WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«БЕСЕДЫ ДОЖДЛИВЫМИ ВЕЧЕРАМИ (Амаёгатари) Автобиография Крестьянин - самурай - чиновник - предприниматель Перевод с японского Е.Н. Кручины БЕСЕДЫ ДОЖДЛИВЫМИ ВЕЧЕРАМИ (1887) ...»

-- [ Страница 1 ] --

СИБУСАВА ЭЙИТИ

БЕСЕДЫ ДОЖДЛИВЫМИ ВЕЧЕРАМИ

(Амаёгатари)

Автобиография

Крестьянин - самурай - чиновник - предприниматель

Перевод с японского Е.Н. Кручины

БЕСЕДЫ ДОЖДЛИВЫМИ ВЕЧЕРАМИ

(1887)

СВИТОК ПЕРВЫЙ

Я давно вам уже обещал рассказать всю историю своей жизни вплоть до сегодняшнего дня. И

вот сегодня вечером я начинаю.. .

Звезды уже отсчитали мне 47 с половиной лет. За это время в мире произошло немало перемен, а вместе с ним менялся и я. Не буду углубляться в исторические детали, иначе на это уйдет очень много времени, а рассказ мой получится скучный, не вызовет у слушателей ничего, кроме зевоты, а, может быть, и вообще их усыпит .

Но все равно мой рассказ будет очень долгим, и мне бы очень хотелось, чтобы слова мои не просто попусту пролетали через уши слушателей, а проникали глубоко в их сердца, чтобы каждый из вас всеми силами стремился извлечь из них пользу для себя, узнавая на примерах из моей жизни, как нужно взращивать в себе душевную чуткость, тренировать выносливость, воспитывать храбрость и твердость духа, научиться сохранять выдержку и быть почтительным к старшим. Именно для этого я и обращаюсь сегодня к вам .

ДЕТСКИЕ ГОДЫ

Мои родители и родные места Чтобы добросовестно поведать историю своей жизни, неизбежно придется обратиться к ее истокам .
А говоря об этом, должно перво-наперво, хотя бы в общих чертах, рассказать о своих родителях. Прежде всего, нужно сказать, что дом, в котором я родился, не принадлежал моему отцу, а передавался по наследству в семье моей матушки. Иными словами, отец мой вошел зятем в семью жены. А был он третьим сыном в семье Сибусава Сосукэ 1, который жил в той же деревне. Ему, младшему в семье, пришлось, как тогда говорили, «покинуть дом» и стать приемным сыном .

По натуре отец чем-то напоминал Бэй-гун Ю, о котором написано у Мэн-цзы 2. К нему точно подходили слова «чего не терпел от одетого в просторную сермягу, того же не выносил и от владельца 10 000 колесниц». Имел отец и одну не очень приятную черту характера: никому из домашних не давал без своего ведома и шагу ступить, постоянно все проверял и перепроверял и в целом, и даже в самых пустячных мелочах .

1 В переводе японские имена собственные даются в соответствии с японскими правилами (сначала фамилия, потом имя). Во избежание искажений японские слова, имена и географические названия не склоняются. Исключение составляют немногие слова, утвердившиеся в русском языке (например, сёгун) .

2 Бэй-гун Ю - известный китайский храбрец и разбойник, жил в эпоху Воюющих царств (403-221 гг. до н.э.). В главе второй трактата китайского философа Мэн-цзы говорится: «[Гунсунь Чоу] спросил: «А имеется ли способ [добиться того, чтобы] сохранять невозмутимость духа?» [Мэн-цзы] ответил: «Имеется. Бэй-гун Ю так воспитывал в себе мужество: не уклонялся от [наносимых ему] ударов, не моргал глазами. Считал, что малейшее унижение от коголибо равносильно публичному наказанию на площади. Чего не терпел от одетого в просторную сермягу, того же не выносил и от владельца 10 000 колесниц. Убийство владельца 10 000 колесниц рассматривал так же, как и убийство простолюдина. Не боялся правителя. На бранное слово непременно отвечал тем же.» Цит. по: Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т. I., М. «Мысль», 1972, с. 231-232. Пер. с кит. Л.И. Думана .





Нельзя сказать, что отец прочел много книг, но все же он знал Четверокнижие и Пятикнижие 3, обладал тонким вкусом и под настроение мог написать китайское или японское стихотворение .

Он всегда помогал нуждавшимся, за что люди платили ему искренней благодарностью и признательностью. Вместе с тем он был человеком жестким и целеустремленным, проповедовал бережливость, экономию, воздержанность, причем сам сызмальства следовал этим принципам как в домашнем хозяйстве, так и в жизни вообще .

Круг детского чтения

Насколько мне помнится, грамоте я начал учиться с шести лет. Сначала отец помогал мне делить тексты на слова 4, и с его помощью я одолел «Великое учение», «Соблюдение середины»

и дошел до начала второй части «Бесед и суждений». А потом, когда мне исполнилось лет 7-8, меня отдали в учение господину Одака Ацутада5 - он и сейчас здравствует в Мориока .

Дом Одака находился в 7-8 кварталах от нашего дома, в местечке под названием Тэбака. Одака с юных лет знал и любил литературу, по характеру был человеком спокойным и уравновешенным, так что в нашей глуши считался самым достойным наставником. К тому же он приходился нам родственником - словом, отец однажды вызвал меня к себе и сказал, что впредь мне лучше учиться читать не под его присмотром, а ходить к учителю Одака в Тэбака .

С тех пор я каждое утро приходил к учителю, в течение полутора-двух часов занимался чтением, а потом возвращался домой .

В нынешней школе ученики снова и снова, раз за разом перечитывают текст, пока не выучат его наизусть. Помню, я тоже читал самые разные учебники и книги: «Малое учение» 6, «Мо-цю»7, Четверокнижие и Пятикнижие, «Литературный изборник» 8, «Цзочжуань»9, «Исторические записки»10, «Историю Хань»11, «18 династийных историй в кратком изложении» 12, «Извлечения из историй династий Юань и Мин», а также «Извлечения из отечественной истории», «Историю 3 Четверокнижие и Пятикнижие – книги классического китайского канона, в который входят сочинения, излагающие взгляды Конфуция и его последователей. В токугавской Японии их полагалось знать всякому образованному человеку. Четверокнижие состоит из книг «Луньюй» («Беседы и суждения»), «Дасюэ» («Великое учение»), «Чжунюн» («Соблюдение середины»), а также сочинений философа Мэн-цзы. В «Пятикнижие» входят «Ицзин» («Книга перемен»), «Шуцзин» («Книга истории»), «Шицзин» («Книга песен»), «Лицзы» («Книга ритуала»), «Чуньцю» («Весны и осени») .

4 Японские и китайские тексты пишутся сплошным потоком знаков, пробелы между словами не приняты .

5 Одака Ацутада (Сигоро) (1830-1901) - учитель и родственник Сибусава Эйити. Выходец из крестьян, преподавал деревенским детям чтение и основы исторических знаний. Увлекался идеями философской школы Мито. В 1868 году участвовал в сражении с императорскими войсками у храма Канъэйдзи в Уэно в числе сторонников бывшего сёгунского правительства. Позднее служил на государственных должностях, ведал поощрением развития промышленности в префектуре Сидзуока, работал в существовавшем в 1869-1871 гг. Министерстве по делам народонаселения, служил директором ткацкой фабрики в г. Томиока. В 1877 г. вышел в отставку и стал помогать Сибусава в его предпринимательской деятельности .

6 «Малое учение» (кит. «Сяосюэ») - азбука китайской грамоты для начального обучения .

7 «Мо-цю» (яп. «Могю») - книга для детского чтения, составленная в Китае а эпоху Тан (618-907) ученым по имени Ли Хань. Содержит жизнеописания и поучительные истории из жизни знаменитых мудрецов, героев и красавиц китайской древности. Текст пособия написан стихами (по 4 иероглифа в строке), что облегчает запоминание .

8 «Литературный изборник» (кит. «Вэньсюань», яп. «Мондзэн») - антология китайской поэзии, составлена во времена династии Лян (502-557 гг.) известным литератором, принцем Чжао Мин (настоящее имя - Сяо Тун) (501-530) .

Антология, опубликованная около 530 г., содержит 760 стихотворных произведений 130 авторов и охватывает период почти в тысячу лет - от эпохи Чжоу (XI в. - 256 г. до н.э.) до VI в. н.э. Это самое древнее из сохранившихся собраний китайской поэзии считалось в Японии эпохи Токугава обязательным чтением для отпрысков благородных семейств .

9 «Цзочжуань» (яп. «Садэн») - один из трех классических комментариев к трактату Конфуция «Весны и осени». Автором его китайская традиция считает ученого Цзоцю Мина .

10 «Исторические записки» (кит. «Шицзи») – фундаментальный труд «отца китайской историографии» Сыма Цяня (145-86 гг. до. н.э.). Огромная по масштабам хроника китайской истории (130 глав, 526500 иероглифов) служила образцом для работ многих китайских авторов .

11 «История [Ранней династии] Хань» (кит. «Хань шу») - сочинение китайского историографа Бань Гу (32Японии», «Историю сёгуната»13, «Летопись управления Японией» и другие сочинения второго и третьего из четырех разделов, на которые делилась тогда вся литература. 14 Но Одака учил ребят грамоте по другой, им самим изобретенной методике. Он не заставлял учеников заучивать наизусть незнакомый текст знак за знаком и строчка за строчкой. Вместо этого наставник полагался на сообразительность учеников; они прочитывали множество книг от начала и до конца и сами, в силу природных способностей и прилежания, пытались понять, какой именно смысл несет то или иное высказывание и как именно выполнял свой долг герой того или иного произведения .

Так я упражнялся в чтении около пяти лет, и, наконец, к 11-12 годам некоторые книги стали мне определенно нравиться. Но это не были сочинения классиков или работы по истории и философии; понимание серьезной литературы и интерес к ней ко мне тогда так и не пришли .

Более всего мне были по нраву, как тогда говорили, «описания сорняков и истории пустошей», то есть непритязательные рассказы и занимательные исторические повести, такие, как «Общедоступное «Троецарствие»15, «История восьми псов-самураев из рода Сатоми» 16 или «Повесть о Сюнкане»17. Впрочем. когда я поделился своими сомнениями с Одака, тот сказал, что у меня все идет хорошо, а умение понимать книги начинается с самых простых из них .

- Даже если сейчас ты пробьешься через Четверокнижие с Пятикнижием, то все равно мало что поймешь. Понимание важности и значимости книг приходит позднее, с возрастом и опытом, заверил меня учитель. - А сейчас читай «Троецарствие», «Восемь псов», в общем, все, что тебе нравится. Будешь усердно читать - найдешь интерес и в «Истории сёгуната», и в «18 династийных историях», и в «Исторических записках» и даже в «Истории Хань». Словом - читай!

Я последовал этому совету и стал читать повести о военных сражениях, исторические романы все, что попадалось под руку. Скоро я действительно пристрастился к чтению и буквально проглатывал книги. Тому есть немало подтверждений. Как-то в январе, когда мне только что исполнилось 12 лет, я обходил знакомых и родственников с поздравлениями, читая на ходу какую-то книгу, не заметил канавы, свалился в нее и изрядно испачкал парадное кимоно .

Помнится, матушка моя тогда очень бранилась.. .

12 «18 династийных историй в кратком изложении» (кит. «Шиба шилюе», яп. «Дзюхассиряку») - китайское историческое сочинение, составленное во времена правления династии Юань (1271-1368) литератором Цзэн Сяньчжи, который переработал 17 династийных историй из «Исторических записок» Сыма Цяня и добавил к ним материалы по истории династии Сун (960-1279). Книга была издана в Японии в 1648 г. и получила широкое распространение .

13 «История сёгуната» (яп. «Нихон гайси»), название также переводится как «Неофициальная история Японии» - историческое сочинение в 22 томах (свитках) японского автора Рай Санъё. В книге, законченной в 1827 г., излагалась история Японии со времен Камакурского сёгуната (XII в.) до начала правления дома Токугава. В сочинении проводилась идея о незаконности власти сёгунов, поэтому оно стало одной из идейных опор антисёгунского движения .

14 В китайской традиции литературные произведения делились на четыре категории ( сы ку): произведения конфуцианских классиков, книги историков, сочинения философов и «прочие работы» .

15 «История трех царств» - первоначально китайская историческая хроника в 56 томах (свитках), повествовавшая о борьбе между царствами Вэй, Шу и У, которую составил в конце III в. сановник Чэнь Шоу. На основе этой хроники и народных сказаний в конце 20-х годов XIV века китайский писатель Ло Гуань-чжун создал классический исторический роман «Троецарствие». В 1679 году некто Мао Цзу-ган несколько видоизменил текст эпопеи, уменьшил количество цитируемых в ней стихов и официальных документов и составил комментарии к произведению. Именно в этой «общедоступной» версии книга приобрела широчайшую популярность на Дальнем Востоке и была переведена на многие языки .

16 «История восьми псов-самураев из рода Сатоми» (яп. «Сатоми Хаккэндэн») - занимательная повесть (ёмихон) в 98 томах (свитках), написанная Такидзава Бакин (1767-1848). Печаталась в 1814-1842 г. Главные герои произведения - восемь самураев, каждый из которых является носителем одной из конфуцианских добродетелей .

17 Сюнкан (ок. 1143 - ок. 1179) - буддийский монах, ближайший сподвижник императора Госиракава, активный участник событий, связанных с борьбой за власть между родами Тайра и Минамото в XII в. Герой множества преданий и легенд, один из персонажей средневековой японской эпопеи «Повесть о доме Тайра» .

«Пора тебе заняться торговлей и крестьянским трудом...»

Итак, лет до 14-15 я только тем и занимался, что целыми днями читал книги, учился фехтовать или писал иероглифы. Но отец, который, как я уже говорил, был всегда крайне озабочен нашими семейными делами, считал, что в этом возрасте ребенок уже должен начинать интересоваться торговлей или сельским трудом, и искренне недоумевал, почему у его сына до сих пор совершенно другие интересы .

- Впредь тебе должно хоть немного времени уделять нашему семейному делу! - наставлял он меня. - А ты всё книжки читаешь! Лучше бы в работе помог! Ты что, собираешься в ученые податься? Понимаешь, о чем в письме написано - и ладно! Уже ведь знаешь грамоту - чего тебе еще? Меня очень настораживает, что ты до сих пор день и ночь только и делаешь, что читаешь .

А ведь не будешь уделять внимания торговому делу и крестьянскому труду - и дому нашему никакого прибытка не будет.. .

«Крестьянский труд» состоял в том, что мы выращивали зерновые, деревья индиго, а также занимались шелководством - разводили шелковичных червей. Под торговлей имелась в виду продажа индиго, причем не только того, которое мы вырастили сами, но и полученного из сырья, закупленного у других крестьян. Индиго в виде больших шаров мы поставляли в красильни Дзёсю18, Синсю19 и в окрестности Титибу20, а потом получали с них по счетам, то есть попросту говоря, торговали в кредит .

В год Быка или шестой год Каэй [1853 г.] мне исполнилось 14 лет. Этот год выдался в Канто21 очень засушливым, поэтому почти весь первый урожай индиго погиб. Но, к счастью, второй урожай обещал быть отменным, и отец хотел закупить как можно больше сырья.

Поскольку сам он собирался в это время объезжать красильни в Дзёсю и Синсю, то обратился за помощью к своему приемному отцу22:

- Отец, - сказал он. - Я понимаю, Вы уже в летах, и в работе на Вас полагаться не должно, но.. .

Индиго-то и в этом году закупать надо... Пока меня не будет дома, не возьмете ли на себя эти хлопоты? А Эйдзиро23, хоть он еще и мал, надобно поупражняться в торговом деле, походить с дедом, посмотреть, как надо торговаться.. .

Отдав еще несколько распоряжений - кому, как и что нужно делать в его отсутствие, - отец отправился в путь. Я был уверен в том, что я смогу отличить плохое индиго от хорошего, и готовился удивить отца своей сноровкой .

Между тем пришло время начинать закупки. В первый день мы с дедом направились в деревню под названием Ядзима и там в нескольких домах купили большое количество индиго .

Я совершенно точно знал, что лучше всех на свете разбирается в индиго мой отец, и поэтому с удовольствием пошел бы на закупки - но только с ним. А бродить по деревням со старым, можно сказать, выжившим из ума дедом! Мне все время казалось, что люди у нас за спиной просто потешаются над этой парочкой. В конце концов я решил проявить самостоятельность .

- Дедушка, - сказал я, - можно я пойду в Ёкодзэ один?

- Что? - дед очень удивился. - Один? Да ты не справишься!

- Может быть. Но давай я попробую - обойду несколько домов и вернусь .

Итак, я взял у деда немного денег, засунул их в набрюшник и через прорезь под проймой рукавов кимоно накрепко примотал поясом монеты к животу. Попрощавшись с дедом, я пошел сначала в 18 Дзёсю - нынешняя префектура Гумма .

19 Синсю, Симанокуни - провинция, ныне входит в префектуру Нагано .

20 Титибу - город в западной части нынешней префектуры Сайтама, издавна известный своим ткацким производством .

21 Канто - восточная часть центрального японского острова Хонсю .

22 Речь идет о его тесте и приемном отце, а моем деде господине Мори. - Прим. автора .

23 Таково было мое детское имя. - Прим. автора .

деревню Ёкодзэ, а потом в Синно. Обходя дом за домом, я всюду говорил, что пришел покупать индиго. Но поскольку мне в ту пору только-только сделали отроческую прическу «клюв коршуна»24, то люди, само собой, не очень-то с таким покупателем считались. Однако я недаром до этого столько раз сопровождал отца и смотрел, как покупает индиго он. Я много раз слышал и хорошо запомнил те слова, которые он обычно говорил крестьянам - мне они сильно напоминали вопросы лекаря при осмотре больного: «Удобряли? Значит, мало!» «Нет, не пойдет, плохо высушен!» «Рыбной мукой удобряли?» или «Неправильно подрезали, вот нижние листья и засохли!»

Я старался во всем подражать отцу, и скоро люди стали просто поражаться тому, какой удивительно умный ребенок пришел к ним в деревню закупать индиго. Постепенно они стали видеть во мне настоящего делового партнера. Кончилось дело тем, что только в деревне Синно я закупил индиго в 21 доме. За время торгов крестьяне прониклись ко мне большим уважением и на мои замечания вроде «Плохо удобряете!» или «Без рыбной муки ничего у Вас не получится!»

уже отвечали: «Истинную правду изволите говорить!» и «Откуда Вы только все это знаете?»

На следующий день я обошел деревни Ёкодзэ и Миядо, а потом за несколько дней сделал закупки в Оцукасима, Утигасима и других окрестных селах. При этом мне приходилось все время отговаривать деда, который порывался сходить со мной, от этой затеи .

В результате в тот год я скупил большую часть урожая индиго в нашей округе, и когда вернулся из поездки отец, то я с гордостью показал ему закупленные листья индиго и заслужил его большую похвалу за труды!. .

Короче говоря, мне с 16-17 лет пришлось с головой уйти в работу и помогать отцу, который, как известно, всегда считал крестьянский труд и торговлю главными занятиями в жизни .

Не забыть мне отцовских нравоучений.. .

Напомню, что отец был человеком исключительно строгих правил. Вот еще одно тому подтверждение. В 1-ом году Ансэй [1854 г.], когда мне было 15 лет, мы как-то с родственником по имени Ясуэмон25 поехали в Эдо. Кроме всего прочего, нам нужно было купить коробку для книг и тушечницу26, ибо те предметы, которыми мы пользовались дома, были весьма грубой работы .

Перед отъездом я специально спросил отца, нельзя ли воспользоваться этой поездкой и купить новый письменный прибор .

- Хорошо, купи, - разрешил он .

Приехав в Эдо, мы у одного краснодеревщика, который держал лавку «Кодэмма», купили замечательный набор из двух коробок для книжных свитков, сделанных из дерева павлонии, и прекрасный письменный прибор, тоже павлониевый. Сейчас уж точно не упомню, но, по-моему, все это обошлось нам всего лишь в 1 рё и 2 бу27 .

По возвращении домой все разговоры были только о том, какие замечательные вещи нам удалось купить... Наконец, прибыл наш багаж. Какой же невзрачной теперь казалась наша старая тушечница, сделанная из криптомерии! Она, оказывается, совсем почернела от времени и стала похожа на совок для угля, который стоял у нас на кухне! Новые, тонкой работы павлониевые вещицы разительно от нее отличались в лучшую сторону. Да что там - по сравнению с ней казались просто роскошными!

Однако отец сначала очень удивился нашим покупкам, затем пришел в неописуемую ярость, а потом еще долго охал и ворчал, что такие расточительные люди, как я, совершенно не умеют хранить достаток в доме, что его сын, оказывается, совсем еще несмышленое дитя... Нет, отец 24 Прическа «клюв коршуна» представляла собой подбритые на лбу волосы и делалась мальчикам в возрасте 14-15 лет .

25 Насколько я помню, в первый раз в Эдо я побывал вместе с отцом в марте 1853 года. - Прим. автора .

26 В традиционном японском чернильном приборе тушь хранится в виде брикета. Перед тем, как начать писать, ее нужно растереть с небольшим количеством воды .

27 Рё – золотая или серебряная монета в старой Японии. Один рё равнялся четырем долям (бу) .

меня не бил - он вообще не прибегал к грубой силе. Но от тех упреков, которыми он еще несколько дней меня осыпал, хотелось бросить все и убежать куда глаза глядят.. .

Я часто размышлял о том, почему получал от отца столь строгие взыскания за все свои проступки, вплоть до самых мелких, наподобие того, о котором шла речь выше. Мне почему-то казалось, что отец в таких случаях полагался на уже сложившееся у него мнение обо мне и не особенно вникал в то, что происходило на самом деле. И вряд ли ему было жаль потраченных денег.

Скорее всего, он поступил в соответствии с тем, как написано в одной старой книге:

«Когда Чжоу-ван завел себе палочки для еды из слоновой кости, министр его Цзи-цзы был крайне этим встревожен. И рассуждал он так:

- Такими палочками не станешь есть из глиняной миски - для них нужна посуда из нефрита и носорожьего рога. Такими палочками и из такой посуды не станешь есть бобы и гороховую ботву - для них нужны изысканные яства. Но ведь изысканные яства не будешь есть в простой сермяге, в лачуге, крытой камышом, - для них нужны наряды из парчи на девяти подкладках, просторные хоромы и высокие башни. Боюсь, что он плохо кончит, - потому и встревожен тем, как он начинает». 28 И действительно, издавна известно немало примеров того, что в склонности к роскошеству, как говорится, «исчезают различия между верхами и низами». Если только человек не воздерживается от малейших попыток выйти за отведенные ему пределы и уступает своим, пусть даже самым скромным, желаниям, последствия этой слабости часто бывают для него совершенно непоправимыми .

Вот и покупка изящного письменного прибора и коробок для книг, по мысли отца, в конце концов должна была привести к тому, что я заважничаю, мне станут не по нраву и моя комната для занятий, и вообще наш старый дом, и, следовательно, я не смогу уже должным образом сохранять устои нашего крестьянского семейства - а посему такие настроения следовало пресекать в зародыше. Думаю, именно по этой причине он обошелся со мной столь сурово .

Словом, мне представлялось, что я понял истоки отцовской строгости. Сам я в глубине души находил эту строгость чрезмерной и думал, что отец, наверное, меня совсем не любит. Но оказалось, что я глубоко заблуждался.. .

Преодоление суеверий

Моя старшая сестра была подвержена душевной болезни, что доставляло и мне, и, конечно, родителям, много беспокойства и хлопот. Однажды (было это во 2-ом году Ансэй [1855 г.]) кто-то из наших родственников решил, что болезнь эта порождена проклятием, которое висит над нашим домом, и потому нам нужно обратиться к монахам, чтобы они совершили исцеляющий молебен. Отец с сестрой как раз отправились в местечко Мурота в провинции Кодзукэ 29, знаменитое своим огромным водопадом, поэтому было решено воспользоваться их отсутствием и очистить дом от порчи. Для этого пригласили монахов секты Токамико 30. С ними прибыли еще трое каких-то других чудодеев, но, как оказалось, и этих людей было мало - им понадобился еще и медиум из числа жителей дома. Эта роль досталась недавно работавшей у нас стряпухе .

Монахи растянули в комнате священную веревку симэнава31, развесили повсюду бумажные полоски гохэй32 и прочие предметы торжественного убранства, а потом завязали кухарке глаза, дали ей в руки такие же бумажные полоски, усадили посреди комнаты и принялись усердно 28 Эта «старая книга» - сочинение китайского мыслителя Хань Фэй-цзы (288-233 до н.э.). Цит. по «Хань Фэйцзы», из главы XXI, в кн.: «Из книг мудрецов. Проза Древнего Китая». М.: Художественная литература, 1987, с. 227 .

Пер. с китайского В.Т. Сухорукова .

29 Кодзукэ - провинция, ныне часть префектуры Гумма .

30 Токамико - эзотерическое учение, которое основал около 1841 г. Иноуэ Масаканэ (1790-1849), священник синтоистского святилища Симмэйгу, расположенного вблизи сёгунской столицы Эдо. Масаканэ учил, что верующему нужно, прежде всего, правильно дышать, повторяя слова “Тохо ками эми тамэ” из старинного заклинания, которое произносили при гадании по панцирю черепахи. Поскольку Масаканэ предсказывал также скорое падение самурайского правительства, он был сослан на остров Миякэдзима и там убит. После Реставрации Мэйдзи секта возродилась под названием Тохоками. Ее приверженцы предавались аскезе высоко в горах, надеясь таким образом обрести чудодейственные способности. Считалось также, что верующим может придать сил и здоровья купание в водопадах, в частности, в том же Мурота в провинции Кодзукэ .

молиться. Чудодеи возглашали перед нею разные заклинания, а приверженцы Токамико громко им вторили, читая нараспев тексты из священной книги своего учения... Кухарка, которая поначалу просто молча сидела на полу с завязанными глазами, вдруг вскочила и, не помня себя, начала размахивать полосками гохэй, которые она продолжала держать в руках. Тогда монахи сняли с глаз женщины повязку и внезапно пали ниц, словно пред ними предстало сошедшее на землю божество .

- Поведай нам божественное откровение: в чем причина несчастий и горестей, преследующих дом сей? - громко возгласили они. И кухарка важно, со всей серьезностью ответила:

- Дом сей проклят божеством Кондзин 33 и духом какого-то колодца! А еще в доме обитает душа непогребенного умершего. Она тоже напускает на дом порчу .

Услыхав это, мать Сосукэ34 обвела всех торжествующим взором:

- Вот, боги - они все видят! Верно - проклятие это! Слышала я от стариков, что когда-то из этого дома ушел человек на богомолье в Исэ 35, да и не вернулся. Небось, в дороге-то занемог да и помер. Вот его душа наверняка порчу-то на дом и наводит. Спасибо, боги все нам объяснили! Но что нам делать-то, чтобы снять порчу?

Все снова обратились к вещунье, которая тут же произнесла:

- Надобно построить часовню и отслужить в ней молебен.. .

Я с самого начала был против того, чтобы звать в дом монахов, но к словам малолетка, конечно, никто не прислушался. В тот день я решил внимательно наблюдать за церемонией с начала и до конца на случай, если произойдет что-то неподобающее .

- А нельзя ли выяснить, когда именно ушел из дому этот человек? - спросил я. - Сколько лет назад это было? Хотя бы примерно? Ведь если мы будем строить часовню или ставить камень на могиле, нам ведь все равно нужно будет это узнать.. .

Все снова обратились к вещунье .

- О, это было давно, что-то около пятидесяти или шестидесяти лет назад... - наконец, проговорила она. Но я не сдавался:

- А в каком именно году это было? Как назывались эти годы?

Стряпуха надолго замолчала .

- Это случилось около третьего года Тэмпо, - ответила, наконец, она .

По моим подсчетам, третий год Тэмпо [1832 г.] был всего лишь 33 года назад, и я не преминул сообщить об этом монахам:

- Вы слышали: боги, которые должны знать все о душе умершего, похоже, не могут точно назвать даже год его смерти! Да можно ли вообще им верить, если они так ошибаются? Ведь если бы они действительно были всемогущими, то прекрасно знали бы, в каком именно году это произошло! И, в конце концов, можно ли вообще им доверять, если они ошибаются в таких простых вещах? - сыпал я вопросами .

- Вот боги-то тебя и покарают за такие речи! - со злобой перебила меня мать Сосукэ. Однако всем уже стало ясно, что правота на моей стороне, и присутствующие снова, на этот раз с явным неудовольствием, уставились на монахов. Но помрачневшие отшельники уже пробирались к 31 Симэнава - плетеная из рисовой соломы веревка, огораживающая сакральную территорию в синтоистских храмах .

32 Гохэй - принадлежность синтоистского культа: бумажные полоски, вывешиваемые у входа в храм в знак священного очищения .

33 Кондзин - в даосском учении о светлом и темном началах - воинственный дух, крайне вредно влияющий на дела, связанные со строительством, переездом, женитьбой и т.п .

34 То есть приемная прабабушка Сибусава Эйити .

35 Исэ – провинция, ныне входит в префектуру Миэ. Здесь расположен храм Исэ дзингу - главное синтоистское святилище Японии .

выходу, недовольно бурча себе под нос, что все это, наверное, проделки лисы 36. «Ну, а раз дело в лисе, то и часовню строить, и молебны возносить - всё это без пользы», - судачили люди. На том и порешили. Но монахи еще долго на меня косились, а на их лицах отчетливо читалась злоба:

«Ну что за мерзкий отрок выискался!»

Оскорбленный бранью податного инспектора.. .

Как уже говорилось, в свои 16-17 лет я все силы отдавал изучению нашего семейного дела. Дело это процветало, тем более, что отец всегда ставил его во главу угла и отдавал ему всего себя без остатка. Мы считались одной из самых богатых семей в нашей деревне, причем мой приемный дед Сосукэ слыл первым богачом в округе, а мой отец Итироэмон - вторым. Кроме торговли, он немного занимался ростовщичеством, ссужая людей деньгами под залог имущества .

