WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«им. Т.Г. ШЕВЧЕНКО СОюз мОлДАВАН ПРИДНЕСТРОВья Научно-исследовательская лаборатория «История Приднестровья» П.М. ШорНИков оЛДАвСкАЯ АМоБЫТНоСТЬ Тирасполь, 2007 УДК ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПРИДНЕСТРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. Т.Г. ШЕВЧЕНКО

СОюз мОлДАВАН ПРИДНЕСТРОВья

Научно-исследовательская лаборатория «История Приднестровья»

П.М. ШорНИков

оЛДАвСкАЯ

АМоБЫТНоСТЬ

Тирасполь, 2007

УДК 941/949(478.9)(07):323.1(478.9)(07)

ББК 63.5(4мол)р3+60.54(4мол)р3

Ш79

Шорников П.М. молдавская самобытность: монография .

– Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та, 2007. – 400 с. – (в пер.)

Этнокультурное многообразие – ресурс экономического и социального прогресса. В книге рассмотрены условия формирования, структура и содержание молдавской национальной идентичности и геополитической ориентации молдавского народа, эволюция молдавской государственной идеи, борьба молдаван за осуществление своего национального проекта, истоки современного кризиса национальной идентичности .

Работа рассчитана на исследователей, учителей, студентов, всех интересующихся историей Молдавии .

Научный редактор в.Я. Гросул, д-р ист. наук, проф. (москва)

Рецензенты:

Н.в. Бабилунга, канд. ист. наук, проф. (Тирасполь) в.Н. Стати, д-р ист. наук, канд. филол. наук (Кишинев) в.И. Царанов, чл.-кор. АН Рм, д-р ист. наук, проф. (Кишинев) Утверждено Научно-координационным советом ПГУ им. Т.Г. Шевченко © Шорников П.м., 2007 © ПГУ им. Т.Г. Шевченко, 2007 рЕДИСЛовИЕ Абсурдно говорить в наше время о какой бы то ни было «чистоте» наций и рас .

Но то давление, которому подвергается последние десятилетия этническое самосознание молдаван, просто беспрецедентно. молдаванам пытаются внушить, что они не существуют на божьем свете; что у них нет своей истории, своей культуры, своего языка; что сами они, их далекие и близкие предки являются выдумкой то ли Сталина, то ли русских царей. Вот почему так пронзительно актуально звучит тема проекта, разрабатываемого профессором Н.В. Бабилунгой и возглавляемой им научно-исследовательской лабораторией «История Приднестровья» ПГУ им. Т.Г. Шевченко, – «молдавская национальная идея: история и современность», в рамках которого подготовлена эта монография .

Для нас, молдаван, да и для людей других национальностей чрезвычайно важна книга, которую Вы, уважаемый читатель, открыли. Она носит многоплановый как теоретический, так и документально-прикладной и, конечно же, научно-методический характер. Ее можно и нужно использовать на уроках и лекциях учителям и профессорам, школьникам и студентам. А главное, ее можно и просто читать с неослабевающим интересом, обогащая свой интеллектуальный потенциал и открывая для себя все новые и новые факты замечательной самобытной истории нашего мужественного, доброго и многострадального народа .

Политическая позиция и научные воззрения автора монографии известны и в Кишиневе, и в Приднестровье .

В 90-е годы ХХ в. Петр Шорников был лидером Движения за равноправие «Унитате–Единство». Вместе с В. Сеником, В. Стати, В. Чеканом, академиком А. лазаревым и другими депутатами молдавского парламента, помнящими, что они – молдаване, он защищал от румынизаторов имя нашего народа – «молдовень» и название нашего языка – «лимба  П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдовеняскэ», добившись их закрепления в тексте ныне действующей Конституции Республики молдова. Выступая против унионизма, он способствовал сохранению молдавской государственности. Как историк и политический публицист, он защищал правду молдавской истории, молдавские национально-культурные ценности, выступая на страницах кишиневских газет .





Учреждения Академии наук, высшие учебные заведения, редакции большинства газет и журналов Кишинева контролируются румынизаторами. Исследуя вопросы молдавской самобытности, П.м. Шорников внес свой вклад в борьбу молдаван за право на собственную, молдавскую историю. Факты, система аргументации, использованные в книге «молдавская самобытность», преданы автором гласности в научных изданиях Кишинева, Тирасполя, Одессы, Черновиц, москвы, а также в написанном совместно с В.И. Царановым, К.В. Стратиевским, П.И. Бырней и другими учеными труде «История Республики молдова с древнейших времен до наших дней». Его выход в свет стал событием не только научной, но и общественной жизни. Свои взгляды на молдавскую национальную самобытность П.м. Шорников обосновал также в написанных им главах трудов «Феномен Приднестровья» и «Истории Приднестровской молдавской Республики». Отрадно, что автор сделал следующий шаг в обосновании национальной самобытности молдавского народа, обобщив результаты своих многолетних исследований в отдельной книге .

Несмотря на многочисленные публикации по этой теме, книга «молдавская самобытность» – новаторская. В ней строго научно, со ссылками на источники, представлена концепция исторического развития молдаван как народа, показано, какими были наши предки, что отличало их от других народов, что они думали о себе и о своих соседях, кто был для них свой, а кто – чужой, и что донесли они до наших дней, что приобрели и что утратили на своем пути сквозь века, чего хотят нас лишить румынизаторы, чтобы мы перестали быть молдаванами. Книга содержит множество сведений о том, как вели себя молдаване в различных исторических обстоятельствах, как сформировался и изменялся молдавский национальный проект, как молдавское национальное сознание влияло на выбор молдавского народа во времена русско-турецких войн, в годы румынской оккупации Бессарабии, в период Великой Отечественной войны и в наши дни .

Эта книга прочно связывает нашу историю с современностью. Уверен, что она послужит просвещению еще не одного поколения молдаван и поможет лучше понять нас людям других национальностей .

В.А. Тулгара, Депутат Верховного Совета ПМР, Председатель Союза молдаван Приднестровья .

вЕДЕНИЕ В истории молдавского народа ХХ в. ознаменован восстановлением утраченной в 1859 г. молдавской государственности. молдавское этническое сознание, молдавская национальная идея, весь комплекс духовной культуры, объединяемый понятием «молдавизма», во многом определили отношение молдаван к Российской империи (в 1711–1812 и 1812–1917 гг.), к Румынскому Королевству (1918–1940, 1940–1944 гг.) и к России/СССР (1918–1991 гг.) .

молдавская идентичность сыграла важную роль в образовании молдавской Демократической Республики (1917 г.), молдавской автономии (1924 г.), ее преобразовании в союзную республику в составе СССР (1940 г.) и в провозглашении независимости молдавии в 1991 г. Кризис молдавской идентичности, спровоцированный в конце 80-х годов ХХ столетия и не преодоленный и поныне, придает особую актуальность выяснению сугубо научного вопроса о сути молдавской идентичности .

Источники Основными составляющими по истории национальной идентичности намолдавизма рода являются его самосознание и язык, использование особого лингвонима для его наименования. Появление названия государства «земля молдавская», «Цара молдовей»

(«Страна молдовы») свидетельствует о существовании  П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдавского государственного сознания. О самоназвании народа как признаке осознания этносом своего происхождения от общего предка и отличия от других этнических общностей упоминали еще в XVII и начале XVIII столетия молдавские летописцы мирон и Николай Костины [1]. Самоназвание «молдаване», наименование государства «земля молдавская» мы находим в документах господарской канцелярии с конца XIV в .

Главными идеологическими текстами, в которых нашли отражение молдавская этническая идентичность и ценностная система молдавского народа, являются летописи. летописание началось в молдавии в XV в., в правление Стефана III, за 120 лет до появления украинской летописи Самовидца и исторических заметок о Валахии, и по своему объему, информативности и идеологической насыщенности далеко превосходит последние.

Из летописных источников XVI–XVIII вв., в которых используются этноним «молдаване» и лингвоним «молдавский язык», а также название страны «молдавия», наиболее представительными являются:

Поминальник Бистрицкого монастыря за период 1407–1552 гг.;

Анонимная летопись Страны молдавской (Бистрицкая летопись, 1359–1507 гг.);

Путнянская летопись (1-я редакция, 1359–1526 гг.);

Путнянская летопись (2-я редакция, 1359–1518 гг.);

Надпись на церкви в Белой долине (Рэзбоень, 1496 г.);

«Сказание вкратце о молдавских господарех отколе начашася молдавская земля», молдавско-славянская летопись 1359–1504 гг., сохранившаяся в русской Воскресенской летописи;

молдавско-немецкая летопись (1457–1499 гг.);

молдавско-польская летопись (1432–1564 гг.);

молдавско-славянская летопись макария (1504–1551 гг.);

молдавско-славянская летопись Евфимия (1541–1554 гг.);

молдавско-славянская летопись Азария (1551–1574 гг.);

Краткая молдавско-славянская хроника (1359–1451 гг.) [2] .

Представления молдаван о мире и о себе, система молдавских родовых ценностей, молдавская этнокультурная идентичность отражены также в грамотах молдавских господарей и других документах средневековой молдавии, изданных румынскими [3] и молдавскими [4] историками, а также в серии историй молдавии, озаглавленных «летописецул Цэрий молдовей» («летопись Страны молдавской»), написанных на молдавском языке летописцами Григоре Уреке (охватывает период с 1359 по 1594 г.), мироном Костиным (1595–1661 гг.) и Ионом Некулче (1661–1743 гг.) Данные  Введение этих историй дополнены и уточнены в трудах мирона Костина «Де нямул молдовенилор» («О роде молдаван») и т.н. «Польской хронике»

(« », 1677 г.), а также в труде », Дмитрия Кантемира «Dp v» («Описание молдавии»), написанном на латыни в 1716 г. [5] .

Достоверность летописных данных подтверждена значительным и пополняющимся фондом документов официального делопроизводства, частной переписки, другими свидетельствами, обнаруживаемыми в Национальном архиве Республики молдова и зарубежных архивах [6] .

Богатейшим источником данных о молдавском самосознании, языке и культуре XIX в. являются труды писателей Георге Асаки, Алеку Руссо, Александру Донича, михаила Когэлничану, Константина Негруци, Иона Крянгэ, Василе Александри, Константина Стамати, михаила Эминеску и др. [7] .

мнения выдающихся представителей интеллектуальной элиты, каковыми являлись летописцы и писатели-классики, показательны как свидетельства существования определенных взглядов в обществе. Но массовое сознание молдаван находило отражение прежде всего в устном народном творчестве. Представляется принципиально важным отметить особую ценность в плане выявления молдавского этнического сознания и молдавской этнокультурной самобытности именно молдавского фольклора: сказок, легенд, баллад, народных песен, обрядов .

Молдавская Появление доктрины румынизма, идентичность отрицающей молдавскую национальнои историческая культурную самобытность, обусловлено концепция политически. Получив в 1699 г. сюзерумынизма ренитет над Трансильванией, монархия Габсбургов взяла курс на духовный раскол православных валахов. В 1701 г. в княжестве была учреждена униатская церковь, подчиненная Риму. Позднее группа трансильванских писателей и лингвистов – С. мику-Клайн, П. майор, Г. Шинкай и другие, – приступила к пропаганде тезиса о том, что валахи – потомки римлян, и к «очищению» валашского языка от слов славянского происхождения. Учитывая, что еще в XVII столетии мирон Костин и авторы трансильванских хроник иногда называли родной язык «римским» («лимба румленяскэ»), создаваемый таким образом литературный язык назвали румынским. ИдеолоП.М. Шорников. Молдавская самобытность гия румынизма, нацеленная на смену культурного кода трансильванских валахов, отчуждала их от молдаван и мунтян, а также от славянских народов, укрепляя их зависимость от Габсбургов, и австрийская монархия поддержала ее распространение. В 1780 г .

было положено начало переводу валашской письменности с традиционной кириллицы на латинскую графику. В 30-х гг. XIX в. был запущен в обращение двойной этноним «валахо-румыны»[8] .

После объединения молдавии и Валахии (1859 г.) процесс строительства нации в новом государстве, как и в большинстве стран Европы, сопровождался утверждением мифа об этнокультурной однородности при реальной разнородности его населения .

В ХХ в. стратегической целью внешней политики Румынии стала аннексия территорий соседних стран, где проживали восточные романцы. Аннексионистские цели правящих кругов Румынии определили позицию румынской историографии и по вопросу о национально-культурной идентичности молдаван. Историк Константин Рэдулеску-мотру, изложивший в 30-е – начале 40-х годов ХХ в. основные постулаты этой идеологии в трактатах «Румынизм», «Румынская этничность», «Национализм» и других работах, определял румынизм как объяснение румынской этничности .

«Румынская этничность, – утверждал он в 1942 г., – есть то, что обычно именуется также румынизмом. Он содержит структуру, которую придало ему историческое прошлое, [и] энергетический потенциал, с которым румынской нации предстоит преодолевать неизвестность будущего». Пределы «румынского пространства» он определял ареалом проживания восточных романцев – от Адриатики до Буга [9] .

ядром исторической концепции румынизма является положение об общности происхождения, языка и исторических судеб валахов. На все известные в истории восточнороманские этносы – молдаван, валахов (мунтян), аромунов (куцо-влахов), мегленитов, истриотов, далматинцев – адепты румынизма ретроспективно распространяют этноним «румыны». Несоответствие двух мифов о возникновении народов – молдавского – о Драгоше и мунтянского – о Негру-воеводе – тезису о единстве всех «румын», румынистами в расчет не принимается. В лице виднейших своих представителей – А. Ксенопола, Н. Йорги и других румынская историография пыталась (и продолжает пытаться) обосновать также положения о континуитете, т. е. о непрерывности обитания «румынского рода»

на протяжении более 2000 лет в «румынском пространстве», которое неопределенно очерчено территорией современной Румынии,  Введение молдавии и смежных областей Украины, Венгрии и Болгарии, и о румынской нации как высшей форме румынской общности [10] .

Главными историческими мифами румынизма стали Конспирация, Спаситель, Объединение и золотой век. Формируя идеологические предпосылки подавления молдавской самобытности и ассимиляции национальных меньшинств, румынисты игнорируют полиэтничный состав населения «румынского пространства» в прошлом и в настоящее время, представляя историю этих этнически и исторически различных территорий только как «историю румын» .

В целях политического сплочения румын, формирования у них синдрома «осажденной крепости», соседние народы представлены как извечные их враги, которые на всем протяжении румынской истории неутомимо умышляли против «румынского рода». Спасителей румын адепты румынизма видят в «сильных» правителях, жестоко расправлявшихся с оппозицией: то в михае Храбром, то в сателлите Гитлера военном диктаторе Румынии времен Второй мировой войны Ионе Антонеску, а то и в Владе Цепеше, «князе Дракуле», ставшем в европейской исторической мифологии символом патологической жестокости. Пик национального торжества румын, согласно этой концепции, был достигнут в 1918 г., когда Румынии удалось аннексировать Трансильванию, Бессарабию и Северную Буковину. Как золотой век румынисты трактуют времена нищеты и политических метаний – 20–30-е годы ХХ в., – завершившиеся установлением профашистской диктатуры .

Традиционными приемами «обоснования» исторической концепции румынизма, являются параллельное изложение событий, происходивших в молдавии, Валахии и Трансильвании, с наибольшим размахом использованное А. Ксенополом, игнорирование существования молдавского национального сознания и молдавской этнокультурной самобытности, самоназвания молдавского народа и наименования его языка. Н. Йорга, автор 10-томной «Истории румын», написанной в 20–30-е годы, наиболее подробно «обосновал» главные мифы румынизма [11] .

Эти мифы стали также основными темами книги «История румын», написанной историком-румынистом Петре Панаитеску и впервые изданной в 1943 г., в период военно-фашистской диктатуры и антисоветской войны [12]. По сравнению с современными румынитами автор достаточно объективен. Он признавал налитами тами чие между языками жителей молдавии, Валахии и Ардяла (Трансильвании) «незначительных» диалектных различий, славянское присутствие в Карпато-Днестровских землях не только в VI–XIII, 10 П.М. Шорников. Молдавская самобытность но и в XVI –XVIII вв., славянский характер множества топонимов и гидронимов Румынии, славянское влияние на формирование румынского языка. У славян, констатировал П. Панаитеску, румыны позаимствовали христианство, а также свою «старинную социальную и политическую организацию». Несмотря на их славянские имена, упомянуты в «Истории румын» и создатель Валашского княжества Иванко Тихомир, и его преемник Сенеслав. Не стал классик румынизма оспаривать и происхождения термина «румыны»: «Крепостные крестьяне, – признал он, – назывались в Стране Румынской румынь, в молдавии – вечинь», т. е. «соседи» [13] .

Для румынистов П. Панаитеску ценен как последовательный приверженец культурно-языкового понятия нации, обретшего этнические черты именно в эпоху фашизма. В его «Истории румын»

предпринята попытка представить историю трех различных по культуре, политическим традициям и роли в истории государств – Валахии (мунтении), молдавии и Трансильвании – как общую историю «румынского рода», и последовательно проведен курс на конфискацию молдавской истории и ее деятелей в пользу румынизма .

Вопреки принципу историзма, при описании событий средневековья П. Панаитеску использовал лингвоним «румынский язык», замалчивая существование глотонима «молдавский язык», этноним «молдаване» пытался представить как наименование территориальной, а не этнической общности, пропагандировал антинаучные определения «румынское пространство» и «румынские страны» .

«Найти» румынскую нацию в племенных союзах гетов и даков с точки зрения науки очень трудно; скорее, это вопрос веры. Внедрение термина «румын» в официальный обиход в качестве этнонима даже в Трансильвании началось только в XVIII в. молдавсVIII I кие национальные ценности отнюдь не изжили себя, и виднейшие молдавские просветители выступили против трансильванской «романомании». Георге Асаки (1788–1869 гг.) и михаил Когэлничану (1817–1891 гг.) вошли в число основателей гипотезы «дакизма», согласно которой предками восточных романцев были не римские колонисты, а даки [14]. Эту идею с энтузиазмом поддержал Б.П .

Хашдеу (1838–1907 гг.) [15], а румынский историк В. Пырван убедительно обосновал ее на основе анализа имевшихся в то время данных археологии [16] .

Изучая вопросы формирования румынского языка, ясский профессор А. Филиппиде еще в ХIХ в. пришел к еретическому с точки зрения идеологии румынизма заключению об отсутствии между молдаванами и валахами генетической связи [17]. Это Введение мнение поддержали ведущий румынский филолог С. Пушкариу и ряд других исследователей [18]. Румынский славист Илие Богдан (1867–1919 гг.), уроженец Пруто-Карпатской молдавии, признавая румынскую государственную идентичность, в этнокультурном плане считал себя молдаванином. В своих трудах он использовал этноним «молдаване» и лингвоним «молдавский язык». Критически относился к тезису о «римском» происхождении румын классик молдавской и румынской литератур михаил Эминеску; в его творчестве преобладали формы молдавского языка. На позициях этнокультурного молдавизма устояли один из крупнейших писателей Румынии ХХ в. михаил Садовяну, историк и писатель начала столетия Калистрат Хогаш, современный писатель Чезар Ивэнеску и некоторые другие мыслители-молдаване. Считаясь с этнокультурными реалиями, даже идеолог румынизма Н. Йорга пользовался термином «молдаване», правда, исподволь пытаясь лишить его функции этнонима, употребляя как самоназвание населения одной из трех «румынских» стран [19] .

Румынизм представляет собой отступление от традиции европейского сознания, склонного к экспертизе, призванной выявить объективную истину. Его научная критика дана румынскими же учеными. Г.К. Братиану в книге «загадка и мираж: румынский народ», изданной в 30-е годы ХХ в., отмечал незавершенность процесса формирования румынской нации и оперировал понятием «молдавское пространство» [20]. место исторической мифологии в механизме власти в Румынии и политическая бесперспективность апелляций румынистов к «историческому праву» наглядно раскрыты в трудах «Румынские исторические мифы» и «История и миф в румынском сознании», появление которых связано с именем историка лучиана Бойя; в первом случае он выступил редактором, во втором – автором. «муссолини, – резонно отмечает л. Бойя, – желал восстановить Римскую империю. Это было, как говорится, его право: почти тысячу лет Средиземное море было итальянским озером, а на латыни говорили от Испании до Болгарии и от ливии до Англии. Исходя из истории, точнее, из миграционистской теории, мадьяр можно отправить назад на Урал, а американцев – в Европу, оставив индейцев свободными в их стране. Не говорите, что мы предлагаем нелепую игру; ту же игру мы встречаем и в нашей истории». Справедливо и указание автора на методологическую некорректность главного аргумента румынистов, лингвистического, в вопросе об обосновании принадлежности молдаван к румынской нации: «молдаване хорошо знали, что говорят примерно так же, 12 П.М. Шорников. Молдавская самобытность как мунтяне, … но это не мешало им веками называть себя молдаванами, а не румынами» [21] .

Таким образом, как система интерпретации прошлого румынизм представляет собой историческую мифологию. Однако для мифологии соответствие реалиям истории не является обязательным в принципе. Как этнополитическая идеология, этический код и модель этнического поведения румынизм оказался достаточно функционален. Поэтому история румынизма не осталась только историей мифа. Вытесняя из общественного сознания политически опасные исторические сюжеты, идеология румынизма уже около 150 лет является главным фактором формирования государственного и национального сознания населения Румынии .

В теоретическом плане румынизм, возможно, не самая радикальная в Европе этнополитическая доктрина [22]. Но, сформулированный в Трансильвании, в зоне острых межэтнических и религиозных противоречий, он изначально служил межнациональному размежеванию. Будучи призван обосновать приоритет мунтянского этноса в объединенном государстве, румынизм не был рассчитан и на уважение культурной самобытности молдаван. Поскольку как общерумынские были представлены мунтянско-олтянские культурные образцы, молдаване были поставлены в положении имитаторов, обреченных вечно оставаться догоняющими. Поэтому румынизм изначально предполагал конфликт с молдавизмом .

В ХХ в. доктрина румынизма пережила пору конкретизации и радикализации. Ал. Авереску, румынский маршал и глава правительства (1918 г.), отношение правящих кругов Румынии к молдаванам сформулировал так: «Хотим Бессарабию без бессарабцев». Историк Н. Йорга, которому также приписывают авторство этой фразы, подобным образом определил отношение румынизма к венграм и другим национальным сообществам Румынии, внеся весомый вклад в подготовку идеологического «обоснования» национальной политики румынского фашизма [23]. До полной определенности идеологию румынизма довел ясский профессор-фашист Александру Константин Куза. Удрученный политикой правительства И. Антонеску, особенно на оккупированных территориях СССР – в молдавии и на юго-западе Украины, – основанной на этой версии румынизма, К. Рэдулеску-мотру заключил: «Единственная позитивная идея националистов типа А.К. Кузы – изгнание чужаков из страны». Однако позиция самого К. Рэдулеску-мотру была немногим менее радикальной. Иноэтничное население, полагал он, следует не изгонять из Румынии, а заставить служить румынским Введение национальным интересам [24], что также являлось одной из задач национальной политики режима Антонеску .

Поскольку статус национальных меньшинств как этносов, лишь «терпимых» румынами, изначально определялся положением о «румынском пространстве», Румыния превратилась в едва ли не единственное в Европе государство, проводящее эффективную политику ассимиляции. В Пруто-Карпатской молдавии уже к концу XIX в. было подавлено национально-культурное сопротивление молдаван. В Добрудже доля румын среди населения в 1880–1992 гг .

возросла с 28% до 91%, тотальная румынизации области стала фактом. В Трансильвании процент румынского населения с 53,8% (1910 г.) был доведен до 73,6% (1992 г.) [25]. К концу ХХ в. большинство живущих в Румынии немцев эмигрировало в Германию, а до 90% цыган, более 60 процентов украинцев и 35% русских старообрядцев-липован, помня о своем этническом происхождении, отдавали предпочтение государственной идентичности, при опросах именуя себя румынами .

Как идеология румынизм оказался востребован наиболее радикальными националистическими силами страны. С позиций румынизма было обосновано вступление Румынии в Первую (в 1916 г.) и Вторую (в 1941 г.) мировые войны, проведение политики террора и румынизации в Бессарабии и Северной Буковине в 1918–1940 гг .

и геноцида в молдавии и на юго-западе Украины в 1941–1944 гг .

Под лозунгами румынизма в марте 1990 г. были спровоцированы румыно-венгерские межэтнические столкновения в Тыргу-муреш и массовая эмиграция венгров из страны [26]. В начале 90-х годов идеология румынизма была использована в подготовке гражданской войны в Республике молдова и в пропагандистском обеспечении военных действий против Приднестровья [27] .

Этнополитические Для авторов основных историчеспозиции ких трудов, изданных в 1900–1917 гг .

молдавских и затрагивающих молдавскую происториков первой блематику, – одного из крупнейших половины ХХ в. молдавских мыслителей ХХ в. Алексея матеевича, члена Бессарабской губернской ученой архивной комиссии И.Н. Халиппы, протоиерея Н.В. лашкова (лашку), историка А.В. Болдура и других, – молдавская национально-культурная идентичность была данностью [28] .

Народ, к которому принадлежали, они называли молдаванами, а 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность его язык – молдавским. Они пропагандировали язык, культуру и прошлое молдаван, способствуя обновлению исторической памяти молдавского народа .

В научное обоснование молдавской идентичности особенно значимый вклад внес в эти годы А. матеевич. В трудах «моменты церковного влияния в происхождении и историческом развитии молдавского языка», «молдавские похоронные причитания», «Религиозные мотивы в поверьях и обрядах бессарабских молдаван», «молдавские празднования от пасхи до пятидесятницы», «Христианство в Бессарабии» и ряде других работ он выявил молдавскую языковую и богослужебную самобытность, обосновал необходимость их защиты от покушений латинизаторов, осуждал подавление языковой идентичности населения запрутской молдавии. Его литературное творчество не оставляет сомнений в его верности молдавской национально-культурной традиции и восточной геополитической ориентации .

Содержание публичного выступления А. матеевича в мае 1917 г., записанного активистом прорумынской организации или написанный самим поэтом по-румынски для кого-то из знакомых румын текст стихотворения «Наш язык», дали повод для утверждений о том, что в конце жизни он склонился к идеям восточнороманского интегрализма. Но стихотворение «Некоторым», написанное в июле 1917 г., за месяц до кончины, представляет собой этнополитический манифест, направленный против тех, кто желает «изменить свободный язык молдавских кодр» [29], подтверждает его приверженность молдавским национальным ценностям .

Историки, творившие в Бессарабии в период румынской оккупации 1918–1940 гг., по вопросу о молдавской национальной идентичности занимали противоречивую и двусмысленную позицию .

Открытая защита молдавской самобытности лишала их возможности профессионального творчества и означала политический конфликт с властью.

На уровне деклараций виднейшие из них:

И. Нистор, А. Болдур и Шт. Чобану перешли на позиции румынизма и в своих работах именовали молдаван «румынами», «бессарабскими румынами» или «бессарабцами» и реже, чем позволял себе Н. Йорга, – молдаванами. Но они же издали труды, из которых следует: у молдавии есть своя история, отличная от истории Валахии и Трансильвании, а мажоритарное население Бессарабии обладает этнокультурной спецификой, отличающей его от титульного этноса «остальной» Румынии. Даже румынист Ион Нистор (1876–1963 гг.) упоминал о «местных молдаванах», «красоте молдаванок», «молдавВведение ских селах», «молдавских хозяйствах», «молдавских обычаях», «молдавских школах» [30] .

Несмотря на заявления о приверженности румынизму, наличие у молдаван Бессарабии в XIX – начале ХХ в. молдавского, а не иного национального сознания и использование молдаванами лингвонима «молдавский язык» подчеркивал в своих работах также Александру Болдур. В 20-е и 30-е годы он отмечал молдавскую, а не румынскую, национально-культурную самобытность молдаван и явно избегал именовать их румынами [31] .

Показателен этнополитический кульбит члена румынской академии Штефана Чобану. Угодливый конъюнктурщик, участник упразднения молдавской Демократической Республики и попыток международно-правового оформления аннексии ее территории Румынией в 1918–1919 гг., он вместе с тем утверждал, что «Бессарабия в начале ХХ века имела свою собственную, национальную культуру…». В 1941 г., когда в Румынии правил диктатор И. Антонеску, Чобану опубликовал на французском языке книгу «Бессарабия: население, история, культура», в которой обосновал правомерность использования этнонимов «молдаване» и «молдавский народ», лингвонима «молдавский язык», формул «молдавская письменность», «молдавская традиция». При этом Чобану продолжал декларировать свою приверженность румынизму [32] .

Изучение и популяризация этими исследователями молдавской истории и молдавской культуры способствовали сохранению молдавского национального сознания и молдавской культурной идентичности [33] .

