WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«(СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ГОРОДА В РАННЕКЛАССОВОМ ОБЩЕСТВЕ) М.: Наука, 1979. — 304 с. Художник М.В.Буткевич АНОНС В книге рассматриваются вопросы внутренней структуры и функций ...»

-- [ Страница 3 ] --

Руины Йашчилана расположены на левом (юго-западном) берегу р. Усумасинты, в штате Чиапас (Мексика), примерно в 48 км вниз по течению от Пьедрас Неграс. Основная часть ритуально-административного центра города протянулась в виде цепи площадей и зданий вдоль речного берега почти на 1 км. Однако несколько других групп построек было возведено на крутом плато и вершинах гряды холмов, примыкающих к плоскому берегу Усумасинты. Многие здания обращены фасадами к реке. Какая-либо четко выраженная ориентировка здесь отсутствует 749 .

Таким образом, древние майя полностью использовали особенности местного изрезанного рельефа для создания своего типичного архитектурного ансамбля из прямоугольных площадей и окружающих их храмов, дворцов, общественных сооружений и т.д .

Мотив правителя в монументальной скульптуре майя I — группа мотивов («военная»), сцена триумфа, Йашчилан, стела 20 Morley S.G., 1938, vol. II, p. 341–351 .

Garcia Moll R., 1975, p. 3–12 .

Andrews G.F., 1975, p. 140 .

Основная группа построек образует два неправильных ряда по обеим сторонам длинной и узкой Главной площади, вытянувшейся вдоль ровной полоски речного берега 750 .

С запада к этому главному архитектурному комплексу прилегают другие значительные ансамбли, расположенные на вершинах высоких и крутых холмов: «Главный Акрополь», с великолепным зданием наверху (Str. 33) и состоящий еще из 9 зданий; «Южный Акрополь» с храмовыми и дворцовыми постройками (Strs. 39–41) и несколькими стелами; и «Западный Акрополь» — самый высокий участок Йашчилана с ансамблем различных монументальных сооружений .

Жилые районы на существующей карте города не обозначены, и исследования их не проводились. По отдельным высказываниям авторов, побывавших в городе, можно утверждать, что остатки небольших построек наверняка есть на западном краю Йашчилана 751. Вполне вероятны и другие жилые группы на периферии ритуально-административного центра .

В Йашчилане, по данным С.Морли, насчитывается сейчас 30 резных стел и одна гладкая, 21 резной алтарь, 59 резных каменных притолок и несколько лестниц с иероглифическими надписями на ступеньках (Strs. 44 и 5). Причем резные притолоки — по своему местонахождению в храмах (и реже — во дворцах), изобразительным мотивам и наличию календарных дат по эре майя и иных надписей — функционально абсолютно тождественны стелам. Из 30 резных стел определить изображения удалось (из-за плохой сохранности) только на 13 752. Здесь представлены все три выделенные мною группы мотивов: I — «военная» — особенно обильная в этом городе (стелы 2, 5, 7, 10, 15, 16, 18, 19, 20); II — «династическая»

(стела 11); III — «ритуальная» (стелы 6, 9, 27). Стела 1 возведена в честь окончания 10-летнего цикла, 3 — в честь окончания «катунов» (20-летий), и 2 — в честь 5-летий .

Что касается резных каменных притолок, то из 59 известных экземпляров 19 имеют только иероглифические надписи, а остальные — еще и изобразительные сюжеты 753 .

Суммировав все известные в городе эпиграфические и скульптурные памятники, Т.Проскурякова сумела выделить среди них «каменную летопись» о жизни и деяниях трех правителей Йашчилана, получивших условные названия «Щит-Ягуар», «Птица-Ягуар» и «Птица-Лапа Ягуара» по внешнему виду связанных с этими лицами иероглифов 754. Эта исследовательница проследила по календарным датам и сопровождающим их сюжетам основные деяния упомянутых правителей города: рождение, восшествие на престол, победоносные войны с соседями, участие в религиозных церемониях (в том числе поклонение своим обожествленным предкам), «династические» сцены: получение и демонстрация символов власти — «скипетров» и щитков, «ритуальных полос» и т.д. 755 Для нас особый интерес представляют выводы Т. Проскуряковой относительно некоторых построек Йашчилана .





«…Скульптуры и надписи из здания 44, — пишет она, — содержат наиболее полный отчет о жизни „Щита-Ягуара“, отмечая его военные успехи… Самая поздняя дата относится, по Эрику Томпсону, к 731 г. н.э., когда „Щиту-Ягуару“ должно уже было быть около 90 лет… Таким образом, вполне возможно, что данное сообщение (с датой 731 г. н.э. — В.Г.) было высечено уже после его смерти…» 756 Есть и другие указания на то, что ряд сообщений на притолоках и стелах, посвященных «Щиту-Ягуару», были сделаны уже посмертно. Не упуская из виду этого важного обстоятельства, вернемся к описанию здания 44 и связанных с ним монументов .

Оно находится на «Западном Акрополе» и представляет собой длинную продолговатую постройку, внутреннее пространство которой разделено контрфорсами на 5 помещений .

Внутрь ведут три дверных проема с резными притолоками (Lintels 44, 45, 46, 692 г.) и от терMorley S.G., 1938, vol. II, p. 351–353 .

Andrews G F., 1975, p. 144 .

Morley S.G., 1938, vol. II, p. 598–600 .

Ibid., p. 600 .

Proskouriakoff Т., 1963; Idem, 1964 .

Proskouriakoff Т., 1963; Idem, 1964 .

Proskouriakoff Т., 1963, p. 154 .

расы к дверям — лестницы из двух ступеней с иероглифами. На платформе, перед фасадом храма, лежат правильными рядами пять разбитых резных стел (21, 23, 14, 17, 22). На резных притолоках изображен хорошо знакомый нам мотив из «военно-триумфальной» группы (правитель с копьем в руке хватает стоящую перед вин на коленях человеческую фигуру меньшего масштаба за волосы) 757. Изображения на стелах различить не удалось ввиду их плохой сохранности .

В здании есть и самая длинная иероглифическая надпись города в честь какой-то крупной военной победы .

Правитель в культовой сцене III («ритуальная») группа мотивов, Йашчилан, притолока 43 Подлинным мемориалом в честь военных побед «Щита-Ягуара» служило здание 41, перед фасадом которого на террасах-платформах было установлено 5 резных стел с алтарями (стелы 15, 16, 18, 19, 20 с датами 667–692 гг. н.э.). На всех стелах запечатлен канонический мотив победы, завоевания: грозный правитель с копьем в руке и стоящая перед ним на коленях жалкая фигурка связанного пленника, олицетворяющая разгромленного врага 758. Рядом Morley S.G., 1938, vol. II, p. 440, 441, 454–460 .

Morley S.G., 1938, vol. II, p. 397, 424–429 .

стоящее храмовое здание (Str. 40) имеет перед фасадом 3 резные стелы с алтарями — (стелы 11, 12, 13, датируемые 752 г.). Т.Проскурякова считает, что на стеле 11 изображена «ПтицаЯгуар» (сын «Щита-Ягуара») в маске божества солнца с подданными у своих ног, а выше — в небесном картуше — его умерший и обожествленный отец — «Щит-Ягуар». На стеле 12 надпись рассказывает о смерти «Щита-Ягуара», а стела 13 дает его портрет с длинным жезлом в руке 759 .

Таким образом, это — храмы в честь обожествленных предков царской династии (к их числу относится и здание 16 с притолоками 38, 39, 40 в главной группе, почти на берегу реки). Особенно много таких монументов и сооружений посвящено «Щиту-Ягуару», на основании чего Т.Проскурякова считает, что он был основателем новой династии и впоследствии различные лица претендовали на престол, ссылаясь на свое прямое родство с ним путем изготовления и установки соответствующих скульптурных памятников с надписями 760 .

К числу дворцовых относится в Йашчилане постройка 33 на «Главном Акрополе» .

Она стоит на низкой платформе, к вершине которой ведет лестница с пилонами. У основания платформы — 1 резной и 1 гладкий алтарь. Сам дворец представляет собой длинное большое помещение, разбитое внутри наподобие комнат семью контрфорсами. На фасаде имеются три дверных проема с резными притолоками (Lintels 1, 2, 3). Крышу здания со ступенчатым сводом увенчивал высокий резной гребень, центральную часть которого занимала по фасаду ниша с большой алебастровой скульптурой в круглом рельефе. Она изображает сидящего на троне персонажа в пышном костюме и головном уборе в виде маски ягуара и перьев, т.е .

правителя 761. По этой детали и по наличию алтарей постройка 33, скорее, напоминает храм, нежели дворец. Но мы знаем, как часто храмы майя трансформируются во дворцы и как близки они друг другу по оформлению и обрядности. На притолоках здания 33 изображено два персонажа (один большего размера, другой — меньшего) в костюмах правителей и с различными символами власти в руках. Возможно, что здесь воплощена сцена символической передачи власти от одного правителя (если учитывать характер большинства разобранных скульптурных памятников Йашчилана, то речь идет, видимо, о божественном предке) другому .

Если судить по эпиграфике, то наиболее ранняя календарная дата на территории города относится к 514 г. н.э. (стела 27), а наиболее поздняя — к 810 г. 762, что примерно отражает и общие хронологические пределы существования Йашчилана .

КОПАН Одним из наиболее выдающихся центров майя в I тысячелетии н.э. был Копан, расположенный на крайнем юго-востоке Центральной области, в предгорьях Западного Гондураса .

Этот город удален от других классических центров по меньшей мере, на полторы сотни километров, но вместе с тем общий облик его культуры, бесспорно, самым теснейшим образом связан с традициями древних памятников Петена и Белиза (Британского Гондураса). Копан — далеко выдвинутый к югу форпост майяской цивилизации, который окружали племена центрально-американских индейцев — пайя, ленка, хикаке и другие, находившиеся на более низком уровне развития, чем майя. Копан — ярко выраженный региональный центр в области архитектуры и скульптуры, по праву считающихся наивысшим достижением майяской цивилизации I тысячелетия н.э .

Руины Копана расположены в долине р. Копан, на крайнем западе республики Гондурас, на высоте около 600 м над уровнем моря. В этом месте река вырывается из узкого горного ущелья и течет в общем направлении на запад через долину, имеющую в самой широкой части 2,5 км ширины и 13 км в длину. Боковые стороны долины образованы круто вздыProskouriakoff Т., 1964, p. 181 .

Proskouriakoff Т., 1963, p. 162 .

Marquina I., 1964, p. 681, lam. 213 .

Garcia Moll R., 1975, p. 9 .

мающимися склонами гор, наиболее высокие вершины которых достигают 900 м высоты. Таким образом, природа создала здесь замкнутый со всех сторон горными цепями «райский уголок» — небольшую долину (около 30 кв. км) с плодородными почвами, прекрасным здоровым климатом и обильными источниками воды (ручьи, родники, р. Копан). Год делится на два периода: сухой (январь — май) и дождливый (середина мая — конец декабря), когда выпадает почти вся норма годовых осадков (150–200 см). В сезон дождей р. Копан подвержена разливам. Она выходит из берегов и затопляет низкие части долины, делая почву исключительно плодородной. Это позволяет сейчас местным земледельцам (так, видимо, было и в древности) собирать до четырех урожаев маиса в год, причем наиболее скороспелые его сорта вызревают здесь всего за 45–60 дней. Район Копана обладает богатой и разнообразной тропической флорой и фауной. Здесь встречается много диких съедобных плодов и фруктов: сапоте (Achradelpha mamnosa), гуайява (Psidium guajava), разные пальмы и т.д. Животный мир представлен двумя видами оленей (белохвостый и лесной), пекари, тапиром, муравьедом, агути, обезьянами, ягуаром, оцелотом и т.д.763 Мы не располагаем данными о точных границах древнего города и его внутренней структуре, поскольку изучению до сих пор подвергалась в основном лишь центральная группа архитектурных сооружений в районе «акрополя». С.Г.Морли указывает, что «все дно этой небольшой долины площадью в 30–35 кв. км было усеяно следами былой жизни — разрушенными каменными зданиями, платформами, пирамидами, лестницами, разбитыми скульптурами, керамикой и каменными орудиями…»764. Другие исследователи отмечают наличие сотен небольших холмов — остатков жилищ — на периферии и то, что с Копаном связано еще не менее 16 групп построек, удаленных от городского ядра на расстояние свыше 10 км765 .

Главная архитектурная группа «Main Structure» города расположена приблизительно в центре долины, на северном берегу р. Копан. В результате изменения русла реки в более позднее время значительная часть этих сооружений была размыта и уничтожена водой, так что сейчас там образовался вертикальный обрыв в 33 м высотой и 100 м длиной — гигантский разрез многовековых напластований ритуально-административного ядра города .

Главная архитектурная группа состоит из 5 больших площадей (дворов), окруженных пирамидами, платформами, храмами и дворцами, которые занимают общую площадь около 25 га .

Наиболее высокая часть группы представляет собой гигантское неправильной формы нагромождение пирамид, храмов и площадей — собственно «акрополь» .

Он вздымается на 40 м над уровнем реки и виден практически со всех концов долины. Здесь находятся наиболее важные храмы и монументы и здесь несомненно была сконцентрирована вся политикоадминистративная и культовая жизнь города. Акрополь имеет три площади (или двора): Восточный двор, Западный и двор Иероглифической Лестницы. Все главные постройки обращены фасадами к одной из этих площадей: здания 18, 19, 20, 21, 22 — к Восточному двору; здание 16 — к Западному; здания 7, 9–11, 26 — к двору Иероглифической Лестницы766. Видимо, «акрополь» в окончательной своей форме сложился в результате постепенного и длительного развития, путем многочисленных пристроек и изменений. Об этом говорят хотя бы 6 слоев вымосток на Восточном и Западном дворах. По мнению С.Морли, которое основано на датах стел, «акрополь» возник где-то около 652 г. н.э. и был завершен примерно в 771 г. н.э., т.е. создавался и видоизменялся в течение 120 лет767. С севера к Акрополю примыкают еще две большие площади — Средний двор и Главный двор (Амфитеатр). Последний окружен ступенчатыми трибунами, или сиденьями для зрителей, и содержит большинство известных в Копане резных стел и алтарей, стоящих, в отличие от других городов майя, вне видимой связи с какими-либо архитектурными сооружениями768 .

Morley S.G., 1920, p. 1–4 .

Ibid., p. 6 .

Andrews G.F., 1975, p. 18 .

Morley S.G., 1920, p. 8 .

Ibid., p. 9 .

Strmsvik G., 1947, p. 13 .

В главной архитектурной группе Копана необходимо обратить особое внимание на три интересные постройки — храм 26 с великолепной Иероглифической Лестницей, храм 22 с пышной орнаментацией и скульптурами и, наконец, дворец 11. Вот как описывает этот дворцовый ансамбль Р.В.Кинжалов: «Дворец 11 является самым обширным зданием главной группы. Фасад его обращен на север, поэтому с площадки перед ним открывается вид на „Площадь Иероглифической Лестницы“… Внутренние помещения по своей планировке напоминают тикальские: из центральной комнаты, имевшей три входа… можно попасть или в две задние, расположенные по бокам галереи, или в две следовавшие друг за другом небольшие комнатки; последняя из них открывалась на юг. Дверные проемы, а также ведущие к ним ступени лестницы были украшены панелями с надписями и рельефами, изображающими головы змей, двухголового дракона и сидящие человеческие фигуры… По-видимому, дворец 11 был двухэтажным» 769 .

С востока двор (или площадь) Иероглифической Лестницы обрамляет высокий пирамидальный храм — постройка 26. От самого храма, к сожалению, мало что осталось, но археологам удалось восстановить его размеры и план. «Судя по этим данным, — пишет Р.В.Кинжалов, — оно имело одну небольшую комнату с обычным сводчатым перекрытием .

Культовое значение его, однако, было очень велико. Об этом свидетельствуют надпись фигурными иероглифами, помещенная, как фриз, на внутренних стенах и нижней части свода, а также необычайно богатое, даже для копанской архитектуры, убранство центральной лестницы. Эта лестница, названная „Иероглифической“, — замечательный пример гармонического сочетания архитектуры и скульптуры, очевидно, один из самых выдающихся памятников монументального искусства Копана. Ширина ее равняется 8 м…, длина около 30 м… Вертикальная поверхность каждой из 63 ступеней сплошь покрыта иероглифами. Общее число знаков достигает 2500; они составляют самую большую иероглифическую надпись майя… Большинство исследователей считает, что содержанием надписи является историческое повествование, охватывающее промежуток примерно в двести лет (судя по имеющейся в ней самой ранней и самой поздней дате) .

Поражает исключительно богатое скульптурное убранство лестницы. На широких балюстрадах размещены идущие цепочкой стилизованные изображения змей и маски в виде голов птиц, вероятно сов… У подножия, посредине, стоит большой алтарь с рельефной композицией наверху и изображением гигантской змеиной маски на передней части. Рядом с алтарем находится высокая стела „М“. Через каждые десять ступеней помещены круглые скульптуры в виде сидящих на тронах человеческих фигур в парадных одеяниях и причудливых шлемах с пышными плюмажами; всего таких фигур пять. Еще несколько лежащих фигур, выполненных в низком рельефе, прикреплены без всякой симметрии на ступенях среди иероглифических знаков…» 770 .

Стела «М» имеет под своим основанием тайник в виде каменной крестообразной камеры со ступенчатым сводом и в нем 30 глиняных сосудов (в том числе с полихромной росписью), несколько кусков нефрита и раковина «Спондилус». Дата на стеле соответствует 756 г. н.э. 771 На лицевой стороне ее изображено лицо высокого ранга в пышном костюме и вычурном головном уборе с «ритуальной полосой» поперек груди .

Мне представляется, что храм 26 со всеми его сопутствующими деталями — не что иное, как святилище в честь царских предков: об этом свидетельствует наличие большого иероглифического текста исторического содержания, пяти статуй разных правителей, сидящих на тронах (по стилю они очень похожи на статуи с гребня здания 33 в Йашчилане и скульптуры с гребней заупокойных царских храмов в Пьедрас Неграс и Тикале), и, наконец, непосредственная близость расположения храма к дворцу правителя Копана (здание II), что отмечено и в Паленке, и в Тикале .

Кинжалов P.В., 1968, с. 66 .

Там же, с. 64, 66 .

Strmsvik G., 1947, p. 44, 45 .

Весьма вероятно, что аналогичную функцию выполнял и другой замечательный архитектурный памятник города — храм 22, посвященный, по словам Р.В.Кинжалова, «культу воскресающего и умирающего божества растительности» (маиса) 772. Если это так (а в пользу такого предположения свидетельствуют многочисленные скульптуры и детали орнамента храма 22), то здесь уместно напомнить храмово-погребальные комплексы правителей Паленке (Храм Надписей, Храм Креста, Храм Лиственного Креста), где аналогичные сюжеты запечатлены с еще большей наглядностью и полнотой .

Правитель с символом власти («ритуальная полоса») II («династическая») группа мотивов, Копан, стела «С»

По надписям на стелах, Копан существовал с 460 по 801 г. н.э., однако, судя по археологическим данным, город возник еще в позднеархаическое время, со второй половины I тысячелетия до н.э. 773 Всего в городе выявлено 38 резных стел и почти такое же количество алтарей. Из них подавляющее большинство монументов приходится на конец 10-летнего и 20-летнего циклов. На стелах Копана представлена в целом только одна группа мотивов — «династическая»: правитель держит символ своей власти — «ритуальную полосу». Даже коTrick A.S., 1939, p. 87–103 .

Longyear I.M., 1952, p. 23 .

гда в других городах Центральной области майя с VII в. н.э. получили распространение новые инсигнии — «карликовый скипетр» и круглый щиток с маской бога солнца, копанские скульпторы сохранили верность старым архаическим традициям и в этом городе до момента его гибели (в IX в. н.э.) правители изображались только с «ритуальной полосой» .

Что касается царских захоронений, то в Копане к их числу относится, по крайней мере, две гробницы: одна во дворце 11, а другая к югу от «акрополя», в районе постройки №36 (гробница 1) .

Во дворцовой постройке (здание 11), в центральном помещении, у восточной стены было обнаружено отверстие размерами 10,6 м, оказавшееся входом в шахту, которая вела вниз, в глубину субструкции (пирамиды) здания. На дне шахты, на твердом алебастровом полу лежали в беспорядке человеческие кости и зубы, останки животных, мусор и обломки камня. В этом заполнении были обнаружены обломки каменной курильницы с иероглифической надписью (это — календарная дата, соответствующая 773 г. н.э.). Ниже, под слоем углей и пепла, лежали многочисленные ножевидные пластины из обсидиана, кости птиц, кости оленя с великолепной рельефной резьбой в виде человеческих фигур и надписи, бусины из раковин, костяные орудия и слой растительных волокон, обильно окрашенных в красный цвет, — видимо, циновка или подстилка, засыпанная слоем красной краски. Рядом с шахтой в полу храма, был устроен тайник с ритуальным приношением в виде панциря черепахи, двух раковин «спондилус» и необработанного зеленого камня774 .

Это, бесспорно, разрушенное погребение персонажа высокого ранга: в пользу такого вывода говорит и его местонахождение во дворце, и наличие циновки (символ власти), и красная краска, и, наконец, оленья кость с тонким рельефным изображением какой-то церемонии. Причем, один из персонажей (главный), с бородкой, поразительно похож на правителя со стелы 11 (756 г. н.э.), стоящей перед дворцом .

Вполне возможно, что в обоих случаях речь идет об одном и том же персонаже775 .

Южнее «акрополя», в 27,5 м, и восточнее здания 36 на площади была обнаружена в земле каменная гробница №1. Она имеет две камеры с перекрытием в виде ступенчатого свода (1,60,6 м и 1,060,95 м). Внутри гробницы найдены остатки двух костяков. Один из них лежал вытянуто, головой на юг, положение другого определить не удалось. Этот первый погребенный имел часть зубов, фигурно подпиленных и со вставками нефрита. Инвентарь состоял из 12 керамических сосудов (в том числе полихромные цилиндрические вазы с изображением персонажей высокого ранга, сидящих в торжественных позах), бус и кусков нефрита, морских раковин, обсидиановых ножей, керамической свистульки, кости оленя, панциря черепахи и двух черепов пекари с тончайшими резными изображениями. На одном из черепов пекари — календарная дата 9.7.8.0.0.0 (581 г. н.э.) и изображение двух персонажей в пышных костюмах, сидящих по обеим сторонам от стелы и зооморфного алтаря776. Самое любопытное, что, судя по керамике, эта гробница относится к позднеклассическому времени, т.е. к 600–900 гг. н.э., а дата на черепе пекари — 581 г. н.э. (Г.Бейер трактует ее даже как 376 г. н.э.). Таким образом, культовый предмет из богатой гробницы несет на себе дату, относящуюся к событию гораздо более раннему, нежели возраст захоронения. Если учесть, что на этом же предмете изображены стела с алтарем и два человека в пышных костюмах, в позах адорации по обеим сторонам от монумента, то можно предполагать, что в данном случае речь идет о каком-то обряде в честь царских предков .

Следовательно, Копан, как и описанные выше города, дает нам несколько ярких образцов архитектурных, скульптурных и погребальных памятников, доказывающих его столичный статус .

Относительно остальных городов-столиц мы не располагаем сколько-нибудь полными данными, поскольку систематических раскопок, даже в центральной части, там не велось. Поэтому ниже дается в самой сжатой форме общая характеристика этих памятников по тем основным критериям, которые и определяют их статус .

Strmsvik G., 1938, p. 149, 150 .

Longyear I.M., 1952, p. 111 .

Ibid., p. 111, 112 .

КИРИГУА

Местонахождение: в 48 км к северу от Копана, на северной стороне долины р. Мотагуа (в 0,8 км от русла реки), в республике Гватемала .

Датировка по эпиграфике: 706–810 гг .

Датировка по археологическим материалам: позднеклассическое время .

Общая площадь городища: не известна .

Площадь ритуально-административного центра: 30 га .

Количество монументальных каменных построек: 23 (в том числе дворцы и храмы, но без ступенчатого свода) .

Количество резных монументов (стел, алтарей, зооморфных фигур): 22 (из них с окончанием 5-летнего цикла — 8 шт., 10-летнсго — 3, 20-летнего — 7). Преобладает «династическая» группа мотивов .

Наличие царских погребений: не известны 777 .

Особые примечания: наличие царских династий в Киригуа на основе условного истолкования надписей на монументах и сопровождающих их изображений подтвердил Д.Келли 778. Город расположен в центре большого и четко выраженного географического района между р. Мотагуа, озером Исабаль и побережьем Атлантики, на удалении в 50 км от ближайшего крупного центра .

ПУСИЛЬХА

Местонахождение: городище Пусильха расположено на отрогах «Гор Майя», на самом юге Белиза, примерно в 2 км восточнее границы с Гватемалой; основная часть городища лежит на узкой полосе земли между реками Пусильха и Хувентуд, которые через 2 км к востоку сливаются, образуя р. Мохо, впадающую в Гондурасский залив .

Датировка по стелам: 534–790 гг. и. э .

Датировка по археологическим материалам: керамические этапы Цаколь 3 — Тепев 1 (т.е. 500–700 гг. и. э.) Общая площадь городища: не известна .

Площадь «теменоса»: 7,6 га .

Количество монументальных построек: только в «главной группе» — 6 шт. (представлены главным образом храмы) .

Количество резных монументов: 21 стела и 3 алтаря 779 (из них в честь окончания 5-летия — 2, 20-летия — 8), среди изображений преобладает «династическая» группа мотивов .

Царские погребения: не известны .

Особые примечания: основной мотив на стелах Пусильха — персонаж высокого ранга с «ритуальной полосой» поперек груди — весьма близок традициям Копана и Киригуа; с последним городом сближает эту столицу и наличие зооморфных алтарей (2 шт.). Город расположен в четко очерченном природно-географическом районе (в долине р. Мохо, контролируя здесь все пути: от побережья Гондурасского залива до «Гор Майя»), на большом удалении от других столиц .

ЙАШХА Местонахождение: городище расположено на северном берегу пресноводного озера Йашха, в департаменте Петен, на севере Гватемалы .

Датировка по стелам: 465 г. — 793 г. н.э .

Morley S.G., 1938, vol. IV, p. 72–75 .

Kelley D.H., 1962, p. 232–334 .

Morley S.G., 1938, vol. IV, p. 11–71; Rice S.D., 1974, p. 19–32 .

Датировка по археологическим данным: I–X вв. н.э .

Общая площадь городища: несколько кв. км .

Площадь ритуально-административного центра: свыше 40 га .

Количество монументальных построек: свыше 500 (включая большое число каменных храмов и дворцов со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 40 (из них резных — 20); изображения на мягком известняке местных стел почти полностью исчезли и мотивы восстановить не удалось, то же относится и к иероглифическим надписям .

Царские погребения: не известны .

Особые примечания: обилие монументальной каменной архитектуры, нескольких «акрополей», дамб и настоящих улиц, большие размеры территории и значительное число резных стел — свидетельствуют о столичном статусе Йашха. Однако археологические исследования в городе только начинаются, и точных данных о нем пока еще нет 780 .

НАКУМ Местонахождение: городище находится на северном берегу р. Хольмуль, в 32 км к юго-востоку от Тикаля и в 28 км на запад — северо-запад от Наранхо, в департаменте Петен, на севере Гватемалы .

Датировка по эпиграфике (стелы): 771–819 гг. н.э .

Датировка по археологическим данным: позднеклассический этап (600–900 гг. н.э.) .

Общая площадь городища: не известна .

Площадь «теменоса»: около 28 га .

Количество монументальных построек: свыше 200 (в том числе каменные храмы и дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 15 (3 резных и 12 гладких) .

Царские погребения: не известны .

Особые примечания: поскольку раскопки в городе еще не производились, каких-либо точных сведений о нем мы не имеем, но большие размеры городища и обилие каменной архитектуры говорят о его высоком статусе в иерархии майяских поселений 781 .

НАРАНХО

Местонахождение: городище расположено на южной стороне долины р. Хольмуль, в департаменте Петен, на севере Гватемалы .

Датировка по стелам: 608–820 гг. п. э .

Датировка по археологическим данным: не известна .

Общая площадь городища: не известна .

Площадь ритуально-административного центра: 50 га .