Наша деревня Тиараидзима находилась на землях господина Амбэ, правителя Сэтцу 37, не особо знатного феодала, чья усадьба лежала в одном ри38 от нас, в местечке Окабэ. Хозяин время от времени требовал с деревень деньги для своих нужд. Поскольку князь он был некрупный, то и поборы эти обычно были невелики, но в отдельных случаях - свадьба дочери, первый визит молодого барина ко двору сёгуна, заупокойная служба по предкам хозяина - денег собиралось гораздо больше, например, 2000 рё со владений в Мусаси39, или 500 рё с земель в Микава40. В нашей деревне каждый дом тоже получал приказ собрать определенную сумму - к примеру, Сосукэ должен был внести 1000 рё, а Итироэмон - 500. Но, надо сказать, что в те времена, когда мне было 16-17 лет, требуемые суммы доходили иногда и до 2000 рё .

Как-то раз пришел приказ собрать в нашей деревне 1000-1500 рё. Это значило, что Сосукэ должен был дать хозяину «в долг» тысячу монет, а наша семья внести остальную часть суммы. В то время отец был занят и сам не мог сходить в Окабэ к дайкану (податному инспектору), поэтому поручил это дело мне как его доверенному лицу. Со мной пошли еще два человека из соседней деревни, которым тоже было приказано сдать деньги. В то время податным инспектором у нас был некто Вакамори. Поговорив с ним, мои спутники - а они, в отличии от меня, были уважаемые люди, главы семейств - согласились уплатить требуемую сумму. Я же сослался на то, что я только посыльный отца, что мне приказано всего лишь уяснить суть требований досточтимого дайкана и размер потребной суммы, и до тех пор, пока я не доложу обо всем отцу, я не могу удовольствовать ответом господина податного инспектора .

Тогда инспектор - а он оказался человеком сообразительным, да к тому же из тех, кто на простых людей всегда смотрит свысока - с издевкой спросил:

- А годков-то тебе сколько?

- Семнадцать, с Вашего позволения, - ответил я .

- Ну вот, целых семнадцать! Уже небось, по девкам ходишь? Что тебе какие-то 300 или 500 рё? К тому же заплатишь - и самому легче, и людям пример! И чего из-за каких-то 500 рё с отцом говорить? Да при Вашем богатстве 500 монет - это тьфу! Так что нечего мотаться туда-сюда и только время терять! Скажи прямо - заплатим! А если отец отказываться вздумает - будет иметь дело со мной, и никакие отговорки ему не помогут! Так приласкаю - сразу согласится! продолжал наседать дайкан. Но я, несмотря ни на что, стоял на своем:

36 В традиционном мировоззрении народов Дальнего Востока лиса представляется зловредным, хитрым и лицемерным существом. «... Лиса кружит человеческую голову всевозможными химерами, создающее самое необыкновенное течение событий.. Она окутывает человека злым наваждением, не давая ему жить в своем же доме, и пьет соки его жизни...», - так писал академик В.М. Алексеев. Цит. по: В.М. Алексеев. Предисловие к сборнику «Лисьи чары». В кн.: «Пу Сун-лин. Лисьи чары. Рассказы Ляо Чжая о чудесах». М., Художественная литература, 1970, с. 11Сэтцу - провинция, ныне входит в префектуру Хёго .

38 Ри - старинная японская мера расстояний. 1 ри = 3,9 км .

39 Мусаси – провинция. Занимала обширную территорию вблизи Эдо, которая сейчас поделена между префектурами Сайтама, Канагава и городом Токио .

40 Микава - провинция, сейчас - часть префектуры Аити .

- Я уже позволил себе отметить, уважаемый господин инспектор, что отец приказал мне только узнать потребную сумму и сразу же возвращаться домой. Поэтому я очень тронут Вашим вниманием, но здесь и тотчас же не смогу удостоить Вас ответом; только после того, как я выслушаю Ваши распоряжения и, вернувшись домой, во всех подробностях перескажу их отцу, мы сможем Вам ответить должным образом.. .

- Нет, но каков олух! Чего тут не понимать! - продолжал браниться Вакамори, раз за разом обдавая меня нескрываемым презрением, но я в ответ только снова и снова повторял свои слова.. .

Всю дорогу из Окабэ домой я размышлял о случившемся. Именно тогда у меня впервые возникло ощущение, что система бакуфу41 не столь хороша, как нам это внушалось .

Мне представлялось вполне естественным, что каждый человек вправе сам всецело распоряжаться своим имуществом, а в связях с другими членами общества должен цениться в меру своих доброжелательности, ума и способностей. Кажется, именно поэтому умные люди и пользуются в обществе всеобщим уважением, а менее способные ценятся ниже. Для любого здравомыслящего человека это просто очевидно .

Но вот глава нашего клана Окабэ вдобавок к ежегодному оброку требует еще денег - неважно, как он их называет: «внеочередные пожертвования», «деньги на непредвиденные расходы» или еще как. Да к тому же при этом людей еще и оскорбляют! Как будто это я взял у него деньги и не вернул! По какому праву инспектор со мной так обращается?! Ведь он и по речи, и по манерам никак не похож на человека умного и доброжелательного.. .

Но откуда берутся чиновники, унижающие других людей? Все они получают свои должности по наследству - так заведено правительством Токугава... И, поразмыслив еще немного, я решил, что во всем виновато плохое правительство .

В итоге моих раздумий я пришел к выводу, что если и дальше буду оставаться крестьянином, как сейчас, то эти безмозглые ничтожества и впредь будут меня ни во что не ставить и постоянно унижать. И самое обидное, что ничего с ними поделать нельзя!

И тогда я решил во что бы то ни стало уйти из крестьян! Отчетливо помню, что эта идея (что и говорить, на первый взгляд - довольно сумасбродная) родилась у меня именно по дороге из управы домой, а потом я ее еще долго обмозговывал и сам с собой обсуждал, но ничего более дельного придумать тогда так и не смог: мысль моя дала лишь небольшой росток - и не более того.. .

Вернувшись домой, я во всех подробностях передал отцу, как меня обругал инспектор, но отец в ответ только сказал, что деньги придется отдать и напомнил мне старинную поговорку: «Не унять

- плачущего ребенка и хозяйского управляющего». Помню, мы уже на следующий день внесли эту злосчастную сумму, но с той поры идея порвать с крестьянской жизнью прочно засела в моей голове.. .

Я ПОКИДАЮ РОДНЫЕ МЕСТА. В ЛЮДЯХ .

«Порывам душевным не остановить грозовые тучи...»

Между тем Япония была взбудоражена: в год Малой Воды периода Кайэй [1853 г.] американский коммодор Перри42 с эскадрой из четырех кораблей подошел к Симода на полуострове Идзу и потребовал от правительства бакуфу заключить японо-американский договор о дружбе и 41 Бакуфу - букв. «Полевая ставка» - военное правительство сёгуната .

42 Перри, Мэттью (1794-1858) - коммодор военно-морского флота США. Возглавил эскадру из 12 кораблей, на которой в 1853 г. прибыл в залив Урага вблизи сёгунской столицы Эдо и от имени американского правительства потребовал открыть Японию для внешней торговли. Во время повторного захода в Японию вынудил правительство бакуфу подписать японо-американский договор о мире и дружбе, открывший для американских кораблей японские порты Хакодатэ и Симода .

торговле. Можно себе представить, какая паника поднялась в правительстве, если Абэ, правитель Исэ, тогдашний глава совета старейшин при сёгуне, и его министры оказались не в силах справиться с этой проблемой и обратились за помощью (безрезультатно, впрочем) к Нариаки из Мито, который ранее решением того же бакуфу был принудительно отправлен «на покой»43 .

Вскоре и в императорском дворце в Киото, и в самурайских кланах закипели страсти. Что лучше:

пойти на замирение или «изгнать варваров»? И - совсем как при сегодняшней «демократии» там и сям стали собираться люди, которые высказывали свое мнение на этот счет и постоянно спорили друг с другом:

- Нет, неправильно поступает правитель Исэ! 44

- Что же он ответит Перри?

- Да что бы ни ответил - войны не миновать!

- Нет, правительство сейчас слишком слабо и воевать не сможет.. .

- Так что же, выходит, Абэ придется открыть порты?

- Но если порты откроют, начнут торговать, то что на это скажут в Киото? Его Величество никогда не даст на это своего высочайшего согласия!. .

А я, как уже говорилось, все больше и больше укреплялся в мысли, что оставаться в такие тревожные времена обыкновенным крестьянином - это непростительная глупость. Пытаясь найти подтверждение своим идеям, я опять обратился к прочитанным в детстве книгам и, как писал в своих «Записках у платанового окна» Ота Киндзё 45, «все герои седой древности снова стали моими близкими друзьями». Я много размышлял о судьбах героев «Истории сёгуната», «Восемнадцати псов-самураев» и других книг. Ведь в самом деле: Ханьский Гао-цзу из болот Пэйсянь поднялся до императорского трона, стал владетелем четырехсот земель Поднебесной 46 .

43 Токугава Нариаки, Нариаки из Мито (1800-1860) - глава клана Мито, принадлежавшего к одной из ветвей дома Токугава. Отец последнего сёгуна династии Токугава, Ёсинобу (Кэйки). Резкий по характеру, независимый Нариаки пытался проводить в своем клане экономические реформы, поддерживал философскую школу Мито, которая во главу угла ставила почитание императорской фамилии в противовес сёгунской. В 1844 году Нариаки был лишен своих постов и отправлен «на покой» (а фактически - под домашний арест), поскольку выступил против решения бакуфу, запрещавшего дальнейшее укрепление вооруженных формирований в кланах. В условиях кризиса, вызванного появлением у японских берегов американской эскадры под командованием коммодора Перри, снова был призван к сёгунскому двору, стал советником военного правительства, но вскоре опять не преминул выразить свое недовольство его политикой, в частности, тем, что тогдашний глава бакуфу Ии Наосукэ подписал японо-американский договор без санкции императора, и снова был отправлен под домашний арест. В 1860 году самураи его клана организовали покушение на Ии Наосукэ и расправились с ним. Вскоре после этого Нариаки заболел и умер .

44 Имеется в виду Абэ Масахиро (1819-1857) – самурай клана Фукуяма из провинции Бинго (ныне входит в префектуру Хиросима), член совета старейшин при правительстве сёгуната, позднее – глава этого совета. В 1854 году подписал японо-американский договор о мире и дружбе .

45 Ота Киндзё (1765-1825) - японский ученый-конфуцианец эпохи Эдо. Трактат «Записки у платанового окна»

(в шести свитках) вышел в 1841 г. и был посвящен вопросам морали, этики и культуры .

46 Гао-цзу - настоящее имя Лю Бан (247-195 гг. до н.э.) - выходец из крестьян уезда Пэйсянь китайской провинции Цзянсу, один из руководителей восстания, завершившегося захватом столицы и основанием в 202 г. до н.э .

новой династии Хань. Лю Бан провозгласил себя императором, приняв титул Гао-цзу .

Тоётоми Хидэёси47 был простым крестьянином в земле Овари 48, Токугава Иэясу49 - незнатным даймё50 в провинции Микава.. .

Такие мысли не покидали меня года три, до 19-20 лет. Все это время я провел за повседневными хлопотами, помогая отцу, который по-прежнему больше всего на свете был озабочен нашим семейным делом и все так же продолжал считать, что от чтения книг нет никакой пользы .

Работал он, как всегда, истово, отдавая делу все силы. Впрочем, я тоже был весьма занят: мне приходилось четыре раза в год объезжать наших поставщиков в Кодзукэ, Синано 51 и Титибу .

Втянувшись в эту работу, я скоро убедился в том, что торговое дело, пусть даже и самое мелкое, тоже имеет свои маленькие хитрости и может быть весьма интересным занятием. И хотя я попрежнему считал, что сейчас глупо оставаться крестьянином или торговцем, но вместе с тем у меня проявилась и какая-то тяга к нашему семейному делу - мне хотелось, чтобы оно процветало, чтобы мы делали самое лучшее индиго, которое не уступало бы знаменитым краскам из Ава52 .

Я искал всякие способы поощрить производителей этого продукта. Так, однажды, скупив урожай у большого числа крестьян из соседних деревень, я пригласил их всех к нам в гости, составил список приглашенных (который по виду очень напоминал программку соревнований по борьбе сумо53) и рассадил их за столом в зависимости от качества произведенного ими продукта: на самых почетных местах во главе стола сидели те, кто вырастил самое лучшее индиго .

Поблагодарив всех за труды, я призвал крестьян сделать все для того, чтобы в будущем году качество выращенного ими индиго стало еще выше.. .

Пока я таким образом отдавал все силы нашему семейному делу, ситуация в стране продолжала обостряться и запутываться. Насколько можно было судить, Его Величество твердо выступал против присутствия в Японии иноземцев, хотя и не предпринимал против них никаких действий .

На «изгнании варваров» настаивали также Нариаки из Мито и кланы Сацума и Тёсю 54. Сёгунское же правительство по-прежнему в нерешительности колебалось, что делало столкновение между 47 Тоётоми Хидэёси (1536-1598) – знаменитый японский полководец и государственный деятель. Выходец из крестьян. Рано проявив выдающиеся способности, стал одним из ближайших помощников военачальника Ода Нобунага в его войнах за объединение Японии. После гибели Ода (1582) сосредоточил в своих руках фактическую власть в стране, однако при этом формально оставался лишь канцлером (кампаку). Осуществил несколько походов против местных феодальных кланов с целью дальнейшего укрепления и централизации государства. В 1588 году издал указ об изъятии оружия (мечей, луков, ружей и прочего) у крестьян, позднее провел перепись земельных угодий и запретил крестьянам уходить с земли. В 1592-1598 годах возглавил военный поход в Корею, который закончился поражением японской армии .

48 Овари – провинция, занимавшая территории современных префектур Аити и Тоттори и части территории префектуры Нагано .

49 Токугава Иэясу (1543-1616) – военачальник и крупнейший политический деятель, один из объединителей Японии и сподвижник Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, которые в последней трети XVI века положили начало созданию в Японии централизованного государства. После смерти Хидэёси (1598) возглавил коалицию феодалов, разбил в битве при Сэкигахара (1600 г.) своих противников, которые группировались вокруг Тоётоми Хидэёри, сына Хидэёси. С 1603 года, когда под давлением Иэясу император присвоил ему титул сёгуна, фактически обладал всей полнотой государственной власти. В 1605 году Иэясу формально передал бразды правления сыну Хидэтада, заложив тем самым основу сёгунской династии Токугава, однако до самой своей смерти оставался реальным правителем Японии .

50 Даймё (букв. «Большое имя») - крупный японский феодал, феодальный князь. В эпоху правления сёгунов Токугава даймё назывались непосредственно подчиненные военному правительству феодалы, чьи земельные владения приносили более 10 тысяч коку риса в год .

51 Синано – провинция, ныне префектура Нагано .

52 Окрестности города Ава, расположенного в среднем течении реки Ёсиногава в нынешней префектуре Токусима, издавна славятся в Японии искусством окраски тканей .

53 Сумо - традиционная японская борьба. Цель борца - вытолкнуть противника из круга, в котором происходит поединок, или заставить его первым коснуться земли любой частью тела, кроме стопы. Программы и календари соревнований сумо выглядят как густая сеть иероглифов, причем имена фаворитов пишутся очень крупными, а более слабых борцов - мелкими знаками .

54 Южные княжества Сацума (ныне часть префектуры Кагосима) и Тёсю (входит в префектуру Ямагути) выдвинули многих лидеров антисёгунского движения, а коалиция Сацума и Тёсю сыграла решающую роль в свержении бакуфу .

противоборствующими сторонами практически неизбежным. Об этом мне говорили многие: и ныне здравствующий Накаи Хироси 55 из клана Сацума, и Такая Исаму 56 из клана Тёсю, который, как я слышал, умер несколько лет тому назад, а также Хирота Сэйити и Тода Рокуро из Уцуномия

- они потом погибли в сражении при Ямадзаки 57 .

Эти самураи покинули свои кланы для того, чтобы посвятить себя изучению изящной словесности, однако за декламацией стихов и толкованием старинных трактатов они не забывали обсуждать и дела современные. И чем больше я слушал рассказы этих бывалых людей, тем отчетливее понимал, что сёгунское правительство бакуфу уже совершенно одряхлело .

Я еду учиться в Эдо

У моего бывшего учителя Одака Ацутада был младший брат по имени Тёситиро, который был старше меня на два года. Тёситиро был крепкий, рослый юноша, который изрядно фехтовал на мечах, надеялся стать в этом деле настоящим мастером, и потому уехал учиться ратному делу в Эдо. Иногда он заезжал в наши края со своими эдосскими товарищами по школе, и, слушая их разговоры, мы тоже, как говорится, «скорбели и тревожились о судьбах Отчизны». В глубине души я уже давно для себя решил, что ни за что не останусь крестьянствовать в своей родной деревне, и теперь, когда мне исполнилось 22 года [в 1861 г.], понял, что настало время действовать .

Я знал, что Тёситиро учится у известного мастера Кайхо Сёносукэ 58 в его частной школе, которая находится в переулке Нэрибэ в эдосском районе Ситая - и там же берет уроки фехтования. И решил, что мне тоже нужно попытать счастья в Эдо .

Однако когда я впервые заговорил об этом с отцом, то он снова принялся меня укорять:

- Неужели ты хочешь бросить торговлю, хочешь ради чтения каких-то сочинений пренебречь семейным делом? До тех пор, пока ты будешь одержим подобными идеями, не будет моей душе покоя! - повторял он. Я же отвечал, что не собираюсь долго оставаться в Эдо, а думаю всего лишь воспользоваться передышкой перед началом весенней страды и прочитать несколько книг.. .

Словом, я продолжал настаивать на своем, и отец, в конце концов, дал согласие на поездку .

В Эдо я решил тоже записаться в школу Кайхо и позаниматься там пару месяцев .

Руководствовался я при этом все тем же соображением, что впервые пришло мне на ум в семнадцать лет, а теперь значительно окрепло: сейчас не время крестьянствовать! «Ведь в мире 55 Накаи Хироси (1838-1894) - самурай клана Сацума. Еще во времена сёгуната стажировался в Англии .

После Реставрации Мэйдзи отвечал в новом правительстве за сношения с иностранными государствами, побывал в США, а в 1874 году был назначен послом Японии в Англии. В 1884 г. стал членом Палаты советников парламента Японии, в 1891 - губернатором Токио .

56 Такая Исаму (1826-1884) - выходец из клана Хаги, в 1857 г. ушел в Эдо, где примкнул к самураям клана Мито. В 1860 г. участвовал в покушении на главу сёгунского правительства Ии Наосукэ, закончившееся убийством последнего. Такая был арестован, но после допроса отпущен на свободу. В 1862 г. в составе группы самураев клана Мито расправился с Андо Нобумаса, видным деятелем сёгунского правительства, который выступал за сотрудничество с императорским двором. Был арестован, находился под домашним арестом, но после очередных разъяснений и разбирательств снова оказался на свободе, которой воспользовался для пропаганды идей «почитания императора»

среди самураев разных кланов .

57 Хирота Сэйити (1840-1864) - выходец из клана Уцуномия. Учился у известного ученого-конфуцианца Охаси, позднее стал проповедовать идеи «почитания императора». Уйдя из своего клана в 1863 г., примкнул к самураям Тёсю, вместе с которыми в 1864 г. участвовал в штурме императорского дворца (командовал одним из отрядов нападавших). После поражения войск Тёсю покончил с собой. Ямадзаки - местность на границе нынешних префектур Киото и Осака, где в 1864 г., после неудачной попытки взять императорский дворец скрывались остатки войск клана Тёсю .

58 Кайхо Сёносукэ (Гёсон) (1798-1866) - ученый-конфуцианец и мастер боевых искусств. В 1839 г .

опубликовал сочинение «Сюэки косэнхо» («Древние способы гадания по Книге Перемен с комментариями»), сразу сделавшее его знаменитым. Считался среди современников большим знатоком древних прозаических и стихотворных сочинений, гадальных трактатов, философских сочинений китайских авторов .

столько незаурядных людей, столько патриотов! - думал я. - Как же с ними не встретиться, не переговорить?! Да и вообще нужно повидать свет...»

Может быть, сейчас Вам представляется, что у меня был тогда какой-то тщательно разработанный план, но вернее будет сказать, что на самом деле я был просто опьянен открывавшимися предо мной перспективами.. .

На третий день после поступления в школу Кайхо учитель велел мне прочитать наизусть отрывок из «Мэн-цзы». Но едва я начал говорить, как меня прервал дружный хохот учеников. Я запнулся, густо покраснел и покрылся холодным потом. Помню, за этим последовал выговор от учителя за нарушение школьного распорядка. Но все это меня не особенно волновало, потому что я приехал в Эдо не для того, чтобы просто читать книги или совершенствоваться в фехтовании. Я, прежде всего, хотел завязать дружбу с «нашими» людьми - людьми талантливыми, одаренными, своими единомышленниками, которым были бы небезразличны судьбы Отечества. Короче говоря, я воображал себя чуть ли не Юи Сёсэцу59 накануне восстания .

Между тем ситуация в стране все осложнялась, происходили разные события - ну, да о них много написано в книгах по новой истории Японии, поэтому сегодня я об этих событиях рассказывать не буду .

В общем, до 5-го лунного месяца [1861 г.] я вместе с остальными слушателями посещал школу Кайхо, а также усердно занимался фехтованием в школе Тиба, которая находилась в районе Отамагаикэ. И, как уже говорилось, надеялся среди этих ценителей меча и кисти 60 найти достойных людей и выбрать среди них тех, с кем не стыдно подружиться и на кого можно положиться в будущем, когда придет урочный час.. .

На разведку в Киото

Когда помыслы человека сосредоточены на чем-то одном, все остальное кажется ему далеким и пустячным. Вот и я уже в душе считал себя «человеком долга», патриотом до мозга костей, все мои мысли возносились к самым высоким материям, и дома мне уже было не до крестьянских или торговых дел. Отец это понял и перестал молчать: я получал один выговор за другим. Но мне тогда было 22-23 года, я уже успел кое-что повидать в этом мире, был знаком с учеными молодыми людьми, обсуждал с ними дела государственные - так что отец уже не мог меня отчитывать как несмышленого дитятю, и требовать, чтобы я прекратил заниматься «этой ерундой».. .

Да, с одной стороны, я, конечно, доставлял ему много хлопот .

Впрочем, родители всегда беспокоятся за своих детей; наверное, тревога - это самое сильное из родительских чувств. Но за отцовской тревогой, как я сейчас понимаю, проглядывала и гордость за то, что его сын на равных общается с наезжающими к нам образованными юношами... С другой стороны, он хорошо понимал, что при моих тогдашних настроениях я просто мог в один прекрасный день уйти из дома и попасть в какую-нибудь скверную историю - вот это-то и беспокоило его больше всего... Думаю, что больше всего тревог и волнений выпало на долю отца в тот год, когда мне исполнилось 22 года - тогда, помню, я весну провел в Эдо, а зимой стал собираться в Киото.. .

Сейчас я понимаю, что был очень беспечным сыном, и не могу не раскаиваться в этом .

В 15-ый день 1-го лунного месяца второго года Бункю [1862 г.], когда мне было 23 года, у ворот Сакасита сёгунского замка в Эдо группа самураев во главе Коно Кэндзо напала на старшего государственного советника Андо Нобумаса 61. Как один из соучастников, был арестован Охаси 59 Юи Сёсэцу (1605-1651) – известный японский теоретик военного дела. Родился в деревне Юи в провинции Суруга (ныне префектура Сидзуока). Открыл в Эдо частную «Школу военных наук», занятия которой посещало в общей сложности 5 тысяч человек. В 1651 году был обвинен в заговоре против токугавского правительства и покончил жизнь самоубийством .

60 То есть боевых искусств и каллиграфии .

61 Андо Нобумаса (1819-1871) после убийства Ии Наосукэ в 1860 г. вошел в сёгунское правительство, с 1861 года отвечал за сношения с иностранными государствами. Пытался проводить политику, направленную на постепенное открытие страны и примирение императорского двора с бакуфу. В результате покушения на его жизнь, которое было организовано самураями из Мито, Андо был ранен и ушел с поста советника .

Тоцуан62. Подозрение в соучастии пало и на моего двоюродного брата Одака Тёситиро, который как раз в это время приехал погостить в родные места .

Я сам слышал, будто был отдан приказ разыскать его в деревне и арестовать. Но Тёситиро, ничего не подозревая о нависшей над ним угрозе, как раз в этот день отправился из деревни обратно в Эдо. В сильной тревоге я кинулся из дома за ним вдогонку несмотря на то, что было уже десять часов вечера. Нагнать брата мне удалось только в четырех ри от нашей деревни, на постоялом дворе Кумагая .

- Тёситиро, - задыхаясь, начал я, - ты еще ничего не знаешь... Арестованы все, кто был у ворот Сакасита, и даже Кодзима Кёсукэ, которого там вообще не было... Сейчас очень опасно оставаться здесь, в деревне. Но и в Эдо ехать - это полное безрассудство. Ты ведь наверняка под подозрением. Это верная смерть! Мне кажется, нужно как можно быстрее уйти по тракту Синано в Киото и там схорониться, - убеждал я Тёситиро. В конце концов он со мной согласился и немедленно выехал в Киото.. .

Была и еще одна причина, по которой я столь страстно убеждал брата отправиться в Киото: мне очень хотелось выяснить, как обстоят дела в столице. Я, конечно, не знал всех подробностей, но краем уха слышал, что недавно в Киото основана школа Гакусюин, что сейчас ее возглавляет Сандзё63, Министр-хранитель печати, что в столицу из разных кланов стягиваются самураи, что там много говорят о положении в стране... И хотя сам я не видел этих людей и не разговаривал с ними, но все же даже мне было понятно, что Киото постепенно становится центром движения за «изгнание варваров», в котором собираются и обсуждают государственные дела патриоты из самых разных самурайских кланов .

Короче говоря, уехав в Киото, Тёситиро мог не только скрыться с глаз бакуфу, но и разведать обстановку в столице .

Я замышляю бунт

В тот год, когда мне исполнилось 24, а именно весной третьего года Бункю [1863 г.], я снова уехал в Эдо продолжать учебу в школах Кайхо и Тиба, и так ездил туда-сюда почти четыре месяца кряду. И за это время в моей голове созрел план вооруженного мятежа... Почему мятежа?

«Да потому, - думал я, - что правительство колеблется в нерешительности, несмотря на императорский указ, который требует полностью и окончательно изгнать варваров и закрыть порты!64 А не подчиняться императорскому указу, действовать вопреки китайскому речению «покарать варваров, наказать царства Шу и Чу»65 - это значит пренебречь священным долгом «великого полководца, покорителя варваров».66 К тому же если оставить в нынешнем виде заключенные неравноправные договоры о торговле, то уже одно это покроет страну нашу несмываемым позором! Ведь из договоров этих ясно следует, что западные варвары с презрением относятся к Земле Богов - Японии и наша родина, 62 Охаси Тоцуан, Охаси Масаёри (1816-1862) - ученый-конфуцианец, сын известного в Японии теоретика военного искусства Симидзу Акасиро. Пошел в приемные сыновья к богатому эдосскому торговцу Охаси Танга .

Основал собственную частную «Школу искренних мыслей», в которой резко выступал против иностранного присутствия в Японии. В 1857 году изложил свои мысли в сочинении «Несколько слов в разоблачение ереси», которое сразу стало очень популярным. Участвовал в подготовке покушения на Андо, был арестован и вскоре умер - по официальной версии, «в результате болезни» .

63 Сандзё Санэтоми (1837-1891) – дворянин, политический деятель. Активный участник движения под лозунгом «почитания императора». Был главным проводником антитокугавской политики при императорском дворе и потому примыкал к клану Тёсю, одному из самых радикальных противников бакуфу. Когда летом 1863 года Тёсю были вытеснены из Киото войсками других кланов, Сандзё вместе с шестью своими сподвижниками бежал вместе с ними .

После реставрации Мэйдзи – член нового правительства, Министр финансов, некоторое время занимал должность главы кабинета министров .

64 Под давлением самурайских кланов Сацума и Тёсю император издал эдикт, в котором потребовал от военного правительства изгнать иностранцев из страны .

65 Цитата из «Книги песен» («Шицзин») - одной из книг конфуцианского канона. Шу и Чу - царства в Древнем Китае .

66 Полный титул сёгуна - «Сэйи тайсёгун» - «Великий полководец, покоритель варваров». - Прим пер .

чего доброго, может вообще сдаться на милость неприятеля!.. И стоило ли вообще идти на замирение? Не лучше ли было до того сойтись в бою и на поле брани решить кто сильнее? Да, на их стороне - броненосцы и огромные пушки, но зато в нас - дух воинов Ямато 67, у нас в руках острые клинки из закаленной японской стали, и мы, засучив рукава, стали бы рубить всех этих супостатов без разбору - рубить, рубить, рубить!»

Вот какие сумасбродные идеи и варварские мысли бродили тогда в моей голове! Конечно, сегодня они не могут вызвать ничего, кроме снисходительной усмешки, но тогда... Тогда я был буквально одержим идеей изгнать варваров из нашей страны. Я также пришел к выводу, что бакуфу не в силах справиться с этой задачей и действительно находится на грани полного краха .

«Продажность уже проникла во все поры правительственного аппарата, умом пренебрегают, мудрость игнорируют, - размышлял я. - Мир наш перевернулся вверх дном! Воинский дух пребывает в упадке, моральные ценности почти утеряны. И до тех пор, пока мы сами не поднимем восстание, которое потрясет всю страну и избавит правительство ото зла, Япония не сможет обрести былую мощь! Да, мы всего лишь простые крестьяне, но ведь прежде всего мы японцы, и потому не можем оставаться в стороне и считать, что нас это не касается. Да, сами мы мало что сможем сделать, но в наших силах положить жизни наши на алтарь Отечества и кровью проложить путь к восстанию! - так я считал, и, как уже говорилось, сам и задумал поднять это самое восстание. - Хватит уже нападать на маленькие группы, как это было в Намамуги 68 выплатят, как тогда, компенсацию, да и дело с концом! Нет, нужно поднять действительно грандиозное восстание, с которым правительство ничего сделать не сможет!»

