WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ Ш ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ...»

А КАД Е МИЯ НАУК СССР

ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ

СБОРНИК

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ:

ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ

Ш

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА 1985.. Фадеева ИЛ

ФОРМИРОВАНИЕ НОВЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ УСТАНОВОК

В ЭПОХУ ПРАВЛЕНИЯ СУЛТАНА МАХМУДА II

(первая треть XIX в.) На рубеже XVIII и XIX столетий внешнеполитическая и внутренняя ситуации в Османской империи складывались та­ ким образом, что отдельные нововведения в военной области, в сфере культуры и быта, практиковавшиеся в прошлом в рам­ ках традиционной государственной структуры, уже не были до­ статочными для поддержания ее жизнеспособности. Необходи­ мость в более существенных преобразованиях социально-поли­ тических институтов османского общества сделалась для пра­ вительства первоочередной проблемой, поскольку от этого за ­ висела теперь дальнейшая судьба империи. Внутренний упадок некогда могущественной военной державы отразился на бое­ способности ее армии .
Войны с Россией второй половины XVIII в., закончившиеся для османского государства больши­ ми территориальными потерями и значительными политически­ ми уступками, дали повод к последовавшему в XIX в. вмеша­ тельству европейских держав в дела турок. Военные пораже­ ния усугубляли тяготы и мусульманского, и христианского на­ селения. С ослаблением авторитета центрального правительства усиливался произвол местных властей, а вместе с ним социаль­ ный и экономический гнет. В этот период активизировались фактические хозяева отдаленных провинций — аяны и деребеи, мало считавшиеся с Портой. Более успешной стала борьба за национальную независимость христианских народов Балкан, которым Россия оказывала поддержку .

Национальное самосознание христиан Османской империи сформировалось раньше, чем у турок и других мусульманских народов. К моменту турецкого вторжения на Балканы в XIV— XV вв. христианские народы имели более высокий социальноэкономический и культурный уровень развития, чем завоева­ тели. В течение нескольких столетий им принадлежала актив­ Новые политические установки Махмуда I I ная роль в экономической и культурной жизни османского об­ щества, они поддерживали постоянные и разнообразные кон­ такты с Европой. На службе османского правительства, особенно в первые века существования Османской империи, было не­ мало выходцев из христианской среды. Развитие культуры и со­ хранение национальной самобытности в немусульманских общи­ нах обеспечивались благодаря религии, помогавшей покорен­ ным народам выжить и противостоять исламизации, которой все же подверглись часть славянского населения Балкан и другие христианские народы. Но та же церковная иерархия, которой были подчинены славяне Османской империи, стала тормозом для их национального развития в новое время, когда возникли предпосылки их экономической и политической независимости .

В XIX в. славянам приходилось бороться не только против ту­ рецкого господства, но и с засильем греческого духовенства, за ­ нимавшего ключевые позиции в православной иерархии и пре­ пятствовавшего свободному развитию их национальной куль­ туры .





Но и среди мусульманского населения империи не было единства. В Аравии султанскому владычеству угрожало зарож­ давшееся арабское объединительное движение. Его возглави­ ла религиозная секта ваххабитов, основанная проповедником Мухаммедом ибн Абд аль-Ваххабом в середине XVIII в. Вахха­ бизм был сверхортодоксальным течением в исламе, хотя по не­ которым чисто формальным признакам его сравнивали с тече­ ниями европейской Реформации *. Он угрожал единству импе­ рии, так как ваххабиты противопоставляли арабский элемент турецкому, выступали против стамбульского правительства за объединение и независимость арабов2 .

В таких условиях для правительства все более настоятель­ ной задачей становилось сохранение целостности Османской империи, назревала потребность в новых политических идеях, способных объединить и примирить всех подданных, без раз­ личия их этнической и религиозной принадлежности. Требова­ ниям времени могла бы удовлетворить лишь некая идеология компромисса, в основе которой лежала бы доктрина равенства .

Понятия о равенстве, уравнительные тенденции применительно к единоверцам содержатся в догматах ислама. Их более ши­ рокое, новое истолкование и распространение на иноверцев бы­ ло привнесено начавшимся в XVIII в. процессом европеизации, хотя сами османские государственные деятели искали поддерж­ ки своим новым идеям в Коране и ссылались на него. Процесс европеизации, в XVIII—XIX вв. охвативший многие страны Востока, был ускорен воздействием Французской буржуазной революции. Воздействие это проявилось не сразу, значительно было растянуто во времени и опосредовано спецификой поли­ тического развития не только Османской империи и самой 142 И. Л. Фадеева Франции, но и других европейских государств, равно как и ев­ ропейской политикой в целом .

В первые три десятилетия XIX в. у османского правитель­ ства не было четко оформившейся концепции равенства, хотя уже тогда имели место практические попытки некоторых наи­ более смелых и дальновидных политических деятелей смягчить возраставшую остроту противоречий среди различных народов, населявших Османскую империю. А. Ф. Миллер приводит в сво­ ей книге примеры подобных указов великого везира Мустафапаши Байрактара3. В русской печати того времени отмечалось презрение Байрактара к обрядам религии и вековым предрас­ судкам своих соотечественников4. Конечно, указы Мустафа-паши были знамением времени, даже полстолетия назад они к аза­ лись бы немыслимыми, настолько шли вразрез с установившей­ ся многовековой практикой, освященной традициями ислама .

Контуры зарождавшейся новой идеологии становятся более заметными в эпоху правления султана Махмуда II (1808— 1839), когда начал меняться традиционный уклад жизни осман­ ского общества и определился ранее неизвестный подход к важ ­ нейшим внутриполитическим проблемам .

В XIX в .

Османская империя была государством полиэтни­ ческим с несколькими полуавтономными религиозными общи­ нами. В этом государстве господствовавшая народность — турки не составляли большинства, а процент христианского населения был значителен5. Ведущая роль в экономике принадлежала не туркам. Основные поступления в бюджет государства и в на­ чале, и в середине XIX в. давали налоги с немусульман и дань с подвластных провинций мусульманских и христианских. Не­ когда богатая и влиятельная османская городская верхушка в XIX в. уже не была господствующей социально-экономической силой города, как в предшествовавшие столетия, что было свя­ зано и с общим упадком государства, и с ослаблением цен­ тральной власти. Эту верхушку вытеснила буржуазия под­ властных народов6. В XVIII в. цеховая ремесленная организа­ ция в христианских провинциях уступила место мануфактурам капиталистического типа. Однако господствовавшая в осман­ ском государстве политическая система препятствовала даль­ нейшему развитию капитализма в балканских провинциях7 .

