WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«ВОСТОЧНОЙ Е В Р О П Ы 3 -4 ПРОБЛЕМЫ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ CHALIDZE PUBLICATIONS NEW YORK 1982 Журнал редактируют: Франтишек СИЛНИЦКИЙ Лариса СИЛНИЦКАЯ Сотрудник редакции: Борис ...»

-- [ Страница 2 ] --

Я вовсе не утверждаю, что массовые аресты членов КОРа привели бы к демонстрациям протеста и забастовкам. Но такой шаг означал бы принципиальное изменение тактики со стороны властей: террор вместо заигрывания. Без опоры на общество го­ сударственная власть не может проводить политику террора. К тому же, экономика Польши, как, впрочем, и всех стран совет­ ского блока, давно уже находится в зависимости от Соединен­ ных Штатов и Западной Европы, и власти этих стран должны счи­ таться с общественным мнением стран Запада — тем больше, чем сильнее неприятие террора в самих этих странах. Поэтому террор против представителей оппозиции был выборочным и замаскированным, а потому неэффективным и вызывавшим еще большее сопротивление общества .

Опираясь на КОР, используя разработанные им методы и за­ воеванную поддержку, стали формироваться новые направле­ ния, постоянно расширялся круг людей, вовлеченных в оппози­ ционную деятельность. Общественная поддержка демократиче­ ского движения усиливалась по мере того, как возрастала об­ щественная значимость проблем, на решение которых оно бы­ ло направлено .

В свете сказанного выше совершенно теряет смысл вопрос, который задается довольно часто: почему власти терпят незави­ симую политическую деятельность. Спрашивать следует совер­ шенно о другом: раз польское общество поддерживает демокра­ тическое движение, а у тоталитарного режима общественной ба­ зы нет, то почему демократическое движение все еще не приняло массовый характер и почему тоталитарная система все еще су­ ществует? Иными словами: почему общество терпит тоталитар­ ную власть?

Нет сомнения, что ответ на этот вопрос связан с Советским Союзом и советскими танками. К этому мы сейчас и переходим .

В прошлом советская интервенция наступала, во-первых, в случае волнений или народного восстания (Берлин 1953 г., Будапешт 1956 г.), и, во-вторых, когда в стране начинали про­ водить реформы, грозившие уничтожением советского контро­ ля над данной страной. Поэтому можно сказать, что до тех пор, пока ПОРП не утратила доверия Москвы (в отличие от группы Дубчека) и пока власть ПОРП не находится под угрозой (как во времена берлинского и будапештского восстаний) советская интервенция Польше не угрожает .

Цель нынешнего общественного движения в Польше — демо­ кратизация и независимость. Для достижения этого необходимо освободиться от советского господства. Добровольно отказать­ ся от контроля советские руководители не захотят. Польша — чрезвычайно важный стратегический район для сохранения со­ ветского присутствия в Европе и влияния СССР на западную ее часть .

С другой стороны, мысль о вооруженной экспедиции за Буг должна страшить Кремль. Для русских Польша — страна восста­ ний. Более ста лет Польша была не только жемчужиной рус­ ской короны, но и ’’бревном в глазу” Российской империи. Со­ ветские вожди вынуждены считаться с тем, что вооруженная интервенция на Висле приведет к кровопролитной войне и мо­ жет вылиться в бунты других порабощенных стран, в войну с Китаем, не говоря уже о чрезвычайном осложнении отношений с Западом .

Именно поэтому я думаю, что советские руководители не хо­ тят интервенции. Они боятся ее. При альтернативе вооруженная интервенция или согласие на ограниченные демократические ре­ формы в Польше, они предпочтут второе решение. Во всяком случае, демократические реформы, которые организованное польское общество выторговывает у властей, каждый раз дают советскому руководству возможность взвесить: ударить или вести переговоры. Перерастающие же в бунт волнения времени на размышления не оставляют. Угроза советской империи, ко­ торую несет в себе интервенция в Польшу, позволяет предпола­ гать, что при наличии хоть каких-либо возможностей для перего­ воров советские власти воздержатся от необратимых решений .





Вышвырнуть советских карателей и немедленно ликвидиро­ вать тоталитарный режим мы не можем. Но мы можем дейст­ вовать так, чтобы приблизить эту возможность .

Программа действий Мы уже говорили, что тоталитарная ситема характеризуется лишением общества возможности организовываться. Тоталитар­ ная система разобщает разные общественные слои, разрушает связи между ними. Поэтому исходным пунктом действий, на­ правленных на демокртизацию системы, должна стать самоор­ ганизация, то есть создание самостоятельных, независимых от государственной власти организаций, объединяющих большую или, по крайней мере, значительную часть населения .

Несомненно, поляки мечтают о демократии и независимости .

Но поскольку в настоящее время такую программу реализо­ вать невозможно, мы вынуждены жить в тоталитарной системе .

Демократическое движение станет массовым, только если оно будет бороться за осуществление чаяний людей уже в рамках этой системы. Иными словами, в настоящее время массовыми могут стать только такие организации, которые будут защищать интересы определенных общественных слоев. В студенческой среде, которая организовалась прежде других, эту задачу выпол­ няют действующие в шести академических центрах Студенче­ ские комитеты солидарности .

Организацией рабочих занимается журнал ’’Работник”. Сейчас его читает около 100.000 человек, преимущественно на круп­ ных заводах. Журнал публикует материалы о конкретных про­ блемах конкретных предприятий (продолжительность рабоче­ го дня, оплата простоев по независящим от рабочих причинам, профессиональные болезни, недостатки снабжения и т.п.), со­ общает о забастовках и выступлениях рабочих и защищает идею свободных (независимых от государства-работодателя) проф­ союзов. Уже само издание и распространение такого журнала — начало формирования рабочего актива. В этом деле участвуют сотни местных корреспондентов и распространителей. На заво­ дах страны создаются группы рабочих, сотрудничающих с ре­ дакцией журнала. В Катовице и Гданьске образовались организа­ ционные комитеты свободных профсоюзов .

Примеры организаций такого типа можно найти в деревне:

так, Комитет крестьянской самозащиты Люблинского воевод­ ства представляет крестьян шестнадцати деревень. Кроме него существуют и другие. Эти комитеты были созданы для защиты крестьян перед несправедливым законом о пенсиях работникам сельского хозяйства. Но уже в первых выступлениях этих ко­ митетов ставился основной для деревни вопрос: отношение польских властей к единоличному сельскому хозяйству. Если такое движение распространится на всю страну, то организован­ ный нажим крестьян наверняка повлияет на сельскохозяйствен­ ную политику властей в сторону большего благоприятстсвования единоличному хозяйству, так как в настоящее время только такая политика может способствовать преодолению продоволь­ ственного кризиса .

Знаменательно, что местные независимые организации первыми создали крестьяне — единственная группа польского общества, избежавшая ’’национализации”. Нет сомне­ ний, что вскоре в Польше будет создана массовая организация рабочих, которая успешно защитит их от государства-работода­ теля. Тогда возникнут условия для преодоления кризиса тота­ литаризма, вызванного, как мы уже говорили, отсутствием у общества возможности влиять на цели производственного про­ цесса и на разделение труда. Кроме рабочих и крестьянских ор­ ганизаций, давление на власть оказывали и будут оказывать студенческие комитеты Солидарности и Товарищество научных курсов (Летучие университеты), созданное для поддержки са­ мообразования и независимых научных исследований .

До сих пор мы говорили об организациях и группах, возника­ ющих вне официальных структуры и союзов, поскольку послед­ ние включены в государственную систему и давно уже превра­ тились в орудие угнетения общества. Демократическое движе­ ние и его публикационная деятельность создают условия для борьбы за превращение местных организаций официальных со­ юзов и кооперативных товариществ в подлинно общественные организации. В этой области уже накоплен опыт: в Союзе поль­ ских писателей (официальная организация) писатели провели из­ бирательную кампанию под лозунгом свободы творчества и из­ брали правление, способное реализовать хотя бы некоторые тре­ бования членов Союза. Такая дорога открыта для всех .

Я излагаю тот аспект нашей программы действий, который рассматривает возможности организованного давления на власть. В результате такого нажима начнется постепенная моди­ фикация режима, по ходу которой можно будет выражать и осуществлять стремления различных профессиональных групп .

А это — принципиальное ограничение тоталитарной власти, по­ скольку в тоталитарной системе конфликт между правящей эли­ той и обществом доминирует над социальными противоречи­ ями. Но ограниченный представительством профессиональных интересов тоталитаризм возможен только как этап на пути от тоталитаризма к демократии. С одной стороны, профессиональ­ ные интересы могут быть удовлетворены лишь в рамках серь­ езных политических преобразований, с другой стороны, нужды и стремления людей ни в коей мере не сводятся только к тем, что связаны с их ролью в общественном разделении труда. А так как возможности демократических перемен в Польше ог­ раничены внешними факторами, программа самоорганизации общества ни в коем случае не должна сводиться только к нажи­ му на власть .

Товарищество научных курсов организует циклы лекций и семинаров в помощь самообразованию и готовится к проведе­ нию самостоятельных научных исследований и разработок. В независимых периодических изданиях публикуется не только информация, но и политическая публицистика, экономические и социологические исследования, научные статьи и художест­ венные произведения. Таким образом, каждая независимая об­ щественная организация в какой-то степени может стать суве­ ренным островком, составной частью национальной культуры .

В наших условиях процесс создания массовых профессиональ­ ных организаций — это также процесс роста общественного само­ сознания. Определив свои нужды и ограничивающие внтуриполитические факторы, польское общество сможет воздержать­ ся от создания институтов, нарушающих фасад тоталитаризма, и приступить к образованию их лишь тогда, когда внешние об­ стоятельства будут этому благоприятствовать. Став массовым, демократическое движение в Польше начнет стимулировать аналогичные движения в других странах ’’реального социализ­ ма”, в том числе и в СССР, в результате чего ’’лучшие времена”, возможно, настанут быстрее .

Приведенные выше рассуждения касались возможностей независимого демократического движения и не учитывали воз­ можных изменений в руководстве. И именно так мы должны поступать, если хотим не выжидать, а действовать .

Не знаю, есть ли среди работников государственного и пар­ тийного аппарата либерально настроенные люди. По правде го­ воря, меня это и не интересует. Но я твердо убежден, что среди них есть прагматики, и по мере развития демократического дви­ жения эти прагматики вынуждены будут считаться с его требова­ ниями. Иными словами, прагматические взгляды некоторых представителей руководства могут трансформироваться в демо­ кратические .

Чего мы хотим

Цель демократического движения, извините за тавтологию, — парламентская демократия и государственная независимость .

Многим, даже благосклонно настроенным западноевропейским наблюдателям кажется, и не без формальных на то оснований, что такая программа годится только для X IX века .

Я с ними не согласен, и вот почему:

Большевистская революция, сталинизм и гитлеризм, вторая мировая война и Ялтинское соглашение привели к тому, что идеи демократии и национальной независимости снова вышли на передний план. Перечисленные выше события — продукт кри­ зисов и конфликтов X X века, и коснулись они, главным обра­ зом, самых развитых в промышленном отношении стран. Гит­ леризм и советский тоталитаризм выросли на почве конфлик­ тов, характерных для времени раннего капитализма, и решение этих конфликтов большевиками и наци отличалось от западно­ го. Правда, освободившись от тоталитаризма советского типа, мы, по многим причинам, не вернемся к раннему капитализму, следовательно, не сможем преобразовать его по образцу Запад­ ной Европы или США. Я имею в виду преодоление Западом проблем раннего капитализма путем создания потребительского общества в так называемом государстве всеобщего благополу­ чия. Цель, которой пытались и пытаются достичь западные госу­ дарства, — это достижение общности интересов организованно­ го труда и просвещенного капитала. Такая программа требует бурного роста производительных сил, концентрации управле­ ния и кардинального изменения функций государства, в ре­ зультате чего увеличивается и влияние государственного аппа­ рата .

Государство всеобщего благополучия, несмотря на опреде­ ленные ограничения, предоставляет своим гражданам свободу потребления и личной жизни, а это содействует переходу общест­ венных дел в руки профессионалов различных специальностей .

Мы в нашей стране хотим ликвидировать советский тотали­ таризм. Мы не добьемся этого, не выработав новой формы пар­ ламентаризма, приспособленной к современным общественным условиям, которые, в свою очередь, являются следствием то­ го же тоталитаризма .

Перечислим хотя бы несколько факторов, характеризующих политическую систему нашей страны:

— экономическая жизнь полностью подчинена государству и регулируется планом;

— государство берет на себя социальное обеспечение (здра­ воохранение, организацию отдыха и отпусков, предоставляет бесплатное образование и т.д.) практически всех жителей стра­ ны;

— народное хозяйство функционирует в тесной связи с эко­ номикой т.н. социалистического лагеря, в первую очередь СССР .

При решении экономических вопросов нам нужно будет стремиться к ограничению централизации, поощрению инициа­ тивы в торговле, мелком производстве, сфере услуг, к развитию кооперации, увеличению роли рынка потребительских товаров и средств производства, капитала и инвестиций, и, наконец, к точному определению полномочий хозяйственных органов. Не­ зависимо от того, как и в какой степени будет проведена де­ централизация управления хозяйством (этот вопрос нужно бу­ дет еще долго обсуждать и изучать), мне не представляется возможным и желательным полный отказ от экономического планирования, которое может действенно контролировать производство и распределение .

Польское общество уже свыклось с системой государст­ венного социального обеспечения. Поэтому наша задача — совер­ шенствовать ее, а не отбрасывать в сторону. Кроме того, поль­ ское общество стремится к уровню потребления, который мож­ но было бы сравнить с западноевропейским стандартом. Стрем­ ление это будет еще усиливаться, и нажим в этом направлении будет возрастать .

Представленная в этой статье программа польского демокра­ тического движения заключается в сосредоточении профессио­ нальных и общественных групп вокруг независимых, самостоя­ тельных организаций, которые будут защищать интересы своих членов и участвовать в разработке будущего общественного устройства .

Я пытался показать, что у такого движения есть шансы стать массовым, вовлечь большинство и даже значительное большин­ ство граждан. В Польше еще живы традиции независимой от го­ сударства общественной и политической деятельности. Даже во время гитлеровской оккупации, когда формально перестало существовать польское государство, оно существовало подполь­ но — была антифашистская армия, система народного образова­ ния, научные институты, издательства, пресса, суд и др. Сейчас мы продолжаем эту традицию в более благоприятных условиях .

Почему же не верить, что движение, охватившее значительную часть общества, способно выработать программу нового общест­ венного устройства и начать проводить ее в жизнь сейчас, в усло­ виях тоталитаризма? Ведь разветвленная система местных орга­ нов самоуправления и есть основной элемент планирующей пар­ ламентской демократии .

Вопрос независимости польского государства — проблема особая, хотя решать ее нужно будет одновременно с другими .

Национальная независимость, без сомнения, обязательное усло­ вие демократии; в то же время это мечта всех поляков, уни­ женных советским господством. Не следует все же забывать, что развитие производительных сил носит наднациональный ха­ рактер, а наше народное хозяйство с каждым годом все больше врастает в систему СЭВа. Разрыв экономических связей между Польшей и СЭВом нанес бы ей значительный ущерб. Поэтому мне представляется, что экономическая, общественная и полити­ ческая интеграция организованных в СЭВе стран будет необхо­ дима и в будущем, но, скорее всего, в виде объединений не­ скольких (не всех) стран СЭВа с перспективным намерением ин­ теграции со странами Европейского Экономического Сообще­ ства .

Посмотрим правде в глаза. Разумеется, интеграция означает ограничение независимости государства. Но важно, чтобы такая связь не означала ограничения независимости общества. Поэто­ му решения об интеграции должны приниматься в условиях фактической, ничем не ограниченной государственной независи­ мости, демократии .

Наднациональная интеграция не может осуществляться по ди­ рективе сверху, по решению государственной власти, даже са­ мой демократической. Управляемому государством процессу интеграции должны предшествовать интеграционные процессы на более низком уровне — на уровне местных органов самоуп­ равления, коопераций, групп и т.д. Советский тоталитаризм стимулирует рост национализма, шовинизма, ксенофобии, обостренной чувствительности к проблемам, затрагивающим национальную гордость. Но в то же время у всех угнетаемых Советским Союзом народов усиливается чувство единства и осознания, что они могут добиться освобождения только об­ щими усилиями. Ведь как горячо встретило польское общество совместные документы Хартии 77 и КОРа. И мне хочется ве­ рить, что мы пойдем именно по такому пути, так как только он поможет нам решить самую сложную проблему — проблему на­ ционального освобождения .

Зденек Млинарж

ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛ ЕДСТВИЯ НОРМ АЛИЗАЦИИ В ПОЛЬШЕ

Дискуссии о возможной демократизации общественно-поли­ тической системы Польши на время прекратились: последнее слово осталось за военно-полицейской машиной советского блока, как и в Венгрии в 1956, и в Чехословакии в 1968 году .

Новым в случае Польши является то, что исполнителями на этот раз оказались польские, а не советские карательные отряды, но сути дела этот факт не меняет. Ведь роль карательных отрядов польские вооруженные силы могли сыграть лишь потому, что они являются составной и подчиненной частью Организации Вар­ шавского договора. Если бы на территории Польши не находи­ лись советские дивизии (пока еще нет данных об их подлинной роли после введения военного положения) и если бы угроза со­ ветской интервенции не была реальной, вряд ли было бы воз­ можным 13 декабря 1981 года .

Никто, в том числе и генерал Ярузельский, не верит, что пу­ тем введения военного положения и установления диктатуры военных можно решить проблемы, возникшие в результате глу­ бокого кризиса польской политической системы. Даже предста­ вители военных властей обещают ’’продолжать реформы” и ут­ верждают, что диктатура военных лишь ’’временная мера”. В этом, однако, ничего нового нет: в Чехословакии анонимные авторы письма, просившие в августе 1968 года ’’помощи” у СССР, тоже обещали продолжать политику, сформулированную в Программе действий К ПЧ, и просили интервентов оказать им в этом содействие. Для проведения реформ им, как и генералу Ярузельскому, нужна была лишь ’’нормализация” .

Когда военное положение в Польше будет отменено, власть имущие (кто это будет, не имеет никакого значения) действи­ тельно попытаются найти выход из положения. Весьма вероят­ но, что будут сделаны попытки осуществить польский вариант так называемой кадаризации. Весьма вероятно, что открыто провозглашаемым идеалом в Польше станет пример Венгрии, где после интервенции 1956 года в течение 25 лет смогли создать режим, при котором до сих пор удается разряжать экономическую, социальную и политическую напряженность и который опирается на довольно широкую поддержку населения. Кадаризация была целью, маячившей также перед глазами руковод­ ства КПЧ после августа 1968 года - при Дубчеке и, по крайней мере, в первые месяцы после прихода к власти Гусака. Я вов­ се не утверждаю, что в апреле 1969 года Гусак ставил перед со­ бой задачу создания такого режима, который существует сей­ час в Чехословакии. Наверное, и он в 1969 году надеялся стать чехословацким Кадаром. Но не вышло. И, как часто говорит сам Гусак, в политике важны не благие намерения, а результа­ ты. Гусак и его режим — это то, что есть на сегодняшний день, и не важно, чем они хотели быть. Нечто подобное ждет Ярузельского и верхушку, которая придет к власти после отмены во­ енного положения: эти люди не будут похожи ни на Кадара, ни даже на Гусака. Экономика Венгрии после подавления револю­ ции 1956 года не была разрушена. В Венгрии сохранилось необ­ ходимое равновесие между сельскохозяйственным и промыш­ ленным производством, а экономическая помощь стран совет­ ской сферы влияния, которую Венгрия получила после интер­ венции, помогла преодолеть критический этап развития страны .

Затем, уже в начале 60-х годов, Венгрия начала постепенно про­ водить экономические реформы. Политический климат также благоприятствовал так называемой кадаризации. Хрущев был непосредственно заинтересован в том, чтобы советская интер­ венция не только не затормозила, а, напротив, укрепила взятый им политический курс на ’’ограниченную десталинизацию”. Так что после разгрома революции советскими войсками, а венгер­ ской оппозиции — политическим террором, в Венгрии все же не был реставрирован сталинизм; напротив, в Венгрию был импор­ тирован хрущевский политический курс. Таким образом, за­ слуга Кадара заключается в том, что он использовал существо­ вавшие в то время условия для создания такой разновидно­ сти режима советского типа, который до сих пор является ил­ люстрацией политики как ’’искусства возможного” .

Гусак в 1968 году этого добиться не смог. И не только пото­ му, что в личном плане сравнение с Кадаром будет не в его поль­ зу, но и потому, что в 1968 году из Москвы дул иной ветер. О к ­ купанты несли в Чехословакию не хрущевский реформизм, а отрицающий его ’’реальный социализм” Брежнева, как слегка видоизмененную систему тоталитарной политической власти, целью которой было обеспечить надежность Чехословакии с точки зрения великодержавных империалистических интересов СССР и не допустить возрождения в стране демократической ереси. Аналогия с Венгрией была лишь в том, что экономика Че­ хословакии во время советской оккупации тоже не была разру­ шена, напротив, 1968 год был годом экономического подъема, начинали проявляться результаты капиталовложений прошлых лет и уже проведенных экономических реформ. Таким образом, чехословацкий вариант ’’нормализации” в течение некоторого времени (примерно до 1976 года) мог опираться на неплохие экономические результаты и довольно высокий уровень жиз­ ни населения. Только в таких условиях можно было успешно провести ’’нормализацию по-чешски” : люди послушно молчат, оставаясь при своем мнении, и заботятся о ’’спокойной жизни” .

Ни Ярузельский, ни кто-либо другой из польских политиков не в состоянии повторить венгерский или чехословацкий вари­ ант ’’нормализации”. Экономический крах Польши — неоспори­ мый факт. Мегалломания стремившегося к индустриализации Терека, пытавшегося создать индустриально развитую ’’новую Польшу”, привела к краху, которому трудно найти аналогию (разве что в идущей по тому же пути Румынии). За истекшие 10 лет партия и правительство Польши осуществили огромные капиталовложения, но все вылетело в трубу, так как либо стро­ ительство производственных мощностей не было завершено, ли­ бо существующие производственные мощности оказались не в состоянии производить, так как полностью зависели от импор­ та машин и оборудования за твердую валюту, которой у Поль­ ши не было; либо производили изделия, не находившие сбыта на мировом рынке. Польская задолженность Западу достигла суммы в 27 млрд, долларов: весь польский экспорт не в состо­ янии был покрыть даже проценты по кредиту. Польское сель­ ское хозяйство оказалось в полном упадке, так как режим не давал единоличным хозяйствам возможности развиваться сво­ бодно, а коллективизировать их не удалось. Существующие в Польше противоречия между городом и деревней с точки зрения экономической, социальной и культурной острее, чем в любой другой стране Центральной Европы .

К осени 1980 года Польша Терека действительно стала ’’иной Польшей” — такой она прежде никогда не была. Она стала бед­ ной страной, над которой нависла угроза голода. Уже в 1976го­ ду массовые забастовки показывали, во что все это может вы­ литься. Забастовки, начавшиеся осенью 1980 года, были пря­ мым следствием этой ситуации, а не каких-то ’’реформистских” идей ’’сверху” или ’’снизу” .

Сейчас военно-полицейская машина пытается вернуть поль­ ский народ назад. В этих тяжелейших условиях она старается со­ хранить ’’порядок” и, отсчитывая от этой точки, проводить ’’нормализацию”. Ни СССР, ни другие страны советского блока вместе взятые не в состоянии помочь экономике Польши. Лю­ бая трансфузия товаров или валюты лишь на время смягчит хронический недостаток изделий.

Но привести польскую экономику в равновесие, достичь необходимого соответствия между промышленностью и сельским хозяйством, добиться эко­ номической стабилизации и последующего развития хозяйства, как это было в Венгрии в 1956 году, советский блок не может:

он не располагает для этого достаточными средствами, так как сейчас все страны советской сферы влияния затронуты кризи­ сом. Проводить же в Польше ’’нормализацию”, опираясь на меха­ низмы потребительского общества, как в Чехословакии 13 лет назад, вообще немыслимо .

Таким образом, чисто экономические показатели убеждают в несостоятельности предположения о возможной кадаризации Польши. Но кроме экономических причин существуют и причи­ ны политического характера, которые тоже наложат отпечаток на процесс ’’нормализации по-польски” .

Политика, зашедшая в тупик

Какой ветер будет дуть из Москвы по ходу ’’нормализации” Польши, довольно ясно. Это будет не ветер 1956 года, а еще худший вариант того шторма страха перед утратой гегемонии, который в 1968 году надвигался с востока на Прагу. Не пото­ му, что Москва больше опасается сопротивления Польши, и не только потому, что Польша — самая крупная страна советской сферы влияния и лежит между СССР и Германией, но и потому, что в 1968 году Москва еще не связала себе руки интервенцией в Афганистане, кризис еще не стучал в двери Советского Союза, а Джонсон не был Рейганом. Кроме того, в 1968 году Москва хо­ тела, чтобы ’’политика разрядки” привела к совещанию в Хель­ синки, чтобы о Чехословакии поскорее забыли и чтобы западные политики стали говорить об оккупации 1968 года лишь как об ’’автомобильной аварии на дорогах детанта” .

В настоящее время положение кардинально иное, и нет осно­ ваний полагать, что Москва удовлетворится мягкой ’’нормали­ зацией”. Ведь именно Москва постоянно поддерживала бездар­ ную польскую верхушку в ее нежелании признать за широкими слоями населения право контролировать власть и участвовать в принятии политических решений .

Не исключено и даже весьма вероятно, что политические си­ лы, поддерживающие реформы, после отмены военного положе­ ния попытаются кое-что спасти. Весьма возможно, что некото­ рые руководители ’’Солидарности”, ввиду безвыходности по­ ложения и надеясь сохранить хоть что-то, пойдут по очень рис­ кованному пути ’’продолжения политики реформ”. Но даже ес­ ли бы Лех Валенса пошел на это, то для дальнейшего развития Польши это означало бы приблизительно то же, что для Чехосло­ вакии возвращение Дубчека из Москвы в августе 1968 года — компрометацию лидера .

Для осуществления общественных реформ необходимо, что­ бы их поддерживали не только официальные политические предствители, но и большинство населения, которое верит в своих политиков и в успех их начинаний. Такое доверие со стороны широких слоев польского общества политическая власть подры­ вает, начиная с 1956 года, так что весь кредит уже полностью ис­ черпали Гомулка и Терек .

Режим генерала Ярузельского резко изменил политический климат страны. Он подорвал уверенность рабочего класса в своей силе, возросшую в результате успехов 1956, 1970 и 1976 гг. Он подорвал уверенность польской нации в том, что кроме советской армии нет силы, способной приостановить про­ цесс демократизации, так как ’’польский солдат не обратит ору­ жие против польского рабочего”. Он подорвал уверенность оппозиционно настроенной польской интеллигенции в невозмож­ ности массового террора в наше время. Он подорвал веру в по­ литические возможности польской церкви и папы польского происхождения. Он развеял иллюзии о твердой реакции со сто­ роны Запада и т.д. Все это вместе взятое не повысит, а, напротив, понизит доверие поляков и готовность и способность коммуни­ стической партии реформировать социально-политическую си­ стему в соответствии со стремлениями большинства нации .

После введения в Польше военного положения коммунисти­ ческая власть выступила как сила, которая не может и не хо­ чет вести диалог с народом. Поняв, что компромисс неизбежно привел бы к отказу от тотального контроля над обществом, коммунистическая власть прибегла к вооруженной силе .

После 13 декабря 1981 года любые ’’реформы” в Польше бу­ дут равнозначны улучшению тюремных правил, но тюрьма оста­ нется тюрьмой. Правда, для заключенных очень важно и качест­ во еды, и количество прогулок, и нормы выработки и какие книги есть в библиотеке. Но заключенные не связывают своих надежд на будущее с тем, что администрация тюрьмы станет бо­ лее либеральной, они ждут дня выхода на свободу .

Все это следует иметь в виду, анализируя возможности ’’даль­ нейших реформ” в Польше. Перед будущими польскими рефор­ мистами будут стоять совсем иные проблемы, чем до 13 декабря 1981 года. Иной будет политическая дифференциация общества .

То, что до 13 декабря 1981 года называлось радикализмом, ста­ ло называться преступлением (а также ’’причиной” введения во­ енного положения). То, что было умеренным реформизмом, бу­ дет считаться радикализмом, а официальная точка зрения переме­ стится от центра к самому краю — к логике военной диктатуры .

Таким образом, после отмены военного положения предста­ вители умеренного реформизма, ни на йоту не меняя своей пози­ ции, станут опасными радикалами, и власть начнет вести себя по отношению к ним соответственно. Кроме того, умеренные ре­ формисты лишатся основы основ своего существования — ведь центризм возможен лишь тогда, когда он является как бы по­ зицией посредника для достижения компромисса между край­ ними политическими полюсами, а при нынешнем ’’временном” перемещении крайнего полюса оппозиции в тюрьмы исчезает и потребность в центристах .

При самых благоприятных условиях может создаться новое направление ’’умеренных реформистов”, которое будет карди­ нально отличаться от ’’умеренных реформистов” до 13 декаб­ ря 1981 года, то есть ’’умеренными” окажутся те, кто до 13 де­ кабря считался консерваторами .