Долго и тщательно обдумывал я свой план. Понятно, что его нужно было держать в тайне, но я, в конце концов, поделился им с Одака Ацутада и Сибусава Кисаку 69. Втроем мы и выработали стратегию восстания .

Она была крайне проста: ворваться в Иокогама, поджечь город, а затем рубить всякого иноземца, который только попадется нам на глаза. Но, прежде чем напасть на Иокогама, мы хотели поднять гарнизон, который находился в замке Такасаки, и уже при его поддержке выйти к Иокогама по Камакурской дороге, минуя Эдо: считалось, что расквартированные там войска различных кланов («слабые, конечно!») все же могли нам воспрепятствовать. И многократно, вполне серьезно мы обсуждали детали продвижения по Камакурской дороге и ход всего восстания... Да, если бы эта задумка тогда удалась - головы наши слетели бы с плеч еще 24 года тому назад! Но, повторяю, тогда мы рассуждали вполне серьезно и рассматривали разные варианты, входя во все подробности предстоящей операции. И, кстати сказать, прекрасно понимали, что наши шансы на успех ничтожны, а поражение равнозначно гибели.. .

Поскольку ни ружей, ни пушек у нас не было, то мы решили идти на штурм, вооружившись только пиками и мечами - и с ранней весны начали закупать их в Эдо: мне удалось приобрести 40-50 клинков, Ацутада - 60-70. Кроме мечей, мы также закупили кожаные кольчуги для учебных боев, которые узорами своих плетений напоминали панцири черепах, фонари и другое необходимое для штурма снаряжение. Деньги на все это - наверное, 150-160 рё - я тайком от отца взял из средств, предназначенных для закупки индиго. Да, еще мы решили, что каждый из нас будет держать в одной руке бамбуковое копье, а в другой - фонарь на длинном шесте.. .

67 Ямато - древнее название Японии. - Прим. пер 68 Этот инцидент произошел в августе 1862 года. Англичанин Чарльз Ричардсон и его спутники в ходе верховой прогулки у деревни Намамуги близ Иокогамы пересекли предполагаемый маршрут следования Симадзу Хисамицу, отца главы клана Сацума, и подверглись нападению самураев клана. Ричардсон был убит, два его спутника ранены. В качестве компенсации пострадавшим сёгунское правительство выплатило Англии огромную по тем временам сумму, эквивалентную 100 тысячам фунтов стерлингов, а клан Сацума должен был заплатить 25 тысяч фунтов, но отказался это сделать. В ответ на следующий год эскадра английских кораблей обстреляла ставку клана Сацума - г. Кагосима, после чего руководство клана стало явно противостоять бакуфу и взяло курс на сближение с Англией .

69 Сибусава Кисаку (1838-1912) - двоюродный брат Сибусава Эйити. Вместе с ним поступил на службу к князю Хитоцубаси и продвигался по служебной лестнице сёгуната. После передачи власти императору участвовал в боях с войсками нового правительства, в частности, вместе с другими сторонниками сёгуната ушел в Хакодатэ на о .

Хоккайдо, где продолжал вооруженное сопротивление новым властям. Был осужден, после пяти лет тюремного заключения вышел на свободу. В дальнейшем помогал Сибусава Эйтити в организации многих промышленных и коммерческих предприятий .

Словом, все вместе мы должны были выглядеть в точности так, как в старину - ватага разбойников .

Во главе отрядов кроме меня, братьев Ацутада и Кисаку, решено было поставить четырех наших товарищей по школе фехтования Тиба: Санада Хонносукэ, Сато Цугисукэ, Такэути Рэнтаро, Ёкогава Ютаро, в также Накамура Сампэй, слушателя школы Кайхо. Общее число бойцов, которых мы навербовали из числа наших родственников и знакомых, составило 69 человек. Все эти люди в строжайшей тайне вели разнообразные приготовления ко внезапной ночной атаке на замок Такасаки - именно в этом заключалась наша тактическая задумка. Причем мы первым делом хотели поджечь замок, а для этого, естественно, нужна была ясная погода - тогда огонь распространяется быстрее. И потому по примеру полководца Цжугэ Цзы Мина 70, который часто связывал свои надежды с буйными ветрами, мы решили перенести выступление на зиму, а именно на 23 день 11-го лунного месяца третьего года Бункю. Это был день зимнего солнцестояния71, который всегда считался счастливым днем, когда к людям начинает возвращаться солнечный свет и надежды на лучшее. А, кроме того, он напоминал мне о старинном изречении «Ян проникает в металл и камень, дух человеческий сметает все преграды»72 .

Походя прощаюсь с отцом.. .

Наше решение о восстании было принято еще летом, и чем ближе становился назначенный день, тем чаще я задумывался о том, что рано или поздно мне придется поставить о нем в известность отца. Скоро подходящий случай для этого представился: 13-го числа 9-го лунного месяца в наших местах отмечали праздник любования луной - цукими. Я пригласил к нам на вечер Ацутада и Кисаку. Отец тоже был дома. Говорили о том о сём, пока я не подвел беседу к тому, что ждет меня в жизни. На самом деле я просто хотел попросить отца отпустить меня из дома, но не мог сказать об этом прямо, поэтому и здесь пришлось начать издалека: я завел разговор о нашем житье-бытье, о том, что страну ждут большие перемены, о том, что в наши смутные времена даже крестьяне уже не могут просто так продолжать свою мирную жизнь и должны думать о будущем, должны готовиться к тому, что ждет их впереди.. .

Но отец очень скоро прервал мои рассуждения:

- Не должно людям нашего круга вести разговоры на темы, выходящие за наше разумение, - по обыкновению жестко произнес он. - Родился крестьянином - так делай то, что тебе на роду написано. Обсуждать просчеты бакуфу, ругать сановников и даймё за безделье - этого я тебе не могу запретить. В конце концов, ты уже достаточно набрался ума для того, чтобы самому решать, что хорошо и что плохо. Суди, как хочешь - никто тебе слова поперек не скажет. Чем-то недоволен - ладно! Осуждаешь нынешние нравы - пожалуйста! Но я как твой отец запрещаю тебе уходить из крестьян. Одумайся!

- Отец, - отвечал я ему, - я должен с Вами согласиться хотя бы потому, что Вы старше. Но не Вы ли сами недавно сетовали, что страна оказалась в бедственном положении - и говорили об этом, может быть, с большей горечью, чем говорю я. Военные власти терпят унижения от варваров, все погрязло в мздоимстве... Что дальше будет со страной? А когда под угрозой само существование нашей Японии - могу ли я оставаться в стороне и твердить: «Нет, я простой крестьянин, меня это совершенно не касается»?! Если бы мы не знали ничего о том, что происходит - тогда другое дело. Но мы-то знаем! И как японцы не можем сохранять спокойствие и безмятежность! В такие трудные времена нет разницы, кто ты - крестьянин, торговец или самурай... Отец, мне кажется, что Вы не должны думать только о судьбе одного семейства, судьбе Сибусава из деревни Тиараидзима. А еще меньше нужно беспокоиться о том, что я решил уйти из крестьян... Вы верно говорите, что каждый должен заниматься своим делом. Но, 70 Цжугэ Цзы Мин, Цжугэ Лян - легендарный полководец китайской древности, один из главных героев эпопеи «Троецарствие» .

71 21 декабря 1863 г .

72 Цитата из произведения китайского философа Чжу Си; ян - светлое, положительное начало .

согласитесь, есть большая разница между тем, что нужно делать в обычные времена и тем, что требуется в обстоятельствах чрезвычайных.. .

Естественно, при такой разнице во мнениях и речи не могло быть о согласии, но мы продолжали спорить всю ночь, призывая себе на помощь цитаты из «Бесед и суждений» и «Мэн-цзы». Не то, чтобы я спорил с отцом ради самого спора, на повышенных тонах - нет, я полностью владел собой .

За долгими прениями прошла ночь, за окном забрезжил рассвет.

И тут мой отец с видом человека, принявшего важное решение, внезапно обратился ко мне с такими словами:

- Смотри, уже светает... Да, видно, делать нечего... Итак, решено: Вы теперь - не мой сын!

Считайте, что Вы победили. Что я понял из нашего разговора - это то, что сейчас времена действительно сложные... Не знаю, что ждет Вас - гибель или слава. Но я и знать ничего не хочу, я как был крестьянином, который растит рис, так им и останусь. Пусть правительство бездарно, пусть чиновники творят беззакония - мне это все равно, я как подчинялся им, так и буду подчиняться. Вы этого делать не хотите - ну что ж, воля Ваша. Поэтому с сегодняшнего дня можете считать себя совершенно свободным. Вы, надеюсь, понимаете, что это значит: теперь между нами нет ничего общего, и не надо приходить ко мне за советами. Мы теперь не отец и сын - пути наши расходятся.. .

Так ранним утром 14-го числа 9-го лунного месяца [1863 г.] я получил свободу от всех обязательств перед нашей семьей .

Помню, я тогда предупредил отца, что решил целиком посвятить себя делам общественным, и потому уже не смогу, как прежде, совершенствоваться в нашем семейном деле или торговать индиго - словом, не смогу исполнять свой долг наследника дома. Поэтому я попросил отца от меня отказаться и взять на мое место приемного сына .

- Нет, - сказал мне на это отец .

- Если я сейчас так внезапно от Вас откажусь, то людям это может показаться подозрительным. Лучше Вам просто уйти из дома, а я потом всем расскажу, что от Вас отказался... Да, это будет правильно: ведь тогда даже если Вы погибнете, то на семье нашей это никак не скажется. Да и если Вас арестуют, нам это тоже никак не повредит 73... Отныне я не вправе Вас судить и вообще вмешиваться в Ваши дела. Но прошу Вас пообещать, что Вы будете вести себя осмотрительно... Впрочем, если о Вас останется память как о человеке, который был тверд в своих убеждениях и не нарушал данного слова, то какая разница, живы Вы ли умерли, счастливы или нет. Большего я и желать не могу, - заключил отец .

Мне кажется, что и сейчас я слышу голос отца и, как и тогда, я с трудом сдерживаю слезы.. .

Потом отец стал расспрашивать меня о том, что я собираюсь делать в Эдо. И я вынужден был отмалчиваться, ибо, скажи я тогда хоть слово о наших тайных планах, он, несомненно, приложил бы все силы для того, чтобы нас остановить. Поэтому я перевел разговор на другую тему, а в глубине души просто попрощался на этом со своими родителями .

С другой стороны, я испытал огромное облегчение от того, что отец разрешил мне уйти из дома .

Для успеха предприятия, которое было намечено на 11-ый лунный месяц, предстояло еще сделать так много дел, набрать столько людей... Словом, в тот же день, 14-го числа 9-го месяца, я отправился в Эдо и еще целый месяц набирал людей в наш отряд. Домой я вернулся лишь в конце десятой луны .

Двум смертям не бывать, а одной - не миновать.. .

Между тем урочный день все приближался, и наша подготовка к восстанию вступила в завершающую стадию. Мы определили, кто и где возьмет оружие в день выступления (до урочного часа копья, мечи и другое оружие были попрятаны по амбарам). Мы распределили обязанности, решили, кто, с кем и куда движется, кто за что отвечает и т.п. Оставалось только 73 По законам токугавской Японии отец, официально отказавшийся от сына, не нес больше за его деяния никакой ответственности .

произвести детальный осмотр территории, прилегающей к замку Такасаки, но это дело я взял на себя .

Да, надо сказать, что перед своим отъездом 14-го числа в Эдо я решил открыться во всем Тёситиро, который все еще находился в Киото, и написал ему весьма подробное письмо с изложением нашего плана, а также попросил его набрать в столице побольше верных людей и прибыть с ними в Канто. Конечно, было бы крайне опрометчиво поручать такое тайное послание обычному курьеру; к тому же дело было очень спешное, поэтому я попросил передать письмо моего старого друга Такэдзава Итигоро .

25-го или 26-го числа 11-го месяца Тёситиро вернулся из Киото. Мы забросали его вопросами о положении дел в столице и поделились подробностями плана восстания. К большому нашему удивлению, Тёситиро резко высказался против этого плана. Вспыхнул спор .

Глядя на события из сегодняшнего дня, нужно честно признать, что он был абсолютно прав, а наша идея поднять восстание была совершенно сумасбродной. На самом деле Тёситиро простонапросто спас тогда наши жизни. Но тогда все мы думали совершенно иначе.. .

Вечером 29-го числа на втором этаже дома Ацутада в Тэбака собрались пять человек: Тёситиро, я, Кисаку, Накамура Сампэй и хозяин дома. Я хотел в последний раз все обсудить и принять окончательное решение.

Разговор начал Тёситиро:

- По-моему, весь ваш план - это одна огромная ошибка. Ну что сегодня может сделать толпа из семидесяти-ста человек? Да ничего! Ну пусть даже вы, действуя по этому вашему плану, захватите замок Такасаки - дальше-то что? Двигаться на Иокогама? Да об этом и думать забудьте! Ясно как божий день, что части бакуфу и верных ему кланов тут же вас сметут .

Совершенно безмозглая это затея! Ну, объявят ваше выступление еще одним крестьянским бунтом - и что? Для того, чтобы суметь выйти к Иокогама и разбить иностранцев, надо было бы хоть людей по-толковому обучать. А что у вас? Да, войска бакуфу и кланов сейчас совсем слабы, это очевидно. Но их же много! И, поверьте, отнюдь не за вами будет победа!

Я попытался возразить, но Тёситиро меня остановил .

- Вот недавно, - продолжал он, - ронины74 из Тоцугава (а среди них были Фудзимото и Мацумото воины умелые и думающие) атаковали управу в Ямато Годзё. И что? Только инспектора бакуфу порешили, но больше-то ничего не добились! Войска клана Уэмура их тут же окружили и... А ведь воинов-то этих тоже с сотню было, а во главе стоял дворянин, знаменитый Накамура Тадамицу. Конечно, и Фудзимото Тэссэки, и Мацумото Эйтаро (Кэндзабуро) бились насмерть, но остальные-то бросились врассыпную, едва узнали, что Император не собирается вести войска на Канто им на подмогу, а семь главных противников бакуфу во главе с Сандзё Санэтоми бежали в Тёсю75... А вы... Если добьетесь хотя бы того, что сделали воины из Тоцугава - честь вам и слава! Я не говорю, что выступление ваше не послужит делу укрепления духа подлинных воинов, но согласитесь, что толк от него будет попросту ничтожен! И ради такого пустяка губить десятки человеческих жизней? Неужели вам их не жаль? А мне - жаль, и потому я - против вашего плана .

- Хорошо, - отвечал я, - вот Вы сравниваете нас с ронинами из Тоцугава. Но ведь мы просто не успели собрать большие силы. Да если б мы ждали, пока окрепнем, так никогда бы не дождались того дня, когда будем готовы на великие дела! Тогда мы бы все время отставали от других, и мечтам нашим - поднять восстание - не суждено было сбыться никогда! Вот мы и решили пойти по стопам Чэнь Шэна и У Гуана 76 и подать пример всем патриотам Японии!

74 Ронин - самурай, потерявший своего хозяина .

75 Так называемый инцидент Тоцудзава или Годзё произошел летом 1863 года в окрестностях Нара и стал первым в серии вооруженных выступлений против бакуфу. Фудзимото Тэссэки (1816-1863) - самурай клана Окаяма .

Ушел из клана в Киото, где примкнул к участникам антисёгунского движения. Много путешествовал по территориям различных кланов, пропагандируя идеи «почитания императора». По возвращению в Киото преподавал конфуцианские науки и военное дело в частной школе в киотосском пригороде Фусими. Один из организатором мятежа в Тоцудзава .

Погиб в бою с частями, верными бакуфу .

76 Чэнь Шэн и У Гуан - вожди крестьянского восстания, вспыхнувшего в Китае в 209 г. до н.э. Восстание было подавлено, но послужило первым звеном в цепи событий, которые привели к воцарению Гао-цзу, основателя новой династии Хань .

Сегодня именно мы должны нанести первый удар! И пусть нас ждет поражение - все равно, узнав об этом выступлении, повсюду поднимутся наши единомышленники, которые обязательно одолеют бакуфу! Да, мы хотим принести себя в жертву. Но вспомните Гао-цзу, который низверг Цзин, основал Хань и усмирил Поднебесную. При нем ведь тоже лились реки крови. И если сегодня ценою нашей жизни мы откроем путь к падению бакуфу - мы свой долг выполнили! А все время твердить «если» да «пока» - так это будешь всю жизнь ждать ареста и, чего доброго, вообще кончишь ее в тюрьме бакуфу. Нет, мы твердо решили умереть, а прочее оставляем на волю Неба!

Я делал все для того, чтобы убедить Тёситиро в нашей правоте, но он не сдавался:

- Говори, что хочешь, но я предупреждаю, что не буду сидеть сложа руки и ждать, пока вы поднимите восстание, а вас самих объявят взбунтовавшимися крестьянами и казнят, как обыкновенных смутьянов!

Так мы проспорили всю ночь напролет и, в конце концов, у Тёситиро вырвалось:

- Нет, я вас все равно остановлю, пусть даже для этого мне придется тебя убить!

- Ах, так! - взорвался я. - Ну тогда мы обязательно выступим, даже если для этого мне придется убить тебя!

То есть мы уже обезумели до того, что готовы были порешить друг друга, а Тёситиро все стоял на своем и отказывался признать нашу правоту .

Тут я, к счастью, взял себя в руки, решил спокойно все обдумать и, по трезвому размышлению пришел к выводу, что в словах Тёситиро определенно что-то есть .

«С этим безумным планом у нас действительно немного шансов на успех, - размышлял я. - Мало того, при всех словах о том, что мы твердо решили умереть за правое дело, нашу попытку действительно объявят очередным крестьянским бунтом, зачинщики которого, с очевидностью, будут брошены в застенки бакуфу и там исчезнут без следа, словно утренняя роса на плахе палача... Приходится признать, что план наш не только с самого начала обречен на неудачу, но и вообще в людских глазах кажется каким-то детским безрассудством. Никакие патриоты в урочный день за нами не выступят, и помрем мы все собачьей смертью! Да, Тёситиро прав:

такое выступление требует более тщательной подготовки...»

Я понял, что нам действительно надо остановиться, а раз так, то нужно прежде всего как можно быстрее распустить людей по домам. Я выдал рядовым бойцам нашего отряда немного денег и приказал всем разойтись .

Сами мы теперь тоже должны были очень и очень крепко задуматься о своей безопасности, ибо бакуфу разослало по всему Канто своих дознавателей (сегодня их назвали бы следователями), и если бы до их ушей дошел хотя бы малейший слух о нашей затее, то все подозреваемые тотчас были бы арестованы... А дознаватели уже появлялись в нашей округе, когда был арестован Охаси Тоцуан - так что они вполне могли арестовать и нас. Но тогда мы были настроены очень решительно и были бы только рады возможности убить пять-шесть человек из лагеря противника. А сейчас... Сейчас нельзя было терять ни минуты - опасность нам грозила совершенно явная. Поэтому мы с Кисаку решили уйти в Киото, а среди родственников и знакомых распустить слух, что отправляемся на богомолье в Исэ, а заодно хотим повидать красоты столицы.. .

Итак, мы вышли из нашей деревни в 8-ой день 11-го месяца, через 4-5 дней были уже в Эдо, а оттуда 14-го числа вышли в Киото.. .

Так я ушел из родного дома в Тиараидзима, или, другими словами, из крестьянина стал чем-то вроде ронина или бродячего студента .

Далее в моем рассказе пойдет речь о том, какие трудности и лишения претерпел я прежде, чем смог попасть на службу в дом Хитоцубаси 77, но моя служба у Хитоцубаси началась уже на 77 Хитоцубаси - одна из боковых ветвей дома Токугава. Токугава Ёсинобу (1837-1913), сын Нариаки из Мито, был усыновлен Хитоцубаси, и именно как глава этого дома стал пятнадцатым сёгуном династии Токугава. В конце 1867 года Токугава Ёсинобу передал всю полноту власти императору, и система сёгуната прекратила свое следующем отрезке моей жизни, после того, как я успел побывать ронином, и потому я расскажу Вам об этом в другой раз, а на сегодня свой рассказ завершаю .

Конец первого свитка «Бесед дождливыми вечерами»

Свиток второй Я продолжаю рассказ о своей жизни, начатый прошлым вечером .

Самка шелкопряда за свою жизнь претерпевает четыре превращения: сначала на свет из яйца появляется гусеница, потом она превращается в куколку, та - в бабочку, и, наконец, бабочка откладывает яйца. Вот так и я за 25 лет своей жизни испытал четыре превращения 78. Пока я, фигурально выражаясь, рассказал Вам только о появлении из яйца гусеницы. Эта гусеница, прожив долгую жизнь, стала сначала куколкой, а потом бабочкой, чтобы через все эти изменения вернуться к началу жизненного цикла. Но об этом - в следующих наших беседах .

Итак, сегодня речь пойдет о втором периоде моей жизни .

Мне, рожденному крестьянином, надлежало всю жизнь трудиться на земле. Но я осмелился возмутиться своеволием чиновников бакуфу и, размышляя о ситуации в стране, пришел к выводу, что в нынешнем своем состоянии военное правительство долго у власти удержаться не сможет, а если, паче чаяния, и выживет, то просто вынуждено будет измениться. И я, обыкновенный крестьянин, решил - пусть даже ценою своей жизни - сделать первый шаг на пути к свержению прежнего правительства, полагая, что без справедливого и просвещенного правления Японию, несомненно, ждет полный крах .

«Можно ли в нынешние опасные времена стоять в стороне, говорить, что это, мол, нас не касается, что не нам судить о государственных делах? - размышлял я. - Нет, нужно сделать все для того, чтобы спасти страну и вывести ее из мрака!»

Я решаю навсегда уйти из дома

«Да, но как это сделать? - продолжал я свои размышления. - Пойти окольной дорогой, то есть поступить на службу к нашему мудрому господину, выслуживаться, ловчить и в результате стать младшим либо даже старшим советником, ведающим государственными делами? Слишком долгий и заурядный путь, да мне он и заказан - ведь в токугавском правительстве все должности наследуются» .

Увы, тогда судьба человека действительно определялась исключительно его рождением: каким бы умом, какими бы талантами не обладал низкий по рождению человек, он на законном основании никогда не мог занять ни одну высокую правительственную должность. Впрочем, и при назначении на любые другие должности действовали те же правила, так что какие бы способности не имел крестьянин, сколько бы он не усердствовал, все равно его не подпустили бы даже к делам управления своим уездом, не говоря уже о всей стране .

Итак, пока о людях судили только по их знатности, карьера чиновника была для меня закрыта .

Нужно было идти другим путем, путем оппозиции .

Размышляя дальше, я пришел к выводу, что у меня нет иного выбора, кроме как поднять вооруженное восстание и вызвать в стране большие беспорядки .

«Начнутся волнения - падет бакуфу и в стране поднимется смута. Поднимется смута - тогда непременно проявят себя подлинные герои и настоящие патриоты. Так что посеять смуту - это самый верный способ найти тех, кто наведет в стране порядок», - думал я .

Именно поэтому мы с друзьями решили обязательно поднять вооруженное восстание, пусть даже для этого нам придется отдать свои жизни. И для того, чтобы вспыхнуло это восстание (а если называть вещи своими именами, то - крестьянский бунт), мы решили прежде всего существование .

78 По-видимому, эти 25 лет нужно отсчитывать с момента ухода Сибусава из родной деревни .

выступить против одного даймё, а затем с помощью примкнувших к нам соратников стереть с лица земли Иокогама .

«Естественно, иностранцы не смогут оставить этих действий безнаказанными, - думали мы, - и их войска обрушатся на Японию. Бакуфу с ними ничего поделать не сможет, но начнутся полномасштабные военные действия, в результате которых и проявят себя истинные герои и подлинные храбрецы, которые, в конце концов, свергнут правительство Токугава, после чего настанет черед новых людей, которые возьмут власть в стране в свои руки» .

Таков был, в общих чертах, наш план .

Как я уже говорил вам в прошлый вечер, это выступление было намечено на конец 11-го месяца 3-го года Бункю [1863 г.] - мне было тогда 24 года. Однако незадолго до назначенного срока в наши места приехал из Киото Одака Тёситиро, который рассказал о том, что случилось в Ямата Годзё, и потребовал отказаться от разработанного нами плана. Я сперва резко ему возражал, но потом все спокойно обдумал и пришел к выводу, что самым правильным будет именно отказ от выступления. Тёситиро был прав: мы могли иметь и имели самые чистые помыслы, но нам просто не дали бы сообщить о них стране. Мало того, что наши шансы на успех были ничтожно малы; нас просто объявили бы взбунтовавшимися крестьянами, схватили и заживо сварили в котле, как обыкновенных бандитов.. .

Итак, внимательно все взвесив, мы решили отказаться от своего плана. Но легко сказать отказаться». А что делать потом? Мы ведь искренне хотели покинуть родные места для того, чтобы положить жизни свои на алтарь Отечества. А теперь что же, весь век прозябать в этой Тиараидзима? Сидеть в бездействии, ничего не свершив на благо родной страны?

К тому же до деревни начали доходить неясные слухи о том, что нами заинтересовались дознаватели бакуфу, которые рыскали по всему району Канто. А и в древней, и в новой истории есть немало примеров тому, что пока заговорщики в глубокой тайне замышляют свое выступление, окружающие об этом ничего не подозревают, но стоит только им отказаться от своих планов, как слухи о них мало-помалу начинают просачиваться наружу и, в конечном итоге, дело вдруг получает совершенно нежелательную огласку .

Так что нам с любой точки зрения было крайне опасно сидеть, сложа руки, в своей деревне, и не оставалось ничего иного, как отправиться в бега. Да, бежать. Но куда? Мы много об этом говорили, и в конце концов решили, что лучше всего нам уйти в Киото, так сказать, под сень императорского трона. Мы знали, что в то время Киото был наводнен самураями из самых разных кланов. Сюда стекались все, в ком была хоть капля патриотизма, все, кто помышлял о высоком служении и высокой цели .

Итак, я и мой двоюродный брат Кисаку 2-го или 3-го числа 11-го месяца приняли окончательное решение уйти в Киото. Одака Ацутада решил остаться дома, поскольку был старше нас на 10 лет, к тому времени уже потерял отца и как глава семьи нес множество обязанностей. Перед уходом мы долго сидели и говорили обо всем сразу, пытаясь угадать, что ждет нас в будущем. Я попросил Ацутада помогать моей семье .

Остался дома и Тёситиро, который только что вернулся из Киото и не видел смысла в том, чтобы снова туда отправляться. Большой мастер фехтования, он решил пока давать уроки мастерства и ждать подходящего случая для приезда в старую столицу .

Итак, 8-го числа 11-го месяца мы с Кисаку вышли из нашей деревни, 13-го провели в Эдо, где готовились к дальнему переходу, и, наконец, 14-го вышли из города. Насколько я помню, первая ночевка была у нас на постоялом дворе в Ходогая, который стоял на тракте Токайдо 79 .

79 Токайдо - главный тракт токугавской Японии, связывал Эдо с Киото .

ЖИЗНЬ РОНИНА

На пути в Киото Какого рода приготовления делали мы перед выходом в Киото?

В то время на службе в доме Хитоцубаси находился человек по имени Хираока Энсиро 80. Среди чиновников он слыл человеком независимым, с характером, любил побеседовать с молодежью, поспорить. Мы с Кисаку частенько заходили к Хираока за советами и в конце концов весьма с ним сблизились .

Как-то в одном из разговоров с нами Хираока заметил:

- Значит, вы, ребята, из крестьян? Но вот поговоришь с вами - и ясно видно, что вы чисты помыслами и действительно готовы отдать все силы служению отчизне нашей... Да, жаль, что вы крестьяне - ну, да ничего не поделаешь... А, впрочем, мне почему-то кажется, что это не помешает вам пойти на службу в дом Хитоцубаси - если захотите, конечно. Соберетесь - я бы мог и словечко замолвить.. .

Тогда мы были всецело во власти нашего плана, о котором уже шла речь, поэтому я не придал словам Хираока большого значения. Теперь же этот разговор снова всплыл в моей памяти, и я подумал, что дружба с Хираока дает нам благоприятный шанс. Дело в том, что тогда крестьянам строго возбранялось ношение оружия, а, находясь на службе в доме Хитоцубаси, мы могли бы не только носить самурайские мечи или ходить с пиками, но и собирать вокруг себя множество людей, не вызывая ничьих подозрений .

Вот почему перед выходом в Киото мы решили действительно поступить на службу в дом Хитоцубаси. Самого Хираока в это время в Эдо не было; еще в 9-ом лунном месяце он вместе с главой клана Хитоцубаси Ёсинобу отправился в Киото. На хозяйстве оставалась супруга

Хираока, которой мы и изложили суть дела:

- Отправляясь в дальнюю дорогу в Киото, мы, с Вашего позволения, хотели бы стать вассалами Вашего досточтимого дома, на что уже получили согласие Вашего уважаемого супруга, и теперь просили бы только выдать нам письменные тому свидетельства .

- Да, - отвечала на это жена Хираока, - точно, хозяин говорил, что если в его отсутствие придут двое молодых людей и будут проситься на службу, то им нужно выдать эти разрешения.. .

Такие бумаги были для нас все равно, что охранные грамоты; теперь можно было быть уверенным в том, что в пути нас никто не задержит: ведь мы следовали в Киото не как какие-то безродные и потому подозрительные ронины, а как подчиненные господина Хираока Энсиро, а кому могло бы прийти в голову просто так задержать двух человек из дома Хитоцубаси!