Имел значение и демографический фактор. Мусульманское население поредело вследствие почти непрерывных войн XVIII и XIX вв., тогда как христианское население численно возра­ стало. Буржуазия отдельных балканских народов — греков, бол­ гар, сербов — наряду с собственным экономическим утвержде­ нием начала играть все более активную роль не только в делах своей общины, но и в деятельности местной администрации .

В. то же время господствующая народность — турки — в соци­ ально-экономическом отношении развивалась медленнее. При Новые политические установки Махмуда I I этом полуавтономные христианские миллеты8 не были равно­ правны с мусульманами. Это не означало систематического преследования или угнетения христиан мусульманами. Неэф­ фективность и коррумпированность властей часто были не ме­ нее тягостны для турок и арабов, чем для христиан. Паши и сборщики налогов придавали значение более деньгам, нежели религии. И все же бесспорно, что христиане по-прежнему рас­ сматривались и правительством, и мусульманским населением как подданные второго сорта. Существовали обязательные раз­ личия в одежде. Бывали случаи, когда Порта отказывала в разрешении ремонтировать христианские церкви. Мусульман­ ские законы карали смертью за переход мусульманина в дру­ гую веру. Христианам, несмотря на их значительно возросшую роль в экономической жизни государства, не были доступны высшие административные ступени власти, они, хотя и не слу­ жили в османской армии, обязаны были платить дополнитель­ ный налог за освобождение от воинской повинности. Свидетель­ ство христианина в шариатском суде не имело того же зна­ чения, как свидетельство мусульманина .

Таким образом, очевидно, что ни исламская концепция го­ сударства, ни практика в начале XIX в. не способствовали пси­ хологической установке на равенство подданных Османской им­ перии, что решение этого вопроса наталкивалось на множество препятствий. И все же появление новых политических воззре­ ний в правящих кругах османского государства эпохи Махму­ да II было обусловлено следующими факторами: христианские народы империи быстро усваивали западные идеи о свободе и национальном развитии, а так как образование,, экономический и культурный уровень среди них росли, они тяжелее страдали от бесправия. Кроме того, они пользовались поддержкой неко­ торых великих держав, и в первую очередь России, которые традиционно выступали как защитники христиан на Ближнем Востоке, побуждая Порту к переменам в пользу христиан. Д а­ лее, османские государственные деятели, которые хотели оста­ новить упадок империи и начавшийся ее распад путем прово­ дившихся в русле европеизации реформ, неизбежно должны были столкнуться с проблемой равенства, поскольку они наме­ ревались адаптировать к местным условиям элементы западной государственно-политической системы. Хотя в начале XIX в. во­ прос о равенстве христиан, мусульман и евреев не был глав­ ным для этих государственных деятелей, он был связан со мно­ гими другими проблемами реформ и европеизации османского государства, будучи, как уже говорилось, и объектом между­ народных отношений. Поэтому в XIX в. вопрос о равенстве под­ данных становится частью османской официальной политики .

Среди славянских народов сербы первыми добились от Пор­ ты. льгот и уступок. В 1830 г. в подтверждение Аккерманской 144 И. Л. Фаоеева конвенции от 7 октября 1826 г.9 был издан хатт-и шериф о Сербии. В нем объявлялась полная свобода вероисповедания для сербского народа в соответствии с прежними русско-турец­ кими договорами. Разрешалось строить церкви на всей терри­ тории Сербии. Сербам было предоставлено право самим изби­ рать своих митрополитов и епископов (раньше их назначал константинопольский патриарх). В этом указе говорилось, что «ни один серб не может быть насильственно обращен в ис­ лам». Те из сербов, которые приняли ислам, но остались жить в Сербии и впоследствии вернулись к христианству, не подле­ жали преследованию османских властей 10 .

Сходные льготы по той же конвенции и русско-турецким до­ говорам 1812 и 1829 гг. получило население Молдавии и В ала­ хии. Предоставляя сербскому духовенству право независимости от греческой церкви, Порта имела в виду использовать ее как возможный источник разногласий среди христианских народов, чем она в дальнейшем умело манипулировала. В 1831 г. сул­ танское правительство признало обособление армяно-католиче­ ской общины и предоставило ей равные права с другими рели­ гиозными общинами. Это решение обосновывалось довольно любопытным аргументом: «Согласно Корану, все реайяты 1 1 имеют одинаковые права и привилегии и только мусульмане являются их хозяевами» 12 .

Как уже говорилось, многие причины побуждали султана не только не обострять отношения с христианами, но и попытать­ ся привлечь их на свою сторону. Он вознаградил население не­ которых островов Архипелага, не принимавшее участие в гре­ ческом восстании 1821— 1827 гг. Жителям их было роздано 200 бурсов (кошельков), что составляло 100 тыс .

пиастров, для уплаты налогов в льготные сроки без процентов13. Тем хри­ стианам, которые принимали участие в политических событиях и оказывали содействие русским войскам в войне 1828— 1829 гг., было даровано прощение. Турецкая газета опубликовала текст султанского фермана от 1829 г. об амнистии, дарованной реайя Адрианополя (Эдирне) и Болгариии. В секретной записке российскому канцлеру К. В. Нессельроде временный поверен­ ный в делах в Константинополе барон Р. Рикман писал: «Пор­ та в последнее время прилагает усилия для привлечения реайя на свою сторону, стараясь уменьшить их глубокое закабале­ ние и приобщить их если не ко всем, то к большей части пре­ имуществ, которыми пользуются мусульманские подданные.. .

Именно поэтому она выделила 500 тыс. пиастров в подарок греческим церквам и монастырям в Иерусалиме, именно поэто­ му она предоставила значительные суммы жителям районов, опустошенных последней войной, поэтому она дала предписа­ ние местным властям сохранить имущество тех болгар, которые эмигрировали, дабы они могли его получить, если захотят вер­ Новые политические установки Махмуда I I нуться к своим очагам. Уверяют также, что Порта издала указ возвратить жителям некоторых островов Архипелага их дома и имущество, захваченные во время греческого восстания, и ос­ вободить их от налогов в течение пяти лет. Известно,— продол­ жает Р. Рикман,— что очень широкие привилегии в отношении торговли и мореплавания будут предоставлены как туркам, так и реайя без всякого различия и что в целом обе эти категории подданных будут поставлены в условия совершенного равен­ с т в а »15. Следует заметить, что, как правило, российские дипло­ маты скептически относились к возможности проведения ре­ форм в Османской империи и -к способности Порты осущест­ вить принцип равенства. Однако в рассматриваемый период этот вопрос впервые был поставлен в правительственных ука­ зах. Поэтому представляются не вполне обоснованными выводы тех историков, которые полагают, что Махмуд II не был сто­ ронником равенства народов своей империи, что «в государст­ венных актах /нет доказательств его новой национальной по­ литики» 16 .

