WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«(СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ГОРОДА В РАННЕКЛАССОВОМ ОБЩЕСТВЕ) М.: Наука, 1979. — 304 с. Художник М.В.Буткевич АНОНС В книге рассматриваются вопросы внутренней структуры и функций ...»

-- [ Страница 1 ] --

Валерий Иванович ГУЛЯЕВ

ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА МАЙЯ

(СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ГОРОДА

В РАННЕКЛАССОВОМ ОБЩЕСТВЕ)

М.: Наука, 1979. — 304 с .

Художник М.В.Буткевич

АНОНС

В книге рассматриваются вопросы внутренней структуры и функций древнего города. На основе археологических, этнографических и исторических материалов автор делает

выводы о природе городов майя, сопоставляя их с городскими центрами других раннеклассовых обществ: Египта, Шумера и т.д .

ВВЕДЕНИЕ

«В эпоху древности, — писал в одной из своих недавних работ И.М.Дьяконов, — будь то на Западе или на Востоке, именно город занимает ведущее положение как центр экономической, социальной и политической жизни. Можно сказать, что древность кончается вместе со смертью древнего города» 1 .

То, что города с момента своего появления были основными центрами цивилизации, известно давно. И поэтому город неизменно являлся постоянным объектом археологических исследований: особенно это касается античных городов Греции и Рима, западноевропейских городов эпохи развитого феодализма, древнерусских городов и т.д. В гораздо меньшей степени повезло в этом отношении городам раннеклассовых обществ Древнего Востока, Африки и доколумбовой Америки. Отдельные памятники изучались не без успеха и там, но теоретическое осмысление роли города во всей социально-экономической структуре общества, его функции, его планировка и внутренняя организация, наконец, его происхождение и определяющие черты — все эти вопросы стали ставиться на повестку дня лишь сравнительно недавно — в последние два-три десятилетия .

Между тем материалы и факты, освещающие раннеклассовые общества в их городском варианте, имеют самое прямое отношение к разработке наиболее крупных теоретических проблем современной исторической науки. Речь идет прежде всего о проблеме происхождения и развития классового общества и государства .

«Для изучения закономерной тенденции образования классового общества и становления государства, — пишет Б.Б.Пиотровский, — первостепенное значение имеет изучение тех ранних классовых обществ и государств, которые возникли на земле первыми и самостоятельно» 2 .

Согласно общепринятому мнению, города впервые появились на Ближнем Востоке (Месопотамия: Шумер) в конце IV тысячелетия до н.э. 3 Несколько позднее признаки городской жизни отмечены в долине Нила, а спустя еще несколько столетий — в Индии. При этом среди специалистов ведутся ожесточенные споры относительно того — родились ли все перечисленные выше древнейшие городские цивилизации независимо друг от друга или же более поздние очаги городской культуры в Египте и Индии возникли под прямым влиянием месопотамских традиций .

Что же касается Нового Света в доколумбову эпоху, то лучше всего изучены там города Мезоамерики. И лишь наиболее пылкое воображение может объявить их продуктом диффузии из Старого Света. Во всяком случае, наука пока не располагает никакими серьезными основаниями, чтобы говорить о прямых контактах между древними цивилизациями Старого и Нового Света 4 .

Таким образом, Месопотамия (Шумер) и Мезоамерика — те два региона, где зарождение и развитие города протекало совершенно самостоятельно 5. А это в свою очередь открывает самые широкие перспективы для сравнительного анализа двух независимых моделей древнейших городских культур .





Каждая из названных моделей имеет свои преимущества и свои недостатки. В Месопотамии города появляются очень рано, по-видимому, в конце IV тысячелетия до н.э., и их развитие прослеживается на основе археологических находок и клинописных текстов вплоть до конца I тысячелетия до н.э., т.е. на протяжении свыше 3 тыс. лет. Однако первые, наиболее интересные страницы в жизни месопотамского города известны нам меньше всего. Да и последующие этапы освещены источниками далеко не равномерно .

Дьяконов И.М., 1973, с. 30 Пиотровский Б.Б., 1970, с. 17 .

Sjoberg G., 1965а, р. 26 .

Гуляев В.И., 1968 .

Childe V.G., 1950, р. 9, 15 .

Мезоамерикапский вариант города отражен в документах, письмах и хрониках испанских и индейских авторов достаточно широко, но лишь на сравнительно коротком отрезке его существования: X–XVI вв. н.э .

«Города-государства Центральной и Южной Америки, — отмечает В.Н.Никифоров, — несравненно полней, чем скудные сведения о древнеегипетской или шумерийской цивилизациях, позволяют представить жизнь первых островков классового общества среди моря первобытнообщинного варварства, то и дело захлестывавшего эти островки» 6 .

И в самом деле, ни в одном другом районе земного шара внутренняя структура первоначальных раннеклассовых государственных образований и городов не документирована так хорошо, как в Мексике и Перу. Если древнейшие цивилизации Ближнего Востока, Египта, Индии и другие удалены от нас во времени на целые тысячелетия и представлены разрозненными и немногочисленными историческими текстами и обильным, но не слишком «информативным» археологическим материалом, то в Новом Свете индейские культуры ацтеков, майя, инков сохранили почти до наших дней те самые архаические институты и порядки, над исследованием которых в Старом Свете бьются сейчас ученые многих стран. В XVI в. н.э. конкистадоры безжалостно уничтожили чуждый им мир индейских цивилизаций .

Но прежде чем это случилось, многие европейцы — очевидцы драматических событий конкисты или их современники — солдаты, монахи, путешественники, королевские чиновники, официальные летописцы и т.д. — успели оставить для потомков немало ценных документов, достаточно полно раскрывающих общий характер раннеклассовых государств доколумбовой Америки .

За последние годы работами советских (Ю.В.Кнорозов, Р.В.Кинжалов, В.Н.Никифоров, М.А.Коростовцев, В.М.Массон, И.К.Самаркина и др.) и зарубежных (Р.Мак-Адамс и др.) ученых была убедительно показана принципиальная, формационная близость древних цивилизаций Америки и раннеклассовых государств Месопотамии, Египта и ряда других областей Старого Света. Из этого вытекают два важных обстоятельства: во-первых, мы получаем возможность широко использовать сравнительный метод исследований для анализа социально-экономических институтов в обоих регионах; а во-вторых, и это особенно ценно, теоретические положения классиков марксизма-ленинизма о природе древневосточного общества и государства вполне могут быть использованы и для доколумбовой Америки .

