WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«член-корреспондент Российской Академии Естествознания Как и по каким признакам искать предков казаков? (по следам истории) очерк Старейшей группой восточно-славянского ...»

А.Ф. Григорьев

доктор культурологии, профессор,

член-корреспондент Российской Академии

Естествознания

Как и по каким признакам искать предков казаков?

(по следам истории)

очерк

Старейшей группой восточно-славянского населения на Северном Кавказе являются

гребенские и терские казаки. Однако история их зарождения полна противоречивых

версий. В литературе до сих пор нет единого мнения о местах первоначального

расселения казаков и их происхождении. По письменным источникам казаки стали известны только со второй половины ХVI века в низовье Терека, а в начале XVIII века гребенцы пятью станицами (Червленная, Щедринская, Курдюковская, Старогладковская и Новогладковская – последняя была переименована в Гребенскую) прочно обосновались на левобережье Терека (в его среднем течении), где их потомки проживают и по сей день .

Административно с 1957 г. гребенские станицы включены в состав Чечено-Ингушской, а ныне Чеченской Республики Российской Федерации .

История зарождения гребенских и терских казаков представлена сегодня самыми различными гипотезами и версиями, порой взаимоисключающими друг друга. Используя археологические, антропологические и этнографические описания древних античных авторов, ученые находят истоки казачества еще в античной истории. И прежде чем говорить о зарождении гребенского казачества на Северном Кавказе, мы должны понимать, что исторический процесс зарождения любого этноса взаимообусловлен культурно-историческими факторами, которые включают распад, ассимиляцию и даже исчезновение народности, процессы территориальной миграции, поликультурных взаимодействий .

Все это чрезвычайно запутывает этногенетическую картину. Важно учитывать и то, что процесс формирования народности настолько сложен и многообразен, что ожидать полной ясности в части определения точности этнических границ, четкости этнических признаков, разумеется, нельзя. При этом, как известно, весьма условными становятся этнические признаки, поскольку язык того или иного народа как наиболее явный этнический признак может быть средством общения и других народов. Нередко образуется и длительное двуязычие, тянущееся веками. И даже при забвении языка сохраняется этническое самосознание .

Зарождение гребенского казачества сопровождалось еще более сложными процессами, связанными с образованием многих этнических племен и народов на Северном Кавказе, когда вырабатывался язык общения разнородных частей союза, сближались между собой близкородственные племена. При этом поглощались и ассимилировались соседние не родственные племена. Зарождение гребенских казаков – это сложная взаимосвязанная мозаика поликультурного, полиэтнического многовекового взаимодействия и контактирования автохтонных и миграционных племен на обширных территориях Северного Кавказа .

Н.Я. Мерперт, исследуя проблему взаимосвязей народов, населяющих южные территории еще в раннем бронзовом веке, отмечал, что древнейшие этнокультурные связи поселений лесостепной полосы Восточной Европы с племенными сообществами Предкавказья прослеживаются с бронзовой эпохи. Свою древнюю историю Северный Кавказ подтверждает как регион высоких, оригинальных и самобытных археологических и этнографических культур и выступает в этой историко-географической зоне важнейшим узлом «связей с культурным Югом и степным Севером». [1, 10] Е.И. Крупнов, высоко оценивая роль племен и народов древнего Кавказа в истории нашей страны, писал, что «они на протяжении тысячелетий являлись посредниками, связующими европейские районы страны с культурой передовых стран Древнего Востока и всемирной историей» [2, 40] .





Одним из важнейших вопросов является исследование этимологии слова «казак» .

Слово «казак» тюркского происхождения - это «вооруженный всадник», или отделившийся от своего рода-племени и по стечению обстоятельств, ставший «бродягойскитальцем». Если взять за основу общий корень «ас», или «яс», «аз» в этнониме древних среднеазиатских и скифо-сарматских племен (асии, асы, ясы, массагеты, хазары, касоги) и современных народов (казаки, черкасы, казахи, хакасы) - от древнеславянского рода «касогов» и имени какого-то славянского легендарного вождя и т.д. Развивая гипотезу древнего происхождения слова, А.А. Гордеев полагает, что оно возникло в глубокой древности и относится к эпохе героического народного эпоса… [3]. Л.Б. Заседателева производит слово «казак» от татарского словосочетания «козакинчи» в значении крепкий охранитель или военный сторож. [4, 421] Е.П. Савельев в объяснении значения «казак»

рассказывает об особом киргизском роде, который назвался казаками и являлся потомками «омагометяненных и смешанных с другими восточными народностями древних казаков» [5, 19]. У монголов слово «казак» означало, кроме названия особого рода киргизов «киргиз-кайсак», еще вооруженных всадников, не приписанных ни к какому улусу, бежавших от своих кочевых владельцев – «вольных воинов», соединявшихся в «летучие» отряды. В Туркменистане под этим словом понимали кочевников, которые сами себя называли казаками, а у осетин и балкарцев казаками называли пленных рабов [6]. С. Ауский указывает на тюркское происхождение слова «казак», характеризующее независимых, свободных людей, или порвавших со своей социальной средой. Слово «казак» и его варианты связаны, по мнению автора, также с обозначением «вооруженного всадника» [7, 13] .

Именно в таком значении: «вольный, бродяга, бездомный, скиталец, изгнанник», по мнению многих авторов, слово «казак» появляется в тюркской среде евразийских степей не ранее XI века. Однако довольно убедительные аргументы звучат в пользу более древнего происхождения слова казак. Слышали в этом слове и исторических хазар, живших в низовьях Дона и Волги в VII–X вв. Император Константин Багряновский в конце X века в своих записках отмечал: «…среди кавказских народов живет народ, носящий название «казаки» [3, 14]. Все это позволяет говорить, что в период раннего средневековья этноним «казак» бытовал у различных народов, не имея этнического наполнения, и был поистине международным .

Таким образом, этимология слова «казак» прослеживается в языках многих древних народов Востока, Средней и Малой Азии, а также Кавказа и Предкавказья в различных смысловых значениях. Суммируя их, можно выявить некоторую синонимическую общность, определяющую мировоззренческую сущность казачества у различных народов .

Слово «казак» имело, безусловно, древнее «международное» происхождение, и у всех племен и народов оно воспринималось, прежде всего, в общесмысловом значении «вольный, свободный человек» .

Это в определенном смысле дает основание исследовать историю гребенского казачества в контексте его древнего происхождения, что в свою очередь предполагает обобщение различных версий зарождения казачества, исходя из концептуальных признаков, а также по хронологическому сопоставлению изучаемых материалов. В исследовании данного вопроса учеными до сих пор не выработано единой концепции. К обсуждению предоставляются многочисленные версии, порой даже мифологизированные, однако при тщательном их рассмотрении многие из них имеют достаточно веские научные аргументы .

Анализ научных исследований по проблеме этногенеза казачества и поиска генетической основы гребенцов, опубликованных авторами еще дореволюционной России (В.А. Потто, И. Попко, М.А. Караулов, А. Ржевуский, Г. Малявкин, Т. Рогожин, Ф.С .

Гребенец и др.) и современными исследователями (Н.Н. Великая, В.Б. Виноградов, Л.Б .

Заседателева, Е.И. Нарожный, А.А. Шенников и др.), позволяет нам выделить два основных научных направления: автохтонного, или антропологического (местного) и миграционного происхождения казаков. Автохтонное включает в себя точки зрения, согласно которым гребенцы произошли от древних славянских племен, тюркских, северокавказских и наибольшее распространение в последнее время получили бродническая и тмутараканская гипотезы. Миграционное направление представлено новгородской, рязанской, донской, беглоподданической и др. версиями. Каждая из перечисленных гипотез опирается на определенные архивные, археологические и другие источниковые материалы .