В этих новых условиях пойти по пути спасения возможного значит рисковать потерей своего политического лица и в конеч­ ном счете утратить политическую роль. Стремление завоевать признание новых властей грозит опасностью стать их опорой, помогая сохранить положение, при котором правители смогут в любой момент надеть на себя военные и полицейские мунди­ ры. Об этом свидетельствует пример Чехословакии: в 1969гг. ’’умеренный реформизм” под нажимом властей раско­ лолся, сохранившие прежнюю платформу утратили политическое влияние вообще, а остальные перестали быть ’’умеренными ре­ формистами”. Они остались на политической сцене, но в качест­ ве опоры реставрированной политической диктатуры .

В Польше в ближайшее время перед таким же выбором ока­ жутся и те, кто в рамках ’’обновленных” структур власти по­ пытается продолжать реформы, и активисты некоей ’’обновлен­ ной Солидарности” (или соответствующей организации под дру­ гим дозволенным генералами названием). Этой опасности не может избежать и относительно автономная католическая цер­ ковь. По отношению к церкви власти будут вести себя осторож­ нее и мягче, чем по отношению к ’ ’Солидарности”. Церковь же наверняка не изменит своей позиции относительно собственной автономии .

Вероятно, духовенство по-прежнему будет занимать крити­ ческую позицию в своих проповедях. Но цена, которую запла­ тит за это церковь, будет выше настолько, насколько военная диктатура страшнее режима Терека .

И в новых условиях церковь сохранит в Польше духовное и политическое влияние. Но может случиться, что в будущем ра­ бочие забастовки будут проходить без портрета папы на фаб­ ричных воротах, а будущие Валенсы не будут советоваться с ар­ хиепископами .

С политической, а не военной точки зрения введение военной диктатуры не предотвратило гражданскую войну, как утвержда­ ет официальная польская пропаганда. Нынешняя Польша — стра­ на, где граждане проиграли эту войну. Вооруженного столкно­ вения не произошло, так как власти вели войну против без­ оружного населения, но тем не менее это была гражданская вой­ на .

Резкое изменение политической атмосферы и ликвидация по­ литических институтов, существовавших до 13 декабря, затро­ нуло польское общество настолько, что правящая верхушка не сможет отказаться от радикальных мер. Видимо, следует ждать преобразования партии — или путем чисток, как в Чехословакии в 1970 году, или путем создания формально новой партии, как в Венгрии в 1956 году. Целью реконструкции будет приспособ­ ление компартии к новой обстановке. Эта ’’новая партия” бу­ дет всячески стараться играть ведущую роль, ради сохранения которой и было введено военное положение. Именно это, а не ’’политика умеренных реформ” станет ее основной целью. Ре­ формы же ’’новая партия” будет проводить в той мере, в какой они послужат достижению этой ее основной цели .

После отмены военного положения внутриполитические про­ тиворечия в Польше обострятся и, вероятно, власти вынужде­ ны будут пойти на некоторые компромиссы. Но характер этих компромиссов будет иным, чем до 13 декабря 1981 года. Эти компромиссы лишь снизят напряжение, препятствующее рестав­ рации старой системы, но не будут открывать возможностей к ее постепенному преобразованию. Конечно, развитие истории не кончится в этом тупике, но не дает оснований для оптимизма .

Можно понять мотивы тех, кто старается ’’спасти, что можно”, и даже симпатизировать им, но нельзя из-за этого скрывать, что их позиция совершенно бесперспективна .

Новая комбинация террора и коррупции

Военная диктатура в Польше заявляет, что не ставит перед собой целью возвращение герековских времен. Чтобы доказать это, военные власти арестовали несколько бывших членов по­ литбюро. Этому заявлению, я думаю, можно верить, так как к герековской Польше сейчас вернуться невозможно. Столпы, на которых держался режим Терека, рухнули осенью 1980 года, и восстановление их не могло бы обеспечить стабильность систе­ мы, так как для ее стабилизации режиму нужно будет создать более прочный фундамент. Введение военного положения озна­ чает попытку применить массовый политический террор в мас­ штабах, невиданных во всем советском блоке после 1956 года .

Брежневский ’’реальный социализм” стабилизировался в основ­ ном в результате экономического нажима на общество, средства прямого насилия играли в этом процессе лишь вспомогательную роль .

Польша — первая страна советского блока, где экономиче­ ская опора стабилизации потерпела полнейший крах. Режим не в состоянии обеспечить экономическими средствами хотя бы пассивную лояльность — страна нищая, и угроза голода висит да­ же над теми, кто послушно работает и не бунтует. Так что к со­ циальной коррупции нынешняя Польша вернуться не может — ей это очень долго будет не по карману. Для обеспечения стабиль­ ности польские власти прибегнут, вероятно, к какой-то ком­ бинации средств, среди которых заметно возросшую роль будет играть политический и полицейский террор .

Вероятно, мы станем свидетелями попытки военных властей родить ’’экономическую реформу”. Судя по всему, они начнут проводить ее еще до отмены военного положения. Это не лише­ но логики. Любая экономическая реформа в стране ’’реального социализма” — даже самая демократическая, с введением эле­ ментов рабочего самоуправления и политической демократии, не может быть проведена без некоторых неприятных послед­ ствий: ликвидация нерентабельных предприятий вызовет уволь­ нения рабочих, обязательно поднимутся цены на ряд товаров и т.д. Непопулярными последствиями чревата и реформа чисто технократического характера, которая может оказаться опти­ мальной при нынешнем режиме в Польше. Поэтому для властей удобно начать ее в условиях военной диктатуры .

Большую самостоятельность предприятия получат в условиях военного положения, когда за прогул следует наказание вплоть до военного суда; когда будет введена трудовая повинность .

Разваленное промышленное производство будет ’’рационализи­ ровано” по-военному, в прямом смысле этого слова — ни о ка­ ком обсуждении реформы и речи не будет. Возможно, подобная концепция ’’экономической реформы” в какой-то степени объ­ единит политический, военный, полицейский и экономический аппараты, и правящая элита выработает единую позицию в рам­ ках военно-полицейского террора, чего не было в момент введе­ ния военного положения .

В условиях военного положения, вероятно, будут осущест­ влены и некоторые ’’политические преобразования” : на разва­ линах старой коммунистической партии может возродиться ли­ бо переименованная, либо ’’очищенная”. Могут быть созданы ’’новые профсоюзы” и ряд других институтов. Те, кому они не понравятся, предстанут перед военным трибуналом, те же, о ком заранее известно, что им это не понравится, останутся в концентрационном лагере, где они провели уже прошлое Рож­ дество .

Такой вариант ’’нормализации” представляется мне наибо­ лее вероятным. Военные власти учитывают и возможность со­ противления со стороны населения. Но уже сейчас можно пред­ положить, что в основном сопротивление будут оказывать ра­ бочие и крестьяне, оно не будет носить характер ни интеллекту­ ального протеста, ни выступлений молодежи. Подкупить широ­ кие социальные слои режим не в состоянии материально, и влассти, по всей вероятности, будут продолжать политику насилия и террора. Таким образом, можно сказать, что состояние войны станет постоянным элементом польской ’’нормализации”, наси­ лие будет порождать сопротивление, а сопротивление будет вос­ производить насилие. ’’Нормализация” пойдет по пути милита­ ризации жизни страны, введения полицейского надзора в эконо­ мической, социальной и политической области в масштабе, ко­ торый не знает себе равных в странах советского блока после 1956 года .

Совершенно бессмысленно ожидать, чтобы на этом политиче­ ском пепелище проводилась ’’политика умеренных реформ” .

Длительная борьба утомила польское общество. Возможно, в стране найдутся и сторонники диктатуры из числа тех, кто отча­ ялся и готов приспособиться, кто устал рисковать, кто боится худшего. Диктатура может опереться на таких людей и на тех, кто всегда видел единственный выход в ’’твердой руке” .

Проводники ’’нормализации” приложат все усилия, чтобы добиться максимально широкой и эффективной поддержки .

Лозунг ’’любой ценой избежать худшего” (а под ’’худшим” мо­ жет подразумеваться советская военная интервенция, восстанов­ ление военного положения, голод и т.д.) может стать популяр­ ным. Не исключено, что принятию этого лозунга широкими сло­ ями населения будет способствовать церковь. Церковь — не во­ енно-политическая сила, но когда она апеллирует к гуманизму и призывает к примирению, то тем самым выполняет и полити­ ческую функцию. В момент, когда поляк арестовывал поляка, когда одни поляки совершали насилие над другими, призыв церкви был призывом скорее к польскому национальному един­ ству, а не к гуманизму и к укрощению произвола властей .

Польский национализм, лозунг ’’все мы поляки”, призывы к то­ му, чтобы ’’поляк не проливал польской крови” и чтобы поляки совместно предотвратили вмешательство ’’неполяков” — все это будет в какой-то степени способствовать стабилизации тотали­ тарной диктатуры. Определенная терпимость к террору только потому, что это польский террор, поможет как польским, так и московским диктаторам .

С точки зрения исторической перспективы, восстановление в Польше тоталитарной диктатуры в ее нынешнем виде — явле­ ние временное. И все же ее можно рассматривать как метод, посредством которого правящая элита советского блока намере­ на решать проблемы, стоящие перед другими странами Восточ­ ной Европы и перед Советским Союзом .

Речь, однако, идет не о том, добьются ли некоторые полити­ ки или политические направления успеха, или их ожидает пора­ жение. На карту поставлено большее. Если введение военного положения в Польше — первый шаг к ликвидации экономиче­ ских, социальных и политических механизмов, которые действо­ вали в советском блоке после 1956 года; если оно означает восстановление тоталитарного режима, опирающегося на мили­ таризацию общественной жизни и массовый политическо-полицейский террор, то под угрозой оказываются результаты поли­ тики ’’разрядки напряженности” .

Концепция европейской безопасности (и сотрудничества, как указано в официальном определении этой политики), утвер­ жденная в 1975 году на конференции в Хельсинки, — плод по­ литического оптимизма. То, что произошло в Польше, являет­ ся самым грубым нарушением принципов, на которых зиждет­ ся Хельсинкское соглашение. Не признавать этого и продолжать культивировать политический оптимизм — значит пойти по пути Чемберлена и Даладье .

Еще рано выносить окончательное заключение о междуна­ родных последствиях польских событий. Но уже сейчас следу­ ет осознать, что они могут стать началом весьма существенных перемен — они могут стать концом одной и началом новой эпо­ хи международных отношений, когда нарушенное равновесие сил может сделать поведение великих держав менее предсказу­ емым .

ОтаШик

ЭКОНОМ ИЧЕСКИЙ КРИЗИС

’’РЕАЛЬНОГО СО Ц И АЛ И ЗМ А” Снова и снова возникают в восточноевропейских странах оча­ ги сопротивления господствующим режимам. Эти очаги — внеш­ нее выражение скрытого недовольства широчайших масс насе­ ления, которое при особенно острых неполадках, напряженно­ сти и вспышках ярости, переживаемых тем или иным народом, переходит в открытые конфликты, как это произошло в Поль­ ше. Основной причиной народного недовольства является низ­ кий уровень жизни, который все более отстает от уровня жиз­ ни населения в развитых в промышленном отношении странах Запада. Недовольство вызывается также нескончаемыми пере­ боями в снабжении, постоянно возникающими нехватками ос­ новных потребительских товаров, ограниченным ассортиментом изделий, их низким качеством, технической отсталостью и т.д .

Люди начинают все лучше понимать, что все эти неприятности не обязательны, что они вызываются плановой системой, и что эта система поддерживается в странах Восточного блока только единовластной коммунистической бюрократией и только при политическом давлении со стороны Советского Союза. Посред­ ством этого давления поддерживается система, анархическое воздействие которой на народное хозяйство критикуется мысля­ щими социалистическими экономистами уже более 55 лет и при которой потери намного больше, чем при капиталистической си­ стеме хозяйства, традиционно определяемой марксистами как анархическая .

Известный советский экономист Л.Н. Крицман, причисляе­ мый к троцкистской группе, еще в 1924 году написал теорети­ ческую работу об анархии пролетарско-натурального хозяйст­ ва и ее отличии от анархии капиталистического товарного хозяй­ ства (Л.Н. Крицман, ’’Героический период великой русской ре­ волюции”, ’’Вестник коммунистической академии”, № 9, Мо­ сква, 1924 г.) .

В этой работе капиталистическая анархия характеризуется тем, что предложение превышает спрос, потому что товары рас­ пределяются по анархическим законам рынка, тогда как при со­ циализме спрос всегда превышает предложение, потому что центральное планирование исходит не из действительных потреб­ ностей предприятий и потребителей, и таким образом возникает анархия пролетарского хозяйства .

С 1924 года утекло много воды, однако анархия советского хозяйства не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Одну из типичных черт этой анархии Крицман видел в ’’штурмовщи­ не” и периодических мобилизациях рабочей силы, которыми власти пытались закрыть бреши своих снабженческих неудач .

Эти неудачи и сегодня не только не уменьшились, но даже уси­ лились и участились, а штурмовщина, сверхурочные и ’’добро­ вольные” выходы на работу по воскресеньям и праздникам ос­ тались общей панацеей .

Потери, которые при этом ежегодно несет общество, оцени­ ваются миллиардами! С одной стороны, существуют постоянные узкие места — неделями, месяцами и годами отсутствуют самые разные и самые обычные товары и продукты, в которых нужда­ ются потребители и предприятия. С другой стороны, длительное время выпускаются товары, которые никому не нужны, но про­ изводство которых облегчает предприятиям выполнение плана, и ими абсурдным образом переполняются склады (если это средство производства, то переполняются склады предприятий и организаций материально-технического снабжения, если это потребительские товары, то переполняются торговые склады) .

В Чехословакии эти запасы в 1978 году по сравнению с пре­ дыдущим годом увеличились на 22,23 млрд, крон и достигли общего объема в 443,26 млрд, крон (’’Статистический ежегод­ ник ЧССР 1979 г.”, стр. 162-165). Весь национальный доход в текущих ценах оказался при этом только 436,74 млрд, крон (’’Статистический ежегодник ЧССР 1979 г.”, стр. 130), так что запасы по отношению к национальному доходу составили 101,5%. Поскольку национальный доход 1978/1977 гг. вырос только на 19,9 млрд, крон, то есть на 4,55%, то прирост запасов, составивший 5,3%, уже обогнал прирост национального дохо­ да .

Если мы сравним с этими цифрами соответствующий рост за­ пасов в ФРГ, то одно только это сравнение станет тяжелым об­ винением ’’социалистической” системе хозяйства. В ФРГ запасы составляли в 1978 году 326,30 млрд, немецких марок (Информания Министерства хозяйства, Бонн, ноябрь 1980 г.). Чистый совокупный общественный продукт в текущих рыночных це­ нах за вычетом непроизводственных услуг и частных хозяйств (таким образом уменьшенный на 14,67% и примерно соответ­ ствующий чешскому методу подсчета национального дохода) со­ ставил 975,11 млрд, немецких марок (Статистический ежегод­ ник за 1980 г., стр. 507, 509). Таким образом, эти цифры пока­ зывают отношение запасов к национальному доходу порядка 33,46%. Прирост запасов составлял в 1978-1979 гг. 12,4 млрд, не­ мецких марок, то есть 3,95%, тогда как прирост национального дохода в текущих ценах был 79,8 млрд, немецких марок, или 7,51% .

Поскольку чехословацкие запасы приводятся только в те­ кущих ценах, мы должны рассматривать все данные, в том чи­ сле и прирост национального дохода, в текущих ценах. Это, ко­ нечно, не позволяет элиминировать влияние инфляции и пред­ ставить реальный национальный доход, который фактически меньше. Однако здесь речь идет не об абсолютном росте, а о сравнении отношения роста запасов к национальному доходу, что можно сделать и в текущих ценах. Это сравнение показыва­ ет невероятные потери чехословацкого хозяйства, поскольку там образуются троекратные по отношению к национальному до­ ходу запасы по сравнению с ФРГ. Эти запасы — следствие анархи­ ческого, все более и более удаляющегося от реальных потребно­ стей производства ’’социалистической промышленностью” не­ нужных товаров .

Для роста национального дохода ’ ’социалистической” ЧССР тоже требуется существенно больше капиталовложений, чем Федеративной Республике Германии, что является свидетель­ ством технической отсталости производственных мощностей Чехословакии. Сравнительные данные экономического роста

Чехословакии и ФРГ в 1978 г. показывает следующая таблица:

–  –  –

Известно, что чем больше доля капиталовложений в нацио­ нальном доходе, тем меньше должна быть доля потребления .

Колоссальные потери из-за выпуска неправильно запланирован­ ной продукции, рост запасов ненужных продуктов, чрезмерные, хотя и технически отсталые инвестиции — все это во всех стра­ нах Восточного блока ложится тяжелым бременем на население и приводит к растущему осознанию бессмысленности и анар­ хичности существующей там хозяйственной системы .

Когда-то Крицман видел причину этих явлений в бюрократич­ ности и недостаточности научного обоснования планирования .

Однако теперь для планирования используются компьютеры, а плановики накопили полувековой опыт планирования. Тем не менее, недостачи и потери не только не уменьшились, но, наобо­ рот, возросли. Апологеты советской системы будут пытаться свести проблему к болезням роста. Однако те люди, которые в 1924 году были маленькими детьми, а теперь стали стариками, до сих пор тяжело страдают от продолжающихся ’’детских” бо­ лезней этой хозяйственной системы .

Возможен и такой довод: ’’Нам нужно намного больше ко­ мпьютеров, нам нужна огромная компьютерная система и много специалистов-компьютерщиков”. Но и с самыми совершенными компьютерами эту проблему невозможно разрешить, поскольку причины этих постоянных нехваток заключаются не в недоста­ точно совершенной методике планирования и не в недостатке плановиков, а в неразрешимом органическом противоречии между интересами людей как производителей и их интересами как потребителей, которые при плановой системе не совпадают .

Это не гностическая и не техническая проблема, а проблема заинтересованности, и она не сводится к недостаточно развитому ’’социалистическому” сознанию, как будут утверждать защитни­ ки этой бюрократической системы. Интересы трудящихся и их потребности диктуются условиями жизни, и вряд ли это изме­ нится в ближайшем будущем .

Нынешние условия труда характеризуются продолжительным рабочим днем и непривлекательной монотонностью служебных обязанностей. Для большинства работа — не радость и насущная потребность, а скорее тяжкая обуза. Люди работают, чтобы зара­ батывать, и хотят зарабатывать больше, чтобы увеличить потреб­ ление и улучшить условия своей жизни .

Потребление в социалистических странах характеризуется от­ носительной нехваткой почти всех товаров. Не все люди могут удовлетворить свои потенциальные потребности. Эти потребно­ сти приходится ограничивать экономическими мерами, привязы­ вая доходы к производительности. Поэтому в жизненном уровне и в уровне потребления разных людей имеются, естественно, большие различия .

При таких условиях экономическая мотивация труда остает­ ся решающей в обществе. Это не отрицается и в СССР, и эконо­ мической заинтересованности придается большое значение уже с ленинских времен. Однако вытекающих из этого выводов не делают, поскольку они оказались бы в противоречии с интереса­ ми удержания власти господствующей бюрократией .

Есть три постулата, без признания которых решающая роль принципа материальной заинтересованности в социалистическом хозяйстве для повышения его эффективности останется безре­ зультатной .

Первый постулат — необходимость социалистических рыноч­ ных отношений между предприятиями коллективных собствен­ ников .

Не отдельные люди, а огромные производственные коллекти­ вы работают для удовлетворения потребностей общества. Толь­ ко труд совокупного рабочего (это выражение Маркса) дает не­ обходимый обществу производственный результат. Это значит, что не только отдельный рабочий, но каждое обладающее относи­ тельной самостоятельностью предприятие, его руководители и производственный коллектив — все, от кого зависит развитие данного производства, должны быть материально заинтересова­ ны в оптимальности этого развития .

Даже располагая самой совершенной компьютерной системой, центр, поставленный над предприятиями, не способен заменить руководителей самого предприятия, которые должны принимать касающиеся его комплексные решения. Колоссальное количе­ ство параметров, характеризующих каждое крупное промыш­ ленное предприятие, производящее с помощью сложной техни­ ки и технологии тысячи конкретных видов продукции, которые к тому же постоянно меняются и совершенствуются, делает для вышестоящего органа совершенно невозможным оптимальное решение конкретных проблем каждого предприятия и стимули­ рование экономической оптимизации отдельных предприятий .

Приспосабливаться к постоянно меняющейся микрострукту­ ре и пропорциям производства, к организации, технологии, производительности и себестоимости продукции способно толь­ ко руководство предприятия и его коллектив, которые в этом экономически заинтересованы .

Только рыночный механизм — несмотря на все его недо­ статки и несовершенства — способен заставить предприятие стре­ миться к оптимизации и к постоянному и возможно быстрому исправлению возникающих ошибок. Рыночный механизм пред­ ставляет собой сложнейшую кибернетическую систему, в кото­ рой ошибочные решения отдельных предприятий в своей сово­ купности отражаются на результатах их экономической деятель­ ности и посредством обратной связи могут быть исправлены бы­ стрейшим образом .

Антипатию марксистов к рыночному механизму породили идеологически упрощенные экономические теории, которые (1) не учитывают внутреннюю сложность этого механизма и его не­ заменимость никакими плановыми указаниями; (2) недооце­ нивают проблему личной заинтересованности человека, которая продолжает существовать и при коллективной собственности на средства производства; (3) не делают различия между сущно­ стью рыночного механизма и его капиталистической формой с монополистическими искажениями, а поэтому не способны осо­ знать и специфику социалистического рынка .

Эти ошибочные теории в государствах советской сферы вли­ яния укоренились вследствие заинтересованности правящей бю­ рократии в сохранении центрального планового управления и в недопущении рыночной самостоятельности предприятий. Имен­ но эта заинтересованность является ныне первопричиной живу­ чести таких теорий, а не идеологические упрощения, которые, не будь заинтересованности в сохранении власти, были бы уже дав­ но преодолены .

Правящая бюрократия сопротивляется введению социалисти­ ческого рыночного механизма прежде всего потому, что только с помощью централизованного планового управления можно ре­ ализовать милитаристские великодержавные цели и создать за счет промышленности потребительских товаров грандиозную тя­ желую промышленность, которая является основой промышлен­ ности вооружений .

Вместо построения подлинно социалистического общества происходит насаждение московской гегемонии. И эта имперская политика великой державы реализуется посредством насилова­ ния народного хозяйства. Но такая политика была бы невозмож­ на, если бы в отношениях между самостоятельными предприяти­ ями использовались рыночные механизмы .

Кроме того, только при централизованном директивном пла­ нировании удается содержать и постоянно усиливать гигантский бюрократический аппарат .

Мощная политическая бюрократия, пользующаяся широкими привилегиями и все более отдаляющаяся от остального населе­ ния, может добиться монопольной власти над обществом и на­ вязывать ему свою волю только благодаря тому, что все произ­ водственные предприятия и экономические рычаги находятся в ее руках. При самостоятельности предприятий с коллективной собственностью и с самоуправляемыми советами, независимыми от центральной бюрократии, бюрократия станет лишней прослой­ кой и потеряет свою власть над хозяйством .

Эти соображения являются решающими. Именно по политиче­ ским причинам бюрократия подавляет каждую попытку нацио­ нализированных предприятий к самостоятельности и к введению рыночных отношений и препятствует проведению серьезной дис­ куссии по этому вопросу .

Второй постулат состоит в том, что признание решающей ро­ ли экономических потребностей и необходимости рыночных от­ ношений между предприятиями при социализме требует действи­ тельной конкуренции между относительно самостоятельными производственными и торговыми предприятиями, на основе которой будут образовываться параметрические рыночные це­ ны. И эти цены окажут решающее влияние на решение конкрет­ ных проблем, связанных с производством .

Материально заинтересованное социалистическое предприятие будет определять многотысячный ассортимент своих изделий в сответствии с интересами потребителей, а потребители, в свою очередь, в соответствии с присущим им стремлением максималь­ но повышать свое потребление будут оказывать реальное влия­ ние на изменение уровня цен .

Теория и практика, в соответствии с которыми какая-то цент­ ральная планирующая организация устанавливает цены в дирек­ тивном порядке и лишь через длительные интервалы эти цены меняет, игнорируют реальные противоречия между стремлением социалистических производителей к прибыли и стремлением по­ требителей социалистического общества к максимальному по­ треблению .

Только полное игнорирование догматической марксистской теорией проблем материальной заинтересованности могло при­ вести к идее централизованного директивного ценообразова­ ния и ввести практику, при которой цены долгое время остают­ ся неизменными, несмотря на непрерывное возникновение не­ избежных противоречий между ассортиментом производства, который обусловливается заинтересованностью производствен­ ных предприятий в максимальной прибыли, и изменяющимся спросом потребителей, которые стремятся к максимальному удовлетворению своих потребностей. Вследствие этого, с одной стороны, всегда наличествует неудовлетворенный спрос, а с дру­ гой — повышенное предложение. Еще хуже, однако, то, что со стороны рынка не поступает никаких корректирующих сигна­ лов и нет стимулов, которые побуждали бы быстро и гибко при­ водить ассортимент выпускаемых товаров в соответствие со спросом. Только при условии, что в каждой производственной отрасли самостоятельные предприятия будут соперничать в при­ влечении покупателей, эти предприятия станут действительно стремиться к удовлетворению потребностей потребителей, к бо­ лее эффективному использованию и качественному развитию своих производственных возможностей .

В советской системе вследствие абсолютной монополизации всех отраслей производства между предприятиями нет соревно­ вания, у потребителей нет никакой свободы выбора, а произ­ водство полностью господствует над потребителем .

И, наконец, третий постулат, вытекающий из признания ре­ шающей роли экономической заинтересованности: только в ус­ ловиях, когда на рынке господствуют покупатели, в условиях так называемого рынка покупателя, между производственными предприятиями возникает подлинное соревнование, уважаются потребности потребителя, и производителям не удается взвин­ чивать прибыли за счет потребителей и всего общества .

Рынок покупателя — это рынок, на котором суммарное предложение товаров всегда несколько превышает суммарный спрос, так как только при превышении предложения над спро­ сом производители действительно заинтересованы в удовлетво­ рении нужд потребителей, заинтересованы в постоянном совер­ шенствовании своего производственного потенциала и повыше­ нии эффективности производства .

Однако с самого начала во всех социалистических странах устанавливается рынок продавца, на котором общий суммарный спрос всегда превышает общее предложение. В свое время это критиковал Крицман, но с тех пор не изменилось ничего .

Трудящиеся получают зарплату за формальное выполнение производственных планов, хотя ассортимент готовой продук­ ции не соответствует потребностям потребителя. Поэтому, прийдя со своими деньгами на рынок, они не получают товаров, ко­ торые им нужны .

То же относится и к предприятиям, когда они выступают в качестве потребителя. Предприятия тоже получают денежные средства за выполнение плана, но и они не могут приобрести на эти средства всех товаров, в которых нуждаются. Таким обра­ зом, возникает постоянное превышение спроса над предложени­ ем, возникает рынок продавца .

На таком рынке производители имеют возможность продать все, что они производят, так как существует постоянный товар­ ный голод. Оптовые торговые предприятия, организации мате­ риально-технического снабжения и предприятия, выступающие в качестве потребителей, буквально вырывают у производите­ лей товары из рук. Крупные оптовые покупатели закупают все, что могут, накапливают про запас залежи ненужных им изделий, так как по опыту известно, что имеющееся в избытке сегодня завтра может стать дефицитным. Таким образом, залежи нехо­ довых изделий накапливаются не у производителей, а у покупа­ телей .

Чем легче монополизированным производителям сбывать все, что они производят, тем меньше делают они усилий по совершен­ ствованию качества и ассортимента производимых товаров. Они планируют выпуск продукции самым легким для себя образом, так, чтобы с наименьшим напряжением и наименьшей трудоем­ костью получить наибольшую выгоду .

Таким образом, качество и ассортимент продукции определя­ ются односторонне — лишь в интересах производителей, без уче­ та интересов потребителей. Производители не чувствуют никако­ го давления конкурентов и рынка: им легко продать все, что они произведут, и они начинают полностью господствовать над потребителями. В качестве потребителей от этого страдает каж­ дое предприятие, потому что у него постоянно не хватает необ­ ходимых ему материалов и средств производства, однако в каче­ стве производителя оно ведет себя точно так же, как и другие .

Каждое предприятие стремится оградить себя от нехваток и накапливает на своих складах любые изделия, которые только можно купить, вследствие чего каждому производителю стано­ вится еще легче повышать выпуск собственной продукции и свои прибыли, не заботясь о соответствии выпускаемых това­ ров спросу на них. Так возникает нескончаемый Circulus vitiosus (порочный к р у г). Этот процесс начался в Советском Союзе в 1920-е годы и продолжается до сих пор .

В подобной ситуации не имеет особого смысла'заинтересовы­ вать предприятия дополнительными премиями в выпуске допол­ нительной продукции. Оказывается, что повышать прибыли лег­ че всего манипуляциями с ассортиментом, ухудшением качест­ ва изделий и скрытыми повышениями цен. В условиях рынка продавца и при абсолютной монополизации заинтересованность в прибыли реализуется за счет потребителя и всего общества в целом .

Усиленные манипуляции с выпуском продукции за счет по­ требителя начинаются уже при капитализме, когда вследствие роста монополий и инфляции создается тенденция к образова­ нию рынка продавца. Но при абсолютной монополии государства при социализме односторонние интересы производителей приоб­ ретают такой вес, что экономика и общество терпят неслыхан­ ные убытки, качественный и технический прогресс чрезвычайно затормаживается, а потребление и уровень жизни населения все больше и больше отстают от потребления в капиталистическом обществе .