Хранящиеся в Архиве внешней политики России указы М ах­ муда II, публиковавшиеся в стамбульских газетах 30-х годов, позволяют изменить оценку некоторых аспектов внутренней по­ литики султана. Безусловно, у самого Махмуда II или даже у самых просвещенных его единомышленников, таких, как Халиль-паша, позднее Садык Рифат-паша и Мустафа Решид-паша, не было и быть не могло концепций равенства, аналогич­ ных европейским, хотя бы в силу различий между османским обществом, формировавшим этих людей, и современным им ев­ ропейским. Не только в эпоху Махмуда II, но и несколько де­ сятилетий спустя, на протяжении всего XIX века, государствен­ ные деятели Османской империи предпочитали дифференциро­ вать население по религиозному, а не по национальному при­ знаку, себя же именовали османами; длительное время в офи­ циальных документах не употреблялось слово «турки», хотя они, конечно, и тогда сознавали этнические различия не только среди христиан, но и среди мусульман. Социальная дифферен­ циация османского общества была иной, чем в странах Евро­ пы 17. Поэтому о национальном и социальном равенстве в евро­ пейском смысле не могло быть и речи. Вопрос ставился тогда о религиозном равенстве и равенстве подданных перед властью и законами, которые надлежало разработать и начало которым было положено ферманами Махмуда II. Но и такая постанов­ ка вопроса, как это будет видно в дальнейшем, порождала мас­ су проблем, многие из которых оказались неразрешимыми. Од­ нако в 30-х годах, когда со всей очевидностью появилась необ­ ходимость в решении этого вопроса, ни у самого султана, ни в Порте не возникали сомнения в возможности предотвратить дальнейшие восстания христианских народов путем законода-1 0 10 Зак. 543 146 И. Л. Фадеева тельного упорядочения отношений между различными катего­ риями населения, а также между населением и местной властью .

Это был новый подход к столь сложной проблеме, что не усколь­ знуло от внимания российского дипломата. «Подобные меры и благодеяния,— сообщал он,— почти не имеют примеров в анна­ лах этой империи и свидетельствуют о повороте его величества к чувствам справедливости и благожелательности к подданнымхристианам, что может ему снискать их признательность. Этоне есть следствие одной только мудрости и филантропии сул­ тана, а есть результат последних событий, происшедших в Ев­ ропе» 18 .

Одним из самых распространенных поводов к возмущени­ ям христиан были бесчисленные злоупотребления турецкой ад­ министрации всех рангов. Стремясь примирить подданных с властью, Махмуд II боролся с вымогательствами при сборе на­ логов, коррупцией в административном аппарате и судопроиз­ водстве. Подобные действия не были чем-то новым в практике султанов и Порты-. Но раньше эти меры не ограждали специ­ ально христиан Османской империи. Ферман 1833 г., адресо­ ванный губернаторам Румелии (а позднейшее дополнение от­ носилось к представителям Высокой Порты других провинций), особо выделял христианских подданных султана. В преамбуле говорилось, что ферман «его величества султана, августейшего' повелителя, адресуется губернаторам провинций с той целью, чтобы ни одна несправедливость не коснулась бедных подданных-реайя, вверенных его попечению, чтобы они всегда наслаж­ дались спокойствием под его высочайшим покровительством» 19. .

Впервые в практике османского правительства здесь предусмат­ ривалась четкая процедура разбора жалоб христианского насе­ ления против любого административного лица. «Если жители провинции, города или деревни подадут жалобу на админи­ стративное лицо, кем бы оно ни являлось: пашой, мирмираном 20, мюселлимом 21, воеводой и т. д., Диван не должен огра­ ничиваться разбором этой жалобы в Стамбуле, ибо этого не­ достаточно для выяснения истины, он должен незамедлитель­ но назначить комиссию уполномоченных, отъезд которой сле­ дует сохранить в тайне. Комиссия обязана произвести самое тщательное расследование на месте, чтобы максимально точно узнать о поведении того должностного лица, о котором идет речь, и о степени обоснованности поданной на него жалобы .

Жители данного населенного пункта должны быть выслушаны, а их доказательства приняты во внимание. Если указанные факты будут подтверждены и не окажется никакого сомнения в их достоверности, то носители власти, осмелившиеся препятст­ вовать предписаниям государя о выполнении служебных функ­ ций в духе гуманности, умеренности и справедливости, подле­ жат незамедлительному и суровому наказанию»22 .

Новые политические установки Махмуда I I Ферман 1833 г. уже содержал те положения, которые позд­ нее вошли в текст османского уголовного кодекса. В этом ука­ зе запрещались самоуправство и произвол в отношении как мусульман, так и христиан, даже если их вина не вызывала сомнения. «Если мусульманин или реайят будет обвинен в правонарушении или преступлении, то местные власти должны ограничиться арестом и заключением обвиняемого в тюрьму, где он должен содержаться до окончания расследования всех обстоятельств дела. После того как будет выяснено, справедли­ во ли обвинение, или оно есть результат личной неприязни, губернатор обязан выслать свой рапорт правительству, которое решит, необходимо ли повторное расследование. Ни в.каком случае губернатор не имеет права проливать кровь поддан­ ного, вверенного его защите. Если преступление обвиняемого будет доказано и на основании наших священных законов его признают виновным, то и тогда смертный приговор не может быть приведен в исполнение, прежде чем его утвердит прави­ тельство в Стамбуле»23 .

Хотя французский перевод фермана, опубликованного в га­ зете «Монитор Оттоман», придает европейский стиль некоторым его формулировкам, но и в самой структуре его можно про­ следить влияние европейской законодательной мысли. Еще од­ ним новшеством в сложившейся многовековой османской прак­ тике служебных отношений, зафиксированным в фермане 1833 г., было строгое предписание относительно оплаты расхо­ дов служебных лиц и их содержания В ' время поездок по им­ О перии. «Все официальные лица государства, кем бы они ни были: везиры, мирмираны и т. д., имеющие надобность в поезд­ ках по империи, покупают необходимые им съестные припа­ сы на собственные деньги, а бедные не должны снабжать их даром». Заканчивался ферман обращением к властям любого ранга с требованием, чтобы «все подданные, и мусульмане и реайя, были избавлены от притеснений и обид, постепенно уко­ ренившихся в административной практике, что во все времена противоречило священным мусульманским законам и что про­ тивно личной воле султана»24 .