Для сравнений и выводов в данной работе берутся только первичные очаги раннеклассовых государственных образований, первичные очаги городской цивилизации: в Старом Свете — это Месопотамия, в Новом — Мезоамерика. В названных областях процесс возникновения и развития городов протекал в «чистом» виде, без каких-либо влияний извне, со стороны более высоких культур. Вместе с тем это и наиболее ранние и архаичные формы городской организации. Учитывая степень изученности и опубликованности соответствующих археологических материалов, автор выбрал из всех городских цивилизаций Мезоамерики только культуру майя. Дело в том, что если для большинства других классических (I тысячелетие н.э.) мезоамериканских государств мы обычно располагаем надежными сведениями по одному-двум городским центрам, то для территории майя это количество возрастет минимум до двух десятков — т.е. налицо материал для сопоставлений. Первые города возникли на территории майя в самом конце I тысячелетия до н.э. Их самостоятельное развитие было насильственно прервано испанским завоеванием в XVI в. Таким образом, история майяской цивилизации насчитывает свыше 1,5 тыс. лет. В пределах этого продолжительного отрезка времени исследователи выделяют обычно два хронологических периода: классический (I тысячелетие н.э.) и постклассический (X–XVI вв. н.э.). Письменными источниками (испанские и индейские хроники) освещен более или менее лишь последний из них. Классический период, отражающий начальные и наиболее интересные этапы существования раннеклассовых городов-государств майя, известен пока исключительно по археологическим данным .

Никифоров В.Н., 1975, с. 249 .

Города-столицы Центральной области майя в I тысячелетии н.э .

1 — границы Центральной области культуры майя, 2 — города-столицы, 3 — прочие памятники Однако одного археологического материала при всем его обилии и значимости явно недостаточно (учитывая его специфику и ограниченность) для того, чтобы сколько-нибудь полно судить о характере социально-политических институтов майя в городах I тысячелетия н.э. Поэтому в работе использован ретроспективный метод исследований, чтобы, идя от более известных, изученных явлений к менее понятным, спроецировать свет исторической традиции кануна конкисты на темные века «бесписьменной» майяской истории .

Правда, многие зарубежные исследователи не признают правомерности применения сведений письменных источников постклассического (X–XVI вв.) и колониального (после конкисты) периодов к эпохе I тысячелетия н.э. на том основании, что это позднее общество майя отстоит по времени от классических городов, погибших в IX–X вв. н.э., на целых шесть веков и поэтому претерпело значительные изменения во всех сферах жизни .

Кроме того, в X в. н.э. государства майя на полуострове Юкатан были завоеваны отрядами тольтеков-нахуа, пришедших, по-видимому, из Центральной Мексики и с побережья Мексиканского залива и принесших с собой чуждые местным индейцам традиции культуры .

Положение усугубляется еще и тем, что в I тысячелетии н.э. ведущую роль в развитии цивилизации майя играли города южной части низменных лесных областей, погибшие в IX– X вв. н.э. (они и дают основную часть археологического материала I тысячелетия н.э.), а письменные источники и этнографические данные освещают в основном жизнь тех групп майя, которые обосновались на полуострове Юкатан и в Горной Гватемале, т. е. областей, подвергшихся в X в. н.э. опустошительному нашествию со стороны воинственных индейцев нахуа и испытавших на себе известное воздействие иноземной культуры. Бесспорно, в практической работе приходится учитывать и хронологическую удаленность сопоставляемых обществ, и разрушительное воздействие на некоторые институты майя центральномексиканского влияния. Но вместе с тем необходимо напомнить, что к моменту испанского завоевания все высокоразвитые государства доколумбовой Мезоамерики находились примерно на одинаковом уровне развития, который в общем и целом не очень отличался от уровня предшествующего классического периода 7. Завоевание же Юкатана тольтеками могло в лучшем случае изменить лишь фасад старого общества майя, но не его сущность. Однако и эти несомненные изменения на практике носили довольно ограниченный характер, коснувшись только некоторых проявлений культа и замены части местной знати пришлой. Уже через 2–3 столетия завоеватели бесследно растворились в майяской среде, утратив свой язык и культуру. И только воспоминания о тольтекском происхождении бережно хранились ими как обоснование их знатности и притязаний на высокое общественное положение. На мой взгляд, сколько-нибудь успешная реконструкция социально-политических институтов майя в I тысячелетии и. э. возможна только на основе комплексного подхода, ретроспективного применения данных хроник и этнографических отчетов к археологическим находкам классического периода 8 .

К моменту появления европейских завоевателей (XVI в.) майя занимали обширную территорию, включавшую в себя Южную Мексику (штаты Табаско, Чиапас, Кампече, Юкатан, территория Кинтана-Роо), Гватемалу, Белиз, западные районы Сальвадора и Гондураса .

В этих пределах ученые-американисты выделяют три большие культурно-географические области: Северную (полуостров Юкатан), Центральную (Северная Гватемала, Табаско, Кампече, Белиз, Западный Гондурас) и Южную (горные районы и Тихоокеанское побережье Южной Мексики и Гватемалы) 9 .

Северная область включает в себя весь полуостров Юкатан — плоскую известняковую равнину с кустарниковой растительностью, пересеченную кое-где цепями невысоких каменистых холмов. Бедные и тонкие почвы полуострова, особенно вдоль побережья, не слишком благоприятны для маисового земледелия. К тому же здесь нет рек, озер и ручьев;

единственным источником воды (если не считать дождей) служат естественные карстовые колодцы-сеноты. Юкатан лишен многих минеральных ресурсов, столь необходимых для жизни и хозяйственной деятельности индейцев доколумбовой эпохи: обсидиана, базальта, диорита и т.д., а также металлов, древесины, какао, каучука и др. Зато прибрежные районы полуострова, омываемые водами Мексиканского залива и Карибского моря, славились своими богатыми соляными разработками, обилием рыбы и других морских продуктов. В ряде мест здесь имелись значительные залежи кремня. На Юкатане издавна выращивали крупные Кинжалов Р.В., 1971, с. 6–7 .

Гуляев В.И., 1969, с. 86–88 .

Thompson J.E., 1954, р. 20 .

урожаи хлопка, шедшего на изготовление хлопчатобумажных тканей, одежд и плащей, которые пользовались известностью и спросом по всей Мезоамерике 10 .

К Южной области относятся горные районы и Тихоокеанское побережье Гватемалы, мексиканский штат Чиапас (горная его часть), отдельные районы Сальвадора. Эта территория отличается необычайной пестротой этнического состава, разнообразием природноклиматических условий и значительной культурной спецификой, заметно выделяющей ее на фоне других областей майя 11 .