Эти противоречия могут вызвать или идеологизированную догматическую реакцию или экономически реалистическую .

При догматической реакции игнорируются реальные экономи­ ческие интересы людей, а выход ищут в моральном воздействии, в перевоспитании граждан, в их отвлечении от материальных по­ требностей. Но моралистские призывы потерпели фиаско во всех социалистических странах (не только в Советском Союзе, но и на Кубе и в Китае). В конце концов была признана необхо­ димость использования принципа материальной заинтересован­ ности. Но все окончилось полумерами — и только из-за идеоло­ гического догматизма властей. Признав необходимым использо­ вание принципа материальной заинтересованности, полезность прибыли, власти наряду с этим воспрепятствовали предостав­ лению предприятиям автономии, образованию рыночных цен и возникновению конкуренции между предприятиями .

Сохранение рынка продавца при абсолютной монополии госу­ дарства, при государственно-бюрократическом руководстве и при директорах предприятий, полностью зависящих от государ­ ства, привело к тому, что интересы потребителей по сравнению с интересами производителей потеряли всякое значение .

Экономически реалистическая реакция — в данном случае единственно верная — это признание решающей роли матери­ альной заинтересованности во взаимоотношениях между произ­ водителями и потребителями .

Введение рыночного механизма вовсе де означает восстанов­ ления капитализма или возрождения социальных противоречий между трудом и капиталом. Это не означает и того, что сущест­ вующий ныне рынок без всякого макропланирования может ре­ шать грандиозные проблемы развития промышленно развитого общества, и что признание решающей роли материальной заин­ тересованности позволяет игнорировать все возрастающую роль внеэкономических интересов людей. Человек — это не только Homo economicus —человек экономический, это сложное суще­ ство, которое все более стремится к духовному удовлетворению работой, к участию в управлении, к идентификации со своим предприятием и окружающим миром, к саморазвитию и само­ выражению .

Все общественные преобразования должны проводиться так, чтобы как можно полнее были удовлетворены эти внеэкономи­ ческие интересы людей, чтобы трудящиеся становились все бо­ лее активными творцами своего будущего. А для этого необхо­ дима реальная хозяйственная и общественная демократизация и микро- и макросферы, способствующие воспитанию активных, равноправных, участвующих в принятии общих решений людей .

Карл Рейман

ОСОБЕНН ОСТИ ОППОЗИЦИИ В ГДР

С первого дня своего создания в 1949 году Германская Де­ мократическая Республика сталкивается с проблемами, харак­ терными только для нее, наряду, конечно, и с другими, общими для государств советской сферы влияния .

ГДР — это часть территории разгромленного Германского рейха, превращенная советскими оккупационными властями в ’’суверенное государство”, которому приходится доказывать законность своего существования. ГДР до сих пор не составила нацию и остается по сей день без отчетливого национального самосознания. В то же время память о пережитых ужасах нациз­ ма в сочетании с социалистическими обещаниями предоставля­ ют ей некое подобие оправданности как государства. Она яко­ бы призвана стать антифашистской, подлинной социалистиче­ ской, ’’лучшей Германией”, ’’социалистической немецкой наци­ ей” (в отличие от буржуазной нации на Западе), воплощением идей отцов марксизма, которые, хотя и немцы по происхожде­ нию, так и не увидели при жизни осуществления своих идей на немецкой земле. Такое истолкование Восточной Германии как отдельного государства до сих пор входит в ее официальную иде­ ологию.

ЭрихХонекер говорил в 1978 году:

’’...Существование ГДР является уникальным свидетель­ ством триумфа идей Маркса, Энгельса и Ленина на немец­ кой земле. С каждым днем становится очевиднее, что ГДР — поистине рабоче-крестьянское государство, которое представляет интересы всего народа. У рабочего класса и всех трудящихся впервые за всю историю немецкого на­ рода есть свое государство... Мы воплощаем идеи Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Ленина, которые преобразу­ ют мир”. 1

Выступление Хонекера на заседании Центрального Комитета С Е П Г24 мая 1978 года .

Именно такого вида декларации нового немецкого государ­ ства оказались притягательными для многих выдающихся ин­ теллектуалов поколения Веймарской республики, которые бе­ жали из гитлеровского рейха на Запад, главным образом в США .

Писатели Арнольд Цвейг и Стефан Гейм, драматург Бертольд Брехт, философ Эрнст Блох и многие другие приветствовали рождение ’’лучшей Германии”, которая, по их представлениям, должна была стать Германией, полностью очищенной от нациз­ ма. Власти ГД Р, со своей стороны, сулили им высокое общест­ венное положение и материальные блага: власти остро нужда­ лись в их поддержке, чтобы придать респектабельность шатким основам нового государства .

Большинство интеллигенции вернулось совершенно добро­ вольно, с энтузиазмом. Не все были коммунистами, но тем не менее все они были враждебны Западу и буржуазному обществу, что, впрочем, не помешало некоторым из них (в особенности Брехту) наслаждаться наивысшими благами буржуазного ком­ форта в ’’социалистической” Восточной Германии .

Однако мечты о Германии, в которой власть (Macht) и ин­ теллект (Geist) сольются, наконец, в пролетарской идее, ждало жестокое разочарование. Люди, которым Москва доверила управление Германией, — группа партийных аппаратчиков, воз­ главляемых Вальтером Ульбрихтом, вовсе не годилась в стро­ ители немецкого тысячелетнего царства. Они были лишь испол­ нители политической воли Сталина, и им надлежало превратить ГДР в надежное предмостное укрепление, необходимое Москве для того, чтобы в один прекрасный день ’’решить” немецкий во­ прос. Что же касается интеллигенции, то Ульбрихт и его люди испытывали к ее представителям только презрение .

Эта мнимая ’’лучшая Германия” очень скоро превратилась в сталинского сателлита, а интеллигенция ГДР была приведена к покорности. Те, кто возвратились из эмиграции, предпочтя ’’социалистическую” Германию ’’буржуазной”, оказались в за­ падне. Разочаровавшись в режиме ГДР, они все же не считали приемлемым для себя уйти на Запад вторично (впрочем, фило­ соф-марксист Эрнст Б лох, спасаясь от преследований, вынужден был поступить именно так) .

Как бы то ни было, обломки мифа о ’’первом подлинном ра­ боче-крестьянском государстве на немецкой земле” оконча­ тельно развеялись 17 июня 1953 года. В этот день рабочие Во­ сточного Берлина и других городов ГДР, возмущенные резким повышением производственных норм и понижением в связи с этим заработков, выступили со стихийными демонстрациями .

Протест рабочих был подавлен советскими оккупационными войсками. Около 400 демонстрантов убили в столкновениях, десятки были осуждены на смерть военными трибуналами ГДР и советских оккупационных войск, тысячи брошены на долгие годы в тюрьмы.

Об этом Бертольд Брехт написал свои, по всей вероятности, последние стихи:

–  –  –

Это была горькая, но точная эпитафия грезам о ’’лучшей Гер­ мании”, в которую вернулись и которую помогли строить Брехт и его соратники .

Так в 1953 году завершилось вторжение духа веймарского либерализма в жизнь ГДР. То обстоятельство, что его влияние было скорее орнаментальным, не столь уже для нас существен­ но. Гораздо важнее, что его исчезновение — со всеми вытекаю­ щими логическими последствиями, разрушило историческую преемственность. Здесь следует искать объяснения, почему по­ литическое инакомыслие в ГДР гораздо меньше, чем в других странах Восточной Европы, опирается сегодня на национальные традиции либерализма .

Есть тут, однако, и другие причины, которые целиком связа­ ны с последствиями нацизма и особыми обстоятельствами формирования ГДР в обособленное общество. С самого начала ее существования эта страна постоянно жила в обстановке иде­ ологического карантина, целью которого было превращение соотечественников — немцев с Запада во врагов-иностранцев .

Официальная идеология создала даже своеобразную версию Бер­ линской стены в странной идее размежевания: дайте нам жить отдельно, будто бы нет ничего немецкого за границами ГДР .

ГД Р, этот отломленный кусок нации, который начинает не­ мецкую историю будто бы с нуля, представляет поистине уни­ кальное явление в сравнении с остальной Восточной Европой .

Поскольку узурпированная идеологическая незапятнанность осталась чуть ли не единственным оправданием сомнительного существования ГДР как обособленного немецкого государст­ ва, она подкреплялась еще тем, что Гюнтер Грасс назьюает Systemdenken der Deutschen (немецкой склонностью к система­ тическому мышлению). Эта склонность к всеохватывающему совершенству и категоричности суждений придает восточногерманской официальной идеологии агрессивную самоуверен­ ность, которая не имеет себе равных в других странах Восточ­ ной Европы. И было бы странно, если бы эта склонность время от времени не раздражала советских блюстителей марксистсколенинской ортодоксии .

Оппозиционная мысль в ГДР не вполне свободна и от влияния обстановки, против которой она восстает. Пропасть между скри­ пучей претенциозностью официальной идеологии и действитель­ ностью, которая не имеет с ней ничего общего, возбуждает и воспламеняет оппозиционную мысль, которая, в свою очередь, оказывается вариантом Systemdenken и утопизма .

Патриархом восточногерманского диссидентства, бесспор­ но, должен быть признан Роберт Хавеман. Он родился в 1910 году и вступил в компартию в 1932 году. Во время вто­ рой мировой войны он участвовал в антифашистском сопротив­ лении, был схвачен и приговорен к смерти по обвинению в госу­ дарственной измене. Одно время он делил камеру с Хонекером. Спасло Хавемана от смерти то, что он — крупный специа­ лист по физической химии. Его послали на принудительные ра­ боты. После войны Хавеман оказался в Западном Берлине, где американские оккупационные власти назначили его воз­ главить учреждение, которое впоследствии превратилось в Ин­ ститут Макса Планка. Но в 1948 году американцы уволили его с этой должности по подозрению, как он сам думает, в шпиона­ же в пользу Советского Союза .

Так Хавеман оказался в ГДР. Как старый член партии и при­ знанный ученый он был встречен с благоговением. Но его личные убеждения все больше вступали в конфликт с официальной по­ литикой, и в начале 60-х годов, когда буквально все критиче­ ские голоса в ГДР замолкли, Хавеман оказался единственным исключением. В университете в публичных лекциях он требовал большей свободы и открытых дискуссий, разоблачал черты ста­ линизма в режиме ГДР. Он раздражал власти, публикуя свои взгляды в Западной Германии, часто в социал-демократических журналах. Поскольку Хавеман не желал покаяться, его исклю­ чили из партии и вынудили уйти на пенсию. Но он не сдавался и, несмотря на постоянный надзор и преследования, продолжал пересылать свои заявления на Запад. В октябре 1978 года бер­ линское радио передало его записанное на пленку интервью, в котором Хавеман напоминал о событиях 17 июня 1953 года, когда, по его мнению, Единой Социалистической партии Герма­ нии надо было встать на сторону рабочих, а не советской воен­ ной машины. Хавеман осуждал также образ жизни вождей ГД Р, которые живут за высокими, обнесенными колючей проволокой стенами и передвигаются в бронированных лимузинах.

В этом интервью Хавеман говорил:

’’Такого сорта социализм нежизнеспособен. Он не спо­ собен выстоять в конкурентной борьбе с современным ка­ питализмом. Без демократиии, без демократического контроля за всеми действиями властей, без демократи­ зации процесса принятия решений и разработки произ­ водственных планов, без творческой общественной дея­ тельности социализм немыслим. В стране, где подавляю­ щее большинство населения находится в полной власти ма­ ленькой кучки, никакого социализма нет. Социализм — это дорога к цели, которая по природе своей фантастич­ на, величественна и утопична” .

В новой книге Хавемана ’’Немецкий коммунист”, 1 опубли­ кованной в октябре 1978 года, явственно обнаруживаются по­ следствия его вынужденной длительной изоляции. Все еще назы­ 1 R. Havemann, Ein Deutsher Kommunist. Rueckblicke und Perspektiven aus der Isolation (Reinbeck: Row ohlt Verlag, 1978) .

вая себя немецким коммунистом, Хавеман мечтает об общест­ венном порядке, при котором не будет привилегированного со­ словия, бедности, ограниченной личной свободы и каждому бу­ дет открыт доступ к сокровищам общечеловеческой культуры .

” Я верю, — пишет Хавеман, — что мир без вооружений и бессмысленного капиталистического расточительства воз­ можен, ибо давно уже всем очевидна возможность комму­ низма” .

Согласно недавним сообщениям, Хавеман хочет создать убеди­ тельную коммунистическую утопию, которая могла бы стать альтернативой не только капитализму, но и так называемому реальному социализму .

В 1968 году Хавеман выступал в поддержку чехословацких реформ. Два его сына были арестованы за участие в протесте против оккупации Чехословакии странами Варшавского дого­ вора. Эссе Хавемана ’’Социализм завтрашнего дня” 1, может быть, самое значительное из его произведений, было написано под впечатлением ’’пражской весны”. Впервые эта работа была напечатана в гамбургском либеральном еженедельнике ” Ди Цайт” .

Хотя одинокое мужество Хавемана должно было вдохновить в ГД Р и других, его версия коммунистического будущего нашла мало поклонников среди более молодых критиков режима. Ес­ ли эта оценка правильна, возникает вопрос, почему такой чело­ век, с незапятнанной репутацией социалиста и антифашиста, так и не смог преодолеть разрыв поколений, хотя в других стра­ нах Восточной Европы это, как правило, удавалось. Конечно, тут следует, опять-таки, учитывать особенности истории ГДР, а также удивительные успехи восточногерманского режима при подавлении любых общественных дискуссий о реформах, его умение вести свою внутреннюю борьбу исключительно за закры­ тыми дверями .

В ГДР, в отличие от большинства других стран Восточной Ев­ ропы, трудно определить степень сочувствия населения идеям то­ 1 Robert Havemann, Berliner Schriften (Berlin Writings) Andreas W. Mytze (Berlin, Verlag Europaeische Ideen, 1977) .

го или иного критика режима. Там нет самиздата, — вероятно, не столько из-за особой эффективности полиции, сколько пото­ му, что запретные рукописи без особого труда печатаются в За­ падной Германии, откуда их текст транслируется назад в ГДР .

Но было бы слишком поспешно думать, будто в результате атомизации общественного мнения там воцарилась политическая апатия .

Во всяком случае литература давно уже оказывается твердым орешком для властей, которые усвоили политику оптом высы­ лать строптивых авторов за пределы своих владений. Молодые восточногерманские писатели, сохраняя преданность марксист­ скому социализму, иногда дразнят власти, высмеивая их хва­ стовство уровнем жизни в ГДР. По мнению этих критиков, ГДР вернулась к капиталистическим критериям и смазывает ” фундаментальное” различие между восточным и западным немец­ ким обществом. Другие дают беспощадный портрет отчужден­ ного восточногерманского рабочего, который, согласно теории, должен быть подлинным хозяином производства. Эти и подоб­ ные темы можно проследить и в литературе других стран Во­ сточной Европы, где они, как правило, оказываются выраже­ нием стремления к политическим реформам. Но если подобные процессы и имеют место в ГДР, их едва ли заметит посторон­ ний наблюдатель. Открытая политическая, даже марксистская и социалистическая оппозиция все еще выглядит там делом отдельных людей и их личных убеждений .

Кроме Хавемана с критикой выступали в ГДР еще два марк­ систа — Вольфган Харих и Рудольф Баро. В отличие от Хавема­ на, их политический опыт ограничен ГДР; по сути дела, они вы­ шли из аппарата Единой Социалистической партии Германии .

Будучи не меньшими утопистами, чем Хавеман, они не предла­ гают ничего подобного хавемановскому варианту открытого об­ щества. Несмотря на существенные различия между ними, идеалом Хариха и Баро остается авторитарное общество, обеспе­ чивающее гражданам благосостояние .

Харих вступил в партию в 1945 году, когда ему было около 25 лет, быстро продвинулся, стал профессором марксистской философии и редактором ведущего теоретического журнала. Но, быстро поднявшись, он не менее быстро и упал: в 1956 году он был арестован за организацию подпольной ’’антигосудар­ ственной группы” и приговорен к десяти годам тюремного за­ ключения .

Харих был вдохновлен X X съездом Коммунистической пар­ тии Советского Союза. Рассчитывая, что антисталинские тенден­ ции в СССР откроют дорогу оппонентам Ульбрихта в ГДР, он выдвинул в июле 1956 года ’’Шестнадцать тезисов” о немецком пути к социализму. Он потребовал идеологических и организа­ ционных реформ Единой Социалистической партии Германии с целью ликвидации диктатуры партии над государством (подчер­ кивая, впрочем, что за реформированной СЕП Г ’’должен сохра­ ниться государственный контроль” ). Призывая к творческим дискуссиям по вопросам марксистской теории, Харих предла­ гал включить в них идеи Троцкого, Бухарина, Розы Люксембург (ее критику принципов бланкизма, на которых Ленин построил партию, Харих полностью разделял), а также Карла Каутского и некоторых других теоретиков социал-демократии. В своих те­ зисах он призывал СЕ П Г ’’усвоить некоторые аспекты югослав­ ского опыта и тенденций теоретических дискуссий в Польше и Китае”. Он высказывал восхищение нравственной твердостью Карла Либкнехта, который не боялся поступать вразрез с пар­ тийной дисциплиной .

Этого уже было достаточно, чтобы разъярить любого аппарат­ чика от Восточного Берлина до Владивостока. Но Харих, заблуж­ даясь относительно реальных политических возможностей то­ го времени, пошел еще дальше. Еще раньше он вступил в кон­ такт с некоторыми западногерманскими социал-демократами, предлагая фактически избежать московского диктата в герман­ ском вопросе и на основе разработанного им собственного про­ екта воссоединить Германию на социалистической базе. Рефор­ ма Единой Социалистической партии Германии виделась Хариху лишь как необходимый шаг к этому воссоединению, в ходе которого ГДР должна была образовать общее с ФРГ коалици­ онное парламентское правительство. Но дальше — больше. Х а­ рих утверждал, что советский коммунизм, возникший в отста­ лой России при отсутствии демократических традиций, не может и не должен служить образцом для Европы. Оказавшись экс­ портирован в Восточную Европу в результате войны, он, по мне­ нию Хариха, превратился в реакционную силу. Соответственно, сопротивление оказывалось революционной борьбой народа про­ тив сталинистского партийного аппарата .

Как-то характеризует Хариха и то, что он представил свои те­ зисы руководящим органам Единой Социалистической партии Германии и советскому послу в Берлине. И только после того, как центральные партийные органы их отвергли, он передал те­ зисы западногерманскому журналу ” Дер Шпигель”, пытаясь убедить издателей в ’’исторической необходимости” своего пла­ на. Последствия были очевидны для всякого, кроме самого Х а ­ риха .

Когда в 1964 году Хариха выпустили из тюрьмы, ему позво­ лили работать редактором, а с 1968 года даже печататься. Но его главная с тех пор работа ’’Коммунизм без роста” вышла в За­ падной Германии .

В этой работе Харих говорит об отказе от своих собственных более либеральных взглядов, которые он защищал в 1956 году .

В одном из интервью 1975 года он даже сказал прямо: ’’плюра­ лизм, призывы к свободе и тому подобное меня явно не вол­ нуют”. А в следующем году он открыто поддержал решение во­ сточногерманских властей выслать из страны певца Вольфа Бир­ мана, вероятно, самого близкого по своим взглядам кХавеману из восточногерманских диссидентов .

У Хариха, как у любого утописта, есть собственный рецепт решения экологической проблемы — всемирная пролетарская революция, которая обеспечит немедленный переход к комму­ низму. Коммунизм же подразумевает для Хариха ’’выдачу пай­ ков” и вообще ’’рационированное распределение всех матери­ альных благ” на основе уже существующей социалистической системы. ” Не будет ли это коммунизмом a la Babeuf?” — вос­ клицал он. Пайковый коммунизм, согласно теории Хариха, оз­ начает экологическую рациональность в сочетании со строгим со­ блюдением социальной справедливости. Люди будут получать приказания и перевоспитываться, чтобы выбросить из головы не­ лепую жажду собственности, фетишизм обогащения, а также иллюзии консюмеризма .

По Хариху, Восток в этом отношении опередил Запад, ибо его авторитарная система успела внедрить в жизнь многие запреты, вводить которые Западу еще только предстоит. Именно экологи­ ческая проблема, считает Харих, заставит Запад придти к ком­ мунизму, который представляется Хариху обществом пуритан­ ского стиля, подчиненным планирующей власти. Будущее сулит больше самопожертвования, больше дисциплины и больше стро­ гостей .

Едва ли подобная утопия аскетического полицейского государ­ ства привлечет много поклонников. Во всяком случае она не публиковалась в ГДР, где власти одержимы идеей экономиче­ ского процветания в надежде, что улучшение жизненных стан­ дартов утихомирит политическое недовольство. Таким образом, Харих как бы сам себя лишил последователей и какого бы то ни было практического влияния в ГДР. Но он-то, скорее все­ го, и воплощает в самом крайнем варианте систематизм мыш­ ления (8уз1етёепкеп) и полнейшее неумение соединять крити­ ческий подход с практической политикой. Но если СЕП Г так и не имела повода поздравить себя с ’ ’умиротворением” Хариха, то она оказалась вовсе неподготовленной к новому и более грозному вызову, который был ей брошен Рудольфом Баро.* Он представляет собой неожиданный и, вероятно, невозможный в других странах Восточной Европы тип диссидента. Никакой партийный аппаратчик не сможет от него отмахнуться просто как от ’’интеллигента” (как это делается с профессором Хавеманом, певцом Бирманом или каким-нибудь литератором). Ба­ ро, сам аппаратчик, знает о чем говорит, его критика идет изнут­ ри и поражает систему в самое сердце .

Баро, родившийся в 1935 году, может считаться чистым по­ рождением ГДР. Он изучал философию, работал партийным про­ пагандистом на заводах и редактором в партийных молодежных журналах. Большое влияние оказали на него события 1956 и 1968 гг. В 1956 году, еще студентом, Баро не был удовлетворен официальным объяснением венгерских событий, и позже в свя­ зи с этим у него были неприятности из-за напечатанных в его журнале статей. Впрочем, в 1962 году он получил администра­ тивное назначение на резиновую фабрику в Восточном Берли­ не, и именно там, в мире производства, в фабричном цеху имел возможность понять, что такое ’’реальный социализм” .

* П олемика Йиржи Пеликана с книгой Р. Баро ’’Альтернативы” была на­ печатана в первом номере журнала ’ П р облем ы Восточной Европы ”. Ред .

После вторжения стран Варшавского договора в Чехослова­ кию, которое, по его же словам, оказалось для него решающим, этот скептик окончательно созрел и бросил вызов всей системе .

Работая днем, Баро годами использовал свободное время, чтобы читать и писать. Его коллеги по партии понятия не имели, на что он тратит свой досуг. За пять лет, к 1976 году Баро за­ кончил свою рукопись, а следующие годы потратил на то, чтобы устроить ее публикацию в Западной Германии. Не пренебрегая малейшими мелочами и явно ожидая, что его немедленно аресту­ ют, Баро сделал все возможное, чтобы выход его книги вызвал как можно больше шума. Он записал на пленку интервью для двух каналов западногерманского телевидения и западноберлин­ ского радио, чтобы их передали в эфир в день выхода книги .

Кроме того, он сам составил краткое изложение ее содержания в шести лекциях .

Баро сравнивал себя с Марксом, утверждая, что подверг кри­ тике ’’реальный социализм”, как Маркс это сделал с капитализ­ мом. И, действительно, нельзя отрицать, что Баро марксист .

Его не отбросишь, как буржуазного ревизиониста, впрочем, во­ сточногерманские власти даже не пытались делать этого. Гово­ ря словами западногерманского рецензента, Баро ’’эрудирован, неподделен, зол и, прежде всего, невероятно оригинален в утопическом стиле своего мышления” .

Но Баро, собственно, и хотел создать марксистскую утопию .

В отличие от коммунистов-реформистов Чехословакии и Поль­ ши, он не предлагал видоизменять ’’реальный социализм”, при­ вивая ему либеральные черты или особенности свободного рын­ ка. ’’Буржуазное” плюралистическое общество остается вне по­ ля его интересов. Говоря о свободе мнений, он подразумевает лишь обстановку внутри партии. Баро не настаивает на соблюде­ нии прав человека как самоцели; скорее он призывает к ’’куль­ турной революции” (которая следует за коммунистической), когда общество должно быть перестроено на базе отдельных об­ щин, объединяемых партией, но без партийного диктата. Равен­ ство для него явно важнее свободы. Меньший экстремист, чем Харих, Баро все-таки предлагает систему, в которой распреде­ ление материальных благ будет полностью контролироваться, а деньги в конечном счете ликвидируются .

Основная идея Баро заключается в том, что слияние госу­ дарственной и экономической власти порождает коммунисти­ ческую бюрократию, у которой появляются свои особые инте­ ресы, отстаиваемые ею столь же бесстыдно, как и безнаказанно .

Идея эта вовсе не нова. Соответствующие положения Баро о ’’подчиненности” рабочих напоминают мысли Милована Джиласа, изложенные в его книге ’’Новый класс”. Уже Джилас отме­ тил, что при социализме, как и при капитализме, рабочий вы­ нужден продавать свою единственную собственность — рабочую силу, но в отличие от капитализма, в государстве коммунистиче­ ской бюрократии, которое оказывается единственным работода­ телем, рабочие меньше всего могут воздействовать на обстоя­ тельства и условия той же сделки. Как сказал один венгерский диссидент, рабочий остается рабочим и при капитализме, и при социализме, только при социализме он в большей степени ра­ бочий .

И все же, экономическая утопия Баро, в которой делается ставка на уравниловку и аскетизм, остается уникальной среди диссидентских концепций .

Западногерманский журнал ” Дер Шпигель” опубликовал 30 октября 1978 года письмо Баро своему товарищу по заклю­ чению. Если письмо подлинно, то оно наилучшим образом сум­ мирует его идеи об окончательном освобождении человечест­ ва. Баро пишет, что ’’следует ликвидировать не только капиталистические про­ изводственные отношения, но и всю промышленную ци­ вилизацию, возникшую после 1979 года” .

Эта цивилизация не принесла человеку никакого счастья, сделав из него жертву ’’экономического развития” .

Читая ’ ’Альтернативы” Баро, трудно понять, к кому он об­ ращается — к диссидентам ли из интеллектуалов-марксистов, к оппозиционерам в аппарате СЕП Г, к простым рабочим или вообще к населению, которое навряд ли примет к сердцу его утопизм и почти религиозную марксистскую веру. Его предло­ жения не найдут много сторонников, но его беспощадный, про­ ницательный анализ системы все-таки впечатляет. Сами власти в ГДР способствовали распространению его идей, арестовав Ба­ ро через несколько часов после выхода его книги на Западе и выдвинув против него нелепое обвинение в ’ ’шпионской дея­ тельности”. В июне 1978 года Баро был приговорен к восьми го­ дам тюрьмы ” за выдачу секретов враждебным ГДР кругам, фабрика­ цию клеветнических измышлений, злостное извращение фактов и необоснованные обвинения” .

Вероятно, лучшей рекламы не мог бы придумать и сам Баро .

Еще до ареста в заранее заготовленном интервью он с точно­ стью определил значение этого события. ” В ГДР думают”, — сказал Баро.

И это свидетельство неожиданно перекликается с польскими впечатлениями Лешека Колаковского 1956 года:

” У мысли большое будущее” .

* * * Баро сам признал, что пролетариат ГДР и других стран Во­ сточной Европы вовсе не жаждет новой версии марксизма. И все же начатая им дискуссия внезапно запылала новым огнем, когда гамбургский еженедельник ” Дер Шпигель” напечатал в двух номерах за 2 и 9 января 1978 года ’ ’Манифест первой ор­ ганизованной оппозиции в ГДР”. С самого начала возникли сомнения относительно подлинности этого документа, кото­ рый датирован октябрем 1977 года. Власти Восточной Герма­ нии, впрочем, по вполне понятным причинам, сразу назвали его фальшивкой, изготовленной западногерманской развед­ кой. С другой стороны, Западная Германия была обеспокоена тем, что этот остро антисоветский документ, в котором к тому же звучали ноты немецкого национализма, воспрепятствует усилиям Бонна улучшить отношения с Восточной Германией и Советским Союзом. В официальных западногерманских кру­ гах высказывались предположения, что этот документ был под­ брошен восточногерманскими сталинистами или их службой безопасности со специальным намерением воспрепятствовать установлению двусторонних отношений между двумя правитель­ ствами. Херберт Венер, один из руководителей социал-демокра­ тической партии Западной Германии, объявил этот документ умышленной провокацией, кто бы ни был за нее ответственен .

Суждения восточногерманских диссидентов были по этому поводу в целом более положительными. Роберт Хавеман счел документ подлинным, поскольку, по его мнению, не было нуж­ ды фальсифицировать настроения, которые действительно бы­ туют в ГДР. Вольфганг Харих заявил, что язык документа нель­ зя признать по-настояшему марксистским, и высказал предполо­ жение, что его автором является незадолго перед тем выслан­ ный певец Бирман. Бирман, со своей стороны, это опровер­ гал, подчеркивая, что не пишет по-немецки столь скверно. Но он все-таки опубликовал в уважаемом политическом еженедель­ нике ” Ди Цайт” от 21 января 1978 года письмо к ’ ’товарищам” в ГД Р, в котором и приветствовал и критиковал этот документ .