В приведенном фермане достаточно четко выражена тенден­ ция уравнять положение мусульман и христиан в ходе судеб­ ного расследования. В нем обозначены и некоторые идеи со­ циальной справедливости, но ничего не сказано относительно тех юридических норм, которыми руководствовался шариатский суд при разборе конфликтов между мусульманами и христиа­ нами. Более того, ферман опирается на «священные мусуль­ манские законы», которые, рекомендуя воздерживаться от эксцессов и чрезмерного притеснения реайя, никогда в действи­ тельности не уравнивали последних с мусульманами, а доста­ точно ясно выражали презрение к иноверцам. Вследствие этого 10* 148 И. Л. Фадеева в фермане 1833 г. и подобных ему последующих указах содер­ жалось внутреннее противоречие .

В инваре 1834 г. был опубликован еще один ферман, адре­ сованный везирам, мирмиранам, муллам, кади, аянам, воево­ дам и главам общин в провинциях Анатолии и Румелии, запре­ щавший взимать налоги сверх сумм, установленных законом, запрещавший произвольные поборы, вымогавшиеся под различ­ ными предлогами в судебных процессах, а также на содержа­ ние чиновников, эмиссаров правительства и т. д.25. Согласно но­ вому указу предписывалось производить сбор налогов с насе­ ления два раза в год равными частями. Взимание налогов в промежутках между установленными сроками запрещалось .

Запрещались разного рода злоупотребления и приписки в мест­ ных бюджетах по статьям административных расходов, которые возлагались на самих чиновников. За нарушение указа преду­ сматривалось строгое наказание виновных, а незаконно полу­ ченные суммы подлежали изъятию и возвращению тем лицам, у кого они были изъяты. В указе говорилось: «Суммы налогов не должны превышать того, что установлено законом, а распре­ делять их следует в соответствии с положением и возможностя­ ми каждого из моих подданных мусульман и реайя, богатых и бедных»26 .

Далее речь шла об упорядочении сбора хараджа, который платило христианское население. Должность сборщиков харад­ жа упразднялась. Новый указ предписывал учредить в каждой провинции, в каждом уезде комиссию в составе кади, мюселлима или воеводы и членов христианских общин. Без санкции именитых реайя, входивших в комиссию, никто не мог быть ос­ вобожден от уплаты этого налога. На билетах хараджа кроме печати кади и административных властей полагалась подпись нотаблей реайя. В связи с новым порядком взимания налогов каждая община должна была представить точный список всех ее членов. Деятельность комиссии предполагалась на общест­ венных началах. Все прежние поборы на содержание штата по сбору налогов отменялись. В соответствии с материальным по­ ложением и состоянием здоровья реайя подразделялись на три категории. Первая платила 60 пиастров, вторая — 30 и третья— 15 пиастров в год с каждого мужчины, что равнялось примерно 16, 8 и 4 фр. фр. Все остальные налоги христиане должны были платить наравне с мусульманами в зависимости от размеров и качества имевшихся в их владении земельных участков или от выполняемой ими работы. При этом учитывалось имущест­ венное положение облагаемого населения, которое также под­ разделялось на три категории .

В фермане содержались обычные ссылки на мусульманские законы, но характерно, что здесь они также истолковывались в пользу реайя: «Выполнение законов ислама — священный Новые политические установки Махмуда I I долг, необходимая обязанность для всех .

Всякий государствен­ ный служащий, который будет уличен в злоупотреблении слу­ жебным положением или в притеснении реайя, рассматривает­ ся как бунтовщик-против религии и воли султана». Далее по­ яснялось, что мусульманские законы запрещают всякие налоги и поборы с больного, искалеченного или престарелого райята из сострадания к несчастным, которым аллах велит помогать»27 .

Следует заметить, об этом уже упоминалось, что великий всзир Мустафа-паша Байрактар ранее издавал указ, предостав­ лявший духовенству христианской общины сбор хараджа, од­ нако в приведенном указе Махмуда II более четко установлен порядок взимания налогов и христианское население дифферен­ цировано в соответствии с имущественным положением. Указы султана грозили суровыми наказаниями в случае их несоблю­ дения, и тем не менее повторение из указа в указ некоторых требований свидетельствует об их недостаточной эффективно­ сти. К нарушителям применялись строгие меры. В газете «Таквим-и векаи» сообщалось, например, о смещении с постов гу­ бернаторов Берковца и Софии вследствие жалоб христианского населения на творимые ими бесчинства28 .

В одном из последних указов Махмуда II, изданном в 1838 г., незадолго до смерти султана, прямо говорится о си­ стематических нарушениях предписаний правительства: «Мно­ гочисленные примеры свидетельствуют до сего дня о твердой воле султана осуществлять справедливость во всех пределах его империи ко всем категориям его подданных .

Однако вопреки его неоднократным приказам, вопреки да­ же актам суровости, которые вызывало их несоблюдение, ж а­ лобы продолжают поступать к правительству, а в последнее время его величество был уведомлен о том, что в некоторых районах Румелии могущественные собственники, движимые гнусностью личного интереса, этого бича всех стран, позволяют себе притеснять бедное население и творить над ним произ­ вол... С целью положить конец непрекращающимся злоупо­ треблениям, столь противоречащим отеческим заботам его ве­ личества о своих подданных, недавно был издан ферман, пред­ писывающий всем мюширам29, пашам и прочим должностным лицам обратить серьезное внимание на поведение свое и своих подчиненных. Ферман предупреждает о суровом наказании за первое же должностное преступление, о котором станет из­ вестно султану»30 .

Из приведенных указов видно, какие трудности стояли на пути реформ и общественных преобразований даже в правле­ ние такой незаурядной личности, каким был Махмуд II. Вопре­ ки ссылкам на мусульманские законы и традиции подобные указы лишь раздражали местную администрацию, тормозив­ шую их выполнение. Новшества султана враждебно восприни­ 150 И. Л. Фадеева мались и многими столичными сановниками, дорожившими инерцией установившихся обычаев. «На престоле султана удер­ живает лишь пиетет к его роду и опасения превратностей ре­ гентства31»,— писал российский представитель в Стамбуле32 .

Оппозиция, хотя и вынуждена была принять новые поряд­ ки, не смирилась с ними внутренне и готова была в любой момент вернуться к старому. «Идеализирующие- прошлое, кото­ рое они не могут воскресить, многие из старых турок, и среди них большая часть улемов, сожалеют о старых обычаях, своих прежних привилегиях и костюмах. Люди этой категории, до сих пор обнаруживавшие полное безразличие к делам христиан, как вследствие невежества, так и по причине фанатизма, вот уже некоторое время принимают активное участие в нововведе­ ниях, которые приходят из-за границы, и предаются с извест­ ной услужливостью доктринам, которые здесь проповедуются .