Количество монументальных построек: свыше 60 (в том числе каменные храмы и дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 49 (из них 38 резных и 11 гладких), из этих монументов в честь окончания 5-летнего цикла был установлен 1, а 10-летнего — 3; что касается сюжетов изображений, то там представлены все три группы мотивов: «военная», «династическая» и «ритуальная», хотя первая группа численно преобладает .

Царские погребения: не известны .

Особые примечания: планировка и составные элементы Группы «В» в Наранхо («акрополь» с дворцовыми зданиями и у его восточного подножия «Площадь Иероглифической лестницы», названной так из-за ступеней с иероглифами на лестнице пирамидального Храма Morley S.G., 1938, vol. III, p. 454–483; Hellmuth N.M., 1972, p. 148; Idem, 1969, p. 35, 36 .

Morley S.G., 1938, vol. II, p. 7–17; Hellmuth N.M., 1975, p. 270–272 .

В-XVIII со стелой у основания) поразительно напоминают Копан, Киригуа и другие столичные города майя I тысячелетия н.э. 782

НААЧТУН

Местонахождение: городище находится в долине р. Паишбан, в северной части департамента Петен (Гватемала), в 1,25 км южнее параллели, составляющей границу между Мексикой и Гватемалой .

Датировка по стелам: 524–790 гг. н.э .

Датировка по археологическим данным: нет .

Общая площадь «теменоса»: около 20 га .

Общая площадь городища: не известна .

Количество монументальных построек: 44 (в том числе много храмов и дворцов со ступенчатым сводом.) Количество стел: 45 (24 резных и 21 гладкая), из них на 10-летний цикл приходится 4 монумента и на окончание «катуна» — тоже 4. Сохранность резьбы на стелах — очень плохая, поэтому разобрать какие-либо детали на них не удалось 783 .

Царские погребения в городе: пока неизвестны .

ШУЛЬТУН

Местонахождение: городище Шультун находится в 27,5 км к северо-востоку от Вашактуна, между реками Вашактун и Ишкан, в департаменте Петен, на севере Гватемалы .

Датировка по стелам: 511–889 гг. н.э .

Датировка по археологическим данным: нет .

Общая площадь городища: не известна .

Площадь ритуально-административного центра: 66,5 га .

Количество монументальных построек: свыше 20 (в том числе храмы и дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 22 резные стелы и 17 гладких алтарей (из них на окончание 10-летнего цикла приходится 2 стелы и 20-летнего цикла — 6 стел); мотивы, представленные на монументах, относятся, прежде всего, к «династической» группе, а также «военной» и «ритуальной»784 .

Царские погребения: нет .

ЛА ОНРАДЕС

Местонахождение: городище расположено на восточной стороне долины р. Ишкан, в департаменте Петен (Гватемала) .

Датировка по стелам: 711–800 гг. н.э .

Датировка по археологическим данным: нет .

Общая площадь городища: не известна .

Площадь «теменоса»: 22,5 га .

Количество монументальных построек: свыше 30 (в том числе каменные храмы и дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: найдено в районе главной площади 10 резных стел, а другие районы городища не исследовались (из них 1 монумент поставлен в честь окончания 5-летнего цикла, 2 — в честь 10-летнего и 2 — 20-летнего) 785 .

Царские гробницы: нет .

Morley S.G., 1938, vol. II, p. 21–165 .

Ibid., p. 313–367 .

Ibid., p. 383–419 .

Ibid., p. 434–459 .

СЕЙБАЛЬ

Местонахождение: городище находится на западном берегу р. Пасьон, в южной части департамента Петен (Гватемала) .

Датировка по стелам: 746–869 гг. н.э .

Датировка по археологическому материалу: 800 г. до н.э. (этап «Ше» в керамике) — до 930 г. н.э. (керамический этап «Байаль») 786 .

Общая площадь городища: 6 кв. км (600 га) .

Площадь ритуально-административного центра: 1 кв. км (100 га), однако ядро центрального района — Группа «А», где находятся почти все резные стелы, занимает территорию до 25 га .

Количество монументальных построек: несколько десятков каменных построек (храмы и дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 21 резная стела .

Царские гробницы: пока не известны .

Особые примечания: в настоящее время в Сейбале ведутся интенсивные археологические исследования, и видимо, результаты их будут вскоре опубликованы. Здесь же можно упомянуть о двух зданиях: о дворце А-14 и храме А-3 из центральной Группы «А» .

Дворцовая постройка А-14 находится на восточной стороне Центральной площади. Ее субструкция имеет 80 м длины и 29 м ширины и ступенчатую пятиярусную форму. Высота этой платформы — 5,35 м. С западной стороны во дворец ведет от уровня площади внушительная каменная лестница 39 м шириной. В постройке обнаружены панели с иероглифическими надписями (на одной из панелей дата 9.16.0.0.0, соответствующая 751 г. н.э., — одна из древнейших дат города) 787 .

Храм А-3 — небольшое пирамидальное сооружение — занимает во всей группе особо важное положение, так как с каждой из четырех сторон его основания стояло по одной стеле (стелы 8, 9, 10, 11) — из числа наиболее выдающихся скульптурных монументов Сейбаля .

Храм находится в центре Южной площади Группы»А» и полностью исследован в 1965 г. В ходе раскопок здесь были обнаружены многочисленные обломки раскрашенных алебастровых скульптур людей, богов и животных, выполненных в натуральную величину (и даже превышая ее). Видимо, центральное место в этой композиции занимают 4 гигантские человеческие фигуры — по одной над каждой из четырех дверей храма. Наиболее хорошо сохранилась голова персонажа, лежавшая среди обломков с южной стороны здания. С поразительным реализмом изобразил древний мастер величественное и торжественное лицо человека, которое очень напоминает лицо персонажа со стелы 11, стоящей здесь же, у подножия храма .

Голова статуи окрашена в красный цвет. Сверху ее увенчивает корона или диадемоподобный головной убор, расписанный зеленой краской. Храм датируется по стелам 8, 9, 10 и 11 — 850 г. н.э. Пятая стела — 21, была обнаружена в центральной камере храма А-3 и тоже с календарной надписью, соответствующей 850 г. н.э. На фризе здания фигурной лепкой также был изображен блок с календарной датой 830 г. н.э. Керамика из заполнения А-3 соответствует этапу «Байаль» — т.е. самому концу классического периода (770–930 гг. н.э.) 788 .

Уместно напомнить, что аналогичное совпадение облика персонажа со скульптурных фигур в храме (в честь царских предков) с изображением на стеле, стоявшей у подножия храмовой лестницы, отмечено и в Копане (храм 26) .

КАЛАКМУЛЬ

Местонахождение: городище расположено на юге мексиканского штата Кампече, близ границы с департаментом Петен (Гватемала) и территорией Кинтана Роо (Мексика) .

Smith A.L. and Willey G.R., 1969, p. 151 .

Lowe G.W., 1966, p. 460 .

Willey G.R. and Smith A.L., 1969, p. 151 .

Датировка по стелам: 623–810 гг. п. э .

Датировка по археологическим данным: нет .

Общие размеры городища: не известны .

Размеры «теменоса»: 86 га .

Количество монументальных построек: свыше 30 видимых на поверхности больших каменных зданий (храмы, дворцы со ступенчатым сводом) .

Количество стел: 103 стелы — 73 резные и 30 гладких (из их числа в честь окончания 5-летнего цикла приходится 5 стел, 10-летнего — 21, 20-летнего — 18), на которых представлены все три группы выделенных мной мотивов: «военная», «династическая» и «ритуальная» 789 .

Царские гробницы: не известны .

ТОНИНА

Местонахождение: городище Тонина находится в северо-западной части мексиканского штата Чиапас, в северной части долины р. Окосинго, близ городка Окосинго .

Датировка по стелам: 490–909 гг., н.э .

Датировка по археологическим данным: с раннеклассического времени (с 300 г. н.э.) до позднеклассического включительно (900 г.), а затем, после небольшого периода упадка и запустения, город существовал опять с 1000 до 1250 г. н.э. 790 Общие размеры городища: нет сведений .

Размеры ритуально-административного центра: один «Центральный Акрополь» занимает площадь 2,5 га .

Количество монументальных построек: свыше трех десятков каменных дворцов и храмов со ступенчатым сводом .

Количество резных стел и статуй правителя: 30 шт. (из них 1 шт. — в честь окончания 5-летнего цикла, 1 шт. — 10-летиего и 2 шт. — 20-летнего); среди этих монументов представлены в основном две группы мотивов — «военная» и «династическая» .

Царские гробницы: есть, но точное их число авторами раскопок не указано .

Особые примечания: при недавних раскопках французскими археологами в Тонина обнаружено несколько храмов, посвященных культу царских (династических) предков, например, Храмы 6-5-5, Д-5-1 и др. со скульптурами персонажей высокого ранга 791 .

ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА МАЙЯ

ПО АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ ДАННЫМ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Н.Э .

С.Г.Морли — первый исследователь, который попытался решить проблему территориально-политических делений древней цивилизации майя по данным археологии. Совершенно справедливо определив характер основной территориально-политической единицы у древних майя в виде города-государства, он стадиально сопоставил майяские города с городами-государствами античной Греции .

«Проецируя в глубь веков те условия, которые… существовали в Новом царстве майя (постклассический период. — В.Г.), — писал С.Г.Морли, — мы со всеми основаниями можем предположить, что Древнее царство (классический период — В.Г.) было разделено на ряд независимых городов-государств, вероятно непрочно связанных друг с другом в некоторое подобие конфедераций… Опираясь на археологические данные, такие, как различия в скульптуре, архитектуре и керамических изделиях в различных частях Древнего царства, указывающие на соответствующее число археологических суб-провинций, мы можем пойти и дальше, высказав предположение, что каждая из этих суб-провинций первоначально соотRuppert K. and Denison J.H., 1943, p. 13–122 .

Becquelin P. et Rauder C., 1975, p. 12 .

Ibid., p. 10–23 .

ветствовала, грубо говоря, политически независимому городу-государству… Во времена

Древнего царства таких единиц было, по-видимому, четыре:

1. Центральный и Северный Петен (Сев. Гватемала), Южное Кампече (Мексика) и Британский Гондурас — ядро Древнего царства майя. Крупнейшим городом и, вероятно, столицей этой области был Тикаль .

2. Долина р. Усумасинты; столицей этой области могли быть Паленке, Пьедрас Неграс или Йашчилан (а возможно, и все три поочередно) .

3. Юго-восточная суб-провинция со столицей в Копане .

4. Юго-западная суб-провинция, с вероятным главным центром в Тонина» 792 .

Хотя в целом с этими выводами нельзя согласиться, в подходе С.Морли есть и рациональное зерно. Используя на практике его рекомендации, некоторые современные археологи добились известных успехов в исследовании структуры и размеров города-государства майя в I тысячелетии н.э. Так Р.Рэндс, изучив керамику в пределах крупного города Паленке и в 50 других памятниках вокруг него, установил, что в течение классического периода специфическая по стилю бытовая паленкская глиняная посуда встречается только в определенной «микрозоне» в самом городе и его окрестностях — на территории в 300 кв. км. Р.Рэндс считает, что ему удалось выделить классический образец майяского города-государства — ритуальный центр и содержащую его сельскохозяйственную округу, что, в целом очень похоже на выводы У.Булларда по городам Петена 793 .

Согласно данным этого, последнего исследователя, в среднем размеры сельскохозяйственной округи у крупных городских центров майя в Северной Гватемале в I тысячелетии н.э. (а это — сердце Древнего царства майя) составляют около 100–250 кв. км с населением от 3000 до 10 000 человек 794 .

Интересные соображения, основанные на анализе иероглифики и изображений с классических памятников искусства, приводит и У.Брей. «Земледельческая округа крупного ритуального центра, — пишет он, — соответствующая „району“ У.Булларда, может быть повидимому, приравнена к территории государства, столица которого осуществляла над округой контроль. Возможно, что некоторые из этих крупных центров были сгруппированы в еще большие территориальные государственные объединения, наподобие „провинций“ Юкатана XVI в.» 795 .

Значительный интерес для изучения иерархии городских поселений в раннеклассовых обществах представляет работа В.Триггера:

«…В политических образованиях, более крупных, чем город-государство, имеется тенденция к появлению вторичных (второстепенных) административных центров. Входя составной частью в иерархическую политическую организацию, эти города обычно содержат меньшее (по сравнению со столицей. — В.Г.) число воинов и чиновников, в результате чего они имеют и меньшие размеры. В зависимости от общей природы политической организации вторичные административные центры служили для выполнения самых различных функций» 796. Любопытные данные о соотношении разного класса памятников в одном сравнительно небольшом локальном районе — долине р. Асуль (департамент Петен, Гватемала) приводит Ричард Адамс. На территории района разведками и обследованиями (работа облегчалась здесь тем, что тропическая растительность была вырублена на значительной площади нефтяниками) выявлено 43 группы руин — видимо, это остатки селений и деревушек. Среди них выделяется, кроме того, 5 более значительных центров, причем два из них — Киналь и Рио Асуль — могут претендовать на роль главных центров района. Территория района составляет примерно 1800 кв. км, причем 400 кв. км относится к негодной для обитания и для Morley S.G., 1956, p. 144 .

Rands R.L., 1967, p. 113–115, 142–145 .

Bullard W.R., 1964, p. 281–282 .

Bray W., 1972, p. 914 .

Trigger R., 1972, p. 588 .

земледелия земле, т.е. остается 1400 кв. км на 5 городских центров разной величины и значения и 43 земледельческие селения 797 .

Д.Пьюлстон, анализируя плотность застройки в пределах двух соседних городов — Тикаля и Вашактуна и в зоне, лежащей между ними, установил очень важное явление: вопервых, плотность застройки в пригородах и округе города в 2–3 раза ниже, чем в самом городе; и во-вторых, что многие домовладения и поселения из ближайшей округи Тикаля, обитаемые в раннеклассическое время, хиреют и забрасываются во второй половине I тысячелетия н.э. Одновременно наблюдается резкое возрастание строительной активности внутри жилой зоны самого города. Автор объясняет этот процесс возросшей военной угрозой извне и притязаниями знати на данные земли 798 .

Схематические планы Теотихуакана и Теночтитлана (долина Мехико) Теночтитлан: 1 — рынок и дворцово-храмовый комплекс, 2 — ритуальноадминистративная зона; Теотихуакан: 1 — пирамида Луны, 2 — Площадь Луны, 3 — Пирамида Солнца, 4 — Храм Кецалькоатля, 5 — Большой рынок; а — городская зона, б — пригородная зона Однако, на мой взгляд, здесь очевидно имели место процессы, сходные с теми, что описаны Р.Мак-Адамсом для зоны Урука (Южная Месопотамия) и У.Сандерсом и Р.Миллоном для Теотихуакана (Центральная Мексика). Суть их состоит в том, что на раннем периоде своего развития будущий крупный центр — лишь одно из нескольких поселений разной величины, существующих в данном районе (горная долина, долина реки, земли вдоль магистрального канала и т.д.). Затем по каким-то причинам он становится ведущим центром — столицей определенного территориально-политического образования, а остальные поселения, в том числе и довольно значительные, образуют его округу. Но по мере роста своего могущества метрополия быстро увеличивает свою площадь и численность населения за счет поглощения прилегающей к ней округи. Число окрестных поселений, особенно дальних, резко сокращается, исчезают другие крупные центры, а территория округи уменьшается до 15 км зоны вокруг столицы .

Н.Хаммонд приводит данные о последних исследованиях в зоне Лубаантуна в Белизе .

По его подсчетам, этот классический центр майя в конце I тысячелетия н.э. контролировал обширную территорию в 16 000 кв. км — практически всю долину Рио Гранде, на которой Adams R.E. and Gatling I.L., 1964, p. 101, map 1, p. 114–116 .

Puleston D.E., 1974, p. 309 .

выявлено до 30 различных памятников этого времени 799. Анализируя далее расстояние, отделяющее два ближайших крупных центра друг от друга в Центральной области майя, он приходит к выводу, что расстояние это составляло в среднем чуть более 15 км 800, что целиком совпадает с данными письменных источников по юкатанским городам XVI в. Однако Лубаантун не может быть отнесен к классу столиц («крупный ритуальный центр» У.Булларда), на чем настаивает Н.Хаммонд. Действительно, на этом городище есть и впечатляющие каменные постройки — храмы и святилища, есть какие-то общественные здания, значительное число жилищ и т.д. Он занимает выгодное географическое положение, контролируя почти всю долину р. Рио Гранде с ее плодородными аллювиальными почвами. Но есть два серьезных довода против того, чтобы считать этот город столицей. Во-первых, здесь не обнаружено, несмотря на неоднократные обследования археологов, ни одной резной или гладкой стелы — важнейшего показателя политической и культовой жизни древнемайяского общества (см. раздел «стела как исторический источник»). Во-вторых, Лубаантун возник лишь в начале VIII в. н.э., а прекратил свое существование во второй половине IX в. н.э. Если сводить все дело только к выгодам географического положения и к тому, что благодаря этому Лубаантун контролировал вполне определенную территорию, то остается непонятным, почему этот благоприятный фактор сказался на судьбе города столь поздно. Видимо, какой-то другой центр осуществлял этот контроль до возникновения Лубаантуна. Не исключено, что эту роль играли ближайшие к нему крупные ритуально-административные центры Пусильха или Караколь .

Схема округи Тикаля 1 — второстепенные селения вокруг Тикаля; 2 — город Тикаль;

3 — линия внешних укреплений Тикаля; 4 — болотистые низины Hammond N., 1974, p. 316–317 .

Ibid., p. 320–328 .

Наиболее полные сведения о структуре города-государства I тысячелетия н.э. дают нам материалы Тикаля. В непосредственной близости от Тикаля, либо в пределах отмеченной укреплениями округи, либо рядом с ее границами, находится ряд больших и малых поселений, по-видимому подчинявшихся в той или иной степени властям столицы. К их числу относится прежде всего Волантун, расположенный всего в 5,5 км к юго-востоку от центра Тикаля, в верховьях долины р. Хольмуль. Этот небольшой по размерам памятник был обнаружен археологами США в 1921 г. и никогда не раскапывался. Руины его, видимые сейчас на поверхности, состоят из одной значительной пирамиды, перед фасадом которой находится единственная резная стела Волантуна. Пирамида имеет 23 м в длину, 20 м в ширину и 10 м высоты. Она обращена фасадом к западу. На усеченной вершине пирамиды заметны остатки каменного здания около 7 м длиной, состоявшего, видимо, из одного ряда небольших помещений .

Стела 1, найденная в Волантуне, представляет для исследователей двойной интерес .

Во-первых, она имеет довольно раннюю дату по эре майя — 8.18.13.5.11 6 Чуен 14 Шуль, что соответствует 409 г. н.э. Во-вторых, стилистически изображение на стеле (персонаж высокого ранга с ритуальной полосой поперек груди в статичной архаической позе) весьма напоминает ранние монументы Тикаля: стелы 1 и 2 (435–445 гг. н.э.). По размещению резьбы (на фасаде — человеческая фигура, на обороте — иероглифическая надпись, боковые стороны — гладкие, класс II). Стела 1 из Волантуна также имеет ближайшие аналогии в Тикале (стела 4 — 465 г. н.э.; стела 18 — 416 г. н.э.; стела 29 — 292 г. н.э.). Все это позволяет рассматривать Волантун как поселение, входящее в округу Тикаль и, безусловно, подчиненное ему 801 .

Всего в 3,2 км западнее гигантского Храма IV находится Чикин Тикаль — довольно значительное древнее поселение, состоящее из двух крупных архитектурных групп (в них входят ансамбли дворцовых и храмовых зданий), соединенных специальной дорогойдамбой 802 .

В 16 км к северо-востоку от Тикаля лежит Эль Энканто — небольшое городище, расположенное в долине р. Хольмуль. Оно осмотрено и предварительно обследовано в 1911 г. археологом из США Р.Мервином. Раскопок здесь никогда не велось. Руины состоят из одной большой пирамиды, обращенной фасадом на запад, и террасы перед ней, на которой лежала поваленная стела 1. На вершине пирамиды сохранились остатки двухкомнатного каменного храма. К северу от большой пирамиды — еще одна, меньшая, а за ней — 3 чультуна (хозяйственные ямы) .

Стела 1 (дата 598 г. н.э.) имеет на фасаде грубо высеченную человеческую фигуру, на боковых сторонах — иероглифические надписи, а оборот гладкий Это — так называемый III класс резных монументов майя, наиболее распространенный в двух соседних с Эль Энканто крупных центрах — Тикале и Вашактуне (до Вашактуна — 24 км) 803. Резьба сильно пострадала от времени, но можно различить фигуру персонажа в пышном головном уборе, с тяжелыми ушными украшениями, которая стоит либо на пьедестале, либо на распростертой человеческой фигуре (скорее — второе). «Тикаль от Эль Энканто находится всего в 16 км по прямой и поэтому понятно, почему единственная местная стела демонстрирует столь значительное стилистическое сходство с тикальскими монументами. Стиль иероглифов стелы 1 также сходен с манерой изображения знаков на ранних монументах Тикаля (стелы 3, 8, 9 и 12) 804 .

Остальные поселения разной величины, расположенные вокруг Тикаля, — Коросаль, Авила, Бобаль, Навахуэлаль, Канмуль, — нам практически неизвестны, так как никаких материалов о них не публиковалось .

Morley S.G., 1938, vol. I, p. 262–265 .

Coe W.R., 1971, p. 105 .

Morley S.G., 1938, vol. I, p. 2–7 .

Ibid., p. 6, 7 .

«Династические» надписи из городов I тысячелетия н.э .

на скульптурных монументах майя (по Т.Проскуряковой) Однако, учитывая их относительную близость к метрополии, расположение внутри линии укреплений и небольшие размеры, можно предполагать, что они, подобно Волантуну и Эль Энканто, были поселениями-сателлитами обширной округи Тикаля .

Таким образом, город-государство Тикаль в структурном отношении состоял из столицы и 9 более мелких городков и селений. Все они находятся, как правило, в пределах 10-15-километровой зоны от центра, что весьма характерно для сельскохозяйственной округи крупных городов древнего мира: будь то месопотамский Урук или столицы «провинций»

Юкатана в XVI в. Налицо и прямая аналогия в структурной организации «номов» в обоих регионах: в Шумере (до Саргоновской поры) и у древних майя .

Паленке, как уже отмечалось, был, вероятно, столицей «нома» площадью около 300 кв. км, в состав которого входило также до двух десятков крупных и мелких селений805 .

У.Брей, чисто предположительно, основываясь только на относительной географической близости нескольких небольших городов к Паленке, включает их в сферу влияния последнего:

речь идет о таких центрах, как Тортугеро, Хонута и Мирафлорес806 .

Безусловно, очень часто географические факторы способны немало помочь в выделении территорий вероятных городов-государств, поскольку в большинстве случаев границы между ними проходили по каким-то естественным рубежам: вдоль горных хребтов и цепей холмов, болот, рек и т.д.807 Однако одних природных показателей для такого рода выводов и заключений еще недостаточно. Здесь необходимы археологические материалы. К сожалению, малые центры и селения, входящие в орбиту влияния таких гигантов, как Тикаль, Копан, Мирадор и другие, в настоящее время почти не изучены. А следовательно и все выводы о взаимосвязях больших и малых памятников в пределах вероятных «номовых» областей, пока, за редким исключением, ничем не подкреплены. Исключение, кроме Паленке и Тикаля, составляет, пожалуй, лишь Копан. расположенный в четко очерченных природных границах: долина р. Копан, окруженная со всех сторон горами .

С.Морли на основе анализа архитектуры, скульптуры и эпиграфики пришел к выводу о том, что в сферу заметного культурного воздействия этой метрополии входили как близлежащие памятники Рио Амарильо, Асьенда Гранде, Санта Рита, Параисо, так и удаленный почти на 80 км к северо-востоку Лос Игос, в долине р. Чамелекон. Любопытно, что ближайший к Копану другой крупный город — Киригуа, по мнению многих исследователей, демонстрирует настолько поразительное сходство с последним (вплоть до точного копирования плана и формы центрального ритуально-административного комплекса), что речь, видимо, может идти только о прямой колонизации. По времени Киригуа действительно довольно поздний город (судя по датированным стелам, он возник в конце VII — начале VIII в. н.э.), и приведенное выше объяснение отнюдь не кажется здесь неуместным808. Если чисто гипотетически рассматривать этот регион с господством эталонов культуры Копана и в качестве сферы его политического влияния, то полученная территория (свыше 2000 кв. км) будет в целом эквивалентна по площади типичной юкатанской провинции»

XVI в .

На основании всей совокупности имеющихся сейчас данных, можно предполагать, что границы и территория городов-государств I тысячелетия н.э. и даже средние их размеры не были постоянной величиной и сильно варьировали, в зависимости от природно-географических условий и конкретной исторической ситуации, сложившейся в той или иной области майя. Известное представление об этих величинах дает среднее расстояние между двумя ближайшими крупными центрами. Анализ 83 памятников из Центральной области майя позволил Н.Хаммонду утверждать, что в среднем расстояние между двумя крупными городами составляет 15 км809, причем границы между ними часто проходили по каким-то естественным рубежам — вдоль рек, озер, болот, гряды холмов и т.д.810 Правда, в более густо населенных областях Петена эта величина сокращается до 10 км, а на периферийных территориях, напротив, увеличивается до 20–30 км (Южный Петен, Южное Кампече, «Горы майя» в Белизе, юго-восточная зона и т.д.)811 .

Таким образом, если учесть данный фактор и имеющиеся практические расчеты У.Булларда и У.Хевиленда по городам Петена, то можно с уверенностью говорить о том, что средние размеры майяского города-государства I тысячелетия н.э. не превышали нескольких соRands R.L., 1967, p. 113, fig. 1 .

Bray W., 1972, p. 914 .

Hammond N., 1974, p. 322 .

Morley S.G., 1920, p. 6 .

Hammond N., 1974, p. 320 .

Ibid., p. 322 .

Ibid., p. 320–322 .

тен кв. км (имеются в виду только земельные владения данного города, т.е. город с округой, а не сфера его политико-административного влияния) .

ГОРОД И ОБЩЕСТВО ЮКАТАНСКИХ МАЙЯ

В X–XVI ВВ. Н.Э .

В предыдущей главе на основе археологических источников были выделены гипотетические столицы небольших государственных образований на территории Центральной области майя в I тысячелетии н.э. Однако один археологический материал не позволяет судить о характере и особенностях этих государств, размерах и численности населения. Правда, уже сам факт довольно большого числа таких городов-столиц (со своими династиями правителей) на сравнительно ограниченной территории и незначительное (15–30 км) их удаление друг от друга свидетельствуют о том, что перед нами — крайне малые территориальнополитические единицы типа месопотамских городов-государств или древнеегипетских «номов» .

<

–  –  –

Провинция Мани (Тутуль Шив) — одна из самых значительных на Юкатане в XVI в .

Она названа по имени своей столицы — города Мани. Границы провинции хорошо прослеживаются на основе земельного договора 1557 г. По налоговому списку 1549 г. здесь еще числилось 32 500 человек; из них в самой столице — 4365. В источниках Мани часто упоминается как большой и цветущий город и важный религиозный центр. Другой крупный центр этой провинции — Тикуль имел в 1549 г. 3550 жителей. Согласно таблице У.Сандерса, в наКнорозов Ю.В., 1963, с. 173–175 .

Ланда Д. де, 1955, с. 110 .

Там же, с. 124 .

Sanders W.Т., 1962, р. 94 .

Roys R.L., 1957, р. 11–16 .

чале XVI в. государство Мани имело территорию около 8000 кв. км и население от 65 тыс. до 120 тыс. человек 817 .

Провинция Сотута названа по имени своей столицы. Она находится почти в центре Северного Юкатана. Границы провинции выявлены на основе документа, составленного в 1545 г. правителем этой области — Начи Кокомом во время обследования своих владений .

Помимо столицы, где еще в 1549 г. числилось 3380 жителей, в состав провинции входили также 17 других городков и селений, среди которых Чомульна не уступала по общей численности населения самой Сотуте (3300 человек). Общая территория провинции составляла в канун конкисты около 2000 кв. км, а население — до 30 тыс. человек 818 .

Очень важные сведения о внутренней структуре государств юкатанских майя приводит со слов конкистадоров испанский хронист Ф.Овьедо. Он дает термин «cabecera de la provincia», т.е. «столица провинции (государства)», часто упоминает расстояния, пройденные испанцами между двумя ближайшими крупными населенными пунктами, и каждый раз эта цифра составляет в среднем 2–3 лиги, т.е. 10–15 км 819 .