Журнал ” Дер Шпигель” снова заверил читателей, что документ подлинный, а его авторами являются восточногерманские функ­ ционеры среднего или высшего ранга. Однако, он уклонился от названия их имен, что, впрочем, при существующих обстоя­ тельствах вполне оправдано .

Когда шум скандала несколько утих, большинство сведу­ щих людей пришло к заключению, что существование ’’органи­ зованной группы”, стоящей в оппозиции к режиму ГДР, скорее всего преувеличение, но сам документ, как на этом настаивал и ” Дер Шпигель”, —подлинный. (Можно вспомнить в этой связи, что некоторые чехословацкие и польские диссидентские тексты, которые на поверку оказывались произведениями отдельных лиц или маленьких кружков, тем не менее выражали широко бытующие настроения и имели серьезное значение для процес­ са реформ.) До сих пор неизвестно, кто автор ’ ’Манифеста”, но можно считать, что идеи его были навеяны книгой и деятельностью Баро. Как и работы Баро, ’’Манифест” выступает против подчине­ ния Восточной Германии Советскому Союзу и выдвигает идею немецкого единства. А это и есть те основные проблемы, кото­ рые обсуждаются в ГДР .

В октябре 1979 г. Р. Баро эмигрировал в Западную Германию. - Ред .

Людмила Алексеева

ДВИЖЕНИЕ З А СО Ц И АЛ Ь Н О -ЭК О Н О М И Ч ЕСК И Е ПРАВА

В СССР Движение за социально-экономические права проявилось в СССР гораздо позже национальных, религиозных и правозащит­ ного. Его начало относится к 1978 году и до сих пор оно пребы­ вает в зачаточном состоянии. События в Польше показали пер­ спективность рабочего движения в стране, социально-экономи­ ческая система которой подобна советской, и обусловили повы­ шенный интерес к аналогичным явлениям в Советском Союзе .

Это побуждает меня подробно описать и проанализировать дви­ жение за социально-экономические права, несмотря на его оче­ видную слабость в СССР .

Иногда его называют ’’рабочим движением”, но это неверное определение (если под ’’рабочими” иметь в виду ’’синие ворот­ нички” ), так как отдельного рабочего движения в СССР нет .

Однако неверно и утверждение, что рабочие в советских усло­ виях общественно пассивны и диссидентское движение являет­ ся чисто интеллигентским. Из всех диссидентских движений только правозащитное на самом раннем его этапе было по со­ ставу участников почти сплошь интеллигентским. Но уже с 1976 г. среди осужденных за правозащитную деятельность ра­ бочие составляют более 40%. Что касается национальных и религиозных движений, то в каждом из них значительную часть участников всегда составляли рабочие, а в некоторых они явля­ ются основным контингентом. Это относится особенно к крым­ ско-татарскому движению, немецкому движению за выезд в ФРГ, движениям баптистов, адвентистов и пятидесятников. Од­ нако ни в одном из диссидентских движений классовая принад­ лежность участников не проявляется в характере требований .

Даже те движения, в которых рабочие составляют большинство участников, никогда не выдвигали специфически рабочих и во­ обще каких-либо социальных требований. Долгое время не вы­ двигало их и правозащитное движение, поскольку их не выстав­ ляла открыто ни одна группа населения .

О неблагополучии в социальной области неоднократно писали участники правозащитного движения — А.Д. Сахаров, В.Н. Чалидзе, А.Т. Марченко, Ю.Ф. Орлов. Этой проблемы касалась в своих документах Московская Хельсинкская группа. Но до недавнего времени заявления правозащитников относительно со­ циальных прав были основаны лишь на их собственной оценке общего положения в стране, они не были реакцией на выступле­ ния в защиту социальных прав, потому что долгое время не бы­ ло связи между правозащитным движением и людьми, заявляв­ шими социальные требования, и правозащитники не имели со­ ответствующей информации .

В СССР были волнения, которые власти подавили оружием .

Известно о такого рода событиях в Александрове и Муроме Вла­ димирской области, в Днепродзержинске и в Новочеркасске. О волнениях в других местах нет информации от непосредствен­ ных свидетелей. Большинство этих волнений относится к началу 60-х годов. Тогда еще не было правозащитного движения, которое создало налаженные каналы информирования совет­ ской и мировой общественности о событиях, замалчиваемых официальными источниками. Однако забастовки и другие вы­ ступления рабочих имели место и во второй половине 60-х и в 70-х годах, когда эти каналы уже действовали, и нформация, скажем, о религиозных и национальных притеснениях система­ тически передавалась правозащитникам активистами соответ­ ствующих движений, но не о социально-экономических пробле­ мах .

’ ’Хроника текущих событий” (ХТС) помещала все достовер­ но известные ей случаи выдвижения социально-экономических требований. На протяжении 12 лет их оказалось всего несколь­ ко .

Первое такое сообщение появилось в восьмом выпуске Х Т С .

В поселке Березки под Киевом, где жили в бараках рабо­ чие Г Э С, в мае 1969 года вновь избранный домовой комитет под председательством майора в отставке Ивана Грешука про­ вел собрание рабочих поселка и постановил обратиться в ЦК К П СС с жалобой на начальство ГЭС, которое не использовало средства, предназначенные на ремонт бараков, по назначению, а в новые дома вселяло руководящих работников и близких к ним людей, но не рабочих. Письмо в ЦК подписали 600 жителей поселка. Грещук во главе избранной делегации отправился в Москву вручить письмо. В июле он был там арестован. Рабочие написали второе письмо — с требованием освободить Грещука, но он был признан невменяемым и отправлен в спецпсихбольницу. Х Т С не имеет сведений, как долго он там находил­ ся. Известно лишь, что в 1975 году он вновь был арестован за ’’клевету, порочащую советский строй” и в 1981 г. еще находил­ ся в психбольнице .

Следующее такое сообщение появилось в выпуске 39 Х Т С, то есть в 1975 году, — о забастовке водителей автобусов в Шя­ уляе (Литва). Затем ХТС-42 (1976 г.) поместила сообщение об ’’итальянской забастовке” на Кировском заводе в Ленин­ граде. Около 400 человек, являясь на работу, на самом деле не работали, давая лишь 4-5% плана. Забастовка была вызвана плохим обращением начальства с заключенными, работавшими на заводе. ХТС-49 (1978 г.) сообщила о забастовке на Каунас­ ском комбинате резиновых изделий .

С 1979 года сообщения о забастовках участились. Это объ­ ясняется повышением интереса к ним в свете польских событий и тем, что, видимо, забастовки стали чаще из-за ухудшения эко­ номической ситуации в СССР и в какой-то мере под влиянием польских событий (особенно это относится к Прибалтийским республикам). Известно о забастовках в Горьком и Тольятти;

были забастовки в Тарту и в других местах Эстонии и несколько раз — в Киеве. Об одной из киевских забастовок известно, что руководили ею вновь избранные партком и профком завода. Но советские забастовщики не выставляют ни политических, ни об­ щих социально-экономических требований, как это было, начи­ ная с 50-х годов в Венгрии, Польше и других восточноевропей­ ских странах .

Наиболее частые причины забастовок — необоснованное сни­ жение расценок, повышение норм выработки или невыплата премиальных .

На забастовавший завод тут же является комиссия из мест­ ного партийного (а иногда и советского) начальства. Требова­ ния бастующих, как правило, удовлетворяются. Начальник, чье распоряжение вызвало забастовку, получает выговор или его даже увольняют. В последнее время участились случаи, когда к требованиям о расценках или выплате премиальных добав­ ляется требование улучшить продовольственное снабжение в городе (поселке). Тогда в это место на какое-то время подки­ дывают больше мяса или масла .

Прибьюшее на место забастовки начальство выступает перед рабочими в роли их защитников от заводского бюрократа, и бастующие обычно подыгрывают в этом фарсе — кто по неуме­ нию взглянуть на проблему шире, а кто —лукавя ради достиже­ ния непосредственной цели забастовки .

В тех случаях, когда инициаторы забастовки не соблюдают это правило игры — верить прибывшему на место начальству, что в нашем ’ ’рабочем государстве” власть на стороне рабочих, нельзя ждать удовлетворения требований — наоборот, начинают­ ся ’’проработки” и увольнения, а то и арест инициаторов (обыч­ но их потом признают невменяемыми, тоже из пропагандист­ ских соображений: в СССР среди рабочих недовольны могут быть лишь сумасшедшие). Так случилось с И. Грещуком. Та­ кой же была судьба донецких инженеров Никитина и Клебанова .

Клебанов в 1968 году попал на 5 лет в психбольницу за то, что попытался у себя на шахте создать группу рабочих для защиты их прав, для наблюдения за выполнением трудового законода­ тельства и правил техники безопасности .

Попытки сформулировать общие требования в социальноэкономической области предпринимались по крайней мере с середины 50-х годов, но исходили они не от бастующих, а от небольших групп или даже одиночек, действовавших подполь­ но. Среди этих деятелей были интеллигенты, выставлявшие эти требования как дань марксистской традиции (группа Краснопевцева в Москве, раскрытая в 1957 году; группа ’’Колокол” в Ленинграде, раскрытая в 1967 году; группа в Горьком, участ­ ники которой были арестованы в 1970 году; листовки А. Болонкина, распространявшиеся в Москве в 1972 году и подписанные ’ ’Гражданский комитет” ). В некоторые подпольные группы вхо­ дили и интеллигенты и рабочие (в Алма-Ате, Рязани, Свердлов­ ске, Красноярске, Керчи, Ворошиловграде и других группах конца 60-х — начала 70-х годов). Эти группы в своих програм­ мах и распространяемых ими листовках выставляли и общеде­ мократические требования (о свободе слова, печати, освобожде­ нии политзаключенных и т.д.) и социальные (повышение зара­ ботной платы рабочим и стипендий студентам, улучшение жи­ лищного положения и т.п.). Но подпольность мешала налажи­ ванию связей этих групп с правозащитниками и делала эти груп­ пы неэффективными. Информация о нарушениях социальных прав и о протестах против этих нарушений, известная участни­ кам подпольных групп, оставалась не известной окружающим и не выходила за пределы поселка, города .

В последние годы было предпринято несколько попыток пре­ дать гласности тяжелое положение трудящихся в Советском Со­ юзе. Одесский рабочий Леонид Серый и московский правозащит­ ник Анатолий Марченко написали открытые письма на эту тему, обращаясь к зарубежным профсоюзам .

Первой правозащитной ассоциацией в СССР, издавшей доку­ менты о положении в социально-экономической области, стала Московская Хельсинкская группа. В августе 1976 года в допол­ нении к документу № 7 Московская Хельсинкская группа пи­ сала об арестах среди рабочих в связи с забастовкой в Рижском порту в мае 1976 года. В декабре 1976 г. Московская Хельсинк­ ская группа издала документ № 13 ’’Требования эмиграции по политическим и экономическим причинам со стороны рабочих” .

Этот документ составлен по заявлениям рабочих в Группу с просьбой помочь им эмигрировать в любую капиталистическую страну, так как в СССР они не могут честным трудом прокор­ мить свои семьи. В документе подчеркивалось бессилие совет­ ских профсоюзов как защитников интересов трудящихся. К этой теме Московская Хельсинкская группа возвращается в до­ кументе № 85, представляющем собой обзор ’ ’Нарушения соци­ ально-экономических прав человека в СССР.

Право на труд” :

’ ’Наибольшим нарушением прав рабочих и служащих яв­ ляется отсутствие у них реальной возможности защищать свои интересы. В советском законодательстве нет права на забастовку, любая попытка коллективного выступления жестоко подавляется. Имеющиеся в СССР отраслевые профсоюзы есть по сути образование партийно-государст­ венное, они не являются организацией рабочих для борь­ бы за повышение уровня жизни и улучшения условий тру­ да... Профсоюзы в СССР занимаются вопросами производ­ ства, выполнения плана, укрепления трудовой дисципли­ ны, воспитательной и идеологической работы... и лишь в самом ничтожном объеме защищают интересы рабочего" С начала 1978 года социально-экономическая тематика стала занимать весьма существенное место в документах Московской Хельсинкской группы (9 из 32 документов за 1978-1979 гг.) .

Документ № 36 является откликом на создание Свободного профсоюза трудящихся. Московская Хельсинкская группа под­ черкивает полную законность этой ассоциации. Документ № 37 посвящен социальному обеспечению по болезни. Указьюается на зависимость пенсий от трудового стажа и на мизерность пен­ сий, особенно для тех, кто рано утратил трудоспособность. В документе № 85 отмечается, что в стране существует никак не учитываемая безработица и отсутствует пособие по безработи­ це; низкий уровень заработной платы основной массы населе­ ния; использование женского труда на тяжелых работах; су­ ществование разных форм принудительного и полупринудитель­ ного неоплачиваемого труда: сверхурочные работы для выпол­ нения плана, ’’субботники”, посылка горожан на работы в кол­ хозы и т.п.; резкое ограничение выбора места работы из-за си­ стемы трудовых книжек и прописки .

В нескольких документах отмечается существование дискри­ минации в области труда разных категорий горожан — инвали­ дов (№ 38), верующих (№ 23), бывших политзаключенных (№№ 6 и 46), добивающихся эмиграции (№№ 47 и 159), членов независимых общественных ассоциаций (№№ 47, 75-77,96) .

В нескольких документах Московской Хельсинкской груп­ пы содержится информация о существовании принудительного труда в СССР в широких масштабах. Кроме системы принуди­ тельных работ для большинства трудящихся, о которых говори­ лось в документе № 85, существует система принудительного труда в связи с наличием в советском законодательстве статьи о ’’тунеядстве” (документ № 47). В ’’тунеядстве можно обвинить каждого, кто живет на нетрудовые доходы. В судебной практике вопрос о ’’не­ трудовых доходах” по существу не исследуется, часто этот закон используется против инакомыслящих (которых пе­ ред этим увольняют и не дают возможности трудоустро­ иться) ” .

20 марта 1978 года был осужден к одному году лишения свобо­ ды член Грузинской Хельсинкской группы кандидат наук ки­ бернетик Григорий Гольдштейн, который после подачи заявле­ ния о выезде в Израиль был уволен и жил на свои трудовые сбе­ режения. Таких случаев известно очень много. Чтобы избежать осуждения за тунеядство, специалистам высокой квалифика­ ции после увольнения (например, в связи с желанием эмигри­ ровать) приходится искать любую работу, пусть тяжелую и низ­ кооплачиваемую .

В документе № 63 поднимается вопрос о принудительном тру­ де колхозников, лишенных возможности при желании выйти из колхоза. В документе № 85 отмечаются особо тяжелые условия их труда: ненормированный рабочий день, отсутствие оплачи­ ваемых отпусков. Особое место среди документов Московской Хельсинкской группы занимает документ № 87, составленный политзаключенными Уральских лагерей. Руководитель Москов­ ской Хельсинкской группы Юрий Орлов, с 1978 года находя­ щийся в политлагере № 37 под Пермью, в предисловии к этому документу дает оценку численности заключенных на основании наблюдений солагерников и своих собственных. Орлов полага­ ет, что заключенные всех категорий составляют в СССР около 5 млн человек, то есть 2% населения страны — все они включе­ ны в принудительный труд. Эти люди и их семьи ” не менее ощу­ тимая часть трудящихся, чем безработные и их семьи на Западе”, —заключает Ю. Орлов .

Первой открытой ассоциацией, выступившей с социальными требованиями, оказался Свободный профсоюз, созданный в феврале 1978 года. Импульс к созданию профсоюза исходил из своеобразной среды ’ ’жалобщиков”. Это люди, которые в тече­ ние долгих сроков, некоторые по несколько лет, добиваются восстановления своих нарушенных прав. Они многократно приезжают в Москву и проводят долгие часы в приемных Вер­ ховного Совета, Ц К партии, прокуратуры, Центрального Сове­ та профсоюзов и т.д. Здесь и перезнакомились будущие создате­ ли Свободного профсоюза .

Инициатором создания первого в СССР независимого проф­ союза стал Владимир Клебанов. Выйдя из психбольницы, он не мог добиться восстановления на работе, стал обращаться с жа­ лобами по этому поводу в разные инстанции и так оказался сре­ ди жалобщиков. Первым их совместным действием были кол­ лективные заявления в разные советские инстанции с изложени­ ем дела каждого из них и общими выводами о невнимательности советских бюрократов к нуждам трудящихся. Летом 1977 года Клебанов и несколько его новых знакомых передали два таких заявления западным корреспондентам. Под одним стояло 30 подписей, под другим — 43 (они в значительной части совпа­ дали). Известен социальный статус 31 из них: 14 рабочих, 8 слу­ жащих, 9 лиц массовых интеллигентских профессий — инжене­ ры, учителя, медицинские работники .

25 ноября Клебанов и несколько активных жалобщиков устроили пресс-конференцию для западных корреспондентов в Москве, они пересказали каждый свою историю и передали кор­ респондентам коллективное заявление с 72 подписями. Эти люди, говорившие как бы от имени советских трудящихся, тем самым выступили как правозащитники. Но они не имели проч­ ных контактов с правозащитниками и более того — относились к ним с предубеждением. И сам Клебанов, и его товарищи не­ однократно подчеркивали, что не имеют ничего общего с ’’дис­ сидентами”, что их цель — ’ ’помогать успешному строительству коммунизма и бо­ роться с бюрократией и волокитой” .

Это были правдивые заявления.

Вот как характеризует участ­ ников этой пресс-конференции (ставших вскоре основателями Свободного профсоюза) Евгений Николаев, помогавший Кле­ банову и его товарищам через своих знакомых правозащитни­ ков встретиться с западными корреспондентами:

’’Подписанты, которые добивались своих прав, не яв­ лялись диссидентами в общепринятом значении этого сло­ ва. Это — обычные советские люди... Они стремились вер­ нуться в ту официальную советскую колею жизни, из ко­ торой они были выброшены произволом местных властей."

Не обладали они не только психологией правозащитников, но и их опытом. По сообщению Николаева, вскоре после прессконференции человек 20-30 из подписавших обращение, пере­ данное западным корреспондентам, попросились во главе с Кле­ бановым на прием в К Г Б. Они пытались разъяснить там, что они не выступают против советской власти, а лишь стремятся к раз­ решению каждый своего дела, и поэтому их не должны наказы­ вать. С ними беседовали очень любезно, но не со всеми сразу, а по одиночке. Каждому обещали решить его дело благоприят­ но, но просили не предпринимать никаких шагов вроде прессконференции, а ждать. Жалобщики разъехались по домам. Од­ нако К ГБ не спешил выполнять свои обещания. Люди снова ста­ ли съезжаться в Москву и снова, уже небольшими группами, хо­ дили в К ГБ и в другие инстанции, добиваясь удовлетворитель­ ного ответа каждый на свою жалобу. Но против них начались ре­ прессии — их вылавливали по Москве и некоторых помешали в психбольницы, некоторых — осуждали на 15 суток якобы за мелкое хулигантсво, некоторых выслали по месту жительства под конвоем, а у остальных взяли подписку о выезде из М оск­ вы. Клебанов, которого ненадолго поместили в психбольницу, по выходе оттуда предложил своим товарищам создать профсо­ юз для совместной борьбы за свои права — он уже не надеялся на К Г Б. В январе 1978 года он распространил Устав Ассоциации Свободного профсоюза зашиты рабочих и направил копию Уста­ ва в Международную организацию труда с просьбой о поддерж­ ке Свободного профсоюза .

Однако и здесь сказалась его неопытность. Чтобы придать но­ вой ассоциации больший вес, он стремился привлечь в нее как можно больше людей, а для этого убеждал каждого, что по­ скольку создание профсоюза не противоречит закону, у них нет оснований опасаться преследований. В профсоюз записались около двухсот ’’жалобщиков”. Большинство составляли люди, не готовые к испытаниям, неизбежным в советских условиях для зачинателей независимой общественной ассоциации. Поэто­ му естественно, что как только Клебанов и два его ближайших помощника были арестованы, профсоюз распался .

Но создатели профсоюза произнесли вслух то, о чем, видимо, уже многие задумывались или говорили шепотом, и разгром этой ассоциации не прервал начатого ее участниками дела. Сыгра­ ло роль и то обстоятельство, что западные радиостанции, переда­ ющие на Советский Союз, уделили начинанию Клебанова много внимания .

В апреле 1978 года была предпринята новая попытка созда­ ния профсоюза. Несколько правозащитников (Всеволод Кувакин, Юрий Гримм, Александр Иванченко и др.) направили в Пре­ зидиум Верховного Совета СССР, в Совет Министров и в ЦК К П С С заявление с требованием зарегистрировать на основании действующих нормативных актов Независимый профсоюз тру­ дящихся СССР. Копии были направлены в Международную орга­ низацию труда и в Международную конфедерацию свободных профсоюзов. Ответа они не получили ниоткуда .

Тогда один из инциаторов создания ’’легального” профсоюза Всеволод Кувакин, юрист по образованию, создал небольшую неофициальную Рабочую группу трудовых и социально-эконо­ мических прав человека в СССР (5 человек). Группа не прово­ дила пресс-конференций о своем создании и вообще никак о себе официально не заявляла, но стала подготавливать и преда­ вать гласности обзоры о положении в этой области права в СССР: о нарушениях права на труд, о несоответствии уровня со­ циального обеспечения международным нормам, о несоответ­ ствии советского трудового законодательства соответствующим международным договорам и соглашениям, в которых принял участие Советский Союз. Часть этих обзоров публиковалась в самиздатском журнале ’’Поиски”, часть — в сборниках ” В защи­ ту экономических свобод”, выпускавшихся Виктором Сокирко под псевдонимом Буржуадемов (в 1980 году он раскрыл свой псевдоним). Группа Кувакина делала очень нужную подготови­ тельную работу, но это ни в коем случае не была организация профсоюзного типа .

Планы создания профсоюзной организации продолжали горя­ чо обсуждаться среди правозащитников, особенно среди сторон­ ников социал-демократического направления. После долгих дис­ куссий было решено не лимитировать и без того слабые возмож­ ности какими-то политическими рамками и создать своеобраз­ ную правозащитную организацию, которая объединила бы лю­ дей самых разных профессий и убеждений. Так родился СМОТ — Свободное межпрофессиональное объединение трудящихся .

Целью СМ ОТ было оказание правовой, моральной и материаль­ ной помощи своим членам. Для этого внутри СМОТа намерева­ лись создать ’’кооперативные” объединения — кассы взаимо­ помощи, объединения для покупки или аренды домов в загородной местности для совместного пользования, для создания детских садов там, где их нет или не хватает, и даже для товаро­ обмена (скажем, посылать из Москвы в другие города чай или сгущенное молоко, имеющиеся в Москве, в обмен на сви­ ную тушенку, которая есть в некоторых районах Восточной Сибири, но отсутствует в М оскве). Кроме того, при СМОТе должны были действовать ’’рабочие группы”, собирающие и обобщающие информацию о положении в области социальноэкономических прав в информационных бюллетенях .

Структурно СМОТ должен был представлять объединение самостоятельных групп, не менее пяти членов в каждой —жите­ лей одного города или поселка или работников одного учреж­ дения, предприятия. Каждая такая группа сама должна была определять свое ’ ’поле деятельности”, исходя из местных усло­ вий и своих возможностей. Каждая группа выделяла представи­ теля в координационный орган СМ ОТ, и обнародовались толь­ ко фамилии представителей. Они не должны были представлять списки членов своей группы и даже не должны были объяснять, кто они такие — лишь называть их численность .

При создании СМОТ были объявлены имена восьми предста­ вителей. Вскоре к ним присоединилось еще шесть, но трое бы­ ли арестованы, двое эмигрировали, а несколько через некоторое время покинули СМОТ без нажима властей. При этом только двое арестованных передали свои группы другим представите­ лям. Остальные или забросили их или группы эти распались (если они вообще существовали). Принцип несообщения имен участников делал невозможным учет численности участников СМОТ и создавал простор для безответственных заявлений .

Ни одно из начинаний, ради которых создавался СМ ОТ, осу­ ществлено не было, кроме Информационного бюллетеня (к кон­ цу 1981 г. вышло 19 номеров). В первых выпусках сообщалось, главным образом, о преследованиях объявленных участников СМОТ. В 1980-1981 гг. нет материалов о СМ ОТ —видимо, кроме группы, издающей бюллетень, от него ничего не осталось. Бюлле­ тени заполнены, в основном, сообщениями о правозащитной ра­ боте и о преследованиях правозащитников. Скудость материа­ лов на социально-экономические темы указывает на то, что со­ ответствующих каналов информации СМ ОТу создать не удалось .

Более плодотворной была другая попытка создания ассо­ циации по защите социально-экономических прав — Инициатив­ ная группа защиты прав инвалидов в СССР. Эта группа была объявлена на пресс-конференции Московской Хельсинкской группы 25 октября 1978 года. Инициативную группу инвалидов основали три человека из разных городов: Ю. Киселев (Моск­ ва), В. Фефелов (Юрьев-Польский) и Ф. Хусаинов (Чистополь) .

Группа собирает и распространяет информацию о положении инвалидов в СССР, обращается с ходатайствами в компетентные органы об улучшении системы обеспечения инвалидов и помощи им, а также (из-за отсутствия ответов из советских органов) — к международным инвалидным организациям. Своей главной целью Инициативная группа инвалидов считает создание Всесо­ юзного общества инвалидов. Участники Инициативной группы подвергаются преследованиям и давлению властей с момента создания Группы, но тем не менее она не свела свои функции к самозащите. Инициативная группа выпускает информацион­ ный бюллетень, в котором публикует свои документы и матери­ алы о положении инвалидов. Группа разработала и распростра­ няет среди инвалидов социологическую анкету. Все опрошенные единодушно поддерживают создание общества инвалидов, ко­ торое действовало бы вне бутафорской опеки официальных ор­ ганов социального обеспечения и имела бы свой печатный орган для обсуждения волнующих инвалидов проблем и распростра­ нения интересующей их информации .

Инициативная группа была принята как филиал в Между­ народное общество инвалидов, информирует международную общественность о положении инвалидов в СССР и получает изза рубежа периодические издания с информацией о положении инвалидов в других странах, проспекты приспособлений для ин­ валидов разных категорий, помогающих им передвигаться, об­ служивать себя и работать .

Видимо, путь, найденный Инициативной группой защиты прав инвалидов, является наиболее реальным для дальней­ ших попыток отстаивания социально-экономических прав: во всяком случае, до сих пор эффективными были не большие объ­ единения типа профсоюзов, а группы, ставящие перед собой информационные задачи и предание гласности положения раз­ ных групп трудящихся .

Вряд ли можно рассчитывать на быстрый успех движения за социально-экономические права, хотя свое бесправие ясно со­ знают все слои советского населения, и ненависть к ’’начальни­ кам” (некоторые приравнивают их к ’’коммунистам” ) — всеоб­ щая. Нарушение прав трудящихся — постоянное и широко рас­ пространенное явление, можно сказать — жизненная норма .

Профсоюзы функций защиты прав трудящихся не выполняют — 70% восстановленных судом на работе ввиду незаконности увольнения были уволены с согласия профсоюзов. ВЦСПС ни разу не внес ни одного законопроекта об облегчении условий труда, о повышении его оплаты и т.п., но в то же время согласил­ ся с предложением об ограничении льгот за непрерывный стаж работы и другими стеснениями трудящихся. Функции защиты этих прав в советских условиях смогут выполнить только неза­ висимые профсоюзы .

Однако утверждать, что в массе советские люди осознают не­ обходимость защиты своих прав от ’’начальников” — значило бы принимать желаемое за действительное. Социальная безысход­ ность породила повальное пьянство как способ ухода от дей­ ствительности, и алкоголизм принял ужасающие размеры, стал национальным бедствием. Более энергичные стремятся найти вы­ ход в одиночку: сделать карьеру или хотя бы приспособиться — наладить отношения с непосредственным начальством, прираба­ тывать, подворовывать и т.п. Духовный поиск приводит в цер­ ковь. Обычно это сопряжено с обострением национальных чувств, как у русских, так и у нерусских. У русских социальная ущемленность зачастую компенсируется имперскими амбиция­ ми. При почти всеобщем осуждении советского проникновения на Кубу, в Африку и другие экзотические для русского челове­ ка области Земли (’’зачем их кормить, когда самим есть нече­ го” ), со стыдом должна признать, что вторжение в Чехослова­ кию в 1968 г. значительная часть народа одобрила (” мы их осво­ бодили, а они...” ). Есть свидетельства, что и польская ’’Солидар­ ность” не вызывает общего сочувствия, даже среди рабочих. В конце 1980 г. появился такой анекдот: ’’Что такое международ­ ная солидарность?” — ’’Это когда есть нечего в Туле, а бастуют в Гданьске” .

Московский рабочий Николай Алексеев в открытом письме (1981 г.) сообщает о таком диалоге: ” Ты слышал, что там поля­ ки вытворяют?” — спросил меня товарищ, с которым мы воз­ вращались с завода домой. И, не дожидаясь ответа, с раздраже­ нием добавил: ’’Давить их уже пора!”. ” Да как ты смеешь так говорить! Это такие же рабочие, как и мы. Они борются за свои права. Кто тебя научил этой чуши?” — ’’Никто, я сам так думаю .

Мы не лучше живем, однако не бастуем, не подрываем обороно­ способность. А их наверняка извне подстрекают”. (АС № 4413) .