В процессе анализа и обобщения различных исторических гипотез этногенеза попытаемся выстроить определенную цепочку этногенеза гребенцов. Привлечение научных аргументов из междисциплинарного арсенала (этнографии, археологии, фольклоролистики) в качестве обоснования той или иной версии, будет наиболее эффективным. Оговорим, что в качестве обобщенного нами в ряде случаев будет использоваться этноним терско-гребенского казачества, поскольку в письменных источниках ХVI-ХVII вв. эти две казачьи группы постоянно упоминаются вместе .

Вопросы изучения этногенеза терско-гребенского казачества осложняются малочисленностью первоисточников. О чем писал В.А. Потто в своем очерке: «Вопрос, кто были первые казаки на Северном Кавказе, откуда и когда они появились, где жили до окончательного водворения своего в низовьях Терека и на Гребнях гор - не может считаться и поныне окончательно решенным. На это не имеется никаких исторических документов. Их даже напрасно было бы разыскивать в государственных архивах, потому что никаких письменных сношений Московского правительства с вольным казачеством быть не могло, а предания самих стариков темны и сбивчивы» [8, 12]. Таким образом, предания самих терцев и гребенцов не содержат указаний на конкретное место их исторического исхода .

Однако современное состояние исследовательской проблемы зарождения казачества с учетом всей суммы источников историко-этнографических, (фольклорных, археологических) позволяет осуществить историческую ретроспективу этногенеза терскогребенского казачества, имевшего в своих истоках исторически полиэтническую составляющую (древние плена русичей, бродников, новгородских ушкуйников, беглецов из половецкого, монголо-татарского плена, местных горских племен, а затем выходцев из Российских губерний по самым различным причинам) .

В поиске этнического ядра гребенского казачества современные ученые уходят в древнюю историю средних веков. Сторонники древнего происхождения казачества в своих трудах вполне справедливо утверждают, что социальный феномен под названием «казаки» в период средневековья был характерен для многих славянских и тюркских этносов, проживавших в степной зоне между Карпатами и Алтаем и в процесс его этногенеза вполне естественно могли быть включены многие этнические образования .

Анализ обширной научной базы позволяет утверждать, что многие явления материальной и духовной, а также социальной жизни кочевников евразийских степей сохраняют поразительное однообразие в течение длительного исторического периода .

Еще в скифский период истории евразийских степей господствовали одна и та же кочевая экономика, типы вооружений, военная техника, тактика и стратегия. Подчеркивая монотонность традиционных экономических приемов кочевнического быта, которая являлась определенным тормозом в динамике развития обществ, А.

Барта отмечала:

«Бедность инвентаря, орудий труда тормозила динамику развития, а религиозные верования, отраженные в похоронных обрядах, с небольшими трудно уловимыми изменениями наследовались от одного народа к другому, безотносительно к их этнической принадлежности» [9, 123]. Вполне естественно заключить, что многие явления материальной, духовной и социальной жизни кочевников евразийских степей могли естественным образом переходить от одного народа к другому, образуя, таким образом, такое феноменальное явление как институт «казачествования» .

Принимая во внимание данную историческую закономерность, концепция автохтонного происхождения гребенского казачества приобретает научно-теоретический базис, позволяющий рассматривать казачество в период средневековья как военнополукочевое полиэтническое племенное сообщество, сформированное под влиянием примерно одинаковых для многих древних полукочевых племен социально-культурнобытового уклада и хозяйственно-культурного типа .

Так, Е.П. Савельев, ссылаясь на древних античных авторов, обнаруживает казачьи корни в древних обитателях на обширных территориях Европы и Азии, называя казачество лихими конниками, с копьями и саблями – на суше и отважными мореходцами

– на море, которое «представляя передовой оплот великого славяно-русского племени, было известно, под тем или другим именем, в глубокой древности, за много веков до Р.Х., «… оно обитало почти в тех же местах, которые занимает и ныне…. » [5, 25]. При этом автор называет древние племена гетов, асов, саков и т.д., причисляя их к предкам казаков .

Автором отмечаются и признаки древней культуры казачества - речь, близкая к говору древнерусскому, которая оставила в языках туземных народов множество славянорусских корней, названий городов, местностей, рек..» [5, 8-9]. Называя «древние племена скифов-сарматов, гетов-руссов и многих других, населявших берега Азовского, Черного и Каспийского морей», славянами, автор отмечает их высокую культуру и письменность .

Военное сословие этих племен, по мнению автора, называлось «гетами, или готами, а в Приазовье - азами, казами, касогами, касагами, казахами, казаками», и всегда располагались «по границам славянских владений, составляя как бы передовой оплот силы и могущества славяно-руссов» [5, 83] .

В. Шамбаров, анализируя эволюционный процесс древнейших племен, задает справедливый вопрос: «…как и по каким признакам среди всех этих народов (имея ввиду многочисленные древние племена), сменявшие друг друга в процессе многовекового взаимодействия, искать предков казаков?» [10, 8]. Однако, как бы отвечая на свой же вопрос, он обнаруживает древнегреческие изображения, сохранившие образ древних обитателей на Дону, «лихих всадников, и впрямь похожих на казаков, – бородатых, в папахах, одежде наподобие зипунов, подпоясанных кушаками» [10, 7], которых автор называет кельтским народом, населявшим Северное Причерноморье в XIII–VIII вв. до н .

э .

Исследуя древнерусский этногенес, Ю.Д. Петухов среди славянских племен называет скифские и утверждает, что «в этнической принадлежности скифов того времени нет сомнений - это прославяне с возможными включениями иных этносов» [11, 47] .

Отмечая естественные этнические слияния, он подчеркивает, что в «пограничных районах происходило слияние с различными этническими группами, являющимися частью славянского мира: фракийцами, венедами, скифами, сколотами и др. На самых ранних этапах своего развития прославяне были смешанным народом, чем и объясняется в дальнейшем их отличительная черта – способность к ассимиляции и ассимилированию»

[11, 46], что характерно и для казаков. По справедливому замечанию автора, это могло происходить в результате постоянного проникновения прославян в другие этносы. Б.А .

Рыбаков разделяет племена Скифии на две группы по хозяйственному признаку (земледельческому и скотоводческому), и отмечает «отсутствие этнического единства в разноплеменном сообществе скифской культуры» [12, 141]. Таким образом, вхождение части прославян в зону скифского влияния научно подтвержденный факт .

Л.Д. Заседателева прослеживает скифо-сарматский след в древних корнях казачества. Она отмечает, что «древние корни казачества на южных степных просторах подтверждаются обнаруженными «степными изобретениями», пришедшими, по ее мнению, к восточным славянам до монгольского периода, а от них – к казачеству .

Возникновение куренной, или таборной защиты, следует относить к скифо-сарматскому периоду, поскольку скифы, сарматы и сармато-аланы знали способ таборной защиты [4, 92]. На это указывают их образ жизни, хозяйственный уклад и отдельные элементы материальной культуры. На раннее знакомство восточных славян с таборным способом защиты, унаследованным от скифов, указывают получившие известность знаменитые передвижные «гуляй-города» .