Они их не воспринимают всерьез, как это полагают (имеет в виду европейцев.— И. Ф.), а стараются лишь подражать султа­ ну, задумавшему все это, чтобы цивилизовать свой народ. Сов­ сем наоборот, эти люди хотят использовать.новшества в своих собственных целях, диаметрально противоположных этим нов­ ш ествам»33. Так охарактеризовал барон Р. Рикман некоторых влиятельных лиц султанского окружения и восприятие ими- ре­ форм. Давая оценку ситуации, сложившейся в правящей вер­ хушке вследствие реформ Махмуда II, российский дипломат подтверждает свои заключения парадоксальным примером не­ ожиданного восприятия и интерпретации событий июльской ре­ волюции 1830 г. во Франции некоторыми консервативными са­ новниками Османской империи: «Для них (консервативных са­ новников.— И. Ф.) революция, которая только что имела место во Франции,— предмет удивления и восхищения. Для них те средства, которые обеспечили ей триумф, представляются допу­ стимыми и законными в целях предотвращения нововведений государя. Для этих людей конституция — х о р о ш а я вещ ь (выде­ лено в тексте.— Я. Ф.), как заявил об этом однажды инспек­ тор артиллерийского корпуса Тахир-паша, внимательно выслу­ шав объяснение причин, вызвавших последнюю катастрофу в королевской семье во Франции»34 .

И позднее, в годы танзимата, европейские конституционные идеи пытались использовать традиционалисты против европеи­ зации и реформ. Расследование заговора 1859 г. против сул тана Абдул Меджида I и его министров выявило общее недо­ вольство его участников провозглашением равенства христиан .

Организатор заговора шейх Ахмед на допросе показал, что он рассматривает реформаторские эдикты 1839 и 1856 гг. как противоречащие шариату. При этом, как свидетельствует ряд источников, среди участников заговора были сторонники консти­ туционного ограничения власти султана-реформатора35 .

Новые политические установки Махмуда I I В Европе буржуазные революции совершались для претво­ рения в жизнь новых идей о преобразовании общества. В Ос­ манской империи мятежи и восстания XVIII—XIX,вв. мусуль­ манского населения проходили под лозунгами ислама, однако не против господствовавшей государственной системы и офи­ циальной (религии, иак это было в первые века существования осм а некого госуд а рст в а. Подобные движения, иници атор ам и которых было духовенство и до 1826 г .

янычары, были направ­ лены не против самой формы правления, а против того или иного султана, чья деятельность не устраивала эти категории населения, справедливо усматривавшие в новшествах и рефор­ мах западного образца угрозу своему положению. Говоря о таких элементах в окружении Махмуда II, Р. Рикман полагал, что в них мог таиться зародыш опасности для империи, если бы им «удалось объединить все разнородные страсти, всю мя­ тежную ненависть, которая подготовляет восстания. Однако,— пояснял он,— этой партии не хватает энергии и талантов. Пра­ вительство следит за ней, страх ее подавляет, и она имеет ма­ ло доверия в качестве моральной силы, ибо, как бы ни были велики нищета и недовольство народа, он устал от войн и вос­ станий, хочет лишь отдыха и покоя... Большой рычаг здешних мятежей — янычары отсутствуют ныне, улемы же, имевшие силу в союзе с этим корпусом, утратили прежнее политическое влияние на -народ»36 .

Партии консервативных сановников и улемов противостояла группа, сторонников реформ, по мнению Р. Рикмана также спо­ собных в более или менее отдаленном будущем стать угрозой спокойствию страны, хотя это были наиболее преданные слуги султана. Опасность этой партии российский дипломат усмат­ ривал в том, что «без предварительной культуры, без природ­ ных способностей, без каких-либо знаний, приобретенных уче­ нием или элементарным воспитанием, молодежь, которая ок­ ружает султана, безотчетно, без анализа схватывает нравы, обычаи, идеи нескольких европейских авантюристов и воспри­ нимает пороки европейской цивилизации, не понимая ее, не умея проникнуться ее интеллектуальными качествами, состав­ ляющими ее основу, достойными распространения и разви­ ти я»37. При известной субъективности подхода к описываемым явлениям оценка Р. Рикмана содержит рациональное зерно .

В Европе новые социальные и политические идеи вызревали на почве сформировавшихся новых экономических условий разви­ вавшегося капитализма, которому соответствовала новая бур­ жуазная идеология, пришедшая на смену феодальному клери­ кализму. Но пропасть разделяла традиционный уклад осман­ ского общества, веками определявшийся нормами ислама и ос­ тававшийся таковым и в начале XIX в., с одной стороны, а с другой — европейскими культурными началами, интенсивно 152 И. Л. Фадеева внедрявшимися в это общество в эпоху Махмуда II. Представ­ ления даже образованных турок о европейской цивилизации длительное время лишены были ясного понимания социальных и экономических концепций и систем, направлявших разви­ тие стран Запада, хотя из экономических мер Махмуда II, а затем Порты в эпоху танзимата (можно заключить, что у них были все же некоторые представления об экономических функ­ циях государства в XIX в.38 .

Успехи и достижения турок в эпоху «реформ Махмуда- II живо 'интересовали европейскую общественность, не всегда, од­ нако, реально представлявшую себе суть происходящих там перемен. В европейской печати эти успехи иногда преувеличи­ вались, что порой приводило к курьезам. Под впечатлением «быстрого прогресса» в Османской империи была сделана по­ пытка посеять в турецкую почву семена идей, которые даже на своей родине во Франции не получили тогда признания. В до­ несении российского посла А. П. Бутенева канцлеру К. В. Нес­ сельроде сообщалось о следующем происшествии; «Абсурдная секта сен-симонистов39, которой уже был вынесен приговор во Франции, попыталась распространить свое влияние на Востоке .

12— 15 ее членов вот уже несколько дней находятся в Констан­ тинополе. Конечно, их доктрина о свободе женщин не могла никоим образом найти хотя бы малейшее применение и хотя бы минимальное число прозелитов, особенно в стране, где полига­ м и я— религиозный и гражданский закон40. С самого начала эти ревнители были приняты очень плохо и даже посажены в тюрьму. Правда-, турецкие власти их вскоре выпустили и пере­ дали в распоряжение французского посольства, которое не без досады вынуждено было защищать своих соотечественников .

Сераскер и султан развлекались потом этим инцидентом, в кон­ це концов обращенным в шутку. Однако этот случай, вероят­ но, положит конец дальнейшему пребыванию сен-симонистов в турецкой столице»41. Вышеприведенная история выглядит анек­ дотичной, потому что имела- место в государстве, делавшем лишь первые шаги на пути европеизации, в обществе, где свет­ ские начала очень медленно пробивали себе дорогу .