Ф.Овьедо далее указывает, что в каждую провинцию, помимо метрополии, входил ряд других меньших по величине городков и селений, образующих подчиненную столице округу. «… И это селение, или город, — пишет он о Чуаке, — называется Чуака и все окружающие его земли принадлежат его правителям и горожанам и торговцам… и окрестные поселения являются подданными этой республики, или города Чуака» 820 .

К моменту испанского завоевания у юго-восточной оконечности полуострова Юкатан, в бассейне р. Канделария, находилось большое и процветающее государство Акалан (Асаlan), созданное индейцами майя-чонталь где-то в начале постклассического периода .

Провинция Акалан состояла из столичного города Ицамканак и 76 подвластных ему городков и селений. В Ицамканаке находился двор правителя государства, храмы важнейших богов и 900–1000 «добротных домов из камня». Город был разделен на 4 квартала (pueblo), имевшие собственные имена Тацунум (Tatzunum), Атапан (Atapan), Чабте (Chabte) и Тасакто (Tazacto), собственных богов-покровителей и их храмы. Правитель государства — Пашболонача имел свой храм и своего бога-патрона, видимо являвшегося одновременно и верховным божеством всего местного пантеона (бог Кукулькан) 821. Когда отряд Кортеса приблизился к Ицамканаку в 1524 г., то правитель города немедленно созвал экстренный совет из знатных сановников — глав четырех кварталов своей столицы, «поскольку ни одного крупного дела нельзя было решить без того, чтобы не сообщить об этом упомянутым знатным людям…» 822 .

Город Потончан (штат Табаско), на южном побережье Мексиканского залива, — столица еще одной провинции майя-чонталь. Город был обнесен палисадом из толстых вертикально врытых в землю бревен с острыми верхушками и в случае необходимости мог выставить многотысячную армию воинов 823. Потончан занимал довольно значительную площадь, так как его дома были отделены друг от друга огородами и садами. Многие из жилищ имели значительные размеры, поскольку здесь, как и на Юкатане, в каждом домохозяйстве обитал большесемейный коллектив. Центральную площадь города окружали пирамидальные храмы, дворец правителя, жилища жрецов 824 .

В глубине девственных лесов Северной Гватемалы, на озере Петен-Ица и в прилегающих районах, вплоть до конца XVII в. существовало государство майя-ицев, столицей которого был островной город Тайясаль. В ном находился двор правителя государства из рода Канека и свыше двух десятков храмов и святилищ. Столица (Тайясаль) разделялась на 22 «района», имевшие особые названия по имени своих начальников. Кроме этого большого Ibid., р. 61–70 .

Ibid., р. 13–101 .

Oviedo у Valds F.G., 1853, t. III, р. 227–230 .

Ibid., р. 230 .

Scholes F. and Roys R., 1948, p. 52–56 .

Ibid, p. 37 .

Ibidem .

Ximenez F., 1929–1931, lib. 2, p. 37 .

острова, в государстве ицев было еще 4 других, меньших по размерам (с таким же делением на 22 «района»), и ряд владений по берегам озера и на значительном удалении от него 825 .

Всего, по сведениям монаха Авенданьо (1695–1696 гг.), здесь насчитывалось 24–25 тыс .

человек 826 .

В случае необходимости ицы могли выставить до 10 000 воинов, т.е. практически все взрослое мужское население провинции. Если принять этих воинов за общего населения Петен-Ицы, то оно составит в целом до 40 тыс. 827 Другие авторы называют еще большие цифры. Так, монахи Орбита и Фуэнсалида, побывавшие в Тайясале в 1618 г., считали, что в провинции Петен-Ица насчитывалось в общей сложности до 150 тыс. человек 828. Испанский хронист Хуан де Вильягутьерре Сото-Майор говорил о «80 тысячах вассалов» правителя Тайясаля 829. По подсчетам другого испанского автора конца XVII в. — Ф.Элорсы-и-Рады, в провинции Петен-Ица насчитывалось в то время около 25 тыс. жителей 830 .

Мне представляется, что наиболее достоверные расчеты дает все-таки общая численность воинов-ицев (около 10 тыс. человек) или от всего населения провинции. Мы не знаем и точных размеров территории этой провинции. Известно лишь, что в царство Канека входили большие и малые острова озера Петен-Ица (общая площадь менее 50 кв. км) и земли и селения (до 9) по его берегам, часть из которых была удалена на восток от озера до 4 лиг, или до 22 км 831. Южнее озера находились владения заклятых врагов ицев — индейцев манчечоль. Насколько далеко тянулись границы провинции на запад и на север, сказать трудно за неимением данных .

Во всяком случае, общая территория «провинции» вряд ли превышала несколько сотен квадратных километров .

В структурном отношении государство ицев состояло из островной столицы (cabecera) Тайясаля, четырех подразделений «провинции» и 9 подчиненных селений по берегам озера. Интересно отметить, что такое четырехчленное деление характерно и для структуры столичных городов юкатанских майя в X–XVI вв. н.э.: четыре «подразделения» (исп .

parcialidad), или четыре «квартала» (исп. barrios, майяск. — cuchteel, tzucul, china), имели Чичен-Ица, Майяпан, Ицамканак, Исамаль 832. Не менее любопытно, что в случае с Ицамканаком — столицей государства Акалан — его четыре «подразделения» — «квартала» названы испанским термином «pueblo», который в ранних документах и хрониках служит эквивалентом понятию «город» и «территориальная община» 833. Судя по описанию древнего праздника Вайеяб, у юкатанских майя в XVI в. четырехчленное деление имели и сравнительно небольшие селения (или сельские общины) 834. Однако если речь идет о крупном, столичном центре, то там «квартал» («большой квартал»), обозначенный как «barrio» или «parcialidad» был аналогичен крупной территориальной общине («pueblo»), разделявшейся, в свою очередь, на более мелкие кварталы, соответствующие сельским общинам 835 .

По своим размерам и численности населения «провинция» Петен-Ица полностью соответствует показателям среднего города-государства, наподобие тех, что известны нам по материалам Центральной Мексики X–XVI вв. 836 Столичный город Тайясаль был разделен на 22 «района» (districts), «в виде небольших селений, каждое из которых имело своего вождя Means P.A., 1917, p. 19–22 .

Ibidem .

Morley S.G., 1938, vol. I, p. 59 .

Means P.A., 1917, p. 58 .

Morley S.G., 1938, vol. I, p. 50 .

Elorza y Rada F., 1930, p. 40 .

Morley S.G,, 1938, vol. I, p. 68 .

Coe M.D., 1965, p. 108, 109 .

Scholes F. and Roys R., 1948 .

Сое M.D., 1965, p. 99–103 .

Ibid., p. 107 .

Means P.A., 1917, p. 19–22 .

для жертвоприношений их идолам» 837, собственное имя (видимо, совпадающее с именем этого вождя) и свой храм с богом-покровителем…Причем один из «районов» носил имя правителя государства Ахканека 838. Совершенно очевидно, что перед нами территориальноадминистративная единица (видимо, с какими-то пережитками родовых связей), очень напоминающая ацтекскую сельскую общину-«кальпулли» (calpulli) 839 .

В свою очередь, такой «район»-община состоял, видимо, из ряда патриархальных большесемейных домовладений, так как, по сообщению испанских хронистов, в Тайясале каждый дом содержал «полный набор родственников, как бы велик он ни был» 840 .

Подобную же структуру имели и остальные четыре «подразделения» государства ицев .

Известно, что остров, на котором находилась столица ицев — Тайясаль, был укреплен самой природой, будучи отделен от берега несколькими километрами водного пространства .

Однако местные жители возвели по берегам острова рвы, облицованные камнем, и каменные стены 841. Остров был весь застроен жилищами. Улиц не было. Помимо домов, здесь имелось свыше двух десятков храмов (включая храм царских предков) и дворец правителя государства — Канека 842 .

По подсчетам современных исследователей, общая площадь «Большого Петена» — острова, на котором находилась столица ицев, составляла 500 м длины и 250 ширины, т.е .

125 000 кв. м, или же 12,5 га 843. У нас нет точных данных о численности населения Тайясаля .

Правда, в 1618 г. монах Бартоломе де Фуэнсалида, побывав на главном острове ицев, упомянул о 200 домах. Эрик Томпсон предполагает, что речь идет здесь только о большесемейных домовладениях, каждое из которых состояло в среднем из 15 человек. В таком случае население столицы майя-ицев будет равно примерно 3000 человек 844, а средняя его плотность достигнет внушительной цифры — 240 человек на 1 га. К этому нужно еще добавить обитателей дворцового комплекса и многочисленных жрецов с их слугами и подчиненными — в целом, видимо, не менее 1000 человек. Таким образом, общее население острова составит до 4000 жителей .

Известно, что границы между провинциями служили предметом особой заботы со стороны местных правителей. Они периодически совершали обходы границ своих владений, отмечая их либо специальными искусственными знаками (пирамидами из камней, деревянными крестами и т.д.), либо по наиболее заметным природным ориентирам (отдельная скала, источник, пещера, одинокое большое дерево и т.д.). Для охраны границ выделялась специальная стража. На оригинальных картах доиспанского происхождения были тщательно нанесены все города и селения каждой провинции вместе с ее землями 845 .

Часто одну провинцию от другой отделяли «буферные», слабо населенные зоны: обширное болото, безводная каменистая пустыня, «полоса безлюдного леса» 846 .

Правители провинций в сопровождении свиты из знатных лиц и стражников регулярно проверяли целость рубежей своих владений. Но это отнюдь не означает, что они обладали правом верховной собственности на всю землю государства. Действительными собственниками большей части земель выступали территориальные (городские и сельские) общины в лице городов и селений. В 1557 г. правители и знать многих провинций Юкатана собрались в Мани и заключили там специальный договор о разграничении земель. «Там собрались они, — гласит индейский документ XVI в., — и обсудили как целесообразнее отметить граElorza у Rada F., 1930, p. 39 .

Means P.A., 1917, p. 19 .

Katz F., 1966, p. 117–123 .

Villagutierre Soto-Mayor J., 1933, p. 382 .

Ibid., p. 353 .

Ibid., p. 382, 386 .

Haviland W.A., 1970, p. 33 .

Thompson J.E.S., 1970, p. 65 .

Villa Rojas A., 1961, p. 24; Roys R.L., 1943, p. 180–193 .

Roys R.L., 1943, p. 184 .

ницы, фиксируя углы и помещая кресты по краям полей селений их подданных, для каждого селения отдельно (курсив мой. — В.Г.)…» 847. Со своей стороны, Гаспар Антонио Чи — потомок правящей династии из Мани, подчеркивал, что «земли были общими, и поэтому между крупными селениями (pueblo — город, крупное селение, территориальная община) не было границ или межевых знаков, которые бы их делили, хотя таковые имелись между провинциями…» 848 .

Однако, судя по земельным документам второй половины XVI в., можно утверждать, что территория каждой провинции представляла собой политическую и географическую общность, подразделяясь на более мелкие деления — земли городов и селений (pueblos) 849, т.е. территориальных общин .

Что касается внутренней структуры каждой такой общины (pueblo), то обычно она состояла из собственно города, служившего центром, столицей (cabecera) данной области, и, кроме того, из ряда небольших селений и деревушек, разбросанных вокруг маисовых полей .

В деревне или селении жили члены одного или нескольких патриархальных родов. Есть сведения о том, что в некоторых случаях эти деревушки были сгруппированы (объединены) в «подразделения», или «кварталы», т.е. единицы, весьма похожие на сельские общины ацтеков — «кальпулли» 850 .

Еще заметнее выступает это деление на «кварталы» (barrios) или «подразделения»

(parcialidades), на примере крупных селений и городов юкатанских майя .

Первым обратил на это внимание еще в 30-х годах нашего века Р.Л.Ройс, сопоставивший четырехчленное (квартальное) деление Майяпана и ацтекского Теночтитлана 851 .

Аналогичное деление города на 4 района существовало также в Ицамканаке (Акалан), причем в документе на языке майя-чонталь приводится и местный термин для обозначения таких делений — «цукуль» (tzucul). Каждое из них имело свое название, своего богапокровителя (боги Икчуа, Иш Чель, Табай и Кабтанилькаль), свой храм и своего предводителя, главу квартала, входящего в совет при правителе государства. Таким образом, здесь тоже налицо полная аналогия структуре Теночтитлана, причем, по мнению Ф.Шоульса и Р.Ройса, эти деления Ицамканака имели не только религиозное, но и административное и военное значение 852 .

Отчетливые следы общинной организации типа ацтекской «кальпулли» отмечены и у современных групп майя-цоциль, живущих в горах штата Чиапас, в Мексике 853 .

Во всех названных выше случаях у ацтеков, ицев, чонталей и цоцилей общинные подразделения (превращавшиеся в городских условиях в «кварталы») типа «кальпулли» всегда выступают в качестве собственников своих земельных владений, с четко определенными границами («con terminos conocidos»). А это заставляет предполагать, что нечто подобное было свойственно и для «подразделений», или «кварталов» (tzucul, cuchteel), городов майя до прихода испанцев и на самом Юкатане 854. Каждый из «кварталов» (подразделений») возглавлялся специальным должностным лицом — «ах кучкабом» (ah cuchcab), термин соответствующий испанским понятиям «рехидор» (regidor) и «принципал» (principal) — городской судья. Видимо, каждый квартал обладал известной самостоятельностью, поскольку его глава мог наложить на любое решение вето в городском совете. Кварталы, как правило, имели своего особого бога-покровителя (и соответственно его храм), свое название, а в случае военных действий выставляли отдельные отряды воинов. Накануне конкисты на Юкатане, как и в Центральной Мексике, получила распространение 4 квартальная система разделения города .

Ibid., p. 185 .

Villa Rojas A., 1961, p. 27 .

Ibid., p. 26 .

Ibid., p. 28 .

Roys R.L., 1933, p. 195 .

Scholes F. and Roys R., 1948, p. 56 .

Villa Rojas A., 1964, p. 322–331 .

Ibid., 1961, p. 34 .

Таким образом, город у индейцев майя — это как бы проекция внутренней структуры идеальной общины или племени, состоящих из 4 фратрий, или 4 групп родов. Однако в действительности — это лишь далекий отголосок былых родоплеменных отношений. Из налогового списка 1594 г. по Юкатану мы знаем, что одни и те же группы были распространены в различных кварталах одного и того же города. В XVI в. население каждой городской общины (pueblo) на Юкатане делилось на 2–4 «квартала» (barrios). Вряд ли внутри них можно найти следы эндогамии, поскольку, если судить по распространению патронимии (имен патриархальных родов), они не концентрировались в одном месте, а встречались в разных кварталах 855. Главы «кварталов» (подразделений городской, территориальной общины), так же как и главы сельских общин, распределяли общинные земли среди глав большесемейных коллективов, выступавших в форме патрилокальных родов .

Этнографические наблюдения среди индейцев майя-цоциль, во многом сохранивших традиционные формы социальной организации, позволяют воссоздать следующую картину .

В районе Синакантан (штат Чиапас, Мексика), например, имеется один муниципальный центр, обозначенный местным термином «хктеклум» (hkteclum) — «моя истинная земля» и 15 разбросанных вокруг него деревень (parajes). В каждой деревне проживает от 120 до 1227 жителей. Деревня состоит из «домашних групп» (родственников, живущих в одном жилом комплексе), эквивалентных патрилокальным большим семьям. Практически — это один-три жилых однокомнатных дома, плюс подсобные постройки, сгруппированные вокруг внутреннего прямоугольного дворика и обнесенные стеной 856 .

Несмотря на четырехвековое воздействие европейской культуры, майя-цоциль в основном сохранили и основы своей древней социально-экономической организации в виде сельской общины-«кальпуль» (calpul) .

В муниципальном районе Чальчихунтан имеется пять общин-«кальпуль». Каждая из них состоит из определенного числа экзогамных патрилинейных родов. Земли рода принадлежат общине, поскольку в случае смерти или ухода всех членов рода земли их распределяются среди оставшихся общинников. Ни одна семья не владеет землей вне рамок общины .

Местные имена, которые обозначают роды, считаются принадлежащими к определенной общине-кальпуль и отождествляются с конкретными деревнями (parajes). Каждая община имеет свой набор должностных лиц, исполняющих юридические, политические и религиозные функции. Обычно члены общины выбирают этих людей среди пожилых мужчин 857 .

О наличии большесемейных патрилокальных коллективов среди майя Юкатана накануне испанского завоевания свидетельствуют письменные источники. Так, налоговый список 1549 г. приводит для острова Косумель только 220 налогоплательщиков-мужчин, бывших, вероятно, главами семей, так как общее население острова составляло тогда 1100 человек .

Согласно переписи 1570 г., здесь каждый дом содержал, кроме главы семьи и его жены, еще от одной до семи других женатых пар. Причем это явление, видимо, было широко распространено на Юкатане в XVI в. В 1548 г. монах Лоренсо де Бьенвенида писал испанскому принцу (впоследствии королю — Филиппу II): «Знайте же, Ваше Высочество, что в этой стране едва ли найдешь дом, в котором живет лишь один домовладелец (vecino). Напротив, в каждом доме находится 2, 3, 4, 6 и даже больше женатых пар и среди них имеется “глава семьи“ (paterfamilias), который является главой дома» 858 .

Из налогового списка 1569 г. для Акалана-Тишчеля видно, что в доме наследника бывшего правителя этого индейского государства — дона Пабло — жило 8 семей. В 1541 г. в Табаско испанский чиновник А.Лопес переселил из одной деревни в другую жителей 3 домов майя-чонталь, среди которых находилось 10 взрослых мужчин 859 .

Roys R.L., 1957, p. 74, 75 .

Vogt E., 1970, p. 2–32 .

Villa Rojas A., 1964, p. 322 .

Roys R., Scholes F. and Adams E., 1940, p. 7, 8 .

Scholes F. and Roys R., 1948, p. 470 .

Эти данные весьма важны для всех демографических расчетов, связанных с майя. Что касается особенностей планировки городов и селений юкатанских майя накануне конкисты, то Диего де Ланда пишет об этом следующее: «Их поселение были такого характера, в середине селения находились храмы с красивыми площадями, вокруг храмов были дома сеньоров и жрецов и затем людей наиболее богатых и почитаемых, а на окраине селения находились дома людей наиболее низших .

Они жили так скученно, боясь врагов, которые брали их в плен, и только во время войн с испанцами они рассеялись по лесам» 860 .

Вопреки широко распространенному мнению о разбросанном характере поселений и городов майя на протяжении всей их истории есть прямые данные и о наличии скученной, плотной застройки. В городе Чьяпа (мекс. штат Чиапас) конкистадоры, среди которых был и летописец Берналь Диас, увидели следующую картину: «Затем… вступили мы в этот город (Чьяпа. — В.Г.), и когда мы прибыли в наиболее населенную его часть, где находились их крупные храмы и святилища, дома стояли там так тесно, что нам негде было и повернуться…» 861 .

В отношении же численности населения городов майя в начале конкисты мы располагаем весьма скудными сведениями испанских хроник. Фернандес де Овьедо и Вальдес упоминает на восточном побережье Юкатана в момент высадки там экспедиции Монтехо селения из 500–1000 домов. Селение Кониль имело 5000 домов. Город Чуака раскинулся на территории, которую пешеходу можно пересечь лишь за день пути 862 .

В Ицамканаке — столице государства Акалан — насчитывалось к моменту прихода испанцев до 900–1000 домов, «весьма хороших, из камня, покрытых белой штукатуркой, и с лиственными крышами; большинство их принадлежало знатным людям» 863 .

В городе Чампотоне конкистадоров встречали «более 15 тысяч человек» (видимо, все взрослое мужское население города. — В.Г.) и здесь насчитывалось до 8000 домов из камня, крытых соломой и окруженных каменной стеной и глубоким рвом 864 .

В городе Четумаль — столице провинции Четумаль, на юго-восточном побережье Юкатана, — имелось около 2000 домов. По подсчетам этнографов, средняя семья индейцевмайя, жившая в одном отдельном доме, насчитывала 5–6 человек. Эти данные (приложив их к числу домов) можно использовать для общего подсчета размеров населения в данном городе. В таком случае мы имеем для Четумаля 10–12 тыс. жителей, Чампотона — 40–48 тыс., Ицамканака — 5–6 тыс., Кониля — 25–30 тыс. и т.д .

Судя по старым словарям (майя-испанским и испано-майяским), в XVI в. юкатанские майя употребляли для обозначения любого постоянно существующего населенного пункта — от крохотной деревушки до многолюдного города — один и тот же термине «ках»

(cah), означающий «селение». Иногда в словаре из Мотуля для обозначения понятия «город»

используется термин «нох ках» (noh cah) — «большое селение», а для деревушки — «чанчан ках» (chanchan cah) — «малое селение». Сравнительно поздно появилось и слово «ич паа»

(ich раа) — «крепость», «укрепленное место» (буквально «внутри ограды, внутри стен») 865 .

Следовательно, как и на Древнем Востоке, у майя в доиспанскую эпоху не существовало еще терминологического противопоставления понятий: «город» и «деревня». Во всяком случае, мы определенно можем отнести пока к числу «городов» только населенные пункты, где, по сообщениям письменных источников, находились резиденции («циновка ягуара» — трон) правителей больших или малых государственных образований. Возможно, что на Юкатане постклассического периода эти города-столицы в значительной мере совпадали со списком селений, где, согласно древним авторам, регулярно возводились каменные стелы в честь Ланда Д. де, 1955, с. 133 .

Diaz del Castillo В., 1963, t. II, p. 207 .

Oviedo у Valds G.F., 1853, t. Ill, p. 227–230 .

Ibid., p. 242 .

Ibid., p. 243, 244 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 173, 181, 189, 197 .

окончания «двадцатилетий»: Оцмаль, Сисаль, К’анкаба и другие, всего 8 пунктов 866. Однако большинство из них, к сожалению, не отождествлено с современной географической картой .

Кроме того, и список этот явно неполон, так как туда не включены такие крупные столичные центры, как Ушмаль, Чичен-Ица, Майяпан, Тулум, где стелы тоже возводились, что доказано археологическими исследованиями 867 .

Завершая рассмотрение вопросов, связанных с городами юкатанских майя в X– XVI вв. н.э., мне хотелось бы остановиться на характеристике Майяпана — города, который не только нашел отражение в письменных источниках, но и был детально изучен в 50-х годах археологами США (экспедиция Института Карнеги). Судя по сообщениям испанских и индейских хроник кануна конкисты, в XIII–XV вв. н.э. Майяпан служил столицей довольно крупного территориально-политического образования, состоявшего, помимо самой метрополии и ее округи, из владений нескольких зависимых от Майяпана городов-государств. В XV в. в результате внутренних неурядиц и волнений город был разгромлен восставшими и пришел в запустение (1441–1461 гг.). Испанские завоеватели застали на месте Майяпана лишь руины. В исторической традиции майя основание города приписывается легендарному Кукулькану — «Пернатому Змею», тольтекскому завоевателю Юкатана (X в.). «Этот Кукулькан, договорившись с местными сеньорами… — пишет Диего де Ланда, — занялся основанием другого города, где он и они могли бы жить и где сосредоточились бы все дела и торговля (курсив мой. — В.Г.), Для этого они выбрали очень хорошее место в 8 лигах дальше в глубь страны от современной Мериды и в 15 или 16 лигах от моря. Они окружили его очень толстой стеной из сухого камня, оставив только двое тесаных ворот… В середине этой ограды они построили свои храмы и наибольший, подобный храму в Чичен-Ице, назвали Кукулькан… Внутри этой ограды они построили дома только для сеньоров…» 868 Город, однако, не кончался сразу же за пределами своих стен: вокруг него существовали, по-видимому, густонаселенные пригороды. «Майяпан был опустошен горцами-чужеземцами, — говорится в книгах „Чилам Балам“, — были опустошены пригороды (tancah — „перед городом“, „вне города“. — В.Г.) Майяпана» 869 .

«Ранее, — отмечает испанский хронист Лопес де Когольюдо, — Юкатан находился во власти одного верховного правителя и царя и таким образом управлялся монархическим правительством; и тогда вся эта земля называлась Майяпан по имени главного города, где правитель имел свой двор…» 870 Любопытно, что и в дальнейшем на Юкатане название столицы, где жил правитель, зачастую определяло и название всего государства (Мани, Сотута и др.). Много интересного дали и археологические исследования в Майяпанt. Наличие массивной каменной стены вокруг города и открытый характер местности (известняковая равнина) позволили достаточно точно определить внешние границы Майяпана и нанести на карту все видимые на поверхности руины .

Общая длина стен, окружающих Майяпан, составляет 9 км. В них прорублено двенадцать ворот. Эти внушительные укрепления обрамляют огромный овал площадью в 4,2 кв. км. Примерно посредине его находится компактный ритуально-административный центр, занимающий площадь около 6,4 га (1,5% площади города) и состоящий примерно из 100 крупных каменных зданий. Он тщательно спланирован в виде четырехугольника точно по странам света вокруг главного городского храма — «Эль Кастильо» и отделен от остальной части города невысокой каменной стеной. Таким образом, теперь получают объяснение и весьма странные на первый взгляд слова Диего де Ланды о том, что стенами были обнесены только дома сеньоров и храмы, а простолюдины жили только за пределами города. Повидимому, Майяпан действительно ограждался стенами дважды: одна степа малая — вокруг ритуально-административного центра, а другая (внешняя) — вокруг всего города, включая и Там же, с. 70 .

Pollock Н., Roys R., Proskouriakoff Т., Smith А., 1962, р. 132–136, fig. 12 .

Ланда Д. де, 1955, с. 113 .

Кнорозов Ю. В., 1963, с. 61 .

Cogolludo L. de, 1954, lib. 4, cap. 3 .

жилые кварталы. Ритуальные, административные и общественные сооружения составляют не более 3,5% (140 шт.) от общего числа зданий, выявленных в Майяпане .

Помимо основной группы монументальных построек в центре города, за пределами «теменоса» выделены еще 4 периферийные ритуально-административные группы: одна в северо-восточной части города (11 построек); другая — к югу от сенота Котон (4 постройки);

третья — у северной стены, в квадрате «Е» (5 зданий), и четвертая — на полпути между северной и южной сторонами города, в квадрате «Q» (3 здания) 871. Подавляющая часть построек, выявленных в Майяпане, является жилыми домами. Обычно они группируются по 2–4 здания вокруг небольших прямоугольных двориков. И в большинстве случаев каждая из таких миниатюрных групп жилых построек ограждена низкой стеной из грубого камня, обрамлявшей, по-видимому, участок отдельного домовладения большесемейного коллектива 872 .

Храмы и общественные сооружения такими стенами никогда не окружались. Многие дворики внутри таких оградок достаточно велики (от 500 до 1500 кв. м) и расположены на земле, годной для выращивания фруктовых деревьев и возделывания огородов. Интересно, что жилые комплексы Майяпана даже внешне очень похожи на современные домовладения юкатанских индейцев-майя. Наличие в обоих случаях обнесенных стеной участков вокруг домов говорит о том, что этот обычай появился на Юкатане задолго до прихода европейских завоевателей 873 .

Наблюдается также и значительное сходство между планировкой и внешним видом жилых комплексов современных майя с группами домов в древнем Майяпане. Хотя сейчас индейские дома имеют на Юкатане овальную, а но прямоугольную в плане форму и одну комнату, их общее размещение в группе (домовладении) аналогично майяпанской практике 874 .

Общее число построек, выявленных в Майяпане составляет приблизительно 4140. Из них ритуально-административных — 140, жилых и бытовых — 4000. Внутри городских стен находилось 3875 жилых зданий, а снаружи — 125. Плотность застройки была различной, но имела тенденцию возрастать по мере приближения к «священному кварталу» в центре города. Там же, в центре находились и почти все сеноты — карстовые колодцы с водой .

Жилища простых горожан — это обычно двухкомнатные дома из дерева и глины с лиственной крышей, стоящие на низкой каменной платформе. Только полы и нижняя часть стен возводилась из камня. Примерно 50 домов, объединенных в 30 групп, наверняка принадлежали персонажам высокого ранга. Стены у этих зданий — целиком каменные, плоская крыша покоится на деревянных балках и каменных столбах. Внутри — несколько комнат, в том числе семейное святилище Все эти крупные постройки расположены в самом центре Майяпана 875 .