Безусловно, обращают на себя внимание и имеющиеся противоречия исследователей в контексте этнической идентификации древних племен. Е.П. Савельев в своей истории многие древние племена (чиги-геты, геты-руссы, массагеты, аланы-роксаланы, гунны, азы или ясы и др.) включает в состав славянских племен. Другие же упоминают готов и гуннов как враждебные племена, воевавшие со славянами. О чем говорит и А.В.

Гадло:

«… значительная часть племен, входивших в гуннскую державу, признавала верховную власть рода Аттилы лишь номинально. Борьба с племенами, обитавшими внутри Скифии, составляли постоянную заботу «царского рода» гуннов Аттилы» [13, 51]. Автор в данном случае указывает на определенное противостояние гуннских и скифских племен и уж никак не идентифицирует гуннов со скифами. Знаменитый отечественный историк Г. В .

Вернадский писал по этому поводу: «Существует разноголосица мнений относительно этнического состава гуннской орды…. Более или менее общепринятым считается мнение, по которому орда гуннов - тюркского происхождения», к которой присоединились также угры и монголы, а на последних этапах ее движения она включала также некоторые иранские и славянские племена [14] .

Исследуя этногенез населения Северного Кавказа и Предкавказья, историкикавказоведы отмечают, прежде всего, многовековое полиэтническое взаимодействие древних племен. А.В. Гадло, исследуя этническую историю Северного Кавказа, упоминает многочисленные племенные образования скифов, сарматов, сарагуров, оногуров, савиров, аваров, половцев и других народов. Безусловно, все они прошли процесс совместного эволюционного взаимодействия и освоения территорий региона .

Каждая народность на Северном Кавказе, имея свой язык, делилась еще и по диалектным языковым признакам, число которых насчитывало от 80 до 130. Историческая наука располагает данными о длительном нахождении здесь древнеславянского населения, появившегося по различным источникам еще в I-II вв. (по другим - появление славян относят VII–VIII вв.). В.А. Потто в своем очерке указывал, например, на существование на Кавказе древних хегатских и жанинских племен, которые еще в I веке по сохранившимся преданиям занимали все разливы устьев Кубани и отличались от других черкесских племен независимостью, верой и языком. Об этих же древних племенах писал Е.П. Савельев, отмечая, что «древние племена (I вв. н. э.) жанинцев исповедовали христианскую веру и говорили на славянском языке» [5, 40]. По данным того же автора, к западу от Осетии жили народы, известные в наших летописях под различными именами: «аланорси», «касахи», «косоги» [5, 115] .

С. Ауский, со ссылкой на древние греческие источники, указывает на восходящее к черкесским корням и близкое по звучанию слово «касоги» [7, 14]. Л.Б. Заседателева говорит об аланах (асы, осы, ясы), адыгах-косогах как о первых северокавказских племенах, с которыми вошли в соприкосновение и поддерживали долгий исторический контакт восточные славяне в начале антского периода, а затем эпохи Киевской Руси и Тмутараканского княжества. [4, 421] Даже далеко не полный анализ древней истории этногенеза племен на Кавказе и юге России говорит нам о сложности реального исторического процесса эволюции этнических образований как результата расселения, колонизации, интеграции, ассимиляции и т. п. С .

Ауский, исследуя происхождение казачества, отмечает: «..даже самый полный список всех народов, сменявших друг друга на этой территории (автор имеет ввиду южные области северокавказского региона – авт.), начиная с первых письменных упоминаний о греческих поселениях на побережье Черного моря, не дает нам ключа к объяснению происхождения этого военизированного народа – казаков» [7, 14]. Однако при всей синкретичности и переплетенности племен и народов, участвующих в этногенезе казачества на Северном Кавказе, и в связи с этим противоречивости этногенеза казачества, теория древнего происхождения казачества имеет достаточно прочное научное обоснование .

Естественная ассимилиляция и активная миграция, сопровождающие эволюционные этногенетические процессы особенно в период зарождения этносов, совершенно официально признаны наукой как факторы зарождения казачества на южных территориях России. С. Ауский в своей книге заметил: «Через территории южной России, по направлению с востока на запад, прошли крупнейшие в истории Европы миграционные волны. Многочисленные переселения народов, а также набеги – все это оставило на юге России свои следы. Именно здесь, на этой мало заселенной территории, и возникло казачество» [7, 13].

Размышляя об активной миграции и полиэтническом взаимодействии древних племен как одного из факторов зарождения казачества на Кавказе, он отметил:

«в результате активной миграции и соответственно полиэтнического взаимодействия, как раз и возникали предпосылки для появления смешанного населения, что благоприятствовало возникновению групп независимых вооруженных всадников, не желающих подчиняться никаким авторитетам и отвергающих чуждые им религии» [7, 14] .

Вполне естественно в процессе этногенеза происходило поглощение побежденных народов, исчезновение и появление множества новых. Учитывая, что совместное существование разноэтнических племен и союзов было явлением характерным не только для Кавказа, но и для Западной Европы периода великого переселения, это создавало основу для их будущей консолидации и культурно-этнического взаимодействия .

Таким образом, миграционный и ассимиляционный процессы, сопровождавшие эволюционные этапы этногенеза различных этносов на территории Кавказа и Предкавказья, стали естественной основой для зарождения и функционирования гребенского казачества на его исконно исторической территории .

Огромное значение в поиске предков гребенских казаков приобретают результаты экспедиционных изысканий Л.Н. Гумилева, который в середине 1960-х годов обследовал территории станиц Наурского, Шелковского и Кизлярского районов, расположенных по левобережью реки Терека. Л.Н. Гумилев на основе геофизического анализа ландшафтной локальной зоны территорий Терека и Каспия указывает, что «хазары как на Волге, так и на Тереке занимали районы, в которых кочевой образ жизни был неприменим. И там и тут основными занятиями их были садоводство, охота и рыболовство. Очевидно, последнее толкнуло хазар к освоению низовий Терека и побережья Каспия» [15, 83-95]. Долины Терека и побережье Каспия на протяжении веков населялись различными этническими племенами. «В то время, когда степные водораздельные пространства захватывались последовательно сарматами (III в. до н.э.), гуннами (IV в. н.э.), болгарами (V в,), аварами (VI в.), мадьярами и печенегами, хазары спокойно жили в густых прибрежных зарослях, недоступных для кочевников, с коими они всегда были врагами» [16]. Л.Н. Гумилев убедительно аргументирует эволюцию племен хазарского каганата, распавшегося в X веке под ударами дружин русского князя Святослава на две части, одна из которых успела переселиться в горные хребты к югу от Терека. Тесные связи с южно-русскими княжествами (Тмутаракань), русский язык, ставший обиходным, и православие, принятое еще в IX веке, позволили им войти в русский этнос в качестве одного из его субъектов .

Совершенно очевидно, что на территории Терека и Каспия на протяжении многих веков собиралась весьма пестрая этническая масса - хазары, татары, славяне и др. Важно отметить, что вся жизнь возникавшего на берегах Терека протоказачества с самого начала была пронизана духом и практикой прочного, взаимовыгодного сотрудничества многонационального населения, что можно считать паспортной особенностью Северного Кавказа на всем протяжении его истории. В XI веке потомки тюрко-хазар (аборигенов) отказались от своего этнического имени и стали называть себя сначала по-славянски «бродниками», а затем по-тюркски «казаками». Это подтверждено и историкоархеологическими источниками. В работе В.П. Алексеева «В поисках предков», мы находим подтверждение, что широкая долина Терека в средневековый период была населена хазарами, а на берегу Терека располагался богатый город Семендер [17, 399], разрушенный позже русским князем Святославом (X век). В публикации С. А. Плетневой «Хазары» мы находим описание двух городищ в нижнем течении Терека, расположенных у станиц Некрасовской и Шелковской [18]. По описанию оба городища были укреплены сложенными из саманного кирпича стенами и глубокими рвами, в древности наполненными водой, а мощь его укреплений, несомненно, являлась свидетельством большого стратегического значения крепости. Автор относит их к остаткам древних хазарских городищ VIII века .