Действительно, мы безо всяких происшествий прибыли в Киото - помнится, было это 25-го числа 11-го лунного месяца. Шли мы обычным порядком, особенно не поспешая, как, впрочем, и не отвлекаясь на осмотр достопримечательностей или прогулки в горах. Нас ждала столица, где собралось великое множество смелых и решительных сторонников Императора. События, происходящие в Киото, привлекали пристальное внимание всей страны, и нам не терпелось принять в них участие .

Сразу по прибытии мы отправились к Хираока Энсиро, а потом переговорили еще с некоторыми знакомыми, которые прежде нас пришли на службу в дом Хитоцубаси. Впрочем, поначалу мы вовсе и не собирались оставаться у Хитоцубаси, а просто хотели понять, что к чему в старой столице, и потому встречались и разговаривали со многими самураями из самых разных домов .

80 Хираока Энсиро (1832-1864) – государственный и политический деятель, правая рука будущего последнего сёгуна Токугава Ёсинобу. Убит самураями из клана Мито у моста Хорикава в Киото .

“Человек долга” - сторонник Императора Я уже говорил, что при подготовке к восстанию мне пришлось тайно взять у отца деньги, на которые мы закупили оружие и амуницию. Всего на это было потрачено что-то около 150-160 рё .

Потом я открылся отцу, попросил у него прощения и получил его (ибо деньги эти я потратил отнюдь не на собственные развлечения). Но деньги ушли безвозвратно, и отец был вынужден списать их как непредвиденные домашние расходы .

Узнав, что я собираюсь в Киото, отец позвал меня к себе и сказал:

- Не знаю, вернетесь ли Вы когда-нибудь к нам домой или нет. Человек не ведает, в чем и когда будет испытывать нужду, сколько денег ему понадобится. Но знайте: даже если Вы ушли из дома, мои деньги - это Ваши деньги, и до тех пор, пока Вы не станете тратить их на дела неподобающие, я буду высылать Вам столько, сколько нужно... - Он говорил совершенно искренне и без тени сожаления .

- Отец, - отвечал я ему, - мне всего-то нужно денег на дорогу да на еду. Я знаю, что Вы ведь опять будете отрывать их от дома. К тому же я вообще хочу понять, сколько денег мне нужно на жизнь и смогу ли я сам себя прокормить... В любом случае, мне много не надо, но если Вы сейчас найдете для меня 100 рё.. .

- Хорошо, хорошо, - быстро сказал отец и, насколько я помню, тут же отсчитал мне 100 монет.. .

В то время я каждую минуту готовился к смерти и, может быть, поэтому начал вести в Эдо жизнь, полностью противоречившую моим прежним привычкам: зачастил в «веселый квартал» Ёсивара, стал тратить деньги на разные безделицы... Словом, довольно быстро я спустил в городе 24 или 25 рё... С оставшимися деньгами мы с Кисаку кое-как добрались до Киото, но и здесь мои траты почему-то не уменьшились, ибо я встречался с Рай Матадзи 81, посещал частную школу Миябара, разговаривал с самураями из разных кланов, наносил визиты известным патриотам и сторонникам Императора, словом, имел обширный круг общения. Иными словами, почти месяц после приезда в Киото я вел крайне интересную и полную впечатлений жизнь, но все эти события не имели никакого отношения к моей главной цели - поиску путей свержения бакуфу. Я долго бродил по городу, но ничего существенного так и не узнал. До меня доходили только самые обычные пересуды: что Император настаивает на выдворении из страны иноземцев, а бакуфу скрывает от страны высочайшую волю и покрывает варваров; что кланы Сацума и Тёсю никак не могут договориться между собой; что войска Тёсю отстранены от охраны ворот Сакаимати Гомон82, а даймё клана Аидзу назначен Генерал-губернатором Киото... Все повторяли друг за другом эти слухи, но делать ничего не делали, не смея даже голову поднять, не то, что идти в бой .

Год заканчивался, развлечения постепенно нам наскучили, и мы с Кисаку стали раздумывать о том, не предпринять ли нам какое-нибудь путешествие .

В конце концов мы решили совершить паломничество в Исэ, которое в то время среди сторонников Императора считалось едва ли ни гражданским долгом. Мы тоже поклонились этой святыне, а затем посетили знаменитые древние храмы Нара, побывали в Осака и в середине 12го месяца, в самую стылую зиму, возвратились в Киото .

Никаких удобных средств передвижения вроде нынешних паровозов или рикш тогда, конечно, не было и в помине, но мы были молоды, сильны духом, и для нас посещение Исэ и других достопримечательных мест казалось захватывающе интересным .

Итак, новый [1864] год мы встречали в Киото .

В столице мы часто бывали у Хираока Энсиро, которого постоянно засыпали вопросами: каковы отношения между господином Хитоцубаси и императорским двором? Как он относится к тому или 81 Рай Матадзи - второй сын Рай Санъё, автора уже упоминавшейся книги «История сёгуната» («Нихон гайси»), в которой в завуалированной форме критиковалось сёгунское правление .

82 Сакаимати Гомон - южные ворота императорского дворца в Киото. В это время в Киото находились части самых разных самурайских кланов. В июле 1863 г. войска Тёсю попытались взять штурмом дворец, но были выбиты из столицы соединениями Аидзу и других кланов .

иному клану? Собирается ли правительство выполнять императорский указ о закрытии портов и изгнании из страны иноземцев? Мы продолжали пытать Хираока визитами и вопросами, когда вдруг случилось нечто совершенно непредвиденное: в начале 2-го лунного месяца 1-го года Гэндзи (1864) мы получили из Эдо, от Одака Тёситиро, письмо с самыми тревожными известиями .

Однако прежде, чем рассказывать об этих тревожных вестях, мне бы хотелось сказать несколько слов о том, как мы жили в Киото .

По прибытию в столицу мы остановились неподалеку от малого моста Сандзё в доме некоего Тяя Кюсиро. В действительности это был не дом, а весьма достойная гостиница, которая называлась «Тякю». Там мы жили достаточно долго, пока перед уходом в Исэ я не пересчитал оставшиеся деньги и не обнаружил, что в карманах у меня уже начинает гулять ветер .

- Надо нам как-то урезать расходы, - сказал я Кисаку, - иначе скоро мы не сможем сводить концы с концами.. .

Мы решили переговорить на эту тему с хозяином и пригласили его к себе .

- Нельзя ли с вашей помощью как-то сократить наши траты? - спросил я. - Может быть, за счет еды... В общем-то нам сейчас не до кулинарных изысков.. .

В конце концов было решено, что в гостинице мы будем только завтракать и ужинать, а от обедов отказываемся. Таким образом нам удалось сократить расходы до 400 мон на человека в день. Конечно, сегодня 400 мон - это совсем немного, но в то время, как я сейчас понимаю, на эти деньги можно было жить, и жить неплохо: так, один день в обычной гостинице обходился примерно в 250 мон. Поэтому не удивительно, что тратя по 400 мон, мы очень скоро оказались в стесненных обстоятельствах. Хотя, наверное, если бы мы с самого начала решили, что задержимся в Киото надолго, то наверняка поселились бы в более дешевой гостинице... Так или иначе, нужно учитывать, что мы тогда были кем-то вроде бедных студентов, впервые уехавших из родного дома, и понятия не имели обо всех этих материях.. .

Арест наших товарищей

Получив письмо из Эдо, мы предполагали, что в нем могут быть неприятные известия, но когда я вскрыл его и пробежал глазами, то буквально не поверил прочитанному. Оказалось, что Тёситиро, Накамура Сэмпэй и Фукуда Сигэсуэ по дороге в Эдо в результате какого-то недоразумения были арестованы и брошены в тюрьму! Из тюрьмы-то Тёситиро и передал нам это послание .

Мы с Кисаку несколько раз поднимали глаза друг на друга, но долго не могли вымолвить ни слова. Дело было еще и в том, что незадолго до этого мы отправили Тёситиро письмо, в котором писали, что в Киото немало наших единомышленников, что если брат сюда приедет, то мы сможем объединить наши усилия, что, «как Вы и предполагали», бакуфу, несомненно, скоро рухнет, будучи не в силах закрыть порты и изгнать из страны варваров, что настало время все наши силы отдать служению Отчизне, и было бы замечательно, если бы он в самом скором времени приехал в Киото и т.п .

И это письмо было при нем в момент ареста - Тёситиро сам нам об этом написал! Снова и снова мы перечитывали его записку. Одака, наша надежда и опора, Накамура и Фукуда, плечом к плечу с которыми мы хотели биться против врагов не на жизнь, а на смерть - брошены в тюрьму в Тэмматё! Что с ними будет?! Если бы мы знали, что дело так обернется, то тогда, в 11-ом месяце, все-таки подняли бы восстание! Уж по крайней мере друзья наши не познали бы оков позорного плена! Чем дольше мы вчитывались в строчки письма, тем больше в нашей душе крепли гнев и негодование, тем сильнее мы сжимали кулаки и стискивали зубы. Наверное, еще немного - и мы бы сделали сэппуку83.

Но тут Кисаку прервал молчание и с пафосом произнес:

83 Воин, воспитанный в традиционном японском духе, должен был четко осознавать свой моральный долг, сам оценивать свои поступки и сам морально осуждать себя в случае нарушения своих обязанностей и долга. Такое моральное самоосуждение влекло за собой ритуальное самоубийство путем сэппуку - вскрытия живота малым самурайским мечом. Таким образом самурай кровью смывал собственное бесчестье. Другое название сэппуку Надо прямо завтра отправиться в Эдо и объяснить этим негодяям чиновникам, что они не имеют никакого права держать людей под арестом за какие-то мелкие провинности!

- Не думаю, что это поможет, - немного поразмыслив, ответил я. - Тут кичись, не кичись - все равно нам на пару с бакуфу не совладать! У них вон одних земель на восемь миллионов коку84!

Поедем сейчас в Эдо - только сами в тюрьму угодим. А нас-то вызволять будет уже некому!

Мы долго думали о том, как поступить, предлагали разные планы, но к согласию прийти так и не смогли, ибо как только один что-то предлагал, другой сразу же возражал, что это будет очень опасно или что из этого ничего не выйдет. К тому же задача осложнялась еще и тем, что нам нужно было не просто вызволить из тюрьмы Тёситиро, но и не угодить в нее самим, поскольку из-за того злосчастного письма нас тоже могли арестовать .

- А может, обратиться к Тагая Исаму из клана Тёсю? Мы с ним пару раз встречались в Эдо, да и позже, когда он проезжал через нашу деревню.. .

- Тёсю - это хорошо, но ведь мы не знаем, где сейчас этот Тагая, не знаем даже, жив он или нет!

А поедешь в Тёсю его искать, так тебя же на границе и схватят! Время-то сейчас смутное, шпики там так и кишат, не успеешь оглянуться - а уже и голова с плеч долой! Что, разве не так?

Словом, рядили мы и так, и сяк, но каждый раз заходили в тупик и ничего путного придумать не могли .

Наверное, сегодня вам вся эта история может показаться просто забавным пустяком, но тогда.. .

Тогда в нас бурлила молодая кровь, мы пронизывающе остро чувствовали несправедливость и, напомню, собирались даже брать штурмом замок в Такасаки.. .

Конечно, сегодня планы штурма замка или вооруженного восстания представляются крайностями, но тогда мы их разрабатывали вполне серьезно, были готовы как к победе, так и к поражению и смерти. Причем смерть мы не воспринимали всерьез; она казалась нам своего рода развлечением, чем-то вроде театрального спектакля.. .

Но как же все-таки быть с нашими друзьями? За что их бросили в тюрьму? А если наше письмо действительно попало в руки тюремщиков? Это ведь не только усугубляет страдания друзей, но и нас подводит под подозрение.. .

Сомнения и тягостные думы теснили грудь, и в ту ночь мы до рассвета так и не сомкнули глаз.. .

Допрос с пристрастием

На следующий день мы получили еще одно письмо, на этот раз - от Хираока Энсиро. Он писал, что хотел бы кое-что с нами обсудить и просил срочно зайти к нему. В полном недоумении мы отправились к нашему покровителю. Принял он нас не там, где мы обычно с ним беседовали, а в каком-то другом, особом кабинете .

- Я срочно вызвал Вас для того, чтобы выяснить, не замешаны ли вы в каком-нибудь грязном деле. Было? Выкладывайте все!

- Да что Вы, ничего подобного и в мыслях не держали, - в растерянности отвечали мы .

- А все-таки? - продолжал допытываться Хираока. - Между прочим, из бакуфу в дом Хитоцубаси пришел запрос о ваших персонах... Ребята, - продолжал он, - вы знаете о моем особом к вам расположении. Да и я достаточно хорошо представляю, кто вы такие и что собой представляете .

Я никогда не желал вам зла. Давайте начистоту, а? Расскажите мне все без утайки!

Мы знали, что Хираока действительно человек долга, знали, что ему можно доверять, и потому решили ничего не скрывать от нашего покровителя:

харакири .

84 Коку - японская мера объема сыпучих тел, прежде всего, риса. Коку составляет 180.39 литра, 1 коку риса весит около 150 кг. В токугавской Японии количество коку риса, которое ежегодно собирали с земель того или иного князя, было основным критерием силы и могущества феодала .

- Господин Хираока, - начал я, - вчера вечером мы получили письмо о том, что трое наших друзей за какие-то проступки были арестованы властями и брошены в тюрьму .

- А что за друзья?

- Ну... друзья. Одним словом, они тоже считают, что сейчас надо закрыть порты и изгнать варваров, - выпалил Кисаку. - А один из них, учитель фехтования - шурин Эйдзиро .

- И только-то? - в голосе Хираока звучало сомнение. - Наверное, еще что-нибудь?

- Нет-нет, только это... Правда, мы послали ему письмо... Он пишет, что оно было при нем в момент ареста. Может, это из-за него и разгорелся весь сыр-бор?

- А что за письмо?

- Ну, обычное письмо... Правда, там мы писали, что бакуфу совершенно выпустило из рук бразды правления, и что если власть в стране и дальше будет принадлежать такому правительству, то Японии не выстоять. И еще: что если не сбросить такое правительство, то страну ждет полный крах. Мы понимаем, что не следовало нам в письме так отзываться о властях.. .

- Да уж, наверное, - едва заметно усмехнулся Хираока и продолжал уже серьезно:

- Те, кто думает о судьбах Родины, часто бывают несдержанны в своих словах и поступках... Но вы-то, надеюсь, никого не убили? А если и так, то - скажите, не держите меня в неведении. У нас ведь разговор откровенный. Было?

- Нет-нет, что Вы... Конечно, иногда очень хотелось одного-другого негодяя прикончить, да все случая не представлялось... Но уж если бы убили кого-то, то уж, конечно, никак не по злобе и не из-за денег! Нет, были у нас моменты, когда казалось, что вот этого-то нельзя оставить безнаказанным, что нужно порешить какого-нибудь мошенника, чтобы отстоять свою честь, но сами пока руки к этому делу не прикладывали.. .

- То есть вы ничего такого.. .

- Нет-нет.. .

- Хорошо, оставим это, - заключил Хираока .

Хираока советует нам поступить на службу в дом Хитоцубаси

Но разговор наш на этом не закончился .

- Ладно, с этим все выяснили, - произнес Хираока. - А что вы вообще собираетесь дальше делать?

- Господин Хираока, - отвечал я, - по правде говоря, мы уже устали строить планы. Началось с того, что, благодаря Вашему поручительству мы прибыли в Киото как люди дома Хитоцубаси, но на самом деле мы не собирались идти на службу в Ваш дом. Может, будет нескромно так говорить, но мы хотели посвятить себя служению Отчизне, и именно ради этого покинули родные места и пустились скитаться по свету. Придет время, когда Родина призовет нас - и мы тотчас же, не задумываясь, пожертвуем своими жизнями. И именно в этом и состоит наша конечная цель!

Но сейчас... Сейчас, как Вы теперь уже знаете, в Эдо арестованы наши друзья, люди, с которыми мы поклялись жить и умереть вместе. И мы не знаем, как их вызволить, не можем вернуться домой... Честно говоря, мы вообще не понимаем, что нам теперь делать.. .

- Ясно, - проговорил Хираока. - Вполне вас понимаю... Да, ребята, похоже настал момент, когда вам придется круто изменить свою жизнь... А что если вам пересмотреть свои идеи и все-таки пойти на службу в дом Хитоцубаси? - неожиданно предложил он. - Вы ведь знаете, что Хитоцубаси - не чета прочим самурайским домам. Правда, своих земель у нас нет - кормимся с земель бакуфу, но зато почти все наши самураи прежде служили при правительстве; я и сам занимал там невысокий пост, и только недавно был прикомандирован к дому Хитоцубаси. Так что безродным ронинам к нам на службу попасть очень и очень непросто... Но если вы решите служить этому дому, то я готов замолвить за вас словечко - очень уж мне понравилась ваша решительность. Правда, понятное дело, на какую-нибудь высокую должность я сразу вас поставить не смогу, начинать придется снизу, среди мелюзги.. .

Мы слушали Хираока с напряженным вниманием .

- Вот вы говорите, что готовы пожертвовать жизнями ради славы Отчизны нашей, - продолжал он. - Похвально. Но уверены ли вы в том, что эта жертва будет принесена именно Отечеству?

Может, лучше послужить достойным людям?.. Наверное, вам уже известно, что глава нашего дома Хитоцубаси - человек способный и дельный. Да, о бакуфу можно сказать немало плохого, но ведь верно и то, что у нашего господина немного другой взгляд на вещи. И вообще, разве это не большая честь - служить столь достойному хозяину, пусть даже вы будете поначалу, как говорится, просто подносить ему сандалии? Словом, если у вас есть желание начать новую жизнь, то готов помочь вам и порекомендовать на службу в этот дом.. .

- Господин Хираока, мы искренне благодарны вам за добрый совет, - отвечал я. - Ваша забота действительно тронула нас до глубины души. Но мы, как Вы изволите видеть, всего лишь оказавшиеся в затруднении нищие крестьяне, и по серости своей не можем сейчас должным образом ответить на Ваше лестное предложение. Покорнейше просим Вас дать нам время на размышление.. .

С этими словами мы попрощались с Хираока и отправились к себе в гостиницу, где принялись бурно обсуждать предложение покровителя .

- Послушай, - начал Кисаку, - вплоть до нынешнего дня мы упорно шли к нашей цели - сокрушить бакуфу. И вдруг сегодня мы решаем идти на службу в дом Хитоцубаси. А это ведь одна из ветвей того же сёгунского дома! Что люди скажут?! Да скажут, что мы просто струсили и спасаемся бегством, что мы продались за чашку риса. И будут совершенно правы! Скоро ведь все равно все об этом узнают... Как же мы тогда людям в глаза будем смотреть? Что, разве не так?

- Да так-то оно так, - заметил я. - Но посмотри ты еще хоть на один шаг вперед! Ведь у нас нет сейчас другого выхода! Что, лучше головой в петлю лезть? Я не хочу, как Такаяма Хикокуро или Гамо Кумпэй85, только иметь благие намерения и завершить свою жизнь, так ничего и не сделав!

Может, нам лучше поменьше хвалиться собственным геройством да думать о том, что скажут люди, какую пользу мы принесем обществу? Ну нет сейчас обществу от нас никакой пользы - и что с того? Будем сомневаться да колебаться - так нас еще быстрее повяжут да бросят в тюрьму!

Знаешь, как говорится, «лес рубят - щепки летят». Мне кажется, что сейчас нужно прежде всего думать о том, как заработать на жизнь и освободить наших товарищей. А не пойдем на службу Хитоцубаси, тогда что? Подаваться к бандитам и грабить честной народ?.. Конечно, лучше всего сейчас отправиться куда-нибудь в Сацума или Тёсю, да нет у нас там ни друзей, ни знакомых, которые могли бы за нас поручиться... Скажут, что мы низкие людишки, что мы продались за чашку риса - ну и пусть говорят! Потом по делам узнаем, кто был тверд в своих убеждениях, а кто запятнал свою совесть! А сейчас... Попытка - не пытка, тем более в таких чрезвычайных обстоятельствах. Почему бы нам, в самом деле, не пойти служить в дом Хитоцубаси?

- Не знаю, как ты, - отвечал мне на это Кисаку, - а я возвращаюсь домой! Мне нужно друзей из тюрьмы вызволять!

- А почему ты так уверен в том, что тебе это удастся? Говорить-то об этом легко, только сделать трудно! Было бы легко - вряд ли бакуфу так просто упрятало бы их в тюрьму! Поверь мне - нам легче будет вызволить наших товарищей, если мы пойдем на службу в дом Хитоцубаси, а не останемся какими-то безродными ронинами! Да, пусть у нас пока мало сил, но зато - подумай! мы будем самураями дома Хитоцубаси! И тогда от подозрений бакуфу избавимся - раз! И друзей освободим - два!

Ты что, думаешь, что я ищу тихой и спокойной жизни? Нет, просто у меня есть голова на плечах, и я понимаю, что на сегодняшний день это самое лучшее, что мы можем сделать. Пойдем на службу в дом Хитоцубаси - разом двух зайцев поймаем!

85 Такаяма Хирокуро (1747-1793) и Гамо Кумпэй (1769-1813) - известные в середине периода Эдо сторонники «почитания императора» в противовес сёгунской власти. В своих сочинениях призывали крепить оборону страны и противостоять «иноземцам» .

- Пожалуй, в этом что-то есть... - наконец, согласился Кисаку. - Ладно, оставим гордыню и попробуем пойти на службу к Хитоцубаси.. .

Мы решаем пойти на службу к Хитоцубаси и вручаем заявление Хираока

Итак, мы решили пойти на службу в самурайский дом Хитоцубаси.

Но наш разговор продолжался:

- Кисаку, - сказал я, - мне бы очень не хотелось говорить Хираока что-то типа: «Мы бедныенесчастные, нам нечего есть, нам негде жить, возьмите, нас, пожалуйста, к себе». Давай напишем заявление с просьбой принять нас на службу и укажем в нем более достойную причину!

Кисаку сразу согласился, и мы принялись обсуждать план нашего завтрашнего разговора .

На следующее утро мы снова отправились к нашему покровителю .

- Господин Хираока, - начал я, - вчера мы обстоятельно обсудили Ваши досточтимые указания .

Как Вы совершенно верно изволили заметить, мы сейчас оказались в крайне стесненных обстоятельствах. Нам трудно переоценить Ваше благожелательное к нам отношение и Ваше любезное предложение рекомендовать нас на самурайскую службу. Мы с братом - всего лишь простые крестьяне, но считаем себя патриотами и людьми долга. Собственная жизнь для нас не более, чем клочок лебединого пуха, прикажут исполнить свой долг - пойдем и в огонь, и в воду. Поэтому для нас было бы крайне неприятно, если бы Вы, поддавшись первому впечатлению, истолковали наше с братом согласие служить таким образом, что мы дошли до крайней степени нужды и надеемся просто заработать себе на жизнь... Если Его Светлость действительно собирает под свою руку патриотов со всей страны и будет опираться на таких воинов в интересах державы, если именно таковы мысли и чаяния князя Хитоцубаси, которому недавно высочайшим повелением вверен пост Главнокомандующего обороной Осакского залива, - то тогда мы, ни мгновения не колеблясь, готовы пойти к нему на службу, пусть даже служить придется простыми копьеносцами в соломенных сандалиях. Но если же мотивы князя тому противны - тогда мы будем вынуждены со всем к нему почтением сказать, что не сможем быть ему полезны, на сколь бы высокие должности нас ни назначили. Поэтому прежде, чем господин примет решение, мы бы хотели представить на его высокий суд некоторые наши соображения.. .

- А что? Это может быть весьма интересно... - только и сказал в ответ на мою тираду немногословный Хираока .

- Тогда разрешите вручить Вам наше прошение, - проговорил я и вынул из-за пазухи заранее заготовленную бумагу. Черновик этого документа я, к сожалению, не сохранил, но смысл писания был примерно такой:

«Во времена, когда речь идет о судьбах страны, назначение Вас, главы одного из «трех благородных домов»86, на пост Главнокомандующего обороной Осакского залива стало поистине небывалым и неслыханным по важности событием. Если будет позволено так выразиться, то именно наше чрезвычайное время породило потребность в столь чрезвычайном и своевременном решении. И все мы искренне надеемся на то, что Вы, Ваша Светлость, со всей возможной решительностью будете выполнять возложенные на Вас высокие обязанности и, прежде всего, откроете путь наверх достойным людям со всей страны. Они давно ожидают таких решительных мер для того, чтобы как можно быстрее найти применение своим способностям» .

- Хорошо, - сказал Хираока, прочитав письмо. - Попробую доложить о нем хозяину .

- Господин Хираока, - продолжал я, - Вы извините, но у нас есть еще одна просьба. Раз уж мы поступаем на службу к князю Хитоцубаси, то... Не знаем наверное, были ли тому примеры... Но 86 «Три благородных дома» (госанкё) - семейства Хитоцубаси, Симидзу, Таясу, принадлежавшие к боковой ветви сёгунской фамилии Токугава. Наряду с семействами Мито, Овари и Кисю («тремя знатными домами», госанкэ) они находились на вершине токугавской иерархии, и только представитель одного из этих шести домов, в случае отсутствия прямого наследника, мог стать сёгуном .

нельзя ли нам хоть ненадолго предстать пред очами Его Светлости и, вовсе не рассчитывая на благосклонное внимание князя, сказать ему несколько слов до того, как.. .

- Ну нет, это невозможно! - перебил меня Хираока. - Да вы что! И не бывало такого никогда.. .

- Да, но ведь и крестьян раньше не брали на службу к Его Светлости.. .

- Нет! И не просите!

- Ну, раз так, нам не остается ничего другого, кроме как прямо сейчас отказаться от Вашего любезного предложения и понести заслуженное наказание. Приказывайте: жить нам или умереть?

- Ну вы и упрямцы!.. - удивился Хираока. - Ладно, что-нибудь придумаем.. .

Частная аудиенция у князя Хитоцубаси. Мы излагаем свои предложения

Через несколько дней после этого разговора Хираока снова вызвал нас к себе и в задумчивости сказал:

- Знаете, ребята, мне, кажется, удалось договориться о вашей встрече с господином. Осталась одна проблема: как может Его Светлость дать аудиенцию тем, кого он не знает и никогда в глаза не видел? Похоже, что нужно сделать так, чтобы встреча произошла как бы ненароком, чтобы он вас увидел случайно и издали... А откуда взяться такому случаю, если вы у него даже не служите?... Да, задали задачку... Но давайте поступим так. Через три дня Его Светлость будут совершать верховую прогулку по Мацугасаки, пригороду Киото. Мне кажется, лучше всего будет, если вы попадетесь князю на глаза во время этой прогулки.. .

Тут я пришел в сильное замешательство, ибо уже тогда был весьма тучен, да к тому же невысок ростом, и потому не мог быстро бегать. Однако делать было нечего - пришлось начать подготовку к аудиенции. На следующий день, завидев кортеж Хитоцубаси, я изо всех сил бросился вдогонку и пробежал за ним от Симогамо до Ямахата - почти десять кварталов!

Через два дня после этого действительно пришло разрешение на аудиенцию, и мы получили возможность свободно высказать будущему хозяину свои сокровенные мысли.

Говорил я примерно следующее:

«Ваша Светлость, покорнейше прошу меня выслушать. Вы, достойнейший отпрыск светлейшего Нариаки из Мито, глава одного из трех благородных домов, соизволили взять на себя бремя высокой должности Главнокомандующего обороной Осакского залива. Сегодня положение дел в стране таково, что бакуфу уже, можно сказать, доживает последние дни. Вы задумали заштопать дыры в этой расползающейся от старости ткани. Но ведь вместе с правительством может рухнуть и досточтимый дом Хитоцубаси! А, не лучше ли, как говорится, принять помощь издалека? Мы нижайше просим Вашу Светлость обратить свое благосклонное внимание на людей, которые исполнены высоких помыслов, и постепенно собирать их вокруг себя. В нынешние неспокойные времена, когда власть правительства ослабла, а его распоряжения повсеместно не выполняются, повсюду появились люди, которые стремятся взять бразды правления в свои руки. Есть и такие, которые хотят посеять в стране смуту. И именно те, кто мечтает о смуте, могут однажды оказаться у кормила страны. Но если Вы, Ваша Светлость, соберете всех таких людей под свою руку, то сеять смуту в стране будет некому. Именно такой образ подразумевают, когда говорят, что подлинный герой держит Поднебесную в кулаке... Если Ваша Светлость не задумается над этими словами, то, как нам кажется, Ваше назначение на новый пост может пропасть втуне. Но если, как я уже позволил себе предложить, Вы начнете собирать вокруг себя патриотов, хотя бы на время простите им старые грехи, словом, оживите здоровые силы в стране нашей... Конечно, это вызовет подозрения бакуфу. Позволю себе предположить, что правительство может даже послать против дома Хитоцубаси карательную экспедицию. В таком случае Вам придется собирать войска и оказывать вооруженное сопротивление. Иными словами, начнется что-то наподобие войны Императора Тэмму с принцем Отомо87. Это, конечно, не совсем то, чего бы нам всем хотелось, но интересы страны должны быть превыше всего. Только с падением же бакуфу может начаться новый подъем дома Токугава... Мы откровенно высказали наши соображения, которые, как нам кажется, имеют под собой основания. Нижайше просим их рассмотреть.»

Князь Хитоцубаси в ответ на мою речь не проронил ни слова, Мы услышали от него лишь невнятные восклицания. Но мне почему-то кажется, что он понял наши предложения и уделил им какое-то внимание .

НА СЛУЖБЕ В ДОМЕ ХИТОЦУБАСИ

Начало Вскоре после этой аудиенции мы начали нашу службу в доме Хитоцубаси. Точно не упомню, но, по-моему, было это 22 или 23 числа 2-го лунного месяца [1864 г.] Поначалу нас назначили охранять внутренние ворота усадьбы, и начальник караула привел нас в каморку для стражи .