Однако и Н. Алексеев не одинок в своем сочувствии ’’Соли­ дарности”. Правозащитное движение в СССР смогло распростра­ нить свои идеи с помощью зарубежных радиостанций в основ­ ном. Это проявилось в выступлениях в разных концах страны в поддержку клебановского профсоюза и СМОТа, в поддержку ’’Солидарности”. Таких выступлений известно пару десятков, но мы и сейчас очень мало знаем о советской провинции и, думаю, на самом деле таких выступлений немало. Об этом с поразитель­ ной откровенностью сообщил в сентябрьском выпуске журнала ’’Коммунист” зам. председателя К ГБ С. Цвигун .

Власти боятся любой инициативы трудящихся в защите своих социально-экономических прав, и страх этот усилил­ ся в связи с событиями в Польше. Они будут отвращать трудя­ щихся от любой попытки такого рода, во-первых, жестоким по­ давлением их в самом зародыше, чтобы показать безнадежность такого пути, а, во-вторых, при необходимости выступая в ро­ ли защитников прав трудящихся против нижестоящих руково­ дителей, даже если придется пожертвовать их авторитетом и уволить отдельных представителей номенклатуры для сохране­ ния социального мира. (Уже отмечалось, что суды в 80% случаев берут сторону уволенных, а не начальства.) Пример Польши мо­ жет сыграть роль катализатора. Быстро или медленно, но движе­ ние за социально-экономические права будет развиваться .

По широте потенциальной базы участников движение за со­ циальные права в контексте советской системы столь же все­ объемлюще, как правозащитное. Век советские граждане — тру­ дящиеся, и все они имеют одного работодателя — государство (или колхозы, целиком подчиненные государству), взаимоот­ ношения с которым регулируются общим для всех категорий трудящихся трудовым законодательством, нарушаемым вла­ стями по отношению ко всем категориям трудящихся примерно одними и теми же способами. Вследствие этого основные соци­ альные интересы всех категорий трудящихся очень близки. Это создает реальную почву для широких совместных выступлений — не только рабочих, но с участием всех социальных слоев совет­ ского общества. Скорее всего вначале развитие его пойдет в ру­ сле правозащитного движения, частью которого является движе­ ние за социально-экономические права и по своей сути, и по ме­ тодам .

За 60 лет существования советской власти оказалось спо­ собным выжить и даже развиваться только сопротивление на правовой основе. На этой платформе с самого начала стояло правозащитное движение, счастливо нашедшее ахиллесову пяту системы. Эту платформу ныне приняли все национальные и ре­ лигиозные движения. Я полагаю поэтому, что не минует этого пути и движение за социально-экономические права .

РИ Ч АРД П А Й П С И Д Ж ОРДЖ У Р Б А Н

О ПОЛИТИКЕ РАЗРЯ ДК И *

УРБАН. Нашу беседу можно было бы начать с вопросов семантики, с советской политической фразеологии. Можем ли мы, ос­ новываясь на принятой советской фразеологии, вскрыть реаль­ ное советское отношение к политике разрядки?

На Западе широко распространено мнение, что тоталитарный режим разъясняет свои действия местному населению на языке, пригодном лишь для внутреннего потребления. Порабощенные люди должны воспринимать действия властей как ’’вдохновля­ ющие”, ’’принципиальные”, ’’идейно выдержанные”. В действи­ тельности же, как считают на Западе многие, поведение тотали­ тарного режима определяется ’’реализмом”, ’’прагматизмом”, ’’интересами государства”. Поэтому официальные заявления воспринимаются всего лишь как пустые слова, за которыми хо­ тят разглядеть решения, принятые на основе реально возможно­ го .

Однако при более пристальном взгляде различия между ис­ подним бельем и верхней одеждой оказываются не столь уж су­ щественны. Разумеется, одной из функций тоталитарной ритори­ ки является апология официальной политики, о подлинных мо­ тивах которой вслух не говорят, но, с другой стороны, и эта ри­ торика по-своему правдива и значима. Она живет своей жизнью, навязывает цели, с которыми приходится считаться даже тотали­ тарному режиму. Она препятствует и постановке, и осуществле­ нию таких политических задач, которые становятся для режима недозволенной роскошью. В противном случае он попрал бы ос­ нование своей собственной законности. Иными словами, режим определяет стиль своей пропаганды, но и эта пропаганда, в свою очередь, накладывает отпечаток на поведение режима .

Возможно ли выделить такие элементы советской риторики, которые дали бы ключ к советскому образу мышления?

П АЙ П С.Советский политический жаргон кишит военными тер­ минами. Любые сферы жизни советского общества именуются ’’фронтами”, на которых должно вестись ’’наступление” путем * Сборник „D etente“, edited by G.R. Urban, Temple Smith, London, 1976, pp. 174-197 .

’’кампаний” и ’’штурмов”. В ’’наступлениях” должны преодоле­ ваться все трудности. Даже за ’’мир” ведется ’’борьба”. Пользо­ вание терминами военной науки уходит корнями во времена Ле­ нина. Маркса толкуют по-разному — сколько марксистов, столь­ ко и Марксов. Кто хочет, как это делают, например, неко­ торые современные марксисты, может выделить либеральные, гуманные мотивы в сочинениях молодого Маркса, Маркса — последователя Фейербаха, Маркса — автора ’’Экономико-фило­ софских рукописей” и т.п., но в тех же сочинениях можно при желании найти и другое. Ленин взял у Маркса идею классовой борьбы как неизбежности. По словам Петра Струве, который был близко знаком с Лениным в первые годы революционной деятельности последнего, теория Маркса привлекала Ленина сво­ ей доктриной классовой борьбы, — последовательной, беском­ промиссной, ставящей целью полное уничтожение врага. О борь­ бе классов говорили все социалисты, но для Ленина она была осязаемой повседневностью, ежеминутной смертельной схват­ кой ’’лагеря социализма” с ’’лагерем капитализма”. Что для Маркса и Энгельса было средством, для Ленина превратилось в цель. Ленин фактически был первым в истории политическим деятелем, который воспринимал политику как военные дейст­ вия и совершенно безжалостно проводил эту концепцию в жизнь .

Военная терминология, которой пользовался Ленин, была подсказана влиянием на него генерала Людендорфа — его идея ’’тотальной” войны больше, чем работы Маркса и Энгельса, пред­ определила стиль практических действий большевиков. Ленин пристально наблюдал, как удалось немцам мобилизовать тыл для обеспечения успешного ведения войны на нескольких фрон­ тах, хотя в Германии это было временной мерой. Ленин переса­ дил эту идею тотальной мобилизации на марксистскую почву, из чего в конце концов выросла советская концепция экономиче­ ского планирования. Советское понимание ’’оперативного ис­ кусства” (к этому я еще хочу вернуться) тоже определилось людендорфским ведением войны: победа — результат целого комплекса взаимосвязанных, заранее запланированных, обеспе­ ченных необходимыми средствами действий, синхронизирован­ ных так, что давление на противника оказывается максималь­ ным и ведет к его полному разгрому .

Наконец — и не в последнюю очередь, —Клаузевиц. Ленин чи­ тал его труды в среднем возрасте, примерно в 1915 году, сразу попав под его влияние. Ленин полностью усвоил взгляд Клаузе­ вица на соотношение политики и войны как на действия вовсе не взаимоисключающие, а дредставляющие собой лишь альтер­ нативные методы, призванные служить достижению единой це­ ли. Выбор того или другого из этих двух методов в отношениях между государствами определяется лишь тем, что в данный мо­ мент служит достижению цели, и ни чем другим. Ленин при­ зывал партийных работников изучать труды Клаузевица, счи­ тая, что стирание границ между политической и военной так­ тиками соответствуют задачам партии. В этом Ленин не отли­ чался от нацистов, для которых авторитет Клаузевица тоже был непреложен .

УРБА Н. В американской политической науке есть концепция, которая рассматривает Советский Союз как ’’государство в со­ стоянии мобилизации” .

П АЙ П С. Это удачное определение, ибо военная символика, как я уже говорил, превратилась в неотъемлемый элемент совет­ ской действительности. Советское общество мобилизовано и для войны (не только в прямом смысле этого слова, хотя и в том тоже), и для классовой борьбы, принимающей самые разно­ образные формы. Воинственность культивируется в Советском Союзе беспрерывной пропагандой, которая не дает человеку пе­ редышки. При этом применяются разные приемы: создается миф о враждебном окружении, что помогает укрепить дисципли­ ну и как бы оправдывает режим осадного положения в стране;

культивируется нехватка потребительских товаров, так как при насыщенном рынке государству труднее манипулировать граж­ данами. Я уверен, что устойчивый дефицит товаров широкого потребления в Советском Союзе возник в результате не только промахов экономического планирования, но и сознательного по­ литического выбора .

Я не хотел бы чрезмерно преувеличивать влияние идеологии на советское общество, но идея неусыпной воинственности внедрилась в психику простого советского гражданина. И раз­ ве можно его винить? Год за годом ему твердят, что в мире идет непрерывная классовая борьба и что после Октябрьской ре­ волюции она еще более обострилась. В этой борьбе, как утвер­ ждают советские идеологи, не обязательно непрерывно звучат залпы орудий. Временами она действительно переходит в воен­ ное столкновение, а иногда принимает характер идеологической борьбы. Но борьба не прекращается ни на минуту. Две проти­ воположные политические системы в принципе непримиримы, и именно поэтому даже при политике разрядки Москва продолжа­ ет идеологическую борьбу .

УРБАН\ Наблюдатель, даже не очень углубляясь в лабиринты советской идеологии, легко заметит, что советские руководите­ ли, начиная еще с Брест-Литовска, успешно пользуются полити­ кой разрядки, не прекращая при этом политической борьбы. И поэтому сам собой напрашивается вывод, что подлинные намере­ ния Советского Союза в области межгосударственных отноше­ ний яснее проявляются в непрерывной борьбе с западной идео­ логией, чем в используемой от случая к случаю политике раз­ рядки .

ПАЙПС. К политике разрядки — как в Брест-Литовске, так и позднее во времена НЭПа и т.д. — советские руководители при­ бегали тогда, когда они сознавали экономическую слабость сво­ его государства, когда они остро нуждались в передышке и эко­ номическом сотрудничестве западных стран. Но они всегда пом­ нили, что передышка эта нужна только на время, чтобы накопить силы для отпора сильному врагу. Согласно Циммервальдской программе, Ленин должен был способствовать превращению ми­ ровой войны в мировую гражданскую войну. Но он прекрасно понимал, что внутриполитическое положение России этого не позволит. И когда он выступил за мирный договор, в Централь­ ном Комитете разразилась такая буря, что Ленину чуть было не пришлось отказаться от должности. Протоколы заседаний Цент­ рального Комитета были опубликованы. В те дни большевист­ ские руководители выступали очень откровенно, и никто не мо­ жет сказать, будто не знает, чем руководствовались большеви­ ки, стремясь получить передышку в первые годы своей власти .

УРБАН. Но если понимать советское восприятие политики раз­ рядки и окружающего мира как перманентную классовую борьру, а советскую политику как развитие и практическое прило­ жение теории Клаузевица, то придется признать, что советская политика отличается удивительным постоянством .

П А Й П С Да, она действительно константна, но причина этого не только в силе воздействия ленинских идей. Дело в том, что в одном отношении нынешнее положение Советского Союза ос­ талось таким же, каким было при Ленине: у советского прави­ тельства по-прежнему нет законного мандата на власть, а мо­ нопольную позицию компартии нечем оправдать, кроме мни­ мой неизбежности классовой борьбы. Режим зашел в тупик, и даже если он попробовал бы решить проблемы страны путем демократизации ее внутренней жизни, против сторонников ре­ форм выступят держащие власть бюрократы .

УРБАН. Можно ли сделать из этого вывод, что любые надежды на либерализацию советской системы изнутри в результате повы­ шения уровня жизни населения, повышения его образованности, ’’обуржуивания” советской элиты и т.д. фактически беспочвен­ ны? Ведь в распоряжении Кремля всегда достаточно средств, чтобы проводить ’’тотальную внешнюю политику” !

П АЙ П С. Я согласен. Внешняя политика Советского Союза дей­ ствительно всеохватна. Она действительно неизменно следует принципам ’’оперативного искусства” и не делает различий меж­ ду дипломатическими, экономическими, психологическими и военными методами. Бюрократы исполняют директивы, не за­ давая лишних вопросов. Военный стиль столь укоренился в мен­ тальности советской элиты, что самым подходящим путем до­ стижения разрядки между Востоком и Западом может быть лишь постепенное, шаг за шагом решение вначале одной, затем другой задачи. Ведь наши разногласия не причина, а следствие напряженности в отношениях. Ведь не началась же Вторая миро­ вая война из-за Гданьска!

УРБАН. А что мы можем противопоставить советскому ’’опера­тивному искусству” ?

П АЙ П С. Несмотря на то, что оно практикуется советской внеш­ ней политикой с незапамятных времен, я не думаю, что мы успе­ ли выработать достаточно эффективное контрсредство. Правда, техника ’’оперативного искусства” не очень сложна: наступле­ ние ведется не отдельными рывками, а координированно, так, что одно поддерживает другое и все вместе подчинено конечной стратегической цели. Эту тактику Советский Союз скопировал у немецких военных, хотя ее применяли еще и царские генералы .

Правда, большевики пользуются ей, как предписывает Клаузе­ виц, в более широком контексте. Если бы у нас было доста­ точно данных и получались бы они своевременно, мы могли бы понять, почему русские наступают именно на данном участке, а не на другом, мы могли бы собрать все кусочки смальты в мо­ заику, установить, за кем и как русские охотятся. Однако сей­ час каждый акт Советского Союза рассматривается нами изо­ лированно и, следовательно, совершенно не адекватно совет­ ской стратегии .

УРБАН. Усвоение Лениным теории Клаузевица представляется мне совершенно логичным: если основной предпосылкой ваше­ го мышления является классовая борьба, — интернациональная по своей сути, — вы должны практиковать столь же всеохват­ ную, ’’тотальную” политику, которая представляет собой как бы касательную и к внутренней, и к внешней политике одновремен­ но, связывая их в единое целое .

ПАЙПС. Коммунистическая теория считает суверенное государ­ ство переходным явлением, обусловленным капиталистиче­ ским способом производства. В будущем, согласно коммуни­ стической теории, государство должно отмереть, а именно по­ этому ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин не разработали сколь-ни­ будь серьезных теоретических принципов внешней политики .

Советское правительство на практике весьма неохотно, а в теории и вообще не воспринимает мир как сообщество суверен­ ных государств. Советский Союз подчинился необходимости, когда учреждал Министерство иностранных дел и дипломатиче­ ский корпус, постольку, поскольку эти институты существуют в тех странах, с которыми ему приходится иметь дело. Но не МИД СССР разрабатывает советскую внешнюю политику. Любое серьезное внешнеполитическое решение принимает в Советском Союзе политбюро, и проводится оно в жизнь через его органы .

Конечно, некоторые, не самые важные внешнеполитические действия осуществляются Министерством иностранных дел, но помимо этого в Советском Союзе создан специальный аппарат для подрывной деятельности в других странах. И, следователь­ но, некоторые вопросы внешней политики относятся к компе­ тенции К ГБ и военной разведки. По сообщениям некоторых ос­ тавшихся на Западе советских дипломатов, менее 20% сотруд­ ников советских посольств служат в Министерстве иностранных дел и подчиняются послу. Остальные находятся в подчинении у других органов; заняты, в основном, разведывательной деятель­ ностью и отчитываются непосредственно перед Москвой .

И не следует удивляться, что Соединенные Штаты сочли не­ обходимым противопоставить этим своеобразным методам внешней политики расширение деятельности Центрального раз­ ведывательного управления .

УРБАН. Дипломатия детанта осуществляется как советской, так и американской сторонами. И, быть может, американская психика больше всех других позволяет русским манипулиро­ вать ею?

П АЙ ПС. В какой-то мере это так. Когда советские руководи­ тели встречаются с президентом Соединенных Штатов, с государ­ ственным секретарем, сенаторами, конгрессменами и президен­ тами крупных корпораций, когда им нужны кредиты и амери­ канская техника, они всячески стараются подчеркнуть, что в принципе обе системы больше похожи друг на друга, чем это может показаться на первый взгляд. Они дают понять, что аме­ риканцам следует относиться к советской идеологии как рито­ рике и не более того. Они выдвигают на первый план идею кон­ вергенции индустриальных обществ. При других обстоятель­ ствах советские руководители ее решительно отвергают, но эта идея весьма удобна в переговорах с высокими американскими представителями. Этот прием оказывается эффективен, ибо со­ ответствует американскому восприятию мира, согласно кото­ рому все страны хотели бы уподобиться Америке, но по разным причинам, — из-за бедности, невежества и заблуждений, —не мо­ гут .

Кроме того, за рубежом Советы стараются представить Рос­ сию в розовом свете. Советское общество, утверждают они, даже при наличии определенных проблем, избавлено от язв американского общества. В Советском Союзе нет безработицы, преступности, коррупции, инфляции и т.д. Для жителя, скажем, Атланты, который понятия не имеет о том, что творится в Мо­ скве, не говоря уже о Новосибирске, это выглядит весьма при­ влекательно .

УРБАН. Я бы сказал, что менталитет американцев, не очень раз­ бирающихся в советском способе принятия решений, открыва­ ет Советам гораздо больше возможностей для манипулирования, чем вы назвали. Советские представители могут быть в перего­ ворах с американцами очень самоуверенны, зная, насколько по­ дорвана их воля проигранной войной (Вьетнам) и глубоким внутриполитическим кризисом (Вотергейт) .

П АЙ Л С. Не думаю, что американцы так уж деморализованы .

Ведь и у русских есть свои семейные секреты ( и неспроста они замалчивали и Вотергейт, и причины отставки Никсона). К то­ му же советские руководители должны понимать, что даже не­ достаточно информированная о советских делах американская общественность не позволит, чтобы Советский Союз пользовался американской помощью для решения своих экономических про­ блем, пытаясь одновременно нанести Соединенным Штатам удар .

Говоря о том, как Советский Союз воспринимает психоло­ гию американцев, я хотел бы в первую очередь подчеркнуть не­ которые фундаментальные отличия в отношениях с другими го­ сударствами Соединенных Штатов и Советского Союза вообще и в межгосударственных переговорах, в частности .

Американская культура опирается на принцип ’’дать и взять” .

Основным занятием американцев всегда была коммерция, и они привыкли признавать неизбежность сделки, компромисса .

Любая коммерческая сделка должна быть прибыльна для обоих партнеров. И переговоры ведутся не о прибыли, которая подра­ зумевается, а о доле прибыли — кто получит то, а кто это. И са­ мо собой разумеется, что ни одна из сторон не должна уйти по­ сле переговоров не солоно хлебавши .

Наоборот, в России основная часть населения занималась про­ мышленным и сельскохозяйственным производством, и оно не выработало традиций компромисса. Всего лишь век с неболь­ шим назад русское богатство сводилось, главным образом, к собственности на землю и крепостных. А когда вы владеете землей и крепостными, основным принципом поведения стано­ вится ’’хватай, что плохо лежит, побыстрее”. А как отразится ваша экономическая предприимчивость на благосостоянии сосе­ да — не ваша печаль. Русские традиции таковы, что первый ком­ мерческий банк был создан там лишь в 1860 году, а до X IX ве­ ка основной формой торговли был у них прямой товарообмен .

Традиция во многом определяет характерные черты поведе­ ния двух великих держав при межгосударственных переговорах .

Когда мы вносим предложение, оно всегда заранее предполага­ ет, так сказать, комиссионные, чтобы сделать его привлекатель­ нее для русских. Мы подслащиваем наше предложение уступ­ ками прежде, чем русские их потребуют, полагая, что и против­ ная сторона поступит так же, ибо первая предпосылка любой ус­ пешной сделки заключается в том, что и партнер должен полу­ чить прибыль .

Но русские действуют иначе. Они сразу выдвигают не толь­ ко первоочередные, но еще и дополнительные, неосуществимые требования, от которых они позже готовы отказаться как бы в вознаграждение за уступки со стороны Америки. Даром их партнер не получает ничего. И все переговоры с американцами оканчиваются в пользу русских, поскольку уже первоначальные американские предложения содержат уступки, за которые рус­ ским даже торговаться не приходится. Устранение существую­ щих разногласий приносит им не равную долю прибыли, а обяза­ тельно неоправданно большую выгоду .

Иногда это стремление во что бы то ни стало получить макси­ мум оборачивается для русских прямым ущербом. В 1972гг. обстановка складывалась для них исключительно бла­ гоприятно. Начиналась политика разрядки, и перед русскими от­ крывалась возможность заполучить огромную финансовую и экономическую помощь. Но они соблазнились желанием захва­ тить максимум в максимально сжатые сроки, настояв на сдел­ ке о поставках зерна, которая оставила столь горький привкус в американо-советских отношениях, что в результате оказались отсрочены более выгодные для СССР контракты по капита­ ловложениям на десятки миллиардов долларов. Они потеряли эти долгосрочные контракты из-за пустячного 300-миллионного выигрыша. И лишь потому, что не умели во-время остановить­ ся. И х попытки увеличить закупки американского зерна в 1974гг. завершились еще большей неудачей .

УРБАН, Итак, в противовес максималистской позиции Совет­ ского Союза должна формулироваться, по вашему мнению, столь же максималистская позиция Соединенных Штатов, чтобы при переговорах иметь возможность отказываться от неосущест­ вимых требований и не затрагивать самого насущного?

П А Й П С Я считаю, что в ответ на русские требования мы долж­ ны выдвигать наши, а не начинать переговоры с чувством вины и сожаления из-за того, что русские нас не любят. Русские вели­ колепно умеют пользоваться распространенной среди американ­ цев протестантской склонностью во всем винить себя. Но если мы учтем, что они знают про эту слабость, то сможем, соответ­ ственно, изменить свое поведение .

УРБАН’ Но как это получается на практике, что русские высту­ пают с максималистскими требованиями и им удается заставить нас уступать?

ПАЙПС Приведу в пример проблему Берлина. После Второй мировой войны Берлин управлялся в соответствии с соглаше­ нием четырех держав. Таким образом, любое одностороннее из­ менение статуса одной из четырех зон города одной из четырех держав было явно незаконным. Или же, как минимум, оно должно было сопровождаться аналогичным изменением стату­ са остальных трех зон, находившихся под юрисдикцией осталь­ ных трех держав. В 1957 году Советский Союз объявил Восточ­ ную Германию суверенным государством и постепенно передал Восточный Берлин под управление ГДР. Западные державы не признали этот акт законным, но и не последовали за Советским Союзом в смысле предоставления ФРГ суверенного права управ­ лять Западным Берлином. Русские, далее, объявили включение Восточного Берлина в ГДР совершившимся фактом. И, начиная с 1958 года, они ни разу не соглашались включить вопрос о Во­ сточном Берлине в повестку дня международных конференций и совещаний на высшем уровне. Но одновременно они оказы­ вали постоянное давление на Западный Берлин, даже пытались прервать коммуникации между Западным Берлином и ФРГ, тем самым превращая проблему Берлина вообще в проблему Запад­ ного Берлина и настаивая, будто именно Западный Берлин созда­ ет угрозу миру, а потому требует решения в рамках перегово­ ров. Достигнутое в конце концов четырьмя державами в 1972 г .

соглашение предоставило правительству ФРГ некоторые права на Западный Берлин, что может представляться уступкой со сто­ роны Советского Союза. Но факт остается фактом, что ни Бонн, ни западные державы не получили никаких уступок относитель­ но Восточного Берлина, ибо его статус никогда и нигде в мире не обсуждался. С самого начала русские сделали проблему Восточ­ ного Берлина не подлежащей обсуждению. И поразительно, что этот типичный прием русских им почти всегда удается .

УРБАН. Считаете ли вы, что, например, на конференции по во­ просам безопасности и сотрудничества в Европе мы должны бы­ ли настаивать на обсуждении обстановки в Чехословакии, Поль­ ше, Венгрии, Румынии и Болгарии?

П АЙ П С. Да, и мы должны были добиваться включения вопро­ са об этих странах в повестку дня хотя бы ради того, чтобы соз­ дать равновесие. Навряд ли, конечно, удалось бы убедить за­ падных дипломатов в необходимости занять максималистскую позицию. И х первой реакцией наверняка было бы, что мы сошли с ума и что если западные страны выступят с подобными требо­ ваниями, русские сразу же откажутся продолжать переговоры .

УРБАН. Но это уже само по себе свидетельствует, что ’’опера­ тивное искусство” не только успешно воздействует на нашу сто­ рону, но я бы даже сказал —промьюает нам мозги .

П АЙ П С. Это правда, но также обнаруживает и неточность мыш­ ления. Наши забыли или по некоторым причинам не видят, что идея созыва так называемой конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе исходила от русских. Не мы, а они ее предложили — они заигрывали с этой идеей на протяжении мно­ гих лет. О своей безопасности они хотели говорить, не о нашей .

Но сейчас Советы свыклись с нашей манерой не выдвигать ’’неосуществимых” требований, так что наши дипломаты правы, ожидая шокированности русских, если мы вдруг выдвинем по­ добного рода требования. В советской фразеологии слово ’’ре­ ализм” очень в моде. ’’Реалистично” то, что соответствует совет­ ским интересам. Признавать границы по Одер-Нейсе, например, ’’реалистично”, а признание статус-кво на Ближнем Востоке счи­ тается ’’нереалистичным”. Примириться с присутствием русских в Восточной Европе ’’реалистично”. А если мы это присутствие ставим под вопрос, то это ’’нереалистично”. Запад попал в плен этой семантики: мы сами избегаем ’’нереалистических” требова­ ний, тогда как не менее ’’нереалистические” требования совет­ ской стороны принимаются как само собой разумеющиеся. Уме­ ние выбирать слова помогает русским шаг за шагом добиваться своего .

УРБАН. Но почему мы не можем этому воспротивиться? Ведь мы тоже не новички в дипломатической игре и не так уж в конце концов глупы?

ПАЙПС Главное — в нашем благополучии. Нам кажется, буд­ то мы обладаем стольким, что можем себе позволить кое-чем и пожертвовать без особого ущерба. А это, в сущности, и есть политика замирения противника. Можно, однако, взглянуть на вещи по-другому: многим обладая, мы многое можем и поте­ рять. Тогда опять получается, что нет смысла завязывать круп­ ный спор из-за мелочей. И вот подобные подходы Советы, изу­ чив опыт Гитлера, научились оборачивать в свою пользу. Сталин несколько раз открыто высказывал восхищение нацистскими методами, но всегда с той же оговоркой: Гитлер был чересчур самоуверен и слишком торопился; прекрасно понимая слабо­ сти Запада, он все же напрасно ввязался в войну .

Русские гораздо осторожнее, ибо не чувствуют себя ограни­ ченными временем. На месте Гитлера они не стали бы действо­ вать импульсивно и развязывать войну из-за вопроса о Гдань­ ске. Они оказывали бы давление на Запад, не заботясь о том, сколько для этого потребуется времени — может быть, десять лет, а, может, двадцать. И они давили бы до тех пор, пока Запад бы не устал и сам не отдал бы им Гданьск. Мы, на Западе, не по­ нимаем, что наше непротивление советской манере входить с черного хода, когда выгоняют из парадного, — вопрос принци­ па. Если мы не будем противиться по вопросу, который нам ка­ жется недостаточно существенным, а потом еще и по другому, и по третьему, то, в конце концов, потеряем все .

УР Б А Н Но сами русские великолепно понимают необходи­ мость препятствовать любой эррозии и необыкновенно скрупу­ лезно относятся к сохранению своих толкований международ­ ных соглашений, межгосударственных границ и всего того, что касается сохранения статус-кво .

ПАЙПС. Да, и именно поэтому они ни за что не хотят отдавать Курильские острова, например, или удовлетворить китайское требование признания существующей советско-китайской гра­ ницы результатом несправедливых договоров, что ни у кого не вызывает сомнения. Вы можете сказать, что дело идет о клочке бумаги, но русские прекрасно знают, что если будет поставлен под сомнение один участок их границы, то, в конце концов, ста­ нет сомнительным их присутствие в Восточной Европе. Мы бы на их месте давно удовлетворили требования китайцев .

Наша слабость — и еще в большей мере это верно относитель­ но правительств европейских стран, — в том, что мы восприни­ маем внешнеполитические вопросы в короткой временной пер­ спективе. Зачем задерживать кучку террористов, если это может повлечь за собой прекращение поставок нефти? Почему бы на конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе и не со­ гласиться на компромиссную формулировку, если это может обеспечить два-три года спокойствия? К тому же европейские правительства часто меняются, что сильно их ослабляет в отно­ шениях с Советским Союзом .

УРБАН. Возможно, что это врожденный дефект демократии .

Ведь в демократических странах политическая перспектива ог­ раничивается сроком предстоящих выборов, а при современных обстоятельствах демократические правительства были бы уже счастливы, когда могли бы предугадывать события на неделю вперед. И это ставит их в неблагоприятную позицию не только при переговорах с тоталитарными государствами, но и относи­ тельно многих долговременных проблем — экологических, де­ мографических И Т.Д .

П АЙ П С. Что такая трудность существует, не вызывает сомне­ ния, но вовсе не обязательно допускать, чтобы она вырастала до нынешних масштабов. Ведь в конечном счете могли же мы двад­ цать лет придерживаться последовательной политики относи­ тельно Советского Союза. У Запада были свои решительные ли­ деры — Труман, Аденауэр, де Гаспери, Спак. Они тоже должны были заботиться о предстоящих выборах, и они должны были считаться с избирателями, но они не забывали, куда идут, а не плелись в хвосте у событий, как это получается сейчас. Так что, даже соглашаясь, что демократии присущи известные слабости, я все же не думаю, что они неизбежно должны достигать тепе­ решних размеров .