вопросы Образование в 1924 г. молдавской молдавской автономии означало восстановление молидентичности давской государственности, утраченной в трудах в 1859–1862 гг. в результате создания Румолдавских мынии, а также государственности 1917– советских 1918 гг .

, упраздненной оккупантами, и ученых как таковое способствовало упрочению молдавского сознания и культуры. В газете «Плугарул Рошу» публиковались статьи, посвященные молдавской истории. Однако разработка фундаментальных вопросов интересующей нас темы была начата только в 40-е годы, когда молдавия обрела целостность и статус союзной республики в составе СССР. Наличие у молдаван молдавского национального сознания, 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность самоназвания «молдовень», молдавского языка и молдавской истории было наглядно раскрыто в научной и художественной литературе. Издание славяно-молдавских документов канцелярии господарей молдавского княжества, осуществленное под руководством П.В. Советова, славяно-молдавских летописей [34], а также трудов молдавских летописцев и писателей-классиков облегчило исследователям доступ к главным источникам по истории молдавской национальной идеи и способствовало активизации научных исследований по проблематике молдавского средневековья. Отметив наличие у молдаван государственности, раскрыв оригинальный характер молдавского летописания и культурного процесса в молдавском княжестве, В.м. Сенкевич и Е.м. Руссев еще в 40–50-е годы в общих чертах обосновали культурный суверенитет молдавского этноса [35] .

В плане научного осмысления и популяризации молдавской истории, накопления и систематизации данных, раскрывающих своеобразие молдавской культуры, этапными стали обобщающие работы «История молдавии» (1951 г.) и двухтомной «Истории молдавской ССР» (1965, 1967 гг.) под редакцией академика АН СССР л.В. Черепнина [36] и целостный очерк истории молдавии XIV–XVIII вв., V–XVIII

–XVIII данный Н.А. моховым в монографии «молдавия эпохи феодализма»

(1964 г.) [37]. В этих трудах убедительно обосновано положение о самостоятельном характере исторического процесса в молдавии, раскрыты роль славян в генезисе молдавского народа и, в определенной степени, роль молдавской государственности в консолидации молдавского этноса, восточная геополитическая ориентация молдаван и их участие на стороне России в русско-турецких войнах .

Указание на наличие государственности как фактора консолидации молдавского этноса, существование у молдаван сознания своего этнического единства, молдавских патриотических чувств, представлений о себе как избранном народе, через который Бог осуществляет свою волю, отмеченные в труде Н.А. мохова «Очерки истории формирования молдавского народа» [38], стали шагом к выявлению роли молдавской национальной идеи в формировании геополитической ориентации молдаван в Средневековье и в Новое время. На древность самоназвания «молдаване» и молдавского самосознания справедливо указывал академик А.м. лазарев [39]. Решающая роль России в социально-политических преобразованиях в Дунайских княжествах и, тем самым, ее влияние на эволюцию молдавской национальной идеи в Пруто-Карпатской молдавии в 20–50-е годы XIX в., а также в создании Румынского государства 1 Введение была наглядно раскрыты в трудах В.я. Гросула и Е.Е. Чертана [40] .

Неоспоримую фактографическую основу для преодоления упрощенной трактовки положения об общем происхождении мунтян и молдаван создал ввод в научный оборот данных антропологии .

Сопоставив и обобщив результаты изучения находок археологов молдавии и Румынии, московская исследовательница м.В. Великанова установила наличие антропологических различий между населением средневековой молдавии и Валахии [41]. Группа историков-медиевистов во главе с членом-корреспондентом Академии наук молдавии П.В. Советовым раскрыла типологические особенности развития феодализма в молдавском княжестве; тем самым была доказана научная некорректность излюбленного румынистами метода параллельного описания политических событий в трех странах, – молдавии, Валахии и Трансильвании [42]. Для конкретизации этнодемографических условий формирования молдавского этноса особое значение имели результаты исследований П.П .

Бырни и л.л. Полевого. Им удалось на материалах археологии и топонимики выявить полиэтничный состав населения молдавии в XIV–XVII вв. и направленность происходивших в княжестве ассимиляционных процессов [43] .

Ввод в научный оборот новых сведений об участии молдаван в боевых действиях на стороне России в период русско-турецких войн XVIII – начала XIX в., осуществленный благодаря изданию ряда монографических и коллективных работ в конце 60-х – 80-е годы, обогатил документальную базу данных о геополитической ориентации молдавского народа в новое время и дал дополнительные основания квалифицировать присоединение Бессарабии к России в 1812 г. как реализацию программы молдавского национально-освободительного движения [44]. Данные о массовой миграции молдаван из молдавского княжества в Бессарабию, опубликованные В.С. зеленчуком, убедительно обосновали давнее положение о том, что условия Бухарестского мира 1812 г. представляли собой реализацию воли молдавского народа [45]. механизм формирования корректных молдавско-российских этногосударственных отношений в последующий период раскрыт в трудах академика я.С. Гросула об экономической и социальной политике российского правительства в Бессарабии в XIX в. [46] .

В контексте изучения молдавской языковой и национальнокультурной самобытности выдающимся достижением явилось выявление, систематизация и описание специфики молдавской 1 П.М. Шорников. Молдавская самобытность речи, а также обоснование лингвистической географии молдавского языка. Основные результаты этой работы, опубликованные в «молдавском лингвистическом атласе» [47], в коллективном труде «молдавская диалектология» [48] и обширной специальной литературе, особенно в трудах академика Н.Г. Корлэтяну, члена-корреспондента АН мССР Т.П. Ильяшенко, профессоров А.И. Чобану, А.Т. Борща и других исследователей и поныне сохраняют свою доказательную силу. Особенности молдавского разговорного языка, позволяющие выявить его отличия от румынского, систематизированы Р.я. Удлером, В.А. Комарницким, А.П. Евдошенко, В.К. Павел и другими лингвистами [49]. Исторические условия формирования молдавского языка, обусловившие его отличия от других романских языков, наглядно раскрыты в труде Н.Д. Раевского «Контакты восточных романцев со славянами» [50] .

замечательным пополнением документальной базы молдавской национально-культурной, особенно языковой, самобытности стал золотой фонд устного народного творчества, собранный, систематизированный и прокомментированный в 60-е годы ХХ в .

коллективом фольклористов под руководством профессора И.Д .

Чобану и изданный в 16 томах [51]. Серия исследовательских работ, написанных по материалам молдавского фольклора И.Д. Чобану, Е.В. Жунгиету, В.м. Гацаком, В.А. Чиримпеем, А.С. Хынку, Н.м. Бэешу, Г.Г. Ботезату и других исследователей, убедительно обосновала оригинальный характер устного народного творчества молдаван и стала весомым вкладом в популяризацию этнокультурного наследия молдавского народа [52] .

Изданием коллективного труда историков, филологов и этнографов «молдаване», в котором обобщен богатый фактический материал, раскрывающий национально-культурную самобытность молдавского народа [53], и исследования «Формирование молдавской буржуазной нации», в котором был дан методологически важный анализ роли буржуазии и интеллигенции в процессе формирования молдавской нации [54], был подведен предварительный итог этому периоду научного осмысления и обоснования молдавской национально-культурной самобытности .

Систематизация артефактов молдавской национально-культурной идентичности и достижений молдавской историографии и лингвистики в сфере их осмысления была осуществлена в 70–80-е годы изданием на молдавском языке 8-томной «молдавской Советской Энциклопедии», а также кратких (однотомных) энциклопедий «молдавская ССР» и «Советская молдавия» и др. [55] .

1 Введение В 80-е годы своеобразие исторического пути молдавской литературы, ее связей с византийской, южно– и восточнославянскими литературами, процесс формирование молдавской этнокультурной самобытности, тематическая и стилистическая специфика на огромном фактическом материале наглядно раскрыты в трехтомнике «История молдавской литературы» [56]. Дополнительное обоснование самобытный характер молдавской духовной культуры получил также в трудах философов Д.Т. Урсула, Ф.м. Верцана, В.м. Смелых, В.Н. Ермуратского, П.А. Ковчегова и др. Им удалось проследить преемственность в развитии общественной мысли молдавии. Весомый вклад в исследование вопросов молдавской этнокультурной идентичности был внесен в ходе осуществления проекта «молдавские мыслители», когда была написана и издана серия биографий молдавских летописцев, ученых, писателей XVIII – начала ХХ в. [57] .

Следующим этапом изучения процессов развития молдавского этноса на всем протяжении его истории было призвана стать подготовка обобщающего труда по истории молдавии. Однако первая попытка издания такой работы оказалась малоуспешной. Стремясь избежать полемики с румынскими историками, редакторы книги «История молдавской ССР. С древнейших времен до наших дней»

[58], увидевшей свет в 1982 г., исключили из нее вызывающие наиболее резкие возражения румынских коллег вопросы молдавского этногенеза, начиная с тезиса о непрерывности восточно-романского присутствия в Карпато-Днестровских землях, не упомянули о славянском населении на Внутрикарпатском плато в VI–IX вв., не акцентиIX IX ровали участия славян в формировании молдавской народности в XIV–XVII столетиях. Подобный подход сохранился и при подготовке

–XVII XVII 5-томного труда «История молдавской ССР». Авторы первого тома, увидевшего свет в 1987 г. [59], также поддержали концепцию континуитета и, несмотря на отсутствие фактических оснований, признали присутствие волохов в Восточном Прикарпатье уже с XII в .

Попыткой достижения компромисса стало упоминание таких причин возникновения этнокультурных различий между молдаванами и мунтянами, как включенность их предков в состав различных государственных образований, а также особенности их этнического окружения: южнославянское – на юго-западе и восточнославянское – на северо-востоке. Второй и последующие тома 5-томника были написаны, но не увидели света по политическим причинам .

Обзор основных направлений изучения истории молдавии в 50–80-е годы ХХ в. позволяет утверждать, что специальное исслеП.М. Шорников. Молдавская самобытность дование национальной идеи молдаван в эпоху, когда национальные идеи других народов, – начиная с русской, – огульно определялись как реакционные течения общественной мысли, – в научных учреждениях было невозможно. Само понятие «молдавизм» в научном обороте отсутствовало. Дабы не давать повода для полемики с румынскими коллегами, ученые молдавии лишь обозначали темы молдавско-румынских языковых различий, молдавско-валашских межгосударственных и межэтнических отношений, движения за восстановление молдавского княжества в 60-е годы XIX в. и молдавского этнокультурного сопротивления румынизации .

Даже при исследовании трудов молдавских писателей-классиков оставался нераскрытым этнополитический контекст литературной борьбы того времени. Не получил научной оценки перевод молдавской письменности в Румынии с кириллицы на латинскую графику в 60–е годы XIX столетия. По существу историография формировала у молдавской общественности безразличное – если не положительное – отношение к подавлению молдавской этнокультурной самобытности в процессе формирования румынской нации .

Не все необходимое делалось для пополнения источниковой базы молдавизма. Не было осуществлено подлинно научное, – в данном случае факсимильное, – издание трудов молдавских летописцев, не увидели света полные собрания сочинений молдавских писателей-классиков XIX в. Весьма содержательный труд по истории молдавии, «молдавский летописец» Варфоломея мэзэряну, ряд других известных специалистам ценнейших источников по молдавской истории не опубликованы до сих пор. В отсутствие научных исследований, посвященных сравнительному анализу фольклора, литературы, течений общественной мысли молдавии, Валахии и Трансильвании, специфика молдавской культуры остается недостаточно выявленной и отграниченной от культуры валашской, а затем румынской .

Попытки На рубеже 90-х годов ХХ в. недоисториков- работки исторической науки молдавии румынистов были использованы унионистами в цеотрицать лях «обоснования» демонтажа молдавсмолдавскую кой государственной и этнокультурной этнокультурную идентичности. По иным, социальным самобытность и политическим причинам, в момент, Введение когда национализму в жизни молдавии была отведена роль решающего политического аргумента, часть молдавских историков перешла на позиции румынизма. Им, причастным к научному обоснованию молдавской национально-культурной самобытности в 60–80-х годах [60], были известны документы молдавской истории, и они не могли не сознавать научную несостоятельность исторической концепции румынизма. Они приняли ее как идеологический императив, политический заказ и условие государственного финансирования их дальнейшей профессиональной деятельности .

Установочными в методологическом плане стали для румынистов молдовы переизданная в Кишиневе в 1990 г. на румынском, а затем на русском языке монография П. Панаитеску «История румын» [61] и книга бывшего сотрудника Института истории партии при ЦК КПм м. Брухиса «Россия, Румыния и Бессарабия: (1812, 1918, 1924, 1940)» [62]. Но при написании собственных работ румынисты взяли за образцы прежде всего современные румынские учебники [63], в которых изложение исторического процесса в «румынских странах» дано в более вульгаризованной, чем у П. Панаитеску, форме. В этих учебниках этноним «молдаване» почти отсутствует, а термин «румыны» используется даже применительно к населению Карпато-Дунайских земель античной эпохи;

в них отсутствуют имеющиеся в книге П. Панаитеску сведения о славянском влиянии на развитие румынской культуры. По таким румынским образцам историки-румынисты подготовили серию собственных учебников по «истории румын» [64] .

В отличие от их работ предшествующего периода, при написании этих учебников авторы, сменив этнополитические подходы, лишь переписывают историю. Пытаясь проиллюстрировать основные темы исторической концепции румынизма, они мало заботятся об убедительности создаваемого ими «образа прошлого». Соучаствуя в конфискации молдавской истории в пользу румынизма, они именуют «румынами» всех деятелей молдавии, начиная с легендарного воеводы со славянским именем Драгош, исторически первых господарей такими же именами – Богдан I, Богдан II, лацко, – а также Стефана Великого, Дмитрия Кантемира и др. В «Кратком курсе лекций по истории румын» единственной теорией происхождения румын признана теория континуитета, в соответствии с которой «румынский народ, имеющий единую культуру, язык и национальную направленность, является прямым потомком дакоримлян всей древней Дакии» [65] .

22 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Игнорируя разновекторный характер социальных процессов, происходивших в средневековье в Валахии, молдавии и Трансильвании, истинное содержание политических отношений между молдавией и Валахией, особенно войны, историки-румынисты продолжают курс румынской историографии на маргинализацию молдавской истории. Необоснованно большое значение придается в их работах эпизодам, связанным с мифологией румынизма, особенно оккупации молдавского княжества в 1600 г. войсками михая Храброго. Валашский воевода представлен носителем идеи румынского интегрализма, в действительности появившейся через два столетия после его гибели .

В стремлении оспорить правомерность применения лингвонима «молдавский язык» румынисты прибегают к подмене предмета дискуссии. Они обсуждают не историю языка и происхождение его наименования, отличия живой молдавской речи от норм общего литературного языка, а степень соответствия этим нормам живого языка современной молдавии. Признавая существование отличий между румынским и молдавским языками, последний они именуют диалектом. При этом игнорируется многовековая история использования лингвонима «молдавский язык» молдаванами. Политический вывод формулируется антинаучно: «Один язык – один народ, один народ – одно государство» [66] .

Согласно концепции румынизма, румынская нация не может включать в свой состав иную целостную культуру, отличную от нее самой, тем более другую нацию. Стремясь вытеснить из исторического сознания молдаван память о славянском участии в формировании молдавского этноса и славянском влиянии на развитие молдавской культуры, авторы учебников «истории румын»

не упоминают о славянском населении средневековой молдовы, замалчивают даже существование русина яцко, одного из главных персонажей легенды об образовании молдавского государства .

Таким образом, курс «история румын» представляет собой профанацию молдавской истории, попытку ее аннулирования и изъятия из общественного сознания. Преподавание «истории румын»

нацелено на формирование у нового поколения безразличия к молдавской идентичности и молдавской культуре, на замену молдавского национального сознания румынским, на геополитическую переориентацию нового поколения и разрушение идеологических основ молдавской государственности .

Введение Молдавская замена на рубеже 90-х годов идентичность ХХ в. курса молдавской истории в традиционной этнической историей титульной историографии нации соседнего государства озреспублики Молдова начала концептуальную капитуляцию большей части, но не всего образованного слоя молдавии. Идеологическое вторжение румынизма актуализировало молдавское национальное сознание. Хотя традиционная историография молдавии стала альтернативной, разработка вопросов молдавской истории с позиций молдавизма была продолжена и в отсутствие государственной поддержки. Появление первых изданий в защиту молдавской идентичности было вызвано потребностями политической борьбы. В брошюрах историка В.я. Гросула и филолога И.Д. Чобану, изданных в Тирасполе в начале 90-х годов, – ранее их варианты печатались в кишиневских газетах – были обоснованы права молдаван на собственную историю и культурный суверенитет [67]. На более обширном фактическом материале, почерпнутом главным образом из румынской литературы, удалось обосновать древность бытования самоназвания «молдаване» и лингвонима «молдавский язык» в монографии «молдаване в истории» [68]. В ходе публичной полемики, последовавшей после выхода этой книги, термин «молдовенизмул» («молдавизм») утвердился в молдавской публицистике, а затем и в научной литературе .

Достижения молдавской советской историографии 60–80-х годов в обосновании самобытного характера молдавской культуры и молдавской истории получили развитие в трудах сотрудников Приднестровского Государственного университета Н.В. Бабилунги, Б.Г. Бомешко, других приднестровских историков [69]. Разработка региональной истории увенчана выпуском в Тирасполе фундаментального двухтомного труда в трех книгах «История Приднестровской молдавской Республики» [70] .

Самостоятельный характер молдавской государственности, независимость исторического процесса в молдавии от подобных процессов в Валахии и Трансильвании раскрыты в коллективной монографии «История Республики молдова с древнейших времен до наших дней» [71], подготовленной группой ученых во главе с членом-корреспондентом АНм В.И. Царановым и изданной в 1997 г .

под грифом Ассоциации ученых им. Н. милеску-Спэтару. Авторы этого первого после провозглашения независимости обобщающего труда по молдавской истории изложили цельную концепцию 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность развития молдавского народа, рассмотрев исторические события в пределах молдавского княжества – до 1812 г., в 1812–1940 г. – в пределах Пруто-Днестровского междуречья и левобережного Поднестровья, а с 1940 г. – в границах молдавской ССР. Анализ вопросов этнической истории молдаван позволил им наглядно обосновать положения о праве молдаван на собственную историю и государственность [72]. В 1998 г. был издан дополнительный тираж, а в 2002 г. доработанный и дополненный вариант этой книги вышел вторым изданием [73] .

В целом успешной попыткой создания энциклопедии молдавизма стал выпуск историком Василе Стати труда «История молдовы в датах» [74]. Включенный в книгу перечень литературы, посвященной вопросам молдавского самосознания и молдавского языкознания, суждения деятелей истории и культуры, хроника молдавско-валашских войн и конфликтов не оставляют сомнений в независимом от событий в Валахии и Трансильвании характере исторического процесса в молдавском княжестве, в реальности молдавской этнокультурной самобытности на всем протяжении молдавской истории, опровергают ряд мифов румынизма, в том числе о существовании между молдавией и названными княжествами в XV–XVIII вв. отношений солидарности, антиосманского фронта «румынских стран» .

Для дальнейшего обоснования древности самоназвания «молдаване», молдавского родового и национального сознания, лингвонима «молдавский язык» чрезвычайное важен критический разбор результатов исторических исследований 60-х годов, целенаправленно вытесняемых из научного оборота румынистами, данный в другом труде В. Стати – «История молдовы». Привлечение фактического материала, труднодоступного даже для исследователей либо впервые вводимого в научный оборот, позволило автору уточнить содержание тезиса об общем происхождении молдаван и валахов .

Не оспаривая наличия у двух народов общей латино-фракийской этнической основы, В. Стати указал на существенные антропологические различия между населением средневековой молдавии и Валахии. Они, справедливо заключил исследователь, обусловлены не только длительным развитием молдаван и валахов в условиях взаимной изоляции, но и их различным этническим пополнением [75] .

Картину этногенеза волохов и консолидации молдавской народности в составе молдавского княжества, представленную В.Н .

Стати, обогатили и позволили уточнить материалы трех монограВведение фий, опубликованных в 2000–2002 гг. Автором одной из них, Р.А .

Рабиновичем, приведены убедительные объяснения отсутствию сведений о волохах в Карпато-Днестровских землях в эпоху «темного тысячелетия»: их просто не было в регионе. Тем самым вскрыта несостоятельность концепции континуитета. Период кристаллизации этноса, ставшего известным под именем «волохи», автор обоснованно относит ко времени между появлением в Северном Причерноморье готов и нашествием гуннов (375 г.). Венгерское слово «», означающее «влах», показано в книге, могло быть заимствовано только из немецкого языка и только догуннского периода. Бесспорных данных о присутствии волохов на левобережье Дуная до начала XIII века, удалось показать исследователю, нет;

в этом столетии имела место миграция волохов с правобережья Нижнего Дуная в Трансильванию [76] .

С выводами о времени появления волохов в Трансильвании, обоснованными в названной работе, стыкуются данные, приведенные в коллективной монографии «И… разошлись славяне по земле» [77], посвященной славянскому периоду истории КарпатоДнестровских земель (VI–XIII вв.). материалы этой книги, доказательные и, благодаря использованию авторами данных археологии, достаточно детализированные, дают основания для пересмотра бытующих в исторической литературе представлений о масштабах участия славян в формировании волошского этноса, а издание в переводе на русский язык книги польского историка зд. Сперальского «молдавские авантюры» [78] пополнило данные об условиях формирования молдавского этнического сознания и культуры, о политических и культурных связях молдавии с Польско-литовским государством и включенной в его состав Галицкой Русью, с другими восточнославянскими землями в XIV–XVII вв. Аргументация древности существования молдавской этнокультурной идентичности, приведенная историками-молдавистами, получила поддержку сотрудника Стэнфордского университета (США) Ч. Кинга, издавшего в 2000 г. монографию «молдаване» в США [79]. Полемика в печати, вызванная изданием книги в переводе под неадекватным названием «молдаване, Румыния, Россия и культурная политика», убедительно подтвердила возросшую потребность молдавского общества в реабилитации национальной истории .

Ценным вкладом в обоснование молдавского языкового суверенитета стал выход в свет еще одного труда В.Н.Стати – «молдавско-румынского словаря» объемом 19400 слов [80]. Опираясь на классиков молдавской литературы и достижения лингвистики, 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность применив предложенный Алеку Руссо метод исследования, основанный на выявлении языковых различий, исследователь наглядно раскрыл индивидуальности молдавского языка и его отличия от румынского, прочертив тем самым демаркационную линию между молдавским и румынским языками. Абсолютное большинство титульных слов, удалось ему показать, определены как «молдавские»

классиками молдавской литературы В. Александри, м. Эминеску, И. Крянгэ, м. Садовяну и др., а также румынскими лексикографами в созданных ими толковых словарях румынского языка 1929, 1931, 1955–1957 и даже 1982 годов издания. Изданием мРС автору удалось подтвердить безграничные выразительные возможности молдавского языка и обосновать его место на высшей ступени в иерархии восточнороманских языков .

И, наконец, В.Н. Стати внес новый вклад в обоснование реальности молдавской этнокультурной идентичности в средние века, вновь рассмотрев государственную деятельность Стефана Великого, ставшего для последующих поколений молдаван воплощением всех достоинств [81]. Эта проблематика рассмотрена также в написанной с позиций молдавизма монографии В.Ф.Степанюка «Государственность молдавского народа» [82] .

Труды историков-молдавистов 90-х годов ХХ в. представляют собой плодотворную попытку трезвой переоценки идейного и научного багажа предшествующей эпохи, чуждую как восхвалениям предшественников, так и недооценке их вклада в исследование проблематики молдавской этнокультурной идентичности .

В научном плане защита ими молдавской этнокультурной самобытности от идеологического давления румынизма оказалась достаточно эффективна. Ими выявлены существование молдавского этнического сознания (с XIV века), приоритетность самоназвания народа «молдаване» и лингвонима «молдавский язык» сравнительно с этнонимом «румыны» и «румынский язык», установлены основные артефакты молдавской идентичности в сфере культуры (язык, фольклор, литература) .

Вместе с тем исторической наукой не раскрыта вся совокупность признаков молдавской национально-культурной самобытности, соотношение молдавского родового (этнического, национального) сознания и молдавской государственной идеи. Отсутствует и специальная обобщающая работа по истории молдавизма. Хотя факт проживания в молдавском княжестве многочисленного славянского населения общепризнан, тенденция описывать историю молдавии как историю только молдавского этноса сохраняется, поВведение этому генезис молдавской идентичности, этнокультурные условия формирования молдавизма не получили адекватного освещения .

молдаване, как и любой другой народ, хотят уважать себя, свой язык, свою культуру. Им необходимо ясное представление о своем прошлом, о своей миссии в истории и задачах на будущее, ибо, как отмечал михаил Эминеску, «без общих идей не существует народа»

[83]. логика исторического познания и потребности молдавского общества требуют дальнейшего исследования сущности и структуры молдавской национальной идентичности, особенностей молдавского этнического и государственного сознания, этнообразующих функций молдавского языка, молдавской духовной культуры, молдавской государственности, молдавской Церкви, молдавского права, типичных черт национального характера молдаван .

Базовые положения и выводы данной работы, а также фактические данные, использованные для их обоснования, прошли апробацию в опубликованных автором монографических работах [84] в написанных им разделах обобщающих трудов [85], а также в серии научных [86] и газетных статей .

Глава 1 .

–  –  –

§ 1. ЭТНокЛЬТрНЫ коНТЕкСТ .

ФорМИровАНИЯ МоЛДАвСко НАроДНоСТИ Исходным условием этнической консолидации любого народа является территория его первоначального обитания. Определяющими этнодемографическими и культурными особенностями молдавского княжества изначально были полиэтничный состав его населения, православное единство молдаван и славян и тесные связи молдавии со славянскими странами. Более подробной этнокультурной характеристике средневековой молдавии по необходимости должен предшествовать обзор ключевых вопросов молдавского этногенеза .

очаг завоевание Дакии римлянами молдавской (106 г. н. э.) было осуществлено в этничности ходе истребительной войны. Большинство даков погибло, часть бежали за пределы Дакии или взяты в плен и распроданы на рабских рынках империи. Еще в начале XVIII в .

о «рассеянии даков» сообщал Николай Костин [1]. В 2 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве Дакии поселились жители римских провинций, в которых были сформированы легионы, ее завоевавшие, прежде всего иберы, а отнюдь не италики. Независимо от того, какое население подверглось романизации, иберы или даки, следует предположить, что после отвода римских войск и администрации в 276 г. н.э. его романизованные потомки также покинули Дакию либо растворились среди карпов и других племен, занявших провинцию .

В III столетии в восточное Причерноморье вторглись германские племена готов, а территорию бывшей Дакии захватили другие германцы – гепиды. Они владели этой областью дольше, чем римляне, до 567 г., когда были разгромлены аварами, однако ни одного готского либо гепидского слова в восточно-романских языках нет; следовательно, нет и оснований признавать наличие культурной преемственности между романизованным населением Римской Дакии и современными румынами. Приводимые румынскими археологами доказательства проживания на Внутрикарпатском плато в IV–VIII вв. потомков римлян либо романизованных

–VIII VIII даков неубедительны .

Второе появление восточных романцев к северу от Дуная и в Карпатах связано с их миграцией с Балкан, где существовало гораздо более многочисленное, чем некогда в Дакии, романизованное население [2]. Хозяйственный уклад волохов – отгонное скотоводство – позволил им распространиться по европейским провинциям Византии, в Иллирии, до Альп и Чехии. Возможно, слово «молдавия» есть производное от иллирийских слов «моолис дава» или «молифт дава» («страна сосен», «страна елей») и связано имя молдавии со вторым, неславянским, названием Влтавы, реки в Чехии, – молдау. Предположения историков и лингвистов о связях восточных романцев с иллирийцами дают основания для упоминания о факте: в месапском языке, родственном иллирийскому, есть слово «молдахиас», в переводе – «белый» и «сладкий» .

Неслучайный характер сходства звучания этого слова с названием молдавия явствует из турецких источников, в которых молдаван называли «ак фальк» – «белыми влахами», а валахов – «кара фальк», «черными влахами» [3] .

Взаимодействуя с различными народами, волохи, вероятно, еще в догосударственный период разделились на племена, между которыми имелись этнокультурные различия. Два очага формирования государственности у восточных романцев – в Северо-Восточных и южных Карпатах – были разделены сотнями километров горно-лесистой местности, а также Внутрикарпатским плато с 30 П.М. Шорников. Молдавская самобытность осевшими там венграми, что делало контакты между этими народами весьма затруднительными. С XIV в. венгерские короли привлекали к борьбе против татар молдавские и валашские воинские формирования, но они имели различных предводителей, действовали на разных направлениях и в итоге возникли два взаимно независимых государства [4] .