Основу Центральной области составляет обширная территория департамента Петен (Северная Гватемала) и прилегающих к нему с запада и востока районов (низменная часть мексиканского штата Чиапас, штаты Табаско и Кампече в бассейне р. Усумасинты; Белиз (Британский Гондурас) с реками Белиз, Асуль, Сарстун, Ондо и другими, текущими на восток, к Карибскому морю; и, наконец, западный район Гондураса с реками Мотагуа и Чамелекон. По своим природным условиям — это известняковая низменность, лежащая на высоте 90–200 м над уровнем моря 12 .

Однако она не производит впечатления монотонной равнины. В ряде мест ее пересекают цепи каменистых холмов. Большая часть территории области покрыта влажными тропическими лесами, которые чередуются временами с травянистыми саваннами, болотистыми низинами («бахос»), естественными водоемами («агуадас»), и озерами. Плодородные почвы встречаются здесь чаще, чем на Юкатане, и имеют бльшую толщину. Климат теплый, тропический, со среднегодовой температурой 25° выше нуля, по Цельсию. Год делится на два сезона: сухой (он длится с конца января до конца мая) и дождливый (с конца мая до конца января). Всего здесь выпадает от 100 до 300 см осадков в год 13. В сухой сезон количества дождей явно недостаточно для земледелия и для бытовых нужд местного населения. Для удовлетворения последних часто приходится прибегать к строительству искусственных водоемов и резервуаров, где собирается вода во влажное время года. На большей части Центральной области можно получить один-два урожая маиса в год .

Но в некоторых местах, таких, как предгорные районы Гватемалы, район Паленке у подножья горных хребтов Центрального Чиапаса, в районе «Гор Майя» в Белизе, дождей выпадает значительно больше средней нормы, что позволяет собирать там за год по два-три полновесных урожая 14 .

Естественная растительность на бльшей части территории Центральной области — влажный тропический лес, с богатым выбором съедобных плодов и растений, ценными породами древесины и обильной фауной. Лесные ресурсы области издавна широко использовались местными индейцами, хорошо знавшими все секреты сельвы. Кроме того, здесь были широко представлены такие виды сырья, как известняк (для строительства) и кремень (для выделки орудий труда и оружия) 15 .

Учитывая состояние имеющихся археологических источников, автор выбрал в качестве главного объекта исследования только памятники Центральной области, как наиболее представительной и хорошо изученной части территории культуры майя I тысячелетия н.э .

На протяжении классического периода (I–IX вв. н.э.) там, по самым скромным подсчетам, имелось до 100 так называемых ритуальных центров (поселений с каменной архитектурой и иероглифическими календарными надписями по эре майя) разной величины. Наличие столь значительного материала для сравнений и выводов, а также тот факт, что именно в Центральной области находилось большинство наиболее крупных центров классической цивилизации майя, и заставили автора обратиться именно к этой части майяской территории. Из 100 известных здесь на сегодняшний день памятников классического периода самые общие Сое М.D., 1966, р. 26, 27 .

Ibidem .

Culbert Т.Р., 1974, р. 3, 4 .

Ibid., р. 6 .

Culbert Т.Р. (ed.), 1973, р. 11 .

Culbert Т.Р., 1974, р. 10 .

сведения имеются лишь о половине. Систематические исследования и раскопки велись примерно на 15 городищах. Остальные обследованы довольно поверхностно. Обычно наносились на план и описывались только центральные комплексы каменных построек (храмы и дворцы), а также сопутствующие им эпиграфика и скульптура. Жилые постройки основной массы населения городов почти не исследовались .

Все вышесказанное заставило автора уделить основное внимание характеристике политико-административного и культового аспектов майяского города (и соответственно характеристике верхушки майяского общества). По той же причине при классификации городищ майя I тысячелетия н.э. им были выделены только города-столицы, вероятные центры небольших, «номовых» государств .

При выделении этих центров из общего числа других синхронных памятников Центральной области майя автор исходил из того общепринятого тезиса, что столица древнего государства одновременно была и местопребыванием правителя и его двора, а также важным культовым центром. В чисто археологическом плане это выражается в поисках таких критериев, как наличие в данном населенном пункте: а) резиденции правителя (дворца); б) царских погребений; в) мотивов искусства, связанных с прославлением личности правителя и его власти. В результате удалось в предварительном плане выделить для Центральной области майя в I тысячелетии н.э. 18 вероятных столиц городов-государств .

Наиболее полно и четко раскрыл природу города-государства в раннеклассовых обществах И.М.Дьяконов. «В Передней Азии периода ранней древности, — отмечает он, — пределом общиино-государственной интеграции являлось то, что я, по египетскому образцу, в 1950 г. предложил называть „номом“; это территория, которая включала один, реже — дватри города… с их округой, ограничена определенными естественными условиями сравнительно небольшого масштаба — горной долиной и т.д. Более крупные объединения возможны только в порядке принуждения вполне автономных „номов“ к уплате дани более сильному „ному“…» 16 .

Материалы письменных источников из Центральной Мексики и полуострова Юкатан X–XVI вв. н.э. демонстрируют полное соответствие изложенной выше характеристики древневосточного «нома» с типичным городом-государством Мезоамерики кануна испанского завоевания. Город-государство (город с прилегающей округой) — наименьшая стабильная территориально-политическая единица мезоамериканской классической древности. В исторических документах майя позднего периода отмечено появление и более крупных государственных образований (большие «провинции» и майя-тольтекские царства Юкатана), которые и по своей территории, и по числу жителей значительно превосходили размеры среднего города-государства .

Однако как только мы обращаемся к эпохе «археологических» городов-государств I тысячелетия н.э., какая-либо определенность в отношении территориально-политических структур того времени исчезает. И в самом деле, исходная единица всех этих построений — город-государство — в ряде случаев, хотя и с большими трудностями, выделяется археологами (У.Буллард, У.Сандерс, У.Хевиленд, Р.Рэндс и др.). Но без письменных источников, только на основе распространения региональных стилей архитектуры, скульптуры и керамики, нельзя судить о политико-административных границах государственных образований того времени. Вполне возможно, что такой гигантский город, как Тикаль, помимо своей земельной территории, контролировал и владения нескольких соседних городов-государств, уступавших ему по силе и могуществу 17 .