Дома остальных горожан были хаотично разбросаны по всей площади города, без какой-либо видимости порядка. Правда, как отдельные постройки, так и группы их всегда ориентированы точно по странам света, чаще — фасадом на восток, север и юг, и очень редко — на запад. Единственными проходами через жилые районы служили извилистые промежутки между стенами домовых участков 876 .

По подсчетам авторов раскопок, в Майяпане жило в XV в. до 11–12 тыс. человек .

Комплекс крупных каменных резиденций в центре города (6 зданий: R-85–90), по предположению исследователей, является «дворцом» правителя Майяпана или какого-нибудь знатного сановника. «Дворцами» же считаются постройки и двух других групп: R-95–99 и Z-102– 108 877 .

Pollock H., Roys R., Proskouriakoff Т., Smith A., 1962, p. 204, 205 .

Bullard W.R., 1952, p. 37, 38 .

Bullard W.R., 1954, p. 246 .

Pollock H., Roys R., Proskouriakoff Т., Smith A., 1962, p. 212 .

Ibid., p. 205–211 .

Ibid., p. 265 .

Ibid., p. 206 .

Образцы домовых участков из Майяпана В Майяпане обнаружены три мощенных камнем дороги-дамбы («сакбе»). Крупнейшая из них ведет от построек «дворца» R-95–99 к группе Q-50 878 .

К сожалению, в данном случае не удалось выявить каких-либо внутренних территориально-административных делений в пределах города, наподобие «кварталов» и «районов»

ацтекской столицы. Правда, наличие в Майяпане, помимо главного ритуальноадминистративного центра, четырех других ритуально-административных групп меньшей величины и значения, возможно, служит косвенным указанием на его 4-квартальное деление, столь распространенное у майя в постклассический период (X–XVI вв.). На это имеется прямое указание письменных источников: «В 1 год двадцатилетия 1 Владыки ушел халач-виник Тутуль (Шив) вместе с батабами селений и четырьмя отрядами страны» (yetel can tzuccul cabobe» — здесь майяское can tzuccul является синонимом испанскому термину «квартал», Ibid., p. 209 .

«подразделение») 879. Не исключено, что имена четырех «стражей ворот» Майяпана, приводимые в книгах Чилам Балам — Сулим Чан (западные ворота), Нават (южные), Ковох (восточные) и Ах Эк’ (северные) 880, относятся как раз к главам четырех «подразделений», или «больших кварталов», города, и что термин «страж ворот» эквивалентен здесь уже упоминавшейся должности «ах куч каба» .

ОБЩЕСТВО ЮКАТАНСКИХ МАЙЯ В X–XVI ВВ. Н.Э .

Как уже отмечалось, каждое государство, или провинция, юкатанских майя управлялось халач-виником («halach uinic» — майяск. «настоящий человек»). Должность его была наследственной и передавалась от отца к сыну 881 или (во всяком случае по мужской линии) в рамках одного рода. Диего де Ланда сообщает, что правители династии Чель из «провинции»

Ах Кин Чель имели одновременно и «жреческое достоинство» 882. В словаре Мотуль термин «халач-виник» переводится как «епископ, верховный судья, губернатор или правитель, и комисарио» (вид инспектора по религиозным канонам. — В.Г.) 883. Следовательно, «халачвиник» соединял в своих руках как чисто светские, так и формально религиозные функции, хотя вопросы культа находились практически в ведении верховного жреца. Власть правителя была довольно велика. Он играл ведущую роль в осуществлении внешней и внутренней политики своего государства, был верховным судьей и главнокомандующим армии. Мы располагаем прямым указанием индейца Гаспара Антонио Чи на то, что власть правителя была практически абсолютной. «Правители, — пишет он, — имели абсолютную власть в пределах своих владений и осуществляли ее в довольно жесткой форме…» 884 Некоторые из «халачвиников» имели также титул «ахав» («владеющий участком»), который переводится в словаре Мотуль как «царь, император, монарх». В колониальную эпоху майя называли так короля Испании. Накануне конкисты титул «ахав» носили по крайней мере правители трех юкатанских «провинций»: Ахав Печ, Ахав Чель и Ахав Коком 885 .

Экономической опорой власти правителя служили его собственные, «царские» земли, обрабатываемые рабами и разного рода зависимыми людьми 886. Есть прямое указание о наличии собственных возделанных земель у царского дома Кокомов, правившего в Майяпане 887. Кроме того, правитель систематически получал с подвластных ему селений дань в виде различных сельскохозяйственных продуктов. О размерах этой дани существуют самые противоречивые точки зрения. Так, согласно Лопесу де Когольюдо, ежегодная дань властителям Майяпана состояла из небольшого числа хлопчатобумажных плащей, домашней птицы, какао (в тех местах, где его выращивали) и каучука, и «все требуемое было очень невелико по размерам» 888. То же самое пишет и Гаспар Антонио Чи: «И дань, которую они ему (Тутуль Шиву, правителю Мани. — В.Г.) давали, была не более чем разновидностью их признательности; она состояла из одной домашней птицы в год и немного маиса в пору сбора урожая, а также меда и некоторых одежд из хлопка — все в очень ограниченном размере и почти добровольно» 889 .

Однако вряд ли эта идиллическая картина соответствовала действительности. В одном из испанских документов XVI в., посвященном образу жизни юкатанских майя до европейского завоевания, мы читаем следующее: «И этим упомянутым правителям они повиноваКнорозов Ю.В., 1963, с. 69 .

Там же, с. 73 .

Ланда Д. де, 1955, с. 140 .

Там же, с. 128 .

Roys R.L., 1943, р. 60 .

Tozzer А.М., 1941, р. 231 .

Roys R.L., 1967, р. 189 .

Roys R.L., 1965, р. 669 .

Tozzer A.M., 1941, р. 216 .

Means Р.А., 1917, р. 12 .

The Historical Recollection of G.A.Chi, 1952, p. 32, 33 .

лись и платили дань в виде плащей и индеек, маиса, фасоли и… рабов. Того, кто не давал правителю полагающуюся ему дань, он приказывал принести в жертву…» 890 .

В свою очередь, Диего де Ланда отмечает, что «все население делало посевы» для правителя, видимо, со специального, имевшегося в каждом селении «царского» участка, а собранный урожай шел на нужды царского дома. «Когда была дичь или рыба или когда приносили соль, всегда давали часть сеньору…» 891 Общинники обязаны были также построить каждому правителю новый дом и следить за его состоянием, ремонтируя в случае нужды 892 .

Таким образом, даже эти далеко не полные сведения позволяют судить о методах эксплуатации «халач-виником» подвластного ему населения .

«Некогда вся эта страна, — утверждает Гаспар Антонио Чи, — находилась под властью одного правителя; в те времена, когда царствовали правители Чичен-Ицы и их могущество сохранялось более чем два столетия… Ему (правителю Чичен-Ицы. — В.Г.) платили дань все сановники этой провинции и даже за пределами ее, из Мексики, Гватемалы, Чиапаса… Они слали ему подарки в знак мира и дружбы» 893. К XIII в. могуществу тольтекских династий из Чичен-Ицы приходит конец, а на небосклоне майяской истории все ярче светит новая восходящая звезда — Майяпан. Его династы сумели искусными политическими интригами и твердой десницей за несколько десятилетий укрепить свои позиции, подчинив своей власти значительную часть юкатанских земель .

Новое централизованное государство (mul tepal) сделало своей столицей сильно укрепленный город Майяпан. Майяпанские цари вскоре приняли титул «котекпана» (cotecpan), что означает «находящийся во дворце» 894 .

«Правители Майяпана, — пишет Лопес де Когольюдо, — имели абсолютную власть и строго спрашивали за несоблюдение их приказов» 895 .

Подобно «халач-винику», цари Майяпана объединяли в своих руках высшую светскую и духовную власть, активно участвуя во всякого рода религиозных церемониях и обрядах. По словам одного испанского хрониста, «в древние времена сеньоры Майяпана должны были служить в храмах идолов во время церемоний и празднеств, которые были предписаны для них законом…» 896 У нас нет никаких точных данных о происхождении власти «халач-виников» или правителей единого государства юкатанских майя с центрами в Чичен-Ице и Майяпане .

Среди майя бытовала легенда о божественном происхождении царской власти. В малопонятных пророчествах майяских жрецов, содержащихся в книгах «Чилам Балам», есть ссылки на божественное происхождение важнейших атрибутов власти правителя. «В день 10 Иш, 1 Поп, в его время, в его катун, царствование 5 Ахав. Тогда спустится на землю небесное опахало, небесный букет, букет правителя. Он (5 Ахав. — В.Г.) укажет пальцем на тот день, когда возьмет в свои руки правление. Он объявляет, он сидит прямо, он устраивается прочно у кормила власти, у своей чаши, на своем троне, на своей циновке, на своем сиденье» 897 .

Из всей совокупности имеющихся сейчас исторических свидетельств можно сделать вывод о том, что трон, циновка, опахало, букет и чаша были важнейшими атрибутами власти правителя юкатанских майя. К этому следует добавить еще и скипетр: «Тогда был лишен скипетра Чак Шиб Чак, Сак Шиб Чак был лишен скипетра. Эк’-Йуун Чак был также лишен скипетра» Собственно говоря, перевод майяского термина «канхел» словом «скипетр» — носит чисто условный характер. Ю.В.Кнорозов переводит его как «четыре смены», имея при Relacines de Yucatn, t. 1, 1898, p. 105 .

Ланда Д. де, 1955, с. 140 .

Roys R.L., 1967, p. 75 .

The Historical Recollection of G.A.Chi, 1952, p. 29 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 28 .

Means P.A., 1917, p. 13. \ 83 Ibid., p. 12 .

Roys R.L., 1949, p. 170 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 73 .

этом в виду символ власти четырех номинально сменяющихся правителей 898. Другие исследователи переводя «канхел» как «дракон», «змеиный жезл» и т.д. 899 На рисунке изображающем генеалогическое древо династии Шивов, видимо, представлена одна из таких инсигний царской власти — «канхел» в виде длинной и гибкой рукоятки с головой змеи на конце и опахала или веера в верхней части 900. Точно такие же инсигнии или скипетры изображены в руках пышно одетых людей на фресках из храма Чак Моола в Чичен-Ице 901. Видимо, права Энн Моррис (США), считающая «канхел» постклассических времен выродившейся формой «карликового скипетра» классического периода, т.е. инсигний правителя, известной еще с I тысячелетия н.э. 902 Иногда царский трон изготовлялся в виде фигуры ягуара, а циновка заменялась разостланной шкурой того же свирепого хищника 903 .

Во время отправления различных религиозных ритуалов или изображая каких-либо богов, правители часто пользовались специальными масками, изготовлявшимися из дерева, металлов и камня 904 .

Прижизненный и заупокойный культ правителей, их обожествление — еще одна характерная черта социально-политической жизни юкатанских майя в постклассическое время .

«По мнению индейцев, — пишет Диего Ланда, — с ицами, которые поселились в Чичен-Ице, пришел великий сеньор К’ук’улькан… Говорят, что он был благосклонным, не имел ни жены, ни детей и после своего ухода считался в Мексике одним из их богов, Кецалькоатлем. В Юкатане его также считали богом, так как он был великим правителем… и посвятили ему храм, чтобы в нем справлять ему праздник. И справляла его торжественно вся страна до разрушения Майяпана» 905 .

Свидетельство о наличии царского культа среди древних майя содержится в трудах Гаспара Антонио Чи 906. Четко прослеживается этот культ и по другим письменным источникам 907 .

Знать. Ниже халач-виника стояли по рангу «батабы» (batab) — начальники крупных селений (кроме столичного города, где функции батаба исполнял сам верховный правитель) .

Батабы, многие из которых принадлежали к тому же династическому роду, подчинялись халач-винику и непосредственно назначались им во все крупные селения. Батаб исполнял в своем селении административные, юридические и военные функции. Он председательствовал в городском совете, состоявшем из глав кварталов и наиболее влиятельных и богатых горожан, следил за своевременной уплатой дани правителю, заботился о том, чтобы дома в его селении всегда были в порядке, а земледельческие работы осуществлялись надлежащим образом и в срок. Батаб разбирал обиды и споры, вершил суд, наказывая преступников. Он же был номинально главой местного отряда воинов, хотя фактически военными действиями руководил специальный военачальник — «након» (nacon) 908 .

После прихода испанцев батабов стали называть в официальных документах «касиками» (caciques) .

Известно, что жители селения дани лично батабу не платили, как это было в случае с халач-виником. Однако им вменялось в обязанность «содержать» этого начальника «всем тем, что они сеют и производят» 909 .

Там же, с. 73 .

Roys R.L., 1967, р. 67 .

Morley S.G., 1956, plate 22 .

Roys R.L., 1967, figs. 2–3 .

Ibid., p. 67 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 74, 75, 92 .

Roys R.L., 1949, p. 172–173 .

Ланда Д. де, 1955, с. 112, 113, 189 .

The Historical Recollections of G.A.Chi, 1952, p. 41 .

Cogolludo L. de, 1954, t. 1, p. 355 .

Roys R.L., 1967, p. 191 .

Tozzer A.M., 1941, p. 62, note 292 .

Из других документов мы знаем, что жители селения не только приносили батабу натуральные дары и налоги на его содержание, но и возделывали для его нужд специальный участок размером в 60 «мекатес» (около 2,4 га), собирая и отдавая с него урожай в кладовые батаба. Кроме того, они строили и чинили ему жилище и поочередно присылали для помощи в домашних делах несколько мужчин и женщин 910 .

В целом можно сказать, что должность батаба была наследственной, передаваемой обычно от отца старшему сыну, но поскольку батабов назначал в селение лично халач-виник, любой неугодный ему кандидат мог и не получить желанного поста 911. Для того чтобы еще больше затруднить доступ посторонним в высшие слои иерархии государства и ограничить их лишь кругом избранных, халач-виник в начале каждого 20-летия (катуна) устраивал специальный экзамен для всех батабов селений. Экзамен состоял, судя по источникам, из ответов на вопросы, задаваемые на особом, малопонятном для непосвященных языке («язык Суйюа» — Zuyua), который был известен только узкой группе аристократических родов, ведущих свое происхождение от тольтекских завоевателей 912 .

К числу таких знатных родов Юкатана, имевших несомненную связь с тольтеками, относятся, например, Шивы, Кокомы, Ах Кануль и другие, из рядов которых выходили не только батабы, но и правители государств — халач-виники 913 .

Власть батаба в пределах селения вряд ли можно считать абсолютной, так как он подвергался контролю и влиянию сразу со стороны трех различных сил. Прежде всего, он должен был выполнять все распоряжения халач-виника, который назначил его на этот пост. Затем он вынужден был сотрудничать с местным жрецом, который выступал в качестве его главного советника, а также был предсказателем и служителем культа, оказывая значительное воздействие на умы жителей селения. Кроме того, батаб прислушивался и к голосу членов совета селения, куда входили главы «кварталов» — «ах куч кабы» (ah сuch cab), обладавшие правом вето на любое решение начальника 914. Возможно, что «ах куч кабы» представляли в совете интересы наиболее зажиточных членов общины, поскольку выбирались только из их круга .

Здесь, видимо, уместно будет еще раз вернуться к вопросу об источниках существования как батабов, так и всей майяской знати в целом. Батаб получал от жителей подвластного ему селения все необходимое для жизни — продукты питания, топливо, ткани и т.д. — как в результате предоставления ему части своей продукции, так и путем трудовой повинности (поочередной) в домовладении градоначальника. Кроме того, батаб, скорее всего «по должности» получал в своем селении специальный участок земли «на прокормление», который члены местной общины обрабатывали сообща, а урожай отдавали батабу 915. Но и это не все .

Даже исходя из скудных сведений дошедших до нас источников, есть все основания предполагать, что у батабов и других представителей высшей знати были и свои собственные, наследственные земли 916. Диего де Ланда, упоминает, к примеру, какие-то «наследственные участки» земли, находившиеся в ведении опекунов в период несовершеннолетия отпрысков знатных фамилий: сюда включались не только плантации какао, сады, пасеки и т.д., но и мильпы 917 .

О наличии у высшей знати майя частных земель говорит и приведенный ниже отрывок из «Договора в Мани» (1557 г.). Правители и сановники майя, собравшиеся там вскоре после конкисты заявили: «Настоящим мы объявляем наше истинное показание относительно того, что эта земля не принадлежит рабам, которым мы ее предоставили, чтобы знатные люди могли содержать себя, и что они (рабы. — В.Г.) могут возделывать ее в надлежащее вреRoys R.L., 1967, p. 192 .

Tozzer A.M., 1941, p. 63 .

Roys R.L., 1967, p. 192 .

Ibid., p. 193, 194 .

Ibid., p. 191 .

Roys R.L., 1939, p. 39 .

Sanchez de Aguilar P., 1953, p. 295 .

Ланда Д. де, 1955, с. 147 .

мя. Это — наше истинное показание: никто да не оспорит его…» 918. Одно смутное высказывание из работы испанского хрониста Лопеса де Когольюдо позволяет предполагать, что батабы заставляли общинников — жителей своих селений — расширять участки возделываемой земли с тем, чтобы усилить поборы в пользу халач-виника и в свою тоже. Но простые земледельцы всячески увиливали от этого, возделывая ровно столько, сколько требовалось для надежного обеспечения семьи на год 919 .

Как уже отмечалось, в состав майяской знати входили, помимо халач-виника и батабов, «ах куч кабы» — главы квартальных делений городов и крупных селений. Сюда же следует отнести и военную знать: военачальников-«наконов» и членов аристократических рыцарских орденов типа «ордена ягуаров» 920. Армия (из профессиональных солдат — «хольканов») и ее верхушка служили в руках халач-виника надежным орудием для поддержания своей власти внутри государства. Бернардо де Лисана, хронист XVII в., упоминает о майяском военачальнике с титулом «хунпикток» (hunpictok), что означает в переводе на испанский «капитан, имеющий войско в 8 тыс. „кремней“», или в 8 тыс. копий. «Его должность, — продолжает Б.Лисана, — была самой важной. И эти капитаны служили, чтобы подчинять вассалов и заставлять их содержать (кормить) царя» 921 .

К числу чиновников с полицейскими и судебными функциями относились «ах кулель» (ah kulel) и «тупиль» (tupil) 922. Но они были частью бюрократического аппарата, созданного государством, не будучи членами знатных семей .

В состав знати входили, видимо, и «хольпопы» (holpop) — «владыки циновки» (у майя циновка — символ власти). Точное значение этого титула, правда, остается не совсем ясным. Мы знаем, например, что во время обходов границ своих владений халач-виник составлял свою свиту из особо знатных и богатых сановников. В 1545 г. Начи Кокома — правителя провинции Сотута сопровождали в таком инспекционном походе «хольпоп» Кач, «хольпоп» Тун и «хольпоп» Хау 923. В одном из сообщений о правителе «провинции» ХокабаХумун говорится: «Этот властитель управлял и руководил своим народом в этой провинции с помощью своих касиков, которых они называли «хольпопо» (holpopo)…» 924 .

Жречество. Особую прослойку среди знати майя составляло могущественное жречество. «Имевшие строгую иерархию жрецы (ст. ах’-к’ин) контролировали всю жизнь в государстве. Верховный жрец (ст. ах-ав кан-ул, сокр. ах-ав кан, «страж владыки») был советником правителя, а подвластные ему жрецы селений — советниками местных начальников (ст. батаб). Жрецы указывали время выступления военных отрядов и купеческих караванов .

Они следили за сроками всех работ, в особенности земледельческих, и совершали обряды, связанные с рождением, посвящением, женитьбой и смертью жителей» 925 .

Жрецами становились обычно сыновья самих жрецов или же младшие сыновья знатных семей 926 .

Среди жрецов существовала ярко выраженная специализация. Выделяются жрецыпрорицатели («чиланы»), специалисты по человеческим жертвоприношениям (наконы) и их помощники (чаки). Были просто жрецы, служившие в храмах (ах кин) 927 .

Наиболее полное описание деятельности майяских жрецов мы находим у Ланды .

«Жители Юкатана, — пишет он, — были настолько же внимательны к делам религии, как и управления. Они имели великого жреца, которого называли Ах К’ин Май… что значит „жрец Май“ или „великий жрец Май“. Он был очень уважаем сеньорами; у него не было поRoys R.L., 1943, p. 192 .

Cogolludo L. de, 1954, т. 1, p. 323 .

Roys R.L., 1949, p. 174 .

Lizana B. de, 1893, p. 5 .

Barrera Vasquez A., 1965, p. 35 .

Roys R.L., 1939, p. 425 .

Relacines de Yucatn, т. 1, 1898, p. 90 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 256 .

Thompson J.Е.S., 1970, р. 168 .

Roys R.L., 1940, р. 40 .

местья с индейцами, но сверх приношений ему давали подарки сеньоры, и все жрецы селений платили ему подать. Ему наследовали в его достоинстве сыновья или наиболее близкие родичи. У него был ключ к их наукам, и ими они более всего занимались; они давали советы сеньорам и ответы на их вопросы… Он назначал жрецов в селения, когда их нехватало, испытывая их в науках и церемониях, и поручал им дела их должности, обязывая их быть хорошим примером для народа, снабжал их книгами и отправлял .

Эти жрецы заботились о службе в храмах, обучении своим наукам и писании книг о них .

Они обучали сыновей других жрецов и младших сыновей сеньоров, которых им приводили для этого еще детьми, если замечали, что они склонны к этому занятию .

Науки, которым они обучали, были: счет лет, месяцев и дней, праздники и церемонии, управление их святынями, несчастные дни и времена, способы их предсказания и их пророчества, события, лекарства против болезней, памятники древности, умение читать и писать буквами и знаками, которыми они писали…» 928 .

Некоторые храмы и божества Юкатана пользовались славой далеко за его пределами (например, «святыни» на острове Косумель), и верующие совершали к ним длительные паломничества 929 .

Из сообщения Диего де Ланды мы знаем, что даже у верховного жреца не было своего земельного участка и что он существовал за счет приношений верующих, подарков правителей и подати, получаемой им с жрецов селений. Но откуда же брали средства для существования и для уплаты подати Ах Кин Маю местные жрецы?

Вряд ли здесь могло обойтись только добровольными приношениями самих верующих. Дело в том, что именно жрецы устанавливали характер и объем жертвоприношений для многочисленных майяских богов в надлежащие дни. И всецело от них зависело, чтобы сделать эти «дары» своей паствы как можно более частыми и выгодными для себя. Далеко не случайно «основным видом жертв были различные блюда, которые после поднесения статуям богов доставались жрецам…» 930 .

Известно также, что «часть своих подарков и налогов правители отдавали храмам и для принесения в жертву богам» 931 .

Кроме того, есть (правда, не слишком надежные) указания на то, что в каждом крупном селении для нужд храма выделялся специальный участок земли, обрабатываемый сообща всеми жителями, урожай с которого шел на нужды храма 932 .

Общинники. Свободные общинники составляли, вероятно, большинство населения юкатанских «провинций» XVI в. Они же были и основными производителями государства 933 .

К их числу относились земледельцы, охотники, рыбаки, пчеловоды, носильщики, ремесленники и мелкие торговцы. Этот класс не был, по-видимому, однородным и расслаивался на зажиточную и обедневшую группы, о которых у нас нет, к сожалению, почти никаких данных… В провинции Ах-Кануль на севере Юкатана встречается накануне конкисты термин «айикаль» (ayikal) — «богатый человек», употреблявшийся как титул 934. Томас Лопес Медель — испанский администратор, появившийся на Юкатане всего 10 лет спустя после завоевания полуострова, — упоминает в своем отчете о «бедняках», которые работали на землях правителей и знати, но не были, по-видимому, рабами 935 .

Выше уже отмечалось, что значительная часть возделываемых земель находилась в собственности территориальных общин — городских или сельских. Внутри же общин «пахотная» земля распределялась по наделам среди глав большесемейных патрилокальных колЛанда Д. де, 1955, с. 114–116 .

Roys R., Scholes F. and Adams E., 1940, p. 5 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 257 .

Las Casas В. de, 1967, т. 1, p. 510 .

Sanchez de Aguilar P., 1953, p. 244, 245 .

Кнорозов Ю В., 1975, с. 250 .

Roys R.L., 1943, р. 34 .

Ibidem .

лективов 936. Таким образом, широко распространенное среди ранних испанских авторов утверждение о господстве общинной собственности на землю среди юкатанских майя накануне конкисты (Диего де Ланда, Лопес де Когольюдо, Антонио Эррера, Гаспар Антонио Чи и др.) относится, вероятно, только к мильповым участкам, отвоеванным у тропической сельвы .

В то же время столь же очевидно, что приусадебные участки общинников, плантации какао, рощи и сады фруктовых деревьев находились в частной (индивидуальной) собственности граждан территориальной общины 937. Такие интенсивно возделываемые приусадебные участки, окруженные каменными стенами или изгородями из колючих кустарников, отмечены у юкатанских майя и историками эпохи конкисты, и археологами, изучавшими доиспанские памятники (например, в Майяпане) .

Не были общими и наследственные земли царского дома, частные земли майяской аристократии и т.д .

Да и в пределах всего массива земель, принадлежавших общине, распределение наделов было далеко не равным. Главы сельских общин, различные должностные лица и, конечно, батабы всячески стремились расширить размеры своих участков за счет земель остальных членов общины 938 .

Рабы. Накануне испанского завоевания на Юкатане имелось значительное количество рабов. Основную массу их составляли военнопленные, захваченные во время частых войн между «провинциями» 939. Другим источником рабства было наказание за воровство и за неуплату долга. «Кражу искупали и наказывали обращением в рабство, — пишет Ланда, — хотя бы была очень маленькая кража, и поэтому у них было столько рабов, особенно во время голода…» 940 Бернардо де Лисана уточняет, что в рабство обращали даже за три початка маиса, украденные с чужого поля 941. Дети раба или рабыни, и люди, вступавшие в брак с рабом или рабыней, сами становились рабами 942 .

Многих людей, особенно женщин и детей, похищали и обращали в рабство разбойники и отряды воюющих между собой государств .

Существовала широкая торговля рабами как внутри Юкатана, так и за его пределами .

По словам испанского хрониста Овьедо, на одном из рынков Никарагуа в XVI в. раб стоил 100 бобов какао (1 испанский реал был равен тогда 80–100 бобам какао) 943 .

Мы не имеем точных данных о статусе юкатанского раба. Но в горной Гватемале, в провинции Верапас, хозяин был полным собственником своего раба. «Тот, кто убил или ранил своего раба, — пишет испанский монах Торкемада, — не нес никакого наказания: поскольку они говорят, что раб был его имуществом, его собственностью и он не обязан отчитываться по этому поводу перед кем бы то ни было» 944 .

Можно предполагать, что, хотя участь раба в целом была нелегка, действительное его положение в майяской обществе варьировалось в весьма широких пределах .

Так, из упомянутых выше документов из горной Гватемалы и Юкатана, мы знаем, что часто на царских землях и в наследственных владениях знати трудились женатые рабы 945 .

Последние получали определенный участок для содержания своей семьи, а в обмен обрабатывали остальную часть земель в пользу владельца. В других случаях «женатые рабы», возделывая все, что им предоставил хозяин, платили ему частью (несомненно, весьма значительной) собранного урожая, службой в его доме и снабжением дома дровами и факелами Roys R.L., 1939, p. 28 .

Ibid., p. 40 .

Miles S.W., 1957, p. 771–774 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 250 .

Ланда Д. де, 1955. с. 158 .

Lizana В. de, 1893. р. 41 .

Cogolludo L. de, 1954, т. 1, р. 332 .

Blom F., 1932, р. 545, 546 .

Torquemada J. de, 1969, т. 2, р. 390 .

Las Casas В. de, 1967, т. 1, р. 511 .

для освещения 946. Труд рабов широко использовался в Акалане на плантациях какао. Цари и аристократы держали в своих домах для различных хозяйственных работ женщин-рабынь (приготовление пищи, уборка помещений и т.д.) 947. Использовались для этого и рабымужчины. Причем домашняя работа отнюдь не была легче полевой. Раб исполнял все самые тяжелые виды физического труда. Его плохо кормили и с ним жестоко обращались 948. Для иллюстрации сошлюсь на историю Херонимо де Агиляра — испанца, потерпевшего кораблекрушение в 1511 г. в Атлантике и выброшенного на побережье Юкатана. Там он с несколькими товарищами по несчастью был пленен индейцами-майя и превращен в раба одного из местных правителей .