Прародина молдаван – марамуреш, небольшая, площадью немногим более 10 тыс. кв. км горная область в Карпатах. Там, в регионе со смешанным волошско-славянским населением, еще до образования молдавской государственности возникла молдавская этничность. Однако молдавская народность сформировалась в пределах молдавского княжества, в состав которого марамуреш никогда не входил. Первоначальной территорией формирования молдавского этноса, этническим очагом молдавского народа стала долина реки молдова и территория между реками Сучава и Бистрица, с середины XV столетия – междуречье Прута и Сирета, а век спустя, когда столица княжества была перенесена из Сучавы в яссы (1564 г.) – треугольник между Восточными Карпатами и зоной Кодр западнее Кишинева [5] .

молдавское языковое пространство шире. Оно включает территорию современной Республики молдова, Пруто-Карпатскую молдову, северо-восточную часть Трансильвании и некоторые районы современной Украины, где проживают также молдаване [6]. Однако вопрос о наличии постоянного молдавского населения на севере молдавского княжества – в населенных русинами Покутье, в 1388 г. полученном господарем Петром мушатом от польского короля под залог одолженных ему 3000 рублей серебром, и Щепеницкой земле, – а также в южной части Пруто-Днестровского междуречья, находившемся под ударом татар, турок и валахов и до XIX в. населенном редко, остается дискуссионным. После захвата этой территории турками ее православное население пополнялось в основном за счет пленников, захватываемых татарами при набегах на молдавию и Галицкую Русь .

В то же время в молдавском княжестве проживало иноэтничное население. Среди первых поселенцев Баии летописец Симион Даскэлул назвал наряду с молдаванами саксов (немцев, прибывших сюда из Трансильвании) и венгров. В княжестве проживали также цыгане, армяне, татары, евреи. Но самым многочисленным этническим сообществом, единственным, кроме волохов, обладавшим в молдавии территориальностью, являлись восточные славяне, как их называли молдавские летописцы, «русь» [7] .

Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве волохи Наряду с волохами, славяне приняли участие и славяне в восстании Богдана и в его походе на восток .

Почти все известные молдавские деятели эпохи формирования молдавского государства – Драг (Драгош), его сын ладислав, Балица (Балк), Богдан I, Богдан II, лацко – носили славянские имена. Славянское происхождения ряда молдавских имен отмечали молдавские летописцы. Таковыми, по мнению мирона Костина, являлись «Богдан, Драгош у молдаван, Стан и Влад у мунтян, а также и Драгомир и Станомир. Эти и другие не являются римскими именами, а сербскими, откуда можно видеть, что славянский язык распространился в этих странах, поскольку такие имена есть только у славян» [8] .

В Карпато-Днестровских землях волохи и славяне-беженцы из марамуреша встретили остатки древнерусского населения. О древнем русском присутствии здесь гласят русские летописи и молдавская легенда о русском пасечнике яцко, встретившем воеводу Драга и его спутников в неведомой им стране восточнее Карпат. «Страна, – заявил Симион Даскэлул в своем «Предословии» к труду Григоре Уреке, – сотворена из двух языков, что известно и до сего дня» .

Г. Уреке дал картину совместного заселения предгорий Восточных Карпат волохами и русскими. якобы «рус» яцко, увидев, что Драгош начал селить волохов вниз по реке молдова, «пошел и он в Страну ляшскую, откуда привел много русских и поселил их вверх по реке Сучаве и Сирету в сторону Ботошан» [9]. При основании молдавского государства, утверждал и мирон Костин, Драгош «…поселил крестьян-русин из Покутья и Подолии; они заселили Черновицкий и Хотинский цинуты и всю область Днестра и уезды Оргеевский и Сорокский, и за Прутом половину ясского и половину Сучавского цинута» [10]. Но Дмитрий Кантемир, не оспаривая тезис о переселениях, все-таки считал славян более ранними, чем собственно молдаване, исконными жителями молдавии [11]. Присутствие «русских» в этих землях до похода Драгоша признают и румынские историки-националисты. «Румынская экспансия из Венгрии, – отмечал Н. Иорга, – не что иное как великая победа над более древней русской экспансией»

[12]. Однако свидетельств о каких-либо столкновениях спутников легендарного Драга или исторического Богдана I с местным славянским населением в XIV в., да и позднее, в источниках нет .

Поскольку расселение волохов среди славян происходило мирно и постепенно, в молдавии сохранилось множество славянских наименований сел, речек, гор. В их числе название полосы горных пастбищ в Карпатах – Долгополие, рек Бистрица, Жижия, СучаП.М. Шорников. Молдавская самобытность ва, Сучевица, Бродина, Рышка, Суха, Путна, Красна, Добровец, Кнежа, Рымна, Шушица, Кашин, Воловец и других в молдавии времен первых господарей и Бык, Ботна, Каменка, Нырнова, Солонец, Ракитна, лопатник – между Прутом и Днестром. Среди 298 притоков реки Сирет только 47(16%) носят молдавские названия [13]. Очевидно славянское происхождение названий городов Сучава, Радовцы, Галац (Новый Галич), Текуч, Хотин, Сорока, Бырлад (Берладь), Тигина (Тягина) и других, старинных молдавских монастырей Путна, Драгомирна, Бистрица, Сучевица, Воронец. Из 60 известных названий населенных пунктов молдавии XIV в. почти 40 – славянского происхождения [14] .

Стремясь восполнить убыль населения в стране, разоренной иноземными вторжениями, молдавские господари прибегали к насильственными переселениям. В июне 1498 г. молдавское войско совершило набег на польские владения. «И в тот же год, – отметил Григоре Уреке, – Стефан воевода … вошел в Подолию к русским, перешел и львов […]. И много людей, мужчин, женщин, детей вывели [молдаване] в рабство, больше 100.000, многих из них поселил Стефан в своей стране[…]» [15]. В 1509 г. набег на Галицкую Русь предпринял Богдан III. По словам летописца Николая Костина, главной добычей молдавского войска стал полон – «ляшское боярство» и «простые люди»;

господарь велел угнать их в молдавию и поселил на рубеже страны .

Однако процесс этот был двусторонним. В ответ на вторжение войск Богдана III поляки предприняли набег на молдавию и угнали часть населения северной части страны, в том числе окрестностей Сучавы. При урегулировании конфликта они включили в условия мирного договора пункт о возврате порабощенных подданных польской короны. Тем не менее, подобные переселения осуществляли также Иоанн лютый и другие молдавские господари [16] .

Переселения не изменили направления этнодемографической эволюции молдавии. Если в XIV в. славяне составляли 40% населения княжества, то через век – уже только четверть [17]. Такое направление ассимиляционных процессов подтверждают данные топонимики. Кроме собственно славянских названий сел ПрутоДнестровского междуречья, известных с XV в. (Селиште, лознова, Гливище, Виков, Добруша, Дубовое и др.), немало молдавских топонимов, раскрывающих славянское происхождение их населения: уже названные Сырбь, Булгарь, лэпушна (леповешна), Выртоп, Шкеень и др. Внесли свой вклад в формирование молдавской народности и другие этносы. Села Сась, Сасчиорь – немецкого, Герц, Грецкое, Греки – греческого происхождения. Название и сосГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве тав населения сел Татарень, Тэтэрешть, Тэтарь не требует разъяснений, как и этническая принадлежность жителей сел Цигэнешть, Цигэней и др. Во многих городах молдавского княжества – Серете, Баие, Сучаве, Романе, Котнарах, Нямце – имелись немецкие и армянские городские колонии. С установлением турецкого ига увеличилось греческое население молдавских городов [18] .

Несмотря на ассимиляционные процессы, многочисленное «русское» население проживало в княжестве и в дальнейшем. Русские (русины) и в конце XVI в. составляли часть жителей столицы .

Одна из башен крепости Сучавы называлась по-русски «Не бойся», а под 1581 г. в городе упомянута Русская улица. Славянские названия носили и три пригорода ясс – Сокола, Николина, мирослава, а также ближнее село Доколина, крепость города Роман – Смередова и т.д. В Оргеевском и Сорокском цинутах, на Буковине и в Щепеницкой земле русские люди составляли большинство населения и в начале XVIII в. В 1620 г. к вождям восставших против него жителей Оргеевского цинута господарь Гаспар Грациани обратился на понятном им языке – славянском: «Да имасте срдце чисто к господарю» [19]. Некоторым понадобился перевод на молдавский, но в массе своей русины сохраняли родную речь. «И доныне, – отмечал в 1635 г. Григоре Уреке, – живет русский язык в молдавии, особенно там, где их (русинов), расселил [Стефан Великий], … почти третья часть говорит по-русски» [20] .

В конце XVII в. этноязыковая ситуация в молдавии оставалась такой же. «Цинуты Черновицкий, Хотинский, половина ясского, половина Сучавского, – утверждал мирон Костин, ворник Верхней Страны, – полностью рутенские». То есть русинские. По данным Дмитрия Кантемира (1716 г.), «те, кто был переселен из Польши в центральную часть молдавии, проживая там долгое время, забывали родной язык и усваивали молдавский. Те же, что живут в пограничных с Подолией районах, до настоящего времени говорят по-рутенски и по-польски» [21] .

Славянский Наряду с наличием многочисленного язык русского населения, позиции славянского в Молдавском языка в молдавском княжестве усиливало княжестве то обстоятельство, что христианство волохи восприняли от славян, и славянский язык считался у них священным. Славянский язык был языком богослужения, и, слушая проповеди, заучивая молитвы, каждый молП.М. Шорников. Молдавская самобытность даванин вникал в смысл славянских слов. Рукописные славянские книги, памятники раннехристианской и византийской культуры, переведенные в Болгарии и Сербии на славянский язык, а также библейские книги, сочинения «отцов церкви», юридическая, естественнонаучная, астрологическая, предсказательная литература и многое другое, органически вошли в раннюю молдавскую письменность и оказали влияние на формирование молдавской духовности [22] .

между языком славянского населения молдавии и письменным языком княжества, несомненно, имелись отличия. Именуя часть соотечественников «русь», т. е. русскими, молдавские летописцы, за исключением Гр. Уреке, не называли русским также их язык. Русским или польским именовал этот язык Дмитрий Кантемир (1716 г.). Тем не менее, с момента образования молдавского княжества в молдавии, как и в соседней Валахии, именно на славянском языке велось государственное, церковное и хозяйственное делопроизводство. К настоящему времени опубликованы 462 политико-административных акта господарской канцелярии XIV– – XVII вв., начиная с грамоты Романа-воеводы от 30 марта 1392 г., впервые назвавшего себя «господарь великий и самодержец земли молдавской от гор до моря», 244 внешнеполитических акта, ряд Писаний и более 70 информаций исторического характера. Все эти документы составлены на том же славянском языке. Официальным языком молдавского княжества был именно русский книжный язык того времени [23] .

На этом языке было положено начало оригинальной литературе молдавии. По просьбе господаря Александра Доброго, в 1402 г .

просветитель Григорий Цамблак составил на славянском языке «Житие святого Иоанна Нового», православного мученика, покровителя молдавии. Одним из первых летописных свидетельств о существовании молдаван является «Сказание вкратце о молдавских господарех отколе начашаяся молдавская земля» конца ХV в. По мнению Н.А. мохова [24], оно было написано русским летописцем по молдавским источникам. В. Стати высказал еще одну резонную версию: летопись составлена молдавским или русским автором при дворе Стефана III и предназначалась для зарубежного читателя. Однако попытки оспорить местное происхождение летописи вряд ли обоснованы. молдавская литература эпохи Стефана Великого представлена и другими славянскими летописями, написанными тем же языком. Эта же древнейшая из летописей молдавии существует в нескольких молдавских и иноземных вариантах. К Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве первым относятся Анонимная («Бистрицкая») летопись молдавии (1359–1507 гг.) и два списка Путнянской летописи (1359–1526 гг.), (1359–1518 гг.). Ко вторым – молдаво-немецкая хроника (1447– 1499 гг.) и молдаво-русская летопись (1359–1504 гг.). В 1576 г. написана славяно-молдавская летопись, содержащая сведения о событиях истории молдавии, Болгарии, Сербии и Турции за период 1359–1512 гг. [25] .

язык молдавских летописей мало отличался от русского книжного языка того времени. Бистрицкая летопись, озаглавленная «Сия летопись, отколь божьим произволением началась Страна молдавская», была без изменений включена в русскую Воскресенскую летопись. Столь же близок русскому письменному языку той эпохи и язык богослужебных книг Валахии. Издания, увидевшие свет в 1508, 1510 и 1512 годах в Тырговиште, широко ходили по Руси [26]. «Письменные памятники, молдавские грамоты XIV в. и другие древние тексты, – справедливо отмечено в первом издании «Истории молдавии» (1951 г.), – писались в молдавии на языке юго-западной Руси, в них преобладали галицко-русские языковые элементы» [27] .

Круг молдаван, знающих русский язык, не ограничивался учеными монахами и писцами господарской канцелярии. Русской речью владела молдавская знать. Господарь Стефан I в 1395 г. явно на русском языке обещал польскому королю «служити и помогати.. .

со всем поспольством земли молдавской». знал русский язык и Стефан III Великий. В почтенном возрасте 70 лет, в 1503 г., с польским послом он разговаривал именно на этом языке, вставляя молдавские слова. О Покутье молдавский правитель сказал: «взял есми ту букату земле, хочу щоби ми ся ней достало». Вероятно, по-русски говорил господарь и в семье. Его вторая жена Евдокия была киевской княжной. Владел русским языком Иоанн-воевода лютый, два года проживший в москве и женатый на русской и, судя по их заинтересованному отношению к славянскому летописанию, многие другие господари [29] .

Обилие молдавизмов в славянских текстах молдавских грамот и частных писем XV–XVII вв., калек с молдавского, изменения родового окончания существительных в соответствии с родом молдавского существительного, другое согласование с прилагательным, замена падежных форм существительных предложными конструкциями, характерными для молдавского языка, свидетельствуют о функционировании русского языка параллельно с молдавским, в том числе и в быту. Русские слова вставляли в свою речь даже скаП.М. Шорников. Молдавская самобытность зочные персонажи, например, Иван Турбинка. А Василе Александри записал легенду «Поход на Сибир». Сохранилась эта традиция и в молдавском фольклоре ХХ в. [30] .

массовое владение славянским языком являлось этнокультурной особенностью молдаван, отличавшей их от валахов Трансильвании и мунтян. Наряду с общностью православной веры, массовое двуязычие молдаван способствовало формированию восточной геополитической ориентации молдавского народа .

Славянский элемент сыграл свою роль в Славянский формировании молдавского языка дважды язык и

– в виде древнеславянского и восточнослаформирование вянского. Богослужебные термины молдавмолдавского ского языка, – православничие, службэ, письменного утрение, вечерние, а благослови, преязыка чистэ, старец, попэ, влэдикэ, кэлугэр, мэнэстире, пристол, каделницэ, – были без перевода, будучи лишь адаптированы к нормам молдавского языка, заимствованы молдаванами из славянского языка [31]. Назывались по-русски либо представляли собой кальки с русских слов наименования придворных должностей. водэ – суть воевода, кнез – это князь, вел логофэт, вел ворник, бив вел спатарь – сокращения, а названия должностей стольника, постельника, чашника в переводе на русский не нуждаются. Восточнославянские элементы – слова и славянская структура фразы, – используемые только или преимущественно в молдавском языке, придают ему специфику, отличающую его от других восточнороманских языков (румынского, аромунского, истриотского, мегленитского, далматского) [32] .

В силу этнокультурных условий молдавского княжества, а также потому, что между фонологическими системами церковнославянского и молдавского языков значительных расхождений нет [33], в молдавском письме изначально использовалась кириллица .

Первые молдавские книги – Шкеянская, Воронецкая, Хурмузакиевская псалтыри, Воронецкий кодекс, а также документы господарской канцелярии, частные письма были написаны кириллицей .

Славянскими буквами была набрана и первая печатная молдавская книга – «Казания» [34]. Славянское культурное влияние проявилось и при чеканке молдавских монет. Вначале на молдавских монетах времен Петра мушата, изготовленных около 1388 г. итальянскими мастерами, надписи делались на латыни, буквами, стилизованныГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве ми под славянские. Во времена Александра Доброго (1415–1431 гг.) выпускались монеты с греческой легендой. В начале XVI столетия в молдавском княжестве были отчеканены монеты с легендой на славянском языке [35] .

Славянский язык стал в молдавии и первым языком образования. В школе, открытой в 1640 г. при монастыре Трех Святителей в яссах и именуемой Славяно-греко-латинской академией, обучение велось на славянском и латинском языках. молдавские школяры понимали русских профессоров без толмача. Выпускник этой школы Николай милеску-Спафарий усвоил русский настолько, что в Посольском приказе в москве был без дополнительной подготовки назначен переводчиком с «эллинского, новогреческого, латинского и волошского языков» на русский. С детства знал славянский язык и Дмитрий Кантемир. В труде «Жизнь Константина Кантемира» он вспоминал, как переводил отцу, знавшему наряду с родным также польский язык, церковные книги со славянского языка на молдавский [36] .

Наличие многочисленного славянского населения и широкое использование славянского языка в государственном управлении, в богослужении, в быту придавали молдавии особый облик, отличавший ее не только от католических Венгрии и Польши, но и от православной Валахии. зарубежными современниками молдавское княжество XIV–XVI вв. воспринималось как двуэтничное молдавско-славянское государство. Страну называли не только молдавией, Волошской землей, Богданией, но и Россовлахией, и молдославией [37] .

Греческий В XVII столетии в балканских странах, Венязык грии, Польше, Чехии, германских государствах в Молдавии осуществлялся переход от славянского, греческого и латинского языков как языков культуры к языкам национальным. В молдавии этот процесс приобрел специфические черты. При господаре Василии лупу (1634–1653 гг.), по-видимому, валахе из Албании, в яссах была открыта греческая школа, а правителем «было отдано распоряжение принимать во все большие монастыри греческих монахов для обучения юношей из благородных семей греческому письму и наукам». Тогда же в столице княжества была открыта греческая типография [38] .

А главное, с середины XVII в. правители-фанариоты прибывали в молдавию в сопровождении кредиторов-соплеменников, расставП.М. Шорников. Молдавская самобытность ляя их на ключевые посты в государственном управлении. Ни славянского, ни молдавского языка эти пришельцы не знали, в обиход государственной администрации они внедряли греческий язык .

Это открыло фанариотам массу вакансий в администрации княжества. Но греческий язык был молдаванам непонятен, и поэтому в правление Василия лупу было положено также начало использованию в государственном делопроизводстве молдавского языка .

языковой предлог фанариоты использовали дабы потеснить также оппозиционный клир. В 1671 г. господарь Георгий Дука заказал во львове 400 печатных псалтырей на молдавском языке [40], и сфера применения славянского языка в молдавии начала сужаться. В начале XVIII в. во время литургии в кафедральном соборе в яссах половина богослужений велись на греческом, а половина – на славянском языке. Но среди молдаван греческий язык существенного распространения не получил, и языковая реформация обернулась снижением грамотности в молдавском в обществе. «А у нас бо,

– сообщал митрополит сучавский Досифей патриарху московскому Иоакиму 15 августа 1679 г., – исчезнуло есть учение книжное и мало их есть, иже разумеют книжный язык» [41]. Незнание молдавского языка, – как и славянского, – господарем-греком Николаем маврокордатом, отмечал Иоанн Некулче, явилось «несчастьем для бояр и страны» и осложняло ему управление княжеством [42]. зато славянский язык оставался у молдаван главным языком богослужения и культуры, вторым родным языком духовенства и молдавской знати .

молдаване продолжали пользоваться традиционной кириллической графикой. «В церковных же книгах, в переписке господарей, в актах казначейства и в грамотах, которые исходят от княжеского двора, – засвидетельствовал Дмитрий Кантемир, – употребляются только буквы, взятые из славянского языка. Поэтому сыновья благородных не изучают других языков, кроме славянского …» [43] .

массовое молдавско-славянское двуязычие молдаван обнаружилось в 1711 г., когда в молдавию вступили русские войска. В подробных и точных в деталях описаниях событий, данных Николаем Костиным и Иоанном Некулче, о толмачах при общении русских и молдаван речи нет, языкового барьера между ними не существовало. В церкви Трех Святителей Петр I без переводчика разговаривал не только с митрополитом, человеком образованным, но и с рядовыми монахами, а под Станилештами – с гетманом Иоанном Некулче. Российский канцлер Г.И. Головкин дискутировал с молдавскими боярами, фельдмаршал Б.П. Шереметев лично отдавал приказы молдавским воинам, а они высказывали ему свои 3 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве претензии. При Станилештах рядовые русские солдаты подробно объясняли молдаванам, как именно будут они заряжать ружья во время дождя [44]. Иными словами, русские, молдавским языком определенно не владевшие, общались с молдаванами не прибегая к услугам переводчиков .

В период фанариотского режима (1711–1822 гг.) славянский язык был вытеснен греческим языком из делопроизводства, но не из официального общения [45]. Наряду с молдавским, он оставался языком богослужения, изучался в церковных и светских учебных заведениях, и священнослужители им владели. В 1773 г. игумен монастыря Драгомирна Паисий Величковский издал славянскую грамматику. Сохранялась в княжестве и светская славяноязычная читательская аудитория. Для ее нужд печаталась на славянском языке богослужебная, историческая, художественная литература, издавались рукописные книги [46]. В том же 1773 г. в монастыре Солка Варфоломей мэзэряну завершил написание на русском языке первой истории молдавии – труда «молдавский летописец». михаил Стрельбицкий, уроженец малороссии и выпускник Киевской духовной академии, прибыв в молдавию, приобрел известность изданием книг уже на русском языке [47]. Привозили молдаване русские книги и из России [48] .

Среди образованных молдаван знание славянского языка сохранялось как традиция и в дальнейшем. С детства говорил пославянски молдавский писатель и ученый Георге Асаки, уроженец буковинского городка Герца, сын лазаря Асакиевича (Исааковича) Асаки [50]. Но с начала XIX столетия молдавская знать стала отдавать предпочтение литературному русскому языку. знал русский язык отец классика молдавской литературы Фома Стамати и, разумеется, сам Константин Стамати. Писатель, отмечают его биографы, был очарован творчеством Пушкина, Крылова, лермонтова, Жуковского, Фонвизина, Сенковского, перевел на молдавский язык ряд их творений, что не оставляет сомнений в блестящем владении русским языком [51]. знал русский и Константин Негруци. С А.С. Пушкиным он, правда, беседовал на французском, но его произведения «Кирджали» и «Черная шаль» перевел на молдавский язык вряд ли располагая подстрочным переводом. Т.И .

Хыждэу, отец писателей Александра и Болеслава Хыждэу (Хашдеу) в 1815–1816 годы написал на русском языке «Краткую молдавскую историю». Георгий Иминович (Еминович), отец михаила Эминеску, также владел «рутенским» (русинским) и русским языками .

Сам м.Эминеску утверждал, что с детства знает только славянский 0 П.М. Шорников. Молдавская самобытность язык, но этих познаний ему оказалось достаточно, чтобы читать в оригинале Пушкина [52] .

Тюркское В 1484 г. турки захватили молдавские присутствие крепости Килию и Белгород, а в 1538 г .

в Молдавии – город Тигину с окрестностями. На этих землях они учредили «райи» – административные единицы, находившиеся под их непосредственным управлением. В 1595 г. была образована также Измаильская райя, а в 1715 г. – Хотинская. В 1538 г. турками был отторгнут от молдавского княжества также Буджак – территория между Прутом и Днестром южнее Верхнего Траянова вала (линия Варница-леово). В 1569 г .

эта область была передана ими под кочевье орды малых ногаев. К концу 60-х годов XVIII в. турецкие райи и кочевья татар занимали 25,5 тыс. кв. км., 55,7% территории Пруто-Днестровского междуречья [53] .

Однако число христиан, оказавшихся под управлением мусульман, было невелико. В Буджаке молдавские села сохранились в нижнем течении Днестра, на Пруте и в окрестностях Аккермана. В 1621 г. турки включили в Измаильскую райю городок Рени и несколько молдавских сел, а в 1711 г. присоединили к Бендерской райе 12 сел к северу от речки Бык. В Хотинскую райю завоеватели включили 93 села, большей частью покинутых жителями; только в 10 селах проживали в общей сложности 385 семей. Исходя из собственных интересов, турки стремились вновь заселить райи .

В них был установлен определенный порядок и менее жестокий, чем в молдавском княжестве, налоговый режим; разрешено богослужение по православному обряду. Христианское население Буджака пополнялось пленниками, захваченными татарами при набегах на молдавию и Галицкую Русь. Бежали в райи и крестьяне, доведенные до отчаяния порядками, царившими в княжестве. В итоге в Бендерской, Аккерманской и Килийской райях возникли православная, армянская и еврейская общины. В Хотинской райе сформировалась культурная общность райков (райлян). Со временем прозвище «райлян» превратилось в молдавскую фамилию [54] .

Райляне оставались православными, число их было невелико, и их общение с мусульманами не оказало заметного влияния на молдавскую культуру .

Отношения между молдаванами и татарами были отношениями войны или вооруженного мира. Временами между ними имел 1 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве место и торговый обмен, но взаимное этнокультурное отторжение преодолено не было. Татарских женщин молдаване считали непривлекательными и удивлялись тому, что татары их любят. мусульманам молдаване даже приписывали людоедство. Татары, гласила молва, откармливали пленников для последующего их поедания [55]. Сюжетом легенд «Дорога рабов», «мост Рабыни» и других являются злоключения молдавских девушек, захваченных турками;

турки, якобы, собирались испечь их в печи и съесть [56]. между молдавским княжеством, с одной стороны, и Буджаком и турецкими райями – с другой, между молдаванами и мусульманами пролегала не только государственно-политическая, социальная, но и этнокультурная граница. Тюркское влияние на молдавскую культуру проявилось главным образом в проникновении в молдавский язык ряда тюркских слов .

В XVIII в. во время русско-турецких войн мусульмане бежали за Дунай, часть их погибала в ходе сражений. Оставшимся русское командование в 1812 г. разрешило выехать в пределы Османской империи, распродав имущество. молдавско-татарское противостояние завершилось еще ранее, в 1807 г., когда по соглашению с командованием русских войск Буджакская орда откочевала в Крым .

И никто, отметил историк-молдаванин, не пожалел об их уходе [57] .

Тюркско-молдавский этнокультурный синтез не состоялся .

молдавский этнос и молдавская культура формировались в условиях полиэтничного состава населения молдавии. Наличие многочисленной группы русинов, молдавско-славянского и славяно-молдавского двуязычия, общность православной веры и общегосударственных интересов, отсутствие молдавско-славянского этнического рубежа, – такой рубеж, а также языковая граница существовали только между молдаванами и славянами, с одной стороны, и турками и татарами – с другой, и официальный статус славянского языка создали в молдавском княжестве условия для плодотворного межкультарного взаимодействия. молдавская народность – результат многовекового этнокультурного синтеза, главным образом, волохов и славян .

§ 2. МоЛДАвСкАЯ ЭТНИЧНоСТЬ Содержание национальной идентичности любого народа, его традиции и стереотипы поведения во многом определяют методы и результаты его деятельности, поэтому особенности национального 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность характера народов веками занимают умы ученых, писателей, общественных деятелей. Хотя общепризнанного определения этноса и обязательного «набора» его элементов наукой еще не выработано, наличие у молдаван всех признаков этноса, имеющихся и у других европейских народов, не вызывает сомнений. Рассмотрим такие составляющие молдавской идентичности, как молдавское этническое и государственное сознание, язык и его наименование, некоторые особенности традиционной молдавской духовной культуры .

Когда идентификация себя с определенМолдавское ным этносом носит массовый характер, это этническое явление нельзя уподоблять идеалистическосамосознание му решению основного вопроса философии;

оно отражает объективную реальность. Поэтому основой этнической идентичности молдавского народа представляется справедливым признать наличие у молдаван молдавского этнического сознания. Вначале оно являлось родовым и лишь в новое время обрело черты национального .

То обстоятельство, что в формировании волошских племен на Внутрикарпатском плато и в марамуреше приняли участие волохи, славяне, венгерские и тюркские элементы, должно было повлиять на характер родового сознания волохов и славян, расселившихся в XIV в. восточнее Карпат. Жизнь в одном государстве, общая судьба сплотили их в особый этнос – молдаван .

Еще молдавский летописец XVII столетия мирон Костин показал, что самым важным признаком этноса, свидетельством осознания им общности своего происхождения и отличия от других этнических общностей является его самоназвание [1]. Свою страну молдаване с XIV в. называли «земля молдавская», «Цара молдовей»

(«Страна молдовы»), молдова. О существовании родового имени «молдаване» и сознания общего происхождения свидетельствует уже легенда об образовании молдавского государства. Самоназвание «молдаване», гласит легенда, происходит от названия страны «молдова». летописец Григоре Уреке отмечал: «И собака, которая преследовала зверя и которую называли молда, погибла, а реку по имени собаки назвали молдой, или как называют ее иные – молдова. Так же и страну от названия реки назвали молдова» [2]. мирон Костин в своей «Хронике молдавской и мултанской земель»

(«Польской хронике») прямо указал: «… а от имени реки молдова происходит и имя народа: молдаване» [3] .