Итогом реформаторской деятельности султана была его по­ ездка в Румелию в апреле— июне 1837 г. Махмуд II объяснил, что его путешествие «имеет единственную цель — обеспечить личным его присутствием благосостояние его подданных, как мусульман, так и христиан, улучшить, насколько возможно, ус­ ловия их жизни, облегчить участь бедных, позаботиться о за ­ щите культов, реконструкции христианских церквей — оказать помощь населению всюду, где оно испытывает нужду»42. Пу­ тешествие оплачивалось из личных средств султана. По пути следования Махмуда II в качестве пожертвований значитель­ ные суммы были розданы бедным, вдовам и сиротам без раз­ Новые политические установки Махмуда I I личия религиозной -принадлежности. Эта поездка султана под­ робно описана сопровождавшим его прусским офицером Мольтке43. Махмуд II достаточно четко представлял себе зна­ чение христиан и Османской империи, особенно их роль в эко­ номике государства. Указы, составленные им для губернаторов провинций, где преобладало христианское население, обычно заканчивались следующим образом: «Знайте, что я рассматри^ ваю всех жителей моей империи, какова бы ни была их вера, как залог, доверенный провидением моей заботе; я хочу, чтобы повсюду бедному в. особенности оказывалась справедливость и защита, чтобы сельское хозяйство, промышленность и торговля поощрялись. Не забывайте, что христианские подданные, имею­ щие прибежище под османским знаменем, способствуют про­ цветанию страны и поддержанию моей императорской казны, я хотел бы поэтому, чтобы их личность и их интересы всегда эффективно охранялись, чтобы в своих нуждах^ будь то^религия или школы, они пользовались постоянно всей свободой, сов­ местимой с интересами нашей святой веры, так как, согласно предписаниям ее законов, мы должны рассматривать их кровь, их имущество, их честь как наш и»44. Этот, как и пре­ дыдущие приведенные здесь указы Махмуда II, уже содержит все основные элементы, которые после смерти султана в 1839 г .

легли в основу известного Гю л ьхан ейского хатт-и шерифа, от­ крывшего новый этап османских реформ -г- танзимат .

В 30-х годах XIX в. были заложены основы светского обра­ зования, что способствовало появлению государственных дея­ телей и турецкой интеллигенции нового типа, ставших носите­ лями и проводниками в османском обществе новых идей, су­ мевших, несмотря на непоследовательность официального поли­ тического курса, осуществить дальнейшие реформы и европеи­ зацию страны .

Нормы ислама служили форма-^ьным обоснованием и зако­ нодательных актов, и практики Махмуда II, однако в действи­ тельности они противоречили многим предписаниям Корана, что дало повод консервативным кругам называть реформатора «падишахом-гяуром» .

Его широкая интерпретация норм шариата, конечно, не имели аналогов в прошлой истории мусульманских государств, но и ситуация, сложившаяся в Османской империи XIX в., тоже была уникальной. Она вынуждала османское пра­ вительство искать новые пути политического развития и давать своей политике обоснование хотя и религиозное по форме, но по существу совершенно выходившее за рамки исламской тра­ диции, на что особенно обращали внимание.сторонники старой системы. Конечно, сам принцип равенства османских поддан­ ных подрывал средневековую религиозную концепцию мусуль­ манского государства, где иноверцы не были полноправным, на­ селением. Поэтому с эпохи Махмуда II начинается длитель­ 154 И. Л. Фадеева ный процесс секуляризации идей !И государственной практики, процесс постепенного отделения государства и его политики от религии, порождавший дихотомию в ряде общественных и куль­ турных институтов .

Покончив с сепаратизмом в провинциях, у н и ч т о ж и в некон­ тролируемую силу янычарского корпуса, султан сумел обеспе­ чить максимальную в тех условиях централизацию государст­ ва, опиравшегося на регулярную армию, которая теперь рекру­ тировалась среди широких слоев мусульманского населения .

Чтобы эффективно осуществлять власть и контроль над всеми подданными империи, султану уже было недостаточно его орео­ ла главы мусульманской общины. Численно и экономически окрепшие христианские общины, поддерживаемые Россией, не могли довольствоваться прежней ролью подчиненной и остав­ ленной на милость победителя реайи. Реформы 30-х годов, по замыслу султана, должны были уравнять и сблизить столь р а з­ личавшиеся между собой этнические и религиозные группы на­ селения Османской империи. Такие реформы требовали новой концепции общества, которая не замедлила появиться как док­ трина подданных различного вероисповедания, но единой поли­ тической системы, близкой тогдашним европейским государст­ вам, на которые она до некоторой степени ориентировалась .

Когда турецкие историки преимущественно обращают вни­ мание на фактор иностранного вмешательства как препятст­ вия на пути реформ, они упускают из виду двойственную при­ роду такого фактора. Это вмешательство, с одной стороны, дей­ ствительно препятствовало проведению реформ и вследствие узкокорыстных интересов каждой из великих держав, и вслед­ ствие их постоянных разногласий, но, с другой стороны, это вмешательство побуждало турецких государственных деятелей к ускоренному проведению реформ, чтобы удержать империю от окончательного распада и не допустить полного контроля какой-либо из держав над османским государством или частью его территории. Отсюда истоки политики танзимата, политики реформ и лавирования Порты между европейскими державами с преимущественной опорой на Англию до начала 70-х годов XIX в .

В середине XIX в. окончательно оформились основные по­ ложения доктрины «османизма», начало которой было положе­ но реформами и внутренней политикой Махмуда II. Одновре­ менно в противовес этой официальной идеологии крепли тен­ денции национальной независимости среди христианских под­ данных империи. Эти два антагонистических направления всту­ пили в противоборство. Махмуд II, по-видимому, понимал не­ совместимость своих представлений о положении христиан в рамках обновленного османского государства с существова­ нием средневековой системы миллетов. Есть основания пола­ Новые политические установки Махмуда I I гать, что о«н (намеревался ее упразднить45, однако это сдела.ть было уже поздно, слишком далеко зашел процесс децентрали­ зации, к тому же с конца* X V III— начала XIX в. иностранные державы приобрели право покровительства христианским под­ данным султана, что поощряло их к дальнейшей борьбе за на­ циональную независимость и не способствовало отнюдь успе­ ху новой идеологии Порты. Другим существенным препятст­ вием к распространению и утверждению идеологии «османизма» была, как уже говорилось, чуждость обосновываемых ею реформ традиционным нормам ислама. Османские реформато­ ры, начиная с Махмуда II и последующие, пытались найти обо­ снование своим программам в догматах ислама (что было единственно возможным обоснованием в том обществе), но многие их акции шли вразрез с изрядно обветшавшими нор­ мами и предписаниями религии. Даже га формула равенства, которую предлагал Махмуд II, противоречила' Корану, не пре­ дусматривавшему никакого равенства мусульман с христиана­ ми, не признававшему их равными ни перед законом, ни перед верховной властью. Поэтому и Махмуд И, и последующие ре­ форматоры старались заручиться поддержкой высшего духовен­ ства, по необходимости назначая или способствуя назначению на ключевые посты в религиозной иерархии угодных им лиц .