Это была действительно каморка - неприглядная комната с рваными циновками-татами88, пригодная разве что для разведения мух или комаров. В комнатушке сидели два старика, по виду - полностью выжившие из ума. Не ведая всех тонкостей этикета, мы, новобранцы, посчитали себя равными им по чину и стали рассаживаться на циновках, чтобы совершить положенные поклоны.

Старцам это явно не понравилось:

- Вы что, совсем приличий не ведаете? - пробурчал один из них. Чего расселись?! Татами - это для тех, кто выше званием!

У меня мелькнула мысль, что делиться по званиям в этой грязной комнатенке чрезвычайно глупо, но, не зная всех правил, мы со стариками спорить не стали, а поспешили совершить глубокие поклоны и извиниться за оплошность .

К счастью, вскоре нас с Кисаку избавили от обязанностей стражников и перевели на службу в Гоёдансё - Управление внешних сношений дома Хитоцубаси. Правда, звания у нас остались теми же, но мы все равно были счастливы тем, что нам не придется больше нести обязанности сторожей. По соседству со зданием Управления нам с Кисаку была выделена комната, в которой мы и обосновались. Жалованье наше - первое жалованье в моей жизни! - составляло 4 коку 2 фути89. Кроме того, на время пребывания в Киото нам полагалось еще 4 рё 1 бу денежного содержания .

Поначалу мы как-то стыдились своей службы, но постепенно стали чувствовать от нее некое удовлетворение, испытывать в этой работе определенную потребность и даже находить в ней удовольствие. Вместе с тем мы хорошо понимали, что эта служба для нас - лишь первый шаг в жизни. Чтобы чего-то добиться, нам нужно было быть скромными, усердно учиться и работать не за страх, а за совесть .

Жизнь своим домом. Как отдать долги?

А сейчас я хотел бы немного рассказать о том, как мы с Кисаку тогда жили в Киото .

87 Имеется в виду так называемая смута годов Дзинсин. В 671 году после смерти императора Тэнти началась борьба между сыном покойного, принцем Отомо, и его дядей Оама, младшим братом Тэнти. Отомо царствовал всего 8 месяцев и после военного поражения покончил жизнь самоубийством, а дядя-победитель провозгласил себя императором Тэмму (на троне с 673 по 686 гг.) .

88 Татами - стандартные соломенные циновки, которыми устилают пол в комнатах традиционного японского дома. Площадь 1 татами - чуть больше 1,5 кв. м .

89 Фути, футимай - надбавка к самурайскому рисовому пайку, которая полагалась за выполнение конкретной службы. В период Эдо характерный масштаб фути составлял 5 го ежедневно (1 коку =1000 го), то есть за год самураю дополнительно причиталось примерно 1,8 коку. В действительности объем фути мог меняться в зависимости от рвения самурая и благосклонности хозяина .

Та сотня рё, которую мне дал отец, когда я уходил из дома, пошла на дорогу, расходы в Эдо, паломничество в Исэ и оплату почти двухмесячного проживания в киотосской гостинице. За два месяца деньги у нас вышли полностью, и, чтобы сводить концы с концами, мы были вынуждены занять по 3-5 рё у разных людей, служивших в доме Хитоцубаси. Так у нас набралось долгов примерно на 25 рё. Иными словами, получая поначалу за службу 4 коку 2 фути рисом и 4 рё один бу деньгами, мы должны были во всем себе отказывать для того, чтобы рассчитаться с долгами. Особенно важны были для нас наличные деньги - те самые 4 рё и 1 бу - и потому мы старались не тратить попусту ни единой монеты .

Мы сняли квартиру из двух комнат по восемь татами каждая и крохотной кухни. В такой квартире, конечно, было немыслимо жить на широкую ногу, поэтому мы сами готовили себе завтрак и ужин, сами ходили на рынок за свежими овощами и маринованной редькой для супа, и лишь изредка могли позволить себе купить кусок говядины, завернутый в бамбуковые листья мясо было для нас дорогим удовольствием .

Помню, как мы учились варить рис: ни я, ни Кисаку никогда этого не делали, поэтому рис у нас то разваривался в жидкую кашицу, то оставался полусырым. Мы долго предавались этим кулинарным мучениям, пока методом проб и ошибок не пришли к такому способу: в кастрюлю ровным слоем засыпался полированный рис, который накрывали ладонью и добавляли в кастрюлю столько воды, чтобы она скрыла тыльную сторону ладони. Рис получался отменный!

Скоро мы уже знали, как варить суп из бобовой пасты - мисосиру, научились готовить овощную похлебку и суп из соевых бобов.. .

В Киото у нас не было никаких постельных принадлежностей, кроме трех коротких тюфячков, но мы не могли себе позволить купить по комплекту белья, и потому спали с Кисаку вдвоем, спина к спине, укрывшись одним из этих тюфячков .

Нет, нам нужно было во что бы то ни стало отдать эти 25 рё, и мы скорее бы умерли с голоду, чем попросили прислать эти деньги из деревни! И надо прямо сказать, что нам было очень трудно отрывать эти деньги от жалования в 4 рё 1 бу, но все-таки за четыре-пять месяцев мы сумели полностью рассчитаться с долгами!

С тайной миссией у Орита Ёдзо

Как я уже говорил, наше Управление, Гоёдансё, занималось внешними связями дома Хитоцубаси. Кроме того, в его ведении находились общий надзор и, так сказать, кадровая политика клана. Иными словами, в Гоёдансё стекалась вся информация о положении дел вокруг дома Хитоцубаси. Здесь постоянно обсуждались отношения с Запретным городом (императорским дворцом), аристократами, другими самурайскими кланами и т.п. И мы тоже, хоть и находились на самых низких должностях, чувствовали себя причастными к этим важным сведениям .

По весне в Киото вновь потянулись самураи из самых разных кланов. Среди них было немало патриотов, которые, скорбя об упадке Японии, требовали от правительства закрыть порты и изгнать из страны иностранцев. Вскоре остро стал вопрос, как тогда говорили, «обороны морских границ» .

Суть дела была в том, что ввиду возможной войны с иностранными державами Японии необходимо было укрепить оборону Осакского залива вблизи недавно открытого для иностранцев порта Хёго (Кобэ). Строительство оборонительных сооружений и организация батарей береговой артиллерии были поручены известному знатоку фортификации Орита Ёдзо, самураю из клана Сацума90. Орита получил на это от военного правительства 100 фути .

В целом этот Орита, если говорить о нем с позиций сегодняшнего дня, был никудышным специалистом. Единственное, что он умел - так это много и велеречиво говорить; может быть, именно поэтому его и посчитали тогда выдающимся фортификатором и дали этот заказ .

90 Сейчас он под именем Тосихидэ служит настоятелем синтоистского храма в Минатогава. - Прим. автора .

В это время при дворе высказывались самые разные точки зрения на возможность открытия для иностранцев города Осака. Для обсуждения этих вопросов в Киото прибыл Симадзу Сабуро [Хисамицу]91. Однажды он вызвал Орита в свою резиденцию в замке Нидзёдзё 92 для отчета .

Послушать Орита собрались и другие высокопоставленные персоны, в том числе Хитоцубаси Ёсинобу и министр военного правительства Итакура Кацукиё .

Орита обрушил на них поток красноречия, причем говорил он не только об обороне морских границ на данном участке, но и обо всех стратегически важных местах Японии вообще: в заливе Эдо нужно сделать то-то и то-то, у побережья Осака дело обстоит так-то и так-то, там-то нужно столько-то кораблей, а на таком-то расстоянии нужно разместить столько-то пушек... В конце концов он пришел к выводу, что для обеспечения обороны морских границ нужно построить порты и крепости в устье реки Адзикава, в Тэмбодзан, в Симая, в устье реки Кидзугава и т.п. всего в 15 местах!

Думаю, что все эти его речения были по большей части простым вздором и хвастовством, но он представлял могучий клан Сацума, а вопрос об обороне границ тогда обсуждали много и часто, так что не удивительно, что именно Орита и получил от бакуфу 100 фути под план строительства в районе Осака форта, который носил громкое название «стационарная батарея береговых орудий и сопутствующие фортификационные сооружения» .

Примерно в это время я начал понимать, что если бы кто-то и воспользовался слабостью бакуфу для того, чтобы попытаться подчинить себе страну, - то это были бы самурайские кланы Сацума и Тёсю. Не имея возможности сообщить о своих выводах непосредственно господину Хитоцубаси, я решил обратиться с предостережениями к Хираока Энсиро .

- Господин Хираока, - сказал я ему, - мне кажется, что сейчас необходимо держать под самым пристальным вниманием деятельность клана Сацума, иначе мы не сможем сохранить в наших руках Киото.. .

- Полностью с тобой согласен! - ответил Хираока. - Более того (но это - строго между нами!), я думаю, что сейчас было бы правильно в нашей работе прибегать к самым разным методам. Не послать ли кого-нибудь из наших в Осака попытаться узнать, что именно замышляют сацумцы?

Скажем, под видом помощника Орита на строительстве форта?

- Прекрасная мысль, - подхватил я. - А, может, меня и пошлете? Я с людьми схожусь легко.. .

Орита скажу, что хочу, мол, у Вас, наставник, поучиться, возьмите, пожалуйста, в помощники.. .

Думаю, он вряд ли мне откажет... Только не надо меня посылать официально от дома Хитоцубаси - боюсь, это будет выглядеть подозрительно... К тому же как личный помощник я и узнать смогу больше: я ведь учиться приехал - а есть ли лучший повод для того, чтобы войти во все дела?

В конце концов Хираока согласился поручить это дело мне. Я поблагодарил его и в тот же день попросил моего знакомого Кавамура Сёхэй (в то время он носил имя Эйдзиро) замолвить за меня словечко перед Отаи Курата, который был в особо тесном знакомстве с Орита. Я сказал ему, что хочу поучиться фортификационному делу и прошу Орита взять меня в помощники .

Одновременно я на всякий случай попросил прислать мне из дома Хитоцубаси бумагу о том, что такой-то является вассалом семейства Хитоцубаси и по службе замечаний не имеет.. .

Так я стал учеником Орита и выехал в Осака. Было это в начале 4-го месяца, всего лишь через два месяца после того, как я поступил на службу в дом Хитоцубаси .

К слову сказать, сам Орита никаким наукам систематически не обучался, а так как моя работа под его началом тоже была в основном практического толка, то и в моих занятиях особой системы не было; лишь изредка он просил меня сделать какой-нибудь чертеж или снять копию с документа. До этого мне никогда не приходилось чертить чертежи, и потому они никогда у меня 91 Симадзу Хисамицу (1817-1887) - государственный деятель, один из руководителей клана Сацума (ныне префектура Кагосима). Выступал за примирение императорского двора и правительства бакуфу, но, не найдя поддержки своим усилиям, потерял влияние и удалился от политической деятельности .

92 Замок Нидзёдзё - киотосская резиденция сёгунов, в которой они и высокопоставленные чиновники военного правительства останавливались во время визитов в императорскую столицу. Пышное сооружение было построено в 1603 году в центральной части города основателем сёгунской династии Токугава Иэясу .

не получались по задуманному: то тушь пойдет неровными черными пятнами, то линия прервется... Ну да что делать: я ведь сам напросился в ученики... Потом копии с документов у меня мало-помалу стали получаться, но вот чертежи по-прежнему шли прямиком в мусорную корзину, так что я получал от начальника один выговор за другим, причем возразить мне на его замечания было нечего. Впрочем, благодаря такой практике и чертежи у меня в конце концов, стали получаться более-менее пристойными.. .

В своем клане Орита никогда не был на первых ролях, но, будучи востребован бакуфу, вдруг возгордился до такой степени, что даже украсил ворота своей резиденции занавесом лилового цвета93. Все его люди говорили на кагосимском диалекте, так что уроженцы других мест их почти не понимали. Сам я тогда говорил на эдосском диалекте, но немного понимал и кагосимский говор, поэтому Орита часто давал мне различные поручения: съездить в губернаторство Осака, договориться о чем-то в Казначействе, передать бумаги в Генеральную инспекцию, принять посетителей и т.п. Одним словом, я самым добросовестным образом выполнял все обязанности помощника.. .

Впрочем, проработал я в Осака совсем недолго: ведь в действительности моя «практика»

служила разведывательным целям, а я достаточно быстро вызнал все самое существенное и решил, что мне пора возвращаться в столицу. Хираока дал «добро», и 8-го числа 5-го лунного месяца я уже был в Киото .

Капризы Орита. Пьяный дебош

Теперь хочу рассказать Вам одну забавную историю .

В то время Орита Ёдзо жил в осакском районе Тосабори в гостинице «Мацуя». Именно там он распорядился повесить лиловый занавес, о котором я уже говорил. Еще на гостинице укрепили большую вывеску, на которой огромными жирными иероглифами было написано: «Орита Ёдзо, уполномоченный бакуфу по строительству фортификационных сооружений для обороны Осакского залива» - иероглифы эти просто били в глаза любому прохожему .

В гостиницу «Мацуя» к Орита приходило отдохнуть множество сацумских самураев: Мисима Мицумунэ (сейчас он Начальник управления полицейского надзора), Кавамура Сумиёси (он потом еще стал Морским министром), нынешний президент компании «Японские железные дороги» Нарахара Сигэру, а также Накахара Наосукэ, Каэда Нобуёси, Утида Масакадзэ, Такасаки Гороку - всех не перечесть! Но чаще всего приходили к нему Кавамура и Мисима - оба они по делам клана находились в Осака и постоянно жили по соседству с «Мацуя», в другой гостинице, разрядом пониже. В противоположность Орита, который всегда напускал на себя важный вид, старался предстать перед окружающими чрезвычайно значительной персоной и вообще всячески демонстрировал барские замашки, Кавамура и Мисима были людьми простыми и сердечными, и я не видел причин не общаться с ними .

В то время в «Мацуя» служила одна девушка по имени О-Мики. Орита стал оказывать ей особое расположение, что очень не нравилось и Кавамура, и Мисима.. .

Так вот, я уже получил из дома Хитоцубаси приказ возвращаться в Киото, и вечером накануне моего отъезда Мисима и Кавамура решили пригласить меня выпить с ними сакэ в одном чайном домике в квартале Дзакоба. Я получил разрешение Орита и спокойно отправился в это заведение, где мы втроем расположились за столиком и начали пить сакэ, распевать песни, словом, гулять вовсю. Напились вчистую, так что в «Мацуя» я вернулся около одиннадцати вечера .

А, надо сказать, что Мисима ушел раньше, а я, хоть и удивился его раннему уходу, но подробностями интересоваться не стал. Добравшись до гостиницы, я первым делом направился в номер к Орита доложить о своем возвращении. К моему удивлению, в комнате все было перевернуто вверх дном, а вся посуда перебита. В углу номера лежала О-Мики, разбитая голова которой была наспех перевязана каким-то полотенцем, а посредине всего этого великолепия, среди осколков чашек и рюмок, сидел совершенно ошеломленный Орита .

93 Использование лилового цвета считалось в старой Японии традиционной привилегией высшей знати .

- Сэнсэй, в чем дело? - моментально протрезвев, спросил я .

- Да вот, понимаешь, Мисима приходил. Видишь, как бесновался?

- Вижу. А из-за чего?

- Как из-за чего? Ты же сам с ним попойку устроил по поводу своего отъезда в Киото.. .

- Да, верно, выпили. Но Вы же сами разрешили мне пойти.. .

- Ну да, разрешил, но кто же знал, что этот болван Мисима на твоих проводах так напьется, что ворвется сюда и все перебьет? Да и ты, небось, тоже там на меня напраслину возводил, поносил последними словами, а? Ты еще хуже Мисима этого!

Тут я буквально рассвирепел, тем более, что хмель у меня из головы еще полностью не выветрился:

- Ах, так говорите, хуже Мисима?! - с трудом сдерживаясь, я вскочил и уставился на Орита. - Я хуже Мисима?! Не знаю, сами ли Вы эти бредни выдумали, или Мисима наболтал, но это просто возмутительно! Я Вас считаю наставником, учусь у Вас, многим Вам обязан, и потому запомните это раз и навсегда! - никогда не буду злобствовать у Вас за спиной! У меня и в мыслях ничего не было! А если Мисима такое нес, если он приписывал мне свои бредни, то он просто подлый трус! Нет, я этого так не оставлю: сейчас притащу его сюда и прикончу, подлеца!

Переполненный желанием действительно расправиться с Мисима, я выскочил из комнаты и стремглав бросился к соседней гостинице.

Узнав, что Мисима отдыхает в своей комнате на втором этаже, я мигом пронесся по лестнице и хотел уже ворваться к нему в спальню, но меня с трудом удержал оказавшийся поблизости Кавамура:

- Ты что, с ума сошел? - он схватил меня за руки. - Да ты что? Что ты делаешь?

- Где Мисима?! - кричал я, стараясь оттеснить с дороги Кавамура. - Где этот подлец?! Зарублю его, как собаку! Оттащу вот только в «Мацуя» к Орита и там, у него на глазах, и прикончу!

Некоторое время я безуспешно пытался вырваться из рук Кавамура, а перепивший Мисима продолжал при этом спокойно спать, не обращая никакого внимания на поднявшуюся кутерьму .

В самый разгар событий примчался посыльный от Орита, который передал, что хозяин приказал немедленно вернуться к нему в гостиницу. Делать было нечего - я поплелся в «Мацуя».

Орита, который еще минуту назад пылал гневом и негодованием, теперь стал путано просить у меня прощения:

- Слушай, ты извини, если что не так. Правда, ты, в общем-то, был вправе осерчать. Я ведь все это не со зла, в запале как-то само с языка сорвалось... Мисима ничего такого о тебе не говорил... Просто когда он на твоих проводах перебрал, заявился сюда и устроил дебош, я не сдержался,.. ну и понес околесицу. Поверь, я против тебя ничего не имею, ничего совершенно .

Если можешь - давай забудем все, что я тебе сегодня наговорил.. .

- Как Вам будет угодно, - ответил я. - А Вы действительно меня ни в чем не подозреваете?

- Да ни сном, ни духом! - засуетился Орита. - Слово даю! Ни в чем! И чего уж я совсем не хочу так это чтобы ты из-за меня дрался с Мисима. Давай на этом закончим, а?

На том, действительно, и закончилась эта история .

Работая с Орита, я постоянно был в курсе того, что предложил Симадзу Сабуро, что написал Сайго Такамори и т.п. Все эти сведения я сразу передавал Хираока .

Насколько я понял, поначалу у князя Хитоцубаси была мысль взять Орита к себе на службу, и он даже дал Хираока указание повнимательней к нему присмотреться.

Но я как человек, который основательно изучил Орита, в частном разговоре с Хираока не счел нужным держать свое мнение при себе:

- Мне не показалось, что этот Орита обладает какими-то незаурядными способностями, - начал я .

- Да, он изредка обменивается письмами с Сайго Такамори, но вообще-то тому, что Орита говорит, нельзя верить ни на грош! Я бы даже позволил себе заключить, что все его хваленое влияние - не более, чем видимость. А ведь я за ним наблюдал очень внимательно, изучил все, вплоть до манеры держаться и особенностей речи.. .

Хираока слушал молча, постоянно кивая, а в конце нашей встречи сказал, что теперь он хорошо понимает обстановку и поблагодарил меня за службу .

Я отправляюсь в район Канто набирать рекрутов

Когда мы поступали в дом Хитоцубаси, то просили Хираока привлекать к службе в клане людей с высокими моральными принципами из разных районов страны. А поскольку таких людей было немало среди наших друзей в районе Канто, то мы сказали, что сами готовы отправиться туда и помочь в этом деле .

Хираока, похоже, понравился этот план, ибо потом он несколько раз спрашивал, действительно ли у нас на примете есть люди, которые готовы, не гонясь за должностями и высоким жалованьем, послужить делу дома Хитоцубаси. И мы всякий раз отвечали: «Да, конечно, есть», потому что хотели, чтобы как можно больше наших товарищей служили вместе с нами. Кроме того, такая поездка позволила бы нам хоть что-то предпринять для освобождения Одака Тёситиро. Так что вопросы Хираока были для нас все равно, что попутный ветер для парусника ведь если в конце концов будет принято решение набирать желающих служить в доме Хитоцубаси, то их отбор наверняка поручат нам!

Такое решение и было принято, причем принято, по-видимому, еще в то время, когда я находился в Осака, ибо сразу после моего возвращения Хираока в одной из бесед сказал:

- Хочу отправить тебя в Канто набирать рекрутов. По-моему, тебе уже можно доверить такую работу, а? Но все-таки, - тут же засомневался Хираока, - а как ты собираешься их искать?

- Да, честно говоря, пока и сам точно не знаю, - признался я. - Но прежде всего буду искать среди тех, кто умело бьется на мечах, тех, кто изучает китайские науки - кангаку, в общем, среди наших единомышленников, среди тех, кто высок духом, кто не думает о себе, а печется о судьбах Отечества, среди людей твердых принципов, воинов смелых и отважных, для которых жизнь - не более, чем пушинка на ветру... Думаю, соберем в общей сложности человек тридцать-сорок .

- Отлично! - просиял Хираока. - А дел на всех хватит!. Тогда что ж - быстрее за работу!

Итак, получив подробные инструкции, я совершенно легально отправился набирать людей на службу в самурайский дом Хитоцубаси. Было это, насколько мне помнится, в самом конце 5-го или в начале 6-го лунного месяца [1864.] .

Но было у этой поездки и две других, тайных цели: во-первых, я хотел убедить присоединиться к нам как можно больше старых друзей и знакомых, во-вторых, уже частным образом, - попытаться вызволить из заточения Тёситиро и его товарищей. И обе эти задачи были не из легких .

Добравшись до Эдо, мы прежде всего поспешили в резиденцию Хитоцубаси, где по команде доложили о цели своей поездки, а затем отправились в особняк клана в районе Коисикава, где уладили формальности, необходимые для посещения деревень, расположенных на территории, принадлежащей Хитоцубаси94 .

Покончив с этими формальностями, мы решили, наконец, выяснить, что можно сделать для освобождения Одака. Новости были неутешительными. Оказалось, что Одака арестовали за то, что по пути в Эдо, на постоялом дворе Тоданохара, он случайно ранил одного постояльца и скрылся. Потом, уже на станции Итабаси, его с большим трудом повязали и отправили в тюрьму .

Иными словами, дело казалось далеко не пустячным - по всему выходило, что Одака действительно совершил серьезное преступление.. .

Еще до отъезда из Киото у нас состоялся разговор на эту тему с Курокава Кахэй, самураем из дома Хитоцубаси. Курокава согласился дать нам рекомендательные письма к Ода Матадзо, 94 Автор широко пользуется словом горёти - «территория клана, княжества». Формально же у самурайского дома Хитоцубаси не было своей территории, и он получал рис «на кормление» с земель, принадлежавших сёгунскому правительству бакуфу .

который служил в Эдо на высокой должности в казначействе правительства бакуфу. Мы встретились с Ода и все ему рассказали, но и Ода посчитал это дело нелегким .

Тогда мы на некоторое время оставили освобождение Одака и обратились к нашему основному заданию - набору рекрутов. Прежде всего, как и было задумано, мы пришли в школу фехтования Тиба, но там нас ждало полное разочарование: оказалось, что большинство ее слушателей перебрались в Мито, где в это время вспыхнули столкновения между «Тэнгу» и «Сёсэй» - двумя противоборствующими группировками, на которые раскололся этот клан 95 .

В Мито повторилась старая история: брат пошел войной на брата. Глава клана, который постоянно проживал в Эдо, послал в Мито в качестве посредника Мацудайра Ёринори, но тот скоро сам попал под влияние «Сёсэй» и в конечном итоге в местечке Наканоминато свел счеты с жизнью. Но мятеж между тем продолжался. Люди из «Тэнгу» заняли гору Цукуба и долгое время ее удерживали, отбивая все атаки посланных на их усмирение войск бакуфу .

В этой сумятице, конечно, и речи не могло быть о том, чтобы найти наших эдосских друзей судьба разбросала их по всей стране. А большинство тех, кто меньше года назад намеревался вместе с нами поднимать восстание, теперь говорили, что отошли от этих дел и намерены остаток жизни посвятить крестьянскому труду .

Короче говоря, обойдя все земли Хитоцубаси, мы набрали всего человек тридцать-сорок, согласных за низкое жалованье служить этому княжескому дому. Кроме того, десяток рекрутов удалось найти в самом Эдо; в их число попали восемь фехтовальщиков и пара школяров, изучавших китайскую классику .

Мы решили вывести этих людей в Киото по тракту Накасэндо, минуя Эдо. Как раз на этом тракте стояло местечко Окабэ, где находилась управа, которой подчинялась моя родная деревня .

Естественно, нам очень хотелось посетить родные места и повидать родителей. Мы обратились за помощью к Одака Ацутада и попросили нас встретить, однако неожиданно выяснилось, что и эта встреча состояться не может: Одака был арестован и содержался в тюрьме там же, в Окабэ .

Кроме того, как оказалось, чиновники из Окабэ уже успели объявить в розыск «двух негодяев, подозреваемых в заговоре с целью поднять мятеж» - имелись в виду я и Кисаку. Поэтому вместо того, чтобы честь по чести посетить родную деревню, мне пришлось тайно встречаться с отцом в деревне Мэнума .

В начале 9-го лунного месяца мы с пятьюдесятью новобранцами двинулись по тракту Накасэндо в Киото. Именно тогда, во время стоянки в Фукая, мне в близлежащем местечке Сюкунэ впервые удалось увидеть свою дочь Утако. Ей тогда было уже два года... Хорошо помню, что она сидела на руках у матери.. .

Наверное, власти Окабэ очень хотели тогда арестовать двух своих бывших крестьян, братьев Сибусава, но увы - мы уже были вассалами дома Хитоцубаси, и имели полное право носить мечи и пики. И пусть бы кто-нибудь попробовал так просто нас задержать! У нас было достаточно сил, чтобы прорубить себе дорогу!

В результате, когда мы проходили по Окэбэ мимо управы, никто и пальцем не пошевельнул, чтобы нас остановить. И только у околицы отряд нагнали два самурая, которые стали говорить одному из наших людей что-то вроде: «У вас в отряде двое бывших крестьян нашей деревни, прикажите им следовать за нами!», на что тот ответил: «Я им Вашу просьбу, конечно, передам, но ведь если они вот так, вдруг, возьмут да и вернутся домой, так нам же их будет не хватать!

Боюсь, милейшие, ничего у вас не выйдет...»

95 Противостояние между двумя соперничающими группировками в клане Мито берет свое начало в 1830-х годах, когда глава клана Токугава Нариаки начал реформировать систему управления кланом, что встретило ожесточенное сопротивление консерваторов из «Сёсэй». В 1844 году бакуфу вынудило Нариаки уйти «на покой», так что фракция «Сёсэй» получила полный контроль над делами клана. Но в 1850-х годах, после того, как Нариаки снова был назначен советником бакуфу, борьба вспыхнула с новой силой. Сторонники крайних взглядов из фракции «Тэнгу»

подняли восстание против сёгунского правительства, обвиняя его в слабости и уступках иностранным державам .

Весной 1864 г. противостояние между мятежниками из «Тэнгу» и правительственными войсками достигло апогея .

Восставшие соорудили хорошо укрепленный военный лагерь на горе Цукуба и грозили набегами на окрестности сёгунской столицы. После неудачи миссии Мацудайра Ёринори правительственные войска окружили Цукуба, где в течение нескольких месяцев продолжались бои, закончившиеся полным поражением восставших. Автор ниже пишет, что были казнены более 180 мятежников, но обычно японские источники сообщают о 350 казненных .

Смерть нашего благодетеля Хираока Энсиро Тем временем произошло трагическое событие, которое нас потрясло до глубины души. 17-го числа 6-го лунного месяца, когда мы еще были в Канто, в Киото был злодейски убит Хираока Энсиро. Убийцы были самураями из Мито, из боковой ветви родного семейства князя Хитоцубаси .

Эта горестная весть достигла Канто в конце 6-го или начале 7-го лунного месяца, но мы тогда как раз были в какой-то деревне и узнали об этом только спустя еще две недели. Узнали - и предались самому глубокому отчаянию. Хираока, который приветил нас в Киото и определил на службу в дом Хитоцубаси, Хираока, которому мы столь многим обязаны, наша надежда и опора убит! Нашему горю не было предела, а ноги сами вели нас прочь от его дома.. .

Теперь было важно выстоять. Да, человек, который доверил нам столь важную работу, погиб, но мы, несмотря на все наше горе, несмотря на трудности нашего нынешнего положения, не имели никакого права бросить на полпути начатое им дело. Мы просто обязаны были выполнить его приказ!. .

После сметри Хираока его должность в доме Хитоцубаси занял Курокава Кахэй. При жизни Хираока он считался по степени влияния вторым человеком в клане, и не было ничего удивительного в том, что после смерти Энсиро именно он принял на себя общее руководство делами Хитоцубаси .

Вообще дела клана Хитоцубаси традиционно вели именно управляющие. Формально в клановой иерархии над управляющими находился еще пост советника, но в домах Хитоцубаси, Симидзу и Таясу эти посты обычно занимали заслуженные старцы, которые прежде служили в правительстве на важных должностях вроде Генерального инспектора или префекта Эдо. А иногда советниками в доме Хитоцубаси назначали придворных аристократов или даже старичков из Кобусин96. Впрочем, эти люди обычно влияли на дела клана не более, чем резные украшения в их кабинетах .

Что касается собственно управляющих, то их в клане Хитоцубаси было шестеро: трое - в Киото и трое - в Эдо. Среди киотосских управляющих основную роль играл Хираока, за ним шел Курокава, а третьим был человек по фамилии Нарита. Собственно, именно Нарита и являлся формально в Киото главным управляющим, но он был человеком весьма заурядным, да к тому же и пожилым, и потому реальная власть была у Хираока Энсиро, а теперь, после его безвременной кончины, оказалась в руках Курокава .