3 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве Но этот же летописец, упомянув о том, что «молдаване из марамуреша вышли с Драгошем, первым своим господарем, и обосновались здесь, в стране молдавской», дал основания предполагать, что жители марамуреша, исторической родины молдаван, называли себя молдаванами еще до восстания 1359 г. В другом месте м. Костин отметил, что вскоре после разгрома татар на реке Сирет венгерским королем ласло «и молдаване вышли из марамуреша с Драгошем, первым их господином, и поселились здесь, в Стране молдовы…» [4]. Итак, что же первично – этноним «молдаване» или название страны молдова?

Похоже, ранее возникло все-таки имя народа. Если нет ошибки в датировке документов, под 1334 г. в венгерских хрониках зафиксирован термин Civitas Moldaviae («молдавский город»), а магистмолдавский ), рат города львова в том же году предоставил гражданство купцу Александру молдаовичу. Периодом, предшествующим 1359 г., датируется и упоминание термина «молдаване» в качестве наименования народа. В Хронике Иоанна Тырнавского речь идет о венгерской «экспедиции против врагов и восставших, особенно против сербов и молдаван» [5]. молдаванами, не исключено, называли жителей долины реки молдова еще до образования молдавского княжества либо часть жителей марамуреша – ту, которая затем приняла участие в восстании Богдана .

Утверждению молдавской родовой идентичности способствовало само существование легенды об основании молдавского государства, т.е. мифа о наличии у его жителей общего предка. В XVII в. в «Хронике молдавской и мултанской земель» мирон Костин описывал основание молдавии в соответствии с летописной легендой: «…Татары отошли дальше в степи, а румыны, то есть романцы, и прежде всего монтане или мунтяне со своим господарем Негру, спустились с гор к более открытым землям, а немного после этого молдаване вышли из марамуреша с Драгошем, первым их господином, и основали здесь Страну молдавскую.» В части своего труда, озаглавленной «О втором основании Страны молдовы и Страны мунтении», летописец вновь подчеркнул: речь идет о двух народах: «с этих пор будут на одной стороне [Карпат] молдаване, а на другой – мунтяне» [6] .

Уже в XIV в. наименование «молдаване» утвердилось в качестве этнонима, известного и другим народам, вошло в официальную терминологию. Господарю Петру мушату (1387 г.) принадлежит выражение «подчиняемся мы со всем своим народом и с нашими наследниками», венгерский сановник Е.Бубек под 1390 г. упоП.М. Шорников. Молдавская самобытность минал об «области молдаван». К концу столетия, показал В.Стати, соседние с молдавией народы – валахи, венгры, поляки – а также чехи и двор Папы Римского знали, что население, живущее между Восточными Карпатами и Днестром, называет себя молдаванами .

Стефан III повелел в 1496 г. начертать на церкви, построенной на месте битвы в Белой долине, слова признательности, дабы не забыть о «молдавских воех», что «падоша много множество» [7]. Наличие этнического имени «молдаване», выражения «нямул молдовенилор» («род молдаван») – безусловные свидетельства существования особого молдавского самосознания .

В самой большой молдавской летописи, принадлежащей перу И. Некулче, справедливо отметил молдавский историк В.я. Гросул, нет ни одного упоминания о молдаванах как румынах, в то время как термин «молдаване» упоминается чуть ли не на каждой странице. Термин «молдавская нация» встречается и в русских, французских, польских исследованиях задолго до присоединения Бессарабии к России. Турецкий путешественник XVII в. Эвлия Челеби четко различал молдаван и валахов и ни разу не упомянул о румынах. Термин «молдавская нация» использовал французский путешественник и дипломат Пейссонель (1765 г.). Русский путешественник П. Сумароков, посетивший левобережье Днестра в 1799 г., пишет о молдаванах и молдавском языке. Подобные этнические определения молдаван использовали Д’трив, Райчевич, трив, трив, рив, рив, Сен-При, Клееман и другие авторы XVII–XVIII вв. О молдаванах

–XVIII XVIII нередко упоминается в русской справочной литературе начала XIX столетия. В одном из русских энциклопедических словарей того времени упомянут народ «молдавцы», «поселенный по различным местам Екатеринославской губернии» [8] .

У молдаван сложились собственные идеМолдавский альные представления о мужской и женской идеал красоты красоте, весьма схожие с русскими. «Его и этнический личико, – дан в балладе «миорица» портрет характер чабана-молдаванина, – молочная пена, его молдаван усики – пшеничный колос, его волосики – как крыло ворона, глазки – как полевая ежевика». Впрочем, ягоды ежевики темно-синие, а у человека с усами цвета пшеничного колоса вряд ли могут быть волосы цвета вороньего крыла. Еще более определенно выражены восточнославянские черты в облике ФэтФрумоса: это молодой человек с золотыми кудрями до плеч. СогласГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве но сказке, записанной михаилом Эминеску, Фэт-Фрумос – «белоликий, как пена молочная, с золотистыми, точно солнце, волосами» .

Не менее красноречив данный поэтом портрет царицы из той же сказки: «Ее русые, как чистое золото, волосы, спадали на белые округлые груди, а из больших голубых глаз по белому, словно серебро лилии, лицу ручьями катились жемчужные слезы» [9]. златовласы, белолицы и румяны едва ли не все героини молдавских любовных песен, чернобровые и смуглые красавицы встречаются главным образом в фольклоре Буковины [10]. зато злодеи в молдавских сказках, начиная со Смерти и Черта, черны. Выражение «моарте нягрэ ши урытэ» («смерть черная и уродливая») вошло у молдаван в поговорку. Титул Скараоцкого, «отца чертей», был «ынтунечимя воастрэ» («ваша темнота») [11]. У южных соседей молдаван идеал красоты был иным. В валашском варианте «миорицы» красавицей выступает «Гордая девушка/ С черной косичкой» [12] .

Особенности этнического характера молдаван и их культуры отмечали иностранцы. Епископ Алба-юлии А. Веранчич (1549 г.) заметил, что «молдаване упорно придерживаются своей одежды», по-видимому, отличной от одежды жителей Трансильвании, а средневековой автор К. Пеучер указал на их приверженность своему родовому имени – молдаване. Неаполитанский генерал И. Касталдо (1552 г.) в письме из Клужа, направленном папскому нунцию, констатировал определенные различия между молдаванами и мунтянами, католический миссионер А. Комулович (1594 г.) сообщил из ясс папе Клементу VIII, что «молдаване – воинственные люди, а мунтяне – наоборот», а французский географ Пьер д’Авити (1625 г.) пишет, что «молдаване страшны и воинственны, но ревнивы как итальянцы». Католический епископ Вито Пилуцо, резидент в молдавии, полагал (1679 г.), что молдаване «такие же, как итальянцы, и на вид они являются одинаковыми». В конце XVIII в. побывавший в молдавии польский офицер И.Г. мюнцер характеризовал молдаван как людей упрямых и мятежных [13] .

Правление фанариотов, запрет носить оружие и служить в армии отрицательно повлияли на самооценку молдаван, во всяком случае, на представления иностранцев об их национальном характере. Генерал Гартинг, назначенный в 1813 г. гражданским губернатором Бессарабии, рассмотрев существующую в области административную практику и деятельность чиновников-молдаван, составил себе отрицательное мнение об их моральном облике .

Чиновник российского министерства иностранных дел П. Свиньин, ознакомившийся с положением в области в 1815 г., наоборот,  П.М. Шорников. Молдавская самобытность признал, что «молдаване спокойного нрава, гостеприимные, любят свою родину, подчиняются властям. Из-за частых нарушений законов они стали стеснительными и недоверчивыми по отношению к правительству» [14] .

Национальным молдавским явлением стало летописание – вначале на славянском, а с XVII толетия – на молдавском языке .

летописи, отмечал историк Н.А. мохов, являются памятниками именно молдавской литературы, они писались молдаванами для молдавии и выражали молдавское восприятие исторических событий. В летописях мы находим выражение самосознания молдавского народа, чувство патриотизма. Пронизанное любовью к своей стране, молдавское летописание сыграло большую роль в формировании молдавского самосознания [15]. Демонстрируя прочность духовных связей с народом, к которому принадлежали, молдавские летописцы Гр. Уреке, м. Костин, Н. Костин, И. Некулче и другие подчеркивали, что пишут историю молдавии, воспевали воинскую доблесть молдаван, порицали тех, кто клеветал на народ .

миф об их римском происхождении, также зафиксированный летописцами, был у молдаван проявлением общей тенденции европейского Средневековья. Согласно теории «москва – Третий Рим», власть русских царей также происходила от власти римских императоров, а у русских дворян, начиная с династии Рюриковичей, было модно «выводить» свой род от иноземцев .

Молдавский молдавский язык относится к североязык дунайской группе восточно-романских языи м о л д а в с к а я ков. Современный молдавский языковед п и с ь м е н н о с т ь Николай Раевский выявил более десяти ситуаций, отличающих его от других романских языков [16]. В современном молдавском языке различают 4 группы говоров: северо-западную, северо-восточную, центральную и юго-западную .

Лингвоним «молдавский язык». Свой язык молдаване изначально именовали молдавским. «С тех пор, как известно о Стране молдовы, – отметил в 1954 г. известный румынский лингвист Жак Бик, – с тех пор говорится о молдавском племени и молдавском языке. С каких пор? Издревле и до наших дней» [17]. «С каких пор есть молдаванин, – полагал тот же исследователь, – с тех пор есть и молдавский язык» [18] .

 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве язык молдаван именуют именно молдавским почти все авторы Средневековья и нового времени. Первый летописец, творивший на молдавском языке, Григоре Уреке, одну из глав своего труда «летопись Страны молдавии» так и озаглавил: «О нашем молдавском языке». Сторонник латинизации мирон Костин в 80-х годах XVII в. одну из глав своей «Польской хроники» назвал «О языке молдавском или румынском», на первое место поставив все-таки молдавский язык. Дмитрий Кантемир в свой труд «Описание молдавии» (1716 г.) включил главы, посвященные языку:

«О языке молдаван» и «О буквах молдаван». Антиох Кантемир, его сын, в своем исследовании «Жизнь Дмитрия Кантемира, господаря молдавии», дал перечень трудов отца, написанных на молдавском языке. лингвоним «молдавский язык» использовали говоря о языке молдаван и другие авторы XVI–XVIII толетий. В румынстолетий .

кой хрестоматии, изданной в 1891 г. в Бухаресте, приведено множество примеров использования лингвонима «молдавский язык»

в XVIII – начале XIX в. [19] .

В Российской империи лингвоним «молдавский язык», как и сам язык, получил официальное признание. В 1818 г. император Александр I подписал «Устав об образовании Бессарабской области», которым, в частности, был подтвержден официальный статус молдавского языка. Согласно этому акту, «корреспонденция и делопроизводство в Государственном совете Бессарабии совершаются на русском языке и молдавском языке, по сути, то есть: распорядительные, фискальные, криминальные и обучения – на русском и молдавском языках…; а [дела] судебно-гражданские и межевые совершаются на одном – на молдавском языке и судятся на основе молдавских законов и обычаев» [20] .

Этот акт закрепил уже существующую практику. молдавский язык оставался в Бессарабии языком богослужения. Еще в 1813– 1818 гг. митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони напечатал в Епархиальной типографии на русском и молдавском языках ряд официальных документов Императорского двора. Обучение в открытых в Бессарабии ланкастерских школах велось на русском и молдавском языках [21]. «молдавский язык, – признал бессарабский историк-румынист Штефан Чобану, – был единственным языком, который использовался в местных делах» [22]. В молдавском княжестве молдавский язык получил официальный статус несколько позднее, в 1831 г., согласно Органического регламента, разработанного под руководством генерала П. Киселева – главы русской военной администрации в Дунайских княжествах .

 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Есть ли документальные свидетельства применения к языку молдаван лингвонима «румынский язык»? Отдельные молдавские авторы XVII в (мирон Костин, митрополит Варлаам), постоянно используя в своих произведениях этнонимы «молдован», выражение «нород молдовенеск», лингвоним «лимба молдовеняскэ» и название страны – Цара молдовей, в случаях, когда стремились возвысить молдаван, подчеркнуть их происхождение от римлян, указывали, что они, как и мунтяне, связаны своим происхождением с Римом, а их язык – римский (лимба рымленяскэ, румыняскэ, от старинного молдавского названия Рима – Рым), т.е. римским. В господарских грамотах начала XIX в. изредка также употреблялся лингвоним «румынский язык» [23] .

Лексика. Словарный состав молдавского языка включает слова латинского и славянского происхождения, а также заимствованные из греческого, турецкого, французского, итальянского и других языков. Часть заимствований представляет собой кальки русских слов. С функциональной точки зрения в молдавском языке различаются слова общенародные, просторечные, книжные, диалектизмы. лексика делится на активную, включающую слова, появившиеся в разные эпохи, но с одинаковым потенциалом употребления, а также неологизмы, архаизмы и историзмы [24] .

Особенность языка молдаван и валахов – высокий удельный вес слов славянского происхождения. На это обращали внимание уже летописцы. Справедливо отмечая латинскую основу языка молдаван, мирон Костин указывал и на обилие заимствований в нем «больше из славянского, а меньше из венгерского и турецкого языков» [25]. «Славянизмы для нашего языка, еще в середине XIX в., – отмечал почти два века спустя классик молдавской литературы Алеку Руссо, – являются исторической необходимостью точно так же, как германизмы, арабизмы представляются как историческая необходимость для других неороманских языков» [26]. Попытки выявить долю слов латинского и славянского происхождения в румынском языке дали противоречивые результаты. А.Чихак, составитель словаря румынского языка, изданного в 1879 г., указал в предисловии, что из 5765 включенных в словарь слов, 41% – славянского, а 20,2% – латинского происхождения. молдавский историк Н.А. мохов резонно квалифицировал эти данные как результат случайной выборки и поэтому недостаточно представительные. Известный словарь И.А. Кандри, изданный в 1931 г., отразил результаты деятельности «латинистов», заменявших слова славянского происхождения заимстовованиями из французского .

 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве Тем не менее, из 43 269 слов, включенных в словарь, латинского происхождения оказались 20,6%, французского – 30%, славянского 16,8%. Эти сведения подтверждены подсчетами румынского лингвиста Н.макря. По его данным, 29,67% словарного фонда румынского языка в 30-е годы ХХ в. составляли заимствования из французского. В 50-е годы румынский академик А.Граур выявил 1419 слов, составляющих основной фонд румынского языка, и установил, что из этих слов латинскими по происхождению являются 58,3%, славянскими – 21,5%, гето-дакийскими – 1,7%, а 2,3% – венгерскими. В молдавском языке, заключил Н.А. мохов, роль славянского пласта будет несколько большей [27] .

Показательна высокая доля славянских слов в языке молдавской мифологии. Славянского происхождения в молдавском языке некоторые названия языческих божеств. злых водяных фей славяне называли русалками, а молдаване – русалиями, богиню любви славяне называли лада, лель, а молдаване – ладо, леле, бог зимнего солнцестояния, а позднее – обряд у славян – Коляда, а у молдаван – Колинда. В славянских сказках действует «змей-Горыныч», в молдавских – «змеу», сказки по-молдавски называются «повесте», «басм», а по славянски – «повесть», «басня». Славянского происхождения слова «боер» («барин», «боярин»), персонажи свадебного обряда «старосте» и «ворничел» [28]. Восемь из десяти сельскохозяйственных терминов в молдавском языке, доказал известный молдавский ученый и писатель Б.П. Хашдеу, славянского происхождения. Всего в молдавском языке насчитывается около 2000 только восточнославянских заимствований [29]. Некоторые слова славянского происхождения бытуют в молдавском языке, но отсутствуют или редко употребляются в румынском. Перечисляя множество заимствований из славянских языков, академик Н.Корлэтяну отметил, что они «придают молдавской лексике свои специфические черты в сравнении с лексикой румынского языка» [30] .

Как и у ряда других народов, у молдаван до начала ХХ в. оставались в обращении старинные народные наименования месяцев. январь назывался кэриндариу или жерариу, как объяснял В. Александри, пора колядок и морозов; февраль – фаур или фэурар, это было время, когда кузнецы готовят плуги и бороны для полевых работ, март – мэрцишор или жермэнар (время зарождения); апрель – приер или флорариу; май – фрунзар или прэтар;

июнь – чирешел (в настоящее время употребляется поэтическая форма чирешар); июль – куптор (в переводе – печь, самое жаркое время года); август – мэсэлар (время жатвы); сентябрь – рэпчуне 50 П.М. Шорников. Молдавская самобытность или виничер, виницел, это месяц сбора винограда и выработки вина; октябрь – брумэрел, время выпадания первых рос; ноябрь

– брумар или проморар, время инея; декабрь – андреа или нейос, время снегопадов [31] .

Наиболее полное отражение молдавская лексическая специфика получила в «молдавско-румынском словаре», составленном Василе Стати [32]. Граница между национальным молдавским и национальным румынским языком, проведенная в данном труде, остается предметом оживленных дискуссий, однако ее реальность не вызывает сомнений .

Морфология. Поскольку молдавский язык – латинского происхождения, его грамматическая структура сходна с латинской .

Однако в процессе развития молдавский язык позаимствовал также отдельные грамматические формы из славянских языков .

Славянскими по происхождению являются вокатив с окончанием на о(ленуцо, вечино), ряд словообразовательных суффиксов и префиксов с окончанием на –ец(друмец), –ик(дарник), пре-(префаче) .

По славянской модели образуются в молдавском языке сложные числительные от 11 до 19. В молдавском языке те же 11 частей речи, что и в русском языке, плюс артикль [33] .

В XIX–ХХ вв., когда пошел процесс «латинизации» литературного языка Валахии, а затем и молдавии, между ним и разговорным молдавским языком начали усиливаться расхождения .

Синтаксис. Внутренняя структура и общие свойства коммуникативных единиц молдавской речи характеризуются сравнительно слабо развитой падежной системой, из-за чего в молдавском языке установился более твердый порядок слов, чем в синтетических языках – латинском, русском и др. [34] .

Фонетика. звуковая структура молдавской речи (звуки, ударение, интонация, паузы) возникла из фонетической системы латыни. Под влиянием славянской языковой среды в молдавском языке появились гласные э, ы, дифтонги еа, оа, йе, уо, согласный х, возникла тембровая корреляция палатизированных и непалатизированных согласных. Как и в русском, в молдавском языке широко развито чередование гласных и согласных при склонении, при спряжении, при образовании новых слов. Ударение в молдавском языке динамическое, разноместное, в различных словах оно падает на первые пять слогов от конца. Подвижность ударения способствует различению слов и форм [35] .

молдавское произношение специфично, слова произносятся иначе, чем в румынском языке. Специфика молдавской речи наГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве учно раскрыта в «молдавском лингвистическом атласе» [36]. Выявлены также пять говоров молдавского языка, которые включают пять ареалов: центральный (центральные уезды бывшей Бессарабской губернии), юго-западный (Кагульский или Измаильский, Бендерский и Аккерманский уезды), северо-восточный (левобережное Поднестровье в пределах южных уездов Подольской губернии и западных уездов Херсонской губернии), северо-западный (Хотинский уезд), буковинский (Буковина в пределах современной Черновицкой области Украины) [37] .

Признается молдавская речевая специфика и румынскими лингвистами [38], однако научный анализ молдавско-румынских фонетических расхождений в молдавской лингвистике отсутствует. заимствования из французского языка, внедренные лингвистами в румынский литературный язык в конце XIX и ХХ в., к основному лексическому фонду молдавского языка отношения не имеют. Насыщение литературного языка Румынии французскими заимствованиями привело к углублению расхождений между ним и разговорным молдавским языком .

Отличия молдавского национального языка от румынского национального языка, констатирует современный германский исследователь Клаус Хайтман [39]. Эти различия не отменяют общей литературной формы восточно-романского типа речи. Но в ХХ в. научной констатацией этнолингвистических реалий стало включение молдавского языка в список, – наряду с французским, итальянским, румынским, испанским, сардинским, каталанским и другими романскими (новолатинскими) языками в международно признанную Универсальную десятичная классификацию [40] .

Молдавская письменность. Поскольку официальным языком молдавского княжества был славянский, и языком этим владело все образованное сословие, в начале XVII в. кириллическая графика органично стала и графикой молдавского языка. Однако уже первые переводы богослужебных книг, а также оригинальные молдавские тексты свидетельствуют о наличии у молдаван графической традиции, уже сложившейся орфографии. Славянские буквы были адаптированы к фонетическим потребностям молдавского языка, и молдавская кириллица со временем обрела специфические черты. Она насчитывала 47 букв и знаков [41] .

Постепенно монахи-переписчики богослужебных книг выработали особое молдавское славянское письмо – «Молдавский извод». Основы молдавского извода были заложены в XV столетии переписчиком богослужебных книг Гавриилом Уриком и его 52 П.М. Шорников. Молдавская самобытность учениками монахами Палладием, Спиридоном и Никодимом. Созданное ими «Тетраевангелие» (1429 г.). является первым из сохранившихся документов, выполненных молдавским изводом [42]. заслуженной славой пользовался младший современник Гавриила Урика каллиграф Гервасий. Период расцвета молдавского извода связан с деятельностью Анастисия Кримки (Кримковича), просветителя, миниатюриста и копииста, возведенного в сан митрополита [43] .

молдавский извод предусматривал особую, торжественную орнаментацию кириллических текстов. заголовки и все то, что нужно было особо выделить, писалось кистью киноварью, золотом и другими красками. Письмо, как правило, было четкое, прямое, крупное, красивое, стройное, торжественное. заставки располагались обычно перед началом каждой главы или раздела текста. В орнаментике рукописей преобладают геометрические элементы .

Это – сложные сплетения кругов, полукружий, вьющихся линий, соединенных между собой двойными линиями, прочерченными киноварью. В некоторых рукописях обычное сплетение кругов соединяется с изображениями птиц. Интервалы между орнаментами заполнялись различными красками, часто отличавшимися тонким вкусом. Рукописи содержат изображения евангелистов, ктиторов

– учредителей монастырей или заказчиков рукописей [44] .

Начало молдавской письменности на основе русской гражданской графики положил в 50-х годы XVIII в. выпускник Киевской духовной академии михаил Стрельбицкий. Он издал в яссах на молдавском языке русским гражданским шрифтом «Букварь», русско-молдавский словарь и ряд других педагогических книг, а также «Историю Александра Великого», «Песнь», посвященную кончине князя Григория Потемкина, книгу стихов молдавского поэта И. Кантакузино [45]. С начала XIX столетия русский шрифт естественным образом, без правительственных решений, вошел в обиход государственного делопроизводства на молдавском языке не только в Бессарабии, но и в молдавском княжестве .

Рассматривая историю молдавского языка и молдавской письменности, современный молдавский историк обоснованно заключил, что выражения лимба молдовеняскэ, букий молдовенешть, скрисоаре молдовеняскэ использовались в письменной форме по всему историко-географическому молдавскому ареалу [46] .

Молдавские грамматики. Нормы молдавского языка были закреплены не только в летописной традиции, но и в ряде грамГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве матик. В 1770 г. архимандрит макарий составил учебник «Граматика молдовеняскэ» («молдавская грамматика»). В 1819 г. ректор Кишиневской духовной семинарии Ириней Нестерович издал первую «Русскую грамматику для молдаван» и перевел на молдавский язык «молдавскую грамматику марка». В 1826–1827 гг., сообщал А. Хыждэу, директор Кишиневского духовного пансиона А. Жуминский «начал составлять «Курс молдавского письма», написал также на молдавском языке стихи церковного содержания (гимны)». В 1840 г. переводчик российского министерства иностранных дел яков Гинкулов издал в Петербурге «Начертание правил валахомолдавской грамматики» [47]. Выходили и другие грамматики молдавского языка .

Молдавский Одним из наиболее убедительных свифольклор детельств молдавской этнокультурной самобытности является молдавский фольклор, являвшийся до середины XIX в. основной сферой художественного творчества народа .

молдавский фольклор, – песни, танцы, орации, сказки, легенды, былины, а также традиции изобразительного искусства, ремесла – как и русский, сформировался в крестьянской среде .

Особенности национального сознания молдаван, молдавская этническая картина мира отражена в выдающемся памятнике устного народного творчества молдаван пастушеской балладе «миорица» .

Впервые опубликованная Василе Александри в 1852 г., баллада эта была сложена еще в период, предшествующий образованию молдавского государства (XII–XIII вв.). Ее древность подтверждена содержанием, отражающим быт пастухов Карпатского высокогорья в безгосударственный период, и существованием более чем в тысячах вариантов. Канву сюжета составляет конфликт трудолюбивого чабана-молдаванина с недобрыми соседями – «унгурянином» и «врынчанином», жителем пограничной с Валахией области Вранча .

Их козни разоблачает говорящая овечка – миорица [48] .

В XVI–XVII вв. персонификация образа врага-иноплеменника и образа друга-защитника в молдавском фольклоре претерпели изменения. Врагами молдаван в мифах, как и в действительности, стали турки, мусульмане, защитниками – русские, православные .

Эта четкость представлений о врагах и друзьях являлась основой защитных механизмов молдавского общества, обеспечивающих адекватную реакцию молдаван в смутные времена. Она способП.М. Шорников. Молдавская самобытность ствовала формированию у молдаван установки на помощь России как единственно возможный способ избавиться от турецкого ига .

Как и фольклор восточно-славянских и балканских народов, молдавский фольклор, сложившийся в эпоху позднего феодализма, не сохранил в себе языческого пантеона, каких-либо античных (греко-римских, дакийских) реминесценций. К числу наиболее древних элементов молдавского фольклора принадлежит новогодний цикл календарных праздников: коляды и благопожелания – урэтурь. Оригинальна колядка с изложением истории хлеба – от пахоты земли до выпечки калача – плугушор. Однотипны обычаям восточных славян молдавский обычай новогодних поздравлений – семэнат (посевание) и летний обряд вызывания дождя. Древность этих обычаев подчеркнута их мирским, нецерковным характером .

Колядовали молдаване, как и русские, в канун рождества, которое совпадало с народным, языческим по происхождению, праздником солнца .

угубо национальны молдавские легенды о Стефане Великом, угубо о государственных деятелях XVII в.: логофете Тэутуле, о господаре-реформаторе мироне Барновском, о книжнике и дипломате Николае милеску-Спафарии. Но подлинными народными героями той эпохи стали у молдаван разбойники-гайдуки. В них народ видел защитников от социального и национального гнета. Память о гайдуках сохранилась в войницких (богатырских) и гайдуцких поэмах-песнях XVII – начала XVIII в. – «Корбя», «Кодряну», более поздних по происхождению (конец XVIII – начало XIX в.) – «Бужор», «Дарие», «Тобулток» и других, в старинных воинственных танцах «Бэтута», «Хайдучаска», «Войничаска». молдавское происхождение произведений устного народного творчества подчеркнуто упоминанием топонимических деталей (Днестр, Кодры, лапушна) .

Образ гайдука, противостоящего нечестивой власти, глубоко вошел в народное сознание отчасти потому, что гайдучество как форма социального протеста просуществовало довольно долго – с начала XVI до 40-х годов XIX столетия. Имена гайдуков – Бужора, Пынти, Жиану, Кодряну, Тобултока и других вошли в молдавский фольклор. До ХХ в. молдаване из поколения в поколение передавали героические песни о гайдуках, народные драмы «Чата луй Полишчук» («Шайка Полищука»), «Чата луй Цинтэ», а также танцы гайдуков, исполняемые под звон сабель, с имитацией скачки на конях, сопровождаемые молодецкими выкриками [49] .

Специфичны любимые молдаванами персонажи юмористических повествований, так называемые «сноаве» – Пэкалэ и Тындалэ, Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве типы не унывающего крестьянина-бедняка. Оба они имеют прототипы в фольклоре болгар – хитрый Петр, восточных народов – ходжа Насреддин, но в фольклоре мунтян эти персонажи отсутствуют .

Только у молдаван бытуют такие сказочные персонажи, как ФэтФрумос, Иляна Косынзяна, Данила Препеляк, псевдонимы черта – Скараоцки, микидуцэ [50] .

Оригинальны молдавская хоровая музыка, песенный фольклор, свадебные и похоронные обряды.

Только у молдаван невеста представлена как «кэприоара» (козочка) или зына (нимфа), а жених – государем или охотником, только им свойственны тексты ораций:

«поклоанеле» жениха и «ертэчуне» (прощание). невесты. Поэзию похоронных обычаев представляют у молдаван плачи – «бочете» .