Работа по дому касика была столь тяжела, что все спутники Агиляра вскоре умерли, не выдержав лишений 949 .

Во время своего четвертого путешествия к берегам Нового Света Колумб встретил там, по словам П.Мартира, вблизи территории майя, две лодки, идущие на веслах лодки, приводимые в движение голыми рабами с веревками на шее 950 .

Особенно часто использовался труд рабов для переноски тяжестей, поскольку в Америке до прихода европейцев не было никаких вьючных животных. Поэтому рабыносильщики — непременная составная часть всех торговых караванов 951 .

Видимо, большая часть рабов принадлежала к хозяйству правителей и знати, имеющих собственные земли. Поскольку и те и другие жили обычно в крупных городах (столицах) государства, то, видимо, и значительная часть связанных с ними рабов проживала в городах. Есть прямые указания в документах майя-чонталь о том, что в провинции Акалан рабы принадлежали только правителю и аристократии 952 .

Однако в «Хронике из Калкини» (Юкатан) упомянуты и частные рабы в домовладениях богатой верхушки общинников, где они использовались, в частности, в качестве носильщиков 953. Число рабов колебалось, судя по этому документу, от 2 до 5 в одном домовладении 954 .

Следует отметить, что положение обедневших общинников у юкатанских майя практически мало чем отличалось от положения рабов. Антонио Эррера, испанский автор XVII в., упоминает в своей работе эпизод, когда майяпанский правитель из династии Кокомов с помощью наемных отрядов из Табаско «терроризировал всю страну и стал превращать в рабов бедных людей» 955. Тот же случай излагает и Ланда: «Он (Коком. — В.Г.) угнетал бедных и многих обратил в рабство…» 956 .

Знаменательно и то, что правители майя отдавали часть своих (царских) земель 957 в аренду «бедным людям» за определенную ренту. Но и часть «женатых рабов» получала из царских имений землю либо в обмен на часть урожая, либо за обязанность постоянно отбывать трудовую повинность на полях и в доме правителя. Таким образом, положение беднейшей части свободного населения зачастую мало чем отличалось от рабской участи, что позволяет их объединять в один класс, удачно названный И.М.Дьяконовым для древневосточного общества «зависимыми работниками рабского типа» 958 .

Ibidem .

Ibidem .

Means P.А., 1917, р. 13 .

Tozzer А.М., 1941. р. 237 .

Ibid., р. 35 .

Sodi D.М., 1964, р. 52 .

Scholes F. and Roys R., 1948, р. 56 .

Sodi D.M., 1964, р. 52 .

Ibidem .

Tozzer А.M., 1941, р. 216 .

Ланда Д. де, 1955, с. 118 .

Las Casas В. de, 1967, т. 1, р. 511 .

Дьяконов И.М., 1971, р. 137 .

Подводя итоги всему сказанному выше, можно сделать вывод о том, что к моменту прихода испанских завоевателей в XVI в. в обществе майя имела место значительная социальная стратификация .

Сами майя четко различали две большие группы населения: простолюдинов (ах’-кех, «общинник», букв. «охотник») и знатных (ал-мехен, букв. «сын отца и матери»). Кроме того, выделялись сословия или группы ремесленников (ах’-чуен), купцов (ах’-полом), воинов (холкан), колдунов (ах’-пул-йах), врачей (ах’-цак), прорицателей (чил-ан), жрецов (ах’-кин). «У них были свои боги покровители и свои праздники» 959 .

Но это вплотную подводит нас к вопросу о классовой структуре майяского общества XVI в. И.М.Дьяконов на основе детального и всестороннего анализа структуры древневосточного общества III–II тысячелетий до н.э.

пришёл к заключению, что оно состояло из трех основных классов:

1. «Класс людей, владеющих (прямо или косвенно) средствами производства, но не занятых производительным трудом и эксплуатирующих труд других» .

2. «Класс людей, владеющих средствами производства и занятых производительным трудом. На древнем Ближнем Востоке III–II тыс. до н.э. к этому классу относились главным образом крестьяне-собственники, являющиеся полноправными членами общин» .

3. «Класс людей не владеющих средствами производства, но занятых производительным трудом. Сюда будут относиться как собственно рабы, стоящие вне традиционной социологической структуры древнего общества, так и несобственно рабы, имеющие свое место в этой структуре, но лишенные всякой собственности на средства производства и, подобно рабам, эксплуатируемые путем применения к ним не экономического принуждения, а прямого насилия…»960 В какой же мере соответствует представленная выше схема классового членения древневосточного общества социальной структуре юкатанских майя постклассического периода?

Известный мексиканский историк и этнограф А.Вилья Рохас отмечает в одной из своих работ, что как в I тысячелетии н.э., так и накануне конкисты общество майя разделялось на три основных класса: знать, плебеи и рабы 961 .

«К первому классу, — подчеркивает А.Вилья Рохас, — люди принадлежали только по рождению (т.е. только отпрыски знатных фамилий, возводившие свое происхождение к богам. — В.Г.); именно по этой причине знать так рьяно пеклась о составлении и фиксации своей генеалогии» 962. Только представители знати (almehen) могли занимать высокие политико-административные и религиозные посты в государстве. Их высокое общественное положение подкреплялось экономически тем, что они были освобождены от уплаты налогов правителю 963 и имели собственные, переходящие по наследству земельные участки 964, обрабатываемые руками рабов и зависимых людей. Кроме того, знатные лица с помощью различных методов и средств (дань, налоги, система подарков и подношений ит.д.) отчуждали значительную часть прибавочного продукта, производимого в своих хозяйствах свободными общинниками. Последние обязаны были нести также и трудовую повинность в пользу правителя и местных сановников и сообща возделывать специальные участки земли, полагающиеся аристократии по должности .

К числу знати (almehen) относились правители (халач-виник и его род), жреческая верхушка, батабы, ах куч кабы и все другие лица, могущие доказать, что их предки находились среди аристократических семей в Майяпане до его разрушения в XV в.965 Не подлежит сомнению и правомерность выделения в особый класс свободных общинников, составлявших в древних обществах основную массу населения .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 250 .

Утченко С.Л., Дьяконов И.М., 1970, с. 16, 17 .

Villa Rojas А., 1961, р. 37 .

Ibidem .

Ланда Д. де, 1955, с. 113, 114 .

Villa Rojas А., 1961, р. 39 .

Ibidem .

И, наконец, в третий класс входили у майя, по А.Вилья Рохасу, рабы .

В этой связи мне хотелось бы остановиться на вопросе о численном соотношении рабов и свободных земледельцев-общинников в обществе юкатанских майя накануне конкисты .

В.Н.Никифоров, полемизируя с Р.В.Кинжаловым по данной проблеме, так сформулировал свою точку зрения: «Наука сегодня не располагает конкретными данными, чтобы дать убедительную социально-экономическую характеристику общества майя. Не имеется, в частности, „никаких цифровых данных, которые могли бы дать представление, хотя бы относительное, о численности общинников и рабов“. О размере повинностей, которые несли общинники, также „нет точных данных“. Неизвестно поэтому, на чем основывался автор (имеется в виду Р.В.Кинжалов. — В.Г.), утверждая, что „по всей видимости, рабов было значительно меньше и основу майяского общества составляли рядовые земледельцы, объединенные в общины“, и что „земледельцы-общинники были основным эксплуатируемым классом в майяском обществе“ .

Первая из приведенных мыслей автора в книге вообще никак не обосновывается. Вторую же он пытается подкрепить ссылкой на разнообразие повинностей общинников…»966 .

В.Н.Никифоров, безусловно, прав, когда говорит, что истинное соотношение рабов и общинников у майя пока не известно, поскольку не подкрепляется цифровыми данными. Однако я думаю, учитывая общий уровень развития обществ доколумбовой Америки, только что вступивших на тернистый путь раннеклассовой государственности и цивилизации, можно, как это и сделал Р.В.Кинжалов, без всякого риска впасть в серьезную ошибку, сказать, что свободные общинники составляли большинство населения Юкатана. Достаточно напомнить, что даже в столь высокоразвитых обществах древнего мира, как, например, Ближний Восток (Месопотамия III–II тысячелетия до н.э.) и античные государства Греции и Рима, на ранних этапах их истории мелкие, лично свободные производители численно всегда превосходят рабов. Цифровых же расчетов вообще известно для древности не так уж много. Поэтому вполне правомерно привести здесь (учитывая однотипность социально-экономических структур майя и ацтеков) такие данные для одной из областей Центральной Мексики в начале XVI в. Известно (из налоговых списков испанской администрации 30-х годов XVI в.), что в «квартале» Тлакатекпан города Тепостлан из общего населения в 3100 человек, 1262 жителя относились к категории безземельных и малоземельных людей, вынужденных арендовать землю у правителя города и знати и в силу этого зависимых от последних, и всего лишь 45 к рабам (tlacohtin)967. Следует напомнить, что именно в городах число рабов в доколумбовой Мезоамерике было наибольшим .

Таким образом, это соотношение 3100 жителей, из которых 1262 (свыше 40%) были зависимыми, но лично свободными людьми и только 45 человек (около 1,5%) — рабами, является, на мой взгляд, достаточно красноречивым и отражает в большей или меньшей степени удельный вес каждой из названных здесь категорий населения в целом по всей Мексике. Правда, в крупных столичных центрах процветающих государств число рабов (после успешных войн особенно) могло сильно изменяться. Таким образом, изложенная выше характеристика общества юкатанских майя накануне испанского завоевания во многом находит аналогии и точки соприкосновения с майяскими городами-государствами Центральной области в I тысячелетии н.э. И там и здесь основной формой территориально-политической организации служило достаточно мелкое государственное образование: либо город-государство, либо провинция. И там и здесь отмечен бесспорный факт существования в каждом из государств наследственных царских династий с весьма обширной властью, представители которых часто обожествлялись, что нашло свое отражение в прижизненном и заупокойном культе царя. То же самое можно сказать и о внутренней структуре этих государств: столица и подчиненные ей большие и малые селения, разделение городов-столиц на отдельные кварталы, отсутствие видимой планировки жилых районов, преобладание большесемейных домовладений с четко выраженными приусадебными участками, структурное членение города на компактный, правильно спланированный ритуальноадминистративный центр и хаотично разбросанные жилые кварталы на периферии и т.д. В обоих случаях вполне сопоставимы также площадь городов и численность их населения .

Никифоров В.Н., 1975, с. 248, 249 .

Hicks F., 1974, р. 256, 257 .

ГОРОДА ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ (ШУМЕР)

«Вскоре после 3000 г. до н.э., — пишет Г.Чайлд, — древнейшие письменные документы дают нам картину социальной и экономической организации Шумера и Аккада. Страна была разделена между 15 или 20 городами-государствами, каждый из которых был политически автономен, но все они имели общую материальную культуру, общую религию, общий язык и все, в значительной мере, были связаны друг с другом экономически» 968 .

Действительно, согласно имеющимся данным, в начале III тысячелетия до н.э. на территории Шумера, в междуречье Тигра и Евфрата — от широты Багдада до побережья Персидского залива, существовало свыше полутора десятков небольших самостоятельных городов-государств, каждый из которых имел своего правителя 969. В раннединастический период клинописные тексты упоминают названия тринадцати таких городов-государств, более или менее точно привязанных сейчас к современной географической карте: Сиппар, Киш, Акшак, Ларак, Ниппур, Адаб, Умма, Лагаш, Бад-Тибира, Урук, Ларса, Ур и Эриду 970 .

Какова же была внутренняя структура этих маленьких примитивных государств — первых в истории человечества?

«В Передней Азии периода ранней древности, — отмечает И.М.Дьяконов, — пределом общинно-государственной интеграции являлось то, что я, по египетскому образцу, в 1950 г. предложил называть „номом“; это территория, которая, включая один, реже — дватри города… с их округой, ограничена определенными естественными условиями сравнительно небольшого масштаба…» 971 И далее, раскрывая внутреннюю структуру городов-государств древней Месопотамии, он подчеркивает, что «территориальные общины, подобно домашним, входили в определенные иерархические структуры; несколько территориальных общин составляли общинугосударство или группировались вокруг центральной общины-города; последняя имела то же самое административное устройство (народное собрание, совет старейшин, правитель города. — В.Г.); в более крупных царствах такая группа территориальных общин или центральная община, вместе с тяготевшими к ней периферийными общинными поселками, составляла основное административное подразделение, по охвату территории соответствующее „ному“ в древнем Египте» 972 .

Таким образом, по И.М.Дьяконову, основной территориально-политической единицей в эпоху ранней истории Ближнего Востока был «ном» — «город и его населенная округа» .

Определение города как центра, хозяйственного, политико-административного и культового, определенной территории или округи упоминалось в первых разделах данной работы. Поэтому здесь уместно рассмотреть вопрос о структуре городской округи и об иерархии (типологии) поселений, входящих в нее. Нужно сказать, что вопрос этот — довольно дискуссионный по своему характеру — имеет непосредственное отношение и к определению понятия «город-государство». Так, американский исследователь Т.Якобсен считает, что в тех случаях «когда территория округи была столь мала, что там господствовал один-единственный город, мы называем ее городом-государством», а «когда столица имеет в пределах своих владений другие города, селения и пустые земли, мы говорим о территориальном или национальном государстве» 973 .

Следовательно, этот автор признает лишь самую простую, однолинейную структуру для древневосточного города-государства: город-столица и принадлежащие ему земельные владения без других селений и городов, какой бы малой величины они ни были .

Childe V.G., 1956, p. 153 .

Hammond M., 1972, p. 37 .

Roux G., 1969, p. 121 .

Дьяконов И.M., 1973, с. 31, 32 .

Дьяконов И.М., 1968, с. 19 .

Kraeling С.Н. and Adams R.М. (eds.), 1960, p. 64 .

Сходной точки зрения придерживается и Б.Триггер 974. Остается, однако, неясным, считают ли упомянутые авторы эти структурные различия явлением хронологическим или политическим?

Показательно, что большинство исследователей, как советских, так и зарубежных, признает за городами-государствами, с момента их возникновения, более сложную иерархическую структуру .

Согласно мнению И.М.Дьяконова, округа города-государства, или «нома», всегда была населенной, т.е. включала в себя не только «пустые» территории (угодья и пашни), но и зависимые от столицы земледельческие селения и, видимо, какие-то более крупные населенные пункты. Так, на территории Лагаша, который И.М.Дьяконов считает типичным городомгосударством («номом») Шумера, помимо столицы, находилось еще свыше десятка крупных поселений, обнесенных стенами, и большое число деревень 975 .

Однако ни И.М.Дьяконов, ни другие советские исследователи не могут пока выделить из общей массы шумерских поселений иные города, кроме «номовых» столиц. Дело в том, что в древней Месопотамии все селения, от города-метрополии до деревушки из нескольких хижин, обозначались одним термином (шумерск. uru и вавилонск. — lu 976 ), видимо являвшимся эквивалентом понятия сельской общины. Точно такая картина, как отмечалось выше, имела место и у древних майя (cah — селение вообще и cah — город). В этой связи И.М.Дьяконов предлагает выделить пока лишь те селения (lu, uru), которые имели вокруг себя группу других, подчиненных себе поселений меньшего значения и меньшей величины .

Именно эти «номовые» столицы, «номовые» центры он и предлагает считать городами 977 .

По сходному пути пошел в своих исследованиях древневосточного города и Р.А.Грибов, использовавший в качестве основного источника клинописные архивы II тысячелетия до н.э. из города Мари. Согласно этим документам, пишет он, «основной территориальной и административно-хозяйственной единицей был lum — территориальная община. Таким образом, — lum служил общим термином для обозначения как города, так и любого поселения. Всего в текстах упоминаются названия более трехсот поселений… Вследствие этого прежде всего необходимо попытаться выделить из общей массы поселений такие, которые можно отождествить с городами» 978 .

Для этой цели автор использовал список царских резиденций, составленный по другим источникам, правильно сопоставив местонахождения этих резиденций со столичными городами, являвшимися центрами «провинций», или «округов» (halsum), которые в прошлом были, видимо, самостоятельными городами-государствами («номами», по И.М.Дьяконову) .

Всего Р.А.Грибов выделяет 28 таких царских резиденций и окружных центров. В 11 из них источники упоминают царские дворцы (ekallum), а в 6 — царские, или дворцовые, земли (equel, ekallum) 979 .

Аналогичные взгляды на природу древневосточного города высказывают и другие исследователи. «Городов как центров ремесленной и торговой деятельности на Древнем Востоке было мало, — пишет Г.В.Коранашвили. Часть их возникла на международных торговых путях, к основном же города были резиденциями деспотов, жрецов, чиновничества, армии» 980 .

Любопытно в этом плане и определение античного полиса, как его формулируют советские исследователи: «Полис (греч. polis, лат. civitas), город-государство, особая форма социально-экономической и политической организации общества, типичная для Древней Греции и Древней Италии. Территория полиса состояла из городской территории, я также из окTrigger В., 1972, p. 587–589 .

Дьяконов И.M., 1959, с. 12 .

Дьяконов И.М., 1973, с. 33 .

Там же, с. 34 .

Грибов Р.А., 1973, с. 22 .

Там же, с. 22 .

Коранашвили Т.В., 1969, с. 108 .

ружавших ее земледельческих поселений (хоры)» 981. И далее: «Отличительной особенностью полисов (в классический период их существования) была их полная политическая самостоятельность — они представляли собой самостоятельные государства, имели свои государственные органы, вели самостоятельную внешнюю политику…» 982 Совершенно очевидно, что если отвлечься от неизбежной локальной специфики, то города-государства древней Месопотамии и античные полисы на ранней стадии их развития — в основе своей явления родственные и близкие .

Интересные рассуждения относительно характера древнего города и его роли в сложной системе взаимосвязей с окружающей территорией содержатся в статье В.М.Долгого и А.Г.Левинсона «Архаическая культура и город» 983 .

«…Городу присуща функция специализированного управления, — пишут они. — Речь идет о городе как административном, культовом, торговом и т.п. центре… Возникновение связей между общинами, опосредуемых через город, позволяет нам говорить, что все общество переходит в новое состояние. Общины теперь входят элементами в систему город — село. Генетически село, безусловно, восходит к догородской общине, но не равно ей .

Эти две формы исторически сосуществуют. Село — культурный хинтерланд города» 984 .

Городу, как таковому, действительно свойственно отправление разного рода специфических функций для определенной, более широкой, чем он сам, территории — управленческой, культовой, торговой. Но суть состоит в том, что, видимо, на ранних стадиях развития города все эти функции были неотделимы друг от друга и сосредоточивались, как правило, в пределах одного, столичного («номового») центра несколько территориальных общин. Следовательно, все другие селения, входившие в сферу влияния данной «номовой» столицы, независимо от их размеров и внешних признаков городами называться не могли. Скорее всего, первоначально, в момент формирования городов-государств, или «номов», когда они имели еще «чистую», «классическую» структуру, не осложненную какими-либо воздействиями и влияниями извне, каждый из них действительно состоял из города-столицы «нома» и подвластных ему сельских общин (и соответственно — из деревушек и поселений) .

«Территория, принадлежавшая городу-государству, — пишет А.Шнейдер, — включала в себя земли от подножия холмов, где обосновались селения, до границ с другим ближайшим городом-государством, отмеченных с помощью рвов и пограничных знаков. Эта территория частично представляла собой пахотную землю, частично пустые зоны в виде степных и болотистых участков. Каждое из селений данного города-государства имело свой храм;

обычно главный храм находился в центре (города. — В.Г.), а вокруг — несколько меньших храмов и святилищ… Известно, что Лагаш с глубокой древности имел около 20 храмов…» 985 Почти то же самое утверждает в своей публикации по древне-восточному городу и П.Лэмпл 986 .

Уже с очень ранних этапов своей истории эти города-государства вступили в ожесточенную борьбу между собой за гегемонию над соответствующей частью Месопотамской равнины .

Особенно полно освещен в источниках пограничный конфликт между соседними городами-государствами Лагашем и Уммой в XXV в. до н.э. 987 Успешные войны и захват чужих земель неизбежно вели к значительным изменениям в структуре первоначального города-государства. На возросшей его территории уже трудно было управлять с помощью традиционной системы, восходящей еще к общинным органам самоуправления: народное собрание, совет старейшин и царь-военачальник. Как правило, на первых порах проигравшие войБСЭ, т. 20, 1975, с. 212 .

Там же, с. 213 .

Долгий В.М. и Левинсон А.Г., 1971 .

Ibid., с. 101 .

Schneider A., 1965, р. 36 .

Lampl Р., 1968, р. 13 .

Kramer S.N., 1963, р. 54 .

ну города-государства лишались части своих пограничных земель и платили дань победителю, сохраняя, однако, полную внутреннюю автономию. Но для регулярного получения этой дани нужны были специальные чиновники — сборщики налогов, а для подкрепления их требований необходимо было иметь под рукой военные отряды и крепости в пограничной зоне .

Со временем такие зависимые от победоносного правителя, но внутренне автономные государства-»номы» могли потерять свою автономию и быть включенными в состав крупного государства на правах его административно-территориального района или округа, как это случилось, например, с «номами» Египта. В таком случае прежние «номовые» столицы, видимо потеряв часть своей пышности и внешнего блеска, становились просто городами — политико-административными, культовыми и экономическими центрами определенных делений внутри крупного государства. На этой, уже достаточно высокой стадии развития городской цивилизации и государственности центральное правительство могло в интересах большей эффективности управления основывать в нужных местах и новые второстепенные (по сравнению со столицей государства) города — центры определенных территориальноадминистративных единиц 988 .

В какой мере эти общие гипотетические рассуждения согласуются с конкретными данными из истории городов-государств Шумера?

Итак, в междуречье Тигра и Евфрата, в конце IV тысячелетия до н.э. основной политико-административной и территориальной единицей был город-государство, или «ном» .

«Когда мы переходим к следующему, раннединастическому периоду, — подчеркивает Т.Якобсон, — то начинаем замечать за пределами городов и непосредственно окружающих их территорий зачатки довольно смутных еще единиц большего масштаба: лиги городов с общим местом собраний, как, например, Кингирская лига (Kingir League) с местом собраний в Ниппуре. Гегемония одного какого-то города проявлялась в том случае, когда один город силой подчинял себе другие. Древнейшим из такого рода государственных образований было царство во главе с городом Кишем. Кульминационный момент этой формы наступает вместе с гегемонией Аккада, который стал центром империи, простиравшейся от берегов Средиземного моря до Иранских гор» 989 .

Самое примечательное состоит в том, что когда эта «империя» Саргона Аккадского впоследствии рухнула, то Шумер вновь распался на свои первоначальные территориальнополитические единицы — отдельные города-государства, остававшиеся доминирующей формой местной государственности вплоть до старовавилонского времени 990. Таким образом, население Шумера прошло в своем развитии несколько ступеней территориальнополитической интеграции: от города-государства — к группировкам (лигам) городовгосударств — и, далее, к более обширным («национальным», по Т.Якобсену) государственным образованиям .

Этот же процесс постепенной эволюции первичных городов-государств в сложные и крупные государственные образования Г.Фрэнкфорт прослеживает на материалах царской титулатуры из Месопотамии .

В течение протописьменного и раннединастического периодов в Шумере господствовали отдельные и независимые города-государства, которые время от времени образовывали непрочные союзы, распадавшиеся затем на свои составные части. «То один, то другой город, — пишет Г.Фрэнкфорт, — ухитрялся подчинить себе своих соседей и стать доминирующей силой в определенном районе. Но столь же быстро, в течение нескольких поколений, это эфемерное единство, созданное силой оружия, вновь распадалось» 991. Правители их носили в тот период титулы «энси» и «лугаля», обычные для небольших городов-государств Южной Месопотамии .

Trigger В., 1972, р. 587 .

Kraeling С.Н. and Adams R.М. (eds.), 1960, p. 63 .

Ibidem .

Frankfort H., 1948, p. 217 .

Однако уже в конце раннединастического периода правитель Лугальзагиси вводит в употребление новый титул — «Царь страны», т.е. всего Шумера в целом, а не только своего города-государства 992. Правда, пока это были лишь претензии самоуверенного властителя сравнительно небольшого государства, претензии, так и не воплотившиеся в жизнь .

Но политические идеи Лугальзагиси скоро стали практической программой Саргона Аккадского, впервые объединившего в одних руках власть над всей Месопотамией. И это событие нашло немедленное отражение в царской титулатуре. Саргон присвоил себе пышное наименование «Повелитель четырех сторон света», которое применялось прежде только по отношению к некоторым богам 993 .

Следовательно, вывод из всего вышесказанного может быть только один: до конца раннединастического периода в Месопотамии господствовала простейшая форма государственных образований в виде города-государства, или «нома» .

Типичный шумерский город-государство состоял из собственно города — столицы и его округи, которая включала в себя ряд подчиненных ему земледельческих селений различного размера (иногда достаточно крупных), а также определенную территорию с садами, огородами, каналами, возделанными полями, пастбищами и пустошами в виде болотистых и степных участков 994 .

Город, или столица «нома» — это, прежде всего, место пребывания правителя и его двора, местонахождение храма главного городского божества и обслуживающего его жречества, место сосредоточения знати, чиновников, воинов и обслуживающих их ремесленников и торговцев .

Округа столицы не превышала в Шумере, судя по наблюдениям археологов в районе Урука, расстояния, которое может пройти за день в оба конца пешеход, т.е. в среднем 15 км 995. Границы городов-государств оберегались от посягательств извне и были отмечены особыми знаками и сооружениями — памятными стелами, деревянными столбами, храмами и даже рвами 996. Вдоль пограничной линии часто оставлялись пустынные полосы земли. В других случаях такие границы проходили через своего рода «буферные зоны» между соседними городами-государствами: непроходимые болота, обширные и безводные степные пространства и т.д. 997 Если исходить из приведенных выше данных, то средняя территория городагосударства могла занимать то пространство, которое мог бы пройти пешеход за день (15 км в оба конца или 30 км в один), то площадь его составила бы около 900–1000 кв. км. Однако в действительности размеры известных нам по письменным источникам городов-государств были несколько бльшими. Правда, пока мы располагаем более или менее надежными сведениями только для Лагаша. Это автономное государство занимало, по вычислениям И.М.Дьяконова, территорию до 3000 кв. км (из них — 1000 кв. км орошаемых земель) и состояло, помимо столицы, еще из 10 значительных селений и ряда более мелких. Максимальное их удаление от метрополии составляло до 45 км 998. Очень интересные данные об основных этапах развития древних поселений в районе Урука-Варки были получены Р.МакАдамсом. Широкие археологические разведки, сопровождаемые картографированием и датировкой (на основе подъемного материала и шурфов) всех имеющихся там памятников, позволили этому исследователю создать впечатляющую картину истории большого района на протяжении свыше 2 тыс. лет 999.

Р.Мак-Адамс предлагает использовать для классификации местных поселений трехчленную схему, основанную только на размерах площади того или иного памятника:

п Ibid., p. 227 .

л Ibid, p. 228 .

о Roux G., 1969, p. 120 .

щ McAdams R.., 1969, p. 115 .

а Schneider A.., 1965, p. 36; Kramer S.N., 1963, p. 54 .

д Kramer S.N., 1963, p. 54 .

ь Дьяконов И.M., 1950, с. 78–82 .

McAdams R. and Nissen H.I., 1972. Селе- — Как же распределяются эти основные типы поселений на протяжении указанных 20 веков? В конце V — середине IV тысячелетия до н.э. в районе Урука существовали только небольшие земледельческие селения (17), среди которых находилась, мало чем отличаясь от соседей, и сама Варка .

К концу IV тысячелетия до н.э. эта картина претерпевает значительные изменения .

Во-первых, сильно возросло общее число небольших селений (до 107). Во-вторых, УрукВарка стал важным ритуально-административным центром всего района: его отличительной чертой является появление внешних укреплений (стен) и монументальной культовой архитектуры 1001 .

Особенно важные внутренние процессы наблюдаются в этом районе в конце IV — середине III тысячелетия до н.э. Прежде всего, происходит четкое оформление иерархии поселений. Кроме того, Урук становится во всех отношениях крупным городским центром — основной доминирующей и организующей силой в округе. Далее отмечается появление нового, промежуточного между мелкими селениями и городами звена — городков (towns). Правда, Р.Мак-Адамс не ставит в своей работе вопроса о статусе и общем характере этого типа поселений и исходит при их выделении из чисто формального показателя — размеров площади .