Таким образом, благодаря своему усердию и прилежанию Курокава, который начинал свою карьеру мелким чиновником тайного надзора, стал управляющим в знатном самурайском доме .

Честно говоря, не знаю, что стало с ним потом, после Реставрации Мэйдзи. Конечно, Курокава был далек от идеала, но он, надо отдать ему должное, умел работать с подчиненными и вообще был, что называется, человек на своем месте. Но мы-то начинали службу при Хираока и, собственно, благодаря ему и попали в клан Хитоцубаси. Возвращаясь в Киото, мы не могли не думать о том, как нас встретит Курокава. В общем-то мы знали, чего от него можно ожидать, но меня почему-то не покидало чувство, что нас будут подстерегать неприятности .

Однако Курокава, по-видимому, действительно хорошо разбирался не только в делах клана, но и в людях, и тонко чувствовал веяния того трудного времени.

Когда мы с новобранцам добрались до Киото, он встретил нас на удивление тепло и сердечно:

- Я понимаю, что вы, что называется, люди пришлые, в бакуфу не служили, да и дому Хитоцубаси служите всего ничего. Поэтому для вас смерть Хираока, вашего покровителя и друга,

- это крушение всех надежд. Но запомните: до тех пор, пока я нахожусь на своем посту, я в меру своих сил буду делать все, чтобы вы воспряли духом. Важно только не опускать рук и продолжать усердно работать!

Эти слова, сказанные с глубоким чувством, снова вселили в нас большие надежды, которые мы пред тем совсем было уже утратили .

96 Кобусин - «золотая рота» бакуфу, состоявшая из высокопоставленных отставников, отстраненных от дел по причине возраста или болезни .

Положение в Киото В конце 9-го лунного месяца [1864 г.] меня повысили в звании. Теперь я назывался окати пехотинец». Окати стоял чуть выше стражника, и теперь мне оставалась всего лишь одна ступень до получения звания, которое позволяло лицезреть нашего князя. Насколько я помню, жалованье окати составляло 8 коку 2 фути; на время пребывания в столице окати полагалось также ежемесячное денежное довольствие в размере 6 рё золотом.. .

Может, виной тому была наступившая зима, но постепенно шумное движение с требованиями изгнать из страны иноземцев и закрыть порты как-то пошло на убыль. В силу этого немного улучшились отношения между сёгунским правительством и императорским двором и, как следствие, возросло влияние клана Аидзу. Этот клан всегда был близок к бакуфу, его людей отличали редкостные простодушие и упорство, и не удивительно, что некоторые находившихся сейчас в столице самураи Аидзу приобрели большое влияние, а глава клана даже был назначен Генерал-губернатором Киото .

Что же касается клана Тёсю, люди которого уже несколько лет пытались бороться с присутствием иностранцев в Японии, то его влияние уменьшилось после того, как в 8-ом лунном месяце [1863 г.] самураи из Тёсю были отстранены от доверенной им было охраны ворот императорского дворца и, в большинстве своем, вернулись на родину .

Однако зимой того же года в столицу из ее пригорода Фусими прибыл советник Ихара Кадзуэ .

Сразу же по прибытии Ихара направил в императорский дворец прошение на высочайшее имя .

Суть документа была примерно следующая:

«Клан Тёсю, обстреливая в проливе Симоносэки иностранные суда 97, действовал не самочинно, а исполняя волю Его Императорского Величества, повелевшего изгнать из страны иноземных варваров. Однако, к нашему глубочайшему сожалению, в последнее время Дворцовый Совет стал проводить туманную и неопределенную политику. Многие кланы, не говоря уже о самом бакуфу, тоже тяготятся Высочайшей волей, не считают изгнание варваров своим первоочередным делом. В довершение всего, они открыто признали обстрелы кораблей в Симоносэки ошибочными. Было бы желательно раз и навсегда настойчиво и недвусмысленно подтвердить монаршее волеизъявление» .

Эти требования в императорском дворце были отвергнуты, после чего в Тёсю, по-видимому, были приняты какие-то тайные решения о начале вооруженного противодействия, ибо летом 1-го года Гэндзи [1864 г.] многочисленные соединения клана высадились вблизи Киото и стали несколькими лагерями в окрестностях столицы. В начале осени, а, если быть точным, на рассвете 17-го числа 7-го лунного месяца, Тёсю обстреляли из пушек императорский дворец и начали массированное наступление на город. Но защищавшие дворец войска Хитоцубаси, Аидзу, Кувана, Хиконэ, Сацума и других кланов отбили нападение, выстояли в тяжелом оборонительном бою и, в конце концов, обратили противника в бегство. Нас с Кисаку в это время не было в Киото (мы как раз набирали в Канто новобранцев), поэтому всех подробностей этих боев я не знаю, но, насколько можно судить, это была редкостная по напряжению битва. Тёсю понесли огромные потери; с противоположной стороны наибольшее число убитых и раненых было в войсках клана Аидзу .

После подавления мятежа, поднятого Тёсю, даже такие их бывшие союзники, как клан Сацума, стали ратовать за примирение между бакуфу и императорским дворцом .

Естественно, в результате этих событий значительно выросло могущество князя Хитоцубаси, который в это время носил уже носил звание Генерал-губернатора Киото и хранителя Запретного города, а также степень влиятельности его окружения. Поэтому всех нас, служивших у князя, теперь старались всячески приветить представители самых разных кланов - и, прежде всего, их управлений внешних сношений. Да, собственно, и общее число хлопотунов и посредников, увивавшихся вокруг дома Хитоцубаси, чрезвычайно увеличилось... Конечно, вокруг князя всегда было достаточно много просителей и ходатаев, готовых взять на себя решение каких-то 97 В мае 1863 г. войска Тёсю обстреляли американское торговое судно, проходившее через пролив Симоносэки; позднее обстрелу подверглись также французские, английские и голландские суда .

закулисных вопросов, но сейчас добровольные помощники и советчики просто бродили толпами.. .

Надо сказать, что люди эти были просто-таки мастерами по части уговоров, услуг и одолжений:

«Не могли бы Вы посодействовать, чтобы нас освободили от службы по охране таких-то дворцовых ворот?». Или: «Глава нашего клана прибывает в столицу. Не могли бы Вы посоветовать, как сделать так, чтобы во время высочайшей аудиенции...»

Стремясь заручиться поддержкой вассалов Хитоцубаси, эти ходоки присылали нам огромное число всяческих приглашений: «Покорнейше просим Вас пожаловать на прием, имеющий место быть в квартале Гион по случаю прибытия господина такого-то...» Или: «Просим пожаловать в Тогано на прощальный ужин по случаю отъезда на родину господина такого-то...» Или: «Имярек был бы счастлив встретиться с Вами и иметь приватную беседу. Просим Вас пожаловать вечером на прием...» И таких приглашений, повторяю, поступало великое множество .

Дело ронинов из Мито

Между тем в начале 12-го месяца [1864 г.] ронины и самураи из Мито стали продвигаться из района Канто на запад. Князь Хитоцубаси лично возглавил экспедицию против повстанцев;

сначала он вывел правительственные войска к Оцу, а затем, по мере получения сведений о продвижении ронинов, прошел вдоль западного побережья озера Бива через Катада и Имадзу к Кайдзу .

Кисаку тогда, помнится, по делам службы отправился в Тюгоку 98, а я был прикомандирован к этой экспедиции в качестве ординарца Курокава .

Главная причина, по которой ронины из Мито двинулись на запад, коренилась, как я уже говорил, в расколе этого клана на две враждующие группировки, несовместимые, словно лед и пламень. Вожаки одной из них - Такэда Коунсай, Фудзита Косиро и некоторые другие - не смогли ужиться с людьми из второй группировки прежде единого клана и скоро, как это часто бывает, стали просто непримиримыми врагами. Весной [1864 г.] одна из группировок, а, точнее, Итикава Содзаэмон и его люди из партии «Сёсэй» обвинили сторонников Такэда в подготовке вооруженного мятежа и обратились к бакуфу с просьбой послать войска «для усмирения смутьянов». В клане вспыхнули волнения... Такэда и его соратники из партии «Тэнгу», единые в том, что страну нужно закрыть для иностранцев, не смогли покорно подчиниться таким мерам правительства и ушли в горы. Самураи Такэда заняли Цукуба, Охира и другие господствующие высоты и несколько раз отбивали наступления войск бакуфу, но в конце концов были рассеяны .

Такэда и Фудзита с остатками своего отряда решили по горным дорогам выйти к Киото, где они хотели обратиться к князю Хитоцубаси с просьбой решить, кто прав, а кто виноват, а также снять со своих сторонников ложные обвинения.. .

И мне думается, что сейчас мы должны попытаться понять мотивы действий этих людей и независимо от того, как они поступали - почувствовать к ним сострадание, ибо помыслы их были кристально чисты.. .

Но тогда бакуфу посчитало выступление Такэда и его товарищей обыкновенным мятежом и выслало на их перехват войска, которые поначалу возглавил Танума Окитака. В княжества, лежавшие на пути Такэда, были посланы приказы любыми силами остановить «бунтовщиков» .

Князь Хитоцубаси как Генерал-губернатор Киото и хранитель Запретного города тоже не мог безучастно наблюдать за происходящим и безотлагательно испросил у императорского двора разрешение самому выступить в поход и возглавить правительственные войска. Вместо себя он оставил в Киото своего младшего брата Акитакэ, который как раз в то время находился в столице. Цель Хитоцубаси состояла в том, чтобы выяснить маршрут движения ронинов и остановить их, не дав беспорядкам докатиться до стен императорского дворца в Киото .

98 Тюгоку - область в центральной части главного японского остова Хонсю, включает территории нынешних префектур Окаяма, Хиросима, Ямагути, Симанэ, Тоттори .

Однако в тот день, когда князь со своими войсками достиг Кайдзу, пришло известие, что ронины вышли к Иманосё в провинции Этидзэн 99 и там сдались командующему войсками клана Кага господину Нагахара Дзинситиро. Нагахара послал депешу с этим известием князю Хитоцубаси, и тот приказал разоружить пленных и содержать их в Кага под стражей с тем, чтобы впоследствии передать Танума. В конце 12-го месяца все войска вернулись в Киото .

Вскоре после этого клан Кага действительно передал пленных Танума, но тот, вместо того, чтобы провести детальное расследование и попытаться найти истинную причину выступления, обвинил всех самураев Такэда в неповиновении и единым махом объявил мятежниками. Такэда, Фудзита и еще около 180 «зачинщиков» вывезли в порт Цуруга и там казнили. Мне рассказывали, что из всех арестованных в Кага смерти удалось избежать только носильщикам, обслуживавшим отряд

- казнь им заменили ссылкой.. .

Вот такая случилась тогда трагическая история... В то время в Киото нашлись люди, которые порицали князя Хитоцубаси за то, что он передал сдавшихся в плен воинов из Мито прямо в руки правительства; говорили и о том, что князь явно склонился перед бакуфу, что можно было бы проявить к пленным больше человеческого сострадания. Но мне представляется, что те, кто так думал, требовали от князя невозможного.. .

Решительно отвергаю соблазны «веселых кварталов».. .

Наконец, и этот год подошел к своему закату. Наступил Новый год, первый год периода Кэйо [1865 г.]. Как я уже говорил, в самом конце предыдущего года в Киото установилось временное затишье. Но зато резко оживились отношения между Хитоцубаси и другими кланами. Курокава Кахэй, который теперь исполнял должность главного управляющего дома Хитоцубаси, получил полный контроль над делами клана и, следовательно, нашего управления. Текущими связями с представителями других кланов занимался уже упоминавшийся Кавамура Сёхэй, который тогда тоже служил в нашем управлении и по должности стоял на одну ступеньку выше меня. Как подчиненные Курокава мы были обязаны ходить вместе с ним на всякого рода приемы и вечеринки, которые случались почти ежедневно: сегодня нас приглашали поужинать самураи из клана Тикудзэн, завтра - из Кага, а послезавтра в одном из чайных домиков квартала Киямати нас с неподдельной радостью встречал некто Окамото Хансукэ.. .

Конечно, и на этих вечеринках нам доводилось встречаться с людьми, которых по-настоящему заботили судьбы Отчизны, людьми, которые заинтересованно обсуждали действия правительства или международное положение. Но в большинстве своем самураи приходили на такие встречи только для того, чтобы выпить изрядное количество сакэ, да, как говорится, «оценить красоту цветов и изящество ивовых деревьев», то бишь насладиться прелестями столичных красоток .

Я не был любителем подобного времяпровождения, но не ходить на такие вечеринки не мог, ибо они были обязательной частью протокольного общения между самураями различных кланов. К тому же мы никогда не были во время этих встреч на первых ролях, а посещали их по долгу службы, только как подчиненные Курокава .

Пирушки эти с неизменными возлияниями проходили в Гион, Киямати и других злачных районах столицы почти каждый вечер, и, конечно, у нас, людей молодых, был большой соблазн всецело отдаться во власть легкомыслия. Но мы изо всех сил старались обуздать наши желания, быть сдержанными и благоразумными, ибо дали себе слово не участвовать в подобных развлечениях и твердо ему следовали. Как ни хотелось нам, что называется, «унестись в море чувственных наслаждений среди зеленого вина и красных фонарей», мы проявили твердость и ни разу не позволили себе предаться этим удовольствиям, не выпили ни капли вина и не приблизились ни к одной из женщин .

Курокава было тогда на вид около 50-ти, а мы были в самом расцвете, лет по 25-26, так что все только удивлялись, как это среди загулов, которым предаются самураи из разных кланов, мы ухитряемся избегать развлечений и до сих пор не закрутили роман ни с одной из гейш .

99 Ныне территория провинции Этидзэн входит в префектуру Фукуи .

Помню, в начале 1-го года Кэйо [1865 г.], когда мне исполнилось 26 лет, стояли очень сильные холода. В один из вечеров я, как обычно, сопровождал Курокава, который засиделся далеко за полночь в одном чайном домике на восточном берегу реки Камогава. Вечеринка, наконец, закончилась, и все стали расходиться. Служанка повела меня в спальню, но не в ту, которую я обычно занимал, а в другую. Там у расстеленной постели сидела женщина .

- Что все это значит? - в полном недоумении спросил я служанку .

- Да это Таю-сан100 заметил, что Вы были не в духе, вот и приказал прислать Вам женщину.. .

Гнев захлестнул меня. Не помня себя от ярости, я стал одеваться, молча отбиваясь от всполошившихся женщин, которые пытались меня остановить .

- Да оставьте вы меня, наконец! Мне нужно идти! Дело есть! А если Таю спросит, то так ему и скажите: ушел, мол, по спешному делу!. .

Оставив женщин, я быстрым шагом вышел из гостиницы и был уже у малого моста на Третьем проспекте, когда меня с криками «Стой! Погоди!» стал нагонять Курокава. Я остановился .

- Пройдемся? - улыбнулся он. Довольно долго мы шли медленным шагом в полном молчании .

- С чего это ты вдруг отправился домой вместо того, чтобы заночевать со мной в гостинице? заговорил, наконец, начальник .

- Да так, захотелось... - нехотя ответил я .

- Ладно, брось, - перебил меня Курокава. Он вдруг стал совершенно серьезным. - Послушай, ты меня извини. Не сердись. Я повел себя непростительно.. .

- Да я и не сержусь. Наоборот, это я должен извиниться за то, что не воспользовался Вашей любезностью. Но несколько лет тому назад я дал себе слово, что.. .

- Нет, это мне должно быть стыдно, - снова перебил меня начальник. - Да, если бы все были такими, как ты... На тебя действительно можно положиться в самых серьезных делах.. .

Я был очень тронут его словами. До того Курокава никогда меня не хвалил, а тут я впервые заслужил его высокую оценку, пусть даже по совершенно пустячному поводу.. .

Думаю, что этот случай упрочил и мое служебное положение... По крайней мере, во 2-ом лунном месяце года Быка [1865 г.] я снова получил повышение и стал кодзюнин - десятником .

Жалованье мое тоже выросло и составляло теперь 17 коку 5 фути, а ежемесячное денежное довольствие - 13 рё 2 бу. Я также получил право на аудиенции у князя Хитоцубаси. И если до этого я был в нашем Управлении на вторых ролях, то теперь мне стали поручать более ответственную работу .

Итак, в течение неполного года, который прошел со дня моего прихода в дом Хитоцубаси, я за свою усердную службу дважды удостаивался повышения! Но, с другой стороны, я продолжал служить все в том же Гоёдансё, Управлении внешних сношений клана, и служба моя не приносила никому никакой пользы. Все так же наезжали в Киото самураи из разных кланов, которые в большинстве своем плыли по течению жизни и не интересовались ничем, кроме приемов и пирушек. Все так же на этих пирушках за рюмкой сакэ велись пустопорожние разговоры о государственных делах... Зачем мне это? Для чего? Я чувствовал, что если тотчас же не найду себе достойного дела, которое будет приносить хоть какую-то пользу людям, то мне придется оставить службу .

И тут мне в голову пришла одна интересная идея.. .

100 Так они называли между собой Курокава - Прим. автора .

ТРУДНОСТИ РЕКРУТСКОГО ПРИЗЫВА

Я предлагаю набирать пехотинцев для клана Хитоцубаси Идея эта состояла в следующем. Как известно, у самурайского дома Хитоцубаси до сих пор не было ни одного собственного воина, если не считать так называемого ближнего круга - сотни бойцов личной охраны князя. Они, конечно же, прекрасно владели всеми воинскими искусствами, но их задача состояла не в том, чтобы противостоять противнику в открытом бою, а в том, чтобы защищать своего господина .

Кроме того, у клана было еще небольшое число так называемых пехотинцев (окати), но по слабости военной подготовки их и за солдат-то никто не считал. Был еще небольшой отряд, вооруженный европейскими винтовками. Эти люди уже больше походили на настоящую пехоту и при случае могли драться по-настоящему (сегодня здесь с нами находится Окубо, который как раз в то время и нес эту службу). Но, повторяю, их было мало, общим числом взвода два.. .

нельзя даже сказать «солдат», потому, что они хоть и назывались солдатами, но по-настоящему не были обучены военному делу. К тому же нужно учитывать, что пехотинцы эти находились в прямом подчинении военного правительства и по существу были в клане на положении наемников. Так что стоило только бакуфу дать приказ - и клан Хитоцубаси моментально оказался бы без единого воина .

Конечно, так уж исстари велось, что глава дома Хитоцубаси всегда был главным советником сёгуна и не нуждался в каких-то особых воинских соединениях, но ведь сейчас господин Хитоцубаси Ёсинобу назначен главнокомандующим обороной столицы, а главнокомандующий без армии... - это по меньшей мере странно .

И в один прекрасный день я пришел со своими идеями к Курокава .

- Господин Курокава, - сказал я ему. - В слове «сюэй» - «оборона» - два иероглифа, которые значат, соответственно, «защита» и «охрана». Но как можно следовать высочайшей воле, не имея войск? О каких таких «защите» и «охране» можно вести речь? Какая же это «оборона»?

Одна видимость. Что, разве не так? Что могут сделать в трудную годину какие-то два взвода? Да ведь бакуфу и этих-то людей может в любой момент отозвать, и тогда мы остаемся буквально с голыми руками, без единого солдата! Как же можно говорить о том, что Его Светлость должным образом исполняет обязанности Генерал-губернатора Киото и хранителя Запретного города, если.. .

- Понял, понял, - перебил меня Курокава. - Ты все правильно говоришь, но что нам делать-то?

Мы ведь подчиняемся бакуфу, которое и дает нам этих солдат... А потом... ну ладно, допустим, клан сможет выделить на содержание солдат 15 тысяч рё и 5 тысяч коку в месяц, но где мы людей столько наберем? К деньгам-то люди нужны!

- С Вашего позволения, хочу поделиться одной задумкой. А что, если в пехоту брать крестьян с земель Хитоцубаси? Ну, хоть тысячу человек-то мы сможем набрать! А на те деньги, о которых Вы говорили, из них вполне можно сформировать пару настоящих, боевых батальонов .

- Да, мысль неплохая. Но почему ты так уверен в том, что нам удастся набрать столько людей?

Как это вообще нужно делать? Если знаешь - скажи, составим детальный план действий.. .

- Мне кажется, что знаю. Но я хотел бы еще раз все обдумать и, с Вашего позволения, если представится такая возможность, доложить обо всем непосредственно нашему господину.. .

- Ладно, - согласился Курокава. - Я тотчас же переговорю с князем .

Мои предложения принимаются

Для того, чтобы получить аудиенцию у князя Хитоцубаси установленным порядком, нужно было пройти утомительную процедуру. Однако я уже несколько раз до этого имел счастье лицезреть Его Светлость и даже разговаривать с ним. В первый раз это случилось после моего возвращения от Орита, потом было еще две или три аудиенции. Поэтому на сей раз князь принял меня буквально через пару дней.

Я был с господином предельно откровенен и говорил примерно следующее:

«Ваша Светлость, для того, чтобы в полной мере исполнить возложенные на Вас высокие обязанности Генерал-губернатора Киото и хранителя Запретного города, вам непременно нужно иметь под началом собственные вооруженные отряды. А для того, чтобы организовать такие войска, нужно перво-наперво позаботиться о пехоте. Мне кажется, что лучше всего было бы набрать пехотинцев из крестьян, живущих на Ваших землях. Но делать это нужно с особым тщанием; если положиться на местные власти, то толковых рекрутов нам не набрать... Для этого нужно Вашим приказом назначить в Киото человека, ответственного за набор новобранцев. Он должен сам объезжать деревни, собирать крестьян и объяснять им, почему в нынешние времена так важна воинская служба в Ваших частях, почему их священный долг - стать под знамена Вашей Светлости .

И если бы Вы, Ваша Светлость, изволили осведомиться, кого я вижу на такой должности, то я, недостойный, попросил бы поручить это дело мне. Может быть, это нескромно, но я хочу откровенно Вам сказать, что я костьми лягу, чтобы непременно и как можно быстрее набрать потребных Вам людей и создать из них прекрасно обученные войска, превосходящие воинские части прочих кланов» .

Мои предложения были приняты, и через два дня я был назначен офицером, ответственным за призыв новобранцев в пехотные войска Хитоцубаси. К этому времени в клане уже действовал военный комиссариат во главе с Курокава, в который входили несколько ответственных лиц. Как офицер, ответственный за призыв в пехоту я, естественно, оказался в их числе. Приказ о моем зачислении на новую службы я, помнится, получил 28-го дня 2-го лунного месяца [1865 г.].. .

Тогда мне, грешным делом, казалось, что стоит только поманить крестьян, как выстроится длинная очередь из людей, желающих записаться в солдаты и покинуть родные места, как это сделал в свое время я сам.. .

Дом Хитоцубаси получал 15 тысяч коку риса с земель в провинции Сэтцу, 7-8 тысяч коку - с Идзуми, 20 тысяч - с Харима, около 33 тысяч - с Биттю и еще около 20 тысяч с земель, расположенный на востоке Японии, в районе Канто 101. Землями в Биттю занималась отдельная управа клана, которая находилась в Ибара, а остальными тремя участками - специальное управление, расположенное в осакском районе Кавагути. Финансовое ведомство клана - а оно находилось в Киото - направило в Ибара и Кавагути официальные письма, в которых сообщалось, что к ним выезжает офицер по призыву в пехоту по имени Сибусава Токудаю 102, все указания которого подлежат неукоснительному выполнению.. .

Прежде всего я в сопровождении младшего офицера по имени Сунага (сейчас он живет в Сэнгокубара) отправился в осакское управление. Собрав там всех служащих, я попытался объяснить им важность стоявшей перед всеми нами задачи .

«Да, эта задача действительно очень важна, - нехотя согласились со мной слушатели - Но для ее успешного решения Вам прежде всего нужно выехать в Биттю. Если там получится, то и здесь дело пойдет! Поезжайте!». Начальник осакского управления тоже говорил о моей миссии как о совершенно рутинном деле .

Я ответил, что готов прислушаться к их рекомендациям и выехать в Биттю, но в середине четвертой луны, завершив свои дела там, обязательно вернусь, предварительно уведомив их о точной дате своего приезда, и буду продолжать работу в Харима. На том мы и распрощались. 4го числа 3-го лунного месяца я выехал из Осака .

101 Идзуми и Харима - провинции, теперь входит в префектуру Хёго. Провинция Биттю - ныне часть префектуры Окаяма .

102 Именно такое имя мне было приказано носить с момента зачисления на службу в дом Хитоцубаси, и я, конечно, этому приказу следовал. - Прим. автора .

Неожиданные затруднения Проведя в дороге почти пять дней, в 8-ой день 3-го лунного месяца я прибыл в деревню Ибара провинции Биттю. Но еще накануне, поздно вечером, десять самых уважаемых жителей деревни во главе со старостой вышли приветствовать меня на почтовую станцию Итакура. Здесь находился замок местного князя, фудай даймё103, поэтому встретили меня исключительно учтиво, вплоть до того, что когда мы проходили по улицам городка, то мои сопровождающие кричали прохожим: «На колени! Кланяйтесь!» И - не скрою - тогда я думал, что это укрепляет мой авторитет. Я и сам, выезжая из столицы в провинцию, стремился произвести должное впечатление на крестьян и потому повсюду перемещался в паланкине с длинными ручками в сопровождении копьеносцев в длинных форменных накидках. В бакуфу такими паланкинами могли пользоваться лишь сановники, имевшие право лицезреть сёгуна. Соответственно, по примеру центрального правительства, в клане Хитоцубаси паланкин тоже полагался только тем, кто имел право аудиенции у князя. Хотя, честно говоря, такие почести новоиспеченному самураю вроде меня были явно не по чину .

На следующий день мы прибыли в деревню Ибара в уезде Сицуки, которая лежала на землях Его Светлости в провинции Биттю. Я собрал в управе старост близлежащих деревень и предложил им как можно быстрее собрать по деревням людей, которые хотели бы идти в солдаты. Выбирать следовало из вторых и третьих сыновей в семьях. Начальник управы и все собравшиеся клятвенно уверили меня, что они обязательно оповестят всех юношей с тем, чтобы те сами пришли ко мне и я бы смог с ними переговорить .

День за днем созывал я крестьян, съездил в Сирасу, где была резиденция представителя сёгуна, и попросил его тоже собрать старост окрестных деревень и объяснить им, как важно набрать солдат для Его Светлости. Словом я, что называется, стучался во все двери .

Каждый день ко мне приходило множество людей, но ни один из них - ни один! - не хотел идти в солдаты. Я был просто обескуражен. Если бы такой шанс представился мне, то я бы просто прыгал от радости! А они... Ну почему они отказываются?!

Я стал приводить более тонкие доводы:

- Не знаю, что вы думаете о нынешнем положении в стране, - говорил я своим собеседникам, но могу вас уверить в том, что в ней не всегда будут царить тишь да гладь! Не сегодня-завтра вспыхнет война. Думаете, что вы, крестьяне, сможете отсидеться в сторонке? Вы же молодые, здоровые ребята! Пойдете сейчас на службу, будете стараться, попадетесь на глаза начальству, подниметесь до небес, знаменитыми станете! Что, хотите всю жизнь крестьянствовать, в грязи копошиться? По-моему, на службе много лучше!.. Вот я, например, тоже раньше был крестьянином, но увидел, что в стране творится, и решил служить нашему князю. А теперь сами видите - в гору пошел, начальником сделался!

То таской, то лаской, не мытьем, так катаньем - всеми доступными мне способами я пытался заманить крестьян на службу. Но - увы! Несмотря на все усилия, мне не удалось завербовать ни одного человека. Ни единого!

Я был совершенно ошеломлен. Ну почему они не идут?! Ведь не случайно же, в самом деле?

Должна же быть какая-то причина? В чем она? Я терялся в догадках .

И потом, я ведь сам напросился на эту работу! И что теперь? Не могу же я вернуться в Киото, развести руками и сказать: «Простите, с призывом у меня ничего не вышло?»

103 В иерархии сёгуната четко различались кланы, главы которых (даймё) в свое время выступили на стороне Токугава Иэясу в битве при Сэкигахара (1600 г.), и те, которые подчинились сёгунскому дому позднее. Первые именовались фудай даймё (слово «фудай» означает «находящийся на наследственной службе»), вторые - тодзама даймё, то есть «сторонние» даймё. По правилам, установленным еще Токугава Иэясу, лидеры «сторонних» кланов не допускались к государственным должностям, должны были платить повышенные единовременные налоги, в большем, чем фудай даймё, объеме выполнять работы в пользу военного правительства и т.п .

Деревенские праздники Я в очередной раз собрал старост окрестных деревень и попросил их больше не присылать ко мне крестьян .

- Да, кстати, - как бы невзначай продолжал я, - а нет ли у Вас в округе умелых фехтовальщиков или тех, кто разбирается в конфуцианских науках?

- Как же, имеются. Фехтованию на мечах учит Сэкинэ-сэнсэй, а наукам - Сакатани-сэнсэй. У него своя школа в деревне Тэрадо, Кодзёкан называется .

- Вот как? Да-да, припоминаю, мне много хорошего рассказывали об учителе Сакатани Кихатиро,

- подхватил я. - А нельзя ли нанести ему визит?

Я тотчас же послал Сакатани китайское стихотворение собственного сочинения, не забыв приложить к нему баклажку сакэ и записку с нижайшей просьбой позволить мне завтра побеспокоить учителя своим посещением.

Из всего посланного стихотворения помню, к сожалению, только заключительную строфу:

Прежде себя посылаю румяного друга,104Чаю в покоях Ваших изведать весну без границ .

На следующий день я прибыл в Кодзёкан. Мы долго обсуждали с сэнсэем и его ведущими учениками положение в стране, а потом я пригласил их к себе в гостиницу поужинать. За столом Сакатани неожиданно завел разговор об открытии портов. Он считал, что их непременно надо открыть. Я возражал, убеждая сэнсэя, что открыв порты, мы уже никогда не сумеем избавиться от иноземцев.

В этой полемике мы зашли достаточно далеко, как вдруг Сакатани сказал: .