Но для подобных предположений мы не располагаем пока сколько-нибудь падежными фактами. Совершенно очевидно, что без прочтения некалендарных иероглифических текстов I тысячелетия н.э. судить о взаимоотношениях городов-государств того периода явно преждевременно 18. Поэтому основное содержание данной работы — выделение из общей Дьяконов И.М., 1973, с. 31, 32 .

Culbert Т.Р., 1974, р. 74 .

Marcus J., 1976; Berlin H., 1961, p. 14–20 .

массы классических «центров» майя вероятных столиц городов-государств и общая их характеристика .

Однако «древние города, — пишет В.М.Массон, — это не просто выполнители определенных функций, а сложные социальные организмы, образующие составную часть всей социально-экономической системы, конкретное воплощение ее характерных особенностей, причем, как правило, в наиболее ярких и репрезентативных формах» 19 .

Вот почему рассмотрение социально-экономической структуры майяского общества, особенно его господствующих классов (что диктуется общим характером имеющихся источников), составляет другую важную задачу этой работы .

Наибольший эффект при всякого рода социально-экономических реконструкциях древних обществ дает обычно комплексный метод исследования — сочетание данных разных наук: археологии (материальные находки), этнографии (описание культуры и быта ныне существующих племен и народов) и истории (письменные источники) .

Именно такой комплексный подход b возможен как раз при анализе общества древних майя: мы располагаем довольно значительным по объему археологическим материалом I тысячелетия н.э.; поздний этап развития местной культуры был зафиксирован в документах и хрониках европейских и индейских авторов XVI–XVII вв.; и, наконец, прямые потомки строителей древних городов майя — на полуострове Юкатан, в джунглях Чиапаса и горах Гватемалы — подробно описаны в XIX–XX вв. различными этнографическими экспедициями .

Но несмотря на такое обилие разнообразных источников, пожалуй, ни одна другая проблема не вызывает столько разногласий и споров, как характер общества майя классического периода. Древнейшие города Старого Света появились в строго определенных экологических зонах — в аллювиальных долинах крупных рек (Нила, Тигра, Евфрата, Инда и др.), где земледелие основывалось преимущественно на ирригации. Отсюда часто делается вывод о том, что без аналогичного природного фона и без ирригации для эпохи древности невозможны ни городская жизнь, ни цивилизация 20 .

Но в доколумбовой Мезоамерике ирригация отнюдь не была преобладающей системой земледелия, а у майя низменных лесных областей она вообще применялась в крайне редких случаях. Можно добавить, что в классический период цивилизованные народы доиспанской Мезоамерики (и в их числе майя) не знали также таких выдающихся изобретений древности, как плуг, колесо, вьючные и тягловые животные, обработка металлов и т.д .

Все это создает вокруг майя ореол какой-то уникальности и таинственности, чему в немалой степени способствовали и труды ряда известных зарубежных майянистов — С.Морли, Г.Спиндена, Э.Томпсона и др. Эти авторы всячески подчеркивали исключительный, неповторимый характер культуры, созданной индейцами майя и не имеющей ничего похожего в древних культурах Старого и Нового Света 21. Однако вряд ли с этим можно согласиться. Совершенно прав Р. В.Кинжалов, который считает, что древних майя необходимо рассматривать и изучать только в тесном единстве и сравнении с другими индейскими обществами доколумбовой Мезоамерики 22. Больше того, полезны и более широкие сопоставления .

Именно поэтому одна из важнейших задач данной работы состоит в том, чтобы, объективно оценив общий уровень развития раннеклассового общества майя, сопоставить его с очагами древнейших городских цивилизаций Старого Света (Месопотамия), что, в свою очередь, позволит вписать весьма своеобразные по облику индейские культуры доколумбовой эпохи (в том числе и майя) в рамки единого общеисторического процесса развития человечества. При анализе основных проблем древнемайяского города особое, можно сказать, решающее значение имеет определение самого понятия «город» .

Массон В.М., 1976, с. 2 .

Wittfogel К., 1972, р. 59–80 .

Кинжалов Р.В., 1971, с. 4 .

Там же, с. 6, 7 .

По этой причине автор счел необходимым вынести обсуждение данного вопроса в начало работы .

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ «ГОРОД»

«В разных странах и в разные времена, — говорится в одном из недавних французских изданий по проблемам урбанистики, — представление о том, что считать городом, менялось. Если город всегда противопоставлялся сельской местности, то само противопоставление в разные эпохи приобретало разный смысл. Каждой форме цивилизации соответствует свое понятие города… Некоторые даже самые прославленные города древности, населенные в основном земледельцами, мы, несомненно, не могли бы причислить к разряду городских поселений, если бы подошли к ним с меркой XX века…» 23 И с этим высказыванием известных французских урбанологов Ж.Боже-Гарнье и Ж.Шабо трудно не согласиться. Поэтому, учитывая хронологические рамки настоящей работы, обратимся прежде всего к проблеме древнего города. Совершенно очевидно, что предварительное определение понятия «город» для любой социально-экономической формации — это первый шаг в каждом научном исследовании. «Вопрос о самом определении города (какие из населенных пунктов считать городами), — подчеркивает Б.С.Хорев, — относится к одному из двух главных общих вопросов (второй — типология городов), которые возникают при изучении городов» 24. Однако дело это совсем нелегкое, о чем убедительно свидетельствует краткий обзор мнений различных авторов о природе и функциях городских поселений древнего мира .

Один из наиболее спорных вопросов состоит в том, что считать главным в определении понятия «город» — его величину, структуру или характер выполняемых функций .

В современной историографии, как советской, так и зарубежной, получила широкое распространение точка зрения о том, что докапиталистический ранний город был прежде всего центром ремесла и торговли и что большинство его жителей не участвовало в непосредственном производстве пищи, т.е. не занималось земледелием и скотоводством .

Известный специалист по проблемам древнего города Г.Сьоберг (США) считает, например, что город — «это община значительного размера и с большой численностью населения, которая дает приют ряду неземледельческих специалистов, включая грамотную элиту» 25 .

М.Вебер утверждает в свою очередь, что «с точки зрения чисто экономического определения городом можно назвать такое населенное место, обитатели которого в своем большинстве живут не земледельческим трудом, а торговлей и промышленностью» 26 .

У.Майер-Оакс (США) считает даже, что в городе (имеются в виду города доколумбовой Америки. — В.Г.) независимо от его значения и величины 75% населения не должно быть связано с сельским хозяйством (в данном случае — с земледелием) 27 .

