕНРИХ ИОГАНН ФРИДРИХ ОСТЕРМАН (1686–1747) Наша система должна состоять в том, чтобы убежать от всего, что могло бы нас в какие-то проблемы ввести. А. И....»

«Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 2 57 НАУЧНЫ Е ВЕДО М О СТИ 2011. № 19 (114). Выпуск 20 УДК 327 (4 6 0 ) ИСПАНСКАЯ МОДЕЛЬ ФЕДЕРАЛИЗМА В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИКИ БЕЗОПАСНОСТИ* Современная внешнеполитическая деятельность Испании в сфере поддержания стабильности и безопасности исходит из принципов многосторонности, солидарности,...»

«SCHOLIA STUDIORUM II: пространство исторического нарратива ПРОГРАММА ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ молодых антиковедов и медиевистов 30-31 марта 2018 г. г. Екатеринбург Кафедра истории Древнего мира и Средних веков Уральский гуманитар...»

«ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА УДК: 930.1 Уро иис о ии: к тр но ыйгу а измкакос о а ие в мн нвн гра дан ко оедин т а ж с г св Ан ейВла и и о ичПо ов ин, др дмрв пк кандидат философских наук, руководитель научно­образовательного центра Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, Владивосток. E­mail: andrey.popovkin...»

«Серия История. Политология. Экономика. Информатика.26 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ 2011. № 13 (108). Выпуск 19 УДК 94(371.08 ВЕТТИЙ АГОРИЙ ПРЕТЕКСТАТ И ЯЗЫЧЕСКАЯ ОППОЗИЦИЯ В РИМСКОМ СЕНАТЕ В настоящей статье исследуются жиз...»

«© 1999 г. Н.В. РОМАНОВСКИЙ ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА ИСТОРИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ РОМАНОВСКИЙ Николай Валентинович зам. главного редактора журнала Социологические исследования. Знакомя читателя с The Journal of Historical Sociology (Журналом исторической социологии) за 1988-1997 гг., м...»

«УДК 94(47)(092):82-92 ВЯЧ. ИВАНОВ. "БЕРЛИНСКИЕ ПИСЬМА" Вступительная статья, подготовка текстов и примечания Ю. В. Зобнина Ю. В . Зобнин ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ И ГАЗЕТА "МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ" I Духовный лидер мла...»

«Краевое государственное бюджетное общеобразовательное учреждение "Ачинский кадетский корпус" Методическая разработка на тему "Применение активных методов обучения на уроках истории и обществознания" Разработал: Радюк И.П. (учитель истории и обществознания) Ачинск...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.