[19, 12] Таким образом, хазары-христиане, исторически населявшие низовья Волги и Терека, были предшественниками и одним из элементов этнического ядра гребенского казачества. В стройную цепочку этногенеза гребенских казаков логично встраивается история о древних походах русичей по Волге с выходом в Каспийское море и низовье Терека, которые были известны с X века (походы Святослава на хазар, молодечество новгородских ушкуйников, доходивших на своих стругах до устья Терека). И.Д. Попко, В.А. Потто называли их началом вольного казачества на Северном Кавказе [20, 15] .

Походы древних русичей и новгородских ушкуйников в X в. и позже также логично встраивается в цепочку этногенеза гребенцов, что является исторически бесспорным фактом .

Безусловно, этногенез казачества на Северном Кавказе связан и с южнорусским Тмутараканским княжеством (X–XII вв.), которое было неким плацдармом, используемым для осуществления военных походов на страны Прикаспия и Закавказья. В основе тмутараканской версии лежит идея о существовании государства Казакии, которое после разгрома Хазарского каганата вошло в состав Тмутараканского княжества [21]. Ученые называют территорию Кавказа периферией Византийской цивилизации, Византийскодревнерусской или Византийско-христианской. В одной из публикаций, подчеркивается в частности, что «этнополитические процессы этого периода были связаны с развитием обширных средневековых цивилизаций, сложившихся на основе христианской религии и культуры» [22, 45]. Описывая Тмутараканское русское княжество, В.Б. Виноградов пишет: «Сам город Тмутаракань («Тьматархан», т. е. предводитель 10 тысяч воинов) поражал современников удивительной пестротой и «совмещаемостью» состава горожан, среди которых «русы» составляли значительную часть. В ходе упомянутых событий … русичи накапливали бесценный опыт, все глубже узнавали новую для них страну и различными способами осваивали, обживали ее…. Дорога такого назначения не могла не пересекать Среднее Прикубанье… в различных уголках бассейна Кубани могли возникать небольшие становища и поселки тех русичей, которые все больше отрывались от массы соплеменников. Такие «ячейки» приобретали особую жизнестойкость и сплоченность с окружающим степным и горским населением, опираясь на традиции, ведущие свое начало с I тысячелетия до новой эры» [23]. А.А. Гордеев, относя события к началу XI века, также подтверждает тмутараканскую версию: «… Тмутараканский князь Мстислав, объединив под своей властью Киевское, Черниговское и Переяславское княжества, привел с собой с Кавказа племена черкесс и касогов. Присоединив к ним тюркские племена торков и берендеев и поселив их на границах, образовал из них военные поселения для защиты границ от нападения азиатских орд, кочевавших в южно-черноморских степях. Среди этих племен одно называлось «казаками». Поселения эти существовали до нашествия монгол»

[24, 16-17]. Говоря о раннем знакомстве России с Кавказом, В.А. Потто описывал те же исторические события: «Знакомство России с Кавказскими народами начинается на самой заре государственной жизни, в те стародавние времена, когда… мы Византию громили и с косогов брали дань» [8, 1]. Описание походов русских князей Олега, Игоря, Святослава и Мстислава, которые доходили до стран Прикаспия, сохранили и древние летописи. Так, в одной из ранних публикаций Российской Императорской Академии Наук (в переводе с немецкого языка И. К. Тауберта), говорится о Мстиславе Храбром и Кавказских Казаках:

«Покорил он себе в 1021 г. соседственных, до Кавказских гор распростанившихся Козаков и отправил их в 1023 году вместе с Козарами против своего брата». Летописцы этих Казаков обычно называют Касогами, но в некоторых (Никаноровская и ВологодскоПермская), действительно, их имя очень близко к нашему: «И поиде Мстислав с Козары и с Казягь на великого князя Ярослава» [25] .

Ярким свидетельством пребывания русских в средней части Предкавказья в эпоху существования Тмутараканского княжества являются уникальные археологические памятники. Примечательно, что в Карачаево-Черкесии обнаружены материальные свидетельства существования наезженной «древней тропы, которая вела к Тмутаракани» и была отмечена яркими находками древнерусских привозных предметов и памятников письменности, выполненных на придорожных «памятных» столбах. Источники подтверждают, что русы, двигаясь из Тмутараканского княжества через степи и предгорья Кавказа, использовали систему рек Нижнего Дона, Маныча, нижнего течения Кумы. Найдено несколько двухстворчатых крестов древнерусского происхождения: один

– в окрестностях Кисловодска с изображением святого Георгия на коне (XII века); другой

– бронзовый крест (XIII века) с начертаниями славянских букв найден в окрестностях г .

Буденовска, на территории средневекового города Маджары. Одним из примечательнейших памятников христианской древности могут служить и сохранившиеся развалины на правом берегу Подкумка, где были найдены большие железные кресты, которыми обычно украшают купола русских церквей. По преданиям, здесь был древний черкесский город Бергустан, что в переводе означает «собрание многих антов», или «собрание верующих», т. е. церковь антов. И об этом свидетельствуют многочисленные археологические и этнографические памятники .

О древнем автохтонном происхождении гребенцов на территории современной Чечни говорит и одна из чеченских легенд о Кара-Иване (Черном Иване), под именем которого на самом деле имеется в виду целое воинственное племя. Из текста легенды следует, что древние гребенцы были христианами, племя это в лице «сына Кара-Ивана»

основалось на реке Сунже, впадающей в Терек, а на самом Тереке занимало места при бродах через реку и брало за перевоз плату. Кара-Иван был воинственен и силен, и горские народы не могли с ним справиться; когда же озлобленные горцы собирались против него большими силами, он искусно прятался от врагов в диких зарослях и ущельях гор, улучшая удобный момент для нападений.[26] Из этого следует, что первое появление казаков на Кавказе теряется в седой древности и, по крайней мере, есть много оснований полагать, что предки их, оттесненные волной монгольского нашествия, из родных равнин, укрылись на Кавказских неприступных гребнях (горах) и поселились там навсегда .

Говоря о первых русских поселенцах, в других источниках отмечается: «в то время, когда чеченцы жили еще в глубине Ичкерии и Чеченских гор, русский сделался отцом страны…, русская телега взошла в горы…, а русская матушка (женщина) ходила одна по Лысым и по Черным горам» [8, 6-7]. Из этого уже виден не случайный, временный характер русских поселений, а их основательность и оседлость, поскольку телега и женщина в горах – несомненный признак оседлости .

Видный кавказовед А.П. Берже (как и многие другие) считал, что место жительства чеченцев до конца XVII века находилось в верховьях рек Аксая, Гудермеса и Хулкулау и известно под именем Ичкерия, а сами чеченцы называют эту местность Нахчи-Мокх, т.е .

«место народа». По их же преданиям, они уже позже, вынуждаемые растущим населением и теснотой в горах, купили лестью и ценным подарком - красавицей-чеченкой у калмыцкого хана часть равнинной земли, примыкавшей к горам восточнее Сунжи .

Если принять миграционную версию зарождения гребенцов на Тереке, сторонники которой утверждают, что русские появились на Кавказе только в XV–XVI вв., то возникает вопрос, как в столь древние времена «русский мог стать отцом страны»?