Гордон Чайлд в своей известной статье «Городская революция» приводит длинный перечень определяющих признаков города .

1) «С точки зрения размеров первые города должны быть более обширными и густо населенными, чем любое поселение предшествующей поры» (шумерские города имеют от 7000 до 20 000 жителей) 28 .

2) «По составу и функциям городское население отличается от жителей любой деревни. Вполне вероятно, что в действительности большинство горожан все еще оставалось земледельцами, снимающими урожай и орошающими земли, прилегающие к городу. Но все города имеют уже в дополнение к этому классы, которые не обеспечивают сами себя пищей с Боже-Гарнье Ж. и Шабо Ж., 1967, с. 36 .

Хорев Б.С., 1975, с. 39 .

Sjoberg G., 1965, р. 56 .

Вебер М., 1923, с. 7 .

Mayer-Oakes W.I., 1968, р. 36 .

Childe V.G., 1950, р. 9 .

помощью земледелия, скотоводства, рыболовства или собирательства, — профессиональные ремесленники, торговцы, должностные лица и жрецы. Все они жили, конечно, за счет излишка продуктов, создаваемого земледельцами, живущими в городе и зависимых от него деревнях» 29 .

3) «…Монументальные общественные здания не только отличают каждый известный город от любого селения, но и символизируют концентрацию общественного прибавочного продукта» (храмы, дворцы) 30 .

4).Изобретение письменности и календаря .

5) Новое сложное искусство .

6) Регулярная внешняя торговля на большие расстояния .

7) Государственная организация 31 .

Урбанолог М.Хаммонд (Англия) дает следующее определение города: «Город в предварительном плане может быть определен как община, члены которой живут в непосредственной близости друг от друга, под единым управлением и в объединенном комплексе зданий, часто окруженных стеной… Город, далее может быть описан как община, в которой значительная часть населения занята внутри города неземледельческой деятельностью… Третий признак состоит в том, что город — это община, которая распространяет свой контроль на область более широкую, чем необходимо для ее простого самообеспечения» 32 .

Наконец, приведем высказывание известного специалиста по раннему городу в доиспанской Мексике — У.Сандерса (США). По его словам, «урбанизм — это процесс, при котором возникают общины с многочисленным населением, сконцентрированные на небольшой сплошной площади и отличающиеся интенсивной внутренней дифференциацией, основанной на различиях в богатстве, экономической специализации и власти» 33. Сходные критерии демографического порядка приводит и Б.Прайс (США): «…городская община является по сути своей общиной со значительным, густым и социально поляризованным населением…» 34 .

Часто для обоснования существенных отличий города от деревни пытаются использовать разного рода количественные показатели: определенный уровень численности населения (в 5, 8, 10 тыс. человек и т.д.) в данном поселении, размеры территории, количество построек и т.д. 35 Что касается той группы определений города, которые основаны на экономических факторах (неземледельческий характер занятий большинства жителей), то с ними вряд ли можно согласиться .

Справедливый сам по себе для современности и, видимо, для периода развитого феодализма в Европе и Азии, этот тезис вызывает большие сомнения в приложении к городам более раннего времени — особенно на начальных этапах цивилизации и государственности. Я имею в виду прежде всего первичные очаги высоких культур, названные выше: Месопотамия в Старом Свете, Мезоамерика — в Новом. Многие авторитетные исследователи на основе глубокого анализа фактического материала из самых разных регионов земного шара — тропической Африки, Азии, доколумбовой Америки — отмечают, что ранний город, несмотря на все его новые функции и новый облик, по сравнению с деревней, был тысячами нитей связан с землей, а бльшая часть его жителей непосредственно занималась земледелием. «Произвольные определения, основанные на размерах населения или его плотности, — подчеркивает Б.Триггер (США), — не получили всеобщего признания, как не могут быть приняты и те взгляды, согласно которым только общины, значительное большинство обитателей которых было занято неземледельческими делами, следует считать городаIbid., р. 11 .

Ibid., р. 12 .

Ibid., р. 12–16 .

Hammond М., 1972, р. 7–9 .

Sanders W.Т., 1968, р. 95 .

Price В.I., 1972, р. 257 .

Kraeling С.Н. and McAdams R. (eds.), 1960 .

ми… Большинство жителей даже основных общин йоруба в Западной Африке является земледельцами, как и многие обитатели крупнейших общин в древнем Шумере и доиспанской Мексике» 36 .

Количественные показатели безусловно играют важную роль при изучении типологии древних городов и как вспомогательные признаки в определении города. Однако гораздо важнее для определения понятия «город» функциональный подход. На мой взгляд, прав английский исследователь Д.Гроув, писавший, что город отличался от деревни прежде всего по своему назначению (функции). «Исторически происхождение городов связано с необходимостью сконцентрировать в одном месте функции, имеющие отношение к более широкой территории, нежели деревня, — такие, как рынки, администрация или оборона» 37. Сходное определение высказал и Б.Триггер. «Город, — пишет он, — является единицей поселения, которая осуществляет специализированные функции по отношению к более широкой округе» 38 .

Эта проблема, прежде всего в применении к древневосточному городу, нашла свое отражение и в советской историографии. В.М.Массон в целом ряде своих работ разбирает вопрос о критериях раннего города на Востоке. «В рассматриваемое время, — пишет он, — это крупное укрепленное поселение, центр сельскохозяйственной округи, но также центр ремесленного производства и торговли, как внутренней, так и вешней…» 39 В другом месте тот же автор определяет город как крупный населенный (не менее 5 тыс. человек) пункт с развитой системой укреплений, бывший центром сельскохозяйственной округи и вместе с тем место сосредоточения ремесла и торговли 40. На недавней Всесоюзной конференции по проблемам раннего и средневекового города в Ленинграде (октябрь 1976 г.) В.М.Массон вновь возвращается к понятию «город»: «Древние города, — подчеркивает он, — с точки зрения понятий, используемых при социально-экономическом анализе, могут быть определены как крупные пункты, места концентрации населения, орудий производства, культурного потенциала, выполняющие особые регулятивные ремесленные и торговые функции (курсив мой. — В.Г.). Роль города как пункта концентрации, выполняющего специфические функции, находит прямое отражение в морфологических особенностях, характеризуемых прежде всего компактной застройкой и развитием высотной архитектуры» 41 .

Как можно видеть из приведенных выше высказываний, В.М.Массон четко проводит в своих определениях тезис о преобладании торгово-ремесленной деятельности в функциях древнего города .