УРБАН. Несколько раньше вы упомянули о психологической потребности американцев, чтобы их ’’любили”. Но если Америка усвоит твердую политическую линию, которая, как я понимаю, будет не совсем приятна Советскому Союзу, то наличествующие у него запасы ’’любви” могут скоро истощиться. И даже если мы будем продолжать нынешнюю запутанную линию, проводя по­ литику разрядки на базе импровизированных соглашений и от­ казываясь от них, когда они становятся явно неприемлемыми, наши возможности внушать ’’любовь” Советскому Союзу все равно не безграничны. Связь ’’без взаимности” — это именно то, что в Советском Союзе называют идеологической борьбой, и ее невозможно превозмочь поставками жидкого топлива и про­ чим .

ПАЙ ПС. Американцы впадают в панику, когда к ним плохо от­ носятся. Они никогда не анализируют, кто их ненавидит и поче­ му. Они совершенно не могут допустить, что ненависть к ним может быть и к их чести. Мне думается, что склонность винить во всем себя — это особенность протестантской этики. Именно она внушает чувство, будто вы повинны, если вас не любят, что вы допустили относительно нелюбящего вас либо непорядоч­ ность, либо несправедливость. И русские великолепно умеют иг­ рать на этой склонности американского характера. Они инспи­ рируют акты враждебности к американцам, сопровождающиеся изъявлениями ненависти к ним. Так создается обстановка, в к о ­ торой американцы готовы уступить якобы обиженной стороне .

Нацисты применяли такую же тактику в отношениях с Англи­ ей, а русские стали их прилежными учениками .

УРБАН’ На теперешнем этапе разрядки эта тактика применяет­ ся небольшими дозами и достаточно изощренно. Сейчас, в от­ личие от прошлых лет, ею так не бравируют —непрерывно и по­ всеместно .

ПАЙ ПС. Да, сейчас кампания ненависти к Америке продолжа­ ется, в основном, только для внутреннего пользования в СССР .

Кремль никак сейчас не заинтересован, чтобы американская об­ щественность осознала, какую ненависть к Америке советское правительство культивирует в своем народе. Но факт остается фактом, что независимо от политической обстановки — будь то разрядка или холодная война — в самом Советском Союзе Со­ единенные Штаты всегда изображаются как цитадель фашизма и мирового империализма, как кровожадный союзник израиль­ ского сионизма и т.д. и т.п. И то, что там зовется ’’идеологиче­ ской борьбой”, есть не что иное, как пропаганда ’’ненависти к Америке”. Однако за рубежом русские ведут себя сейчас сдер­ жаннее .

В последний год вьетнамской войны, например, наши самоле­ ты бомбили Северный Вьетнам. Если бы это случилось на дватри года раньше, в Париже и Лондоне проводились бы много­ людные демонстрации. Но в то время ничего подобного не на­ блюдалось. Так что русские прекрасно учитывают возможности и границы пропагандистской ’’ненависти к Америке” .

С точки зрения русских, политика разрядки — это тактиче­ ский маневр, имеющий целью преодолеть свою техническую от­ сталость посредством привлечения крупных капиталовложений в советскую промышленность. Как я уже отмечал, русские по­ нимают, что не получат этой помощи, если будут постоянно кон­ фликтовать. Поэтому они и угомонились, приберегая при этом, однако, огонек идеологической борьбы. Население Советского Союза будет достаточно подготовлено, если правительство решит вернуться к ’’жесткой линии” .

УРБАН. Советский Союз всегда остро нуждался в иностранных капиталах и приобретении современной техники. Но поразитель­ но все-таки, что сейчас советское руководство, хоть и за закры­ тыми дверями, но все же откровенно признает свою нужду в американской помощи. Правда, в советской печати об этом не пишут; даже огромные закупки зерна 1973 года держались в се­ крете от населения .

Мне запомнилось то место в воспоминаниях Хрущева, где он говорит, что американцы могут не только себе позволить гонку вооружений, но и сделать ее прибыльной, тогда как для комму­ нистических стран она чревата катастрофой .

’’Реакционные силы Запада знают, что им выгодно за­ ставить нас истощать наши экономические ресурсы, повы­ шая военные расходы за счет средств, которые в против­ ном случае могли бы быть использованы на культурные и материальные нужды нашего населения. И мы не должны позволить затащить нас в эту западню... Гонка вооруже­ ний — это продуманный план, как подорвать нашу эконо­ мику, приостановить рост уровня жизни в нашей стране, вызвать разочарование и, по возможности, добиться краха социализма и восстановления капитализма” .

Сам собою напрашивается вопрос: когда советские руково­ дители просят нас о кредитах, то тем самым — если я верно по­ нимаю Хрущева — не просят ли они о том, что в корне противо­ речит нашим интересам, то есть обеспечить советской экономике недостающие средства, способствовать стабилизации советской системы? И другой вопрос: хотим ли мы укреплять военный по­ тенциал России?

В своих воспоминаниях Хрущев с полной откровенностью пи­ шет, как в бытность свою Председателем Совета Министров СССР он был вынужден из-за форсирования вооружений прио­ становить строительство метро в Киеве, Баку и Тбилиси, а в дру­ гих городах — стадионов, бассейнов и культурных объектов. И не помогаем ли мы сейчас Советскому Союзу ускоренно расши­ рять его военный флот, например, тем, что предоставляем ему средства на строительство стадионов и метро?

ПАЙПС. Нет никакого сомнения, что ввоз западных капиталов и импорт техники содействуют наращиванию советского воен­ ного потенциала и помогают Советскому Союзу затушевать кри­ чащие пороки своей системы. Теперь советские руководители даже не пытаются это скрывать. Основная их забота заключает­ ся в том, чтобы оправдать политику разрядки в глазах собствен­ ного населения, и обосновывают они ее тем, что американская техника и технические знания —необходимая для советской си­ стемы инъекция. Так оно и есть. И именно поэтому я считаю, что вывоз капитала, техники и технических знаний должен нами осуществляться с большой осторожностью. Каждая сделка при­ емлема лишь в том случае, если она немедленно приносит соот­ ветствующую компенсацию .

Например, мы могли бы заявить советским руководителям:

” Вы просите помощи при строительстве такого-то пред­ приятия. Прекрасно, но вы получите лицензию лишь в том случае, если прекратите заглушать радио ’’Свобода”. А ес­ ли вы снова начнете глушение, мы прекратим наши постав­ ки, допустим, на год” .

Такие сделки представляются мне целесообразными. Пусть русские решают, что им нужнее — капиталы или глушение. Толь­ ко такие сделки могут дать осязаемый эффект, стимулировать реформу советской экономики. Нынешняя же наша политика разрядки строится на предположении, что если мы дадим Совет­ скому Союзу помощь, в которой он нуждается, то советская си­ стема, может быть, через посредство ряда промежуточных эта­ пов изменит свой характер. Но на самом-то деле мы отдаем в заклад весьма реальное настоящее под совершенно расплывча­ тое будущее.

Поэтому моя концепция разрядки предусматрива­ ет непосредственный обмен при условии периодической про­ верки выполнения взаимных обязательств:

” Мы вам даем это, а вы нам даете то. Точка. А по окон­ чании условленного срока мы подводим итог и выясняем, выполнили ли мы оба свои обязательства” .

В этом, по-моему, и должна заключаться политика разрядки .

УРБАН.

Тут, вероятно, мне следует вспомнить возражение мно­ гих западных дипломатов:

” Но русские наверняка на это не пойдут. Посмотрите, как они реагировали на поправку Джексона” .

ПАЙ ПС. Когда не пойдут, а когда и пойдут, если, конечно, на­ ша сторона проявит достаточную настойчивость. Пока что нам говорят: ’’давайте, давайте и еще раз давайте”. Взамен мы ни­ чего не получили. ” Мы заплатим позже, — говорят нам русские, — нефтью, газом и другими видами сырья”. Не буду утверждать, что русские получают от нас все, в чем нуждаются, но они полу­ чают достаточно — больше, чем следовало бы, — и они все нара­ щивают долги, которые неизвестно смогут ли выплатить.

Я бы на месте наших политиков сказал так:

” Мы предоставим вам то, то и то, а вы нам заплатите тем-то, тем-то и тем-то” .

И пусть они выбирают. Что же касается поправки Джексона,то русские вначале склонны были согласиться, но отказались от предложенных условий лишь после того, как была резко огра­ ничена величина выделенных для них кредитов .

УРБАН. Давайте подробнее остановимся на семантических раз­ личиях терминов, которые затрудняют взаимопонимание между советским и нашим мировоззрением, если, конечно, мы вправе вообще говорить о каком-то едином мировоззрении американ­ ской стороны. Следует ли считать, что разрядка должна распро­ страняться только на межгосударственные отношения или она предполагает также известные перемены и внутри Советского Союза? О семантических барьерах мы уже говорили. В между­ народных отношениях даже люди одной культуры, одинаково понимающие смысл слов, иногда с трудом приходят к соглаше­ нию. Но если и этого нет, как это имеет место в советско-амери­ канских отношениях, разрядка может оказаться разорительной .

Ведь в конечном счете мы не можем договориться с русскими даже о смысле слова ’’разрядка” .

Вспомним суждения Амальрика:

’’Русскому народу, в силу ли его исторических тради­ ций или еще чего-либо, почти совершенно непонятна идея самоуправления, равного для всех закона и личной свобо­ ды — и связанной с этим ответственности” .

В книге ’’Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?”

Амальрик пишет:

’’Само слово ’’свобода” понимается большинством на­ рода как синоним слова ’’беспорядок”... Что касается ува­ жения прав человеческой личности как таковой, то это вы­ зовет только недоумение... Справедливость на практике оборачивается желанием, ’’чтобы никому не было лучше, чем мне”, и т.д .

ЛАЙЛС. Как вы знаете, я и сам писал о семантических барье­ рах. Они, безусловно, оказываются серьезным затруднением. Но цель разрядки для нас не столько в том, чтобы вынудить Россию изменить свою государственную систему, сколько в уменьшении той угрозы, которую Россия представляет для Европы. Конеч­ но, более свободная и осведомленная Россия была бы не так опасна, и именно поэтому мы посредством ’’Третьей корзины” Хельсинкского Заключительного акта и других соглашений пы­ таемся стимулировать внутренние реформы как в России, так и в странах Восточной Европы. Но все-таки наша основная цель — не внутреннее переустройство России, а стабильность и мир, и если русские, даже при сохранении их нынешней государствен­ ной системы, смогут убедительно показать, что хотят жить в ми­ ре с нами и другими своими соседями, то мы понуждать их к переменам не будем. Это не наш путь. Лично я хотел бы, чтобы советская система изменилась. Но ни одна страна не может сде­ лать такие желания целью своей внешней политики. Было бы со­ вершенно бессмысленно, да и безуспешно, требовать от Совет­ ского Союза, чтобы он превратился в демократическую страну прежде, чем мы наладим с ним мирные отношения .

УРБАН. Я позволю себе еще процитировать Амальрика:

’’Сотрудничество предполагает взаимную опору, но как можно опереться на страну (Россию), которая в течение ве­ ков пучится и расползается, как кислое тесто?.. Подлин­ ное сближение может быть основано на общности интере­ сов, культуры, традиций, на понимании друг друга. Ничего этого нет” .

Как видим, Амальрик воспринимает внешнюю политику Советского Союза как производную от таких неопределенных и чисто ’’внутренних” факторов, как культура, традиция и спо­ соб понимания. Но может ли такое минималистское осуществле­ ние идеи детанта дать что-либо большее, чем пакт о ненападе­ нии?

П АЙ П С. Детант не предполагает любви. Культурные и семанти­ ческие барьеры, конечно, существуют, но они не должны влиять на межгосударственные отношения. В конце концов, мы же под­ держиваем приличные отношения со странами, традиции и куль­ турные ценности которых резко отличаются от наших, — напри­ мер, с Индией и Японией. Мирное сосуществование не предпо­ лагает одинакового взгляда на вещи и образа мыслей. Такое условие неосуществимо хотя бы потому, что разные народы на­ ходятся на самых различных этапах развития .

УРБАН. Вы не вполне меня убедили. Попробую еще раз под­ твердить, что исходя из внутреннего состояния страны, мойсно довольно точно предугадать ее поведение на международной аре­ не и что это особенно верно относительно России. Обращусь еще раз к Амальрику, к его характеристике народа Советской Рос­ сии, и затем сравню его оценку с наблюдениями маркиза де

Кюстина, сделанными более столетия назад. Амальрик пишет:

” Во что же верит и чем руководствуется этот народ без религии и без морали? Он верит в собственную националь­ ную силу, которой должны бояться другие народы, и руко­ водствуется сознанием силы своего режима, которой бо­ ится он сам” .

А вот маркиз де Кюстин:

’’Эта агрессивная страна, которая из-за собственных бед­ ствий сделалась алчной, стремится утвердить свою тиранию за границами, тем самым искупая свои унижения в их пре­ делах. Мечты о славе и богатстве отвлекают сознание рус­ ского народа от бесславия, в котором он живет. Он по­ жертвовал всеми гражданскими и личными свободами, он поставлен на колени и, чтобы отвлечься от этого, порабо­ щенный народ мечтает о мировом господстве” .

Эти два толкования русского национального характера пора­ зительно и удручающе схожи: поскольку дома славы не сни­ скать, способов самоутверждения ищут в авантюрах за рубежом, которые в X IX веке оправдывались панславизмом, а в X X — пролетарским интернационализмом. Как все это может отразить­ ся на политике разрядки?

ПАЙПС. Не думаю, что есть прямая зависимость между чаяния­ ми народов и внешней политикой, которая будто бы ведется от их имени. Нельзя отождествлять международные отношения с внутренними отношениями людей. Если направиться в Россию, чтобы, допустим, организовать там свое предприятие, наверняка столкнешься с людьми, с которыми было бы трудно наладить деловые отношения. Но на уровне международных отношений давно выработаны нормы сосуществования разных цивилиза­ ций. На них и строится дипломатия, основы которой были зало­ жены после окончания Тридцатилетней войны в 1648 г. заклю­ чением Вестфальского мира. Вестфальский договор воплотил идею сосуществования католической и протестантской Европы, развития между ними нормальных отношений. Это была револю­ ция человеческого мышления, ибо до того считалось само собой разумеющимся, что одна цивилизация может выжить лишь при условии уничтожения другой. Начиная с 1648 года сосущество­ вали протестантская и католическая культуры, которые при ог­ ромном значении религиозного сознания в те времена различа­ лись не меньше, чем существующие в наше время идеологии .

Религии, вероятно, даже больше воздействовали на повседнев­ ную жизнь людей. И все же дипломатическая практика, вырабо­ танная этими, казалось бы, непримиримыми ’’лагерями” христи­ анства, позволила им согласовывать свои интересы, не отказы­ ваясь от своих доктрин и не прибегая к войнам. Мы — наслед­ ники этой традиции .

Во многом соглашаясь с суждениями Кюстина и Амальрика о российской политической культуре, я все же не считаю, что единственным ее итогом может быть лишь стремление русско­ го народа к мировому господству. И еще менее вероятно, что ему удастся такого господства достичь. Тенденция к этому есть — она проявляется в стремлении показывать силу за границами СССР именно по причине его внутренней слабости. Но если рас­ ценивать эти поползновения с учетом утвердившейся политиче­ ской практики, когда утонченное искусство сочетается с нали­ чием силы, то пугаться нечего .

УРБАН '. Значит, вы предлагаете различать разрядку как меж­ дународную политику и как путь примирения цивилизаций. Но в таком случае вам трудно будет поддерживать поправку Джек­ сона .

П АЙ П С. Почему же? Я полностью поддерживаю поправку Джексона. Это один из немногих тактических ходов, найденных нами, чтобы увязать экономическую помощь Советскому Союзу с требованиями внутренних реформ. Поправка Джексона це­ ликом соответствует моим представлениям о торговом обме­ не, о взаимной отчетности, получаемых выгодах и т.д .

УРБАН. Но поправка Джексона не согласуется с тем, что вы го­ ворили о Вестфальском договоре. Ведь ни одному католиче­ скому правительству и в голову не пришло бы требовать от ка­ кого-нибудь протестантского герцога уступок в вопросах рели­ гиозной догмы в обмен на поставки кормов .

П АЙ П С. Позвольте напомнить, что поправка Джексона не за­ трагивает основ советской системы. И наоборот, сосущество­ вание не предполагает принятия чужой догмы как таковой. Но оно также не означает, что мы не можем договориться с русски­ ми ни по одному вопросу, даже продолжая понимать, что они — агрессоры и экспансионисты. Мы можем с ними договаривать­ ся, но при условии, что, попытаясь остановить их, мы проявим хотя бы половину упорства, с каким они пытаются нас перехит­ рить .

Мы должны помнить, что русские очень тонко разбираются в том, что такое сила: они знают и как ею пользоваться, и когда перед ней нужно отступить. Психология советских руководите­ лей вышла из крестьянской. А крестьянин, как показывает русская история, всегда жил под знаком силы — он должен был либо покорять, либо покоряться. Это — естественный результат отсутствия в России традиций права, ибо там, где нет правосу­ дия, посредством которого разрешаются споры, его место неиз­ бежно заступает сила. В этом, кстати, кроются большие возмож­ ности, которые мы пока что не научились использовать. Мы мо­ жем произвести сильное впечатление на русских, если дадим им почувствовать, что в наших руках дубинка. Они умеют распозна­ вать превосходство противника, когда на него наталкиваются, и не стыдятся отступать, как это было при Кубинском кризисе и в октябре 1973 года. И это здоровое, уважительное отношение к силе открывает перед нами вполне реальную возможность их остановить вопреки всему сказанному и процитированному ва­ ми о русском характере .

УРБАН. Но кто же, в конечном счете, возьмет на себя такую за­дачу?

ПАЙ ПС. Это уже совершенно иной вопрос. Я говорю лишь о том, что если захотим, мы можем их остановить. Это могло бы сделать достаточно умелое руководство западных стран. Можно назвать целый ряд захваченных Советским Союзом позиций, ко­ торые можно было бы вернуть, если бы мы умели и решились воспользоваться нашей мощью .

УРБАН. ’’Воспоминания” Хрущева как будто бы подтвержда­ ют вашу мысль. Он много раз повторяет, что при нем Советский Союз был очень слаб и в военном, и в экономическом отноше­ нии, что тщательно скрывалось, ибо иначе Соединенные Штаты могли бы доставить России массу неприятностей. Отсюда — блеф, громы и молнии в советской внешней политике, а также многочисленные вояжи Хрущева. А судя по тяге нынешних со­ ветских руководителей к разрядке, ситуация, вероятно, не из­ менилась и по сей день, — во всяком случае, в экономике .

ПАЙПС. К счастью для нас, Хрущев переоценивал и наше поли­ тическое благодушие, и нашу силу воли .

УРБАН. Почему бы нам не поймать русских на слове и не согла­ ситься, что в вопросах идеологии мирного сосуществования быть не может? Конечно, как только мы начинаем действовать по этому принципу, поднимается крик о холодной войне, импе­ риализме и прочем.

Девиз ’’нет мирного сосуществования в иде­ ологии” истолковывается советской стороной односторонне:

” Мы вправе делать все, чтобы уничтожить вас, ибо на нашей стороне история; вы же к социалистическому лаге­ рю не прикасайтесь” .

Мне думается, однако, что есть более глубокая причина, ме­ шающая нам развернуть идеологическое наступление. У Совет­ ского Союза есть идеология, пусть мы ее и не принимаем, счита­ ем ложью, а у нас идеологии нет. Как воздвигнуть идеологиче­ ские леса вокруг такого аморфного здания как ’’демократия” ?

Если бы мы даже решились ответить на советский вызов, нам все равно пришлось бы сражаться неадекватным оружием .

П АЙ П С. По-моему, вы нас недооцениваете. У нас есть идеоло­ гия. И очень притягательная. Гораздо сильнее тех недодуманных идей, той лжерелигии, которую Советский Союз пропагандиру­ ет под внутренне противоречивым названием ’’марксизма-лени­ низма”. Я ни минуты не сомневаюсь, что если бы провести во всем мире свободный референдум и дать людям выбирать меж­ ду ценностями, уважаемыми, скажем, мною и вами, с одной сто­ роны, и людьми, занимающими примерно аналогичное нашему положение в Коммунистической партии Советского Союза, с другой, то победа была бы за нами. Идеи законности, свободы, человеческого достоинства необычайно сильны. Они волновали человечество много веков и до сих пор ничего не утратили в сво­ ей привлекательности .

Весь вопрос в том, достаточно ли мы дальновидны и реши­ тельны, чтобы следовать за этими идеями. Здесь —наша главная слабость. Нам не хватает воли пользоваться тем, что у нас есть .

Мы как бы загипнотизированы потрясающей самоуверенностью наших советских партнеров .

УРБАН. Сейчас она подкрепляется военным превосходством .

ПАЙПС Этот аргумент возник совсем недавно и до сих пор не подтвержден достоверными данными. Но мы оказались загип­ нотизированы до потери воли еще тогда, когда в нашем военном превосходстве не было сомнений. И в этом, кроме нас самих ни­ кто не повинен .

УРБАН. Давайте возвратимся к вопросу, который уже об­ суждался в ином контексте: почему все-таки мы не смогли сконцентрировать все наши усилия на этой битве идей? Вы ска­ зали, что мы слишком богаты, а потому в избытке имеем, что уступать. Но можно ли принять такое объяснение за исчерпыва­ ющее?

ПАЙПС. Нет, нельзя. Есть дополнительные причины. Одни от­ носятся к Европе, другие — к Соединенным Штатам. В Европе решимости противостоять Советскому Союзу меньше, чем в Со­ единенных Штатах, и это понятно. Две мировые войны настоль­ ко истощили волю и европейских народов, и их правительств, что они утратили вкус к решительным действиям. В Европе бы­ тует не всегда отчетливое, но очень распространенное и весомое мнение, что любая мирная политика лучше войны, ибо война, не решая ничего, разрушает все. Отсюда склонность выбирать путь наименьшего сопротивления, прятать, прежде всего от самих себя, собственную несостоятельность, политика умиротворе­ ния .

Европейцы говорят:

’’Русские — ужасный народ с отвратительной системой государственного устройства, но они смягчатся, если вступят в более тесный контакт с западной цивилизацией, как это (якобы!) случалось со всеми варварами” и т.д .

Второй и не менее важный фактор — социальная революция, которая совершилась в Европе после Второй мировой войны. До нее в Европе господствовала — во всяком случае, по американ­ ским понятиям, элита крупной буржуазии. Ее представители за­ нимали руководящие посты в министерствах иностранных дел и военных министерствах, задавали тон во внешней и внутрен­ ней политике европейских стран. Идеалы европейцев были чи­ сто буржуазными, и к их достижению стремились даже те, кто еще не успел вскарабкаться по социальной лестнице до статуса буржуя .

Все это в корне переменилось. Низшие слои средней буржу­ азии и рабочий класс, добившись власти и влияния, американи­ зируют социальный и этический климат Европы. И х материа­ лизм, жажда наживы, умение в несколько лет достигать иму­ щественного положения и уровня жизни, которые и не снились их дедам, посрамили бы любого американца. К тому же они на­ чисто лишены вкуса к политике. В отличие от американцев, они никогда не участвовали в политических действиях и, по всей ви­ димости, не имеют ни малейшей склонности менять свои при­ вычки. Они —такие же европейские изоляционисты, какими бы­ ли американцы пятьдесят лет назад. Они не видят смысла проти­ востоять Советскому Союзу или даже тратить время на обдумы­ вание подобных проблем, когда его можно спокойно провести на футбольном стадионе или перед экраном телевизора .

Разочарованность и усталость от войны и политики, а также погоня за материальным богатством как побочный продукт со­ циальной революции подорвали политическую волю Европы .

УРБАН. Я полагаю, что обуржуазивают и накопительство долж­ ны были бы заставить европейцев лучше понимать необходи­ мость защиты их нового статуса, их нажитой собственности и, таким образом, активизировать их внешнюю политику. Ведь офицер, который выбился из нижних чинов, обычно становится более ярым поборником порядка и дисциплины, чем выпуск­ ник военной академии. Так что если Европа не станет континен­ том легкомысленных сибаритов, ее новый буржуазный статус должен был бы стимулировать интерес к политическим делам, а не наоборот .

П АЙ П С. Вы, конечно правы. Психологически у нуворишей боль­ ше оснований беспокоиться, чем у людей с установившимся по­ ложением. Но здесь вступает в действие третий фактор. За по­ следние двадцать пять лет, или, вернее, за последние пятьдесят лет ответственность за безопасность Европы взяли на себя Со­ единенные Штаты. Если бы, например, волнения в Берлине, по­ давление венгерской революции, оккупация Чехословакии бы­ ли только европейскими событиями, а не ходами на советскоамериканской шахматной доске, психологическая реакция евро­ пейцев была бы совершенно иной. Но при теперешних обстоя­ тельствах они понимают, что их военная сила слабее советской, и им не стоит помышлять о противостоянии ей, а присутствие американского зонта делает это вообще необязательным. Поэто­ му европейские нувориши погружены в личные заботы, наслаж­ даются только что достигнутой сладкой жизнью, все остальное предоставляя американцам. По-моему именно это объясняет па­ ралич политической воли Европы .

В Америке положение несколько иное. Чувство усталости есть и здесь: четверть века Америка несет на себе бремя мирово­ го лидерства. Оно особенно обострилось после вьетнамской вой­ ны, травмы Вотергейта и отставки Никсона. Тем не менее у на­ селения Америки гораздо сильнее развито политическое созна­ ние, сознание ценности свободы и тех благ, которые она дает американцам. Я уверен, что если бы Соединенным Штатам был брошен вызов, если бы будущее страны оказалось под угрозой, американский народ сразу поднялся бы, чтобы защищать свою свободу. Воля Америки не подорвана. Я говорю это не в упрек Европе. По территории Америки, в отличие от Европы, не про­ катились две опустошительные войны. Потери в людях, которые понесла Америка, несравнимы с жертвами Европы. Кроме того, социальная революция, резко нарушившая европейское общест­ венное равновесие, в Америке осуществляется плавно и длится уже целое столетие. В силу этих причин средний американец ясно сознает, что Америка — благословенная страна и сколь мно­ гим он ей обязан. Поэтому он готов сражаться, защищая ее. Ев­ ропеец же, насколько я могу судить, не готов сражаться за Ев­ ропу. По разумению среднего европейца, политика была и оста­ лась делом элиты, а в последнее десятилетие — делом амери­ канцев. Он не считает ее собственным делом. Д ом, телевизор и отпуск — дальше этого его интересы не распространяются .

УРБАН. Точно такое же представление было у нас и о среднем американце, когда господстующим настроением был изоляцио­ низм.. .

ПАЙПС...И отчасти оно было верно. Теперь этой болезнью за­ разилась Европа и с лихвой отплачивает Америке. Но если аме­ риканцы, в силу своего географического положения, могли — теперь, правда, уже не могут, —позволить себе такую близору­ кость, Европа такой роскоши лишена .

Я не стану утверждать, что Соединенные Штаты не несут оп­ ределенной доли вины за европейскую апатию. Дряблость Ев­ ропы, безусловно, является следствием успехов американской внешней политики. Мы слишком долго и много потворствова­ ли Европе. Америка должна была начать отход из Европы еще в конце 50-х годов, когда организовывался Общий рынок.

Уже тогда мы должны были прямо заявить:

” Вы строите свое экономическое сообщество. Мы на­ деемся, что оно станет шагом и к политическому объеди­ нению, а экономическое и политическое единство будет способствовать созданию европейского военного потен­ циала. А чтобы стимулировать этот процесс, мы начинаем вывод своих войск, предполагая закончить его в ближай­ шие пять лет” .

Это послужило бы для Европы необходимой встряской .

УРБАН. Вы навряд ли согласитесь с бывшим министром ино­ странных дел Франции Жобером, который утверждал, что Аме­ рика защищала в Европе только свои, а не западноевропейские интересы?

П АЙ П С.Не думаю, что я в чем-либо могу согласиться с г-ном Жобером.

США остаются в Европе по инерции, из-за опасения, которое можно выразить так:

’’Если мы ослабим нашу решимость оставаться в Евро­ пе, этим незамедлительно воспользуются русские” .

Это — вполне понятная, но дорогостоящая ошибка .

УРБАН. В ваших суждениях есть, по-моему, два слабых пунк­ та, хотя, возможно, я чего-то недопонял. Во-первых, почему обогащение и обуржуазивать у нас порождают апатию, эгоцент­ ризм и бездеятельность, не оказывая подобного же воздейст­ вия на соответствующие классы в Советском Союзе? Вы ведь утверждали, что повышение жизненного и образовательного уровня не ослабит воинственности советской элиты. Вы гово­ рили, что такого результата можно ждать только от проиг­ ранной войны или раскола в партийном руководстве. И это суж­ дение очень оригинально, ибо большинство западных наблюдате­ лей полагает как раз наоборот, что либерализация советской си­ стемы может совершиться по той же причине, которая, согласно вашему анализу, объясняет нашу апатию и нежелание участво­ вать в политике. Речь идет о размягчающем, расслабляющем влиянии общества потребления и присущих ему желаний. Если бы все было так, апатии противостояла бы апатия, и результа­ ты политики разрядки оказались бы более успешными. Но по­ чему-то ничего подобного не происходит. Почему же новый класс Советского Союза меньше подвержен соблазнам изоби­ лия? Почему лентяй Обломов перестал олицетворять пороки русской элиты?