Антагонизм между сторонниками европеизации и реформ, с од­ ной стороны, и традиционалистами— с другой, сохранялся на протяжении всего XIX века. Чтобы получить поддержку или хотя бы обеспечить себе нейтралитет религиозных кругов, Мах­ муду II пришлось приложить немало усилий. Он регулярно предоставлял средства на поддержание и реставрацию святынь Мекки и Медины, будучи «первым и самым верным храните­ лем мусульманской религии»46. Богатые подарки получало на­ селение этих городов. Убежденный в том, что религия — наибо­ лее эффективная сила для удержания народов в узде, дейст­ венное, но мягкое средство их подчинения, султан не прене­ брегал возможностью подчеркнуть ее внешний престиж. Про­ славляя набожность султана, газеты утверждали, что мечети содержатся превосходно, что их служители оплачиваются го­ раздо лучше прежнего. Указы, касавшиеся религии, требовали неукоснительного соблюдения пяти ежедневных молитв 47 .

Махмуд II не обходил вниманием и глав других религиоз­ ных общин. В первый день мусульманского праздника рам аза­ на 1835 г. он пригласил к себе греческого патриарха! в Кон­ стантинополе, двух армянских патриархов (католического и армяно-григорианского), а также главного раввина и вручил им украшенные бриллиантами почетные ордена. «Этот посту­ пок»— писал А. П. Бутенев,— вызвал всеобщее удивление.. .

Он служит доказательством намерений султана следовать си­ стеме терпимости и равенства ко всем своим подданным»48 .

156 И. Л. Фадеева Тогда же грекам, как и сербам, было разрешено строить новые либо ремонтировать старые церкви. Султан лично посетил одну из таких полуразрушенных старинных церквей, находившуюся неподалеку от Семибашенного замка в Стамбуле и славившую­ ся чудотворным источником. Греческому духовенству были по­ жалованы деньги на ее восстановление49. Подобное отношение к иноверцам было беспрецедентным в течение многих веков ос­ манского господства, и, конечно, оно сильно, но по-разному впечатляло современников Махмуда II .

Несмотря на очевидные трудности и не всегда четко обо­ значавшиеся в тот период результаты реформ, в ходе поли­ тической и идеологической борьбы внутри правящей группи­ ровки новые идеи прокладывали себе дорогу, постепенно охва­ тывая все более широкий круг лиц османской верхушки, кото­ рые связывали будущее государства с европеизацией и рефор­ мами. В обществе, где религиозный принцип не только преоб­ ладает, но и поглощает все остальные, всякая политическая или социальная революция начинается с революции религиоз­ ной. Нельзя изменить нравы, институты, систему управления, не меняя или не нейтрализуя религию .

Махмуд II был первым среди мусульманских монархов, ко­ торый приступил к возрождению своего государства путем более широкой интерпретации догм Корана.. Он ничего не менял в тексте религиозных законов, но истолковывал их смысл в соответствии с нуждами своей политики'. «Не свершившееся, а то, к чему он стремился, что бодро начал, составляет мерило, по которому потомство должно судить о нем, и это мерило всегда поставит его в ряд недюжинных личностей... Ему бес­ спорно принадлежит заслуга, что он выровнял место для но­ вого здания, очистил его от наносного мусора средневекового варварства. Он есть основатель нового времени для Тур­ ции...» 50 .

1 В а с и л ь е в А. М. Пуритане ислама? Ваххабизм и первое государство Саудидов в Аравии (1744/45—1818). М., 1967, с. 105— НО .

2 Там же, с. 112— 114 .

3 Указ 1808 г. воспрещал употребление бранной клички «гяур» в обраще­ нии к христианам. Согласно другому указу Байрактара сбор хараджа был изъят у откупщиков и передан в ведение греческого и армянского патриархов ( М и л л е р А. Ф. Мустафа-паша Байрактар. Оттоманская империя в начале XIX века. М.— Л., 1947, с. 296—297) .

4 Пантеон знаменитых современников. СПб., 1840, с. 38 .

5 K a r a 1 Е. Z. Osmanli tarihi. Nizam-i cedit Tanzimat devirleri (1789— 1856). C. 5, 2 Baski. Ankara, 1961, c. 155— 156 .

6 Т о д о р о в H. Балканский город XV—XIX веков. M., 1976, с. 405 .

7 Там же, с. 191— 195 .

8 До начала XX в. словом «миллет» обозначались немусульманские рели­ гиозные общины, официально признанные в Османской империи при султане Мехмеде II Фатихе (1444—1446, 1451—1481) .

Новые политические установки Махмуда I I 9 Аккерманская конвенция состоит из трех частей: Пояснительной конвен­ ции к Бухарестскому мирному договору 1812 г.; Отдельного акта о Молдавии и Валахии; Отдельного акта о Сербии (АВПР, ф. Главный архив, 1-7, оп. 6, д. 1, 1826, л. 242—242об.) .

10 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 58, 1830, л. 307—307об .

1 В XIX в. термином «реайя» обозначали только христианское население Османской империи, тогда как в XV—XVII вв. под ним подразумевалось все земледельческое население — и мусульмане, и христиане .

12 «Le Courrier de Smyrne», 15.01.1831 .

13 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 61, 1831, л. 363—364об .

14 «Le Courrier de Smyrne», 03.01.1830 .

15 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 61, 1831, л. 265об .

16 Н о в и ч е в А. Д. История Турции. Т. 2. Ч. 1 (1792—1839). Л., 1968 .

с. 240 .

17 И в а н о в Н. А. О типологических особенностях арабо-османского фео­ дализма.—«Народы Азии и Африки». 1978, № 3, с. 55—6 6 .

18 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 61, 1831, л. 266 .

19 «Le Moniteur Ottoman», 26.10.1833. Этот указ был опубликован в ав­ густе 1833 г. для губернаторов Румелии, а в декабре 1833 г. с некоторыми дополнениями он был разослан в другие провинции. Текст этого фермана, как м последующих указов Махмуда II, впервые вводится в научный оборот .

20 М и р м и р а н — сановник в ранге двухбунчужного паши, глава эйялета, иногда приравнивался к бейлербею .

2 М ю с е л л и м ( м ю т е с е л л и м ) — наместник вали или мутасаррыфа, посылавшийся в санджаки для сбора налогов .

22 «Le Moniteur Ottoman», 26.10.1833 .

23 Там же .

24 Там же .