Всего в районе Урука в данный период отмечено 124 селения, 20 городков и 3 города (в их числе — Урук, значительно уступающие ему Шуруппак и безымянное городище №230) 1002. Небольшие селения, согласно Р.Мак-Адамсу, образуют теперь какие-то скопления и группы, будучи привязанными к близлежащему городку (town) в количестве от 3 до 9. Городки же, в свою очередь, имеют тенденцию концентрироваться вокруг своего главного центра — Урука 1003 .

Во второй половине III тысячелетия до н.э. наблюдается резкое сокращение числа мелких земледельческих селений в округе Урука (со 124 до 17) и быстрый рост последнего, видимо, за счет включения в свой состав сельского населения 1004. Одновременно сокращается и число городков (towns): с 20 в предыдущем периоде до 6. Однако налицо и другой, прямо противоположный процесс: рост общего числа городских центров (их теперь стало 8 вместо 3). Больше того, прежний зависимый от Урука небольшой город Шуруппак становится самостоятельным городом-государством. Налицо усиление соперничества Урука и с другими, более отдаленными городами-государствами 1005 .

Таким образом, исследования Р.Мак-Адамса в районе Урука дали много новых интересных данных об эволюции городских поселений древней Месопотамии. Совершенно очевидно, что здесь, как и в Лагаше, структура округи городов-государств претерпевала на протяжении веков значительные изменения .

Если еще во второй половине и конце IV тысячелетия до н.э. в районе Урука господствовала практически двухчленная простейшая схема: ритуально-административный центр (Урук-Варка) и зависимые от него мелкие земледельческие селения, то позднее картина заметно усложняется. В первой половине III тысячелетия до н.э. налицо уже целая иерархия поселений: мелкие земледельческие селения и деревушки (villages, hamlets) группируются вокруг более крупных населенных пунктов — городков (towns), а те, в свою очередь, тяготеют к столице государства — городу Уруку. Во всей этой классификации наиболее темным и непонятным звеном остается «городок»

(town). Мы ничего не знаем о его внутренней природе и функциях. Был ли он политикоадминистративным и культовым центром какой-то более мелкой территориальной единицы в пределах города-государства, т.е. второстепенным городским центром? Или же речь идет только о центре сельской общины? Этот вопрос требует еще дальнейшего рассмотрения .

Ibid, p. 18 .

Ibidem .

Ibid, fig. 8 .

Ibid, p. 19 .

Ibid, p. 87 .

Ibid, p. 18, 19 .

На мой взгляд, вплоть до середины III тысячелетия до н.э. округа Урука была в основном двухчленной: город и мелкие сельские поселения. Но уже на последующем этапе развития, когда многие городки превращаются в настоящие города и общее их число возрастает до 8, очевидно, дальнейшее усложнение структуры округи Урука и окончательное сформирование ее трехчленного деления: мелкие и крупные сельские поселения (hamlets, villages, towns), второстепенные городские центры (small urban) и столицы городов-государств .

Как уже отмечалось выше и по данным письменных источников, этот процесс усложнения структуры округи городов-столиц в наиболее яркой форме проявился лишь к концу III тысячелетия до н.э. Следовательно, можно констатировать факт постепенной эволюции городов-государств и их «хинтерланда» от простого, двухчленного деления до более сложного, трехчленного .

*** Видимо, теперь уже не подлежит сомнению, что город возникает в древней Месопотамии на основе объединения (синойкизма) нескольких сельских общин1006 .

Этот процесс не был, вероятно, специфически местной чертой, а получил самое широкое распространение по всему Древнему Востоку, включая и области древнейших городских цивилизаций на территории нашей страны (Урарту). «Город, — подчеркивает Г.А.Тирацян, — складывается на основе сельских общин, которые при благоприятных экономических и политических условиях перерастали в городские общины. Как правило, этому перерастанию предшествовало объединение нескольких сельских общин»1007 .

Хорошей археологической иллюстрацией данных положений служат уже упоминавшиеся выше исследования Р. Мак-Адамса в районе Урука. «Основной вывод, вытекающий из этих работ, — пишет он, — состоит в том, что Урук и родственные ему города развивались за счет обезлюдения сельскохозяйственной округи вокруг них. От преимущественно сельского характера поселений в позднеурукский период… район Варки-Урука превратился к концу раннединастического периода в явно городской. Эта перемена сопровождалась резким упадком многих мелких населенных пунктов и даже целых районов, так как население их (насильно или добровольно) переселилось в города»1008 .

Среди предпосылок, которые сыграли особо важную роль в формировании городов на Ближнем Востоке, Г.Чайлд называет, прежде всего, благоприятный географический фактор: аллювиальные плодородные долины крупных рек давали большие урожаи основных сельскохозяйственных культур, но в то же время были лишены дерева, камня и металла, что издавна способствовало развитию обмена и торговли с соседними областями; каналы и реки служили удобными транспортными магистралями для движения грузов и людей1009 .

Другой важной предпосылкой «городской революции» явились значительные успехи в области экономики: высокоразвитое ирригационное земледелие и скотоводство, дающие устойчивый прибавочный продукт, развитие металлообработки и других видов ремесел, торговля на большие расстояния и т.д.1010 Наконец, одним из главных условий появления города следует считать крупные изменения в социально-политической структуре древнего общества, суть которых сводится к формированию классов и государства 1011 .

Ряд ценных замечаний о зарождении раннего города приводит в своих работах крупнейший английский урбанолог Л.Мамфорд. «Ядром города, — пишет он, — является цитадель: обнесенный стенами участок, где находились храм и дворец» 1012. И далее:

Дьяконов И.M., 1973, с. 32 .

Тирацян Г.А., 1973, с. 93 .

McAdams R. and Nissen Н.I., 1972, p. 87 .

Childe V.G., 1956, p. 105 .

Sjoberg G., 1965, p. 29–30 .

Ibid, p. 31 .

Kraeling С.H. and Adams R.M. (eds.), 1960, р. 233 .

«…Объединение культовой и светской власти в институте царской власти определило и первоначальную форму города» 1013 .

Если говорить о материальных, археологических признаках древнемесопотамского города, то здесь прежде всего необходимо назвать монументальную архитектуру, письменность и неприкладное изобразительное искусство 1014 .

Длительный процесс зарождения всех этих элементов в глубинах раннеземледельческой культуры и постепенное превращение небольших деревень и селений в крупные ритуально-административные центры наглядно иллюстрируются результатами раскопок в Эриду и Уруке, на юге Шумера 1015. В целом, завершение «городской революции» относится здесь к рубежу IV и III тысячелетий до н.э .

*** Согласно шумерским мифам и преданиям, строительство первых городов было делом рук небесных богов:

Урук — божьих рук работа,

Эана — храм, спустившийся с неба:

Великие боги его создавали! 1016 И совсем неудивительно, что первая пятерка местных городов, появившаяся столь необычным способом («божьих рук работа»), названа в мифах «святилищами», где отправлялся культ важнейших богов шумерского пантеона. Вот имена этих городов: Эриду, Бад-Тибира, Ларак, Сиппар и Шуруппак1017 .

Храмы с их высокими и ступенчатыми башнями-«зиккуратами» действительно были наиболее выдающейся чертой архитектурного силуэта любого шумерского города. Но думать на этом основании, что единственной функцией городских центров древней Месопотамии была культовая, значит впадать в глубокое заблуждение. Прямо по соседству с главным храмом города, на «священном участке» (теменосе), располагался хорошо укрепленный царский дворец1018 .

А вокруг этого политико-административного и культового ядра теснились кварталы глинобитных домов — местожительство рядовых горожан: земледельцев, ремесленников, торговцев и т.д .

В поэтической форме разнообразные функции шумерского города отражены в описаниях древнего Ниппура. Это, во-первых, функция оборонительная, военная (город-убежище):

–  –  –

Это, во-вторых, функция административная, управленческая, поскольку город был резиденцией правителя (энси, лугаля), чиновников, судей и т.д .

И, наконец, функция культовая:

–  –  –

Меньше всего, естественно, должна была отразиться в подобного рода источниках (мифы, предания) экономическая сторона жизни шумерского города. Но, исходя из совокупности имеющихся на сегодняшний день данных, можно говорить о том, что город служил и важным хозяйственным центром определенной территории, как средоточие ремесла и торговли (обслуживающих, правда, в основном лишь верхушку общества), и как место сосредоточения излишков сельскохозяйственной продукции 1021. Вместе с тем следует еще раз подчеркнуть специфичный характер этих ранних городов, так не похожих на современные .

«Эти древнейшие города, — пишет Г.Фрэнкфорт, — небольшие по размерам, были тесно связаны с землей. Подобно деревушкам неолитических времен, эти поселения были в значительной мере замкнутыми и самообеспечивающимися… Обеспечение городского населения осуществлялось с окружающих город полей. Большинство горожан владело или арендовало участки земли и возделывало их само, даже занимаясь ремеслом и торговлей» 1022 .

*** В центре каждого шумерского города находился «теменос» — «священный участок», специально огороженное место, выделенное из общей застройки, где были сосредоточены храмы наиболее почитаемых богов городской общины и дворец правителя. «Фокусом городской пространственно-планировочной среды, — подчеркивают В.М.Долгий и А.Г.Левинсон, — является центр, храмово-дворцовый комплекс, ядро города. Святая святых (в буквальном смысле, т.е. апогей сакральности) — главный городской храм, доминирующий в силуэте города и организующий городское пространство вокруг себя» 1023 .

Вокруг «теменоса» группировались кварталы жилых домов основной массы горожан .

«Обычный шумерский дом был одноэтажной небольшой постройкой из сырцового кирпича, состоящей из нескольких комнат, которые обрамляли открытый внутренний дворик» 1024 .

Наиболее полное описание планировки шумерского города приводит в одной из своих работ А.Л.Оппенгейм. «Типичный месопотамский город, — пишет он, — состоял из трех частей: собственно город (внутренний город), пригороды и окраины (внешний город) и портовая часть. В первом находились дворец правителя, храмы городских богов и частные жилища, теснящиеся вдоль узких улиц. Жилища были разделены на несколько кварталов, каждый из которых имел собственные ворота в городских стенах. Пригороды тоже имели дома, но были заняты главным образом садами, огородами, полями и загонами для скота, обеспечивая горожан пищей и сырьем… Это — зеленая корона города, его экономический фундамент, поскольку жители города либо сами трудились на полях, либо были землевладельцами» 1025 .

Размеры шумерских городов и численность их населения были по современным понятиям довольно скромными. Так, Ур в пределах своих стен имел в момент наивысшего расцвета (конец III тысячелетия до н.э.) площадь в 89 га и население около 34 000 человек 1026 .

Правда, некоторые исследователи определяют общее число жителей этого города более осторожно: до 24 000 человек 1027 и даже до 10 000–20 000 1028. Урук занимал территорию в Там же, с. 137 .

Дьяконов И.М., 1973, с. 30–32 .

Frankfort H., 1950, р. 102 .

Долгий В.М., Левинсон А.Г., 1971, с. 101 .

Kramer S.N., 1963, р. 89 .

Oppenheim A.L., 1969, р. 4–6 .

Lampl Р., 1968, р. 15 .

Frankfort H., 1950, р. 104 .

Meadow R., 1971, р. 160–162 .

502,2 га и имел население до 75 000 человек 1029 ; Хафадж — 12 000 1030. По расчетам Р.Медоу, средняя плотность населения в Уре и Уруке составляла 125–250 человек на 1 га 1031. У Г.Фрэнкфорта эта цифра возрастает до 400–500 человек на 1 га 1032. Лагаш насчитывал до 19 000, а Умма — 16 000 жителей 1033 .

Однако следует помнить, что расчеты эти основаны на весьма шатких исходных данных. Г.Фрэнкфорт исходит из того, что средняя плотность застройки в шумерском городе в целом была близка аналогичным показателям в современных городах Переднего Востока, сохранивших архаический облик (Дамаск, Алеппо и др.). Далее он берет площадь древних городищ и без широких раскопок и обследований, не зная в принципе характера и размещения по территории города жилой застройки, умножает эти гектары общей площади на среднее число жителей для 1 га площади 1034. Все неточности и крайняя условность подобного рода расчетов — очевидны 1035 .

*** Для понимания структуры древневосточного общества большое значение имеют вопросы собственности и прежде всего собственности на землю — основную производительную базу раннеклассовых государств .

Во всех древних обществах Ближнего Востока III–II тысячелетий до н.э. можно найти два различных сектора экономики: государственный и общинно-частный. К государственному сектору относились хозяйства царя и храмов. «Хозяйство „государственного“ сектора велось на земле, хотя и принадлежавшей первоначально общинам в целом, но очень рано вычленившейся и превратившейся в прямую собственность царя и храмов… Первоначально задачей подобных хозяйств было создание общинного обменного и страхового фонде, и лишь позже они превращаются в основном в источник дохода царя и царской бюрократии. В этих хозяйствах применялся труд лиц, лишенных собственности на сродства производства в пределах данного хозяйства и эксплуатируемых путем внеэкономического принуждения…» 1036 В состав государственного сектора экономики, помимо трудящихся, непосредственно создававших материальные блага, входили также царские служащие, профессиональные воины, мастера-ремесленники и т.д. Многие из них могли практически достичь очень высокого положения в обществе… но пока они являлись только царскими служащими, они не обладали гражданским полноправием 1037 .

Другой крупный сектор, противостоящий государственному, — «это сектор общинный, если рассматривать его с точки зрения собственности, или частный, если рассматривать его с точки зрения ведения хозяйства… Собственность общин и их членов вполне независима от собственности государства» 1038 .

Как уже отмечалось выше, город на Ближнем Востоке возникает и развивается из соседской общины. Следовательно, эволюция общины — этой важнейшей социальноэкономической ячейки всего древнего общества — имеет большое значение и для изучения истории города. Ниже приведены наиболее важные выводы советских исследователей (обобщенные И.М.Дьяконовым) по поводу древневосточных общин .

Ibidem. Но согласно Р.Мак-Адамсу в середине III тысячелетии до н.э. территория Урука составляла всего 400 га, а население 40–50 тыс. человек — см.: McAdams R. and Nissen H.I., 1972, p. 739 .

Frankfort H., 1950, p. 104 .

Meadow R., 1971, p. 160–162 .

Frankfort H., 1948, p. 396 .

Ibid., p. 396 .

Frankfort H., 1950, p. 103 .

Критический анализ метода Г.Фрэнкфорта см.: Дьяконов И.М., 1959. с. 21, 22 .

Утченко С.Л., Дьяконов И.М., 1970, с. 12 .

Там же, с. 13 .

Дьяконов И.М., 1971, с. 132 .

1. Родоплеменная организация по мере развития производительных сил и разделения труда постепенно разлагается, распадаясь на «домовые (большесемейные) общины» .

2. «Домовая община» — это хозяйство большой семьи, составляющей патриархальный род или входящей в таковой .

3. Однако, будучи недостаточно мощной единицей для самостоятельного существования на том уровне развития производства, «домовая община» входит, как правило, в более крупное общинное объединение, основанное на принципах соседства, в сельскую общину (шумерск. uru, аккадск. lu). Любопытно, что в Шумере город и любое селение также назывались uru, подобно сельской общине .

4. «Домовая община» является обязательной хозяйственной формой существования патриархальной семьи (или рода) и поэтому существует столько же времени, сколько и патриархальная семья (род), в том числе, и даже главным образом, в классовом обществе» .

5. «Домовая община» владела своими средствами производства, и власть в ней осуществлял патриарх — глава дома, отец — pater familias. Но право собственности на землю осуществляла сельская община. Это выражается, во-первых, в регулярных переделах наделов земли внутри общины и, во-вторых, в участии представителей ее «домовых общин» во всех сделках по поводу земли .

6. Соседская община управлялась собранием глав больших семейств («домовых общин»). «Впрочем, общинное самоуправление в условиях классового общества (и даже еще раньше, в условиях военной демократии) обычно видоизменяется в том направлении, что существует совет старейшин, в который чаще всего входят уже не все главы домовых общин, а лишь главы наиболее богатых родов (представители родовой знати). Наряду с советом существует общее собрание всех свободных, носящих оружие. Оно, впрочем, играет обычно довольно пассивную роль при совете старейшин, поскольку большинство воинов находится в патриархальной зависимости от родовой знати» .

7. «Государство первоначально возникает в пределах общины или тесно связанных между собой общин. Сначала оно продолжает по форме управляться так, как община управлялась и раньше, т.е. советом старейшин при участии народного собрания совместно с вождем-жрецом и вождем-военачальником. Чаще всего военачальник постепенно узурпирует должность жреца и становится на его место…», превращаясь со временем в единовластного царя. «При этом совет старейшин представляет уже не общину в целом, а фактически только родовую знать — нарождающийся класс рабовладельцев» .

8. «…Древняя сельская или городская община (это лишь формы одной организации) есть прежде всего гражданская организация полноправных свободных и рабовладельцев» .

9. «В мелких ранних государствах-общинах общинное самоуправление, захваченное в свои руки представителями богатых родов, являлось непосредственной формой государственной администрации; в царствах и империях — формой местного самоуправления господствующего класса и свободных общинников…» 1039 10. «…Территориальные общины, подобно домашним, входили в определенные иерархические структуры; несколько территориальных общин составляли общину-государство или группировались вокруг центральной общины-города; последняя имела то же самое административное устройство (народное собрание, совет старейшин, градоначальник); в более крупных царствах такая группа территориальных общин или центральная община-lu. вместе с тяготевшими к ней периферийными общинными поселками составляла основное административное подразделение, по охвату территории соответствующее „ному“ в древнем Египте» 1040 .

Наиболее важный вывод И.М.Дьяконова состоит здесь, на мой взгляд, в том, что оп четко установил наличие в классической древности иерархии общинных структур, составлявших сердцевину и исходный элемент любой социальной организации того времени: от «домовой общины» (большой патриархальной семьи) до «макро-общины» в лице государстДьяконов И.М., 1966, с. 24–34 .

Дьяконов И.М., 1968, с. 19 .

ва. К этой исчерпывающей характеристике сущности соседской общины на Древнем Востоке можно лишь добавить следующее. До сих пор считалось, что для эпохи классового общества свойственна только поздняя форма соседской общины, когда родовые связи полностью вытеснены территориальными. Однако благодаря фундаментальным исследованиям советских ученых сейчас надежно установлено, что переходной формой от родовой общины к соседской общине классового общества была не большая семья, а первобытная соседская (гетерогенная, соседско-родовая община) и что «исторически большая семья, патронимия, поздний род и первобытная соседская община — явления в основном одновременные» 1041 .

Что касается классового деления шумерского общества, то население типичного шумерского города-государства можно разделить на три основных класса: класс людей, владеющих средствами производства, но не занятых производительным трудом и эксплуатирующих труд других; класс людей, владеющих средствами производства и занятых производительным трудом; класс людей, не владеющих средствами производства, но занятых производительным трудом 1042 .

К первому классу относятся крупная знать (sag-sug), высшее жречество и администрация общины (члены совета старейшин). «Эти люди обладали в порядке семейнообщинного или родового, а отчасти и индивидуального владения десятками и сотнями гектаров общинной земли, эксплуатируя клиентов и рабов. Особо следует отметить правителя (ensi, lugal), постепенно захватывавшего и храмовые земли» 1043 .

Второй класс составляло свободное гражданство (для III–II тысячелетий до н.э. в основном крестьянство) — члены домашних и территориальных общин, непосредственно и лично участвующие в производстве и обладавшие всеми гражданскими правами 1044. Свободные общинники непрерывно выделяли из своих рядов как представителей господствующего класса, так и обедневших и разорившихся людей, пополнявших класс эксплуатируемых .

И.М.Дьяконов считает, что этот второй класс в целом эксплуатации не подвергался, а только платил обычные налоги и повинности 1045. Однако Ю.И.Семёнов, ссылаясь на ряд авторитетных специалистов в области истории Древнего Востока (Н.М.Никольского, В.В.Струве, А.И.Тюменева и др.), пишет: «Но в главном и основном мнения ученых совпадают: все не являвшиеся рабами непосредственные производители, как зависимые, так и свободные, подвергались эксплуатации» 1046. Мне также представляется, что основная масса свободных общинников с помощью разного рода налогов и повинностей подвергалась эксплуатации, так или иначе отдавая значительную часть (а возможно, и весь) своего прибавочного продукта .

К третьему классу относятся «древние подневольные люди рабского типа», куда, помимо собственно рабов, входили патриархально-зависимые лица (младшие родичи, клиенты), должники, царские работники («государственные илоты» — например, «гуруши» III династии Ура, получавшие натуральное довольствие и эксплуатировавшиеся на рабских началах, но не являвшиеся рабами юридически) 1047. Это — класс, лишенный собственности на средства производства и эксплуатируемый внеэкономическим путем .

«Одной из его групп, — пишет И.М.Дьяконов, — иногда более, иногда менее многочисленной, являлись собственно рабы. Поскольку именно рабство было оптимальной для данной эпохи формой эксплуатации всех этих людей, можно было бы и весь класс эксплуатируемых назвать рабами; теоретически это было бы обоснованным, однако на практике эта нивелировка под оптимальный для рабовладельцев вариант ведет, как мы сейчас знаем, к большой путанице и многим недоразумениям, ко взаимному непониманию и научному разобщению, что практически задерживает развитие нашей науки .

Проблемы этнографии и антропологии в свете научного наследия Ф.Энгельса, 1972, с. 31 .

Утченко С.Л., Дьяконов И.М., 1970, с. 16–17 .

Дьяконов И.М., 1959, с. 117, 118 .

Дьяконов И.М., 1971, с. 138 .

Там же, с. 139 .

Семенов Ю.И., 1965, с. 70 .

Дьяконов И.М., 1971, с. 136, 137 .

К тому же для одних обществ такое приравнивание всех эксплуатируемых групп к рабам будет справедливым, для других же — нет; для каких-то периодов одного и того же древнего общества оно правомерно, для иных — сомнительно или неприемлемо» 1048 .

В заключение необходимо сказать еще несколько слов о внутренней структуре города-государства. «Оно, — пишет И.М.Дьяконов, — распадается на отдельные общины, например, Лагаш — на общины Гирсу, Урукуга, Сираран, Кинунир, Э-Нинмар, Гуаба и др .

Земля каждого поселения разделяется на земли патриархальных родов, а те в свою очередь — на земли больших и малых семей. Каждый из этих общинных коллективов владеет, пользуется и распоряжается выделенной ему землей и может отчуждать ее с ведома вышестоящего коллектива. Верховным собственником всей земли является „городская“ („номовая“) община — „город-государство“ в целом…» 1049 Нетрудно заметить почти полное совпадение этой картины с тем, что мы видели при рассмотрении общества юкатанских майя .

Можно добавить, что и в древней Месопотамии, и в доколумбовой Мезоамерике наблюдается поразительная близость внешних форм проявления культа правителя в виде монументальных произведений искусства (стел, рельефов и т.д.), прославляющих победы и деяния царя и близость к богам 1050 .

Там же, с. 137 .

Дьяконов И.М., 1959. с. 81 .

Гуляев В.И., 1972а, с. 206–214 .

ОБЩЕСТВО МАЙЯ В I ТЫСЯЧЕЛЕТИИ Н.Э .

ПО АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ ДАННЫМ

В XVI в. н.э. майяское общество представляло собой весьма сложный и стратифицированный организм, достигший уровня раннеклассовой государственности и цивилизации .

Более или менее обоснованные попытки выделения в рамках этого общества, на последнем этапе его существования, каких-либо крупных социальных групп и классов неоднократно предпринимались в специальной литературе, в том числе и советской 1051. Однако в целом вопрос о точном числе таких классов и групп, их статусе и значении требует дальнейшей разработки .

С гораздо меньшей определенностью приходится судить о социально-экономической структуре общества майя в классический период, когда единственным нашим источником на этот счет служит археологический материал. Неудивительно, что ни одна другая проблема не вызывает столько разногласий и споров среди ученых, как характер классического общества майя. Так, С.Морли приходит к выводу о том, что общество майя в классическую эпоху было классовым. В майяских городах-государствах преобладала теократическая форма правления .

Высшая светская и духовная власть находилась в руках одного должностного лица — правителя типа халач-виника 1052 .

С.Морли указывает также, что древнее общество майя делилось на четыре больших класса: аристократию, жречество, общинников и рабов 1053 .

Со своей стороны, Э.Томпсон признает, что в I тысячелетии п. э. на территории майя существовали многочисленные и независимые города-государства. Власть внутри них находилась в руках касты жрецов и аристократов. Причем жречеству автор отводит ведущую роль в управлении обществом. Жреческая верхушка держала в своем подчинении массы земледельцев при помощи религии. Далее Э.Томпсон рисует идиллическую картину мирного сосуществования городов-государств, отношения между которыми за шесть веков классического периода почти не омрачались войнами и усобицами. Столь же неожиданный характер носит вывод автора о том, что правящая каста относилась к низам общества довольно мягко и терпимо, если не считать использования их на строительстве пирамид, храмов и дворцов 1054 .

По мнению А.В.Киддера, у майя в III–IX вв. н.э. существовала теократическая система правления, а основной политико-административной единицей был автономный городгосударство 1055. У.Р.Ко — руководитель археологической экспедиции Пенсильванского университета и Чикале, также считает, что древнее общество майя было классовым. Во главе его стояла жреческая верхушка и представители светской аристократии. Средний класс состоял из жителей городов: ремесленников, торговцев, жрецов низшего ранга и т.д. Наконец, самым угнетенным и многочисленным классом майяского общества были земледельцы 1056 .

Особое мнение о характере социальной структуры майя в классический период выразил М.Коваррубиас. Он считает, что у них существовала в I тысячелетии н.э. «феодальная теократия грубого и безжалостного типа» 1057. Во многом солидарна с ним и С.Майлз 1058 .

О наличии у майя в I тысячелетии н.э. сложного, сильно стратифицированного общества, состоявшего из общинников, глав родов, воинов, чиновников, писцов, ремесленников, торговцев и правящего жреческого класса, писал С.Борхедь 1059 .

Кнорозов Ю.В., в издании Ланда Д. де, 1955, с. 37, 38; Кнорозов Ю.В., 1975, с. 250, 251; Гуляев В.И., 1972а, с. 203–206 .

Morley S.G., 1947, р. 163 .

Ibid., р. 168 .

Thompson J.Е.S., 1954, р. 81 .

Smith A.L., 1950, р. 9–11 .

Сое W.R., 1962, р. 503 .

Covarrubias М., 1957, р. 268 .

Miles S.W., 1957 .

Borhegyi S.F., 1956, p. 343–356 .

Тикаль, граффити из храма II с изображением культовых зданий Однако эта традиционная концепция о наличии у майя классового общества в I тысячелетии н.э. в 50-х годах встретила довольно значительное противодействие со стороны некоторых ученых-американистов. Использовав результаты своих раскопок в Бартон Рамье (в долине р. Белиз), Г.Уилли пришел к выводу, что старые взгляды о резком контрасте культуры и быта между верхними и нижними классами общества майя не соответствуют действительности. Анализируя различные типы майяских поселений в районе Белиза, автор (подобно Дж.Булларду) выделяет среди них только ритуальные центры и земледельческие поселки .

В ходе исследований этих земледельческих поселений удалось обнаружить ряд богатых погребений, в инвентарь которых входили драгоценные нефритовые украшения, массивный топор-кельт с иероглифом «Ахав», привозная полихромная керамика и т.д. Все это заставило Г.Уилли прийти к заключению, что земледельцы майя были не забитой и нищей массой, а свободным и зажиточным классом, принимавшим самое активное участие в жизни общества .

В то же время наличие даже в самых мелких селениях развалин небольших храмов и святилищ, по мнению того же автора, доказывает, что буквально все население участвовало в ритуальных обрядах и иных видах религиозной деятельности и поэтому у майя не было жрецов-аристократов, стоявших над народом и угнетавших его 1060 .

Сходных убеждений придерживаются в настоящее время и некоторые этнографы США. Согласно взглядам Э.Фогта, исследовавшего в течение ряда лет племена цоциль и цельталь в горном Чиапасе, характер поселений и религиозная система местных индейцев являются точным отражением соответствующих институтов древних майя 1061. В целом взгляды Э.Фогта, Дж.Булларда и Г.Уилли можно свести к следующим основным положениям .

1. Между характером поселений ряда современных майяских племен и древними классическими центрами существует значительное сходство .

Willey G.R., 1956, p. 777-780 .