Замечание чеченского историка У. Лаудаева, на наш взгляд, является одним из убедительных аргументов, подтверждающих автохтонное происхождение гребенцов, поскольку вряд ли чеченский историк без всяких на то оснований назвал бы русского «отцом страны» .

Среди сторонников автохтонной теории происхождения казачества широкое распространение получила идея, согласно которой основой казачества на Тереке послужили бродники, обитавшие в южных районах страны в ХП-ХШ вв. В подтверждение этому приводится уникальная коллекция русских предметов в окрестностях чеченского с. Майртуп, а также само наименование этой местности («стан храбрецов») [27]. По мнению исследователей, мобильные отряды бродников выполняли роль наемных воинских отрядов, а этнической основой их была славяно-русская .

Явно диссонирует версия официальной русской истории, согласно которой казачество на южных окраинах России было образовано выходцами из русских княжеств, не мирившихся с тяжелым бытом русской действительности и искавших более выгодные условия на окраинах русских владений, в пределах «Дикого Поля»…. По мнению большинства русских историков, именно «беглым людом» из русских княжеств был создан народ с уникальным бытом, внутренней общественной организацией, военным укладом и тактикой, не свойственной не только русской, но и Европейским армиям. И это искусственно принятая теория зарождения казачества не только не разрешила этого вопроса, но и ввела в заблуждение. В частности, Н.Ф. Быкадоров в обоснование автохтонного зарождения гребенских казаков, писал: «Юго-восточное казачество, казакихристиане являются особым народом, исторически образовавшимся на востоке Европы из славяноруссов и тюркских народов, и на образование которого великорусы, сами находившиеся как народ в процессе своего образования из смешения славян лесной полосы и финских племен, как раз никакого влияния не имели. Вхождение впоследствии (в XVII в.) в ряды казачества как пополнения великороссов было не большим, а меньшим в сравнении с представителями других народов, и прилив крови турецкого, черкесского, татарского, калмыцкого, греческого и других народов через смешанные браки казаков делал прилив великорусской крови совершенно неощутимым» [28, 40-51]. В связи с этим возникает вполне естественный вопрос: каким образом казачество стало носителем уникальной самобытной культуры, но не татарской и тюркской, а русской самобытной культуры? Если прилив великороссов, по замечанию автора, был совершенно неощутимым и казачество, таким образом, генетически было обязано всем народам, осваивающим многие века Предкавказье и Кавказ, только не русскому, то каким образом многие века казачество являлось носителем христианской веры, говорило на древнеславянском и русском языке и, наконец, в основе его песенного фольклора доминирует славянская музыкально-поэтическая составляющая? Н.Н. Великая, говоря о полиэтническом составе казачества, отмечает: «…. О том, что оно было русским (а не горским, хазарским, половецким), свидетельствует, прежде всего, восточносвянский пласт материальной, и особенно, духовной культуры (верований, фольклора)» [29, 11] .

На наш взгляд, обоснование автохтонного происхождения гребенского казачества И.Ф. Быкадорова в контексте «не славянской» этнической основы ошибочно, поскольку в науке достаточно аргументов в пользу доминирования славянской составляющей в гребенском казачьем фольклоре. Его замечание может только подтверждать многовековое смешение этнических групп и общностей, участвующих в гребенском этногенезе, на что указывают практически все ученые .

Одним из мощных подтверждающих факторов автохтонного происхождения гребенского казачества, являются сложившиеся бракородственные, куначеские, аталыческие отношения, которые проявились, прежде всего, во внешнем облике гребенцов. Особый генотип гребенских казаков, сформированный в результате семейнобрачной ассимиляции первых казаков с горскими женщинами, ни у кого не вызывает сомнений и является научно подтвержденным фактом. Кроме того, если в последующие годы в казачестве зафиксирована этническая пестрота, а в генеалогических древах большинства казачьих семей обнаружен значительный прилив «инородной» крови, тезис об особой антропологической природе происхождения гребенцов приобретает еще большую научную значимость .

Еще дореволюционные авторы писали, что во внешнем облике гребенских казаков смешались «черты русских, горцев и тюрок-кочевников» [30, 234]. В гребенских женщинах видели явные горские черты, а среди мужчин встречались лица татар, ногайцев, кумыков, чеченцев, кабардинцев и русских [31, 178]. Современные антропологи также отмечают, что «генофонд кубанских, донских и запорожских казаков образует единый южный фрагмент восточнославянского генофонда… Генофонд терских казаков занимает обособленное положение, указывающее на включение представителей коренных народов Кавказа в состав терского казачества» [32, 553] .

Безусловно, споры по вопросу чистоты казачьей крови не имеют никаких перспектив, поскольку мы имеем множество подтверждений в пользу этнических кровосмешений, которые в процессе многовековой эволюции гребенских казаков сыграли решающую роль. На брачные отношения казаков с горскими народами в ранний период зарождения старожильских казачьих общин Терека указывают многие авторы, отмечая, что «Вследствие недостатка русских женщин казаки брали себе жен у кабардинцев, кумыков, чеченцев, ингушей, и путем смешения образовывался особый могучий тип казака и казачки… Поразительная физическая красота и крепость этого типа общеизвестны» [33, 81] .

В.Е. Шамбаров отмечает: «Смешанные браки являлись обычным делом, особенно у гребенцов. Женились на черкессках, кабардинках, чеченках, дагестанках…. Еще в XIX в. многие семьи терцев помнили о своем происхождении от осетин, чеченцев и т.д.» [10, 143]. Л.Н. Толстой, описывая культуру и быт казаков на Тереке (он прожил в станице Старогладковской 2,5 года), также говорил о смешанном происхождении гребенских казаков, которые с гордостью называли себя «азиатами», а среди своих предков по женской линии указывали чеченок «… вся наша родня чеченская

– у кого бабка, у кого тетка чеченка была» [34, 87]. Э.Д. Мужухоева, характеризуя генотип терского казака, отмечает доминанту горских племен: «В «терском генотипе могли доминировать не разрозненные пришлые, а коренные горские основы, вследствие чего антропологический тип терского казака… подвергся сильному влиянию горских племен»

[35, 22]. Совершенно очевидно, что особый генотип гребенских и терских казаков сформировался в результате многовековой семейно-брачной ассимиляции славянами коренного горского населения .

На основе подушных переписей казачьих войск, составленных с XVIII в., устанавливалась принадлежность к казакам представителей более 40 национальностей, в том числе кабардинцев, осетин, кумыков, калмыков, армян и представителей других неславянских народов. Такая полиэтничность была характерна для казачьей терскогребенской общности исторически .

Теория автохтонного происхождения гребенских казаков подвергается критике ученых, якобы, из-за отсутствия достоверных документов об этническом составе средневековых казачьих орд и других типов казачьих формирований до периода официальной регистрации казачьих войск (XVIII в.). Однако «…жизнь на окраинах способствовала смешению кровей, тем более, что в те времена понятие нации еще не сформировалось окончательно. Вряд ли можно говорить о том, что тогдашние казаки были чисто русскими, хотя славянские элементы у них преобладали» [7, 16]. Е. Савельев, В. Соловьев и др. прямо утверждали, что казаки прежних времен, как ни странно, не считали себя исключительно русскими. В свою очередь, жители центральных областей смотрели на казаков как на особую народность, родственную по языку и по вере: «казаки, несмотря на то, что стоят за Русь, сами себя не считают русскими, а с гордостью называют себя казаками» .