25 «Le Moniteur Ottoman», 22.01.1834 .

26 Там же .

27 Там же .

28 «Таквим-и векаи». 1252 [8.08.1836], № 122. Стамбул .

29 М ю ш и р — маршал, звание в османской армии .

30 «Le Moniteur Ottoman», 17.11.1838 .

31 После убийства султана Мустафы IV в 1808 г. Махмуд II остался един­ ственным взрослым представителем рода Османов, его дети были малолет­ ними .

32 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 61, 1831, л. 261—261об .

33 Там же, л. 261об .

34 Там же, л. 262 .

35 П е т р о с я н Ю. А. Младотурецкое движение (Вторая половина XIX— начало XX в.). М., 1971, с. 43—45 .

36 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 61, 1831, л. 262об .

37 Там же, л. 263. Из различных источников эпохи Махмуда II и исследо­ ваний о ней трудно точно установить истинные убеждения тех или иных лиц из окружения султана, так как по этому вопросу имеются противоречивые сведения. Например, ближайший сподвижник султана Хюсрев-паша, долгое время занимавший пост сераскера (военного министра), по отзыву европейца лейтенанта Рейли, находившегося в ставке Хюсрев-паши в начале военных дей­ ствий против Мухаммеда Али, был активным сторонником новой системы (АВПР, Ф. Канцелярия, Константинополь, д. 243, 1833, л. 18). В секретной записке первого переводчика российской миссии князя Ханджери о реформах и разногласиях в Порте в период танзимата в 1840 г. говорится о двойствен­ ной роли Хюсрев-паши, бывшего тогда великим везиром. Ханджери, пишет, что в глубине души этот государственный деятель был за старый порядок вещей, что он солидарен с улемами, которые проклинают новшества (АВПР, ф. Канцелярия, д. 43, 1840, л. 437). Как тайного противника реформ Хюсревлашу характеризует Э. 3. Карал (К а г а 1 Е. Z. Osmanli tarihi... Cilt 5, с. 144) .

Д. Г. Розен писал, что это был человек, лично преданный султану и боль­ 158 И. Л. Фадеева ше всего заинтересованный в личной карьере ( Р о з е н Д. Г. История Турции от победы реформы в 1826 году до Парижского трактата в 1856 году. Ч. 1 .

СПб., 1872, с. 258—261) .

38 См.: Ф а д е е в а И. Л. Османская империя и англо-турецкие отношения в середине XIX в. М., 1982 .

39 Последователи учения французского социалиста-утописта Анри Клода де Сен-Симона (1760— 1825), подвергавшего острой критике буржуазное об­ щество. Они, в частности Б. П. Анфантен, выдвинули тезис об общественном равноправии женщин. Есть сведения, что в 30-х годах XIX в. они некоторое время находились на службе правителя Египта Мухаммеда Али (И в ан о в Н. А. О некоторых социально-экономических аспектах традиционного ис­ лама (на примере арабо-османского общества).— Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока. М., 1982, с. 56) .

40 А. П. Бутенев здесь не совсем точен, полагая, что полигамия — религи­ озный и гражданский закон мусульман. В Коране она допускалась, но отнюдь не предписывалась в обязательном порядке. Среди мусульманских браков было немало моногамных, особенно у бедного населения, где такие браки преобла­ дали .

41 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 46, 1833, л. 599—599об .

42 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 39, 1837, л. 415—420 .

А. П. Бутенев использует в данном донесении отчет второго переводчика прус­ ской миссии Босьовича, находившегося в свите султана .

43 М о л ь т к е. Письма о Турции.—Военный сборник. СПб., 1877, № 9 .

44 «Journal de Francfort», 12.08.1837 .

45 B e r k e s N. The Development of Secularism in Turkey. Montreal, 1964, c. 95—96. Заменить систему миллетов чем-либо иным было бы чрезвычайно сложно, поскольку и в XIX в. османское общество оставалось экономически, религиозно, культурно и- этнически разобщенным. Административный аппарат оставался мусульманским, причем реформы не только Махмуда II, но и танзимата так и не смогли ликвидировать эту разобщенность .

46 «Le Moniteur Ottoman», 07.03.1837 .

47 Там же .

48 АВПР, ф. Канцелярия, Константинополь, д. 47, 1835, л. 183 .

49 Там же, л. 183 .

50 Р о з е н Д. Г. История Турции Ч. 1. СПб., 1872, с. 329 .





Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ" МАТЕРИАЛЫ 8-й Всероссийской научно-практической конференции "ГОС...»

«О ТЕАТРЕ ЧЕХОВА В КАТАЛОНИИ АСМИК АМИРАГЯН (Барселона) Первое знакомство широкого круга испанских литературных деятелей с русской литературой состоялось в 1887 году, когда известная писательница Эмилия Пардо Басан, первая женщина, возглавившая мадридский Атенеум, прочла ряд лекций о ру...»

«Проблема свободы слова – одна из проблем, которые называются вечными. Во все исторические времена человек не был удовлетворен уровнем свободы слова, предоставляемым ему обществом. И для этого недовольства существуют объективные основания. В любом обществе не вся...»

«171 Р. Ш. Ганелин. И. В. Сталин, А. Я. Вышинский и Ю. П. Францев. Р. Ш. Ганелин И. В. Сталин, А. Я. Вышинский и Ю. П. Францев в 1949–1953 гг.: от борьбы с космополитизмом к "делу врачей" Памяти  Светланы Сергеевны Пантелли 4 апреля 1949 г. я, как и другие студенты исторического факультета ЛГУ, сидел в с...»

«Зонова Т.В. Вестфальская система / Т.В. Зонова // Вестник МГИМО – Университета. – 2008. № 1. С. 78Т.В. Зонова Вестфальская система Сегодняшняя дискуссия замечательным образом стимулирует нас к размышлениям о будущем системы международны...»

«016972 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. E21B 43/08 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента 2012.08.30 (21) Номер заявки (22) Дата п...»

«Историко-краеведческая викторина "Зауральцы в Великой Отечественной войне" Анкета участника Фамилия, имя, отчество Банникова Наталья Александровна Возраст 63 года Образование высшее, Курганский государственный педагогический институт, отделение "Русский язык и литература" (1976 год) Место работы, должность МОУ "Сухменская средняя...»

«УДК 1(091) ПРОБЛЕМА ПРОСВЕЩЕНИЯ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ И ЛИТЕРАТУРЕ А. С. Калугин, Г. Л. Терехова Кафедра "История и философия", ФГБОУ ВПО "ТГТУ"; hist@nnn.tstu.ru Ключевые слова и фразы: мещанство; образование; православие; просвещение; рациональность; соборность. Аннотация: Акцентировано внимание на изучении наследия русской философии и классич...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.