Ruz Lhuillier A., 1964, p. 64 .

2. В классическую эпоху даже небольшие общины майя имели свои миниатюрные ритуальные центры. В пределах этих общин жили бок о бок и жрецы, и рядовые земледельцы, причем и те и другие находились примерно на одном социальном и экономическом уровне .

3. Как и в наши дни, все политико-религиозные должности в небольших общинах занимались в древности земледельцами поочередно, на короткий срок .

4. Подобно тому как современные крестьяне цоциль постепенно достигают все более важных должностей, точно так же в классическую эпоху рядовые земледельцы поднимались вверх по должностной лестнице и со временем проходили путь от мелких постов в своих солениях до высоких должностей в крупных религиозных центрах .

5. Земледельцы майя после производства необходимых для жизни продуктов располагали свободным временем для работы в ритуальных центрах и для создания излишков, что позволяло им достичь такого же уровня жизни, как и у верхних классов .

6. Общество майя нельзя рассматривать как классовое, разделенное на изолированные группы, в котором светская и духовная аристократия угнетает массы земледельцев .

7. Аристократы, которых встретили в XVI в. на Юкатане испанцы, появились в результате влияний из Центральной Мексики всего лишь за пять веков до конкисты 1062 .

Однако эта концепция «бесклассового» общества у майя подвергается ныне аргументированной критике со стороны все более возрастающего числа исследователей. Опираясь на археологические данные (анализ погребального обряда и характера поселений, различия в типах и отделке жилищ, рассмотрение различных мотивов искусства, частичное истолкование иероглифических надписей на каменных рельефах и росписях и т.д.), А.Рус Луилье, Р.Е.Адамc, Т.Проскурякова, У.А.Хевиленд и другие высказывают мысль о том, что в городах-государствах майя в I тысячелетии н.э. вся власть находилась у аристократической элиты во главе с наследственными династиями светских правителей 1063. Так, Р.Е.Адамc выдвинул гипотетическую модель классовой структуры майяского общества в классический период, основанную на истолковании некоторых категорий археологического материала. Господствующий класс знати и жрецов занимал все высокие административные и религиозные посты и держал в своих руках военное дело и внешнюю торговлю. Затем идут чиновники, писцы и т.д. Далее — профессиональные ремесленники: скульпторы, ювелиры, гончары, ткачи, мастера по изделиям из перьев и т.д. К четвертому, самому нижнему классу относились угнетенные земледельцы, на долю которых оставался лишь тяжелый труд на полях 1064 .

Интересную попытку реконструкции классовой структуры майяского классического общества на основе знаменитых фресок Бонампака предпринял чилийский ученый А.Липшуц 1065 .

Развернутую и аргументированную картину необычайно сложного и дифференцированного устройства общества майя в I тысячелетии н.э. предлагает в своей недавней монографии Т.П.Калберт 1066 .

Мне представляется, что современное состояние источников по городам-государствам майя классического периода не позволяет еще создать сколько-нибудь надежную схему классовой структуры всего майяского общества .

Имеющийся археологический материал уже в силу своей специфики далеко не всегда способен осветить важнейшие стороны социально-экономической жизни древнего общества .

К этому следует добавить и крайне однобокую направленность прежних археологических исследований в зоне майя: преимущество здесь всегда отдавалось изучению дворцовохрамовых комплексов и, следовательно, изучению жизни верхушки общества — аристократов и жрецов .

Ibid., p. 66 .

Haviland W.A., 1970; Adams R.E., 1970; Proskouriakoff Т., 1960 .

Weaver M.P., 1972, p. 165, 166 .

Lipschutz A., 1971 .

Culbert Т.P., 1974 .

План и разрез храма I, Тикаль Поэтому, на мой взгляд, при воссоздании социально-политических институтов майя I тысячелетия н.э. следует прежде всего исходить из того, что эти институты в общем и целом близки по своему характеру тем общественным порядкам, которые застали на Юкатане в XVI в. испанские завоеватели. И задача исследователя как раз в том и состоит, чтобы в изобилующем большими «пропусками» и «лакунами» археологическом материале классического периода найти как можно больше связующих звеньев с историей юкатанских майя кануна испанского завоевания .

В результате подобного рода сопоставлений и выводов вырисовывается следующая, правда, во многом неполная пока картина .

На территории Центральной области майя в ходе исследований памятников классического времени был установлен один бесспорный факт: все жилые постройки (платформы домов), как правило, встречаются здесь небольшими группами из 2–5 зданий, размещенных вокруг открытых двориков и площадей. Такая планировка позволяет предполагать, что важнейшей социальной единицей у майя в I тысячелетии н.э. была большая семья, состоявшая из старшей пары и их детей, женатых и неженатых. Большесемейные коллективы до недавних пор преобладали и среди современных майя, а планировка жилищ таких семей почти полностью дублирует планировку древних групп построек. Как показывают археологические исследования, одна из платформ в каждой группе жилищ часто имеет бльшие размеры и более тщательную отделку, чем другие. Видимо, эти крупные постройки служили резиденциями глав больших семей. У.А.Хевиленд на основе некоторых косвенных археологических признаков (погребения мужчин в храмах и святилищах и т.д.) предполагает патриархальный и патрилокальный характер этих большесемейных домовладений 1067. Во всяком случае, раскопки показали, что ряд жилищ в некоторых из большесемейных комплексов появился позднее первоначальных построек, как будто их построили в пределах своей семейной группы женатые дети 1068 .

Эти группы жилищ (большесемейные комплексы), как правило, входят составной частью в более крупные единицы — в виде деревушек и небольших селений в сельской местности и в виде кварталов в городах. Обычно они объединяют в своих пределах от сотни до нескольких сот человек (см., например, подобные единицы в Тикале конца I тысячелетия н.э., где они насчитывают от 17 до 33 домовых построек) 1069. Дж.Буллард условно назвал их «зонами». Однако скорее всего это разновидность соседской общины. Общины такой величины уже имеют, обычно, в своем составе, помимо обычных жилищ, какие-то небольшие общественно-административные (часто каменные) постройки, а также скромные храмы или святилища. Наличие в небольших сельских памятниках (типа Бартон Рамье) погребений с нефритовыми вещами и привозной полихромной керамикой, а также крохотного храма или какой-либо другой общественной постройки свидетельствует не о высоком социальном статусе рядового майяского земледельца, как думает Г.Уилли, а, скорее, о присутствии в каждой сельской общине зажиточной верхушки: местного жреца, главы общины, глав богатых домовладений и т.д. И хотя сплошное археологическое обследование Центральной области майя еще далеко не завершено, уже сейчас вряд ли приходится сомневаться, что именно такие, сравнительно небольшие памятники сельского типа (состоящие из 15–100 и более платформ от жилищ) были основным видом поселений майя в I тысячелетии н.э. Крупные городские центры (столицы городов-государств), как уже отмечалось выше, отстоят даже в самых густонаселенных районах Петена на 15 км и более друг от друга. Да и общее их число не превышало к концу классического периода двух десятков .

Таким образом, есть, хотя и косвенные, основания предполагать, что в I тысячелетии н.э. большинство населения Центральной области майя было сосредоточено в небольших поселках сельского типа и являлось, по-видимому, в массе своей земледельцами .

Haviland W.A., 1968, p. 106, 107 .

Ibidem .

Ibid., p. 109 .

Дворцовая постройка A-V, Вашактун Эти сельские общины находились, в свою очередь, в подчинении у того или иного крупного городского центра, образуя вместе с ним особую территориально-политическую единицу — город-государство. Во главе городов-государств, как мы знаем по аналогии с позднеюкатанским обществом и по археологическим данным классического периода, стояли наследственные правители, представлявшие интересы аристократической верхушки общества .

Вопреки мнению многих зарубежных авторов классическое общество майя состояло не только из массы земледельцев и могущественных правителей, а имело гораздо более сложную структуру. Рассмотрение тех скудных сведений, которые имеются сейчас по экономике (ремесло и торговля) городов майя I тысячелетия н.э., позволяет предполагать наличие в городах в качестве составной части городского населения определенной торговоремесленной прослойки. В городах жили также чиновники разных степеней и рангов (писцы, сборщики налогов, судьи и т.д.), жрецы и профессиональные воины. Наличие вышеназванных групп городского населения уже в классическое время доказывается хотя бы изображениями соответствующего рода на расписной полихромной керамике, фресках и каменных рельефах (например, группа воинов в стандартных доспехах и вооружении на притолоке 2 из Пьедрас Неграс 1070 ; богатый торговец на вазе из Ратинлиншуля 1071 ; торговцы на фресках Бонампака 1072 и др.). К сожалению, специфическая направленность искусства майя (прославление власти правителя и величия богов) почти не оставляла для древних мастеров возможности показать жизнь рядового населения города и деревни. Косвенным свидетельством о наличии у майя рабов в I тысячелетии н.э. могут служить многочисленные изображения на рельефах и стелах связанных полуобнаженных пленников, хотя они могут символизировать собой и аллегорический образ — разгромленный и подчиненный победоносным властителем соседний город. Более определенно говорит о наличии рабства другое произведение древнемайяского искусства — терракотовая статуэтка позднеклассического периода с острова Хайна (Кампече, Мексика). Она изображает почти обнаженного худого мужчину с деформированной головой и татуированным лицом, который привязан веревкой за кисти вытянутых вперед рук к столбу 1073 .

Отряд тяжеловооруженных воинов, Пьедрас Неграс, притолока 2 Более уверенно чувствует себя исследователь древнемайяского общества в вопросе относительно степени развития ремесла и торговли в 1 тысячелетии н.э. Не подлежит никакому сомнению, что ряд видов ремесленной деятельности в классических городах майя носил профессиональный характер 1074. По аналогии с позднеюкатанскими майя, можно предполагать, что и в классический период к числу профессиональных ремесленников относились прежде всего те, кто обслуживал нужды царского двора и высшей знати (духовной и светской). Они же занимали, вероятно, и более высокий общественный статус, нежели рядовые земледельцы-общинники. Выше уже говорилось о том, что в I тысячелетии н.э. у майя можно с большой степенью вероятности выделить следующие категории профессионального реMaler Т., 1901, vol II, № 1, pl. XXXI .

Morleу S.G., 1956, p. 398, pl. 92-b .

Villagra Caleti A., 1949 .

Anton F., 1968, pi. 217 .

См. с. 48–53 настоящей книги .

месла: мастера по изделиям из перьев, скульпторы, ювелиры (резчики по драгоценным и полудрагоценным камням), гончары (изготовители парадной полихромной керамики), художники (специалисты по настенной росписи и росписи парадной посуды) и т.д .

Но именно эти категории ремесла и были как раз непосредственно связаны с обслуживанием запросов правителя и знати .

О сравнительно высоком социальном положении ремесленника-ювелира свидетельствует одно из погребений, обнаруженное в древнем городе Венке Вьехо (Белиз). Там вместе со скелетом взрослого мужчины под остатками жилого дома были погребены свыше 100 ядрищ кремня, 35 фигурных изделий из него, 2 больших полированных блока нефрита, морские раковины для изготовления красных бус, раковины-жемчужницы, изящные молоточки из кремня и два небольших каменных резца. Скорее всего, погребенный был достаточно зажиточным (судя по количеству материальных ценностей — нефрит и другие, положенные вместе с ним в могилу) ремесленником, специализировавшимся на выделке разного рода дорогих украшений 1075 .

Следы интенсивного ремесленного производства на территории древнемайяских городищ неоднократно отмечались современными исследователями по концентрации определенного вида находок в пределах поселения: мастерские по выделке терракотовых статуэток в Тьерра Нуэва1076 (Табаско, Мексика), мастерские по обработке кремня и обсидиана в Тикале1077 и т.д .

У.Т.Сандерс предполагает, что профессиональные ремесленники в городах классического периода были целиком заняты обслуживанием нужд и запросов правящей элиты и либо прямо прикреплялись к домовладениям знати, дворцу и храмам, либо создавали в городах специальные кварталы-«гильдии», наподобие ацтекских. Причем для майя главную роль этот автор отводит как раз первому способу организации ремесла 1078 .

На мой взгляд, в классическое время господствующим в городах майя был второй способ поквартальной ремесленной специализации («гильдии»). В пользу этого говорят хотя бы археологические данные из Тикаля, где жилые единицы выступают одновременно и как центры ремесленной деятельности. В одном из «кварталов» города отмечена необычайно большая концентрация керамических изделий — курильниц, зажимов для занавесей и циновок, статуэток и т.д., что, возможно, указывает на его гончарную специализацию и т.д. 1079 Если учесть, что в Тикале каждый из выделенных там «кварталов» имеет, как правило, свой локальный храм и одну или более построек административно-общественного («дворцового») типа 1080, то можно вполне обоснованно сопоставлять эти внутригородские деления с кварталами ацтекских и позднемайяских центров, имеющими свое управление, своего богапокровителя, свои празднества и т.д .

Аналогичную корпоративную организацию имели в I тысячелетии н.э. профессиональные торговцы майя, тесно связанные с правящими династиями своих городов 1081. Однако основная масса горожан, как в древности, так и накануне конкисты, занималась, повидимому, различными видами сельскохозяйственной деятельности. Особенно очевидно проявляется это в периферийных районах города. Причем речь идет здесь не только о сравнительно аморфных по структуре городах майя классического времени, но и о таких общепризнанных идеалах мезоамериканского урбанизма доколумбовой эпохи, каковыми были Теотихуакан и Теночтитлан .

Несравнимо бльшей информацией располагаем мы для характеристики правящей верхушки майяского общества классического периода, и прежде всего царских династий городов-государств того времени .

Rice D.S., 1974, p. 74 .

Sanders W.Т., 1963, p. 217 .

Becker J.M., 1973, p. 398, 399 .

Ibid., p. 399–400 .

Culbert T.P., 1974, p. 68 .

Там же, с. 67 .

Гуляев В.И., 19766, с. 63–64, 71 .

В предыдущих главах (V и VI) уже говорилось о прямой связи комплекса «стела (алтарь) — храм — гробница» с культом обожествленных предков царских династий (Пьедрас Неграс, Паленке, Тикаль и др.) .

Ранее мне уже приходилось доказывать наличие светских правителей в городах майя на примере анализа некоторых мотивов богатого искусства классического периода (канонические изображения правителя на стелах, притолоках и рельефах, отражающие различные стороны его повседневной деятельности: «правитель на троне и с атрибутами власти», «царь, поражающий врагов на поле брани», «сцепы триумфа», «царь, находящийся под защитой богов» и т.д.) 1082. Показательно, что все эти канонические мотивы находят себе полную аналогию в древневосточном искусстве (в Месопотамии и Египте), непосредственно связанном с личностью царей, правителей, фараонов, а отнюдь не с жрецами и теократами 1083. Описанные выше произведения майяского искусства имеют большое значение как по тематике, так и по своей художественной форме. «Тематика их отражает довольно развитый общественный строй во главе со священной особой царя. В образе царя, торжественно восседающего на троне в окружении сановников и слуг или же поражающего врага на поле брани, мы видим изображение монарха, ставшее типичным для всего классического периода. На этих монументах величие и мощь царя подчеркиваются тем, что его фигура изображена в большем масштабе, чем остальные… Так древнее искусство наряду с религией проводило в жизнь догмат о божественной сущности персоны царя и царской власти» 1084 .

В данном случае речь шла только о монументальной каменной скульптуре майя классического периода (стелы, притолоки и рельефы, связанные с храмами). Однако та же самая тематика, отражающая различные стороны жизни и деятельности правителей городовгосударств I тысячелетия н.э., была представлена и на других категориях археологического материала: на нефритовых украшениях и пластинках 1085, резной кости 1086, терракотовых статуэтках 1087 и т.д. Но особенно ярко представлена она в настенных росписях (типа бонампакских) и в сюжетах, запечатленных на парадной: полихромной керамике из наиболее богатых и пышных погребений классического периода .

М.Д.Ко, собрав большое число полихромных расписных сосудов майя классического периода из частных коллекций и музейных собраний, впервые осуществил общий анализ этой майяской керамики и поставил вопрос о ее назначении, тематике росписей и содержании иероглифических текстов, имеющихся там. По мнению этого исследователя, все росписи на полихромной глиняной посуде I тысячелетия н.э. ограничены приблизительно четырьмя основными мотивами: правитель, сидящий на троне в окружении слуг и сановников; божество со старческим лицом, выглядывающее из раковины, — бог «L» (видимо, бог-улитка. — В.Г.); два юных персонажа, внешне похожие друг на друга; божество в виде летучей мыши с символами смерти 1088 .

Эти сцены, как правило, сопровождаются короткими, стандартными по форме, иероглифическими надписями. Текст начинается обычно с глагольного иероглифа (известного и по рукописям кануна конкисты), означающего приблизительно «вести происхождение», «происходить», «быть потомком». Середину надписи образуют иероглифы, передающие понятия дороги и смерти, тогда как завершает ее не совсем понятный пока эпитет, относящийся, видимо, к правителю. Между этими, более или менее понятными иероглифами стоят знаки в виде голов различных богов, большинство из которых ассоциируется со смертью и подземным миром 1089. Исходя из вышесказанного, М.Д.Ко считает всю эту керамику погребальной, предназначенной исключительно для сопровождения умерших правителей майя, на что Гуляев В.И., 1968, с. 138–155; Он же, 1972а. с. 207–217 .

Гуляев В.И., 1972а, с. 207–217 .

Там же, с. 216–217 .

Proskouriakoff Т., 1974 .

Barthel Т.S., 1967, р. 223–239 .

Anton F., 1968 .

Сое М.D., 1971, р. 304 .

Ibidem .

указывают и сюжеты, запечатленные на сосудах, и некоторые, истолкованные в настоящее время блоки иероглифических надписей. Это, по его словам, своего рода местный эквивалент древнеегипетской «Книги мертвых». Изображение и надпись на каждом таком сосуде описывают смерть майяского правителя, длительное путешествие его души по страшным лабиринтам подземного царства и последующее воскрешение правителя, превращающегося в одного из небесных богов 1090. Наблюдается также поразительное совпадение некоторых мотивов полихромной керамики I тысячелетия н.э. с описаниями подземного царства и подвигов божественных близнецов 1 Хунахпу и 7 Хунахпу (вступивших в неравную борьбу с богами преисподней) в эпосе майя-киче «Пополь-Вух» 1091. Исследования М.Д.Ко представляют собой новый, значительный шаг на пути к пониманию мифологических воззрений, религии и социально-политических институтов майя классического периода. Однако некоторые его выводы выглядят излишне категоричными. Особенно это касается утверждения насчет того, что вся полихромная керамика I тысячелетия н.э., будучи погребальной по своему назначению, отражает лишь мифологические и потусторонние темы, не связанные с реальной жизнью. Даже мотив правителя, сидящего на троне, в окружении слуг и придворных, связывается М.Д.Ко только с загробным царством 1092 .

Ibid., p. 305–307 .

Сое М.D., 1973, р. 12 .

Сое М.D., 1971, р. 304–307 .

Батальная сцена на полихромном глиняном сосуде конца I тысячелетия н.э .

«Дворцовые сюжеты» на расписной керамике майя I тысячелетия н.э .

Действительно, многие расписные сосуды из богатых гробниц классического периода содержат изображения богов подземного мира, чудовищ, мифологических существ и т.д. Но вместе с тем есть там и немало чисто земных, светских мотивов: «правитель на троне», «батальная сцена» 1093 и др. Даже если считать всю эту керамику чисто погребальной, иллюстрирующей блуждания души умершего среди ужасов царства мрака и смерти, то и в таком случае иерархия местных богов, восседающих на тронах и с атрибутами земных владык, способна дать известное представление о социальных порядках древних майя, «…всякая религия, — писал Ф.Энгельс, — является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни…» 1094 Сюжеты, связанные с «дворцовыми мотивами», или типа «батальной сцены», хотя они и помещены на погребальной керамике, могли, например, отражать какие-то реальные события из жизни умершего правителя или аристократа. Здесь в каждом случае, как справедливо отмечает Дж.Джиффорд, необходим строго индивидуальный подход 1095 .

О каком мифологическом содержании может, например, идти речь в случае с полихромным сосудом 600–900 гг. п. э., на котором изображена «батальная сцена»: 11 персонажей, разделенных на два отряда (из 5 и 6 человек), столкнулись в ожесточенной схватке. Более многочисленный отряд (слева), судя по всему, уже проиграл битву и отступает. Три воина из его состава попали в плен, и их уводят торжествующие победители 1096. Поскольку в этой сцене нет абсолютно ничего мифологического, то М.Д.Ко вынужден был признать ее Сое М.D., 1973, plate 26 .

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, т. 20, с, 328, 329 .

Gifford J.С., 1974, p. 84–89 .

Сое М.D., 1973, plate 26 .

«светский» характер, увековечивающий, по его словам, одно из значительнейших событий в жизни лица, погребенного вместе с этим сосудом 1097 .

Очень интересные материалы по данному вопросу дает и анализ содержимого ритуальных тайников (caches), устроенных под основаниями почти всех каменных монументов;

майя — алтарями, стелами и т.д., а также под полами дворцов и храмов. Начиная с раннеклассического времени, многие стелы Тикаля, Вашактуна и других майяских городов содержали в своих подземных тайниках «фигурные кремни» («eccentric flint») геометрических и зооморфных типов, кусочки обсидиана в виде ножевидных пластин и отщепов, раковины, керамические сосуды, нефритовые украшения и поделки, водоросли, кораллы и т.д. 1098 Конечно, в зависимости от времени, местонахождения и характера самого монумента содержимое таких тайников могло значительно меняться, но наличие кусочков резного кремня и обсидиана вычурных пропорций и силуэтов всегда неизменно. В позднеклассический период, по крайней мере в Тикале, происходит дальнейшая стандартизация и унификация содержимого ритуальных тайников. Как правило, под каждой стелой находилось теперь лишь 9 фигурных кремней и 9 отщепов обсидиана с резными изображениями богов майяского пантеона 1099 .

«Ритуальные мотивы» на расписной керамике майя I тысячелетия н.э .

Ibidem .

Сое W.R., 1965, p. 465 .

Ibidem .

В то же время, при раскопках в Пусильха (Белиз) под основанием стелы «Е» было найдено 100 фигурных изделий из кремня и обсидиана (дата стелы соответствует 731 г. н.э.) 1100 .

Как указывает Т.Джойс, среди этих предметов встречаются образцы, близкие по форме наконечнику копья или лезвию ножа; есть змеевидные пластинки и пластинки, напоминающие скорпионов 1101. В Тикале под основанием стелы 4 (396 г. н.э.) найдено 8 фигурных кремней: в виде летучей мыши (3 шт.), змеи (3 шт.), головы оленя (2 шт.) и 3 куска обсидиана, тоже изображающих голову оленя 1102. Среди фигурных кремней довольно многочисленную группу составляют изображения скорпионов, изредка — антропоморфные образы и чаще всего — изображения сложных геометрических фигур явно символического характера .

Их культовое назначение («громовые стрелы») признается единодушно всеми исследователями 1103. Но что именно изображают эти странные обсидиановые и кремневые изделия? Ответ на этот вопрос дали обсидиановые ножевидные пластины с резными фигурами богов майяского пантеона, найденные под некоторыми стелами Тикаля конца классического периода. И хотя отождествление имеющихся там изображений с божествами из иероглифических кодексов и пантеоном майя XVI в. во многих случаях более чем сомнительно, в целом спорить не приходится: в ритуальных тайниках под стелами хранились кусочки камня с «портретами» важнейших майяских богов — бога грозы и дождя, бога маиса, и др. 1104 Так, под тикальской стелой P-20 (751 г. н.э.) было найдено 9 обсидиановых резных пластинок с «портретами» богов и 9 фигурных кремней вычурных очертаний 1105. Следует отметить, что на лицевой части стелы был изображен персонаж высокого ранга в пышном костюме, с круглым щитком и скипетром в руках. Позади него, чуть вправо, стоит великолепный резной трон в виде фигуры ягуара 1106, что позволяет нам рассматривать изображенного индивида как правителя, или царя .

Точно такой же набор из 9 кремневых и обсидиановых вещей археологи обнаружили и под стелой 21 1107 (736 г. н.э.). Изображенный на стеле персонаж в богатом костюме держит в левой руке плетеную узкую сумку, а правой бросает вниз горсть зерен 1108. Видимо, перед нами — сцена участия правителя в ритуальном севе, наподобие древневосточных и египетских аграрных обрядов, хорошо известная и по другим произведениям искусства майя I тысячелетия н.э. (стела 40 в Пьедрас Неграс и др.). Весьма примечательно, что каждый раз в коллекции резных кусочков обсидиана с «портретами» богов всегда встречается один интересный мотив божества с устойчивыми и специфическими признаками: «глаз бога», длинный, прямой или загнутый вверх нос, знак «факела» или топора с двойным завитком дыма (огня) на лбу и ярко выраженные рептильные черты (змеиная голова вместо одной ступни и т.д.) 1109. Это, по определению большинства зарубежных специалистов, бог «K» из кодексов и Ах Болон Цакаб из пантеона майя XVI в. — бог ветра, бури и дождя, покровитель земледелия 1110. Но даже независимо от правильности подобного сопоставления можно с уверенностью сказать, что божество с резного обсидиана — точная копия бога-«карлика», увенчивающего вершину царского скипетра на всех позднеклассических изображениях майя. По всем своим ассоциациям и признакам бог-«карлик» был божеством грозы и дождя, а тем самым и плодородия, т.е.покровителем земледелия в целом 1111. Функциональным эквивалентом Joyce T.A., 1932, p. XVII .

Ibid., p. XIX .

Morley S.G., 1938, v. I, p. 169–170 .

Замятин С.H., 1948, с. 100 .

Там же, с. 120, 121 .

Сое W.R., 1965, р. 463, fig. 1 .

Morley S.G., 1938, vol. I, p. 362, 363 .

Berlin H., 1951, p. 38–44, fig. 12, 13 .

Ibid., fig. 9 .

Сое W.R., 1965, p. 463, fig. 1-g .

Morley S.G., 1947, p. 244; Spinden H., 1957, p. 303 .

Гуляев В.И., 1972б, с. 128 .

ему могут служить бог «B» из рукописей и Чак из пантеона XVI в. Достаточно показательно, что появление таких скипетров примерно совпадает но времени с выработкой канонического набора кремней и обсидиана в тайниках в виде 9 предметов (и на одном из них, как на скипетре, всегда представлен бог-«карлик»). Стреловидные и геометрические по форме куски кремня и обсидиана — это, по-видимому, «громовые стрелы» .

Резные обсидиановые предметы из ритуального приношения под стелой 21, Тикаль Этнографические параллели позволяют вполне определенно утверждать, что кремневые и обсидиановые изделия всегда рассматривались майя как грозное оружие небесных богов — прежде всего богов грозы и дождя, покровителей земледелия. Индейцы-какчикели из горной Гватемалы называли кремень «огненным камнем» 1112. Лакандоны считают кусочки Anales de los Cakchiqueles, 1967, p. 24 .

обработанного обсидиана, часто находимые в тех местах, оружием Баламов (богов — покровителей земледелия) 1113. Юкатанские майя тоже отождествляют кусочки кремня и обсидиана с «громовыми стрелами», брошенными с небес богом грозы во время вспышек молнии» 1114 .

Поэтому они имеют магическую защитную силу, и когда жрец («х-мен») совершает обряд, чтобы оградить свое селение от дурных ветров, он закапывает кусочки кремня или обсидиана у всех четырех входов в поселок 1115 .

Tozzer A.M., 1907, p. 155 .

Brinton D., 1899, p. 148 .

Redfield R., Villa Rojas A., 1962, p. 113 .

Атрибуты царской власти у древних майя В свете вышесказанного становится понятным не только несколько необычный набор предметов из тайников под стелами (фигурные кремни и кусочки резного обсидиана с «портретами» главных богов, а также обилие морских продуктов — отражение культа воды:

раковины, кораллы, иглы морского ежа, водоросли 1116 и т.д.), но и общий смысл совершаемых в связи с установлением стелы обрядов. Это — прямое, археологическое отражение важнейшего обряда майя, призванного обновить магическую силу обожествленного царя на следующие двадцать лет правления 1117. Тем самым царю как бы обеспечивалась поддержка всех основных богов майяского пантеона, от которых зависит урожай, а следовательно, и благополучие всей страны. Точно такой же смысл имел и знаменитый обряд хеб-сед у древних египтян 1118. Во всяком случае, характер многих изображений на стелах и набор предметов в тайниках (кремни, кусочки обсидиана, морские раковины, кораллы, водоросли) недвуStrmsvik G., 1941, p. 67–93 .