Для марксиста проблема решается просто. Он сказал бы, что европейская буржуазия — как старая, так и новая, — сыграв свою роль, утратила волю управлять и катится на свалку исто­ рии. ’’Новый класс” Советского Союза (мой марксист, разуме­ ется, никогда бы не принял этот термин) — совсем другое дело .

Пролетариат под руководством ’’своего передового отряда”, на гребне исторической волны движется вперед .

ПАЙПС. Вы говорите о двух совершенно разных социальных яв­ лениях. Обуржуазивание охватывает в Западной Европе почти все население. Товаров, технических новинок, отпусков домога­ ются все, и они всем доступны. Обуржуазивание в России, на­ сколько оно там происходит, составляет привилегию относи­ тельно малочисленной элиты, которая не разорвала пуповины, связывающей ее с государством. Здесь важная роль принадле­ жит историческим традициям. Не вдаваясь в их подробный ана­ лиз, позвольте мне сказать, что русской элите в высшей степе­ ни присуща психологическая преемственность ярко выраженно­ го русского национального сознания, которому она, главным образом, и подчинена. Идеология, которая на него наслоилась, ничего не меняет в принципе. Я бы даже сказал, что русская эли­ та вообще не может восприниматься как класс или группа, воз­ действующая на общественное мнение, как мы его понимаем .

Она больше похожа на самовоспроизводящийся монашеский ор­ ден, а не на то, что принято называть правящей верхушкой. По­ этому я и не рассчитываю на конвергенцию двух апатий, кото­ рая одинаково обезоружила бы как Европу, так и Советский Союз. Да вы бы и сами не рискнули сделать ставку на такую воз­ можность .

УРБАН. Второе противоречие, которое я, по-моему, заметил, относится к вашему утверждению, что в конце 50-х годов, ког­ да закладывался фундамент Общего рынка, Соединенные Шта­ ты должны были отозвать из Европы часть своих вооруженных сил, объявив, что вывод остальных войск будет завершен в бли­ жайшие несколько лет. Но вы же сами признали, что русские руководители считаются с силой и что, согласно официальной точ­ ке зрения, которая преобладала в Вашингтоне в конце 50-х го­ дов, вывод американских войск из Европы был бы сопряжен с непростительным риском. Мне хотелось бы, чтобы вы несколь­ ко уточнили эту вашу мысль .

Советское руководство бывает поразительно прямолинейным в толковании политической позиции Запада. Мы наблюдали это, скажем, когда всего лишь одно вскользь брошенное замечание Дина Ачесона в связи с Кореей было истолковано Сталиным в том смысле, что Соединенные Штаты исключили Корею из своей сферы влияния. Это развязало Сталину руки, и началась корей­ ская война. Это очень серьезный прецедент, и я считаю, что если бы Соединенные Штаты в конце 50-х — начале 60-х годов ушли из Европы, Москва вполне могла бы воспринять это как при­ знак либо американской слабости, либо отказа Америки от от­ ветственности за Европу, либо и то и другое вместе. По какой иной причине, — мог бы подумать Хрущев, — великая держава отдает то, что имеет? И если советское руководство при Хруще­ ве оказалось столь безрассудным, чтобы надеяться на успех, бро­ сая вызов Соединенным Штатам на ” их” территории, на Кубе, то наверняка в случае ухода из Европы американских войск оно поддалось бы соблазну пойти на авантюру гораздо ближе к сво­ им границам .

П АЙ П С. Я с этим не согласен. В конце 50-х годов Соединенные Штаты обладали достаточным ядерным превосходством над Со­ ветским Союзом, чтобы воспрепятствовать его вторжению в Европу. Вывоз русских ракет с Кубы после нажима со стороны Соединенных Штатов это подтверждает. И если бы Соединенные Штаты начали отводить свои войска из Европы, — постепенно, разумеется, — в годы своего бесспорного ядерного превосход­ ства, это стимулировало бы консолидацию сил Запада, принуж­ дая Западную Европу объединиться политически и увеличить свой вклад в общую оборону. Так что в конечном счете вывод американских войск усилил бы наши позиции как в военном, так и в политическом отношении. Европа должна была бы взять на себя долю общего бремени, которая больше соответствовала бы ее экономическим возможностям и географическому поло­ жению .

УРБАН. Вы убедительно показали, должен это признать, что надлежало бы сделать тогдашним нашим политикам, знай они то, что нам с вами известно сейчас, —например, о комплексе не­ полноценности у Хрущева, или об отчаянном авантюризме и его самого и его генералов, о том, что они блефовали, чтобы сбить с толку противника, и т.д. Но наши политики этого не знали. Да и Европа не желала отказаться от принципа Беллока: ’ ’чтобы не осталось дитя без глаз, лучше сохранить няню” .

ПАЙПС. Н у, что же, наш разговор показал, что Европа осталась с няней, но без глаз .

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

–  –  –

ХАРТИЯ 77 13 октября 1976 года в Своде законов ЧССР (№ 120) были опубликованы ’ ’Международный пакт о гражданских и полити­ ческих правах” и ’ ’Международный пакт об экономических, со­ циальных и культурных правах”. Представители нашей респуб­ лики подписали эти пакты в 1968 году, а в 1975 году подтвер­ дили их в Хельсинки; в нашей стране эти пакты вступили в силу 23 марта 1976 года. Тем самым наши граждане имеют право, а наше государство обязано руководствоваться ими. Признава­ емые этими пактами свободы и права человека являются важ­ нейшими ценностями цивилизации, к достижению которых стре­ мились самые прогрессивные силы истории; кодификация этих свобод и прав может внести большой вклад в гуманное разви­ тие нашего общества. И мы приветствуем присоединение Че­ хословацкой Социалистической Республики к этим пактам .

Но наряду с этим публикация упомянутых двух пактов снова и снова напоминает нам, что многие основные права чело­ века в нашей стране пока еще, к сожалению, существуют только на бумаге. Совершенно иллюзорным, например, является право ’ ’беспрепятственно придерживаться своих мнений”, гарантиро­ ванное статьей 19 первого из упомянутых пактов .

Десятки тысяч граждан не могут работать по специальности только потому, что они придерживаются взглядов, отличаю­ щихся от официальных. Более того, эти граждане часто становят­ ся объектом различных форм дискриминации и придирок со стороны учреждений и общественных организаций; они лише­ ны возможности защищаться и фактически становятся жертвами апартеида. Сотни тысяч граждан не могут ’ ’освободиться от стра­ ха” (о чем говорится в преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах), так как они живут в ус­ ловиях постоянной боязни потерять работу, если выскажут свои мнения вслух .

Вопреки статье 13 ’ ’Международного пакта об экономиче­ ских, социальных и культурных правах”, которая утверждает всеобщность права на образование, многие молодые люди ли­ шены возможности учиться — не только за собственные взгля­ ды, но и за взгляды родителей. Многие граждане вынуждены жить в страхе, зная, что выступив в защиту своих убеждений, лишат и самих себя, и своих детей права на образование .

Действия в соответствии с принципами первого акта, который говорит о ’ ’свободе искать, получать и распространять всякого ро­ да информацию независимо от государственных границ устно, письменно, посредством печати или художествен­ ных форм выражения” (статья 19, пункт 2 первого акта), преследуются не только внесудебными методами, но и судом — часто под маской уголовного обвинения (о чем свидетельствуют процессы молодых музыкантов) .

Свобода публично выражать собственные взгляды подавля­ ется Центральным управлением средств массовой информации, организациями культуры и издательствами. Нельзя опублико­ вать философские, политические или научные работы или худо­ жественные произведения, которые выходили бы за тесные рам­ ки официальной идеологии или эстетики; невозможна открытая критика кризисных явлений общества; исключена возможность гласной защиты против клеветы и оскорблений со стороны офи­ циальной пропаганды (предусмотренная законом защита от ’’по­ сягательств на честь и репутацию”, которая гарантируется 17 ста­ тьей первого акта, на практике не существует); нет никакой возможности опровергнуть лживые обвинения, а каждая попыт­ ка добиться поддержки суда оказывается безрезультатной; в области духовного и культурного творчества совершенно исклю­ чена возможность открытых дискуссий. Многие деятели куль­ туры и науки, как и другие граждане, подвергаются дискрими­ нации только за то, что несколько лет назад опубликовали или открыто высказывали взгляды, которые осуждаются ныне пра­ вящей политической властью .

Свобода мысли, совести и религии, гарантированная статьей 18 Международного пакта о гражданских и политических пра­ вах, систематически нарушается: сфера деятельности духовен­ ства сведена к минимуму, но и помимо этого духовенство по­ стоянно вынуждено считаться с угрозой полного запрета зани­ маться религиозной деятельностью. Лица, которые в словах или поступках обнаруживают свою религиозность, лишаются средств к существованию или подвергаются иным репрессиям;

запрещается изучение Закона Божьего и т.д .

Орудием ограничения, а часто и абсолютного подавления ряда гражданских прав является система подчинения всех ин­ ститутов и организаций государства аппарату правящей партии и постановлениям обладающих властью лиц. Содержание и фор­ ма проведения подобных постановлений не регулируется соот­ ветствующими установлениями Конституции, законами и юриди­ ческими нормами чехословацкого государства. Как правило, такие постановления принимаются за кулисами, часто в устной форме, гражданам они в большинстве своем неизвестны и ими не контролируются. Авторы таких решений не несут никакой от­ ветственности перед обществом; они ответственны только перед собой и партийной иерархией. Но именно такие решения оказы­ вают решающее влияние на деятельность законодательных и исполнительных органов государственного управления, суда, следствия и прокуратуры, профсоюзных и других обществен­ ных организаций, других политических партий, предприятий, институтов, учреждений, учебных заведений и т.д.; причем по­ становления партийных органов имеют больше веса, чем сам закон .

Когда какая-либо организация или гражданин, действуя на основании своих прав и обязанностей, оказывается в конфлик­ те с директивами, они не могут апеллировать к непредвзятой ин­ станции — такой инстанции просто не существует. Все это серь­ езно ограничивает как права граждан, вытекающие из статей 21 и 22 первого пакта (свобода собраний и запрет ограничивать эту свободу), так и права, вытекающие из статьи 25 (равное право всех граждан принимать участие в ведении государствен­ ных дел) и статьи 26 (равенство всех людей перед законом) .

Такое положение не позволяет рабочим и трудящимся созда­ вать профсоюзные организации и другие ассоциации для защиты своих экономических и социальных интересов, свободно осу­ ществлять право на забастовку (первый пункт статьи восьмой второго пакта) .

Другие гражданские права, в том числе и категорический за­ прет

–  –  –

серьезно нарушаются тем, что Министерство внутренних дел все­ возможным образом контролирует жизнь граждан, устанавли­ вая аппараты подслушивания разговоров по телефону в кварти­ рах, перлюстрируя корреспонденцию, устраивая слежку за граж­ данами, проводя обыски и организуя сеть информаторов (при­ чем эти информаторы привлекаются недозволенными угроза­ ми или вознаграждениями) и т.д .

Министерство внутренних дел часто вмешивается в решения работодателей, поощряет дискриминацию граждан со стороны уч­ реждений и организаций, оказывает влияние на органы правосу­ дия, пропагандистские кампании и деятельность средств массо­ вой информации. Такого рода активность не предусмотрена за­ коном, практикуется тайно, и гражданин не в состоянии от нее защититься .

В случае политически мотивированных преследований след­ ственные и судебные органы нарушают права обвиняемых и их защиты, гарантированные 14 статьей первого пакта и чехословац­ кими законами. Обращение с осужденными по политическим статьям в тюрьмах оскорбляет человеческое достоинство, угро­ жает здоровью заключенных, имеет целью сломить их морально .

Повсеместно нарушается и 2-й пункт 12 статьи первого пак­ та, гарантирующий гражданам право свободно покидать любую страну. Под предлогом ’’защиты государственной безопасности” (пункт третий) это право отрицается по самым бессмысленным поводам. Произвол наблюдается также при выдаче въездных виз в Чехословакию гражданам иностранных государств; мно­ гие из них не могут въехать в Чехословакию только потому, что в прошлом они по работе или лично были связаны с теми, кто в настоящее время подвергается дискриминации .

Некоторые граждане — по месту работы, в узком кругу или публично (что можно сделать лишь через иностранную прессу) привлекают внимание к систематическим нарушениям прав че­ ловека и демократических свобод, а в конкретных случаях тре­ буют восстановления справедливости. Но они не только не на­ ходят официальной поддержки, а напротив — сами становятся объектом расследования .

Ответственность за соблюдение гражданских прав лежит, ес­ тественно, прежде всего на политической и государственной власти. Определенную долю ответственности за существующее положение несет каждый гражданин, и тем самым он несет от­ ветственность и за соблюдение кодифицированных пактов, на­ кладывающих обязательства не только на правительство, но и на граждан. Чувство общей ответственности, вера, что граждан­ ская деятельность имеет смысл, стремление участвовать в об­ щественной жизни, как и общее желание найти для этого новые, действенные формы привели нас к мысли учредить Хартию 77 .

Данным документом мы и заявляем об этом .

Хартия 77 — это свободное, неформальное и открытое объ­ единение людей самых разных убеждений, разных вероисповеда­ ний и профессий, объединенных общим намерением индивиду­ ально или коллективно защищать в нашей стране гражданские права и права человека, которые провозглашены в обоих коди­ фицированных международных пактах, Заключительном акте совещания в Хельсинки и во множестве других международных документов, направленных против войны, применения насилия, против социального и духовного гнета; права, которые в обоб­ щенной форме Всеобщей декларации прав человека были про­ возглашены Организацией Объединенных Наций .

Хартия 77 — опирается на солидарность и дружбу людей, объ­ единенных тревогой за судьбу идеалов, с которыми они связа­ ли и связывают свою жизнь и свой труд .

Хартия 77 — не организация, у нее нет устава, нет формально­ го членства, нет постоянных органов. К ней принадлежит каж­ дый, кто согласен с идеями Хартии, принимает участие в ее дея­ тельности и поддерживает эту деятельность .

Хартия 77 — не предполагает оппозиционной политической деятельности. Она стремится служить общественным интересам, как им служит множество подобных инициативных движений граждан в разных странах Востока и Запада. Хартия не намерена вырабатывать собственную программу политических или об­ щественных реформ и перемен; она намерена вести конструк­ тивный диалог с политической и государственной властью и прежде всего — привлекать внимание к конкретным случа­ ям нарушений гражданских прав и прав человека, собирать ин­ формацию о таких случаях, вносить предложения, направленные на обеспечение и гарантирование этих прав и быть посредником в конфликтах, которые возникают из-за их нарушения .

Название Хартии символически подчеркивает, что она учреж­ дена в начале года, провозглашенного годом защиты прав поли­ тических заключенных, года Белградской конференции, кото­ рой предстоит проверить выполнение принятых в Хельсинки обязательств .

Мы, подписавшие этот манифест, уполномачиваем д-ра Йиржи Гаека, д-ра Вацлава Хавела и д-ра Яна Паточку представ­ лять Хартию 77 перед государственными и другими организаци­ ями, а также мировой общественностью; их подписи будут под­ тверждать подлинность документов Хартии 77. В нас, подписав­ шихся, как и в других гражданах, которые к нам присоединят­ ся в будущем, они найдут сотрудников, которые вместе сними будут участвовать в необходимых действиях, выполнять отдель­ ные поручения и делить общую ответственность .

Мы верим, что Хартия 77 будет способствовать тому, чтобы все граждане Чехословакии могли трудиться и жить как свобод­ ные люди .

–  –  –

Вил ем Пречан ХАРТИИ 77 ПЯТЬ ЛЕТ Что такое ’ ’Хартия 77” ? На этот вопрос можно ответить про­ сто — достаточно сослаться на ее декларацию от 1 января 1977 года. В ней сообщалось об учреждении Хартии и разъясня­ лись ее цели. Хартисты до сих пор считают эту декларацию ос­ новным документом, в котором Хартия характеризуется как ’’свободное, неформальное и открытое объединение людей самых разных убеждений, разных вероисповеданий и про­ фессий, объединенных общим намерением индивидуально или коллективно защищать гражданские права и права че­ ловека, которые провозглашены в обоих кодифицирован­ ных международных пактах, в Заключительном Акте сове­ щания в Хельсинки и во множестве других международ­ ных документов, направленных против войны, применения насилия, против социального и духовного гнета; права, ко­ торые в обобщенной форме Всеобщей декларации прав че­ ловека были провозглашены Организацией Объединенных Наций” .

За истекшие пять лет Хартию подписало более тысячи чехо­ словацких граждан. Тем самым они открыто взяли на себя обя­ зательство действовать в соответствии с принципами, на ко­ торых зиждется Хартия. Более тысячи человек — это всего лишь одна сотая процента чехословацких избирателей. Но если проана­ лизировать, во что выросла Хартия за годы своего существова­ ния, что прояснилось, благодаря ее деятельности, что, инспири­ рованное Хартией, выделилось и отделилось от нее, мы увидим многогранный общественный феномен .

Через деятельность Хартии мы столкнулись со всеми сфера­ ми чехословацкой жизни конца семидесятых годов в контек­ сте как внутренних, так и международных событий, и мы не могли не задаться вопросом о перспективах развития нашей страны. В то же время деятельность Хартии затрагивает пробле­ мы и прошлого Чехословакии. Проблема преемственности вооб­ ще одна из серьезнейших в истории, а Хартия продолжает те по­ литические, духовные и культурные тенденции, которые форми­ ровали Чехословакию на протяжении последних ста пятидесяти лет. При изучении документов Хартии вырисовывается рель­ ефная картина чешского общества и чешской политики сей­ час и в прошлом, ее успехи, ее неудачи. И мы ловим себя, как сейчас ловлю себя я сам на том, что мы совершенно непроиз­ вольно упоминаем только чешское общество, и снова и снова заставляем себя обратить внимание на общество словацкое, так как чисто чешский характер Хартии со всей остротой ставит вопрос о различной политической среде двух составных частей ЧССР — Чехии и Словакии .

Познавательный аспект деятельности Хартии

Деятельность Хартии позволяет лучше разобраться в харак­ терных чертах тоталитарных систем советского типа и в том, чем они отличаются от периода классического сталинизма и последо­ вавших за ним периодов ревизии и реформ, при помощи кото­ рых власть имущие пытались найти выход из тупика, в кото­ рый постоянно попадает эта система. Хартия — продукт нового этапа, сменившего времена, когда на основе существующей си­ стемы и господствующей идеологии осуществлялись попытки реформ. Нынешний этап назвали ’’реальным социализмом”, и уже само это название свидетельствует, что режим отказался от поисков новой, ’’более совершенной” или ’ ’реформированной” модели советского социализма. Термин ’’реальный социализм” стал символом косности, безысходности, символом закрытого характера и перманентного кризиса системы, отказавшейся да­ же от разработки долговременных перспектив.** 1 * Не претендуя на исчерпывающее объяснение и хронологическую точ­ ность, я попытаюсь перечислить наиболее характерные, по моем у мнению, черты ’’реального социализма” в период с конца шестидесятых годов до настоящего времени .

1. Изменение характера идеологии - утопические представления о бу­ дущ ем, видения нового общества и нового человека отступают на задний план. Довлеющей становится идеология как комплекс правил поведения, обеспечивающих полное подчинение человека государству .

2. Изменение роли террора и его методов. ’ ’Классовые враги” уже не уничтожаются физически и в массовом порядке. Все усилия властей на­ правлены лишь на сохранение статус-кво с минимальным использованиХартия — реакция на омертвление, попытка преодолеть его, но косность режима накладывает, в свою очередь, отпечаток на Хартию. Хартия заставляет нас задуматься снова, что же пред­ ставляет собой оппозиция и инакомыслие в период ’’реального социализма”. Изучая Хартию, мы пытаемся определить момент, когда из широкого спектра критических, оппозиционных, дис­ сидентских и нонконформистских направлений в качестве оп­ ределяющего и объединяющего формируется движение за граж­ данские права и права человека. Разумеется, в каждой стране ’ ’реального социализма” это происходит в разное время и в раз­ ной форме. Но в Хартии сформулированы основные принципы движения за права человека: неделимость свободы; универсаль­ ность гражданских прав и прав человека, как и недопустимость лишения людей этих прав; освобождение гражданина от господ­ ства тоталитарной власти; активная гражданственность, бази­ рующаяся на убеждении, что общественные перемены должны начаться с деятельности самих граждан, что каждый гражданин несет свою долю ответственности за происходящее в его стране;

акцентирование легальности гражданской активности; борьба за безоговорочное соблюдение законов; солидарность с теми, кто восстает против нарушения своих прав, опираясь на принципы, разделяемые Хартией .

ем средств насилия. Подчеркиваются преимущества ’’самоограничения” противников режима и профилактического использования средств, ус­ траняющих необходимость массовых репрессий .

3. Стабильность системы обеспечивается не мобилизацией масс, а культивированием политической апатии, деморализации, коррупции и приватизации жизни населения .

4. Рост потребительских запросов населения позволяет использовать новое оружие — боязнь, что уровень жизни понизится, что можно потерять работу, гарантирует послушание и политическую лояльность .

5. Тоталитарные диктатуры советского типа всячески стараются скрыть свою сущность. Официально они кричат о гражданских правах и на международных ф орумах подписывают документы, гарантирующие их .

6. Власти в определенной степени терпят диссидентов, допускают ав­ тономную гражданскую и культурную деятельность, вплоть до отдельных проявлений сопротивления тоталитаризму. Физическое уничтожение при ’ ’реальном социализме” инакомыслящим не угрожает .

В Чехословакии момент формирования движения за права человека приходится на вторую половину 1976 года. Принципы его были сформулированы несколько позже, но уже летом 1976 года их высказывали люди самых различных политических взглядов, вероисповеданий, профессий и возраста, совместно выступившие в защиту арестованных музыкантов —членов двух неофициальных ансамблей джазовой музыки. Это было не ’’вы­ сокой политикой”, а просто выступлением в защиту элементар­ ного права молодых людей петь, что им хочется и как им хочет­ ся, и по-своему определять шкалу ценностей .

Выступление в защиту молодых музыкантов было первым проявлением солидарности с преследуемыми в ’’нормализован­ ной” Чехословакии. Постепенно заживали раны поражения, лю­ ди становились более зрелыми — в политическом и моральном смысле, они переставали надеяться на чудо новой либерализа­ ции, на перемены в результате изменения международного кли­ мата (разрядки), вновь пробудились стремления жить по сове­ сти — и тогда родилась решимость объединить усилия прежде разобщенных людей и групп. Объединяющей целью стала защита прав человека и гражданина. По случайному стечению обстоя­ тельств почти в то же время, в октябре 1976 года, в Своде за­ конов ЧССР были опубликованы Международный пакт о граж­ данских и политических правах и Международный пакт об эко­ номических, социальных и культурных правах. Незадолго до публикации оба эти пакта были ратифицированы чехословац­ ким парламентом .

И вот опубликованная в январе 1977 года Хартия 77 ссыла­ лась на эти пакты и факт их ратификации, из которого вытека­ ла обязанность Чехословакии соблюдать их. Проект деклара­ ции Хартии обсудили и утвердили в декабре 1976 года предста­ вители различных групп, участвовавших в кампании в защиту молодых музыкантов. Они договорились, что текст деклара­ ции будет датирован 1-м января 1977 года и что в первых числах января документ будет передан парламенту Чехословакии вме­ сте со списком подписавших декларацию и тем самым приняв­ ших на себя обязательство участвовать в деятельности Хартии 77 лиц. Было также договорено, кому в этот короткий период между Рождеством и Новым Годом следует предложить декла­ рацию подписать .

Планы организаторов Хартии были скромны. Предполага­ лось создать несколько рабочих групп, которые разработали бы к началу Белградского совещания1 материал о нарушениях в Чехословакии прав человека .

Эти документы в первую очередь должны были отразить по­ ложение в области права на образование, права на труд, на сво­ боду вероисповедания, слова и творчества. Кроме того, орга­ низаторы Хартии обсуждали возможность создания дополни­ тельных рабочих групп, которые регистрировали бы наиболее кричащие случаи нарушения ратифицированных Чехословаки­ ей международных соглашений .

Особой организационной подготовки для этого не требова­ лось, так как Хартия 77 не была задумана как организация, и никогда такой не была. Три представителя Хартии,* открыто * выступавшие от ее имени, встречались друг с другом, не скры­ вая этого, как, впрочем, и находившиеся в разных городах и районах страны хартисты и активисты рабочих групп Хартии .

Если бы полиция воспрепятствовала неформальным личным контактам хартистов, то на этот случай условились о других формах общения .

Но это, разумеется, не исчерпывающее объяснение причин возникновения Хартии и ее задач. Важнейшим моментом при подготовке Хартии к действию было осознание необходимости продолжительной кропотливой работы. И именно этот момент вызывал вопросы, догадки, сомнения, опасения, надежды. Как будут реагировать власти? Как будут вести себя ’’остальные” ?

Кто еще подпишет Хартию? Каковы шансы, что население вый­ дет наконец-то из состояния апатии? Ведь если не выйдет, то Хартия может просуществовать лишь на протяжении одного ’’чудного мгновенья” !

Ответы на эти вопросы приходили постепенно. Некоторые во­ просы остались без ответа до сих пор. Передать парламенту текст декларации Хартии не удалось. Полиция остановила машину, за­ держала троих, отвозивших документ, и конфисковала текст 1 Совещание в Белграде состоялось осенью 1977 года, цель его заключа­ лась в проверке выполнения Хельсинкских соглашений. - Ред .

* Первыми представителями Хартии 77 были Йиржи Гаек, министр ино­ странных дел Чехословакии во время реформ; философ Ян Паточка и и писатель Вацлав Хавел .

Хартии. Но несмотря на это, Хартия приобрела гласность, вы­ жила, стала вехой в истории Чехословакии и вернула нашу стра­ ну на политическую карту мира .

Деятельность Хартии — не только результат послеоккупационной чехословацкой действительности вообще, но и продукт конкретного момента. Идея Хартии, призыв, который она не­ сла в себе, сравнение формально признанных за людьми прав с их соблюдением — все это обладало такой силой, что затронуло всех. Каждый должен был четко определить свою позицию .

Эффект Хартии был огромен. Кривая ее пути — это линия, свя­ зывающая точки пересечения самых разных интересов, а про­ ходит она между сферами ’’сильных мира сего” и ’’подвласт­ ных” .

Хартия и репрессии против нее

До сих пор в ходу мнение, что укреплению Хартии в январе 1977 года способствовал прежде всего сам режим: если бы, мол, он не был чрезмерно напуган Хартией и не развязал против нее шумную кампанию, она никогда не получила бы такой широ­ кой известности и не стала бы таким выдающимся событием .

Вряд ли можно проверить, как проходило бы развитие Хартии, если бы направленный против нее удар оказался не таким, ка­ ким был. Напомню известное высказывание министра внутрен­ них дел ЧССР, который заявил, что именно своевременная кам­ пания против Хартии воспрепятствовала присоединению к де­ кларации одного-двух миллионов граждан. И невозможно объ­ яснить последующие этапы деятельности Хартии только вообра­ жаемым движением по инерции, под действием первичного им­ пульса, полученного извне .

Пятилетняя история Хартии стала историей репрессий про­ тив нее, историей прямых ударов, профилактических мер, про­ вокационных измышлений и фальсификаций, судебных процес­ сов против основателей движения, представителей более моло­ дых его поколений и тех, кто симпатизировал Хартии и поддер­ живал ее. И, конечно, репрессии властей сковывали Хартию, и уж ни в коем случае не стимулировали ее деятельность .

Власти хорошо знают непрочность ’’консолидации”. В 70-е годы они отдавали себе отчет, что социальный мир покоится не на согласии между ними и большинством населения, а на пас­ сивном приспособленчестве, на страхе и сознании безысходно­ сти. Попавший в плен им же установленного ’’обновленного по­ рядка” режим опасался даже обычных схваток в борьбе за верх­ ние ступеньки иерархической лестницы, чтобы какие-либо персо­ нальные перемены не возбудили ненароком надежд на перемены политические. В то же время совместные действия нескольких групп против преследований молодых музыкантов летом 1976 г .

свидетельствовали, что, по крайней мере, небольшая часть об­ щества начинает оправляться от поражения, последствий чисток, всеобщей усталости и покорности .

В такой обстановке громогласная ’’всенародная” кампания против Хартии стала обоюдоострым оружием. Она сделала Хар­ тию достоянием гласности и пробудила новые надежды. Текст декларации власти опубликовать не решились. Но, благодаря правительственной кампании, о нем узнали гораздо быстрее, чем в результате усилий одной только Хартии. Кампанию против Хартии власти организовали потому, что опасались смены цеп­ ной реакции страха цепной реакцией гражданского мужества .