молдавские дойны – яркий тип необрядовой мифологической поэзии. Только у молдаван бытует поэтический символ «фрунзэ верде»

(«лист зеленый»), а также дор, пелин, кук, стя…(любовь, полынь, кукушка, звезда). Специфичны молдавский мелос, колядные и застольные («де пэхар») песни, а также пляски с пением – сырба, молдовеняска, «мититика», традиция устраивать жок – сельский бал [51]. Для молдавской церковной хоровой музыки специфична путнянская нотация .

ономастика. Хотя молдаване, как и другие восточные романцы, – православные христиане, их обычаи давать имена несколько отличны от бытующих в мунтении и Трансильвании. Для молдавской ономастики характерно обилие восточнославянских имен .

До 60-х годов ХХ в. для молдаван было характерно использование наряду с формой Ион имени Иван. В молдавской сказке «Флуер фермекат» («Волшебная свирель») Иваном звать аналога Иванушки-дурачка из русских сказок – одного из братьев, на поверку оказывающегося самым сообразительным, предприимчивым и удачливым [52]. В молдавских сказках упоминаются имена Петру, маноле (маноил), лазэр, Иоана, мария, Иляна (Иленуца, Иленкуца, ленуца), Ион, Василе, марку. В отличие от валахов, молдаване не использовали такие формы личных имен как Влад – валашское сокращение имени Владислав, михня – производное от михаил, и михай – форму имени михаил, заимствованную валахами у венгров, а также валашские имена Раду, мирча .

Только им свойственной спецификой обладают молдавский национальный костюм, молдавская архитектура и манера художественной росписи. Для севера молдавии характерен особый тип жилья, обусловленный восточно-славянским влиянием– «касэ ку чердак», «касэ ку ганок» [53]. В 30-е годы фольклорист Петре 5 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Штефэнукэ собрал в Бессарабии огромный фонд оригинальных, не встречающихся нигде более, басен и легенд о русско-турецких войнах XVIII – начала XIX в. [54] .

Аналогии формам молдавского фольклора можно отыскать у оседних народов. Обычай посевания, как отмечено, есть и у русских, колядки молдаван однотипны украинским и болгарским колядам, одна из главных молдавских колядовых песен – «маланка», – представляет собой народный перевод украинской колядки, а легенды о гайдуке Новаке бытовали у ряда балканских народов .

Валахи позаимствовали у молдаван, несколько изменив ее, балладу «миорица», сказ про чабана, потерявшего овец. Имеются свои варианты «миорицы» и у венгров, и у влахов македонии [55]. Но ни у славян, ни у венгров, ни у валахов (мунтян). нет ни одного из сказочных персонажей, бытующих в устном народном творчестве молдаван [56] .

Молдавские Свидетельствами молдавской этнокульверования, турной идентичности являются также унаслеобычаи, дованные от дохристианских времен молдавприметы ские верования, обычаи, приметы .

В песнопениях на свадьбах и погребениях и в другие установленные дни молдаване продолжали прославлять богов и духов, неизвестных даже Дмитрию Кантемиру, «философу среди королей и королю среди философов»: «ладо, мано, зына, Драгаика, Дойна, Хеойле, Стахия, Дракул ын вале, Урсителе, Фрумоселе, Сынженеле, Жоймарицеле, Папалуга, Киралейса, Колинда, Турка, збураторул, мяза-ноапте, Стрига, Триколич, легатура, Дислегатура, Фармек, Дескынтек, Вержелат и другие такого же рода»[57]. Сознавая значимость народных верований для этнокультурной идентификации молдаван, Василе Александри при содействии Алеку Руссо собрал и в 1852 г. опубликовал их. В соответствии со своими этнополитическими взглядами того времени, именуя молдаван, мунтян и трансильванских валахов румынами, писатель изложил явления именно молдавской духовной культуры.

Итак, по данным Василе Александри, молдаванин:

– Очень склонен верить в судьбу Он делит свою жизнь на дни добрые и дни скверные, несущие счастье или неудачу. Поэтому превратности жизни всегда находят его подготовленным принять удары, потому что он укрепляется в утешительной вере в то, что так ему было написано на роду! Так было суждено!

5 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве

– любит поэтические образы, например: добрый человек хорош, как грудь матери, или его можно прикладывать к ране; войник – это лесной павлин; беловолосый молодец выпал с майским снегом; красивая женщины вырвана из солнца и т. п .

– звезды имеют большое влияние на представления молдаванина; он верит, что каждый человек имеет на небесах свою звезду тайно связанную с его судьбой. Так, звезда человека темнеет, когда ему угрожает опасность, и падает, когда он приближается к концу жизни. Для него значительный человек рожден со звездой во лбу .

– Существуют звезды, которые, по верованиям народа, являются предзнаменованиями больших событий на земле, как красные, будто кровавые, звезды, которые появляются накануне войны…

– молдаване считают доброй приметой подуть на воду в сосуде или даже вылить часть напитка прежде чем выпить. Это делается для того, чтобы прогнать призраки смерти, которые летают в мире и вмешиваются в дела человеческие .

– Есть в молдавии также обычай при похоронах вкладывать мелкую монету в руку каждого мертвеца; молдаване поступают так, не думая об античном оболе Харона .

– Кукушку молдаване считают таинственной птицей, имеющей неведомые связи с человеческой судьбой. Ее голос предвещает благо, когда слышен справа, и наоборот, сулит несчастье, когда звучит слева .

– Народ верит в силу колдовства и приписывает старухам знание ворожбы, откуда и поговорка: «старуха – это чертов конь». В его глазах человек с отвлеченным умом – человек зачарованный, молодой человек, горящий любовью, заколдован какой-нибудь бабкой Клоанцей, которая махнула ему горшочком. Этот несчастный обречен сесть верхом на жердь и отправиться по воздуху на голос колдуньи, которая, постукивая веточкой лесного ореха по горшочку, непрерывно зовет своего любимого .

Есть люди, которые утверждают, что видели подобных фантастических всадников, как стрелы проносящихся по воздуху. Ничто не может их остановить в их путешествии кроме ножа, вонзенного в землю .

Ворожеи умеют приворожить любовь костями летучих мышей, пойманных под Рождество и заживо закопаных в муравейник. От скелета летучей мыши остается только крючок и лопатка. Первый служит привлечению любимого, а вторая – удалению ненавистников .

5 П.М. Шорников. Молдавская самобытность Ворожеи имеют силу схватывать воду, связывать дожди, угадывать судьбу людей гадая на 41 кукурузном зернышке, лечить разные болезни заклинаниями… В молдавских сказках встречаем фантастических животных

– балауров, змеев, драконов, с телом змеи и человеческой речью;

когда сражаются с храбрыми Фэт-Фрумосами, они бьются булавами, а когда гонятся за добычей, преследуют ее разинув пасть от земли до неба. Но Фэт-Фрумосы всегда их побеждают и разрубают на множество частей, которые пытаются воссоединиться пока не зайдет солнце .

Балауры родственны драконам запада. Как и те, они являются хранителями сокровищ и прекрасных дев, похищенных ими у императоров .

молдаване верили, что драгоценные камни образуются из пены из змеиных ртов, а змеиные гнезда являются подлинными сокровищницами бриллиантов и рубинов .

Кроме того, молдаване считают, что за каждую убитую змею Бог прощает по одному греху. Есть несколько дней в году, начиная с Петрова дня, когда говорится, что змеи выходят на дорогу. Тогда происходит их великое избиение. Однако некоторые змеи имеют привилегию быть уважаемы, например, домашние змеи. Как и аисты на крыше, и ласточки, вьющие гнезда под стрешней, являются неприкосновенными гостями, защищенными священным законом гостеприимства. Домашних змей принято приручать, ублажать, поить молоком .

Бытовал у молдаван и обычай побратимства, обязывающий побратимов при необходимости отдать жизнь друг за друга. Когда двое мужчин решали стать побратимами, каждый из них делал себе на правой руке надрез крест-накрест, и они смешивали свою кровь [58]. Оригинальный характер молдавского фольклора, обычаев и верований молдаван свидетельствуют о культурном суверенитете молдавского народа .

молдаване издавна обладают молдавским родовым (этническим, национальным) сознанием, с момента образования молдавского княжества (1359 г.) или еще более ранних времен пользуются самоназванием «молдовень», а свой язык именуют «молдавский» .

Наличие у молдаван молдавского сознания, молдавского языка, молдавского фольклора и молдавских героев, молдавских бытовых традиций, других особенностей культуры свидетельствует о существовании молдавской этничности и молдавского культурного суверенитета .

5 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве § 3. роЛЬ ПрАвоСЛАвИЯ оЛЬ в ФорМИровАНИИ МоЛДАвСко кЛЬТрНо ИДЕНТИЧНоСТИ молдавская культура, система молдавских национальных ценностей, молдавские традиции, сам дух народа и молдавская государственность сложились под влиянием православия как общепринятой веры и молдавской Церкви как постоянно действующего общественного института .

Роль православия и молдавской Церкви в духовной, политической и культурной консолидации молдаван издавна привлекает внимание исследователей. Уже молдавские летописцы Григоре Уреке, мирон и Николай Костины, Иоанн Некулче [1] сформировали комплекс сведений, позволяющих составить наглядную и достоверную картину церковной жизни молдавского княжества .

Дмитрий Кантемир раскрыл место православия в духовной жизни молдавского народа [2]. Румынские историки [3] пытаются представить церковную историю молдавии как часть истории румынской православной Церкви. Советские историки [4] главное внимание уделяли изучению роли религии и Церкви в социально-экономической, политической и культурной жизни молдавии. Предмет нашего исследования – выяснение роли православия и Церкви в формирование молдавской этничности, молдавской культуры, молдавского геополитического проекта .

Еще предки молдаван, волохи, как отмечено, восприняли христианство от славян, и славянский язык стал языком молдавской Церкви. Богослужебные книги молдаван представляли собой переводы с греческого на славянский, и славянский язык знало молдавское духовенство, на славянском языке проводилось в молдавии богослужение., славянскими были и богослужебные книги молдаван .

Богослужебные термины молдавского языка – православничие, службэ, утрение, вечерние, а благослови, пречистэ, старец, попэ, влэдикэ, кэлугэр, мэнэстире, пристол, каделницэ – были без перевода, будучи лишь адаптированы к нормам молдавского языка, заимствованы молдаванами из славянского языка. Имеющиеся в молдавском языке термины латинского происхождения

– думнезеу, круче, крештин, бисерикэ, ботез, куминекэтурэ, ругэчуне – числом значительно меньше [5] .

Первоначально молдавская Церковь подчинялась митрополиту Охрида, а временами – митрополиту Галича. Но во внутрицерковных делах молдавская Церковь, видимо, с самого начала была 0 П.М. Шорников. Молдавская самобытность достаточно самостоятельной. Актом не только канонического, но и этнокультурного суверенитета, проявлением приверженности православию стал переход молдавской Церкви в 1474 г., после аннексии Галицкой Руси католической Польшей, под главенство то ли патриарха Константинопольского, то ли, временами, Охридской Патриархии. Этот переход избавил молдавскую Церковь от прессинга католической власти и принуждения к унии с Римом, чего не избежала православная Церковь южной и западной Руси .

Обретение молдавской Церковью самостоятельности должно было способствовать утверждению у молдаван представлений о своей стране как суверенном государстве. Однако отношения Церкви с государством складывались непросто. В 1387 г. господарь Петр мушат назначил епископом молдавии преданного ему священника. Конфликт с Константинопольской патриархией был разрешен в пользу господарской власти только в 1401 г. при участии болгарского книжника Григория Цамблака. молдавская церковь была возвышена до митрополии. Но автокефальной она была только в XV в., после Флорентийского собора [6]. Таковой она стала также в 1993 г .

В 1401 г. молдавская Церковь обрела статус митрополии, что возвысило ее престиж в молдавском обществе и способствовало дальнейшему утверждению этнического и государственного сознания молдаван. Авторитет православной Церкви в молдавском обществе укрепляла ее определенная самостоятельность в отношениях с Константинопольской патриархией и господарской властью. Хотя митрополит молдавии и получал хиротонию (рукоположение) от патриарха Константинопольского, с гордостью отмечал Дмитрий Кантемир, он, в отличие от других митрополитов, не мог быть им избран или отстранен, а при возведении в сан не был обязан ожидать голосования иерархов Константинопольской церкви. Он был также свободен от дани Патриарху Константинопольскому [7] .

Власть нуждалась в духовной санкции. митрополит был вторым после господаря лицом в государстве, наставником, а порой и духовным судьей правителя. Нарушение властителем освященных церковью нравственных норм оправдывало во мнении молдаван его свержение и даже убийство. Предстоятели молдавской Церкви, как правило, были более образованными людьми, чем правители. Посвященные в важнейшие дела государства, хорошо осведомленные о положении в стране, они сменялись примерно 1 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве вдвое реже, чем господари, поэтому успевали накопить больший политический опыт. Каждый господарь пытался заручиться поддержкой первосвященника, либо продвинуть на этот пост свое доверенное лицо. Тем не менее, до второй половины XVI в. молдавская Церковь обладала определенной независимостью также от светской власти [8] .

При ставленниках Порты господарях-тиранах политическая роль Церкви была ограничена. Не митрополит, а господарь назначал и мог лишать сана епископов. Конфликты духовной и светской властей бывали жестокими. При Иоанне лютом (1572– 1574 гг.) многие священники и монахи были брошены в темницы либо казнены, митрополит Георгий сожжен живьем, а его преемник митрополит Феофан из страха перед тираном бежал в горы [9] .

Но Церковь осталась весьма влиятельным институтом молдавского княжества. В XVII в. митрополит мог «подтвердить или исправить» смертный приговор, вынесенный господарем по уголовному делу. Учитывая их политический опыт, ученость и нравственный авторитет в народе, к мудрости святых отцов апеллируют высшие должностные лица государства. Им поручают судебные, посреднические функции, их ставят во главе дипломатических миссий .

митрополит и иерархи молдавской церкви наряду с господарем участвуют в главных государственных церемониях. Само одеяние митрополита мало отличалось от традиционной одежды правителя .

Общегосударственное значение имели также события церковной жизни. Свидетельством тому – участие господарей в церковных церемониях и внимание летописцев к этим событиям .

Православие разъясняло положение молдавии в мире и назначение человека в жизни, формируя у молдаван систему ценностей. Канонизация великомученика Иоанна Нового дала молдавии своего святого, призванного духовно объединить православное население княжества. Господарь Александр Добрый лично принял участие в церемонии доставки мощей из Белгорода (Четатя Албэ) в столицу молдавии Сучаву (1402 г.), придав тем самым этому событию значение общегосударственного акта. мученичество Св. Иоанна, – он был православный грек, купец из Трапезунда, прибывший в 1330 г. в Белгород и замученный там язычниками за отказ перейти в мусульманство [10] – внесло в молдавское сознание идею терпения. Бедствия войны, тиранию власти, удары стихий – все это следовало выносить, не ропща на судьбу. Но в мученичестве Св. Иоанна Нового, как и в мученичестве русских святых Бориса и Глеба, нет героизма действия, в нем преобладает идея жертвы .

2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность В период борьбы против османской агрессии, когда перед молдавией встал вопрос «Быть или не быть?», ее народу потребовался святой-воитель .

Это осознал Стефан Великий. Подобно византийским императорам и русским царям, он избрал своим покровителем святого Георгия, первого в христианском пантеоне мученика-воина, покровителя царей. На знамени Стефана III, хранящемся ныне в Бухаресте, изображен Св. Георгий, сидящий на троне и попирающий змея. На фреске в Воронецком монастыре этот святой изображен стоящим между господарем и Богом. На хоругви, подаренной Стефаном монастырю зограф на горе Афон, Св. Георгий верхом на коне убивает змея – символ злых сил, мусульманства. Афонскому монастырю Святого Георгия господарь подчинил несколько церквей молдавии [11] .

Победы молдавского войска, одержанные под его водительством, могли кого угодно убедить в том, что Стефан – избранник святого Георгия. Но не самого воеводу. Он воздавал хвалу и другим святым. После взятия занятой венграми крепости Килия (1465 г.) и победы над валахами в битве у торга Сочь (1471 г.) он славил «вышнего бога Саваофа» [12]. В 1481 г., во время битвы с валахами при Романе, господарю якобы привиделся над сечей Св. Прокопий, вооруженный как витязь и верхом на коне, вдохновляющий молдавское войско. С триумфом возвратившись после битвы в Сучаву, Стефан возвел в честь Св. Прокопия церковь в своем родном селе Бадеуцы. за победу над турками при озере Катлабуг (1484 г.) господарь построил в яссах церковь Св. Николая. Строил великий воитель церкви и в честь Иоанна Предтечи, и Святого Дмитрия, покровителя Петра и Ивана Асеней, доблестных правителей Второго Болгарского царства. В 1497 г., накануне битвы с польским войском в Козьминском лесу, Стефан вновь сослался на божье благословение, но на этот раз – Пречистой девы и святого Дмитрия .

Битва, как известно, вновь закончилась победой молдаван. Господарь повелел возвести в честь Св. Дмитрия церковь [13] .

Строительство церквей и монастырей стало у молдаван одним из достойнейших деяний. заботу о церквах и монастырях летописцы отмечали как высшую добродетель господарей. Среди главных заслуг Стефана Великого Григоре Уреке упомянул основание им 44 монастырей [14]. «И так передается от людей древних и старых, что сколько войн провел, столько церквей и монастырей построил», – так характеризовал господаря другой летописец, Иоанн Некулче [15]. Церковь есть (или была) в каждом молдавском селе. Наличие 3 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве в яссах более 40 церквей Дм. Кантемир отметил как свидетельство особого достоинства жителей молдавской столицы [16] .

В церковном строительстве воплотились важнейшие особенности молдавского стиля в архитектуре и живописи. В числе церквей молдавии такие жемчужины молдавской средневековой архитектуры, как церковь Св. Георгия в Сучаве, построенная в 1514– 1522 гг., новая церковь монастыря Хумор (1529 г.), церковь Благовещения в монастыре молдовица (1532 г.), церковь Св. Дмитрия в Сучаве (1534–1535 гг.), церковь Бистрицкого монастыря (1561 г.), молдавская церковь Успения во львове (1564–1629 гг.), малая (1602 г.) и Большая (1609 г.) церкви монастыря Драгомирна, церковь Св. Дмитрия в Оргееве (1636 г.), церковь ясского монастыря Трех Святителей и др. [17] .

Образованность церковных иерархов оставляла желать лучшего, но они тем не менее были самыми образованными людьми молдавии и обладали другими достоинствами. Дм. Кантемир, ученый-энциклопедист, молдавских епископов уважительно характеризовал как подвижников, хотя и «не сведущих в науках, но исполненных святого духа» [18]. Благодаря их заботам Церковь составила инфраструктуру молдавской культуры. При Александре Добром были основаны первые монастыри молдавии – Нямецкий и Бистрицкий. Оба они, а также основанный Стефаном III Путнянский монастырь, стали подлинными духовными центрами молдавии. В XVII столетии такими центрами стали также церковь Трех Святителей в яссах и монастырь Драгомирна. В монастырях работали переписчики, а с середины XVII в. – и переводчики богослужебных книг, представлявших собой в те времена единственный доступный молдаванам вид литературы .

замечательным деянием православной Церкви стал культурный трансфер, восприятие и распространение в молдавии духовных ценностей, накопленных греко-византийской культурой. Этот процесс протекал в основном в XIV–ХV вв. Памятники раннехрисХVV тианской и византийской культуры, переведенные в Болгарии и Сербии на славянский язык – библейские книги, сочинения «отцов церкви», народные романы, юридическая, естественнонаучная, астрологическая, предсказательная литература и многое другое – попадали в молдавию по церковным каналам и, поступая в обиход молдавской Церкви, оказали огромное влияние на формирование молдавской духовности. Благодаря трансферу в молдавии в короткий срок распространилась многожанровая византийская литература, сначала на славянском языке [19]. Как церковная возникла и  П.М. Шорников. Молдавская самобытность оригинальная литература молдавии на славянском языке. По заказу господаря Александра Доброго в 1402 г. Григорий Цамблак, в то время пресвитер главной церкви Сучавы, составил на славянском языке «Житие святого Иоанна Нового» [20] .

Церковь положила начало и славяно-молдавскому летописанию, сыгравшему исключительную роль в утверждении молдавского исторического сознания и молдавской идентичности. Первым из известных ныне летописных свидетельств о существовании молдаван является «Сказание вкратце о молдавских господарех отколе начашаяся молдавская земля» конца ХV в. [21]. Первыми молдавскими летописцами, чье имя осталось в истории, были священнослужители: макарий, епископ города Роман, изложивший события молдавской истории 1504–1551 гг., автор «летописи» 1541–1554 гг .

старец Каприянского монастыря Евфимий и монах Азарий, автор летописи, охватывающей период 1541–1574 гг. Священнослужители-летописцы вершили дело, необходимое для утверждения молдавской государственной идентичности. Для консолидации молдавского этноса было важно то обстоятельство, что начало летописанию в молдавии было положено еще в середине XV столетия, за век и более до появления первых летописей в соседней Валахии, а также на Украине .

Несомненны заслуги Церкви в распространении столь важного элемента молдавской национально-культурной идентичности как молдавская кириллическая письменность. Именно церковь в лице митрополита Варлаама (1590–1657 гг.), как отмечено, осуществила перевод на молдавский язык тома «Казания» (1637 г.) и его издание на молдавском языке (1643 г.). заслугой церкви является также обогативший молдавскую речь и молдавскую культуру перевод на молдавский язык славянских богослужебных книг, известных как Шкеянская Псалтырь, Хурмузакиевская Псалтырь, Воронецкая Псалтырь, Воронецкий Кодекс. По предположению академика Н.Г .

Корлэтяну, «первые молдавские переводы, в частности Воронецкая Псалтырь, имели, вероятно, и характер учебника «для изучения древнеславянского и молдавского языков» [22] .

Способствуя формированию молдавского этнического сознания, Церковь положила в молдавском княжестве также начало образованию. При поддержке киевского митрополита Петра могилы в 1639 г. в яссах была открыта первая молдавская школа – Славяно-греко-латинская академия, иногда именуемая по имени господаря Василия лупу, правившего в то время, также Василианской Академией. К середине XVII в. в молдавии действовали около 20 5 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве школ с примерно 200 учащихся [23]. Во время политической смуты в конце столетия обучение прекратилось, но почин был сделан .

Под покровительством православной Церкви возникло в молдавии книгопечатание. По просьбе Василия лупу львовское Ставропигиальное братство и Петр могила помогли основать при ясском монастыре Трех Святителей первую в княжестве типографию. Она действовала около трех десятилетий. После перерыва печатная деятельность была возобновлена в молдавии также усилиями Церкви, благодаря заботам митрополита Досифея [24] .

Консолидирующую функцию православия усиливало участие Церкви в организации сопротивления мусульманским завоевателям. В летописях прославляется антитурецкая борьба, а союзники мусульман, особенно валахи, осуждаются как изменники и враги христианства. Под влиянием Церкви молдаване осознали себя не просто одним из христианских народов, а «охранным щитом», ограждающим христианство от турок и татар .

Стратегически важным для судеб Балкан политическим актом Стефана Великого стала защита им вселенского православия .

После падения Византийской империи (1453 г.), когда монастыри Афона, главного в Европе духовного центра вселенского православия, утратили государственную защиту, османы попытались ликвидировать их, лишив доходов. Преклоняя им церкви и монастыри молдавии вместе с их землями, господарь спас монастыри Святой горы от разорения. Согласно османским законам, налоговый иммунитет, полученный монастырями Афона, был распространен и на преклоненные им монастыри молдавии. Тем самым в княжестве были созданы свободные от налогового прессинга мусульман центры развития православной культуры и экономики [25]. Этот курс продолжили и другие господари молдавии. Как инструмент исламизации фискальный рычаг на Балканах не сработал. Сохранив православие, и молдаване, и другие народы и под властью Османской империи отстояли свою этнокультурную самобытность. Поддерживая связи с общехристианскими религиозными и культурными центрами на Афоне, в Константинополе, в Иерусалиме, на Синае, молдавская Церковь помогала молдаванам осознать себя частью христианского мира .

Этапным в утверждении молдавской идентичности стал межконфессиональный конфликт с католиками, начавшийся в конце XV в. В ту пору в трех городах молдавии, – Сирете, Баие и Белгороде, – имелись католические епископства, а в Сучаве – армянская епископия. Но польско-молдавская война 1497 г. приобрела  П.М. Шорников. Молдавская самобытность религиозный характер. Движимые православной солидарностью, на помощь молдаванам пришли даже валахи, с которыми так часто воевал Стефан Великий. Хотя гонений на католиков в молдавии не последовало, их влияние в княжестве упало. В XVII–XVIII вв .

–XVIII XVIII отношения православных с католиками обостряла политика Габсбургов: отвоеванные у турок земли с православным населением австрийцы насыщали католическими миссионерами. В 1701 г. захватив Трансильванию, Вена учредила там раскольническую греко-католическую епархию .

Экспансия католицизма обострила православное сознание молдаван. «Особенно непримиримо, – засвидетельствовал Дм. Кантемир, – относятся молдаване к католической вере, хотя венгры, подданные той же страны [молдавии], почти все исповедуют католицизм и имеют своего епископа в Бакэу. молдаване говорят, что другие лжеучения сами себя обнаруживают и их можно отличить от истинной веры; паписты же […]. скрывают свой волчий норов под овечьей шкурой и называют приверженцев греческой церкви то собратьями, то схизматиками, то не имеющими главы, так как молдаване не признают папу главой церкви, а иногда и еретиками […].» [26] .

Как выражение молдавской идентичности, православная вера подлежала первоочередной защите. Первым условием признания сюзеренитета Османской империи для Стефана Великого, судя по его инструкциям, данным послу Иоанну Тэутулу, направленному в Царьград в 1490 г., было предоставление турками молдаванам следующих гарантий автономии княжества: прав молдаван на сохранение православной веры, молдавских законов и обычаев, и только в последнюю очередь – права выбирать себе господаря. Султан принял эти условия. Турки обязались не строить домов и мечетей на территории княжества [27].мусульманское иго сформировало у молдаван особое отношение к православию. Сознание молдаванина тех времен – это сознание гонимого, ожидающего новых несчастий, но не теряющего надежды пережить их, искренне чтущего Бога крестьянина. Церковное строительство не прекращалось в самые трудные времена турецкого ига [28] .

Православие, священная прадедовская вера, являлось стержнем молдавского сознания. Вера в бога у молдаван – не просто дань религиозности. Не обусловлена она и страхом божьим. Это народная традиция, часть молдавского духовного наследия, знак этнического достоинства столь же важная ценность, как и молдавский язык и родовое имя «молдован». молдавский патриотизм был  Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве православным. Выражение «земля молдавская» встречается только в славяно-молдавских летописях .

Одной из центральных в молдавском православии была идея христианского единения. Богослужение на славянском языке сплачивало молдаван и русинов. В грамотах канцелярии молдавских господарей упоминаются венгры и цыгане, армяне и греки, татары и немцы (саксы), но никогда правители не называют этническим именем ни молдаван, ни русских, не делая между ними различия в правах и обязанностях. Даже в XIX в. у молдаван оставалось в ходу выражение «пэмынтень молдовень» («земляне молдавские»), распространявшееся на всех православных жителей молдавского княжества, независимо от их этнической принадлежности. При посредстве Церкви, обоснованно утверждала румынская исследовательница этого вопроса маргарета Штефэнеску, «русско-рутенские элементы способствовали консолидации государства…» [29] .

Переход православных в мусульманство означал их освобождение от специального налога на христиан – даждье, поэтому османы особых тенденций к религиозному прозелитизму не проявляли. Но влияние православной церкви они пытались подорвать. Православное население районов, находившихся под непосредственным управлением турецкой администрации, – Хотинской, Аккерманской, Бендерской, Измаильской райя – окормлялось особой Проилавской епископией, независимой от молдавской церкви и подчиненной непосредственно Патриарху Константинопольскому. В самой большой райе, Хотинской, сложилась этнографическая группа райков (райлян). Православие помогло райкам сохранить свою русинскую идентичность. Они не превратились в особый этнос, и после ликвидации райи в 1806 г. по-прежнему называли себя русинами [30] .