Мне представляется, что в данном случае роль ремесла и торговли в возникновении и развитии древнейших городов, будь то на Ближнем Востоке или в Мезоамерике и Перу, несколько преувеличена. Видимо, вначале, когда города образовались на базе еще сравнительно слабо развитой техники и экономики раннеклассовых обществ эпохи неолита и бронзового века, основным конституирующим элементом их населения в большинстве случаев были, вероятно, концентрировавшиеся в них представители слагавшихся господствующих классов и государственной власти, жившие за счет эксплуатации зависимого земледельческого населения. Наибольших размеров достигали обычно города, бывшие крупными административно-политическими и религиозными центрами 42 .

Ремесло и обмен начинают играть все большую роль в этих древнейших городах лишь на последующих, более поздних этапах развития. Главными же функциями раннего города были политико-административная и культовая 43. Однако политико-административная функция древнейшего города часто недооценивается, и поэтому вольно или невольно в его опреTrigger В., 1972, p. 577 .

Grove D., 1972, p. 560 .

Trigger В., 1972, p. 577 .

Массон В.M., 1966, с. 164 .

Массон В.M., 1967, с. 187 .

Массон В.М., 1977, с. 6 .

БСЭ, т. 7, 3-е изд., 1972, с. 114 .

Башилов В.А. и Серов С.Я., 1975, с. 186 .

деления вкрадываются элементы модернизации и европоцентризма (античная и средневековая модели европейского города). О природе древнейшего города, его характерных чертах можно судить прежде всего на основе ряда высказываний К.Маркса. «Концентрация в городе, — пишет он, — территория которого включает в себя окружающую сельскую местность;

мелкое сельское хозяйство, производящее для непосредственного потребления; промышленность как домашнее побочное занятие жен и дочерей (прядение и ткачество) или как получившая самостоятельное развитие только в отдельных отраслях производства…» 44. При этом особое внимание К. Маркс уделяет коренному отличию раннего города, бывшего всем своим существованием тесно связанным с землей и с земледелием, от города современного .

«…Эта… форма, — указывает он, — предполагает в качестве своего базиса не земельную площадь как таковую, а город как уже созданное место поселения (центр) земледельцев (земельных собственников). Пашня является здесь территорией города, тогда как в первом случае село выступало как простой придаток к земле» 45. И далее: «История классической древности — это история городов, но городов, основанных на земельной собственности и на земледелии…» 46 .

Что касается общего определения понятия «город» для эпохи раннеклассовых государств, то наиболее удачной представляется точка зрения И.М.Дьяконова относительно вавилонского города II тысячелетия до н.э.: «Город в рассматриваемое время является центром тяготеющей к нему населенной округи: город — центр округи в хозяйственном отношении…; город — центр округи в политическом отношении, как средоточие иерархии общинных органов самоуправления и как резиденция государственной администрации; наконец, город — ее центр в идеологическом отношении» 47. Разделяя в целом это определение, я тем не менее считаю, что в нем необходимо несколько сместить акценты .

Да, древнейший город действительно был хозяйственным центром округи. Но главное и определяющее состоит в другом. Крупные города первичных очагов цивилизации в Мезоамерике и на Ближнем Востоке в значительной мере обязаны своим процветанием размещению в них правительственных резиденций. Город был средоточием господствующего класса, центром, в который стекались богатства общества. Здесь же находился обычно и храм верховного божества. Это целиком согласуется с высказыванием К.Маркса по поводу древневосточного государства в целом и города в частности. «Города в собственном смысле слова, — писал К.Маркс, — образуются здесь наряду с… селами только там, где место особенно благоприятно для внешней торговли, или там, где глава государства и его сатрапы, выменивая свой доход (прибавочный продукт) на труд, расходуют этот доход как рабочий фонд» 48. И далее: «…крупные города могут рассматриваться здесь просто как государевы станы, как нарост на экономическом строе в собственном смысле…» 49 Близкое по смыслу определение древневосточного города дает и крупнейший американский ориенталист Г.Фрэнкфорт. «Необходимо лучше понять природу древнейших городов, — подчеркивает он. — Каковы бы ни были другие их функции, они были, прежде всего, местопребыванием религиозной и светской власти (курсив мой. — В.Г.); город был центральным ядром власти, находившейся во дворце и храме… Главная функция древнего города состояла в удержании в одном месте и контролировании значительного населения — вероятно 10–12 тысяч человек — для непосредственных выгод правящего класса… Рынок сам является порождением концентрации людей и прибавочного продукта в городе…» 50

Таким образом, можно сформулировать общее определение понятия «город» для раннеклассовых обществ Старого и Нового Света в следующем виде:

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. 1, с. 466 .

Там же, с. 465 .

Там же, с. 470 .

Дьяконов И.М., 1973, с. 31 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. I, с. 464 .

Там же, с, 470 .

Kraeling С.Н. and McAdams R. (eds.), 1960, p. 234–238 .

город в рассматриваемую эпоху — это крупный населенный пункт, служивший политико-административным, культовым и хозяйственным центром определенной, тяготеющей к нему округи .

Из всего вышесказанного вытекает, что при определении города наиболее плодотворные результаты дает функциональный метод, сочетающийся с методом количественным. В целом же марксистско-ленинская историческая наука рассматривает город как историческую категорию, обусловленную в первую очередь социально-экономической структурой общества 51 .

Древнейшие города Ближнего Востока (Двуречье, Египет), возникшие в конце IV–III тысячелетия до н.э., были первоначально лишь политико-административными и религиозными центрами сельских общин. В дальнейшем, по мере развития обмена и ремесла, древневосточный город становится местом концентрации торговцев и ремесленников, в значительной мере обслуживавших нужды правителей, культа и знати. «Однако поскольку отделение ремесла и торговли от земледелия находилось в зачаточном состоянии, древневосточный город на всем протяжении своей истории продолжал оставаться в первую очередь религиозным центром, крепостью и резиденцией царя» 52 .

Еще большие трудности вызывают среди специалистов поиски «археологических»

критериев древнего города .

Такие попытки неоднократно предпринимались как в нашей стране (В.М.Массон 53 ), так и за рубежом (Г.Чайлд 54, Г.Уилли 55 и др.). В целом все они сводятся к повторению длинного списка признаков города, разработанного в свое время Г.Чайлдом: специализация ремесел, торговля на дальние расстояния, классовая структура, наличие государства, письменность и календарь. Однако в определении английского ученого явно смешаны во многом близкие, но отнюдь не совпадающие понятия «город» и «цивилизация»; а, кроме того, некоторые из его критериев трудно уловимы на археологических материалах .