После нескольких дней подготовки, власти на протяжении двух месяцев демонстрировали населению, как дорого приходится расплачиваться за стремление жить как подобает гражданину, по совести, за деятельность в защиту международных договоров о правах человека. Основной задачей властей было воспрепят­ ствовать распространению ’’заразы”, изолировать Хартию, за­ пугать, деморализовать и скомпрометировать как можно боль­ ше людей, которые могли бы поддаться искушению и подписать Хартию. И таких заставили осудить Хартию публично. За первые 9 недель декларацию Хартии подписали 600 человек. Это было незначительное меньшинство, и все же это было ч уд о.1 1 Динамика роста числа подписавших декларацию Хартии (хартистов) такова: первый список, датированный 1 января 1977 года, насчитывал 241 чел., один из них впоследствии свою подпись снял. Через месяц акти­ висты Хартии опубликовали список 207 новых подписей, к 9 марта при­ бавилось еще 170, а к 13 июня - дополнительных 133 подписи. Почти за полгода к идеям Хартии открыто присоединилось 750 граждан. Впо­ следствии, примерно через каждые 6 месяцев, активисты Хартии публи­ ковали новые списки подписавшихся. Всего к апрелю 1980 года было опубликовано 6 таких списков. Таким образом, к концу 1980 года де­ кларацию Хартии подписали около 1065 человек. Примерно сто харти­ Первые столкновения властей с Хартией закончились вничью .

Хартия выжила, сохранила способность к действию, начала ис­ кать новые формы работы, возросла в количественном отноше­ нии и, как выяснилось на втором и третьем году ее деятельно­ сти, накопила энергию и заручилась поддержкой представителей самых различных слоев общества. Объяснить это можно двумя причинами: во-первых, готовностью хартистов приность жерт­ вы за свои убеждения, выносить несправедливые гонения и при­ теснения; во-вторых, ограниченностью имевшихся в распоря­ жении властей средств, которые можно было использовать для борьбы с Хартией. Соблюдать права человека тоталитарный ре­ жим не может, не перестав при этом оставаться самим собой .

В то же время он не может выступить открыто против движения за эти права. Власти вынуждены прибегать к идеологической ма­ скировке при помощи самых разнообразных маневров. Репрес­ сии именуются ’’применением социалистической законности” по отношению к ’’нарушителям”, которых обвиняют в подрыв­ ной деятельности против республики. Во всех случаях, однако, власти предоставляли ’’нарушителям” возможность раскаяться и эмигрировать. Им так было удобнее, но случаев эмиграции под давлением не так много .

Когда мы говорим, что притеснения и преследования со сто­ роны властей сковывали деятельность Хартии, мы не имеем в виду, что действия режима решающим образом обусловили ак­ тивность хартистов. Режим всячески пытался изолировать хар­ тистов, превратить Хартию в гетто, но количество людей, под­ держивающих Хартию, возрастало. Пример тому — создание Ко­ митета защиты невинно преследуемых (ВОНС) и издание Ин­ формационного бюллетеня Хартии 77 .

Как мы уже отмечали выше, Хартия —это весьма незначитель­ ное по численности меньшинство, и в этом отдельные активисты Хартии видели и беду движения и вину его. С осени 1977 г. среди хартистов все чаще можно было услышать самокритику и при­ зывы найти выход из, как они говорили, ’’геттоизации Хартии” .

стов эмигрировало за границу, некоторые из них - под давлением вла­ стей. (Абсолютные числа не всегда четко определяют значение явления .

В Советском Союзе, например, аналогичный документ должно было бы подписать около 18.000 человек, чтобы сравниться пропорционально с количеством хартистов в Чехословакии. - Ред.) С весны 1978 до лета 1979 года Хартия пыталась установить бо­ лее живой контакт с населением.

С этой целью Хартия начала:

1. преимущественно ориентироваться на проблемы, затраги­ вающие интересы широких слоев общества (право путешество­ вать за границу, проблемы снабжения товарами широкого по­ требления, условия жизни пенсионеров, экологические вопросы);

2. разрабатывать документы Хартии по этим проблемам в виде дискуссионных материалов, а не готовых предложений, чтобы стимулировать широкое обсуждение данного вопроса, и, наконец;

3. обращаться с заявлениями не только к официальным госу­ дарственным органам, но и к широкой общественности .

Эта попытка выйти из навязанной властями изоляции сопро­ вождалась стремлением активизировать и сплотить Хартию в единое целое, углубить контакты между группами хартистов, проживающих в разных районах страны .

Такой ’’позитивный подход”, как и успешно развивавшееся сотрудничество Хартии с польским Комитетом защиты рабочих (К О Р ), натолкнулись на еще более острое сопротивление орга­ нов государственной безопасности. Удар этих органов (конец мая 1979 года) прервал успешно начавшуюся акцию Хартии, не дав возможности проверить, способна ли Хартия при помощи новых методов распространить свое влияние на более широкие слои населения и дать импульс массовому общественному дви­ жению .

Формально преследования органов безопасности были направ­ лены против Комитета защиты невинно преследуемых (ВОН С), в действительности же мишенью была Хартия. Арест группы членов ВОНС вызвал волну солидарности среди самих харти­ стов, активизировал молодых хартистов и позволил испытать новые легальные формы борьбы за освобождение заключен­ ных .

В связи с арестом членов ВОНС выяснилось и то, каким вы­ соким авторитетом пользуется Хартия в мире и насколько высо­ кую международную оценку получил ВОНС. Формально ВОНС с Хартией не связан, но он построен на провозглашаемых Харти­ ей принципах, зародился в ее среде, и все члены ВОНС — хар­ тисты .

Несмотря на аресты и преследования, Хартия продолжала де­ ятельность предыдущих лет. Некоторые представители Хартии рекомендовали действовать в духе ’ ’последовательного минима­ лизма”, другие считали деятельность Хартии чересчур политиче­ ски направленной. Положение изменилось лишь к лету 1979 го­ да, когда политические моменты деятельности Хартии сошли как бы на нет. Аресты же наиболее видных деятелей Хартии, безусловно, ослабили ее в неменьшей мере, чем смерть и эми­ грация других хартистов .

Вклад Хартии

Удалось ли Хартии за пять лет ее деятельности помочь людям найти выход из маразма, в котором находится чехословацкий ’’реальный социализм” ? Помогла ли она найти ответ на один из главных вопросов современности: каковы возможности и пути преодоления тоталитарных систем советского типа?

Сформулированные таким образом вопросы можно отвести как (с формальной точки зрения) несостоятельные, сославшись на учреждающую декларацию Хартии от 1 января 1977 года, в которой отчетливо сказано, что Хартия не намерена выдвигать собственные программы политических или социальных реформ и перемен и что она не является базой оппозиционной деятель­ ности. В разных вариантах эта позиция утверждается в ряде по­ следующих документов Хартии, вплоть до последних. Это, од­ нако, не снимает поставленный выше вопрос с повестки дня .

Хартия все же могла способствовать поиску ключей к измене­ нию системы, хотя это и не входило в ее намерения и не было на­ мечено в ее программе .

Соотношение между политичностью и аполитичностью Хар­ тии составляет один из самых противоречивых моментов ее де­ ятельности. Поднятые Хартией на шит принципы неделимости свободы, универсальности прав человека и гражданских прав, а также усилия по претворению их в жизнь решительнейшим об­ разом опровергают сущность тоталитарного режима и представ­ ляют собой радикальный вызов системе. Сказать, как это сдела­ ла Хартия, правду о положении в стране, отвергнуть идеологи­ ческую идеализацию тоталитарной действительности означает радикальное отрицание ритуала видимости и лжи, а без него тоталитарная система теряет устойчивость. Все это — сфера поли­ тики .

В сфере прав человека и гражданских свобод, в сфере общест­ венной жизни современной Чехословакии нет проблем, которые не затрагивали бы интересов системы в целом и не имели бы четко выраженной политической окраски. Однако Хартия пере­ носит решение политических вопросов в сферу морали. Ее свое­ образная ’’аполитичность” в том, что она отказывается приме­ нять ’’политические методы”, не указывая иного пути к выпол­ нению своей миссии, кроме апелляции к коллективной мораль­ ной ответственности общества, к человеческой солидарности, и в том, что она призывает власть соблюдать законы, вызывает ее на диалог, выполняет серьезную ’’воспитательную” работу .

Такой упор на моральные основы человеческого бытия обу­ словлен нынешним состоянием чехословацкого общества, мо­ рально опустошенного длительным господством тоталитарного режима, так как нравственное возрождение —условие и предпо­ сылка демократического политического возрождения. Хартия — это образ жизни людей, которые уже не могут и не хотят вы­ жидать, пока положение не изменится само собой,, которые хо­ тят жить как свободные люди, по правде, — ’’здесь и сейчас”, когда не предвидится никаких возможностей, что перемены на­ станут быстро, когда не вырисовываются политические решения и нет надежды на освобождение .

Противоречие между политичностью и аполитичностью Хар­ тии, попытка решать политические проблемы неполитическими средствами, ограничивает, разумеется, возможности Хартии, мешает ей стать силой, способной организовать широкое общест­ венное движение. Нравственный призыв ’’жить по совести” — это основа рождения гражданина — не дает ответа на вопрос, что делать тем, для кого такого рода моральная мотивировка общественной активности представляется слишком абстракт­ ной и эксцентричной, не коренящейся в конкретности повсед­ невной жизни настолько, чтобы побудить их изменить свое по­ ведение, и тем, кто не в состоянии заплатить за ’’жизнь по со­ вести” требуемую властями цену. История нас учит, что позна­ ние правды, познание того, ’’что делать”, становилось импуль­ сом к массовому движению тогда, когда у этого ’’что делать”, связанного с конкретной политической программой, были хоть какие-то шансы на успех .

Большинство начинало действовать и жить иначе, когда уже нельзя было жить и действовать по-прежнему .

Хартия возникла в эпоху отсутствия конкретных полити­ ческих программ, в эпоху отсутствия перспектив, по крайней мере, в нашей стране. Плюрализм политического и мировоззрен­ ческого спектра Хартии не отражал и не отражает плюрализм по­ литических направлений, не говоря уже о плюрализме полити­ ческих партий. Скорее, речь шла о незавершенном и продолжа­ ющемся до сих пор поиске ценностей, в соответствии с кото­ рыми можно будет позже определить правильный путь. В этом поиске отразилась общность, по крайней мере, четырех поколе­ ний, которые за последние 40 лет пережили многое. Менялась структура государственной власти, ликвидировались и снова восстанавливались государственные институты, изменялись иму­ щественные отношения и социальная структура населения. Но ни одна из этих перемен не выкорчевала культурное и полити­ ческое наследие прошлого. Поколения, сформировавшиеся каж­ дое под влиянием другого судьбоносного события (Мюнхен­ ский диктат, коммунистический переворот, кризис 60-х годов), были разобщены своей различной судьбой. Но основным разоб­ щающим принципом было деление на ’’победителей” и ’’побеж­ денных”, ’’сильных” и ’’слабых” —при наличии между этими по­ люсами промежуточных слоев. (Да и роли менялись: слабые оставались слабыми, но некоторые из победителей переходили в разряд побежденных.) Необходимость подвести итог, стремление поделиться плода­ ми познания и передать опыт, жажда политической деятельности у представителей старших поколений слились с тем, что внесли в общую сокровищницу Хартии неискушенные идеологией, толь­ ко начинавшие жить молодые люди .

Хартия не монолит. В ней есть группы, тяготеющие к форму­ лировке политических программ, и люди, ищущие альтернатив­ ных форм человеческого бытия, отличных от разного рода ” истаблишментов”, а также люди, которые считают своим граждан­ ским долгом следовать своему призванию хотя бы в свободное время, так как работать по специальности им не дозволено .

Речь идет о группах, но при ближайшем рассмотрении легко заметить, что и во взглядах, и в оценках представителей даже одной и той же группы существуют некоторые различия .

Эти различия позиций, опыта и шкалы ценностей имели це­ лый ряд серьезных последствий. Они проявились при опреде­ лении форм и методов работы Хартии, в попытках придать Хар­ тии характер единого целого. Здесь можно выделить идею ор­ ганизации политического движения, которое, оказьюая давле­ ние снизу, вызвало бы перемены в государственной структу­ ре; концепцию альтернативного антипотребительского замкну­ того сообщества, а также идею, утверждавшую, что с точки зре­ ния тактики смысл имеет только та деятельность, которая укло­ няется от конфронтации с властью .

На разных этапах деятельность Хартии определяла то одна, то другая из перечисленных выше тенденций. Но чаще всего в ней сочетались поиски политического выхода из кризиса ’’реального социализма” с нежеланием заниматься этим делом как не относя­ щимся к компетенции Хартии (у одних), как неактуальным и преждевременным (у других) или вообще несущественным (у третьих). Кроме того, в Хартии постоянно присутствуют совер­ шенно конкретный протест против бесправия и философские и исторические раздумья .

Величие Хартии в том, что она не претендует стать всем (хотя на какой-то момент Хартия стала эпицентром); более того, Хар­ тия не считает существенным, подписал или не подписал ее де­ кларацию человек, отождествляющий себя с ней. Ни на одном из этапов деятельности Хартии в ней не было сект. Власти пыта­ лись превратить Хартию в гетто, но им не удалось навязать хар­ тистам образ мыслей обитателей гетто. От Хартии отпочковы­ вались и становились самостоятельными (либо автономными) группы, для которых рамки Хартии по той или иной причине оказались слишком узки или, наоборот, слишком широки;

которые занимались деятельностью не находившей поддержки всех хартистов или подставлявшей Хартию под удар властей .

Стало само собой разумеющимся, что Хартия поднимает свой голос в защиту автономных гражданских инициатив, осущест­ влявшихся вне ее рамок (дискуссия о наболевших вопросах ис­ тории, издание религиозной литературы группой католических активистов и д р.). Хартия снова и снова отрекалась от полити­ ческой деятельности, которая выходит за пределы ее компетен­ ции (декларация представителей Хартии от 1 февраля 1980 го­ да), но одновременно с этим заявляла о своей солидарности с теми, кто ’’легально ишет выхода из нынешнего кризиса чехо­ словацкого общества” (там ж е) .

Плюрализму Хартии, ее изменчивости (в результате измене­ ний состава ее членов) соответствовали непрекращаюшиеся дискуссии и полемики среди хартистов. Они тоже были частью поисков: в этих полемиках сублимировались различия жизнен­ ного опыта, темперамента и мировоззрения тех, кто пытался оп­ ределить смысл поведения ’ ’здесь и сейчас” ; в них содержалась тревога, да и отчаяние из-за того, что положение в стране слиш­ ком тяжко для современных сизифов. Дискуссии и полемики были острыми, и только в Хартии начинали учиться терпимости .

Основной задачей движения стало обеспечение согласия по во­ просу цели и форм деятельности .

Вопреки расхождениям и кристаллизации политических групп (например, независимых социалистов), несмотря на поле­ мику и споры, наперекор возникавшим временами подозрениям (например, в отношении группы так называемых еврокоммуни­ стов) согласие было достигнуто, и Хартия не распалась на от­ дельные, действующие сами по себе течения и группы (что име­ ло место до возникновения Хартии). Подчас этому способство­ вал сам режим: многочисленные удары и преследования помо­ гли преодолеть последствия споров между хартистами, а новая волна солидарности замуровывала возникшие трещины. Важ­ нейшим фактором в деле восстановления согласия, несомнен­ но, было стремление не растратить то, что удалось завоевать благодаря объединению прежде разобщенных сил .

И все же мне думается, что Хартия 77, как мы ее видим после пяти лет, явление временное; что как только — когда-нибудь в будущем — в стране возникнет более значительное движение, на этот раз на политической или социальной основе, Хартия свою объединяющую функцию утратит .

Вернемся снова к поставленному выше вопросу. Правда ли, что несмотря на все то, чем обогатила Хартия нашу жизнь и наши познания, мы, спустя пять лет, потеряли еще одну иллю­ зию — о возможном зарождении в Хартии импульса к более ши­ рокому общественному движению? Мне кажется, что прямая дорога к преодолению тоталитарного режима от Хартии не ведет .

Вряд ли произойдет некое ’’клеточное деление” Хартии на за­ родыши демократических структур, которые могли бы стать основой ’ ’нового сообщества граждан”, как об этом писали в эйфории 1977-78 гг. и как прежде считал я сам .

Я приведу слова Вацлава Хавела из эссе ’’Власть беспомощ­ ных”, ибо лучше не скажешь:

’ ’Пока никому неизвестно, какую реакцию вызывают сам факт существования Хартии, ее выступления и рабо­ ты ее представителей в ’’скрытой для нас сфере”. Никому неизвестно, как оценивается в этой ’’скрытой сфере” по­ пытка Хартии восстановить самосознание граждан Чехо­ словакии. Еще менее известно, приведет ли Хартия (а ес­ ли приведет, то когда и как) к каким-либо фактическим политическим переменам” .

Я пишу эти строки через несколько лет после Хавела и позво­ лю себе большую определенность утверждения. Я считаю, что Хартия и инспирированные ею автономные действия с точки зрения будущих политических перемен выполняли и выполняют большую подготовительную и воспитательную работу. Значение этой работы удастся оценить только в момент острого кризиса системы, когда государственная структура созреет для перемен или будет поставлена перед необходимостью смириться с ними .

Импульс к переменам будет дан не движением за права человека и гражданские свободы; он не будет прямым следствием дея­ тельности Хартии, ВОНСа и неподцензурного творчества. Но ка­ чество перемен будет определяться также той подготовительной работой, которую в период застоя и омертвения, в период ка­ жущегося вакуума, провела Хартия. Оно будет определяться по­ исками тех, кто не сдался и не сдается, кто шел дорогой граж­ данского права и долга, хотя большинству их современников они казались кучкой безумцев .

Мне вспоминаются слова, написанные в конце 1980 года одним из самых проницательных аналитиков чехословацкой действительности Миланом Шимечкой в самиздатском эссе ’’Че­ хословакия, Польша, польская Чехословакия” :

’’Целые поколения интеллектуалов Восточной Европы загубили свою жизнь на службе государственным элитам, отвергли сомнение и совершили насилие над самой сущ­ ностью образования. Добровольно или под давлением об­ стоятельств, в идеологическом заблуждении или в при­ творстве эти люди отмели призывы разума. Меньшинст­ во продолжало стоять на своем, но и оно не избежало сом­ нений о пользе приверженности элементарным истинам традиций европейского просвещения. Они казались беспо­ лезными в этом совершенно равнодушном мире. Польское лето смело сомнения и тревоги. Оно подтвердило, что долг интеллектуала — по меньшей мере описать общество, в котором он живет. Оказалось, что практическое примене­ ние такого анализа не безнадежное дело” .

Сам Шимечка ” в это ненормальное время решил жить как нормальный человек”. Его мысли об интеллектуальном мень­ шинстве можно с некоторыми изменениями отнести ко всему спектру активных меньшинств, поскольку все они вносят свой вклад в анализ общества и преодоление его застоя .

Тревоги и сомнения не проходят. Но их было бы больше, если бы не было пятилетней деятельности Хартии.

Не так давно, поздравляя оставшихся в Чехословакии друзей с Рождеством, я писал:

” Я убежден, что сделано за эти годы очень много. Кто этого не видит, либо страшно устал и потому отчаялся, ли­ бо не нашел точки отсчета, отправляясь от которой можно было бы обозреть сделанное и оценить различия между сегодняшним днем и 1977 годом. Проделано много боль­ ших, но еще больше малых дел. Расчищено пепелище, вспа­ хано и засеяно поле. Перекинут мост через пропасть, отде­ лявшую нас от сколько-нибудь наполненного смыслом бу­ дущего. Оно, вероятно, будет не таким, каким представля­ ли его себе мы, и уж, наверняка, не таким, каким оно ви­ делось нам в начале пути. Будущее будут строить другие люди, совсем не похожие на тех, кто своими телами наво­ дил этот воображаемый мост” .

Ян Паточка

–  –  –

Первая мировая война возбудила желание понять ее как нечто грандиозное, всеохватное, хоть и осуществляемое через людей, но и превосходящее их, скорее космическое. Стремясь понять это явление, люди, естественно, пытались втиснуть его в рамки привычных категорий, то есть тех идей, которые достались им в наследство от X IX века .

Вторая мировая война ничего подобного не породила; ее пря­ мые причины, как и ход ее событий казались даже чересчур яс­ ными, а, главное, она так и не окончилась, перейдя во что-то, что не выглядит как война, но и не как мир. Комментарием к этой ситуации была революция. Но она-то именно и не позволяла со­ браться с мыслями, высказать вслух то, что ’’объяснило бы, в чем дело”. К тому же у нас воцарилось убеждение, что должно существовать некое подлинное, марксистское толкование Вто­ рой мировой войны, нечто скрытое в идейных сокровищницах партии, которая регулирует движение истории. Никому не при­ ходило в голову, что на самом-то деле такое толкование отсут­ ствует .

Критика отдельных интерпретаций Первой мировой войны не входит в цели этой работы. Хотелось бы только подчеркнуть, что при всех вариантах — говорилось ли о схватке немцев со сла­ вянами, или об империалистическом конфликте, порожденном последней стадией капитализма, или о доведенном до крайности современом субъективизме, который объективизируется через насилие, или о борьбе демократии с теократией —во всех случа­ ях мы видим одно общее: война рассматривается с точки зрения мира, дня, жизни, исключается темная сторона, ночь. Жизнь пред­ ставляется историей, преемственностью, в которой отдельная личность выступает как носитель общего и единственно сущест­ венного движения; смерти отводится роль механизма, который необходим для замещения должностей. Таким образом, война — эта массово организованная смерть — расценивается как непри­ ятная, хоть и неизбежная пауза, через которую необходимо прой­ ти ради некой преемственности. В ней самой ничего ’’позитивного” не искали. Как максимум (как считал Гегель, а за ним повто­ рил и Достоевский) война может оказаться потрясением, кото­ рое необходимо гражданской жизни, чтобы не закоснеть в недви­ жимой, будничной рутине. Мысль, что сама война может что-то объяснить, что в ней самой содержится возможность осмыслить многое, чужда всем философам истории, а потому она оказалась чужда и всем тем толкованиям войны, которые нам известны .

Войны 1914-1918 гг. осмысливались в системе идей X IX ве­ ка, которые были идеями дня, диктовались его интересами, бы­ ли идеями мира. И не удивительно, что они оказались бессильны разъяснить природу войн X X века, который столь отличается от X IX. X X столетие — это век ночи, войны и смерти. Мы не хо­ тим сказать, что для понимания X X века нет надобности возвра­ щаться к прошлому. Только помня об идеях, программах и це­ лях прошлого, можно осмыслить возникновение той страшной воли, которая погнала миллионы людей в испепеляющий огонь, принуждая их быть постоянно готовыми к монументальному аутодафе. Но одно только прошлое и его идеи не дают возмож­ ности объяснить особый характер нашего столетия и его неисто­ вую страсть к войне .

* * * Как и у всех европейских войн, фоном войны 1914-1918 гг .

была некая общечеловеческая идея, которая насилием деклари­ ровала самое себя и через насилие реализовывалась. Эта идея бы­ ла негативна, а потому не очень заметна и обнаруживается не сразу .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Институт Государственного управления, Главный редактор д.э.н., профессор К.А. Кирсанов тел. для справок: +7 (925) 853-04-57 (с 1100 – до 1800) права и инновационных технологий (ИГУПИТ) Опубликовать статью в журнале http://publ...»

«Н.В. Беляев ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ курс лекций для студентов гуманитарных факультетов классических и педагогических университетов УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ Н.В. Беляев ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ курс лекций для...»

«Миниатюра из "Кодекса Балтазара Бехема", 1505 г. RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF ARCHAEOLOGY International symposium "RECENT APPROACHES TO ANCIENT CERAMICS IN ARCHAEOLOGY" 29–31 October 2013 Abstracts Moscow – 2013 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ Международный симпозиум "СОВРЕМЕННЫЕ П...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ЭКСПЕРТНЫЙ ФОРУМ "ПРИМАКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ" "МИР В 2035 ГОДУ" г. Москва, 29-30 июня 2017 г. УДК [316.4:316.325](066) ББК 60.521.2я54+60.524я54 Н47 Александр Неклесса. Кризис истории: трансформация мироустройства, российский транзит, восточно-европейская реконструкция 1 Мир пережив...»

«142 ИСТОРИЯ Ю. В. Запарий МИРОТВОРЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ ООН И СОВЕТСКИЙ СОЮЗ: ПОЛИТИКА И ПРАКТИКА В 2003 г. Организация Объединенных Наций (ООН) отметила пятидесяти­ пятилетний юбилей миротворческих операций и тридцатилетие участия Рос­ сии (СССР) в операциях по...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОНТРАКТ № 16-ФБ от 07.08.2013 г "Разработка проекта правил 2 использования Заинского водохранилища". Шифр П-13-79. Этап 3 СПИСОК ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ОТВЕТСТВЕННЫЕ ИСПОЛНИТЕЛИ Старший научный сотрудник Г. К. Дерюгин Научный сотрудник О. А. Петров ИСПОЛНИТЕЛИ Ве...»

«Плясова Галина Ивановна Воспитание будущего семьянина в условиях детского дома 13.00.01 общая педагогика, история педагогики и образования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Барнаул 2008 I/...»

«К 100-ЛЕТИЮ НАЧАЛА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ Борис Пудалов, кандидат филологических наук, руководитель комитета по делам архивов Нижегородской области (Нижний Новгород) ДОКУМЕНТЫ ИСТОРИИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: взгляд архивиста В данной работе сделана попытка осмыслить с точки зрения архивиста три проблемных а...»

«Российская Федерация Р е с п у б л и к а Карелия МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ 185610, г.П етрозаводск, пр. Л енина, д.2 4. Тел.: (8142)717301. Факс: (81 4 2 )7 8 5 3 2 2. E-mail: minedu@karelia.ru ОКПО 00078976, ОГРН 1031000010997, ИНН/КПП 1001040375/100101001 Л^ (Я' aW/J № / / / Г 'J f /МО-и Заместителю Главы Республики...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" Хореографический факультет кафедра танцев народов мира и современной хореографии УТВЕРЖДЕНО УТВЕРЖДЕНО...»

«Будущее медицины. Ваше здоровье в ваших руках Содержание Часть I Готовность к революции 7 Глава 1. Медицина, поставленная с ног на голову 9 Глава 2. Медицина, основанная на превосходстве врача 27 Глава 3. Прецедент для крупных перемен 57 Глава...»

«Кружок по развитию мелкой моторики "Говорящие пальчики" для детей 2 младшей группы "Источники способностей и дарований детей на кончиках их пальцев. От пальцев, образно говоря, идут тончайшие ручейки, которые питают и...»

«9 ISSN 0513-1634 Бюллетень ГНБС. 2018. Вып. 128 ДЕНДРОЛОГИЯ УДК 582.632.2:631.529(477.75) DOI: 10.25684/NBG.boolt.128.2018.01 ИСТОРИЯ ИНТРОДУКЦИИ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ДУБА ПРОБКОВОГО (QUERCUS SUBER L.) В НИКИТСКОМ БОТАНИЧЕСКОМ САДУ Юрий Владимирович Плугатарь, Владимир Николаевич Герасимчук Никитский ботаниче...»

«109387 Москва, ул. Краснодарская, 11 тел.(495)350-09-25, 350-00-00 ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ОСНОВНОГО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ Срок разработки май 2015-август 2015 Срок реализации 2015-2020 гг Содержание 1. Целевой раздел основной образовательной программы основного общего образования 1.1. Пояснительная запис...»

«Diss. Slav.: Ling. XXV. Szeged, 2001, 225-238. РЕЦЕНЗИИ Pter Mihly, Pr tarka fejezet csupn.: Puskin Jevgenyij Anyegin-je a magyar fordtsok tkrben. Budapest: Nemzeti Tanknyvkiad, 1999, 231 p. Рецензируемая книга профессора Будапештского университет...»

«О.В. Гисем ИСТОРИЯ УКРАИНЫ УЧЕБНИК ДЛЯ 7 КЛАССА общеобразовательных учебных заведений Рекомендовано Министерством образования и науки Украины ТЕРНОПОЛЬ НАВЧАЛЬНА КНИГА — БОГДАН УДК 74.266.3 ББК 63.3 (4 Укр.) Г 46 Рекомендовано Міністерством освіти і нау...»

«Исторический бег по кругу Автор: Э. А. ПАИН Прогрессивное человечество, с трудом отвыкая от представлений об истории как о равномерном и прямолинейном процессе, всякий раз испытывает интеллектуальную растерянность в случаях возникновения попятных движ...»

«Ольга Орлова Особенности миссионерской деятельности архиепископа Казанского и Свияжского Владимира (Петрова) На основе письменного наследия миссионера и просветителя XIX в. архиепископа Казанского и Свияжского Вл...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ИСТОРИИ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПРОГРАММА ДЕСЯТОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ "XVIII...»

«Белорусский государственный университет ЕЖЕГОДНЫЙ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ФИЛОЛОГИИ, ПЕДАГОГИКИ И МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ ВЫПУСК 2 МИНСК, Беларусь БГУ УДК 81(082) Представлен...»

«Валерий Иванович ГУЛЯЕВ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА МАЙЯ (СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ГОРОДА В РАННЕКЛАССОВОМ ОБЩЕСТВЕ) М.: Наука, 1979. — 304 с. Художник М.В.Буткевич АНОНС В книге рассматриваются вопросы внутренней структуры и...»

«Гужова Ирина Викторовна СЕМИОТИКА ОТКРЫТОСТИ В ЭЛЕКТРОННЫХ КОММУНИКАЦИЯХ УНИВЕРСИТЕТА В статье исследуются возможности репрезентации открытости университета в коммуникативном пространстве Интернета. Открыто...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ В О С Т О К О В Е Д Е Н И Я ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ ВОСТОКА ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Еэ/сегодник И З Д А Т Е Л Ь С Т В О " НАУКА" ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ М о с к в а 1970 А. Б. В и л ь д а н о в а ПОДЛИННИК БУХАРСКОГО ТРАКТАТ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.