Поскольку православие представляло собой столь важное звено этнической сущности молдаван, вероотступничество расценивалось ими как отказ от принадлежности к молдавскому роду, преступление, более тяжкое, чем измена государю. Имя митрополита молдавии, во времена Александра Доброго подписавшего предложенные папой римским «лицемерные и лукавые» решения Флорентийского собора, Дмитрий Кантемир, упомянув о его деянии, даже не назвал в своей книге «Описание молдавии»; митрополит, отметил он, не посмел возвратиться в молдавию [31]. Господарь Ильяш Рареш, принявший в 1551 г. ислам, был церковью предан анафеме как предавшийся дьяволу и вынужден покинуть молдавию. Его брат Штефан, назначенный турками господарем и также подозреваемый народом в намерении принять мусульманскую веру, был  П.М. Шорников. Молдавская самобытность мятежными боярами убит [32]. Господаря-фанариота Иоанна III,, который увез в Польшу, к «поганым паписташам» (папистам, католикам), Сорокскую чудотворную икону, автор хроники Сучавского монастыря обругал бешеным псом [33]. Подобные судьбы их ставленников вынудили султанов сделать назначение на господарский престол христианина непременным атрибутом статуса молдавии в системе Османской империи .

Почетное место в иерархии молдавских этнических ценностей занимал славянский язык. Часть молдаван владела им уже потому, что 40 процентов населения княжества в эпоху Стефана Великого составляли потомки насельников Древней Руси – русины. Славянский язык, очень близкий к их разговорной речи, был официальным языком молдавского княжества. Но, будучи языком богослужебных книг, славянский язык считался у молдаван священным, и этот его статус, несомненно, способствовал его распространению в народе. Слушая проповеди, заучивая молитвы на славянском языке, в смысл славянских слов вникал каждый молдаванин. Через проповеди и духовную литературу заимствовали молдаване славянские лексические формы. Влияние это было тем сильнее, что имело место на протяжении всей истории молдавии. Таким образом, православие способствовало распространению среди молдаван массового владения славянским языком. Двуязычие молдаван упрощало связи молдавии с Галицкой Русью, Киевом, москвой, расширяя горизонты молдавского сознания .

В православии следует искать истоки геополитической ориентации молдаван на Русь. «С церковной точки зрения, – отмечал историк А.Болдур, – расстояние от нас до москвы или Белграда всегда было меньше расстояния до Рима» [34]. Носителями идей православного или, как Григорий Цамблак, общехристианского единения были многие ученые-беженцы из балканских стран. за полвека до знаменитых писем псковского старца Филофея царю Василию III (1510–1511 гг.), в которых была сформулирована теория «москва-Третий Рим», они внесли в сознание молдаван идею о том, что после падения Царьграда утраченная византийскими императорами миссия главенства над всем христианским миром и защиты христиан переместилась на московских царей. Именно тогда Стефан Великий начал осуществлять проект объединения молдавии с Русью [35] .

В XVI – начале XIХ в. иерархи молдавской Церкви выступали Х идеологами и ведущими деятелями молдавского освободительного движения. Важнейшие дипломатические миссии с просьбами о  Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве принятии молдавии в состав России, направляемые господарями в москву, возглавляли митрополит Сучавский Гедеон (1656 г.), игумен Федор (1674 г.), митрополит Досифей (1684 г.). Активную роль в переговорах о присоединении молдавии к России играли митрополиты Гедеон (1711 г.), Вениамин (1739 г.), Гавриил (1769–1774 гг.), Вениамин (1802 и 1807 гг.), а также митрополит и просветитель Гавриил Бэнулеску-Бодони (начало XIX в.) [36]. В 1812 г .

Бэнулеску-Бодони стал предстоятелем православной Церкви в Бесарабии и продолжил свою работу просветителя .

Влияние православия во многом зависело от авторитета молдавской Церкви. между тем, щедрые вклады господарей и молдавской знати, земли и другие ценности, получаемые Церковью по завещаниям, а также захваты общинных земель превратили ее в крупнейшего собственника [37]. По этой причине, а также под влиянием идей французской революции в княжестве с конца XVIII в .

распространялсь антицерковные настроения, а затем последовало нарастание религиозного индифферентизма [38]. Это способствовало геополитической переориентации, формирующейся румынской нации [39] .

И все же молдавская Церковь сохраняла концептуальный суверенитет. В 1860 г., когда был начат перевод молдавской и валашской письменности с кириллической графики на латиницу, Церковь оказалась единственным общественным институтом, выступившим в защиту молдавской культурной традиции. «Использование кириллических букв, – отмечал известный румынский филолог Д. макря, – было особенно поддержано православной церковью, которая видела в латинских литерах оружие католицизма» [40]. В российских пределах, в селе Кицканы, монахи старинного монастыря Нямц основали новый монастырь. До 70-х годов XIX в. священнослужители завозили в Румынию богослужебную литературу, отпечатанную кириллической графикой в Кишиневской епархиальной типографии. В 20–30-е годы ХХ в. клирики и прихожане Бессарабии боролись за автономию Бессарабской Церкви, отстаивали богослужение по старому стилю [41] .

На протяжении веков молдавская православная Церковь выполняла миссию хранительницы традиционных ценностей молдавского народа. Она сыграла большую роль в формировании молдавского этнического сознания, молдавского книжного языка, восточной геополитической ориентации молдавского народа, представлений молдаван о своей миссии хранителей и защитников православной веры. Духовно окормляя и сплачивая подданных 0 П.М. Шорников. Молдавская самобытность молдавского княжества, Церковь способствовала утверждению молдавской государственности. Православие изначально являлось неотделимой частью молдавской этнической сущности .

§ 4. МоЛДАвСкАЯ «кАрТИНА МИрА»

ПрЕДСТАвЛЕНИЯ МоЛДАвАН о СЕБЕ И о ДрГИХ НАроДАХ Наряду с представлением о своей родовой, культурной и государственной принадлежности, этничность осознается через сопоставление себя с другими народами. В средние века молдаване соседствовали с поляками, венграми, валахами, татарами и предками украинцев, упоминаемыми в летописях как русские. В контексте данного исследования нас интересуют не столько реальные межгосударственные отношения молдавского княжества с Речью Посполитой, Венгрией, Валахией, Османской империей, московской Русью, молдаван с поляками, венграми, валахами, турками, татарами, русскими, сколько субъективное восприятие их молдаванами, отражение этих отношений в их традиционном сознании .

Выяснение молдавской этнической «картины мира» предполагает выяснение их представлений о себе и других народах, о месте молдавского народа в мире и его миссии в истории. Это как бы комплекс ответов, даваемых культурой на вечные вопросы: кто такие мы и кто они? Кто нас окружает? Ответы на эти вопросы закрепляются в историческом сознании народа, входят в его мировоззрение и передаются в процессе социализации новым поколениям, во многом предопределяя их позицию в меняющемся мире .

Представления Как и среди других этнических групп, молдаван среди молдаван было мало людей, действио себе тельно знающих прошлое своего народа .

Но общеизвестные легенды, баллады и сказания составляли фольклорную версию былого, в которой нашло выражение самосознание народа. Поскольку молдаване знали, что история у них была, и история славная, их видение своей исторической судьбы никогда не было катастрофичным .

Центральное место в историческом сознании любого народа занимают его представления о себе. В молдавских летописях, фольклоре, литературе отражены три выработанных молдаванами 1 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве «образа себя» – идеальный, критический и комплиментарный. Преобладающие представления молдаван о себе изменялись вместе с историческими условиями .

В догосударственный период, явствует из баллады «миорица», молдаване считали себя трудолюбивым мирным народом, окруженным враждебными соседями. Смерть, о которой он предупрежден, молдаванин принимает стоически, без попыток сопротивления;

соотношение сил таково, что он должен погибнуть. Однако герои молдавского героического эпоса, сложившегося в XVI–XVII вв .

–XVII XVII (Корбя, Новак, Груя Грозован, гайдуки), не склонны к фатализму .

В самых безнадежных обстоятельствах сражаются они с грозными врагами и побеждают их. Фэт-Фрумос и другие персонажи молдавских сказок убивают змеев, поражают множество врагов, гайдуки совершают немыслимые нападения и побеги. Очевидно, не чабан из «миорицы», а эти пассионарии более адекватно отражали представления молдаван о себе и их этнический идеал. Впрочем, и в «миорице» подчеркнуто достоинство молдаванина. Не только молдавский, но и валашский вариант баллады содержат представление о подчиненности злоумышленников, «сыновей моканов», главному персонажу, а сам он определен лестно, как «…гордый чабан / молодой молдаванин» [1] .

В XV столетии, в пору существования молдавского независимого государства, молдаване, явствует из письма Стефана Великого польскому королю после победы над венграми при Баие (1467 г.), считали себя храбрым, но ущемленным в своих правах народом .

Эпитет «храбрые» – самая распространенная из оценок молдаван, данных им молдавскими летописцами. Не только христианское смирение, но и уверенность молдаван в своих силах следуют из отсутствия у них потребности возвеличить себя, принижая противников. летописцы беспристрастно признают наличие воинских качеств и у других народов. Выражение «ау луптат витежеште»

(«сражались отважно»), применяемое и к молдаванам, и к их врагам, присутствует в описании едва ли не каждой битвы. В 1561 г .

Деспот-воевода воодушевлял молдавских бояр такой речью: «Вы, храбрецы из разбойного рода, происходящие от храбрых римлян, которые заставляли трепетать мир» [2] .

Вместе с тем, турецкие нашествия, набеги татар и валахов, вторжения других врагов, необходимость все время быть готовыми к бегству сформировали у молдаван ощущение нестабильности бытия, сознание, что они являются жертвой трагических превратностей истории. молдавию Григоре Уреке назвал страной, лежащей на 2 П.М. Шорников. Молдавская самобытность пути всех зол. Поскольку мирские ценности можно было в любой момент потерять, молдаване не обрели склонности к накоплению собственности и упорядочению быта. молдавские крестьяне, отмечал Дмитрий Кантемир, «ленивы и не любят трудиться»; кроме того, молдаване презирали торговлю [3]. Ограничение производства удовлетворением минимальных потребностей и необходимостью уплаты налогов сохранилось у молдаван до XIX столетия .

Главным фактором, формировавшим у молдаван представления о своей исторической миссии, стала мусульманская угроза .

Под водительством Стефана Великого они осознали себя не просто защитниками своей страны, а исполнителями Божьей воли, «охранным щитом» христианства против турок. В молдавских актах того времени молдавия именуется «Вратами христианства», а о победе молдаван над турецко-татарско-валашскими войсками в 1475 г. летописец пишет: «Победи, господь, поганские языки рукою раба твоего Ио Стефана воеводы» [4]. Упоминания о турках и татарах сопровождаются эпитетами, которые подчеркивают их жестокость и опасность, которую они представляют для христианского мира .

Из осознания миссии молдавии как щита Европы следуют призывы к солидарности христианских стран, с которыми обращался Стефан III к польскому королю Казимиру ягеллончику (1468 г.), к сенату Венеции (1477 г.), к жителям семиградского города Брашова (1480 г.). Политический вывод из представлений молдавского господаря о миссии молдавии заключался в организации антиосманского крестового похода под его водительством. В 90-е годы XV столетия Стефан Великий призывал к антиосманской солидарности Великого князя московского Ивана III и великого князя литовского Александра, а папе римскому Сиксту IV в 1474 г. предложил организовать христианскую антитурецкую коалицию. В 20–30-е годы следующего века в рядах антитурецкой коалиции видел место молдавии и господарь Петр Рареш. В 1574 г. к солидарности в войне против турок призывал поляков Иоанн-воевода лютый, а почти век спустя к тому же призывал французского короля Георгий Стефан [5] .

Сознание своей миссии защитников христианства придавало, по мнению молдаван, особый вес их достоинствам. Но, как и русским, которых, по словам историка Владимира Соловьева, не могло увлечь «неприятное восхваление своей национальности», молдаванам времен Стефана Великого было чуждо самовосхваление. летописные упоминания о их доблести скупы и убедительны. О «муГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве жестве молдаван, которые готовы были погибнуть, но победить» в битве с валахами у села Сочь 7 марта 1471 г. писал Гр. Уреке. 18 ноября 1473 г. у Курсул Апей, когда молдаване вновь сразились с валахами, мужество, отметил летописец, также было проявлено с обеих сторон. В трагическом бою в Белой долине 26 июля 1476 г., подчеркнул он далее, молдаване не побежали, а погибли сражаясь. Но храбрость в бою естественна. Еще больше чтили молдаване самопожертвование. Особое внимание потомков привлек поступок оруженосца Пуриче (в переводе с молд. яз. – блоха): 6 марта 1486 г. во время битвы с валахами при Шкее он, спас жизнь господарю, уступив ему своего коня [6] .

В представлениях молдаван о справедливости ключевым является понятие «дрептате». Оно аналогично древнерусскому понятию «правда». Подобно русским, считающим, что «не в силе Бог, а в правде», молдаване нуждались в нравственном оправдании своих действий. Выражение «ын луптэ дряптэ» означает «в честном бою», «а мерже дрепт» – идти верной дорогой, «а авя дрептате» – быть правым. Постоянные упоминания летописцев в том, что господарь действует в соответствии с волей Божьей, характеризуют молдаван как народ не то чтобы богобоязненный, но верный православию и соблюдающий нормы христианской нравственности. Стефан III в беседе с польским посланником Фирлеем в 1503 г. настаивал на том, что война 1497 г. для молдаван была войной справедливой, а Гр. Уреке полагал, что, атакуя поляков в Козьминском лесу, господарь не нарушил условия договора, заключенного с польским королем. В войнах с турками, татарами, валахами, венграми, поляками молдавская точка зрения заключалась в том, что они не правы, так как выступают против молдавии. Кажется, только пролитие православной крови претило молдаванам в принципе. Богдана III, сына и преемника великого господаря Стефана, летописец осудил за вторжение в Галицкую Русь. Богдан Кривой, за которого польская девушка отказалась выйти замуж, отметил он, «задумал свой позор смыть невиновной кровью» [7]. Участие молдаван в походах турецких войск в XVI–XVII вв. в страны Европы вообще не отложилось в исторической памяти молдавского народа .

Войны с османами надорвали силы страны и изменили представления молдаван о своих возможностях. молдавские витязи пали в Белой долине, дальнейшие победы Стефан III одерживал в основном силами крестьян, взятых едва ли не от сохи. Ощущая происшедший в народе надлом, с этого момента господарь настойчиво искал мира. Умирая, великий воитель завещал подчиниться  П.М. Шорников. Молдавская самобытность османам. Реакция молдаван на его смерть (в 1504 г.) свидетельствует об утрате ими уверенности в безопасности страны. Когда Стефан-воевода умер, сообщал Гр. Уреке, «такая печаль была, что плакали все как по отцу своему, потому что знали все, что потеряли много доброго и большую защиту». При вступлении на престол Петра Рареша четверть века спустя, в 1527 г., усталость народа проявилась вновь: страна желала только «мира и отдохновения» .

Господарь одержал ряд военных побед, но преодолеть спад пассионарности в народе было не в его силах. Над молдавией было установлено османское владычество [8] .

В эпоху турецкого ига молдаване поочередно выработали ряд образов защитника-покровителя. Первоначально это был образ «хорошего» господаря. Таковым представлялся Александр Добрый, правивший долго и относительно мирно. Однако ключевой фигурой молдавского героического мифа и символом всех достоинств стал Стефан Великий, правитель крутого нрава. Усилия поколений румынских историков внушить молдаванам гордость своим римским происхождением, пробудить у них пиетет к Децебалу, навязать им интерес к михаю Храброму или еще кому-либо из деятелей валашской («румынской») истории не привели к проникновению сведений о них в сознание молдавских крестьян. Тем не менее, о Стефане Великом, замечательном полководце и мудром правителе, всегда знал каждый молдаванин. Образ Штефана, побеждавшего всех, кто вторгался в молдавию, оставался с народом в самые безысходные времена турецкого владычества. Веками сохранялись легенды и патриотические песни о нем. «О Стефане, – засвидетельствовал польский хронист XVI в. матвей Стрыйковский, – молдаване поют всегда на каждом пиршестве, аккомпанируя себе на сербских скрипках» [9]. Воздействие легенд о Стефане Великом на формирование представлений молдаван о себе было тем более сильным, что они были основаны на реалиях молдавской истории и находили подтверждение в летописях [10] .

Следующим образом защитника-покровителя стал у молдаван «крестьянский» господарь. В отличие от России, где, несмотря на ряд гражданских войн, мечта о крестьянском царе так и не была осуществлена, в молдавии подобные грезы сбывались. «Крестьянскими» правителями были запорожцы Иван Подкова (1577 г.), Александр и Петр VI Казак (1578 г.), занимавшие господарский престол .

Под водительством Ивана Подковы молдаване и казаки дважды разгромили турецко-валашское войско, он при жизни стал героем молдавского народа, а после гибели – легендарной фигурой молдавГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве ской истории. Поскольку эти господари были для молдаван «свои среди чужих» – доверенные люди среди правящего боярства, – они находили у молдаван поддержку. Кандидатами на эту роль выступали и другие претенденты на господарский престол – один из Константинов и Петр метла (1578 г.), вождь крестьянского восстания в лапушнянском пыркалабстве Иоанн лунгу (1581 г.), принявший имя Ивана-воеводы, маноил (1583 г.), лазарь (1590–1591 гг.) .

Крах надежд на утверждение на молдавском престоле крестьянского господаря совпал по времени с крайним обострением социального гнета; конфронтация народа и власти достигла особой остроты. Поэтому с XVII в. своих защитников молдавские крестьяне видят уже не в справедливых правителях, а в разбойниках-гайдуках. Движение гайдуков было движением народа, противостоящего преступной власти. Это было не этническое движение, а движение угнетенных. Героями молдавского героического мифа наряду с молдаванами стали также сербы и русины. Самые знаменитые из гайдуков – Баба Новак и его сын Груя, герои антитурецкой борьбы в Сербии, Болгарии, Валахии и молдавии. Баба Новак, казненный в 1601 г. в Трансильвании, представлен в молдавских легендах человеком неустрашимым и благородным. Груя сражался с татарами в Буджаке, за что и получил в народе почетное прозвище Грозован .

В молдавских народных драмах он наделен необычайной силой .

Попав в плен, Груя не дрогнув выдерживает страшные пытки, вырывается на свободу и вновь сходится с врагами в честном бою [11]. В XVIII в. одним из героев-гайдуков стал у молдаван руснак Олекса Довбуш, век спустя – другой русин, Устим Кармалюк. мужество, удаль, благородство являются в сказаниях неотъемлемыми качествами гайдуков. Гайдучество обеспечило молдаванам одну из важнейших предпосылок развития национального самосознания – культ национального героя .

В XVI столетии потребность в утешительной мифологи проявилась и в распространении переведенных с сербского и греческого языков народных романов типа «Трояда» и «Александрия». Александру македонскому, представленному в последнем произведении идеальным правителем – смелым, мудрым, милостивым к подданным – приписана успешная борьба не против персов, а против турок, татар и даже поляков [12]. Однако за два века после смерти Стефана Великого только дважды, при Петре Рареше, в1538 г., и в 1574 г., под водительством Иоанна лютого, посмели молдаване всей страной выступить против турок. Горький опыт поражений не оставлял надежд на избавление от турецкого ига собственныП.М. Шорников. Молдавская самобытность ми силами, и в молдавской мифологии появился новый герой. Это богатырь, молодой человек, обладающий исключительной силой, находчивостью, благородством. Чаще всего его именуют Фэт-Фрумос. Он удачлив и всегда находит поддержку других персонажей сказок, которые наделены сверхъестественными силами, будь то волшебные кони или простые крестьяне, которые помогают ему преодолеть все препятствия и победить коварных врагов. Доверие к молдавской государственности утрачено. Фэт-Фрумос никогда не действует по приказу либо призыву властителя [13] .

В молдавских сказках бытует такой оборот: раньше и люди были добрее, и правители умнее, не то, что ныне. Однако миф о золотом веке у молдаван не сложился. Героические времена Штефана были слишком трагическими, а воспоминания о его предшественниках – слишком тусклыми. Идея национальной государственности, венчающая героический миф многих народов, у молдаван еще в XVII столетии обрела форму мечты о присоединении молдавии к православной России. Поэтому вступление в 1711 г. в княжество русских войск под водительством Петра Великого, о чем будет сказано подробнее, было воспринято молдаванами как обретение нового защитника-покровителя. Оно породило в молдавском народе духовный подъем, у молдаван появились новые герои. Если Стефан Великий остался в их сознании символом воинской доблести, то сподвижник русского царя Дмитрий Кантемир стал наиболее чтимым ученым. Гордость земляком – «философом среди королей и королем среди философов» – у молдаван священна, мыслители предшествующих и последующих эпох меркнут рядом с Кантемиром. Его сотрудничество с Петром Великим, участие в главных событиях своего времени воспринимались как знаки молдавского национального достоинства .

Крепнущая вера молдаван в лучшее будущее проявились уже в отзыве о соплеменниках, данном в 1712 г. Николаем Костиным. летописец представил их людьми «веселыми и любвеобильными; любящими застолья, любящими расспрашивать друг друга о жизни и перемывать кости» [14]. Более подробную характеристику дал молдаванам Дмитрий Кантемир. В своем труде «Описание молдавии»

(1716 г.) он отметил их приверженность православию и гостеприимство, выделив и региональные различия. Более гостеприимны, отмечал бывший господарь, жители юга молдавии, наименее состоятельные из-за набегов татар. Они же, и по той же причине, были лучшие воины. Жители области Кигеч, постоянно воевавшие с татарами, отмечал Кантемир далее, «воинской доблестью превосГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве ходят всех остальных молдаван настолько, что в народе существует пословица: пять крымских татар стоят десяти буджакских, пять молдаван превосходят десять крымских татар, а пять Кодрян (т. е .

жителей лесов, как в народе называют жителей Кигеча) побивают десять молдаван» .

Как свидетельства духовного подъема молдавского этноса показательны чуждые потребности в этническом самоутешении суждения Дм.Кантемира о недостатках молдаван. «Самомнение и высокомерие, – со знанием сути дела отметил бывший господарь, – являются матерью и сестрой молдаванина [….]. Вообще они дерзки, вспыльчивы, легко возбуждаются и вступают в ссору. Однако отходчивы, быстро остывают и мирятся со своими противниками [...]. молдаване большие весельчаки и любят шутки. У них что на сердце, то и на языке, как легко они забывают вражду, так же недолго сохраняют память о дружбе. Не прочь хорошо выпить, но не пропадают без вина […]. При первом нападении на врага бывают очень неустрашимы, при втором – слабее […]. молдаване не знают меры в своих чувствах. При успехе становятся заносчивыми, при неудаче падают духом» [15]. Отношения молдаван с мусульманами давали повод для еще более критичных самооценок. «И послали и молдаван в Буджак, – сообщал И. Некулче о событиях 1683 г., – грабить и ломать, каков обычай у молдаван, всегда готовых к грабежам…» [16] .

В XIX столетии, когда обнаружилась неустойчивость молдавской культурной традиции и волне национального нигилизма потребовалось противопоставить идеальные образцы, почерпнутые в молдавской истории, молдавские писатели попытались возродить культ национальной удали на материале гайдуцких легенд и исторических повествований о Стефане Великом, Иоанне лютом, Александру лэпушняну, Драгоше. молдаван прошлого, до похода войск Петра Великого в молдавию, Алеку Руссо видел отважными всадниками, гарцующими на необъезженных конях, «взятых без оплаты в татарских, венгерских и ляшских полях, с ножом за поясом, с острой саблей в руке»; жены молдаван столь же доблестно управляли домами, как мужья – страной. В средние века молдаване, напоминал и михаил Эминеску, мужественно сражались с турками, а в 1775 г., когда турки уступили австрийцам Буковину, даже молдавские бояре оказались способны на патриотический порыв [17] .

В классической молдавской литературе XIX в., как и в фольклоре, выявлена глубинная суть молдаванина этого времени. Он  П.М. Шорников. Молдавская самобытность не воинствен; это крестьянин, труженик, православный. Как и во времена Кантемира, он избегает занятий торговлей. «Бану-й окюл дракулуй» («Деньга – чертов глаз») – гласит молдавская поговорка .

Крестьянин той эпохи, по мнению А. Руссо, был мужчина «с шапкой на ухо, высокий и сильный, с открытой речью, живописной и энергичной […]. Отдохновение города, достаток торговли он презирает;

ему нужен воздух; […]. он нуждается в камыше села, ему нужды волы, коровы, овцы, ревущие стада или кормящий плуг. лес каштановых волос, длинных, обритых или коротко остриженных, над лбом средних размеров, прикрывает выразительную голову на шее короткой, но с сильными мускулами, посаженную на соответствующий торс… В движениях он медлителен; спокоен, но беспощаден, груб и дик, как разлившийся поток, когда восстает за свое право;

он подобен агнцу, когда знаешь как к нему подойти; безразличен не по своей вине, а вследствие длинной цепи обстоятельств, сохраняя […]. ценное чувство меры и здравомыслие, нередко философ, тем более неожиданный, чем менее ожидаешь от него этого; скрывая под этой оболочкой, на первый взгляд кажущейся толстой, чувство несправедливости своей судьбы; будучи свободен в своей критике он громко высказывает свои печали» .

Естественно, не менее привлекателен данный писателем портрет молдаванки: она «носит голову, повязанную длинным полотенцем, которое церковь предписывает в торжественный миг венчания и которое все же не совсем скрывает от любителей белое свежее лицо, румяные щеки, живые глаза, чистую глазурь зубов и стыдливую улыбку крестьянок. Девушки ходят с непокрытой головой, – право, которое они едва дожидаются утратить» [18] .

Идеализированные представления молдаван о себе по-прежнему находили выражение в легендах о гайдуках. Как и в XVII столетии, молва приписывала им молодечество, удаль, благородство и даже бескорыстие; отбирая деньги у богатых, гайдуки, якобы, раздавали их бедным. О Бужоре, казненном в 1830 г., и Ионе Петрарюле, сообщал Алеку Руссо, в молдавии при их жизни распевали песни и слагали легенды. Предел человеческой низости молдаване видели в исполнении должности палача. Палачами при молдавских господарях, отмечал В. Александри, обычно служили иноземцы. У господаря Томши (1563–1564 гг.) палачом служил некий цыган .

Глядя на бояр, приходивших во дворец поклониться, он говаривал правителю: «Твое величество, бараны разжирели, пора резать»

В 30-е годы XIX в., когда был схвачен властями Петрарюл, его, спасая себя, повесил его сообщник Гаврил Бузат, также цыган .

 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве молдавские представления о ступенях человеческого падения отразили отчуждение народа от государства и его служителей. Алеку Руссо определил эти представления так: «Румын становится вором, становится исправником, становится судьей, но палачом – никогда» [19] .

Социально и нравственно деградирующее боярство, былой столп молдавской государственности, более не внушало уважения .

Боярин, отмечал Константин Негруци в новелле «Физиология провинциала», «заносчив от рождения и благороден с головы до пят», он склонен к подражанию, хвастлив и высокомерен. Неспособных отстаивать молдавские национальные ценности интеллигентов К. Негруци видел «тощими и хилыми»: «Вы носите причудливые одежды на дохлых телах, но есть ли в них душа, я сомневаюсь» .

«Вы называете себя румынами, – обличал писатель устами сказочного персонажа, – но говорите на языке, которого я не понимаю» .

молдаване, полагал К. Негруци, задним умом крепки. Альтернативу образованному сословию писатель видел в крестьянстве. Образ здравомыслящего, бодрого, верного молдавской культурной традиции крестьянина создал он в новелле «Пэкалэ и Тындалэ» [20] .

Наиболее достоверный и красочный обобщенный портрет молдавского крестьянина второй половины XIX в. содержат труды Иона Крянгэ, особенно его «Воспоминания детства». «Жизнь героев Крянгэ, – пишет румынский литературовед запрутский молдаванин Ион Доду Балан, – разворачивается в подлинном духе нашего народа. Он уважает духовные и физические достоинства, которые уважает человек из народа: смелость, трудолюбие, дух разума и предприимчивости, прочный оптимизм, скромность, сердечность, свободу во мнениях и отношениях, чувство социальной справедливости, одним словом, свойственным нашему языку, человечность как комплексную и существенную форму народного гуманизма .

Во имя этих принципов Крянгэ осуждает неудержимым здоровым смехом при посредстве всего своего творчества все то, что принижает человека: лень, лицемерие, предательство, зависть, эксплуатацию» [21] .

Несмотря на изменения исторических условий, положения и задач молдавского народа, ему во все времена было свойственно одно стремление: остаться тем, кто он есть, сохранить свою этническую сущность: прадедовскую православную веру, молдавский язык и обычаи, порядки родной страны, чтобы все было в жизни «ка ла молдовень» – «как у молдаван». На этническую сущность молдаван не посягали даже турки «Хотя турки брали с нас дань, – разъП.М. Шорников. Молдавская самобытность ясняли в 1656 г. в москве молдавские послы митрополит Гедеон и логофет Георгий Нянул, – но честь и обычаи они не испортили»

[22]. Условие о сохранении «обычаев страны» присутствует во всех обращениях, проектах и договорах о присоединении молдавии к России, составленных молдаванами с середины XVII до начала XIX в. Представления молдаван о своей миссии в истории повлияли на их отношение к другим народам .