- Господин Сибусава, я понимаю, Вы - лицо официальное. Но давайте хоть сегодня поговорим без обиняков, как простые люди.. .

- Согласен. Думаю, это будет правильно, - ответил я. Отбросив формальности, мы допоздна просидели за вином и откровенными разговорами. Не скажу, что ледок отчуждения между нами полностью растаял, но время прошло просто замечательно .

Теми же днями я посетил дом некоего Икэда Тандзиро и попросил его устроить показательный бой между мной и местным учителем фехтования господином Сэкинэ. Сэкинэ оказался далеко не так силен, как считалось. Пропустив несколько моих не самых мощных ударов, он признал себя побежденным .

После этого обо мне заговорили по всей округе. «Смотрите-ка, - думали, наверное, крестьяне, - а этот-то, из Киото, не таков, как обычные надувшиеся начальники! И науки знает, и на мечах дерется!»

А дальше дело пошло по пословице: «Один сказал, двое откликнулись...» Известность моя ширилась, из соседних деревень в гостиницу потянулись парни, имевшие склонность к наукам и боевым искусствам. Каждый день у нас проходили то ученые споры, то показательные бои.. .

Однажды я спросил крестьян, не будет ли у них в ближайшее время какого-нибудь храмового праздника или другого интересного события. Как оказалось, вскоре они собирались всем миром выйти на ловлю морского окуня. Мы с учениками Сакатани и другими деревенскими парнями тоже отправились к морю.. .

Ловили окуня просто: в море неподалеку от берега забрасывали с лодок сеть, а потом сводили ее концы вместе. Рыбы вполне могли бы поднырнуть под сеть (она была без дна), но вместо этого выпрыгивали из воды и попадали прямо в руки рыбаков. Причем окуня было так много, что весь участок моря казался красным.. .

104 То есть вино. - Прим. автора .

Полюбоваться этим зрелищем собралось множество зевак. Они не только подбадривали с берега рыбаков, но и весьма успешно боролись с избытком принесенного с собой сакэ, опрокидывая одну баклажку за другой и закусывая очень дешевой в этот день рыбой. Мы тоже нарезали себе свежей рыбки, выпили сакэ, почитали любимые стихи - словом, славно провели время.. .

Решительный разговор со старостами деревень

Через несколько дней после этого ко мне пришли двое парней из Ибара и трое юношей из другой деревни и заявили, что хотят отправиться в Киото и поступить на службу к Его Светлости князю Хитоцубаси .

- Похвально, - сказал я им, стараясь не выдать своей радости. - Похвально, что вы выражаете такое желание. Но одних слов мало. Напишите-ка вы мне заявления с просьбой принять вас на службу. Образец я дам .

Они так и поступили, а я, уже не скрывая своей радости, собрал все бумаги и в тот же вечер снова пригласил к себе в гостиницу старост окрестных деревень «для серьезного разговора» .

- Уважаемые, я пригласил вас для того, чтобы обсудить один вопрос. Почему, несмотря на все призывы и увещевания отдать из крестьянских семей вторых и третьих сыновей на службу в Киото ни один человек из ваших мест (кстати говоря, земель князя Хитоцубаси) не выказал желания послужить своему господину? Точнее, почему так было до сего дня? Сегодня уже начали поступать такие просьбы, подано пять заявлений - вот они! Причем, заметьте, двое из подателей - старшие сыновья в семьях! Почему, я вас спрашиваю, мне, человеку постороннему, который знает ваших крестьян без году неделю, удалось найти среди них пятерых добровольцев, а вы среди сотен крестьян в ваших деревнях ни нашли ни одного?! Этому должна быть причина!

И, сдается мне, что причина эта проста: кто-то нам мешает, кому-то очень не хочется, чтобы мы вместе и сообща сделали важное дело! А если это так, то прошу вас запомнить раз и навсегда:

вы очень, очень сильно ошибаетесь, если думаете, что я - такой же, как прочие подчиненные Хитоцубаси, которые только бездельничают да жалованный рис делят! Нет, была бы моя воля, я бы тут же, на месте порешил с десяток старост-саботажников! Хватит, наконец, дурака из меня делать!! Можете не сомневаться - вижу я все ваши хитрости да уловки насквозь, все вижу! А дело-то простое: это наверняка дайкан да другие чиновники всему противятся. Ведь верно, а?!

Но я вам вот что скажу: если только это так, если это действительно саботаж, то мне все равно, что староста, что дайкан - пощады никому не будет! Я ведь сам вызвался ехать сюда рекрутов набирать, сам и ответ держать буду! Так что терять мне нечего! И на полумерах я не остановлюсь!.. Ну что, может, перестанете, наконец, в прятки играть и расскажете, что тут у вас творится?!

После недолгой паузы один из старост выступил вперед и произнес:

- Видать, господин офицер и вправду все знает... Так чего нам теперь таиться? Надо рассказать все, как на духу.. .

- Да-да, сказывай, сказывай, - загомонили остальные .

- Вы уж извините меня за прямоту, - начал староста, - но господин дайкан нам и вправду сказал, что сейчас вокруг дома Хитоцубаси крутится много разных проходимцев, что нынешний его главный управляющий, Курокава этот, он, мол, из низкородных и тоже плут изрядный, разными кознями-то как раз быстро наверх и вознесся. А потому и ронинов привечает, что сам из их же братии. И как ударит ему что в голову, так и шлет по деревням своих людей с приказами... И еще говорил дайкан, что если хоть раз дадим им потачку, то попадем в большую беду. И что начальство нужно уважать, но лучше держаться от него подальше. И что если мы скажем, что никто не хочет идти в солдаты, то от нас и отстанут. И еще он говорил, чтобы мы держали рот на замке, иначе нам всем не поздоровится... Вот, все как на духу.. .

Староста на мгновение остановился и продолжал:

- А желающих у нас много, Вы не сомневайтесь, это мы только говорили, что никто не хочет, да парням наказали. Но кому-то из наших, видно, очень понравилось, что Вы и на мечах бьетесь, и ученье знаете. Вот они и пришли, как мы их не отговаривали... И еще... Вы уж извините, коли что не так, но мы Вас вот еще о чем попросить хотели... Ведь как оно: ежели узнает кто, что мы Вам все рассказали, то бог весть, что с нами со всеми случиться может... Мы же старосты, нам же еще при этом дайкане служить и служить... Рассчитываем на Ваше снисхождение, - церемонно закончил он .

- Ну, теперь мне все ясно, - увидев, что старосты во всем признались, я немного смягчил тон. Так и быть, если наберется достаточно желающих служить, то... Да, а с дайканом я поговорю. А вам ничего не будет, не бойтесь... Кстати, я ведь еще не раз сюда приеду, так что запомните:

если что.. .

- Да что Вы, что Вы... Да мы бы никогда... Если бы не дайкан... Вы уж не извольте беспокоиться.. .

- забормотали крестьяне, низко кланяясь .

Стало ясно, что препятствий для набора рекрутов больше не будет, и на следующий день я отправился к самому дайкану .

Я переубеждаю дайкана

В отличии от крестьян, с дайканом нельзя было говорить откровенно, поэтому я избрал другую тактику.

Придя в управу, я принял озабоченный вид и с порога пустился в самые серьезные рассуждения:

- Как Вам известно, глубокоуважаемый господин дайкан, я уже довольно длительное время пытаюсь убедить местных молодых крестьян пойти на службу к господину Хитоцубаси. Но видно, вербовщик из меня никудышный, потому как, к сожалению, ни один из них на это пока не согласился... Поэтому с завтрашнего дня я начну все снова и попытаюсь действовать по-другому .

Буду говорить примерно так:

«Вы знаете, что у Хитоцубаси нет своих войск. Призвать крестьян в новые войска - это искреннее чаяние самого князя Хитоцубаси Ёсинобу. Он сам мне об этом говорил!

Вы знаете, - скажу я им, - что сейчас Его Светлость возложили на себя ответственность за оборону Киото, а поскольку нельзя оборонять столицу, не имея ни единого солдата, то нам нужно как можно быстрее набрать рекрутов. Конечно, теперь это все равно, что «завидев вора, начинать вить веревку», но лучше поздно, чем никогда. И потому мне было поручено как можно скорее найти желающих поступить на эту почетную службу из числа вторых и третьих сыновей в крестьянских семьях. Иными словами я, недостойный, был назначен офицером по особым поручениям, ответственным за набор и подготовку пехоты» .

- Да, вот так я им скажу, - продолжал я, обращаясь к дайкану, - но ведь старосты ваши прямо говорят, что желающих идти в солдаты в деревнях нет. Почему - не знаю... Может действительно нет, может - я что не так делаю, а, может быть, Вы не в полной мере используете свой авторитет... Но какова бы ни была причина, я призываю Вас, господин дайкан, крепко над всем этим поразмыслить... Допустим, я ничего не добьюсь, брошу все и уеду. Думаете, этим все и закончится? Нет, все далеко не так просто... Вы ведь должны понимать, сколь важна возложенная на меня миссия, какой долгий путь я проделал, чтобы добраться сюда...И если я вернусь домой не солоно хлебавши, то, ясное дело, не миновать нам всем расследования... Не знаю, насколько оно обеспокоит лично Вас, но мне почему-то кажется, что в результате такого расследования вполне может встать вопрос о том, что Вы как лицо ответственное за все происходящее на подведомственной Вам территории не в полной мере отвечаете должности правительственного чиновника... Завтра я еще раз переговорю с крестьянами. Думаю, что и Вам будет небесполезно сказать им несколько слов. Иначе я не смогу в полной мере ручаться за Вашу будущность... Я не так давно служу князю дому Хитоцубаси и не могу сказать, как Вы, что долгие годы пользуюсь его благосклонностью. Но ведь мы с Вами все равно один хлеб едим, одному господину служим. Поэтому я решил в интересах нашего общего дела быть с Вами совершенно откровенным. Прошу Вас хорошенько поразмыслить над всем, что я Вам сейчас сказал.. .

- Все понятно... - только и смог произнести на это сразу помрачневший дайкан. - Сказать по правде, я был с ними весьма строг. Ну что ж, значит, придется быть еще строже.. .

Успех миссии Наутро я снова встретился с крестьянами. На этот раз все наперебой стремились записаться в солдаты, и за несколько дней только в Биттю я набрал более двухсот человек .

Но, что самое важное, ко мне начали приходить со своими просьбами старосты:

- Есть тут у меня в деревне один крепкий парень... - начинал один .

- Крепкий, говоришь? Значит, знаменосцем будет. Зови!

- А меня тоже есть один, бравый такой.. .

- Давай и бравого! Возьмем и его!

За короткий срок ко мне пришли более двадцати рекрутов, и я, наконец, успокоился: составил список призывников, сообщил им, когда они выходят в Киото и с легким сердцем отправился из Биттю в поездку по Харима, Сэтцу и Идзуми. Там уже все знали о том, как успешно прошла призывная кампания в Биттю, поэтому за рекрутами дело не стало: крестьяне записывались в солдаты по первому моему слову .

Всего призывников набралось 456 человек.. .

В середине 5-го лунного месяца я вернулся в Киото и сразу был принят Его Светлостью князем Хитоцубаси, который изволил меня похвалить и выразить полное удовлетворение проделанной мной работой. Кроме того, он пожаловал мне парадное платье и премировал пятью слитками серебра.. .

Вскоре в столицу из разных мест начали прибывать многочисленные новобранцы. Всех их размещали в буддийском монастыре Дайтокудзи в киотосском районе Мурасакино. В комиссариате было решено назначить над вновь прибывшими двух батальонных командиров из числа самураев, знакомых с европейскими методами формирования воинских частей. Труднее оказалось подобрать младших командиров, но и с этой задачей мы справились, и в 7-ом лунном месяце того же года формирование новых частей было завершено. Я все это время занимался подбором людей на разные командирские должности, снабжением и тому подобными делами, рассказ о которых был бы для Вас слишком утомительным.. .

ПООЩРЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА И ВЫПУСК ЦЕННЫХ БУМАГ ДЛЯ КЛАНА

ХИТОЦУБАСИ

Планы развития промышленности и сельского хозяйства Пока я объезжал земли клана Хитоцубаси, занимаясь набором солдат для Его Светлости, мне в голову пришла пара интересных идей .

До сих пор дом Хитоцубаси жил за счет значительного денежного содержания, которое выплачивало ему токугавское правительство, однако было ясно, что вечно такое положение сохраняться не будет. Я стал размышлять о том, как улучшить управление хозяйством клана, хоть немного поднять доход с его невеликих земель, да и жителям этих земель дать приработок .

В конце концов, это ведь теперь была и моя земля!

«Прежде всего, рассмотрим продажу риса, - рассуждал я. - Вот в Харима, как известно, собирают большие урожаи хорошего риса. Этот рис каждый год везут на продажу из Харима в Хёго. Но по недосмотру дайкана, видимо, связанного с местными перекупщиками, цены на рис из Харима остаются чрезвычайно низкими. А если этот рис напрямую продавать туда, где делают хорошее сакэ, например, в Нада или Нисиномия? Ведь там бы наверняка дали за него куда больше!

Далее. Харима славится свои хлопком и полотняными тканями, которые там производятся, что называется, в изобилии. Но я никогда не слышал, чтобы их на регулярной основе поставляли, скажем, в Осака. Если бы нам удалось обеспечить постоянный сбыт полотна на осакском рынке, то, глядишь, и производство бы его пошло в гору, да и люди дополнительные деньги бы зарабатывали.. .

Что еще? Вот в Биттю под старыми домами находят селитру. Кое-где ее даже уже начали разрабатывать, правда, кустарным способом. Спрос на селитру сейчас огромный, и разве мы не можем этот спрос обратить в наши доходы, всерьез занявшись ее добычей?»

Я продолжал размышлять дальше:

«Наши земли в Харима и Сэтцу ежегодно дают до десяти тысяч коку хорошего риса. А если продавать его чуть-чуть дороже, чем сейчас? Подсчеты показали, что при самом минимальном увеличении цены за год можно было получать до 5 тысяч рё дополнительной прибыли.. .

Снова о хлопке и полотне. Может быть, разрешить поставлять их на осакский рынок, но брать за это пошлину и пускать на развитие того же производства селитры?..»

Напомню, что моя основная задача в тот момент (и я сам ее себе поставил) состояла в том, чтобы обеспечить рекрутский набор в пехоту Хитоцубаси. Но, сказать по правде, мне эта работа уже успела надоесть. Теперь меня интересовало другое: как увеличить доходы клана? Для начала я решил попробовать получить прибыль на тех, может быть, малозначимых участках деятельности, о которых только что было сказано .

Но прежде, чем продолжать свое повествование, я хотел бы сказать вот о чем. Когда я объезжал земли клана, то мне в голову пришла и еще одна, может быть, весьма банальная мысль: почему бы нам не воздать должное местным жителям, являвшим собой пример добродетели - например, детям, которые хорошо ухаживают за престарелыми родителями, или слугам, которые верой и правдой прослужили своим хозяевам многие годы? Мне показалось, что такие люди могут быть небезынтересны местным властям, и в своих поездках постоянно наводил справки и записывал их имена. Начал я список с уже упоминавшегося господина Сакатани, наставника школы Кодзёкан. Потом в него попала женщина из Биттю, в полной мере исполнившая свой дочерний долг, крепкий духом и телом одинокий старик, крестьяне, известные своим усердием и трудолюбием - всего более десятка заслуженных людей. По возвращении в столицу я передал их имена управляющим клана Хитоцубаси и попросил их, чтобы деяния этих людей как можно быстрее получили должную оценку. Мои предложения были приняты, все отличившиеся получили поощрения. В частности, Сакатани-сэнсэй был приглашен в Киото и удостоен аудиенции у князя, во время которой господин изволил выразить похвалу учителю и выделил его школе дополнительный рисовый паек .

После этого в провинции заговорили о мудрости князя Хитоцубаси, а многие люди прямо указывали на то, что в результате посещения их мест господином Сибусава власти стали намного лучше обходиться с простыми людьми. Иными словами, мой авторитет в провинции также вырос .

Меня назначают заместителем главы казначейства клана

Итак, я предлагал, во-первых, увеличить поставки риса на рынок в Осака, во-вторых, рассматривать полотно из Харима как важный для клана товар (и наладить торговлю им) и, втретьих, завести в Биттю несколько селитроварен. С этими предложениями я обратился к Курокава и другим управляющим клана. Они нашли эти проекты чрезвычайно важными и поручили мне их выполнение .

Поскольку теперь моя работа оказалась связана с финансовой деятельностью, то осенью [1865 г.] я был назначен на должность заместителя главы казначейства клана Хитоцубаси с жалованьем в 25 коку 7 фути; кроме того, во время пребывания в Киото я получал дополнительно 21 рё денежного содержания. Одновременно мне было приказано также исполнять свои прежние обязанности в Гоёдансё - управлении внешних сношений клана .

Формально над должностью заместителя главы казначейства в иерархии находилась должность главы казначейства, но на самом деле всеми текущими финансовыми делами клана занимался именно заместитель главы ведомства - так было заведено в бакуфу, так, по примеру сёгунского правительства, было и в клане Хитоцубаси. Иными словами, я оказался на весьма и весьма высокой должности .

Как я уже говорил, сейчас передо мной стояла задача улучшить руководство финансовыми делами клана. Для ее решения я прежде всего заручился поддержкой своих действий со стороны всех ответственных лиц. Чиновники нашего ведомства тоже довольно быстро стали относиться ко мне с уважением, ибо поняли, что я взялся за дела клана всерьез и основательно .

Фактически мне было поручено провести в клане полномасштабную финансовую реформу. У меня, конечно, не было никаких конкретных планов этой реформы, но я был уверен в собственных силах и полагал, что смогу наладить дела в хозяйстве, как до этого наладил набор рекрутов .

Итак, я стал приводить в порядок финансовые дела клана Хитоцубаси.. .

Для начала мне пришлось снова выехать в провинцию: сначала - в Хёго, чтобы разобраться с торговлей рисом, а затем - в Биттю, чтобы наладить работу селитроварен .

Селитроварня оказалась не столь прибыльной, как ожидалось, а вот с продажей риса дело устроилось как нельзя лучше: Мы установили цену на рис, который в землях Хитоцубаси всегда отличался высоким качеством, на 50 сэн105 за коку выше тогдашней рыночной цены, и, вопреки сложившейся традиции, стали продавать его производителям сакэ не через посредников, а напрямую .

Для того, чтобы наладить закупки хлопка в Харима, я предложил напечатать в клане свои собственные банкноты, на которые можно было бы скупать хлопок и отправлять его в Осака оптовикам. Вырученные от продажи денежные средства должны были накапливаться в специальной конторе клана в Осака. Еще одну такую контору предлагалось основать в самой провинции Харима, в местечке Имаити. Она должна была контролировать закупки хлопка в Иннами, Така, Като, Касай и других окрестных деревнях, накапливать его запасы на складе, который находился в четырех ри от Имаити, а затем по мере необходимости направлять хлопок и полотно на продажу в Осака. Контора в Имаити также накапливала наличные металлические деньги, полученные от продажи хлопка и полотна с тем, чтобы желающие всегда могли обменять на них банкноты клана. Последнее представлялось мне особенно важным, ибо для завоевания доверия крестьян мы должны были убедить их в том, что они всегда смогут обменять полученные банкноты на привычную наличность .

К тому времени несколько княжеств уже выпустили в обращение собственные бумажные деньги, но их обменный курс быстро упал, и настоящим платежным средством они так и не стали .

Поэтому, вводя в обращение наши банкноты, мы из всех сил старались себя обезопасить: вопервых, позаботились о том, чтобы иметь достаточный запас монеты, а, во-вторых, приняли самые строгие меры к тому, чтобы исключить утечку наших бумаг за пределы клана. В результате если уж наша банкнота имела номинал в один моммэ106, то она всегда и стоила один моммэ серебром, а банкноту в десять моммэ всегда можно было обменять на десять серебряных моммэ .

Мы начали с того, что выпустили бумаг на 30 тысяч рё, планируя в дальнейшем довести их объем до 100 тысяч. Все приготовления были закончены к осени 1-го года Кэйо [1865 г.], а к весне следующего года бумаги уже полностью вышли в оборот. Пока все шло по задуманному .

Я продолжал намечать планы новых финансовых реформ в клане Хитоцубаси, когда в стране произошло одно очень печальное событие: осенью года Тигра [1865 г.] в Осака скончался четырнадцатый сёгун династии Токугава, Токугава Иэмоти. Новым, пятнадцатым главой сёгунского дома стал Хитоцубаси Ёсинобу .

105 Сэн - весовая и денежная единица, которая в старой Японии равнялась примерно 37, 5 г .

106 Моммэ - весовая и денежная единица. Один моммэ равен 3,75 г .

На первый, поверхностный, взгляд, для меня этот ход событий был в высшей степени благоприятен: ведь теперь, следуя за господином, я бы мог достичь важных постов в правительстве. Но на самом деле хуже того, что случилось, для меня просто ничего не могло быть .

Так или иначе, в результате этих событий в моей судьбе произошел еще один поворот, и я уехал в Европу. Однако время у нас уже вышло, поэтому рассказ о моем третьем превращении я оставляю для новой встречи, а сегодня на этом свое повествование заканчиваю .

Конец второго свитка «Бесед дождливыми вечерами»

СВИТОК ТРЕТИЙ

Итак, я продолжаю рассказ о своей жизни с того места, на котором остановился в прошлый раз .

Теперь я хочу рассказать о третьей своей метаморфозе. В прошлый раз, как вы помните, речь шла о том, как я поступил на службу к князю Хитоцубаси, как набирал рекрутов для войск клана, объезжая провинции Биттю, Харима, Сэтцу и Идзуми, и набрал их более пятисот человек, как вернулся в Киото. Рассказал я вам и о том, что в поездках по разным землям мне пришла в голову мысль провести в клане экономические преобразования, а именно - упорядочить торговлю рисом, наладить закупки полотна в Харима и начать в Биттю производство селитры .

Все эти предложения были приняты правительством клана, и мне было поручено не только их выполнение, но и проведение в клане гораздо более широкой финансовой реформы. Я получил повышение по службе и был назначен заместителем главы казначейства клана Хитоцубаси (а в действительности стал отвечать за всю его финансовую деятельность) .

В прошлый раз мой рассказ закончился на том, что я начал работу над своими тремя проектами и уже успел выпустить в клане бумажные деньги, но тут неожиданно скончался сёгун Иэмоти .

Новым сёгуном Японии стал князь Хитоцубаси - Токугава Ёсинобу .

Успех трех предприятий

Как уже говорилось, получив новый пост в финансовом ведомстве клана, я сохранил за собой и прежнюю должность в управлении внешних сношений. Правда, честно говоря, оказавшись в казначействе, я свою предыдущую работу по существу забросил .

Если сравнивать мою должность в казначействе с нынешними, то можно сказать, что я был кемто наподобие заместителя Министра финансов княжества. Как и во многих других организациях, в нашем финансовом ведомстве было множество правил и инструкций, так что новичку в этом деле нужно было потратить пару месяцев только на то, чтобы в них разобраться, не говоря уже о том, чтобы попытаться их реформировать. Руководство казначейства клана состояло из двух главных казначеев, трех их заместителей, собственно казначеев, а также людей, прикомандированных из других ведомств - всего около десяти человек. В подчинении же у них находились старшие счетоводы, младшие счетоводы, бухгалтеры, курьеры и т.п. - общим числом более сотни. В сферу ответственности финансового ведомства клана попадали также такие влиятельные фигуры, как дайканы, которые фактически управляли местными клановыми владениями.. .

Конечно, реформировать всю эту систему мне было не под силу, но я и не ставил такой задачи .

Моя цель состояла в том, чтобы улучшить управление финансами, а посредством этого - и все управление хозяйством клана. Это, в частности, позволило бы направить средства на формирование воинских частей, подобных тем, какие были в других княжествах .

Я поделился своими соображениями с начальством, а также обсудил их с коллегами по работе, стараясь не упустить ни одной, пусть даже самой мелкой детали, постоянно советуясь с ними и пытаясь понять, как улучшить работу на том или ином участке, что будет, если отдел A и отдел B объединить в один, а часть работы сектора С поручить сектору D... Я всячески подчеркивал, что мои предложения обоснованны, отвечают здравому смыслу, а самое главное, - что их осуществление реально улучшит положение клана .

В ходе напряженной работы над реформой финансовой системы мне поступило указание оставить пока эту деятельность и заняться двумя другими предложенными мною проектами .

Я выехал в Хёго, чтобы наладить продажу риса, который поступал сюда из Харима и Сэтцу. До того момента весь наш рис направлялся специальным торговым агентам, которые, как считалось, продавали его по сложившимся рыночным ценам. Фактически же всей торговлей заправлял осакский дайкан, который «за коробку конфет» мог позволить агентам продавать рис таким хитрым образом, что с каждого коку у продавцов оставался избыток в три го107. Порок ситуации состоял в том, что и цена на рис, и объемы его продаж находились в руках одних и тех же людей - торговых агентов .

Как уже говорилось, рис из Харима и Сэтцу отличался высоким качеством, поэтому если бы мы стали продавать его (скажем, в Надо) непосредственно производителям сакэ, то за него можно было выручить на десять процентов больше, чем получали до сих пор. Это я и решил сделать .

Среди наших торговых агентов был один по имени Тодзицуя, который показался мне посмышленее прочих. Я с ним договорился, и дело пошло. Результаты прямых поставок сказались сразу же: мы стали продавать рис дороже, чем в прошлом году, и теперь на каждый получаемый нами рё поставляли риса на 5 го меньше, чем прежде. Но вот какой тогда был урожай и сколько мы на этом выручили - этого я, к сожалению, уже не помню.. .

Затем я выехал на селитроварни в Биттю. Когда я занимался набором новобранцев, то познакомился с одним докой этом деле (его звали Сэкинэ), и теперь решил использовать его опыт. Кроме того, я переговорил с самыми уважаемыми крестьянами из окрестных деревень, и уверил их, что правительство поможет деньгами тем, кто займется производством селитры, а, кроме того, будет закупать всю производимую ими продукцию по твердым ценам. В результате этих переговоров в Биттю удалось запустить четыре селитроварни .

Потом я выехал в провинцию Харима, где занялся закупками полотна. Харима издавна знаменита своим хлопком и тканями - вы, наверное, знаете, что и сейчас прекрасное отбеленное полотно, из которого шьют одежду для жителей Токио, поставляется сюда именно из этой провинции. В те времена дом Хитоцубаси брал со своих земель в Харима, в основном, рис - до 20 тысяч коку в год. Однако местным жителям немало дохода давало и производство хлопка. К тому же, в отличии от риса, крестьяне могли свободно продавать хлопок или полотно в Осака, никаких ограничений для этого не было. Не так обстояло дело на землях Химэдзи. Здесь власти законодательно установили другую систему: весь хлопок, выращенный в их владениях, свозился в город Химэдзи, где из него делали полотно, отбеливали его и только потом продавали в Осака или Токио108. Иными словами, за один и тот же рулон ткани в Химэдзи получали гораздо больше, чем в наших деревнях, где и тканей делали меньше, и продавали их дешевле. А между тем у нас и рабочих рук было много, и земли были благодатные - словом, и хлопок, и ткани можно было производить в изобилии .

В Химэдзи производство полотна считалось важным местным промыслом. Что нам мешало это сделать? Пусть земли у нас меньше, но это не должно было помешать властям взять производство хлопка под свое покровительство, а именно, покупать хлопок у производителей по более высоким ценам, найти более дешевый способ для переправки его в Осака или Эдо - и вот вам источник дохода для всего клана!

Для оживления же торговли и получения дополнительных прибылей я предложил выпустить в клане свои собственные ценные бумаги .

Выпуск банкнот Эти бумаги были чем-то похожи на нынешние кредитные билеты или банкноты. Предлагая выпустить ценные бумаги я, в целом, не видел причин к тому, чтобы люди в нашем клане отнеслись к ним с каким-то предубеждением, ибо тогда такие бумаги уже в изобилии ходили в 107 Го - мера объема, один го равен 0,18 л. Один коку, напомним, равен 180 л. Разница кажется небольшой, но присвоенные агентами объемы могли быть весьма значительными, поскольку в сделках фигурировали тысячи коку .

108 Так у автора. Тогда Токио назывался Эдо .

разных кланах района Тюгоку и на острове Кюсю. Но было одно «но»: в теории все подобные бумаги можно было свободно обменивать на золото и серебро. Не так обстояло дело на практике: из всех выпущенных бумаг повсюду более-менее котировались лишь банкноты, выпущенные в княжествах Тёсю, Хиго 109 и Этидзэн. Остальные же, в том числе и бумаги Химэдзи, в других кланах хождения не получили, и даже при самом сильном желании за границей данного княжества даже за пачку таких его «денег» нельзя было купить и кусочка соевого творога тофу. Впрочем, и в самом выпустившем их княжестве такие бумаги чаще всего ценились ниже их номинала: так, например, банкнота достоинством в 100 моммэ оценивалась только в 30 моммэ. Так что выведенные на банкнотах цифры в действительности ничего не значили: реальная ценность этих бумаг определялась рынком. Помню, при выезде из Окаяма, у меня оставалось немного местных денег, которые не имели хождения за границей этого клана, так я был вынужден все их потратить, накупив массу ненужных вещей.. .

Главная причина падения ценности таких «денег» заключалась в том, что у выпустивших их кланов не было достаточного количества золота и серебра для обмена. По этой же причине меняльные конторы часто либо закрывались на неопределенный срок, либо вовсе прекращали обмен. Но самое ужасное было в том, что многие служащие клановых казначейств, имея доступ к таким деньгам, вывозили их за пределы клана и пытались сбывать, чтобы на этом хоть немного заработать. Поэтому не было ничего удивительного в том, что люди чаще всего не доверяли таким, с позволения сказать, деньгам, и всеми силами старались от них избавиться .