Макс Вебер одним из важнейших признаков города считал наличие стен или укреплений 56. Однако уместно напомнить, что в раннединастическом Египте и доколумбовой Мезоамерике классического периода города, за редким исключением, степами не обносились .

Значительное распространение получило также определение города, основанное на триаде признаков, извлеченных опять-таки из чайлдовских работ: 1) поселение с числом жителей свыше 5000, 2) наличие монументальной архитектуры и 3) письменность 57. Правда, В.М.Массон заменяет этот третий из признаков своим — наличием мощных ремесленных производственных центров в данном пункте 58 .

Надо ли говорить, что определение точного числа жителей того или иного древнего города или же поиски доводов в пользу существования там мощного ремесленного центра — одни из самых сложных и на практике трудно осуществимых вопросов полевой археологии .

Мне представляется, что в археологическом материале можно найти более наглядные и четкие критерии города. Так, например, известный урбанолог Л.Мэмфорд справедливо указывает, что ядром древнего города была цитадель, «обнесенное стенами убежище для храма и дворца» 59 .

Ниже приводится краткий список археологических признаков городских поселений, выделенных мной по материалам Древнего Востока и доколумбовой Америки .

1. Появление дворцовых комплексов — мест пребывания правителя и его двора .

2. Появление монументальных храмов и святилищ .

СИЭ, т. 4, 1963, с. 545 .

СИЭ, т. 4, 1963, с. 546 .

Массон В.М., 1974, с. 7 .

Childe V.G., 1950, р. 11–16 .

Willey G.R., 1962, р. 96 .

Вебер М., 1923, с. 12 .

Kraeling С.Н. and McAdams R. (eds.), 1960 .

Массон В.М., 1974, с. 7, 8 .

Kraeling С.Н. and McAdams R. (eds.), 1960. p. 234 .

3. Выделение тем или иным способом (стена, ров, «акрополь» и т.д.) важнейших дворцово-храмовых сооружений из общей массы жилых построек и размещение их в «престижной зоне» — в центральной части поселения (аналогичные функции имели «теменосы»

городов древней Месопотамии) .

4. Резкое отличие этих «священных кварталов» — политико-административного и культового ядра любого раннего города — по внешнему виду и общему составу находок (предметы роскоши, монументальная скульптура, живопись и т.д.) от жилых кварталов .

5. Наличие пышных царских гробниц и захоронений .

6. Монументальное искусство .

7. Письменность (эпиграфика) .

8. Количественные показатели: большая площадь, значительное число жилых и общественных построек,, сравнительно густое население и т.д .

Однако при всем этом следует помнить, что появление города — результат сложных исторических процессов, протекавших внутри древнего общества, в социальнополитической, экономической и идеологической сферах его жизни и далеко не всегда находивших прямое отражение в археологических находках .

*** Вопрос о наличии подлинного урбанизма в низменных лесных областях майя в I тысячелетии н.э. — один из наиболее спорных вопросов мезоамериканской археологии .

Пионером в области изучения общих проблем древнемайяского города по праву считается С.Г.Морли. Ссылаясь на сведения Диего де Ланды — испанского автора XVI в., он утверждал, что у майя уже в классический период существовали настоящие города, имевшие, правда, ряд специфических внешних черт .

«Можно выдвинуть некоторые возражения против того, чтобы называть древние ритуальные и административные центры майя городами, — пишет С.Г.Морли, — поскольку они не были местом концентрации населения на сравнительно ограниченной площади, как в наших современных городах. Однако сообщение Ланды о характере поселений у майя имеет столь определенный смысл, что не оставляет сомнения в том, что речь идет именно о небольшом городке даже в современном смысле слова» 60. Вслед за О.Г.Рикетсоном он считал, что подсечно-огневое земледелие майя вполне могло обеспечить значительное население городов, и приписывал Вашактуну с округой 50 тыс. жителей, а соседнему Тикалю и вовсе фантастическую цифру в 200 тыс. человек .

Таким образом, С.Морли, оговорив специфику процесса урбанизации в области майя, все же признавал наличие в ней городов. Аналогичные взгляды высказывали в 50-х годах и американские исследователи Т.Проскурякова и Э.Шук 61 .

Однако большинство ученых занимало в то время совершенно иную позицию. Эрик Томпсон — один из крупнейших специалистов по культуре майя — отмечает, что понятие «город» не применимо к руинам древних памятников майя, поскольку они никогда не были густо насоленными городами, а всего лишь — полупустыми «ритуальными центрами». Земледельческое население, жившее в небольших деревушках вокруг такого центра, снабжало его всем необходимым и приходило туда для религиозных церемоний, на рынок или для судебных дел 62 .

Этнограф И.Фогт, со своей стороны, используя материалы полевых исследований среди современных индейцев, попытался показать, что упомянутая выше точка зрения находится в известном соответствии со структурой поселений майя-цоциль в Синакантане (Чиапас, Мексика). Он утверждал также, что городская жизнь, там где она встречается на территории майя, — явление сравнительно позднее и есть результат культурных влияний из ЦенMorley S.G., 1947, p. 312 .

Shook E.M. and Proskouriakoff Т., 1956, p. 93–100 .

Thompson I.E., 1954, p. 57 .

тральной Мексики 63. Аналогичное мнение — т.е. что у майя не было городов вплоть до вторжения тольтеков на полуостров Юкатан в X в. н.э. — высказал и Дж.Брейнерд 64. Он основывался на том, что население в 30 человек на одну квадратную милю, которое могла прокормить местная система земледелия на Юкатане, — слишком мало для статуса города .

С близких позиций определяет природу крупных майяских поселений и Т.П.Калберт .

«Город, — подчеркивает он, — характернейший продукт цивилизации. Его определяют две черты: размеры и плотность населения. Население должно исчисляться тысячами (наиболее часто называют минимум в 10 000 человек) и быть тесно сконцентрированным в пределах поселения, так чтобы средняя плотность его превышала 400 человек на 1 кв. км. Большинство памятников майя не соответствует указанным критериям…» 65 .

Используя параллели со средневековой Камбоджей (Ангкор), М.Д.Ко считал, что в классическую эпоху у майя существовали лишь ритуальные центры, поддерживаемые всем необходимым со стороны обширной земледельческой округи 66 .