Главным, самым страшным историческим врагом молдаван Турки, остались в их памяти турки. С вторжениями татары, турок связаны в сознании молдавского народа фанариоты разорения страны, резня, рабство, трехвековое иго. Только под водительством Стефана Великого удавалось молдаванам побеждать турок. Клич «вин турчий»

(турки идут) вошел в поговорки как знак смертельной угрозы .

Само слово «душман» («враг») заимствовано молдаванами у тюрок .

Турки остались в памяти молдаван жестокими, хищными и недалекими угнетателями. В молдавских исторических драматических инсценировках турок представлен как всемогущий владыка, а молдаванин – как раб. Отношения эти вошли в поговорку: «Туркул те бате, туркул те жудекэ» («Турок тебя бьет, турок тебя и судит») [23]. Одно из имен черта в молдавских сказках – Агиуцэ – созвучно наименованию должности турецкого военачальника – аги. Символическим выражением решимости молдаван любой ценой избежать турецкого рабства стала Илинкуца из одноименной баллады .

Не желая попасть в гарем турецкого паши, девушка бросается в Дунай [24] .

Наиболее болезненным в нравственном отношении следствием турецкого ига стало для молдаван унижение православия. Один из символов молдавского сознания этого периода – православная церковь Успения Божьей матери в Каушанах, построенная в период турецко-татарского владычества в Буджаке (1768 г.) и будто вдавленная в землю в стремлении остаться незаметной. Почти все монастыри молдавии, основанные в XVI–XVIII в., укрыты в глухих

–XVIII XVIII лесах либо, как монастырь Сахарна, в глубоком овраге [25] .

Впрочем, отношение молдаван к вассалам турок кочевникамтатарам, против которых молдаване, подобно казакам, столетиями удерживали по линии Верхнего Траянова вала (на линии Варница–леово), в лесу Кигеч (Тигеч), участок военной границы, свободно от страха, внушенного османами. В тылу этой границы, в зоне 1 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве Кодр, родился цикл народных песен о неустрашимом Груе Грозоване. Григоре Уреке назвал татар людьми смелыми, неукротимыми и выносливыми; «татары – люди разбойные» – заключил летописец Евстратий логофет, а Иоанн Некулче выразился еще более образно: «Татары – хищные волки…» [26]. Последний большой татарский набег на молдавию имел место в 1758 г., вместе с турками вторгались татары в княжество также в 1768 и 1787 годах, но память о их злодеяниях, о тягостной и унизительной для молдаван «зимовке»

татар в молдавии в 1674–1675 гг., на века пережила их эпоху. При посредстве исторической баллады «Татары и невольники», других молдавских сказаний и легенд горький опыт отношений с татарами вошел в историческую память молдавского народа. В XIX в. откликом на борьбу молдаван против татар стала поэма Константина Стамати «Герой Чубэр-воевода». А Алеку Руссо записал сказку, повторяющую сюжет об Иленуце, о прекрасной молдаванке, бросившейся со скалы, чтобы не попасть в руки степных разбойников [27] .

Отношение молдаван к грекам-фанариотам определялось не общностью православной веры, а ролью последних в эксплуатации страны. Господарь-фанариот Георгий Дука, трижды правивший молдавией (1665–1666, 1668–1672 и 1678–1681 гг.), вошел в молдавский фольклор как «лютый зверь, кровавый пес, лиходей, палач народа». «Грек пиявкой к телу льнет, кровь народа грек сосет», – говорится в народной балладе. «Каждый грек прошел сквозь решето и сито, воду и землю» – гласит молдавская поговорка [28] .

В то же время среди молдаван сохранялось уважительное отношение к греческой учености, многие молдавские монастыри, «преклоненные» греческим обителям, веками переправляли им часть своих доходов. Вражда к фанариотам была явлением политическим, а не этническим .

Для греков, оказывавшихся в молдавии в моменты политических потрясений, это обстоятельство мало что меняло. Борьба против турецкого ига и представителей Порты независимо от их этнической принадлежности была для молдаван делом священным .

Борцу против турок и фанариотов прощались, кажется, любые прегрешения. В 1574 г. народ, несмотря на явную безнадежность предприятия, поддержал Иоанна лютого, одного из самых жестоких тиранов в истории молдавии, когда тот выступил против Османской империи .

Ненависть к Порте и ее служителям порой выливалась в погромы проживающих в молдавии турок, греков, татар. В дни восстаП.М. Шорников. Молдавская самобытность ния 1581 г под предводительством михалчи Хынку и Апостолакия Дурака его участники, захватив яссы, изгнали господаря-фанариота Георгия Дуку и убивали попадавшихся им на пути греков .

В 1633 г. восстание против господаря Александра Илияша началось как выступление против его греческих приспешников. Илияш был вынужден выдать своих приближенных-греков на расправу. Спровоцировав антигреческое выступление в столице, в 1653 г. власть в молдавии захватили бояре-заговорщики во главе с Георгием Стефаном. Павел Алеппский, также грек, сообщал о ненависти населения к грекам, об избиениях греков в дни переворота, о том, что они были вынуждены укрываться в церквах, и объяснял эту ненависть тем, что греки «сильно поработили молдаван и унижали их» [29] .

Враждебность к туркам и фанариотам являлась для молдаван фактором этнического сплочения. В 1620 г., когда господарь Гаспар Грациани, молдаванами отнюдь не любимый, договорившись с поляками о совместной войне против Порты, перебил турецкий гарнизон в яссах, население столицы использовало ситуацию для расправы с проживавшими в городе турками [30]. После поражения турецких войск под Веной в 1683 г., когда возвратившийся из похода господарь Стефан Петричейку выступил с воззванием «Разобьем неверных, восстановим страну нашу…», в молдавии повсюду началось истребление турок и татар; мусульмане удержались только в крепостях Хотина и Бендер. В 1685 г. бояре вновь «возбудили весь торг и служиторов против греков, забросали их камнями и палками»; в результате мятежа был свергнут очередной ставленник османов Думитрашко Кантакузино [31] .

Реакция народа на возможность отомстить мусульманам и их прислужникам бывала рефлекторной, как бы само собой разумеющейся. Однако условием действия стало для молдаван вступление в страну войск христианского государства. В 1594–1595 гг. молдаване выступили против турок и татар после появления в молдавии запорожских казаков под командой гетманов лободы и Наливайко, а в 1683 г. – польских войск. Но особенно дружно поднялись молдаване в июне 1711 г., когда в молдавию вступили русские войска. «молдаване, как увидели москалей, – засвидетельствовал И.Некулче, такое поведение народа не одобрявший, – бросились одни по приказу, а другие и без приказа резать турок и порабощать их, одни в яссах, а другие – в других торгах, где находили их, по всей стране. И отбирали у них деньги, одежду, лошадей, вещи, волов, овец, мед, воск и все, что находили. А бакалейные товары 3 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве были рассыпаны по улицам так, что были сыты и дети. … А тех турок, которых не резали, отводили связанными к властям» [32] .

Но позиция властей княжества определяющего воздействия на поведение народа в таких случаях не оказывала. В отличие от Дмитрия Кантемира, объявившего Порте войну, в 1739 г. господарь-фанариот Григорий Гика показал себя сторонником турок .

Тем не менее, когда казаки и гайдамаки атаковали буджакских татар, сообщал историк А.Кочубинский, «появились ватаги молдаван, без милосердия умерщвляющих всех [татар], кто только появлялся на их пути». В городах начался стихийный погром проживавших в молдавии турок и греков, антитурецкие выступления населения осложнили положение турецких войск. Город Фокшаны русские войска заняли при помощи «поднявшихся крестьян» [33] .

валахи Парадоксальным образом сложились отношемунтяне) ния молдаван с православным народом – валахами. От марамуреша и молдавии Валахию (мунтению) отделяли Трансильвания, в средние века преимущественно венгерская по составу населения, и «венгерский коридор», полоса земли от Карпат до устья Дуная, контролируемая Венгерским королевством и также населенная венграми [34]. Развитие предков молдаван и мунтян в условиях взаимной изоляции обусловило формирование этнокультурных различий между ними .

Имелось ли у молдаван сознание их кровного родства с валахами? Румынская историография отвечает на этот вопрос положительно. Этот тезис обоснован ссылками на дипломатический документ Стефана Великого (1478 г.), написанный на латыни, в котором дважды упоминается термин «другая Валахия», на бытование термина «молдовлахия», а также упоминаниями о том, что с середины XVII в. летописцы подчеркивали общее происхождение молдаван, мунтян и трансильванских влахов «от Рима». Но при оценке этой аргументации необходимо учесть, что, во-первых, молдавский господарь был осведомлен о бытующих за рубежом заблуждениях относительно названия страны, – даже московиты именовали его «Стефан, воевода волоский», – и данные им разъяснения этого вопроса закономерны. Во-вторых, более продуктивным в плане выявления истины представляется анализ всей совокупности фактов, характеризующих молдавско-валашские отношения .

Представляется важным решить, что вернее отражает сознание народа – суждения летописцев или его фольклор? Тезис о суП.М. Шорников. Молдавская самобытность ществовании у молдаван сознания кровного родства с валахами опровергается фольклорными источниками. Уже в поэме-сказке «миорица», самом раннем памятнике молдавского устного народного творчества, названы два этнических врага молдаванина – «унгурянин», т. е. венгр, и «врынчанин», насельник Вранчи, области, пограничной с Валахией (мунтенией), поставленный в один ряд с католиком. Врынчанин сговаривается с унгурянином об убийстве молдаванина. У валахов иная, отличная от молдавской, легенда об основателе их государства, т.е. об общем предке: если у молдаван это Драгош, то у валахов – Негру-воевода .

И молдаванам, и валахам издавна бросались в глаза различия в физическом типе двух народов. «Удивительное дело, – еще в XVII в. отмечал мирон Костин, – что этот народ, хотя и происходит из того же корня, что и молдаване, является черным народом .

Поэтому и турки, видя это, называют их каравалахами...» [35] .

«С точки зрения этнической, – дополнил в начале ХХ в. румынский исследователь Секстил Пушкариу, – румыны южной Валахии отличаются от молдаван больше, чем от болгар». Анализ краниологических материалов, проведенный марией Великановой в 60-е годы ХХ в. по результатам находок археологов молдавии и Румынии, выявил существование молдавской ветви восточно-романского этноса, т. е. антропологических различий между молдаванами и мунтянами, и тем самым нанес удар по тезису об общем происхождении молдаван и валахов. овременная румынская исовременная ториография признает незначительный характер миграционного обмена между молдавией, Валахией и Трансильванией, во всяком случае до XVII в. [36] .

Однако характер взаимоотношений двух народов обусловили, разумеется, не различия в физическом облике и этнокультурные расхождения. «миорица», полагают исследователи, не просто миф .

Она реалистична, ибо достоверно отражает типичную ситуацию из жизни карпатских пастухов, региональный и этнический антагонизм [37], причиной которого была борьба за пастбища. Формирование сознания кровного родства осложнялось также межгосударственным противоборством. Валахия раньше молдавии попала в зависимость от турок, и ее войска самостоятельно и вместе с турками, татарами, венграми вторгались в молдавию. В XV–XVII вв., на протяжении менее двухсот лет, имели место около 40 молдавско-валашских войн [38], возможно, больше, чем между москвой и другими русскими княжествами за трехвековой период собирания Руси .

5 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве Войны эти велись с жестокостью, свойственной скорее участникам межцивилизационных столкновений. мунтяне много раз разоряли молдавию, особенно ее южную часть, сжигали города Текуч, Бырлад, Васлуй, Килию, Белгород и другие, убивали их жителей. После битв в Белой долине (1476 г.), при Рошканах (1574 г.) и других сражений, выигранных при их участии турками и татарами, валахи вырезали тысячи пленных молдаван. Стефан III, на чье правление пришлась 21 война с мунтянами, считал их такими же врагами молдавии, как и мусульман, именуя тех и других «клетии турции и хиклении мунтяни» («проклятые турки и вероломные мунтяне»), обвиняя валахов в том, что они «хотят погибели нашей и всего христианства и покорны туркам». Венецианцам господарь даже сообщил, что «валахи были более жестоки и опасны, чем турки». молдавские летописцы, неизменно используя этническую терминологию, также указывали: мунтяне первыми подчинились туркам, сами и вместе с турками они вторгались в молдавию, сея смерть и разорение. Обоснованно или нет приписывая мунтянам иной этос культуры, о них как о «сообщниках поганых», сражавшихся на стороне турок против христиан, с ненавистью говорили авторы Бистрицкой и других молдавских летописей. мнение Стефана III разделял и польский летописец ян Длугош. «мунтянское войско, – отмечал он, – имея тот же язык и обычаи, что и молдаване, било по нему [Стефану] намного злее, чем турки» [39]. Кажется, только раз, в момент вторжения в молдавию войска короля-католика яна Ольбрахта в 1497 г., мунтяне поддержали молдаван .

То обстоятельство, что молдавско-валашские межгосударственные отношения около трех веков оставались конфликтными, повлияло на представления молдаван о мунтянах. Валашские господари Влад Дракул и Влад Цепелюш остались в их памяти эталоном жестокости, а другие господари мунтении – особенно ставленники Стефана, ему изменившие, – примерами вероломства. Полтора столетия спустя после события Григоре Уреке выразил отношение молдаван к мунтянам ликующим описанием кровавой бани, устроенной Стефаном III войску валашского господаря Раду Красивого у торга Сочь 7 марта 1471 г.: «Проиграл Раду-воевода войну с большими потерями своих, потому что [молдаване] всех порезали и все стяги Раду-воеводы взяли и многих витязей поймали живыми и всех зарезали...». Были казнены две тысячи пленных [40]. захватив валашский город Браилу, молдавское войско также устроило резню. летописцы считали такое обращение с валахами оправданным. «В лето 6992 [1484 г.], – походя сообщает Григоре Уреке, –  П.М. Шорников. Молдавская самобытность Штефан-воевода в одну ночь ограбил и сжег мунтянскую Страну» .

Век спустя, в 1574 г., при Иоанне лютом, молдавское войско вновь устроило в Браиле кровавый погром и сожгло город [41] .

При столь напряженных отношениях двух народов их общение не могло быть тесным, а взаимное культурное влияние – значительным. «В основании молдовы, – уже в ХХ в. заключил Н.Иорга, – ни одного знака не исходит от правления тех, кого молдаване назовут мунтянами […]. На самом деле все различно между этими двумя странами, которые вначале даже не соприкасаются…» [42]. На рубеже XVII в. былой молдавско-валашский антагонизм был обновлен вторжением в молдавию войск валашского господаря михая Храброго. Несмотря на прекращение вооруженных усобиц, общую православную веру, наличие общих врагов и геополитическую ориентацию обоих княжеств на Россию, соперничество феодальных клик препятствовало разрядке молдавско-валашских отношений и в дальнейшем .

В 1711 г. усилиями Петра I молдавия и Валахия все же оказались в составе антиосманской коалиции, а валашский спатар Тома Кантакузино, племянник правителя, перешел с частью войска на сторону русских и молдаван. Но историческое недоверие не исчезло, молдаване и тут усмотрели извечное валашское «хиклянство» .

Николай Костин полагал, что Тома действовал по тайному приказу господаря мунтении Константина Брынковяну, привыкшего вести двойную политическую игру, а Иоанн Некулче подозревал спатара в намерении получить господарский престол. В отличие от Кантемира, который выполнил условия договора с Петром, валашский господарь не только не выступил против турок, но и не пропустил через территорию Валахии сербских добровольцев, шедших на помощь русским и молдаванам [43]. Тем самым исторический мотив валашского вероломства получил новую пищу, более чем на век отодвинув начало распространения среди молдаван и валахов идей восточно-романского интегрализма .

К концу XVIII в. кровавые конфликты Средневековья отошли в прошлое, историческая память о них утратила остроту. Уменьшилось и несоответствие культурно-этических установлений молдаван и валахов. Но этнокультурные различия между населением молдавии и Валахии сохранялись и в конце XIX в., и позднее. михаил Эминеску чувствовал себя настолько молдаванином, что во время войны с турками в 1877 г. особо подчеркивал боевую доблесть молдаван – солдат румынской армии. Чуждым народом оставались мунтяне и для молдаванина Б.П. Хашдеу. Победу молдаван  Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве над валахами при Жилиште (1574 г.) он с восторгом определил как уничтожение «одной из самых блестящих вражеских армий» [44] .

У исследователей XIX в. мало знакомых с событиями двух–четырехвековой давности, молдавско-валашская вражда времен Стефана Великого и Иоанна лютого вызывала недоумение. «Откуда эта странная укоренившаяся традиция, которую с таким трудом и лишь совсем недавно смог, наконец, победить ропот недовольства, прокатившийся по всей Европе?» – вопрошал Б.П. Хашдеу по поводу «некоей антипатии, с давних времен разделявшей мунтян и молдаван». Сам он объяснял это явление социально-экономическими причинами, соперничеством мунтянских и молдавских бояр, стремлением и тех и других оградить свои интересы [45]. Но молдавско-валашская антипатия проявлялась и в отсутствие конкурентных условий. Сам Б.П. Хашдеу привел ряд свидетельств нежелания и молдавских бояр, и господарей молдавии присоединять Валахию к молдавии. И Стефан III, и Иоанн лютый предпочитали контролировать Валахию руками своих ставленников на валашском престоле. Не потому ли, что правящие круги страны сознавали некую психологическую несовместимость двух народов?

венгры молдавское государство возникло в результаи поляки те восстания против власти венгерских королей, венгры не раз вторгались в молдавию, а молдаване – в земли трансильванских венгров (секлеров). молдавско-польские отношения омрачали вековая тяжба за обладание Покутьем и Буковиной, вторжение польских войск в молдавию и молдавского войска на Подолию и Галицкую Русь, другие конфликты такого рода. Фактором отчуждения была принадлежность трех народов к различным конфессиям. В отличие от молдаван, поляки были католики, часть венгров стала лютеранами. Поэтому отношения молдаван с этими народами были довольно натянутыми .

Выражая молдавский стереотип восприятия венгра, Григоре Уреке отзывался о секлерах как о людях скрытных, недоверчивых и ненадежных. «Венгры, – утверждал летописец, – люди любопытные и неверные, коварные, дружбу при нужде не блюдут [...]. И тайну хранят так хорошо, что даже от царан правдивого слова не узнаешь.» Свое отнюдь не комплиментарное мнение о поляках Стефан Великий высказал польскому королю – будущему союзнику .

«Поляки, – отметил он в письме после битвы с венграми при Баие (1467 г.), – тяжелы на подъем, люди не двинутся, если только заблаП.М. Шорников. Молдавская самобытность говременно и долго их не побуждаешь». Характеристика поляков, точнее, польской шляхты, данная Гр.Уреке, во многом продиктована его пропольской ориентацией, но также не лишена критичности. «ляхи, – утверждал летописец, – люди воинственные, люди ученые, потому что с ученьем и доблестью они не медлят, ни трудов, ни расходов не жалеют, в окружающих странах учатся, чтобы смолоду свыкнуться с трудом, а к старости обрести здравомыслие, в котором имеют большую нужду». Далее летописец представил поляков людьми задиристыми, вспыльчивыми, бражниками, не склонными трудиться и накапливать собственность, но незлопамятными и храбрыми [46] .

Тем не менее, взаимное ожесточение бывало порой значительным. В 1467 г., когда венгры, огнем и мечом пройдя страну, были разгромлены при Баие, молдаване, по словам летописца, даже не воины, а крестьяне, перебили в горах тысячи бегущих. И все же предпринятый вскоре набег молдавского войска во владения венгерского короля в Трансильвании, в места проживания секлеров, имел своей целью не столько возмездие, сколько возмещение ущерба, нанесенного княжеству венгерским вторжением [47] .

После разгрома польского войска в Козьминском лесу (1497 г.) руками польских пленных в Ботошанах, Котнарах и южнее Романа были заложены так называемые Красные Думбравы; молдаване запрягли пленников в плуги и вспахали на них значительные участки земли, засадив их лесом. Пленных затем перебили [48] .

Пусть не в таких масштабах, как в ходе молдавско-турецких и молдавско-валашских войн, в отношениях молдаван с поляками и венграми имели место и другие действия в духе тех жестоких времен .

Однако противостоять агрессивным устремлениям окружающих ее трех могущественных государств – Венгрии, Польши и Турции – молдавия могла только заручившись поддержкой двух из них. Стефан III стремился урегулировать конфликты прежде всего с христианскими соседями. Во многом его усилиями в отношениях молдаван с венграми и поляками возобладала христианская солидарность в борьбе против мусульман, и недавние распри были преданы забвению. В битве при Васлуе (1475 г.), с признательностью отмечал Гр.Уреке, вместе с молдаванами против турок, татар и валахов сражались 2000 ляхов и 5000 венгров. Венгерский король матвей Корвин, разгромленный и раненый при Баие, во имя антиосманской солидарности и стремясь заручиться поддержкой молдавии в других вопросах, сделал еще один шаг навстречу, преГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве доставив Стефану во владение две трансильванские крепости – Родну и Чичеу [49] .

В этнокультурном плане Речь Посполитая была молдаванам ближе Венгрии. Под властью польских королей проживало многочисленное православное население, с которым и с самими поляками молдаване свободно общались на славянском языке. Как и с Трансильванией, с Галицкой Русью молдаване поддерживали торговые и культурные связи, здесь находили они убежище в моменты вторжений турок и татар в молдавию, здесь получали образование дети молдавских бояр. В их числе были будущие сановники молдавского княжества и виднейшие молдавские летописцы XVII в. Григоре Уреке и мирон Костин. Оба они придерживались польской ориентации и выступали идеологами «польской партии»

молдавских бояр. Стремясь избавиться от ига османов, молдавские бояре, несмотря на внутреннее ослабление Речи Посполитой и вероломство ее правителей, на протяжении XVI и почти всего XVII в. поддерживали «польскую партию», а многие молдавские господари (Александру лэпушняну, Богдан IV, Иоанн лютый, Иеремия мовилэ, Гаспар Грациани, мирон Барновский, Стефан Петричейку и др.) приносили польским королям ленную присягу, а вступая на территорию молдавии для борьбы с турками польские войска всегда получали поддержку молдаван .

Однако все более ортодоксальный католический характер польской государственности и произвол шляхты поддерживали у молдаван неблагоприятные представления о поляках. «Польские люди лживые и в правде непостоянные», – сообщал в 1684 г .

русским царям Ивану и Петру молдавский господарь Стефан Петричейку, кстати, ставленник Польши на молдавском престоле [50] .

Упоминания о войнах с поляками и венграми вошли в цикл молдавских легенд о Стефане Великом. Поляков молдавские крестьяне представляли себе, из-за их военного наряда с крыльями, черными крылатыми духами [51]. О борьбе с «ляхами» повествовал и популярный у молдаван в XVII – начале XIХ в. народный роман «АлекХ сандрия» [52]. В 30–40-е годы этого столетия ограбление приграничных венгерских (секлерских) сел молдаване, согласно одной из легенд, записанных А. Руссо в карпатских предгорьях, считали для гайдука делом чести [53] .

Но память о совместных с поляками и венграми войнах против мусульман предотвратила возникновение у молдаван однозначно негативного стереотипа в отношении этих народов. Осмысливая опыт взаимодействия молдавии и Польши, мирон Костин уже в 0 П.М. Шорников. Молдавская самобытность XVII столетии считал ослабление ляшского Королевства едва ли не главным источником бед молдавского княжества [54]. летописец Иоан Некулче, а затем писатели Константин Негруци и Василе Аклександри в своих произведениях представили польского короля яна Собесского, воевавшего и против молдаван, но главное, героя антитурецкой борьбы, искусным полководцем и благородным воином, уважающим чужую доблесть; правда, писатели не преминули упомянуть и о разграблении поляками православных церквей [55]. Часть молдавской знати не забывала, что при Стефане III, когда он преклонился перед польским королем, его спутники были возведены в рыцарское достоинство. В начале XVIII в .

в польских войсках все еще служили сыновья многих молдавских бояр. В историческом сознании молдаван ни поляки, ни, в отличие от мунтянского исторического сознания, венгры не стали их историческими врагами .

русские Иными были отношения молдаван с праволюди славными восточными славянами. Терминами «рус», а во множественном числе «русь» молдавские летописцы именовали предков украинцев, а Галицкую Русь, Подолье, Волынь называли «Русия». Общность веры, наличие общих врагов в лице мусульман-турок и татар, а также католиковполяков, и, не в последнюю очередь, отсутствие, благодаря знанию славянского языка молдаванами, языковых барьеров обусловили взаимные симпатии молдаван и православного русского населения Польско-литовского государства. Воинов, по приказу польского короля собранных в 1487 г. в Галицкой Руси для войны против турок, Григоре Уреке именует не просто русскими, но дельными, порядочными людьми. Казаков, предводительствуемых Иваном Сверчевским, в 1574 г. пришедших на помощь молдаванам в войне против турок и мунтян, он с позиций скорее польского, чем молдавского феодала квалифицировал как людей, всегда готовых вмешаться не спросясь, но отдал им должное как храбрым и верным воинам. А Николай Костин не преминул емко рассказать о их доблести в сражениях при Жилиште, при озере Кагул и в последнем безнадежном бою при Рошканах [56] .

В XIX в., продолжая эту традицию, сцену, свидетельствующую о бескорыстии и благородстве казаков, привел Александр Хиждеу .

Иоанн-воевода, пишет он, отлично принял и угостил тогда казаков;

за обедом вместо десерта поднесли казацким старшинам блюда, 1 Глава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве наполненные червонцами, говоря: «Они доставят вам отдохновение от путевых трудов, омоют дорожную пыль вашу». Казаки отвечали: «мы пришли не за золотом, но за славою сразиться с врагами христианства». И, вместо денег, они приняли шесть бочек лучшего вина, «заставившего их забыть на время чистую воду днестровскую» [57] .

В запорожцах молдаване видели надежных союзников, а в казацких атаманах – достойных предводителей. В 1563 г. князь Дмитрий Вишневецкий, герой войн с татарами, был приглашен боярами на господарский престол и вступил в молдавию с отрядом всего из 500 казаков. Гетман Иван Подкова, как уже отмечено, с горстью казаков изгнав турецкого ставленника, взял в 1577 г. в молдавии власть. Используя популярность его имени, в 1578 г. господарем стал другой казак, Александр, называвший себя его братом, а в 1592 г. – еще один казак, Петр. за самого Ивана Подкову выдавал себя Иоанн лунгу, предводитель крестьянского восстания 1581 г., а два года спустя очередной претендент на господарский престол утверждал, что является сыном Ивана Подковы. «Каждый, кто говорил, что он – «Иван-Вода», который не умер, или что он – брат его или какой-либо другой наследник господаря молдавии, – признал Н.Иорга, – находил поддержку и доверие молдаван» [58] .

Разумеется, Подкова и другие правители-запорожцы внушали молдаванам симпатию как «крестьянские» господари, но мог ли оказаться в роли молдавского героя человек, чуждый молдаванам по вере, языку, культуре? Выражая традиционные симпатии молдаван к казакам, в ХХ в. классик румынской литературы молдаванин михаил Садовяну воспел Ивана Подкову в романе «Никоарэ Поткоавэ» .

В эпоху турецкого ига случались и столкновения молдаван с казаками. В 1650 г, запорожцы, спровоцированные политикой господаря Василия лупу, примкнули к татарам, предпринявшим набег на молдавию, и заняли яссы; город был сожжен. В следующем году молдавское войско по приказу султана оказало польскому королю содействие в войне против казаков. Тем не менее, симпатии молдаван к единоверцам сохранились. На стороне запорожцев сражались тысячи молдаван, в войске Богдана Хмельницкого имелся даже особый молдавский полк. «Казаки родом русские, – уважительно пояснял мирон Костин, в составе польских войск воевавший против них под Берестечком, – остатки воинов русских князей, [...]. ловкие и дикие люди». Описывая события в яссах, летописец отметил, что казаки оградили от огня и разграбП.М. Шорников. Молдавская самобытность ления монастыри. В конфликтах казаков с польской короной даже полонофил мирон Костин был, скорее, на стороне православных .

Польского короля он осуждал за препятствия, чинимые казакам в их борьбе против турок [59] .

Характерна эволюция оценки молдаванами брака Тимофея Хмельницкого, сына запорожского гетмана, и Руксанды, дочери господаря Василия лупу. мирон Костин, истинный феодал, счел брак мезальянсом. Невеста, отметил он, была из семьи правителя, богатой и знатной, а жених – из семьи, только «два года назад вышедшей из крестьянства». На свадьбе боярину не понравились ни «русачки с [песней]. “ладо, ладо”, [которую распевали] по всем углам», ни жених [60]. Однако последующие поколения молдаван опоэтизировали этот брак как историю любви бесстрашного рыцаря и прекрасной молдаванки. Казаки запомнились молдаванам как доблестные союзники в войнах с мусульманами, притом преданные православию и щедро жертвующие на нужды церквей и монастырей. Вошли в молдавский фольклор также легенды о казацких походах против татар и на турецкие поселения на Черном море .