Я основательно поразмыслил над всеми этим и пришел к выводу, что бумажные деньги все же гораздо удобнее металлических монет, нужно только при их выпуске не повторять чужих ошибок и хорошо подготовиться к обмену банкнот на золото и серебро. А что касается высказывавшихся тогда возражений вроде того, что бумажные деньги могут сгореть, что их легко потерять, что ворам проще их красть и т.п. - то они были просто смехотворны; так говорили те, кто привык наживаться за счет казны, а нам не к лицу было за ними следовать. И, главное, я понял, что если мы в клане действительно хотим выпустить надежные деньги, то самое существенное - это обеспечить их свободное хождение. Итак, теперь, когда я (как мне тогда казалось) уже понял всю плюсы и минусы этой работы, настало время приступить к самому выпуску банкнот.. .

Надо сказать, что тогда я действительно не имел никаких специальных знаний об этом предмете, никакого опыта и - тем более! - ничего не слышал о том, как ведут дела с ценными бумагами в других странах. Поэтому мне приходилось принимать быстрые, а порой и скоропалительные решения. Но когда я смотрю на ту мою работу с позиций сегодняшнего дня, то с удивлением обнаруживаю, что многие мои идеи случайно оказались экономически осмысленными.. .

Уезд Иннами в провинции Харима всегда славился хлопком и полотном, поэтому я решил устроить меняльную контору в деревне Имаити, которая находилась в центре этого уезда .

Правда, строго говоря, большую часть хлопка производили не в Имаити, а в других деревнях, расположенных в двух-трех ри к северу от нее, но зато в Имаити было немало зажиточных крестьян, имелись склады, где можно было хранить товар и, наконец, хорошие подъездные пути .

Здесь я и решил ставить контору. Да, а еще неподалеку от Имаити находились долины Такасаго и Сонэ, знаменитые своими вековыми соснами. Был даже такой термин - «изголовье из сосны Сонэ» .

Бумажные деньги мы собирались ввести в оборот следующим образом. Купец, который искал деньги для торговли хлопком или полотном, должен был обратиться в казначейство и получить в бумажных деньгах сумму, соответствующую тому количеству товара, которое он обязуется поставить на рынок. А дальше будет происходить что-то типа торговли наложенным платежом .

Если купец решает сам скупить по деревням хлопок и доставить его в Осака, то в осакской конторе клана в обмен на хлопок ему возвратят наличными ту сумму, на которую он вначале получил банкноты клана. Если же купец хочет сдавать хлопок в контору в Имаити, то контора забирает хлопок, продает его и возвращает купцу эквивалент его бумажных денег, оставляя себе небольшие комиссионные .

109 Хиго - провинция, соответствует нынешней префектуре Кумамото .

Успех нового предприятия Контора в Имаити, в которой предполагалось вести обмен банкнот клана на звонкую монету, должна была обладать достаточным запасом средств для того, чтобы обеспечить операции и в Имаити, и в Осака. Что касается Осака, то там я разместил деньги у надежных местных купцов, которые выплачивали по ним определенный процент. Для начала планировалось выпустить бумаг на 10 тысяч рё, половина из которых должна была храниться в Осака, а половина - в Имаити. Я также договорился с осакскими воротилами, что они будут возвращать нам наличные деньги с депозита по первому требованию, но, правда, только через тридцать дней после уведомления. Из двадцати двух осакских меняльных контор мы выбрали для наших операций самые надежные и состоятельные, включая Имабори, Томура, Цуда и пару других. Пяти этим конторам и были поручены все операции - от хранения монеты, необходимой для обеспечения клановых бумаг, до покрытия текущих расходов. Казначейство клана не потратило на эти подготовительные работы ни гроша! Теперь, наконец, все было готово к тому, чтобы начать выпуск бумаг .

Правда, нам пришлось внести кое-какие поправки в первоначальные планы. Теперь на первом этапе мы хотели выпустить ценных бумаг на сумму 30 тысяч рё, а в случае успеха предприятия довести этот объем сначала до 100, а затем и 200-300 тысяч рё. Замысел был вполне ясен, однако подготовка деревянных печатных досок, сама печать, а также обустройство контор в Осака и Имаити потребовали больше времени, чем планировалось .

Почти половину следующего года, года Быка [1865 г.] я провел в постоянных переездах между Харима и Осака. Наконец, в самом конце года Быка (а, может, и в начале следующего года Тигра) все было готово. К счастью, теперь работа пошла по плану, и за следующие четыре месяца мы выпустили бумажных денег на все 30 тысяч рё, причем практически никто не стремился обменять их обратно на монеты - настолько удобно оказалось пользоваться нашими банкнотами при проведении закупочных операций. Правда, некоторые крестьяне поначалу противились этим, как они их называли, «новым порядкам», но в конце концов также оценили преимущества бумажных денег и успокоились .

Вскоре после этого я получил из Киото приказ, в котором указывался мой преемник на посту ответственного за выпуск бумажных денег, а мне предписывалось передать ему дела и немедленно вернуться в столицу. Я оставил преемнику подробные инструкции и в конце 3-го или начале 4-го лунного месяца года Тигра [1866 г.] вернулся к своей постоянной работе в казначействе клана .

НА СЛУЖБЕ В БАКУФУ

План военной экспедиции против Тёсю Хочу вернуться в своем повествовании немного назад. Летом года Тигра [1866 г.] четырнадцатый сёгун Токугава Иэмоти, который по преимуществу находился в Киото, прибыл в Осака. Связано это было со следующими событиями. Осенью года Мыши [1864 г.] находившиеся в Киото войска клана Тёсю под командованием Мори отказались выполнять приказы военного правительства, пренебрегли указом Императора и даже обстреляли из артиллерийских орудий территорию императорского дворца. Император Комэй в гневе изволил приказать бакуфу «усмирить» Тёсю, послав против княжества карательную экспедицию. Правительство начало собирать войска, которые было поручено возглавить главе дома Овари 110. Однако боевой дух этих частей был крайне низок, приказы не выполнялись, а командующий не вызывал ничего, кроме жалости .

Словом, корпус не сделал ни шага вперед, и карательная экспедиция, едва начавшись, закончилась полным провалом. На следующий год было решено начать новый поход против Тёсю, в котором бакуфу опиралось уже на собственные войска, а также на части исстари верных сёгунскому правительству фудай даймё. Но и эти войска оказались слабее армии Тёсю и после 110 Дом Овари в это время возглавлял Токугава Ёсикацу .

неудачи в сражении у Гэйсюгути стали терпеть одно поражение за другим. Положение усугублялось тем, что правительственные части постоянно перебрасывали с одного места на другое без всяких видимых результатов. Наконец, последовал еще один указ Императора, согласно которому бакуфу надлежало удвоить усилия и быстро добиться успехов в усмирении Тёсю .

Таким образом, нынешняя экспедиция против Тёсю приобретала первостепенное значение для судьбы Токугава вообще. Если поход и на этот раз закончится неудачей, то это будет означать только то, что власть сёгуна одряхлела окончательно и бесповоротно. Поэтому ответственность за командование новой экспедицией возложил на себя лично Хитоцубаси Ёсинобу .

Эти события происходили летом 2-го года Кэйо [1866 г.]. Замечу, что все, включая главу клана, отмечали, что наши пехотные батальоны, сформированные весной прошлого года, несмотря на отсутствие боевого опыта, пришлись бы в этой экспедиции как нельзя более кстати .

Я тоже получил приказ принять участие в подготовке экспедиции против Тёсю, для чего был отозван с должности заместителя главы казначейства клана и назначен офицером по особым поручениям. Как уже говорилось, после назначения в казначейство я прилагал все усилия, чтобы привести в порядок бухгалтерию и вообще улучшить финансовое положение дома Хитоцубаси .

Но когда я узнал о решении господина лично возглавить поход против Тёсю, то не захотел уподобляться табуретному воинству, только и умевшему, что прятаться за спины других .

Напротив, я твердо и недвусмысленно высказал свое желание пойти в действующую армию и, если нужно, отдать жизнь за своего господина .

Однако тут произошло уже упоминавшееся печальное событие: в Осака неожиданно скончался сёгун Иэмоти, и потому князь Хитоцубаси отдал приказ отложить подготовку экспедиции против Тёсю. Все ее руководители, включая Государственного советника Итакура Кацукиё и Генерального инспектора Нагаи Наомунэ, спешно вернулись в Киото, чтобы просить Его Светлость Хитоцубаси Ёсинобу возглавить сёгунский дом .

Ёсинобу становится пятнадцатым сёгуном династии Токугава Выбор сёгунского наследника всегда сопровождался большими спорами. Так, Его Светлость князь Хитоцубаси уже однажды претендовал на этот пост. Было это в годы Ансэй [1854-1860], еще при жизни тринадцатого сёгуна Иэсада111. В киотосских придворных кругах очень хотели сделать Ёсинобу сёгунским наследником, но тогдашний глава правительства Ии Наосукэ 112, который ненавидел Ёсинобу за его ум, не только не посчитался с мнением императорского двора, но и вообще посадил Ёсинобу под домашний арест, а наследником сделал Иэмоти 113 из дома Кисю .

Однако времена изменились. На этот раз других подходящих кандидатов на должность сёгуна никто предложить не мог, тем более, что токугавскому правительству сейчас было не до долгих раздумий. И почти все были уверены в том, что главой сёгунского семейства должен стать не кто иной, как Хитоцубаси Ёсинобу .

Я высказываю свое особое мнение Когда эти толки дошли до нас с Кисаку, мы крайне огорчились и решили открыто высказать свою точку зрения. Замечу, что к этому моменту Курокава Кихэй потерял остатки былого влияния, и его на посту главного управляющего клана сменил Хара Итиносин. Хара, выходец из Мито, 111 Токугава Иэсада (1824-1858) – тринадцатый сёгун династии Токугава, правил с 1853 по 1858 год .

Отличался слабым физическим и душевным здоровьем .

112 Ии Наосукэ (1815-1860) – глава клана Хиконэ (ныне часть префектуры Сига). В 1858-1860 годах фактический правитель Японии. Подписал торговые договоры с западными странами. Организатор массовых арестов противников собственной политики (так называемые репрессии годов Ансэй). В 1860 году убит самураями из Мито у замка Эдо .

113 Будущего четырнадцатого сёгуна Токугава Иэмоти (Ёситоми) (1846-1866), правившего с 1858 по 1866 годы. Самурайский клан и провинция Кисю носили и другое название - Кии .

некоторое время возглавлял академию этого клана, которая называлась Кодокан - «Зал расширенного пути». Он хорошо знал китайские науки, словом, в отличие от Курокава, считался способным и образованным человеком. Я уже давно был с ним в достаточно теплых отношениях и решил этим воспользоваться для того, чтобы постараться убедить Хара, что Его Светлость ни в коем случае не должен становиться сёгуном .

В беседе с Хара я иносказательно сравнил дом Токугава с большим обычным домом, который по старости прогнил от пола до конька крыши:

- В таком доме бесполезно заменять главную опору, его нужно заново перестраивать. Другого пути нет! Более того, если сейчас начать заменять в этом доме балки или крышу, то это только ускорит его падение. Лучше уж оставить все как есть, поставить какие-нибудь временные подпорки или ждать, когда дом все-таки обрушится, чтобы тут же начать возводить его заново .

Один человек, один правитель, каким бы просвещенным и талантливым он ни был - пусть это будет даже князь Хитоцубаси со всей его глубокой мудростью и многочисленными талантами сам по себе в этом положении ничего сделать не сможет! Напротив, он только ускорит общий распад. Почему? Да потому, что люди сейчас считают, что в бакуфу все чиновники плохи. А представьте, что будет, если пост сёгуна займет князь Хитоцубаси?! Да на него все шишки посыплются, именно его будут обвинять во всех смертных грехах!.. Или представим себе какуюнибудь обычную семью, - продолжал я. - Если глава ее тяжело болен или, скажем, уехал по делам, то нерадивым домочадцам многое сходит с рук. Но если хозяин находится дома и пребывает в добром здравии, тогда даже малейшая оплошность домашних считается серьезным нарушением и не прощается. Князю Хитоцубаси ни в коем случае нельзя наследовать должность главы сёгунского дома. Поступать так - это не просто крайне опрометчиво, это значит подвергать себя смертельной опасности, впустую рисковать жизнью! Поэтому я, Ваш покорный слуга, хочу приложить все силы, чтобы отговорить Его Светлость от этого шага, и предлагаю другой план .

Власть бакуфу - это пирамида из яиц, она может рухнуть в любой момент. И если Его Светлость хочет, чтобы она простояла еще хотя бы день, то он должен отказаться от наследования поста сёгуна и выдвинуть на это место какого-нибудь тихого молодого человека из боковой ветви семейства Токугава. Его Светлость вправе поддерживать нового сёгуна, помогать ему советами, но самому господину Хитоцубаси, нам кажется, лучше держаться от этого поста подальше и оставаться главнокомандующим обороной столицы. А эти обязанности, кстати говоря, в нынешних условиях невозможно выполнять без должных людских и финансовых ресурсов .

Поэтому прошу вас передать Его Светлости, что сейчас самое время расширить свои землевладения и довести доход с них до 500 тысяч, если не до миллиона коку в год.. .

Я снова и снова повторял свои доводы, приводил примеры, и Хара, который, конечно же, хорошо знал истинное положение вещей, в конце концов признал мою правоту и предложил мне самому обратиться к Его Светлости. Я немедленно подал прошение об аудиенции, надеясь изложить хозяину свои соображения, но уже на следующий день пришло известие о том, что господин согласился с предложением Итакура Кацукиё и Нагаи Наомунэ стать сёгуном и спешно выехал в Осака. Аудиенция моя, к сожалению, так и не состоялась .

Новый поворот судьбы: я становлюсь вассалом бакуфу

Весть о том, что князь Хитоцубаси согласился занять место главы сёгунского дома, мгновенно разнеслась по всему клану. Для нас она означала буквально крушение всех надежд; я и сейчас помню охватившее нас чувство то ли полного разочарования, то ли крайнего сожаления.

И если все остальные вассалы князя были вне себя от счастья и предавались бурной радости («Наш господин станет сёгуном и, может статься, предложит мне пост в правительстве! Теперь передо мной открыты все пути!..»), и только мы с Кисаку, бессильные что-либо изменить, проводили время в бесконечных спорах:

- Что же нам делать? Что делать?

- Может, снова стать ронинами?

- Ну, станем, и что тогда? Куда податься-то? Кому мы нужны? Мы ведь уже два с лишним года верно служим своему господину. Нет, теперь нам остается только свести счеты с жизнью! Надежд никаких. Князь станет сёгуном, это теперь ясно, как божий день. Но будь он даже семи пядей во лбу - другие-то князья, все это бакуфу все равно умнее не станут! Да, видно, не дошли до господина наши советы!

И действительно, в конце 8-го лунного месяца [1866 г.] Ёсинобу стал главой семейства Токугава, а мы всей нашей группой были переведены в правительство бакуфу и стали прямыми вассалами сёгуна. Хара Итиносин, Умэдзава Маготаро, Эномото Кёдзо и другие высшие чины дома Хитоцубаси были назначены на высокие посты в правительстве: кто-то стал Генеральным инспектором, кто-то - сёгунским ординарцем... Мы же, будучи не в чинах, получили лишь невысокие должности в Войсковом управлении (Генеральном штабе) без права аудиенции у сёгуна .

Как я уже говорил, для нас эти события знаменовали крушение всех надежд, поэтому на новом месте работа буквально валилась из рук. Вместо того, чтобы с самого утра приниматься за дела, мы читали всякие книжки о героях древности или просто бесцельно глазели по сторонам.. .

Прошло уже два с половиной года с тех пор, как началась моя служба у князя Хитоцубаси. Почти все это время я трудился не покладая рук. Казалось, мне удалось немного улучшить положение в армии и финансовом хозяйстве клана... А теперь от моих начинаний не останется и следа, все исчезнет, как пена на воде! Поистине жаль!. .

Правда, перед отъездом из Киото я передал все финансовые дела моему преемнику и весьма детально объяснил ему, что нужно делать с ценными бумагами и как правильно торговать рисом.. .

Едва новые служащие бакуфу успели перебраться в Осака и разместиться в гостиницах, как новый сёгун решил вернуться в Киото. Мы, конечно, последовали за ним .

Каждое утро я приходил на службу в небольшой флигель, примыкавший к зданию Генерального штаба. Всего в нашем отделе работали человек 14-15, все примерно в одинаковых званиях. Во главе отдела стоял Мори Сюндзюро, человек деятельный и небесталанный, по виду и манерам типичный уроженец Эдо. Я по-прежнему находился в мрачном расположении духа и потому не проявлял в работе особого рвения... Но тут вялый ход событий был прерван неожиданным происшествием .

Я участвую в аресте Осава Гэндзиро

В это время под подозрение в антиправительственной деятельности попал некто Осава Гэндзиро, который формально служил в сёгунской канцелярии, но был прикомандирован к Управлению по охране императорского дворца в Киото .

Генерал-губернаторство Киото передало его дело в наше управление, поскольку несмотря на то, что Осава принадлежал к сёгунской гвардии, по его нынешнему месту службы он подпадал под нашу юрисдикцию. Как оказалось, у Осава было множество сообщников, вооруженных, в числе прочего, и европейскими винтовками, и все они даже Генеральному штабу просто так, за здорово живешь, сдаваться не собирались. Возникло замешательство; перетрусившие служащие бакуфу обратились за поддержкой к отрядам Новой Гвардии 114 и поручили им задержать смутьяна .

Однако поскольку Осава подпадал под юрисдикцию нашего управления, то вместе с отрядом Новой Гвардии на его задержание обязан был идти кто-то из военных дознавателей. Начальник наш, как человек слабовольный и неумелый, идти на это отказался сразу же и бесповоротно, а среди остальных начались споры: «Может, ты пойдешь?!» «Да нет, пусть лучше идет он...» и т.п .

И тут кто-то неожиданно предложил:

- А давайте Сибусава пошлем! Он ведь у нас сам бывший ронин, так, наверное, ничего не боится.. .

114 Новая Гвардия (синсэнгуми) – вооруженные формирования, созданные правительством бакуфу из крестьян и самураев. Использовались для военного давления на сторонников императора. Командовал соединениями известный военный деятель Кондо Исами (1834-1868). Позднее в одном из сражений с войсками, верными императору Мэйдзи, он потерпел поражение, попал в плен и был казнен .

С одной стороны, мне, как говорится, выпал черный шар.

Но, с другой - это меня даже обрадовало:

- Как прикажете, - сухо ответил я. - А что делать-то?

- Поскольку этот Осава подпадает под юрисдикцию Военного управления, - охотно пустился в разъяснения Мори, - то надо с отрядом Новой Гвардии найти его, заявить, что он находится под подозрением, арестовать и передать Новой Гвардии. Те его повяжут и отправят в Эдо - вот и все дела! Пойдем в Генерал-губернаторство к Кондо Исами - это командир Новой Гвардии .

Мы отправились к Кондо, который и присоединился ко мне с 5-6 своими людьми. Вечером того же дня мы уже были в столичном районе Китано, где в одном из домов, по слухам, скрывался Осава. Я послал пару человек на разведку, и вскоре один из них вернулся с известием, что Осава собирается заночевать в одном из местных храмов и что сейчас его там нет, но он обещал скоро вернуться. Через минуту прибыл второй разведчик, который доложил, что Осава уже на месте .

- Давайте ворвемся в храм, схватим его, а Вы потом скажете ему все, что нужно... - стали предлагать самураи .

- Ну нет, так не пойдет .

- Почему же? Нам вроде и в штабе так объяснили.. .

- Нет уж, это мое поручение, так давайте и делать по-моему, что б там ни говорил Мори! Я должен сначала зачитать ему приказ об аресте. Поймите: пока я этих слов не сказал - он невиновен, и хватать его нельзя!

- Ну, дела! - удивились самураи. - Да связать его побыстрее - и дело с концом! Сначала свяжем, а Вы потом говорите, что хотите!. .

- Нет, так нельзя!

- Нельзя, нельзя... Да пока Вы рассуждать будете, он с мечом на Вас бросится. И что тогда?

- Не беспокойтесь, я сумею поставить его на место!

- Да неужто?

- Слушайте, за кого вы меня принимаете? За молокососа?

Самураи рассмеялись. Я велел подождать им у ворот храма, а сам вместе с Кондо Исами вошел внутрь .

- Гэндзиро, выходи! - несколько раз прокричал я .

Осава, по-видимому, уже спал, ибо он появился на пороге храма в одном исподнем, зевая и протирая заспанные глаза. Я зачитал приказ о его аресте и отобрал оба меча. Кондо и его люди повели арестованного в штаб, а я около трех часов ночи прибыл в гостиницу для высших чинов доложить о выполнении задания .

Главой всего Военного управления был тогда Мидзогути Кацуюки, которого все уважали за ум и порядочность. Несмотря на поздний час, он ждал моего рапорта, хотя в другие, более спокойные времена, может быть, и не стал бы снисходить до подобных мелочей .

Когда я доложил, что задержание Осава прошло гладко, Мидзогути в видимым удовольствием несколько раз произнес: «Исправно служишь! Исправно!» и изволил наградить меня шерстяным хаори115 .

Уныние и безрадостность

Если этот инцидент благополучно пришел к своему концу, то в целом, как я уже говорил, дни у меня тянулись совершенно безрадостно. Как-то постепенно я почти полностью потерял интерес к жизни. И сколько я не размышлял над ходом событий, все равно неизменно приходил к выводу, 115 Хаори - накидка, принадлежность парадного мужского костюма и парадной военной формы. Шерстяная ткани была в токугавской Японии предметом роскоши .

что через год-два правлению Токугава неизбежно придет конец. Выходит, я по собственной оплошности пошел на службу правительству, которое вот-вот прикажет долго жить? Ну ладно, тут уж ничего не поделаешь. Но дальше-то что? Я долго над этим раздумывал, но ничего путного мне в голову не приходило. Бросить все и уехать? Но куда?... Раньше, в доме Хитоцубаси, можно было хоть изредка лицезреть своего господина, но с тех пор, как он стал сёгуном, это невозможно - даже от таких людей, как Хара Итиносин, господин теперь отделен высокой стеной .

Так что и с этой стороны поддержки ждать не приходится... Я мрачнел все больше и больше, и иногда у меня даже возникало чувство безвозвратной потери чего-то дорогого и нужного.. .

В конце концов после долгих размышлений я пришел к выводу, что нет никакого смысла продолжать служить этому отжившему правительству. Придется, видно, мне снова подаваться в ронины.. .

Было это в 11-ом лунном месяце 2-го года Кэйо [1866 г.] .

ЗА РУБЕЖОМ

Мне предлагают поехать во Францию. Сборы в дорогу 29-го числа того же месяца ко мне прибыл посыльный, который сообщил, что со мной хочет срочно переговорить Хара Итиносин. Я поспешил к нему

- Сразу к делу, - начал Хара. - О чем идет речь? В 1867 году по европейскому летоисчислению в Париже будет проходить Всемирная выставка, на которую приедут монархи из разных стран .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 157, кн. 2 Гуманитарные науки 2015 УДК 821.161.12 СИМВОЛ В СМЕНЕ КУЛЬТУРНЫХ ЭПОХ С.Л. Шараков Аннотация В последние десятилетия в отечественном литературоведении усилился интерес к символическим стру...»

«Вспоминая 70-е-90-е. (К 20-летию кафедры АЭиМ) А.С. Шемякина пришла работать в университет 1 сентября 1973 года. Ей не понаслышке известно как на историческом факультете из кафедры отечественной истории в 1988 году выделилась самостоятельная кафедра археологии, этнографии и источниковедения, с чего нач...»

«Медведев В.Г.РИМСКОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО КОНЦА ПРИНЦИПАТА УДК 34.0 РИМСКОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО КОНЦА ПРИНЦИПАТА © 2010 Медведев В.Г., доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор кафедры "Теория и история государства и права" Тольяттинский государственный уни...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение " Средняя школа №15 города Евпатории Республики Крым" 297400, Республика Крым, Российская Федерация, г. Евпатория, ул . Полтавская,8 (+736569) 5-08-15,5-17-04 E-mail: school-15@mail.ru "Рас...»

«ПРОГРАММА ПОСТРОЕНИЯ, РАЗВИТИЯ И ВНЕДРЕНИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ ИГРОВОЙ СЕТИ "МИРЫ КАПИТАНА NЪ" Программа построения, развития и внедрения Глобальной игровой сети "Миры Капитана NЪ" Глобальная игровая сеть "Миры Капитана...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА В настоящее время актуальной стала проблема сохранения культурной и исторической самобытности, национальных традиций, незыблемых нравственных ценностей народа. Декоративно-прикладное искусство органично вошло в современный быт и продолжает развиваться, сохраняя национал...»

«Москва ББК 86.42 Ф76 Фомин О.В. Ф76 Вторая книга Олега Фомина включает ряд исследований по сакральным наукам, европейской мифологии, эзотерике политики и традиционализму . Особое внимание уделено истории и теории...»

«www.enogrup.com Комплексные технологические решения в виноделии Овальные дубовые емкости и вертикальные ферментаторы Производство Италия Проспект Украина, Одесса Россия, Крымск Молдова, Кишинев +38 (048) 71 71 271 +7 (86131) 22 29 1 +373 (22) 43 48 42 +38 (048) 71 71 272 +7 (86131) 59 66 4 +373...»

«КРОМ Анна Евгеньевна "КЛАССИЧЕСКАЯ ФАЗА" АМЕРИКАНСКОГО МУЗЫКАЛЬНОГО МИНИМАЛИЗМА Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора искусствоведения 2 ИЮН 2011 Саратов Работа выполнена на ка...»

«Имитационно-провокационная деятельность (Основано на работе ВП СССР "Об имитационно-провокационной деятельности") В этом видеоролике и статье мы рассмотрим алгоритмику имитационно-провокационной деятельности и узнаем о путях выхода из неё. По сути эта алгор...»

«ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ УДК 37:94(571.150) ББК 74.03(2)5–41 Начальные школы при горнозаводских предприятиях Колывано-Воскресенских горных заводов в XVIII в. Б.В. Бабарыкин, В.А. Скубневский Алтайский государственный университет (...»

«М. С. ЧЕРКАСОВА. ДОКУМЕНТЫ ПО ИСТОРИИ УСТЮЖЕНСКОЙ ДЕСЯТИНЫ. М. С. Черкасова * Документы по истории Устюженской десятины Новгородской митрополии XVII — начала XVIII века Вопросы формирования административно территориального деления Русского государства, соотношения в нем гражданских (волости, погосты, пя тины, станы, уделы, уезды) и...»

«В.М. Якушик* ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ УКРАИНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 2004-2005 гг. Украинская революция, начавшаяся в конце ноября 2004 г., стала важной исторической вехой в развитии всего постсоветского пространств...»

«ISSN 2222-2480 2012/3 (9) Доклады, прочитанные на юбилейной сессии Ученого совета Российского института культурологии Содержание Теоретическая культурология УДК 008:159.953 Горин Д. Г. Чикишева А. С. К феноменологии должного ФЕНОМЕН НОСТАЛЬГИИ И ЕГО ПРОБЛЕМАТИЗАЦИЯ и сущего: "иное...»

«maksimov_andrej_markovich_biografiya.zip Многослов-3: первая философская книга для подростков. Колумнист "Российской газеты", редактор-консультант Всероссийской государственный телерадиокомпании (ВГТРК), руководитель Мастерской факультета журналистики Москов...»

«Оборонная промышленность Новосибирской области: опыт послевоенного развития (1946-1963 гг.), 2003, Иван Михайлович Савицкий, 5943061266, 9785943061264, Мэрия, 2003 Опубликовано: 23rd September 2013 Оборонная промышленность Новосибирской области: опыт послевоенного развития (194...»

«Преступления немецко-фашистских захватчиков на территории города Краснодара и Краснодарского края в период временной оккупации региона (1942 – 1943) Чопова В. Е. Чопова Виктория Евгеньевна / Chopova Victoria Evgenevna – студент, факультет истории соц...»

«Муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждение лицей № 4 муниципального района Давлекановский район РБ Рассмотрена Согласована Утверждаю на заседании МО зам . дир. по УВР директор МОБУ лицей №4 протокол № 6 от 5.06.16 Л.Н.Сунчалина Ф.К. Ахунзянова Андреева Л.Н. приказ № от Рабочая программа по основам духовно-нравственной культуры народов Рос...»

«Византийский В р е м е н н и к, том VII Г. И. И Б Р А Г И М О В КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОССТАНИЯ В ТУРЦИИ В XV—XVI вв. Государство турок-османов образовалось в Малой Азии в X I I I в. как государство феодальных разбойничьих завоевателей. Об эти...»

«История села Микшино По реке Тресне расположилось Микшино старинное село. Тайны прежней жизни затаились В книгах, письмах, писаных давно. Интересно, что давно когда-то Здесь Юрасов жил купцам купец. Жизнью жил богатой-пребогатой, За торговлю был лихой борец. В старину на п...»

«А.Г.Белова, И.М.Дьяконов, А.Ю.Милитарев, В.Я.Порхомовский, 0.В.Столбова СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ АФРАЗИЙСКИХ ЯЗЫКОВ Выпуск 3 з-с-с-з S-S-з s-6-c с лабиажами Предварительные материалы к словарю и сравнительной грамматике афразийских языков Изда...»

«ПРИКЛАДНАЯ ЭТНОЛОГИЯ © 1996 г., ЭО, № I Л.С. Ш е й н б а у м ЭТНИЧЕСКИЙ КОМПОНЕНТ САМОСОЗНАНИЯ РОССИЙСКИХ ПОДРОСТКОВ. —А эта пустоголовая юность, идущая нам на смену, как будто и не замечает тайн бытия. Ей недостает размаха и инициативы, и я вообще сомневаюсь, есть ли у них у всех чего-нибудь в мозгах. Венедикт Ерофеев. Москва—Петушки Л Очеви...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "СИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГЕОСИСТЕМ И ТЕХНОЛОГИЙ" (СГУГиТ) УТВЕРЖДЕНО Ученым советом СГУГиТ протокол от...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.