Таким образом, наличие этнографических материалов, археологических артефактов еще раз убеждает нас в том, что на территории Северного Кавказа в средневековье проживали полиэтничные племена, в том числе и древние русичи, которые в процессе эволюционного развития входили в этнокультурные контакты с другими народами .

Очевидным следует признать то, что в процесс этногенеза в состав казачества были включены многие полиэтнические племена древних русичей, алано-кавказских, ираноязычных, тюркских групп со славянской составляющей. В результате многовековой ассимиляции в южнорусском казачьем субэтносе была утверждена славянская этническая компонента .

Считаем необходимым подчеркнуть, что появление казачества на Тереке не было связано с вытеснением какого-либо населения (Дагестана или Чечни), захватом земель или другими насильственными действиями. Это были территории, которые практически не обживались со времен падения Хазарского каганата, т.е. с X-XI вв .

В различных материалах описывается, что, начиная с X века, в низовьях Терека зарождался разноплеменной конгломерат «вольных людей», осваивающих низовья Терека, промышляя рыболовством, охотой на тюленей, птицу в устье Терека, а также «молодечеством» и морским разбоем на Каспии. Их излюбленным местом был остров Чечень, который давал возможность контролировать зону интенсивных морских трасс .

Эти люди не были оседлыми, не вели домашнего хозяйства, более того по началу не имели семей. Они собирались небольшими ватагами, ютились в землянках по лесным предгорьям, в надежных прибрежных местах, на поросших камышом островах. Казаки заселяли, обустраивали, обживали пустые земли, о чем свидетельствуют археологические исследования в этом районе. В настоящее время казачеству упорно навязывается давно сложившийся стереотип об исключительно сословной природе его происхождения .

Однако история гребенского казачества показывает, что казаки как этническая группа возникли задолго до того, как Русское государство сделало взаимодействие с казаками одним из важнейших элементов своей политики .

Все вышеизложенное еще раз подтверждает, что предпосылки и само зарождение казачества происходили именно в тот период, когда закладывались основы жизни всех народов, осваивающих Северный Кавказ, начиная с эпохи средневековья и позднее. В.И .

Баскаков утверждал, что «Казаки Кавказа… должны считать давность своего поселения не позже других туземцев края, к каким они и должны быть причислены» [36]. Это подтверждается не только сохранившимися в записях народными преданиями, но и современными научными данными археологии и истории. К аналогичному выводу приходят и современные молодые ученые, определенно утверждая, что казаки региона являются коренным его населением. [37] Гипотеза автохтонного (местного) происхождения гребенцов на исконных территориях Северного Кавказа, имея достаточно аргументированную научнотеоретическую базу, подтверждается отчасти и в исследованиях авторов, отстаивающих миграционные версии происхождения гребенского казачества и связывающих зарождение казачества с периодом татаро-монгольского нашествия и развитием российской государственности .

Анализируя и сопоставляя исторические факты, сложившиеся научные теории и подходы дореволюционных и современных ученых, можно выявить ряд исторических не состыковок и противоречий в трактовке одних и тех же событий и версий. Так, сторонники миграционного происхождения казачества на Тереке (В.А. Потто, И.Д. Попко, А.И. Ригельман и др.) относят вместе с тем появление гребенцов на Кавказе к различным временным периодам, начиная с X века, связывая появление русского казачества с «древними русскими княжескими дружинами», «бродниками», «новгородскими ушкуйниками» вплоть до середины XVI века. Так, А.А. Гордеев, исследуя зарождение казачества в тесной взаимосвязи с татаро-монгольским периодом, отмечает, что «основу легкой конницы в составе монгольских войск составляли «казачьи» войска, состоявшие из племен сибирских орд «касахов» и Средней Азии – узбеков» [24, 45]. Далее тот же автор, говоря о зарождении казачества, по сути признает автохтонное древнее происхождение казаков со «скифких времен»: «Исключительные по плодородию земли, на которых были расселены казаки еще со скифских времен, служившие «житницей» для многих народов, быстро превращались для казаков в новую родину и крепко привязывали их к себе» [24, 73]. С. Ауский утверждает, что «казачьи войска возникли из войск монголо-татарских ханов, под игом которых русские земли находились …» [7, 17-18]. Однако тот же автор говорит и о древних племенах «касогах» и населяемой ими земле «Казакии» [7, 14] .

Характеризуя татаро-монгольский период, Л.Б. Заседателева пишет: «Завоеванная монголами северокавказская и южнорусская степь середины – конца XIII в., населенная разноэтническими племенами и ордами, разгромленными монголами, «показачилась» и вела полулегальное существование, не в силах оказать активного сопротивления захватчикам» [4, 25]. Важно заметить, что при характеристике татаро-монгольского периода ученые непременно отмечают взаимодействие русского населения и татарских «бездомовников», о чем говорит одно из сообщений: «На первых порах выходило, что и те, и другие чаще «якшались», чем противостояли друг другу» [4, 6] .

Существование казаков еще в до татаро-монгольский период подтверждается активным взаимодействием русского казачества с татарскими бездомовникамиордынцами. Об этом свидетельствуют сохранившиеся тюркские названия в топонимике южных территорий России .

Еще в дореволюционный период были выдвинуты три основные гипотезы миграционного происхождения терско-гребенского казачества: новгородская, рязанская и донская, которые могут рассматриваться как версии последующего пребывания русских людей на Северный Кавказ и пополнения казачьей массы .

Н.Н. Великая в поисках генетического ядра гребенцов ориентирует нас далеко на северо-запад России (Новгородская, Архангельская, Вологодская, Ярославская, Костромская и др. области). Называя предшественниками гребенцов новгородских ушкуйников, автор отмечает северное происхождение говора гребенцов, поскольку в их языке присутствуют севернорусские черты и отсутствуют южнорусские. Автор указывает, что на Кавказ они пришли с оканьем (хоровод, помочи пр.), которое здесь постепенно отмирало… и окончательное оформление их говора как среднерусского произошло уже на новом месте жительства в результате общения, смешения с прибывавшими сюда «южноруссами» [18, 34]. Еще больше параллелей она проводит в обрядовой практике гребенцов и северных русских: свадебный плач и сходство другой свадебной обрядности .

В пользу версии свидетельствуют во многом общие элементы религиозного календаря:

широкое празднование Покрова, Пасхи, Масленицы, Троицы, Успения. Как известно, именно у гребенцов возникли центры старообрядчества, сохранившие многие восточнославянские верования и культы. Безусловным подтверждением раннего пребывания новгородцев на Тереке являются найденные археологические находки средне и севернорусских древностей в бассейне Терека. Обращает на себя внимание замечание Н.Н. Великой о новгородских переселенцах, которые двинулись на юг «уже разведанными путями», что означает, что юг был известен русичам и частично освоен ими с древних времен .

В.А. Потто, обосновывая рязанскую гипотезу происхождения гребенцов, подкреплял ее различными источниками. Он ссылался на предания «пятигорских черкасс», кабардинцев, а также этнографа Гербершейна, описывающего христиан, проживающих на Кавказе. Этнограф указывал на то, что они вместе с кабардинцами ушли из южнорусских степей к Пятигорью, перероднившись со своими затеречными соседями…, приняли их одежду, образ жизни, обычаи, богослужение при этом совершали на славянском языке. В.А. Потто предположил, что «часть переселенцев, заботясь о расширении своих хуторских угодий, перебралась затем из Кабарды за Сунжу на Чеченскую плоскость, тогда еще ни кем не занятую…» [8, 14]. Об этом же писал И.Д .