Взаимные симпатии молдаван и руснаков способствовали этнокультурному синтезу. В молдавских сказаниях о гайдуках и карпато-русских легендах об опришках фигурируют одни и те же герои. Предание «Про опришка Пинтю», сына валаха и гуцулки, во главе отряда гайдуков действовавшего в конце XVII – начале XVIII в. в Трансильвании, марамуреше, на северо-западе молдавии и Галицком Прикарпатье, аналогично восточно-романским сказаниям о нем. У молдаван бытовали легенды о погибшем в 1745 г. Олексе Довбуше, Устиме Кармалюке, буковинском гайдуке Жюряке и других народных героях. В молдавских легендах они взаимодействуют с молдаванами. В молдавской народной драме Довбуш мстит «капитану стражи», схватившему молдавского гайдука Штефана Бужора. В другом варианте драмы Довбуш выкупает Бужора из темницы. Об отношении молдаван к опришку говорит песенное обращение: «Долбуш, Долбуш, фрате драг/ Хай ын кодрул меу де фаг» (Довбуш, Довбуш, дорогой друг/ Пойдем в мой буковый лес…») [61]. Симпатии к русинам и гуцулам проявлял даже м. Эминеску, к соседям румын настроенный критически: «Есть на Буковине два вида славян: гуцулы, видимо древнее горное племя, проживающее на северной дуге Карпат, и русины, бежавшие из Галиции, проживающие между Прутом и Днестром. Первые являются автохтонным населением […] румыны понимают их язык, не говоря на нем». Это взаимопонимание поэт объяснял предположеГлава 1. Молдавская идентичность в Молдавском княжестве нием, что гуцулы – это славянизированные даки, а румыны – даки романизированные [62] .

Нечто более важное, чем наличие общих врагов, духовно связывало молдаван с московитами. московское государство молдаване, начиная с Григоре Уреке, называли «моск», а подданных московского царя – «мускаль», т.е. москалями. С московской Русью общей границы и, следовательно, поводов для трений у молдавии не было. А главное, москва была Третьим Римом, столицей сильнейшего православного государства, а поэтому – объектом особых симпатий и надежд молдаван. Связи с москвой, особенно церковные, выявили духовную близость двух народов, подтверждали совместимость их культур и менталитета, питали уверенность молдаван в том, что русские не станут посягать на их традиции, ценности и внутреннее устройство княжества. В молдавской сказке «Правда и Кривда» успеха и процветания добивается только один из трех братьев – тот, кто ушел искать счастья на восток [62]. Однако до начала XVIII в. контакты молдаван с русскими были редкими и на массовое сознание существенного воздействия оказать не могли .

*** В отличие от доктрины румынизма, в которой отношение к соседним народам в общем сводится к формуле «вокруг – одни враги», этнополитические воззрения молдаван были дифференцированными. Эти воззрения отражают традиционно-враждебный взгляд молдаван на турок, татар, фанариотов, недоверие к мунтянам и комплиментарные отношения со славянским православным миром. Особая духовная связь с Русскими землями, в основном корректные отношения с поляками и венграми способствовали формированию о молдаван представления о себе как об участниках фронта христианских стран и народов, противостоящих мусульманской агрессии. Наряду с общностью геополитических интересов эти воззрения в значительной степени определили ориентацию молдавского народа на Русь и его прорусскую позицию в период русско-турецких войн XVIII – начала XIX в. Но имелись и иные факторы, влиявшие на геополитическую ориентацию молдаван .

Глава 2 .

оСДАрСТвЕННАЯ ИДЕЯ МоЛДАвАН .

МоЛДАвСкИ ГЕоПоЛИТИЧЕСкИ ПроЕкТ §1. МоЛДАвСкоЕ ГоСДАрСТво, МоЛДАвСкоЕ ПрАво И МоЛДАвСкАЯ ГоСДАрСТвЕННАЯ ИДЕЯ Самосознание народа, его представления о мире, своем месте в нем и своей миссии в истории формируется его историческим бытием. Поэтому особый интерес представляет выяснение военных, политических и правовых условий возникновения и развития молдавской идентичности .

Страна Определение положения молна пути давии, принадлежащее перу Гривсех зол» горе Уреке, характеризует условия складывания молдавского государственного сознания. Оно – в форме осознания своего подданства – формировалось в обстановке постоянных вторжений извне. Уже 1359 г., – год образования молдавского княжества, – отмечен экспедицией венгров против мятежных молдаван. Однако в дальнейшем 5 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

маленькое княжество не привлекало особого внимания соседей .

Только в 1395 г. в молдавию вновь вторглись войска венгерского короля. Господарю Стефану I удалось отбиться. В 1400 г. правитель Валахии мирча Старый захватил господаря югу и посадил на престол своего ставленника Александра .

Период относительного мира был прерван в 1429 г. набегом валашских войск под водительством Дана II. На обратном пути молдаванам удалось настичь валахов и принявшие участие в походе турецкие отряды, разгромить их и отобрать добычу. На следующий год Дан II вновь вторгнулся в молдавию и также был разбит .

Но после кончины Александра Доброго (1432 г.) в молдавском княжестве настала смута. В течение 25 лет сменились 8 господарей .

Вместе с претендентами на престол в молдавию вступали польские, валашские и венгерские отряды, а татары дважды, в 1439 и 1440 годах, грабили страну, сожгли города Васлуй и Бырлад. Турки же наложили на княжество дань .

С приходом к власти Стефана III (1457 г.) наступила политическая стабильность, но не мир. В 1457 и 1458 годах, преследуя бывшего господаря Петра Арона, молдавское войско вторглось в пределы Речи Посполитой. В 1461 г., пытаясь схватить соперника, Стефан III предпринял набег на Трансильванию, в земли секлеров .

В 1462 г. конфликт с венграми был продлен попыткой молдаван отвоевать Килийскую крепость. Килию удалось взять только в 1465 г .

В отместку за это в 1467 г. в молдавию вступило войско венгерского короля матвея Корвина. Венгры сожгли торг города Роман, а старую столицу Баию, в силу военной необходимости, подожгли сами молдаване. Противник был разгромлен, но страна, признал Стефан в письме польскому королю, была «оголена венгерскими грабежами». Стремясь возместить ущерб, молдавский господарь вновь вторгся с войском в Трансильванию [1] .

1469 г. отмечен двумя набегами на молдавию – татарским и валашским. В сражении под липником Стефан III разгромил татар и отбил захваченный ими полон. Но валахи, претендуя на молдавскую территорию между реками милков и Тротуш и придунайские земли, при поддержке турок осадили Килию. 7 марта 1471 г., когда валахи подготовились к очередному нападению на молдавию, молдаване жестоко разгромили их у приграничного села Сочь, а затем сами вторглись в Валахию. В 1473 г. молдаване вновь вступили в Валахию и 18 ноября разбили мунтян и вспомогательные турецкие отряды. Однако уже в декабре 1473 г. валахи предприняли очередной набег на молдавию, разорив страну от  П.М. Шорников. Молдавская самобытность реки милков до Бырлада. Дальнейшее пребывание ставленника турок и врага молдаван Раду Красивого на валашском престоле было нетерпимо, и в марте 1474 г. молдавское войско вновь вступило в Валахию. На престол был возведен лайот Бессараб .

В октябре молдаване подавили в Валахии направленный против него мятеж [2] .

В 1475 г., когда на молдавское княжество двинулись турки, валахи приняли участие в походе и вместе с ними были разгромлены при Васлуе. Тем не менее, в нашествии на молдавию, предпринятом турками под водительством завоевателя Константинополя мухаммеда II, вновь участвовало 12-тысячное валашское войско во главе с лайотом Басарабом. После трагической для молдаван битвы в Белой Долине 26 июля 1476 г. мунтяне жестоко мстили молдаванам убивая пленных и разоряя страну. Но молдавия отстояла свою независимость, и возмездие последовало быстро. В конце 1476 г. молдавское войско вступило в Валахию, заняло Тырговиште и Бухарест. лайота Бессараба Стефан III заменил господарем Басарабом Цепелюшем. Но в 1480 г., когда на молдавию вновь двинулись в поход турки, Цепелюш также присоединился к мусульманам. В битве при Рымнике молдаване разбили турецко-валашское войско, однако юг молдавии вновь был опустошен .

В 1484 г. Влад Кэлугэрул, очередной ставленник Стефана на валашском престоле, также присоединился к туркам. Вместе с ними мунтяне захватили молдавские крепости Килию и Белгород .

В 1485 г. последовал новый набег турок и валахов на молдавию .

16 ноября в битве при Катлабуге Стефан III разгромил их. В 1486 г .

молдаване победили турок и валахов при Шкее. Но наиболее населенная часть молдавии – от реки милков до Сучавы – лежала в руинах, и Стефан III купил мир ценой уплаты дани Порте. заключив союз с Иваном III, господарь попытался оградить страну также, от татарских набегов и посягательств Речи Посполитой. Татары на время прекратили набеги, но отношения с Польско-литовским государством стабилизировать не удалось. В 1497 г. поход польского короля яна Ольбрахта против турок обернулся попыткой завоевания молдавии. Сучава устояла, война завершилась победой молдаван в Козьминском лесу. Однако вновь был разорен север княжества. Вторжение молдавского войска в польские владения летом 1498 г. вряд ли улучшил экономическое положение молдавии. В том же году в Речь Посполитую вторглись турки и татары, разорив Галицкую Русь до львова .

 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

В связи с ролью, которую довелось им играть в борьбе против османской агрессии в эпоху Стефана Великого, у молдаван, как отмечено, укоренилась идея особой исторической миссии молдавии в защите христианского мира – служить «Вратами христианства», которые пытаются захватить турки. Стратегической военно-политической идеей Стефана являлась организация крестового похода против турок [3]. Однако раздираемая феодальными распрями Европа оказалась не готова к восприятию идей христианской солидарности .

Кончина Стефана III воодушевила противников молдавии в Польше и Валахии. С 1505 г. начались взаимные вторжения поляков и молдаван в приграничные районы. А в 1506 г. валашский воевода Раду без всякого повода напал на молдавию и разорил страну до Путны. В октябре того же года молдавский господарь Богдан III организовал ответный набег на Валахию, и молдавское войско разграбило ее приграничные земли. В 1507 г. в ответ на поддержку валашским господарем претендента на молдавский престол Богдан III предпринял новое вторжение в Валахию. Однако новый господарь не урегулировал отношений с Речью Посполитой. Хуже того, в 1509 г. он устроил набег на Галицкую Русь и разграбил ее до львова. В ответ поляки вторглись в молдавию, разорили Север княжества, сожгли города Черновцы, Хотин, Дорохой, Ботошаны и угнали большой полон [4] .

Усобицей между христианами воспользовались мусульмане. В 1510 г. в молдавию вступили крымские татары. С апреля по август они разоряли страну, сожгли город яссы, разграбили лапушну, Фэлчиул, Дорохой. В 1513 г. татары предприняли очередной набег .

В 1514 г. при поддержке венгерских отрядов в молдавию вторгся претендент на господарский престол Трифаилэ, однако под Васлуем захватчики были разбиты. В 1518 г. последовал очередной татарский набег на молдавию, но молдаванам также удалось отразить нападение .

В 1521 г. молдавско-валашская война началась по необычному даже для тех времен поводу, характеризующему молдавсковалашские отношения. Внук Стефана Великого Стефан V решил жениться на младшей дочери бывшего господаря Валахии Роксанде. Однако девушку намеревался взять в жены новый господарь Валахии Радул VI. Пытаясь решить матримониальный вопрос силой оружия, господарь молдавии вторгся с войском в Валахию и разгромил соперника. Радул бежал, но успел захватить с собой Роксанду, и Штефану пришлось удовольствоваться старшей сестП.М. Шорников. Молдавская самобытность рой, Станой [5]. В 1524 г. молдавское войско по приказу господаря Штефаницы уничтожило на Пруте 4-тысячный турецкий отряд, возвращавшийся из похода на Галицкую Русь и Подолию, отбив полон. В 1526 г. молдаване совершили набег на Валахию. Последовало ответное вторжение валахов в молдавию, а затем новый поход молдаван в соседнее княжество .

В условиях войны или вооруженного мира с валахами и нарастающей турецкой угрозы стратегической ошибкой молдавских господарей тало выдвижение притязаний на Покутье. В начале тало XVI в. молдавские войска неоднократно занимали эту область, предпринимали набеги на Подолию. захват Покутья по приказу Петра Рареша в 1529 г. привел к войне с поляками и поражению молдаван при Обертыне в 1531 г., а в 1537 г. польские войска вторглись в молдавское княжество, сожгли города Черновцы и Ботошаны. В 1538 г. Петр Рареш предпринял ответный набег на польские владения и взял реванш за Обертын [6]. Но конфликт с Речью Посполитой облегчил завоевание молдавии турками. В 1538 г. в княжество вторглись армия Сулеймана Великолепного, а также польские войска и татары. Петру Рарешу удалось разбить татар при Штефанештах и договориться о мире с поляками, но турки захватили Сучаву и навязали княжеству своего ставленника. Буджак был от княжества отторгнут и позднее передан татарам. Отсюда более двух столетий татары совершали набеги на молдавию, Подолию и Русскую Страну, как называли молдаване Галицкую Русь .

Подчинение туркам не обеспечило молдавии даже худого мира .

Территория княжества осталась театром боевых действий польских войск и запорожских казаков, сражавшихся против турок .

Смен господаря порой сопровождалась мусульманским нашествием. В 1564 г. Александру лэпушняну, второй раз получив от султана фирман на правление, возвратился в молдавию в сопровождении турецких и татарских отрядов, которые подвергли страну ограблению. По словам летописца, «…и устремишася на молдове якоже бесни псы ти множество плен человек и скот похитивше, и попалиша земля…» [7] .

В сопровождении турецких войск прибыл в Сучаву и Иоаннвоевода, прозванный лютым (1572 г.). Однако в 1574 г. господарьтиран отказался выплачивать туркам удвоенную дань, а когда в княжество вторглось турецко-мунтянское войско, организовал отпор. 14 апреля молдаване и отряд запорожцев под водительством гетмана Ивана Сверчевского разгромили противников у Жилиште .

 Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

Однако турки и валахи собрали превосходящие силы и 10–11 июня 1574 г. при озере Кагул и при Рошканах нанесли молдавско-казацкому войску поражение. А затем вырезали пленных и бросились грабить страну и полонить население. «Большего опустошения, чем тогда, – отметил Н. Костин, – не было в нашей стране…» [8] .

Следующее десятилетие также оказалось бурным. В 1592 г .

для свержения господаря Петра Казака в молдавию были посланы турецкие и трансильванские войска. В 1594–1595 гг. молдавия стала ареной боев с турками запорожских казаков во главе с гетманами Григорием лободой и Степаном Наливайко. Казаки сожгли город Бендеры и ряд окрестных сел, вероятно, татарских, но крепость взять не смогли. Наливайко объяснял неудачу раздорами союзников – венгров и молдаван. Одновременно продолжались бои молдаван с валахами и поляками. 12 октября 1595 г. молдавский отряд Штефана Рэзвана занял Бухарест, но уже в декабре его войско было разгромлено польским войском яна замойского, вступившим в молдавию в поддержку претендента на престол Иеремии мовилэ .

мир был нарушен в мае 1600 г., когда в молдавию вторглась 45-тысячная армия михая Храброго. Победив малое господарское войско, валахи захватили в княжестве власть. Но после вывода валашского войска молдавские бояре изгнали валашского наместника, призвали на помощь поляков, и 20 октября вместе с ними нанесли мунтянам при Букове решающее поражение. Господарем Валахии стал молдаванин Симион мовилэ. Новая молдавско-валашская война разгорелась уже в июле 1601 г., когда валашские бояре свергли Симиона мовилэ с трона. При Рымникул Сэрат, а затем при реке Бузэу Симион мовилэ дважды разгромил валашское войско. Однако власть ему удержать не удалось. Его краткое правление послужило предлогом для новой войны. В 1602 г. новый правитель Валахии Раду Шербан вторгся с войском в молдавию, предал огню город Текуч и нанес молдаванам поражение в двух сражениях .

В XVII столетии зависимость княжества от Оттоманской Порты усилилась, и молдаване воевали главным образом в составе турецких войск. Территория молдавии оставалась театром боевых действий иностранных армий. В 1616 г. в княжество вновь вторглись турки и, победив молдаван при Дрэгшань, поставили господарем молдавии валаха Раду михня. Попытка молдаван освободиться от его власти привела к новому нашествию турок, татар и валахов. В сентябре 1620 г. молдавско-польское войско 100 П.М. Шорников. Молдавская самобытность было побеждено ими в битве у Цуцоры. В 1621 г., в период польско-турецкого сражения при Хотине, произошли столкновения молдаван с польскими войсками. Очередное вторжение в молдавию спровоцировал своей политикой господарь Василий лупу. В 1637 г. он предпринял поход в Валахию. В ходе ответного набега трансильванского войска был разорен юг молдавии. Но в 1639 г. молдаване вновь вступили в пределы Валахии и на несколько недель прогнали с валашского престола врага молдавии матвея Басараба .

В 1650 г. вместе с татарами в молдавию вступило запорожское войско во главе с Богданом Хмельницким. Выдав дочь Руксанду замуж за Тимофея, сына гетмана, Василий лупу обрел союзника .

Вместе с запорожцами молдаване совершили поход в Валахию, но после ряда боев с венгерско-валашскими войсками были вынуждены отступить. В 1653 г. при поддержке валашских и трансильванских войск в молдавию вступил претендент на престол Георгий Стефан. Венгры и валахи захватили яссы, и Георгий Стефан был провозглашен господарем. Казаки под командой Тимофея Хмельницкого разгромили отряды нового господаря, а также его венгерских и валашских союзников и заняли Бухарест, но в сражении у Финты потерпели поражение и отступили. При обороне Сучавы от трансильванцев и валахов Тимофей погиб, и казаки, заключив перемирие, покинули молдавию [9] .

В 1659 г. валашские войска вновь вторглись в молдавию и нанесли поражение молдавскому войску. сражении под яссами молдаване все же разбили захватчиков. Но в том же году в молдавию, стремясь возвести на престол Штефаницу лупу, вступили турецко-татарские войска. По свидетельству турецкого хрониста Эвлии Челеби, на подступах к яссам они превратили окрестные города в горящие угли. мусульмане разграбили и сожгли Васлуй, Бырлад, Текуч, много сел [10]. Новое вторжение валахов в молдавию последовало в 1661 г. Они сожгли яссы, разграбили Нижнюю Страну. Правитель Валахии Константин Шербан стал на месяц господарем молдавии .

В 1672 г. турки предприняли через молдавию большой поход против Польши. По их приказу молдавское войско во главе с господарем Стефаном Петричейку приняло участие в набеге турок и татар на Галицкую Русь [11]. Особым несчастьем и унижением стала для молдаван зимовка в княжестве татар, приглашенных в 1674 г. господарем Думитрашко Кантакузиным. «Из-за его поганого страха, – отмечал летописец, – татары все сожрали, и Глава 2. Государственная идея у молдаван .

. .

хлеб, и животных, ограбили [крестьян] до нитки. многих взяли в рабство скрытно: женщин, девушек, детей» [12]. В 1683 г. на престол молдавии при помощи польских войск возвратился Стефан Петричейку. По соглашению с ним в молдавию вступили отряды казаков под командой гетмана Куницкого, и при поддержке молдаван казаки развернули боевые действия против турок и татар в Буджаке. Весной 1684 г. туркам удалось вытеснить отряды Куницкого за Днестр, но молдавия еще десять лет оставалась театром польско-турецкой войны. В ходе ее поляки во главе с королем яном Собесским занимали яссы, однако отвоевать княжество у турок не смогли .

Таким образом, молдавская идентичность формировалась в период, когда молдаване жили в состоянии войны или угрозы иностранного нашествия. Территория княжества многократно подвергалась разорению, вторжения иностранных войск были частыми и разрушительными. Отсутствие внешней безопасности свидетельствовало, с одной стороны, о неспособности государства защитить население от внешнего врага, а с другой – усиливало заинтересованность молдаван в обретении сильного покровителя .

Начало молдавского государстМолдавская венного сознания, скорее всего, свягосударственность зано с основанием первой столицы и молдавское молдавского княжества, Баии. Письгосударственное менным документом, впервые подсознание тверждающим существование такого сознания, является грамота господаря Романа от 30 марта 1392 г., которая начинается словами: «Великий самодержавный милостию Божию господин Роман воевода обладая землею молдавскою от планины до моря». Само существование государства вырабатывало у его населения государственную идентичность. Функционирование государственных институтов также являлось фактором консолидации молдавского этноса. Однако в рассматриваемый период характер воздействия этого фактора на молдавское государственное сознание был неоднозначен .

На начальном этапе формирования молдавского народа, в XIV–– XV вв., государственную идентичность в форме верности господарю утверждала уже стабильность государственной власти. Но в XIV в. господари молдавии правили всего по 5–7 лет. Правления в XV столетии были более продолжительными. Если исключить восемь 102 П.М. Шорников. Молдавская самобытность господарей, сменившихся за 25 лет смуты 1432–1457 гг., в этот период страной управляли только два государя – Александр Добрый (1401–1432), и Стефан III. 47-летнее правление Стефана Великого .

оказалось наиболее продолжительным в молдавской истории. многочисленные войны, которые довелось под его водительством вести молдаванам, вряд ли дают основания полагать, что у подданных могло сложиться представление об устойчивости государственного бытия молдавии в его эпоху. И все же именно во времена Стефана III в молдавии возникли предпосылки ускорения процессов этнической консолидации .

Первой по значимости стала институализация управления .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 515 960 C1 (51) МПК H01L 31/18 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2012147428/28, 07.11.2012 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы):...»

«"ТРУДНО РАССЧИТЫВАТЬ НА ЭНЕРГИЧНУЮ ПОДДЕРЖКУ ПАССИВНОГО КРЕСТЬЯНСТВА." П (Отвечали ли цели и политика Комитета членов Всероссийского Учредительного У собрания в Самаре интересам крестьянских масс?) бГ А.В. Калягин (Самара) СП Регион Поволжья по многим параметрам занимает особое место в истории гражданской войны. В час...»

«С. В. Пахомов К ВОПРОСУ О ДЕМАРКАЦИИ ПОНЯТИЯ "ЭЗОТЕРИЗМ" "Эзотеризм" принадлежит к числу тех терминов, которые активно и с давних пор используются в самых разных контекстах, вариациях и сочетания...»

«Москва ББК 86.42 Ф76 Фомин О.В. Ф76 Вторая книга Олега Фомина включает ряд исследований по сакральным наукам, европейской мифологии, эзотерике политики и традиционализму. Особое внимание уделено истории и теории алхимии, в том числе трудам и биографии алхимиков и герм...»

«Unlimited Spanish Podcast Испанский через истории USP 059: Comparando Сравнивая Yo soy ms alto que t, y t eres menos alto que yo. Я выше тебя, а ты ниже меня. Hola a todos! Soy scar, fundador de unlimitedspanish.com. Привет всем! Я О...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Исторический факультет Кафедра истории России "Северная война 1700-1721гг. на страницах учебников по истории России и Ук...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ КАФЕДРА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ Ц...»

«Администрация г.Ставрополя Конкурсный проект в номинации "Культурно-познавательные туры" Туристский маршрут "Гордость Ставрополья" (продолжительность 4 дня 3 ночи) Разработчик: ООО фирма "Динамика" (туристское агентство "Vivotravel") _С.В. Мищук Ставрополь, 2014 Туристский м...»

«МБДОУ № 42 "Зернышко" с. Стан – Шелокша, Кстовского района, Нижегородской области. Проект, в старшей группе "Село, я тебя знаю".Воспитатели: Новоселова М.А Чернявская Н.В. 2015 год. "Как у маленького деревца, еле поднявшегося над...»

«Программы специальных (коррекционных) образовательных учреждений VIII вида Под редакцией И.М. Бгажноковой РУССКИЙ ЯЗЫК МАТЕМАТИКА ИСТОРИЯ ЭТИКА ПРИРОДОВЕДЕНИЕ ГЕОГРАФИЯ ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДОМОВОДСТВО МУЗЫКА ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА 5—9 классы Допущено Министерством образования и науки Российской Фед...»

«Министерство природных ресурсов РФ Министерство природных ресурсов Республики Коми ОАО "Полярноуралгеология"ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ КАРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МАСШТАБА 1:200 000 Издание второе Серия Северо-Уральская Лист Q-41-XXV ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Составили: В.Н. Иванов,...»

«1. Цели освоения дисциплины "История литературы стран изучаемого языка" Целями освоения дисциплины "История литературы стран изучаемого языка" являются:представить литературу страны изучаемого языка как закономерно развивающееся явление культуры;изучить литератур...»

«ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ПРАВОВЫХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ Филаретов Н.И., аспирант Самарского муниципального университета Наяновой О ЗНАЧЕНИИ ГИПОТЕЗЫ О "ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ" В ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧЕНИЯХ XVII–XVIII вв. "Естественное состояние" — весьма распространенный в учени...»

«Елена Пономарева Оригинални научни рад УДК 327 (497.6) ЛОВУШКИ И ДИЛЕММЫ МИРНОГО СОГЛАШЕНИЯ ИЛИ КАКОЕ БУДУЩЕЕ ЖДЕТ БОСНИЮ И ГЕРЦЕГОВИНУ? Јелена Пономарјева Замке и дилеме мировног споразума или каква будућност чек...»

«ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА В СОВРЕМЕННОМ УЗБЕКИСТАНЕ Отакулов Ш.M. Email: Otakulov1798@scientifictext.ru Отакулов Шухрат Мурадуллаевич – преподаватель, кафедра теории и практики построения демократического общества в Узбекистане, Ташкентский государствен...»

«МИХАИЛ КОМЛЕВ Притчи нашей жизни, написанные самыми любимыми и знаменитыми ДОБРОЕ УТРО Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1-7 ББК 84(2Рос=Рус)6-7 П77 Дизайн обложки и макета Яны Паламарчук Ведущий редактор Маргарита Гумская Комлев, Михаил. Доброе утро. Притчи на...»

«876 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2017. Т. 27, вып. 6 СЕРИЯ ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ УДК 811.161.1’42:82-1(045) А.Ж. Фаттахова ГИПЕРБОЛА В ПОЭЗИИ В. МАЯКОВСКОГО ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ГРАФИКИ В статье рассматриваются гиперболические образы в поэзии В. Маяковского, созданные на графическом уровне организации...»

«1975 АНТИЧНАЯ ДРЕВНОСТЬ И СРЕДНИЕ ВЕКА Вып. 12 В. Е. МАЙЕР ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ И АГРАРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ГЕРМАНИИ XIV—XVI вв. В настоящей статье ставятся, главным образом, следующие задачи: во-первых, дать характеристику некоторых важнейших типов д...»

«ЗАВОД. ЛЮДИ. СУДЬБЫ ЗАВОД. ЛЮДИ. СУДЬБЫ Выходные данные 1 Завод. Люди. Судьбы История первого новосибирского завода в документах, публикациях, воспоминаниях ЗАВОД. ЛЮДИ. СУДЬБЫ НОВОСИБИРСК — 2008 Завод "Труд" там, где идет развитие, там, где придумываются новые проекты, там, где промышленность идет вперед....»

«История орошения Хорезма с древнейших времен до наших дней (отрывки) Я. Гулямов.орошаемое земледелие развивалось после охоты и собирательства, путем освоения естественных водных рубежей для возрастающих хозяйственных ну...»

«В ПЛАМЕНИ ТРЕХ ВОЙН (история одной семьи) Нет в России ни одной семьи, которая не испытала бы на себе огонь войны. Нашу семью огненные годы коснулись трижды – Первая мировая, гражданская, Великая Отечественная война. История семьи Курченко начи...»

«А. Яновский ГРАФИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БИЕНИЙ Работая над книгой "НАСТРОЙКА ФОРТЕПИАНО В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ МУЗЫКАЛЬНОГО СТРОЯ от времён Пифагора до новейшего метода синхронизации", я старался максимально подробно...»

«рекламные кампании • IPA Рекламные Идеи № 1/2004 Marmite: или ты любишь его, или ненавидишь! Серебряный приз в конкурсе IPA Effectiveness Awards 2002 Marmite в 2002 году Заказчик: Unilever Bestfoods исполнилось 100 лет Агентство: BMP DDP Вы пробовали традиционную английскую приправу Marmite? Если нет, то вам...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.