Оба упомянутых монумента из Тикаля (стелы 21 и P-20) поставлены в честь окончания 20-летия, т.е. это — «юбилейные» стелы, по Ю.В.Кнорозову .

Матье М.Э., 1956, с. 8 .

смысленно указывают на причастность майяских царей к культу плодородия, на связь их с божеством грозы и дождя .

Дополнительным аргументом в пользу этого предположения служит и внешний вид атрибутов царской власти у майя в позднеклассический период: «карликовый скипетр»

(mannequin scepter) и круглый щиток с маской бога солнца. Бог-«карлик» украшает лишь навершие скипетра, а рукоять этого предмета обычно сделана в виде изогнутого гибкого тела змеи. И основные функции бога-«карлика» (это божество грозы и дождя, покровитель земледелия и т.д.), и рептильные ассоциации рукояти (змея — эмблема воды и дождя) 1119 — все говорит о том, что этот атрибут власти правителей майяских государств, также как и более ранняя форма царских инсигний — «ритуальная полоса», (ceremonial bar) ведет свое происхождение либо от каменного топора-кельта, либо от «змеиных жезлов» племенных вождей — «вызывателей дождя» (rain-maker) — более раннего периода .

Древнейшие известные сейчас образцы атрибутов царской власти на территории майя (в виде «ритуальных полос») относятся к концу III в. н.э. (стела 29 из Тикаля: 292 г. н.э.) 1120 .

Однако какие-то смутные прототипы их относятся к гораздо более ранней эпохе. Доказательством этому может служить, вероятно, обломок каменного навершия жезла в форме головки змеи с сильно изогнутой шеей (как у древнеегипетского «урея»), найденный в Эль Ситио (побережье Гватемалы) в слоях конца I тысячелетия до н.э. 1121 Не менее интересно изображение жезла на лицевой стороне стелы 1 из Эль Бауль (Эскинтла), на Тихоокеанском побережье Гватемалы. Жезл имеет прямое длинное древко, но верхней его части придана какая-то необычная, волнистая форма. Видимо, это тоже связано с рептильной, или водной, символикой: хорошо известная ассоциация «змея — вода». На стеле сохранилась календарная дата по эре майя, соответствующая 36 г. н.э. 1122 Изображение атрибутов власти в виде простой змеи как архаизмы встречаются и в искусстве более позднего времени: фигура бога «B» из Дрезденского кодекса, где он показан сидящим на троне и со змеей в руке 1123 .

В силу чисто местных климатических особенностей для майяского земледельца вода, дождь имели огромное, можно сказать, решающее для жизни значение. Джунгли Петена (Северная Гватемала), где находились основные центры «Древнего царства» майя (I тысячелетие н.э.), почти не имеют крупных рек, годных для искусственного орошения. Таким образом, существование человека во многом зависело здесь от дождевой воды, бережно хранимые запасы которой помогали выжить в течение сухого сезона. Я не говорю уже о решающем значении дождя для прорастания посевов маиса — основной пищи земледельцев майя .

Стоит ли поэтому удивляться, что майя с глубокой древности почитали богов грозы и дождя, обеспечивающих плодородие полей и одновременно своих владык, выступающих как бы в качестве посредников между царством небесным и простыми смертными. Именно с этой целью обожествленные правители майя лично совершали весьма важные, с точки зрения земледельца, обряды, связанные с аграрным культом, и прежде всего с обеспечением страны водой и дождем .

Таким образом, археологические материалы I тысячелетия н.э. из Центральной области майя убедительно доказывают наличие сакрализации власти правителя. По мнению С.А.Токарева, сакрализация власти вождя, царя проявлялась обычно в трех взаимосвязанных формах: «во-первых, в сверхъестественной санкции его авторитета, как опирающегося на магическую силу (мана) …; во-вторых, в почитании умерших вождей, превращающихся в сильных и опасных духов; в-третьих, наконец, в выполнении вождем ритуальных и культовых функций» 1124. Как можно было убедиться, все три формы сакрализации власти правителя хорошо представлены и в классических городах-государствах майя .

Joyce Т.А., 1910, р. 236, 237 .

Shook E.M., 1960 .

Shook E.M., 1965, p. 181, fig. 1 d, е .

Сое M.D., 1966, p. 62 .

Spinden H., 1913, p. 63, fig. 74 .

Токарев С.A., 1964, с. 337 .

Военный аспект царской власти у древних майя подчеркивается и обилием «военной тематики» в изобразительном искусстве классического периода («царь на поле брани», «сцены триумфа» и т.д.), и весьма вероятным происхождением ее из института военных вождей предшествующего этапа развития 1125 .

Глубокий и детальный анализ искусства майя классического периода содержится в работе Дж.Кублера (США). Автор выделяет основные мотивы (темы) майяского искусства, рассматривая их как изобразительные эквиваленты мифологических концепций, исторических событий и аллегорий, запечатленных и в иероглифических текстах на тех же памятниках. Но последние зачастую весьма лаконичны и содержат (в расшифрованной части) летописные сведения: даты, имена участников событий и краткий перечень случившегося 1126 .

План и разрез Храма Надписей и его гробницы, Паленке Подробнее см.: Гуляев В.И., 1976а, с. 200–214 .

Kubler G., 1969, р. 3, 4 .

Храм Надписей, Пеленке Внешний вид гробницы (реконструкция) Храм Надписей, Паленке План и разрез саркофага Все мотивы классического майяского искусства Дж.Кублер делит на две большие группы: 1) мемориальную (пли памятную) и 2) ритуальную .

Первая из них представлена главным образом в монументальной скульптуре и на фресках и значительно реже встречается на расписной полихромной керамике 1127.

К числу этой первой группы относятся преимущественно мотивы с различными династическими церемониями, касающимися исторических персонажей, и прежде всего правителей:

1) представление наследника правителя; 2) восшествие правителя на престол; 3) правитель под защитой сверхъестественных сил; 4) победоносный завоеватель (с пленниками);

5) аудиенция во дворце; 6) «государственный совет»; 7) вручение инсигний власти; 8) царь в роли жреца; 9) покаяние членов царской фамилии; 10) сцены одевания; 11) битвы; 12) игра в мяч; 13) погребальные обряды 1128 .

Ibid., р. 9 .

Ibidem .

Прорись изображения на крышке саркофага, Храм Надписей, Паленке Нетрудно убедиться, что почти все эти мотивы в основном укладываются в тот же круг образов и тем, который был несколько ранее выделен мной путем сопоставления монументальной скульптуры майя I тысячелетия н.э. с древневосточным искусством 1129. Если же объединить все указанные мотивы, связанные с правителем, в большие группы, то мы получим трехчленное деление, предложенное и в данной работе: 1) военная; 2) династическая;

3) ритуальная группы .

Еще более расширили наши представления о характере царской власти в городахгосударствах майя классического периода работы Ю.В.Кнорозова в нашей стране и Т.Проскуряковой и ее последователей за рубежом по прочтению и истолкованию иероглифических текстов на памятниках I тысячелетия н.э. (прежде всего на стелах, рельефах и притолоках) .

«Эти надписи, — подчеркивает Т.П.Калберт, — показывают, что каждый крупный центр майя (имеется в виду классический период. — В.Г.) имел одного правителя, который царствовал пожизненно. Ему наследовал старший сын или другой близкий родственник по мужской линии… Правители показаны занятыми в военной, религиозной и дипломатической сферах деятельности, всегда преуспевающими и в зените славы» 1130 .

Т.Проскурякова после тщательного анализа скульптурных изображений персонажей высокого ранга из Пьедрас Неграс и Йашчилана и истолкования сопровождавших их календарных дат и надписей в 1960 г. выдвинула весьма правдоподобную гипотезу о наличии царских династий в городах-государствах майя. Согласно ее выводам, речь в этих надписях шла об именах правителей, их предшественниках и преемниках, знаменитых предках, враждебных правителях, пленниках, родовых группах (lineages), узурпаторах трона, матерях и женах правителя. Среди зафиксированных на стелах событий особое внимание уделялось таким, как рождение, восшествие на престол, вступление в брак и смерть правителя, а также борьба с чужеземными врагами и внутри государства за власть, заключение союзов с другими властителями, захват пленных, ритуалы с актами жертвенных самоистязаний и т.д. Таким образом в целом речь явно шла о событиях политической истории правящих династий крупных классических городов майя, в данном случае — Пьедрас Неграс и Йашчилана 1131 .

Т.Проскурякова установила также наличие аналогичных памятников и надписей в Наранхо, Паленке, Копане, Тикале, Сейбале, Тонина, Пусильха и других городов I тысячелетия н.э. 1132 Некоторое время спустя Д.Келли занялся расшифровкой исторического содержания надписей с монументов Киригуа. Ему удалось предположительно выделить имена пяти последовательно сменявших друг друга правителей города на протяжении 55 лет. Выяснилось также, что иероглифы Киригуа указывают на тесную связь с другим крупным центром — Копаном (о том же свидетельствует и значительное совпадение архитектурного и скульптурного стилей обоих городов). Согласно гипотезе Д.Келли, основатель династии Киригуа находился в родстве с одним из властителей Копана, а один или два копанских правителя носили те же самые титулы и имена, что и цари Киригуа 1133 .

За последние годы важные исследования в том же направлении были осуществлены А.Русом Луилье для Паленке 1134 и К.Коггинс, К.Джонс и У.Хевилендом для Тикаля 1135 .

В Паленке, изучив иероглифические надписи на боковых сторонах саркофага знаменитой царской гробницы в Храме Надписей, А.Рус Луилье дал следующее предварительное истолкование этого текста: Южная сторона: (А–В–С) «В день 8 Ахав 13 Поп (9.11.2.8.0 = 13 марта 655 г. н.э.) родился наследник престола Паленке, который получил свое календарное Гуляев В.И., 1968, с. 138–155 .

Culbert Т.Р., 1974, р. 68 .

Proskouriakoff Т., 1960, р. 454–463; Idem, 1963, р. 149–167; Idem, 1964, р. 177–201 .

Proskouriakoff Т., 1960, р. 468, 469 .

Kelley D., 1962, p. 323–335 .

Ruz Lhuillier A., 1973, p. 97–110 .

Haviland W.A., 1977, p. 61–66 .

имя 8 Ахав, или „Уёшёк Ахау“ (Woxok Ajau) на языке чоль, на котором говорили тогда в этом районе» .

(D–Е) «Он стал халач-виником в 28 лет, в день 6 Эцнаб 11 Йаш (9.12.11.5.18 = 31 августа 683 г. н.э.), что отмечено также в тексте последнего столбца (Т-5) западной таблицы Храма Надписей» .

(F–G) «Четыре года спустя (?) он получил титул иерарха — должность или титул, которые символизировала пектораль» .

(Н) «Получил он также и наивысший титул, символизированный небольшим круглым щитом. Именно этот щит вручает женщина центральному персонажу на рельефах из Дворца и с „Таблицы Рабов“» .

Прорись рельефных фигур из алебастра на стенах гробницы Храма Надписей (I) «Эти титулы или отличия связаны только с Паленке» .

(I–К) «Возможно, что он унаследовал трон от правителя, имя которого обозначалось иероглифами „Кабан“ и „Мак“ и различными суффиксами» 1136 .

В Тикале, обобщив все данные о наиболее пышных погребениях, связанных с соответствующими храмами и монументами возле них, и добавив к этому «прочтение» некоторых надписей, исследователи создали гипотетическую реконструкцию генеалогии правящей династии города на протяжении 11 поколений, с IV по IX в. н.э. Судя по этой генеалогии, передача власти всегда осуществлялась по мужской линии: в 7 случаях от отца к сыну и в 4 случаях от отца к мужу дочери 1137. Так, мы узнаем из этого династического списка, что гробница под раннеклассическим храмом 5D-26 (Burial 48) была связана со стелой 31 и принадлежала правителю, имя которого обозначалось иероглифом «Грозовое Небо» 1138. В знаменитом царском погребении из глубин пирамиды Храма I (Burial 116), относящейся к 730 г. н.э .

покоился правитель в возрасте от 60 до 80 лет по имени «Двойной Гребень»: во всяком случае, именно такой иероглиф был вырезан на фигурном мозаичном сосуде из нефритовых пластин и с крышкой, увенчанной портретным изображением головы умершего. Этот сосуд входил в состав обильного и разнообразного погребального инвентаря упомянутой гробницы 1139 .

Следовательно, в настоящее время, помимо чисто археологических доказательств (наличие дворцов, царских погребений, мотивов искусства и т.д.), в пользу существования наследственных царских династий в столицах городов-государств майя в I тысячелетии н.э .

имеются и эпиграфические свидетельства о таких династиях в Пьедрас Неграс, Паленке, Йашчилане, Тикале, Копане и Киригуа. Весьма вероятно, судя по иероглифическим текстам и монументальной скульптуре, существование царских династий в Наранхо, Сейбале, Тонина, Пусильха и т.д .

Остальные крупные города классического периода из Центральной области майя отнесены пока к классу столиц только по чисто археологическим основаниям .

Таким образом, даже беглый и схематический обзор материалов, освещающих особенности института царской власти у майя в I тысячелетии н.э., позволяет говорить о большом его сходстве с системой правления городов-государств Юкатана накануне испанского завоевания. И для того и для другого периода характерно наличие многочисленных и независимых династий правителей, стоящих во главе сравнительно небольших территориальнополитических единиц: городов-государств и «провинций». Между этими государствами преобладают враждебные отношения — столкновения, войны, политические интриги, стремление возвыситься за счет соседей. Судя по имеющимся источникам, в классический период, как и в канун конкисты, основными функциями верховного правителя были военная, судебная, ритуальная и дипломатическая (переговоры, союзы, браки и т.д.) .

Налицо прижизненный и заупокойный культ 1140 правителя, четко отраженный и в археологических находках I тысячелетия н.э., и в письменных источниках X–XVI вв .

Можно отметить такие стороны царской власти у древних майя, как ее сакральный и военный характер. В целом наши сведения о ранних формах царской власти в доколумбовой Мезоамерике остаются еще неполными. Однако даже по имеющимся данным можно сделать вывод о большом сходстве форм и конкретных проявлений царской власти у майя с первыми раннеклассовыми обществами Древнего Востока (Шумер и Египет) .

Ruz Lhuillier A., 1973, p. 110 .

Haviland W.A., 1977, p. 61–66 .

Ibid., p. 63–64 .

Сое W.R.., 1975, p. 68 .

Это не значит, что правители майя обожествлялись лишь после смерти, как это имело место у многих других народов древности. У майя, по крайней мере накануне конкисты, правители происходили непосредственно от богов и, следовательно, сами были богами при жизни, продолжая оставаться ими и после смерти .

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблемы развития докапиталистических общественно-экономических формаций имеют для историка огромный теоретический и практический интерес и не случайно на протяжении последних десятилетий подвергаются самому оживленному обсуждению со стороны ученых разных стран. Вместе с тем следует со всей определенностью сказать, что пока даже среди исследователей-марксистов существуют разногласия по целому ряду принципиальных вопросов. Особенно острые споры вызывает проблема перехода первобытнообщинных обществ к эпохе цивилизации, характер первых государств, их формационная принадлежность. Прошедшие за последние годы в различных гуманитарных институтах Академии наук СССР дискуссии об «азиатском способе производства» показали это со всей очевидностью. Их итоги подведены недавно в обстоятельной монографии В.Н.Никифорова 1141. В ходе дискуссии выявилась особо важная роль так называемых раннеклассовых обществ Азии, Африки и доколумбовой Америки для понимания процесса сложения и развития первых государственных образований .

Археологические открытия последних десятилетий ввели в научный оборот новые огромные фактические материалы по всем указанным регионам. Значительных успехов добились и специалисты в других областях исторических знаний. Все это вселяет надежду на то, что уже в не столь отдаленном времени многие спорные проблемы древней истории будут успешно решены. Но прежде чем приступить к широким историческим обобщениям, необходимо тщательно собрать и изучить конкретные данные по каждому из названных крупных регионов. Настоящая работа — одна из многих, которые осуществляются сейчас в указанном направлении. Однако как бы ни были важны сами по себе описания конкретных древних культур и цивилизаций, часто разделенных тысячами километров океанских просторов, пустынями, лесами и горами, еще существеннее сопоставить их между собой, определив тем самым место каждой в рамках всемирного исторического процесса и выделив общее и особенное в их развитии. В ходе изложения конкретного исторического материала по доколумбовой Мезоамерике (в том числе и по древним майя) автор попытался практически обосновать глубокое внутреннее сходство местных социально-экономических институтов с теми порядками, I которые были характерны для первых раннеклассовых государств Ближнего Востока (Шумер, Египет и др.). При желании можно без труда показать значительную близость общественной структуры древних майя с городами-государствами йорубов в Тропической Африке (XII — XIX вв. н.э.), сведения о которых были обобщены в превосходной работе Н.Б.Кочаковой 1142 .

Все это позволяет с достаточной уверенностью отнести доиспанские цивилизации Мезоамерики к большой группе раннеклассовых государств Старого и Нового Света. Вопрос о точной их формационной принадлежности служит предметом острейших научных дискуссий 1143. До сих пор в литературе выдвигались три основные точки зрения по поводу характера этих обществ. Первая из них рассматривает указанные выше общества как «переходные» от первобытнообщинного строя к цивилизации, но относящиеся тем не менее к «первичной», или «архаической (т.е. первобытнообщинной), формации 1144. Сторонники второй точки зрения приписывают данные общества к новой, не известной ранее антагонистической формации (по поводу характера которой, правда, нет единого мнения, о чем говорят и Никифоров В.Н., 1975 .

Кочакова Н.В., 1968 .

Это сопоставление является тем более плодотворным, что основой хозяйства у йорубов служило мотыжное ручное земледелие (подсечно-огневое и переложное) — в целом очень похожее на майяскую систему «мильпа» .

Качановский Ю.В., 1971 .

Виткин М.А., 1972, с. 104 .

ее названия: личностная, феодально-рабовладельческая, протофеодальная, общиннодеспотическая и т.д.) 1145 .

И, наконец, есть третье, наиболее многочисленное направление, сторонники которого считают, что раннеклассовые государства Древнего Востока, Тропической Африки и доколумбовой Америки относятся к рабовладельческой общественно-экономической формации 1146 .

Прежде всего, следует со всей решительностью отвергнуть первую точку зрения, как наиболее непоследовательную из всех. Ни один из историков древности, изучавший какоелибо конкретное раннеклассовое общество, не отрицал наличия в нем той или иной формы государства. Основное затруднение состоит обычно в том, чтобы определить на базе существующих источников, стожились или нет в данном обществе классы. Именно из-за неопределенности этого процесса для древнейших этапов цивилизации и происходят все разногласия .

При этом часто забывается важнейший ленинский вывод о том, что появление классов и государства — процесс единый и взаимосвязанный 1147. «Существование государства, — пишет С.Д.Ковалевский, — свидетельствует о том, что в нем уже сложились классы» 1148. И если имеющиеся в распоряжении историка источники в большинстве случаев не позволяют определенно судить о степени развития процесса классообразования в том или ином обществе древности, то вывод о наличии или отсутствии в нем государства можно сделать на той же источниковедческой базе с гораздо большей уверенностью .

Именно этот факт (наличие государства, наследственных царских династий) позволяет отнести указанные выше раннеклассовые общества к одной из антагонистических формаций .

Какой именно из них? Учитывая всю сложность и дискуссионность данного вопроса, автор счел себя не вправе прямо высказывать мнение о формационной принадлежности доиспанских цивилизаций Мезоамерики. Тем более, что имеющийся фактический материал (археологический и историко-этнографический) не дает еще возможности сколько-нибудь полно судить на этот счет. Мне представляется, что на современном уровне наших знаний будет вполне достаточно доказать типологическую близость древнеамериканских цивилизаций (в данном случае майя) с раннеклассовыми обществами Ближнего Востока. Вместе с тем итоги «второго раунда» дискуссии об «азиатском способе производства» продемонстрировали явное преобладание критической (разрушительной) линии в выступлениях сторонников повой антагонистической формации над созидательной линией. В результате, старая «пятичленная» схема всемирного исторического процесса полностью сохраняет свое основополагающее значение и с известными модификациями и уточнениями в отдельных своих звеньях (здесь имеется в виду прежде всего рабовладельческая формация и определение ее в свете последних работ И.М.Дьяконова, В.Н.Никифорова, Г.Ф.Ильина, Ю.В.Качановского и др.) по-прежнему служит надежным теоретическим оружием в практической работе исследователя .

С проблемой происхождения и развития древнейших государственных образований тесно связана проблема происхождения и развития раннего города. Это тем более очевидно, что, судя по «исследованиям советских и зарубежных ученых, древняя государственность прошла в своем развитии ряд этапов от примитивных и небольших «номовых» («племенных», «сегментных», «полисных») государств к царствам и затем — империям…» 1149 Первому из упомянутых здесь этапов и посвящена настоящая работа. Для теоретической разработки проблемы раннего города особенно важны данные из первичных очагов городских цивилизаций: в Старом Свете — Месопотамия, Египет и др.; в Новом — МезоамеНикифоров В.Н., 1975, с. 12 .

Качановский Ю.В., 1971 .

Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 68, 69, 72 .

Ковалевский С.Д., 1977, с. 4 .

Кобищанов Ю.М., 1973, с. 73 .

рика и Перу. Во всех названных областях процесс возникновения и развития города протекал в «чистом» виде, без влияния извне со стороны более высоких культур .



Pages:     | 1 | 2 || 4 |



Похожие работы:

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Домодедовская гимназия №5 Рабочая программа по истории (всеобщей истории) (базовый уровень) 11 класс Составитель: Пяткова Валерия Владимир...»

«Историческая социология © 2004 г. Б.Н. МИРОНОВ СОЦИОЛОГИЯ И ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ: ВЗГЛЯД ИСТОРИКА МИРОНОВ Борис Николаевич доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, научный сотрудник СПб Института истории РАН. Основатели социологии О. Конт, Э. Дюркгейм, Г. Спенсер занимались историей серьезно, М...»

«Кива А.В. РЕФОРМЫ КОМАНДЫ В. ПУТИНА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ Сравнительный анализ Москва ИД "Корона-Медиа" УДК 930.23 330.101 ББК 63.3 (2) 65.02 К 38 Научное издание Кива А.В. К 38 Реформы команды В. Путина в историческом контексте. Сравнительный анализ. — М., Издательский Дом "Корона-Медиа"...»

«УДК 821.133.1-311.3 ББК 84(4Фра)-44 В35 Серия "Эксклюзивная классика" Перевод с французского А. Бекетовой Серийное оформление Е. Ферез Компьютерный дизайн А. Чаругиной Верн, Жюль. В35 Дети капитана Гранта : [роман] / Жюль Верн ; [пер. с фр. А. Бекетовой]. — Москва : Издательство АСТ, 2018. — 704 с. — (Эксклюзивная классика). ISBN 978-...»

«Караткевич Александр Григорьевич ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ, ФОРМИРОВАНИЕ ЭФФЕКТИВНЫХ ИНСТИТУТОВ РАЗРЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ – ВАЖНЕЙШИЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИИ В статье исследуются проблемы демократизации политической системы в усл...»

«ВУЛКАНОЛОГИЯ И СЕЙСМОЛОГИЯ 1990 N1 УДК 551.21+551.24 © 1990 г. В. В. ПОНОМАРЕВА, О. А. БРАЙЦЕВА ВУЛКАНИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ ДЛЯ РАЙОНА КРОНОЦКОЕ ОЗЕРО —УЗОН — ДОЛИНА ГЕЙЗЕРОВ В статье, имеющей прежде всего методический характер, на основе детальных геолого-тефрохронологических исследований, реконстру...»

«О нас Search Новости Концепции Видео Культура Встречи Священная История Этнофутуризм Мы бьёмся на Донбассе за Русскую Гиперборею! Posted by admin on 16 Июнь 2015 in Этнофутуризм · 0 Comments Share this article Горы, одетые садами: между гор узкие долины, ши...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 4 Аннотации к программам дисциплин и практик Специализация № 1 – "Искусство оперного пения" Б 1 Дисциплины (базовая часть) БЧ СГ Раздел социально-гуманитарный 1. Философия 2. Иностранный язык 3. История 4. Безопасность жизнедеятельности 5. Физическая культур...»

«МИНИСТЕРСТВО СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНСПОРТ РОССИИ) О внесении изменений в состав Координационной группы Министерства спорта Российской Федерации по экспериментальной и инновационной деятельности в...»

«Е.В. Сидорова Шуберт Ф. Вокальный цикл "Зимний путь": композиционные особенности крупной и малых форм Из истории создания Свой второй вокальный цикл "Зимний путь" 1 Шуберт создал в предпоследний год жизни, полный печальных событий. Композитор утратил всякую надежду на издание своих сочине...»

«И. В. Мельников Петрозаводск, 1998 Государственныи историко-архитектурныи и этнографический музей-заповедник "Кижи" И. В. Мельников СВЯТИЛИЩ А Д РЕВН ЕЙ КАРЕЛИ И (палеоэтнографические очерки о культовых памятниках) Петрозаводск, 1998 Б Б К 63а4.470.22 М 482 Книга представляет собой обзор культовых п...»

«Дискуссии. Полемика © 2005 г. В.Х. БЕЛЕНЬКИЙ КЛАСС НАЕМНЫХ РАБОТНИКОВ ИЛИ РАБОЧИЙ КЛАСС? БЕЛЕНЬКИЙ Владимир Хононович доктор философских наук, профессор Красноярского государственного университета цветных металлов и золота (г. Красноярск), Прежде всего, намечу свои...»

«V. Кредитование физических лиц 5.1 Оформление документов на выдачу кредитов 5.1.1 Ипотечная программа АО "КИК" 5.1.1.1. За рассмотрение заявления и документов на получение займа, 5 000 тенге НДС не облагается* 5.1.1.2 З...»

«Открытие Кремля (18 апреля – Международный день памятников) Как часто в горестной разлуке, В моей блуждающей судьбе, Москва, я думал о тебе! Москва. Как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось! А. С. Пушкин Среди множества шедевров мировой культуры Московский Кремль занимает осо...»

«DOI 10.22394/1726-1139-2018-8-31-38 Е В РАЗ И Й С К И Е И С С Л Е Д О В А Н И Я Государственность как проблема евразийской идеологии Саблина Ю. В. Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Северо-Западный институт управления РА...»

«Н. И. Безлепкин ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ Т. Н. ГРАНОВСКОГО1 Становление отечественной философии истории неразрывно связано с именем Т. Н. Грановского (1813–1855), выпускника юридического факультета Санкт-Петербургского университета и профессора Московского университета, на протяжении 15 лет занимавшего там кафедру всеобщей истор...»

«УДК 550.34 МАКРОСЕЙСМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ХАСАНСКОГО РАЙОНА ПРИМОРСКОГО КРАЯ П. В. Горелов, 2Н. Г. Шкабарня Геофизической службы РАН, региональный информационно-обрабатывающий центр (РИОЦ) г. Владивосток, pet_gor@mail.ru Да...»

«А/ТОРОПОВ Михаил Владимирович ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА РОССИЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПРОФЕССУРЫ В 1860-1870-е ГОДЫ Специальность 12.00.01 -теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ ди...»

«В. П. Грицкевич От Нёмана к берегам Тихого океана Мінск Полымя ВБК 63.2 Г 78 Рекрмендована Бюро Комиссии истории . Географических знаний Географического общества СССР Рецензенты: В. И. Мелешко, д-р. ист. наук; М. О. Бич, канд. ист. наук, ст. науч. сотр. Ин-та ист. АН БССР;...»

«BCC Invest 2 апреля 2018 г. Обзор рынка на 02.04.2018 г. Рынок: KASE Последняя мартовская торговая сессия 2 437,1 +0,91% Индекс KASE закончилась на отечественном Объем торгов, тыс. USD 2 814,0 +441,4% фондов...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 515 960 C1 (51) МПК H01L 31/18 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2012147428/28, 07.11.2012 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы): Бочков Владимир Дмитриевич (RU)...»

«1 7(10) Образование взрослых, или Кому нужна андрагогика? Результаты первого этапа "Primus inter pares" Образование В течение 2008г . планируется провести 3-4 заседания научного кафе с рассмотрением следующих вопр...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.