Попко, прямо указывая на переселение казаков на Северный Кавказ, где их приняли кабардинские князья и выделили им под поселение пустующую свободную землю по правому берегу Сунжи. Этот исторический факт относится «к концу царствования Василия Иоановича в 1530-х гг.» [39, 16-18] .

В своих трудах И.В. Бентковский, Н.М. Карамзин и С.М. Соловьев считали, что гребенцы вышли с Дона, и выделились из контингента Донского войска, служившего митрополией, из которой и распространились казачьи колонии по другим рекам и в том числе на Терек. И.В. Бентковский утверждал, что «гребенские казаки не происходят от рязанских, никогда не обитавших в районе, известном в истории под названием Червленого яра.., а происходят от донских казаков, живших в XVI веке между р. Донцом и Калитвой у Гребенских гор… Он связывает происхождение гребенских казаков с походом атамана Андрея Щадры (1582), и отводит роль прародителей гребенцов трем сотням его казаков. По мнению автора, у них «сразу же с затеречными племенами были мирные кунакские, а может быть и родственные брачные отношения. Гребенцы стали даже помогать чеченцам в разбоях и, в свою очередь, были защищаемы ими от собственных врагов» [40, 7]. Об этой же версии писал В. Н. Татищев, хотя это же событие датируется 1554 годом. Однако указанная дата ухода казаков с Волги (по версии В. Н. Татищева 1554 г.), позволяет сомневаться, что они были вообще донскими. И.Д. Попко и М.А.Караулов хотя и не отрицали возможности отдельных выходов казаков с Дона через «дикое поле», однако подчеркивали, что в середине XVI века донское казачество из-за своей малочисленности не могло служить источником массового переселения казаков на Северный Кавказ, поскольку казаки в это время едва успели освоиться на Дону, а на Волге тогда разбойничали не донские, а так называемые мещерские казаки. По их мнению, основной поток беглых людей шел на Терек по Волге и Каспийскому морю. При этом они ссылались на грамоту царя Федора турецкому султану, датированную 1584 годом, в которой говорится, что на «Тереке живут казаки волжские, опальные беглецы, без государева ведома» [41] .

На наш взгляд, ни новгородская, ни донская, ни рязанская гипотезы не могут быть приняты в качестве первоосновы гребенцов по причине слабой научной аргументации, а также наличия фактологических и хроногических противоречий. Безусловно, огромный временной разброс и накопленный культурно-исторический и научный базис по данной проблеме, дает основание современным ученым к пересмотру версий, имеющих, несомненно, историческую ценность с позиций современного научного знания .

А вот беглоподданическая парадигма зарождения гребенского казачества (беглые, главным образом, крепостные крестьяне как основа казачества) представляется, безусловно, ошибочной, да и безосновательной. Она может являться лишь одним из социально-экономических и политических факторов, влияющих на процесс дальнейшего развития казачества и его пополнения за счет русского населения, поскольку бесправное положение российского крестьянства и произвол правителей порождали массовое бегство не только крепостных, но и юридически свободных людей на вольные земли, где самопоселялись казаки .

Беглоподданический подход более убедителен в качестве обоснования бегства и переселения русских людей на земли, открытые и основанные казаками еще в средневековый период. Естественное пополнение казачьих обществ русскими служилыми людьми, бежавшими на вольные казачьи земли от притеснений правящей администрации и церкви, были естественной социально-политической реакцией на политику властей [42] .

В.А. Потто, характеризуя первых поселенцев, положивших начало терскому казачеству, подчеркивал их социально-этническое происхождение и разноплеменной, полиэтнический состав. Об этом же говорили и сами терцы: «Предки наши в давних временах были из разных мест и народов: донские и волжские казаки, поляки, грузины, черкесы и другие, пришедшие по разным обстоятельствам и случайностям к Каспийскому морю на устье реки Терек» [8] .

Беглоподданическая парадигма может быть принята за основу именно в процессе самоорганизации терского казачества и более позднего заселения Кавказа русскими переселенцами, но никак ни первоосновы гребенских казаков .

Таким образом, антропологическая парадигма автохтонного зарождения гребенского ядра на Тереке как территории своего исконного проживания подтверждается миграционными процессами, способствующими естественной ассимиляции, поликультурному и полиэтническому взаимодействию славянских, тюркских и горских аборигенных разноплеменных сообществ, в результате чего был сформирован своеобразный генотип гребенцов .

Ни одна из обсуждаемых концепций на сегодняшний день не стала общепринятой и не исчерпала ресурсы научных дебатов. Естественные причины научных споров и дебатов по вопросу происхождения гребенского казачества и все проблемы по выявлению первоосновы «гребенского ядра» вызваны трудностями познания сложных явлений, процессов общественной жизни, а следовательно, различным их отражением в индивидуальном и общественном, обыденном и научном сознании .

Считая казачество коренным народом Северного Кавказа, не следует отрицать участия многочисленных миграционных (рязанских, донских и прочих) «волн», в его формировании и развитии. Предпосылки и само зарождение гребенского казачества происходило именно в тот период, когда закладывались основы жизнедеятельности всех народов, осваивающих Северный Кавказ, начиная с эпохи средневековья и позднее .

Гребенское казачество представляется и рассматривается нами как исторически возникший и эволюционирующий субэтнос, зародившийся на исторически освоенных территориях Северного Кавказа. Эволюционный процесс этногенеза гребенского казачества, сопровождался процессами, характерными для зарождения и развития любого этноса, учитывающими при этом различные переселения, перемещения этнических групп, племен и народов, а также последующего заселения и освоения русскими и малороссами Северного Кавказа и Предкавказья .

Таким образом, подтверждая автохтонное происхождение гребенского казачества, можно заключить, что этногенез гребенского казачества протекал во взаимодействии славянских племен с различными кочевыми и полукочевыми степными и горскими племенами на исторически традиционных для казачества территориях, а процесс дальнейшего укрепления и оформления казачества в особое военное социокультурное сообщество проходил при тесном взаимодействии с российским государством .

Примечание:

Мерперт Н.Я. О связях Северного Причерноморья и Балкан в раннем 1 .

бронзовом веке.// КСИА. Вып. 105. - М., 1965. – С. 10 .

Крупнов Е.И. Кавказ в древнейшей истории нашей страны // ВИ. – 1966. - № 2 .

5 .

Гордеев А.А. История казачества. - М. : Страстной бульвар, 1993. Автор 3 .

указывает, что слово «казак» было известно на Руси до появления монгол и в числе ее богатырей первым был «матерый казак Илья Муромец» .

Заседателева Л.Б. Терские казаки (середина ХVI - начало ХХ в.). Историкоэтнографические очерки. - М. : МГУ, 1974. По другой версии термин «казак»

приписывался ордынцам, жившим в начале XVI века по Нижней Волге, позже названными киргиз-кайсаками .

Савельев Е.П. Древняя история казачества. – М. : Вече, 2002 .

5 .

Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем. – Владикавказ, 6 .

1912 .

Ауский С. Казаки. Особое сословие. – М. : Олма-Пресс ; СПб. : Нева, 2002 .

7 .

Потто В. Два века терского казачества. – Владикавказ, 1912 .

8 .

Барта А. Истоки венгерской культуры //В кн. : Проблемы археологии и 9 .

древней истории угров : сб. статей советских и венгерских археологов. - М., 1972 .

10. Шамбаров В.Е. Казачество: история вольной Руси. - М. : Алгоритм, ЭКСМО, 2007 .

11. Петухов Ю.Д. Тайны древних руссов // Серия: Тайны земли русской. - М. :

Вече, 2001 .

12. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. - М. : Hаyка, 1981 .

13. Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа X -XIII вв. – СПб : Изд .

СПбГУ, 1994 .

14. Вернадский Г. В. Начертание русской истории. - Прага, 1927 .

15. Гумилв Л. Н. Хазария и Каспий // Вести. ЛГУ. - 1974. - № 6. - С. 83-95 .

16. Гумилв Л. Н. Терская хазария // Вестник Ленинградского ун-та. - 1964. - №

6. вып. I .

17. Алексеев В. П. В поисках предков. - М., 1972 .

18. Плетнева С.А. Хазары. - М., 1976 .

19. Плетнева С.А. От кочевий к городам // МИА. - № 142. - М., 1967 .

20. Попко И. Гребенское войско. Терские казаки со стародавних времен .

Исторический очерк. - Вып. 1. – СПб., 1880. Здесь автор отмечает: «Мы имеем достаточное основание считать новгородское ушкуйничество началом вольного казачества, как считаем оторвавшийся от удельных князей дружинный элемент началом вообще вольного казачества…, которые стали известны своими походами еще с X века, когда они дошли на своих стругах до устья Терека… и проложили широкий путь… на Северный Кавказ» .

21. Голованова С.А. Тмутарканский след в ранней истории казачества // Вопросы Северокавказской истории. Вып. 5. - Армавир, 2000. - С. 10-16 .

22. История Ставропольского края от древнейших времен до 1917 года / А.В .

Найденко, И.М. Назарова, В.А. Колесников и др. – Ставрополь : СКИПКРО, 1996 .

23. Виноградов В.Б., Голованова С.А. Тмутараканская версия происхождения казачества // Освоение Кубани казачеством: вопросы истории и культуры. - Краснодар, 2002. - С. 29-41 .

24. Гордеев А.А. Указ. соч .

25. Гильченко Н.В. Материалы для антропологии Кавказа. Терские казаки. // Протоколы заседаний русского антропологического общества при императорском СанктПетербургском университете за 1890-1891 гг. - СПб., 1892 .

26. Берже А.П. Чечня и чеченцы. - Тифлис, 1859 .

27. Виноградов В.Б., Нарожный Е.И., Голованова С.А. О древнерусских предметах на Северном Кавказе // Россия и Северный Кавказ (проблемы историкокультурного единства). - Грозный, 1990. - С. 6-17 .

28. Быкадоров И.Ф. История казачества // Казачий круг. - Вып. 2. 1991. – 40-51 .

29. Великая Н.Н. В поисках прародины Гребенцов // Проблемы изучения, сохранения и развития традиционной культуры славянского населения Юга России и пути их решения. - Ставрополь, 2001. – С. 11 .

30. Статистические материалы по исследованию Терского казачьего войска. Владикавказ, 1881 .

31. Ткачев Г.А. Станица Червленная. Исторический очерк // СОЛКС. Владикавказ, 1912. - № 7-12

32. Утевская О. М., Новикова О. Ю., Атраментова Л. А., и др. Генетические портреты четырех групп казачества: анализ гаплогрупп Y–хромосомы // IX Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. - Петрозаводск, 2011 .

33. Бурда Э.В. Терская казачья община как социально-духовная структура // Казачество юга России в XXI веке: место и роль в обществе и государстве : доклады и сообщения на научно-практической конференции, апрель, 2001. – Ростов-на-Дону, 2001 .

34. Л.Н. Толстой на Кавказе в записях современников (сот. Б.В. Виноградов) // Труды ЧИ НИИ ИЯЛ. - Т. III. – Грозный, 1961 .

35. Мужухоева Э.Д. Всем ходом истории // Казачество юга России в XXI веке:

место и роль в обществе и государстве : доклады и сообщения на научно-практической конференции, апрель, 2001. – Ростов-на-Дону, 2001 .

36. Сирин С.И. Юго-Восток России. Издание Комитета Экономического возрождения Юго-Востока России. - Берлин, 1922 .

37. Акаев В.Х. Русские в Чечне: проблемы и перспективы // Путь в науку .

Молодые ученые об актуальных проблемах социальных и гуманитарных наук. Вып.4. Ч.2 .

- Ростов-на-Дону, 2003. – С. 22 .

38. Великая Н.Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII - XIX вв. – Ростовна-Дону, 2001 .

39. Попко И. Указ. соч .

40. Бентковский И.В. Гребенцы. Исторические исследования. – М., 1889 .

(Атаман Щадра, примерно в 1582 г., отделившись от Ермака, двинулся на Северный Кавказ, где ими была основана станица по имени атамана Щадры) .

41. Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем (Памятка терского казака). - Владикавказ, 1912; Попко И. Указ. соч .

42. Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. - М., 1961; Козлов С.А. Терскогребенское казачество и миграции населения северо-запада России в 16-17 вв. // Казачество в истории России. Тезисы докладов. – Краснодар, 1993. – С. 69-70 .






Похожие работы:

«A Management Concept of the Technosphere’s Evolution1 Sergey Krichevsky2 — Doctor of Philosophy, Professor, Institute of the History of Science and Technology named after S.I. Vavilov (Moscow, Russia) E-mail: svkrich@mail.ru The article deals with the philosophica...»

«Лев ЛЕОНОВ. "Конец диктатуры" ("Приднестровье. История одной ошибки". Книга третья. Часть третья.) Содержание Лев ЛЕОНОВ . "Конец диктатуры" “Обосрались” (18+) Очередная свинья приднестровцам А если 25...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА Н. Б. Граматчикова, Т. И. Хоруженко ПОСТФОЛЬКЛОР И ИНТЕРНЕТЛОР Учебно-методическое пособие Рекомендовано методическим советом УрФУ для студентов, обучающихся по программе магистратуры по направлению...»

«Артикул № 17005 Даты поездки: вс, 18.08.2019 сб, 31.08.2019 14 дней Длительность: 1 351 р.Цена: 540 € Эквивалент: 90 р.Туруслуга: SP4: Вся Швейцария и Париж комфорт + отдых в Испании Маршрут: Мюнхен Цюрих Люцерн* Берн Женева Авиньон* Льорет-де-Мар Барселона* Каркасон...»

«МИНИСТЕРСТВО СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНСПОРТ РОССИИ) О внесении изменений в состав Координационной группы Министерства спорта Российской Федерации по экспериментальной и инновационной деятельности в области физической культуры и спорта, утвернсденный приказом Минспорта России от 07.06.2017 № 494 В соответствии с пунктом 5.4...»

«НОЯБРЬ 2016 № 3 (44) Планета 61 Учредитель и издатель: Администрация МБУ "Школа № 61" Распространяется бесплатно Обладатель благодарственного письма из Аппарата полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе Победитель X Городского конкурса школьных изданий...»

«Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней Николай Степанович Батюшин Тайная военная разведка и борьба с ней Генерал Н. С. Батюшин. Портрет в интерьере русской разведки и контрразведки В русской армии со времен Петра I генералы обязательно обозначались по роду войск: от инфантерии...»

«2018 О. В. Кишенкова ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ СШИЙ БАЛЛ ВЫ Н И УЧ А ЕГ ПОЛ ГАРАНТИЯ Э! * * КАЧЕСТВА МОСКВА ПОЛ Э! ЕГ УЧ А И Н ВЫ СШИЙ БАЛЛ УДК 373:3 ББК 60я721 К46 Об а в т о р е : О.В. Кишенкова — кандидат исторических...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.