Впоследствии этот исследователь несколько изменил свою точку зрения. Отметив факты довольно частого нахождения в субструкциях храмов и под ними пышных (вероятно, царских) гробниц, он предположил, что «центры древних майя в значительной мере могли быть некрополями для правителя и знати и местом пребывания администрации» 67 .

На протяжении многих лет настойчиво проводит идею об отсутствии у древних майя настоящих городов и Г.Уилли (США). Ссылаясь на сравнительно редкий и «рассеянный» характер застройки классических центров майя в Центральной области, он считает их только ритуальными по назначению. «Это, — подчеркивает Г.Уилли, — комплекс из храмов, дворцов и общественных зданий, окруженный на известном расстоянии широко разбросанными домовладениями и деревушками, протянувшимися на многие километры. Наверняка подобный характер поселения связан с земледельческим образом жизни общества, состоявшего главным образом из земледельцев, которые жили сравнительно близко от своих полей» 68 .

Тем не менее Г.Уилли признавал первоначально наличие цивилизации у майя классического периода, хотя и называл ее, по египетскому образцу, «цивилизацией без городов» 69 .

Справедливо отмечая несколько меньшую степень развития внешних признаков урбанизма у майя I тысячелетия н.э. по сравнению с Теотихуаканом и Теночтитланом в долине Мехико, этот автор считает, что настоящий город появился на территории майя (Юкатан) только в постклассическое время, возможно, не без влияния со стороны тольтекских завоевателей 70 .

Однако под влиянием последних археологических открытий в Тикале (Северная Гватемала) Г.Уилли выдвинул предположение о том, что в конце I тысячелетия н.э. в обществе майя происходили важные изменения и одно из них состояло в появлении тенденции к урбанизму. В качестве доказательства этого тезиса Г.Уилли ссылается на то, что средняя плотность застройки в Тикале составляет 275 построек на 1 кв. км (включая храмы и дворцы) — в 2 раза выше, чем в небольшом селении Бартон Рамье (Белиз), но почти в 2 раза меньше, чем в явно городском центре кануна конкисты — Майяпане (Юкатан) 71 .

За последние годы взгляды Г.Уилли на природу классических поселений майя несколько изменились. Развивая свой же тезис об отсутствии у майя черт подлинного урбанизма в I тысячелетии н.э., он пришел, по логике вещей, к заключению, что там не было и цивиVogt E., 1964, p. 307–319 .

Morley S.G., 1956, p. 261 .

Culbert T.P., 1974, p. 60 .

Сое M.D., 1961, p. 76 .

Сое M.D., 1971, p. 294 .

Willey G.R. and Bullard W.R., 1965, p. 376 .

Ibidem .

Ibid., p. 377 .

Willey G., Bullard W., Glass I., Gifford I., 1965, p. 580, 581 .

лизации, а наблюдается лишь «процесс перехода» (курсив мой. — В.Г.) от военной демократии (chiefdom stage) к государственности 72 .

Одним из главных представителей так называемого «экономического» (или «аграрного») подхода к проблеме мезоамериканского города является У.Сандерс (США). Исходя из совершенно правильной посылки, что экономической основой всех доколумбовых цивилизаций Мезоамерики служило земледелие, У.Сандерс выделяет две основные системы мезоамериканского земледелия, хорошо сопоставимые с природно-географическими делениями .

1) Тропические равнинные районы с подсечно-огневым земледелием, преобладавшим в Мезоамерике. «Особенности этой системы вели к сравнительно низкой плотности населения на единицу площади, и, поскольку по всей Мезоамерике транспорт и системы сообщения оставались крайне примитивными, развитие рынков и милитаризма в низменных тропических районах также носило ограниченный характер. Большие государства и империи, а также настоящие города здесь так и не появились. Напротив, поселения были представлены в этих районах, с одной стороны, ритуальными центрами или местом обитания элиты, а с другой — разбросанными сельскими деревушками, где жила основная масса населения» .

2) Засушливые горные районы с интенсивным ирригационным земледелием, напротив, обеспечивали довольно густое население. Соответственно здесь получили значительное развитие рынки и местная ремесленная специализация, более сложная социальная стратификация и т.д., в итоге чего и возникли настоящие города 73 .

Поскольку У.Сандерс — признанный специалист по проблемам древнего урбанизма в Центральной Мексике (Теотихуакан и др.), он исходит в своих оценках майяских классических центров из сопоставления их с синхронными центральномексиканскими памятниками .

«Что касается Тикаля, — подчеркивает этот исследователь, — то мое главное возражение по поводу приложения термина «город» к такому центру — это низкая плотность населения, которая, как я полагаю, связана, в свою очередь, с меньшей степенью социальноэкономической дифференциации этого центра, чем принято приписывать городу» 74 .

Мы видим, таким образом, что наиболее детально разработана проблема майяского города в работах Г.Уилли и У.Сандерса. Оба исследователя рассматривают данную проблему в тесной связи с окружающей природной средой и системой хозяйства древних майя .

Ссылаясь на то, что экономика майя основывалась на низкопродуктивном подсечно-огневом земледелии, и на отсутствие в классический период развитого транспорта и путей сообщения между центрами и земледельческой округой, Г.Уилли и У.Сандерс заключают что в низменных районах майя не могло быть настоящих городов с большим населением, поскольку их содержание было просто не под силу окружающим земледельцам 75. У майя существовали лишь полупустые «ритуальные центры», где постоянно жили только жрецы, их слуги и небольшие группы ремесленников, обслуживающих нужды религиозного центра. Окрестные земледельцы снабжали их всем необходимым и принимали участие в строительстве храмов и монументов 76 .

Однако сейчас эти концепции встречают все более решительные возражения со стороны значительной группы ученых-майянистов. Последние справедливо указывают на то, что для всестороннего решения проблемы характера поселений майя в I тысячелетии н.э. необходимо раскапывать и изучать не только центральные участки с храмами и дворцами, но и периферийные жилые районы. Особенно важное значение в этом плане имели недавние полевые работы в двух классических центрах майя — Цибильчальтуне (Юкатан) и Тикале (Петен). Благодаря им удалось доказать, что крупные майяские поселения служили не только местом концентрации ритуальных и политико-административных зданий, но и имели значительное количество постоянных жителей. «Прежние концепции о том, что ритуальные ценWilley G.R., 1974a, p. 141 .

Sanders W.T. and Price В.I., 1968, p. 10 .

Sanders W.Т., 1973, p. 354 .

Willey G.R., 1962, p. 21 .

Sanders W.Т., 1963, p. 237 .

тры майя, — пишет Дж.Эндрюс, — были по существу местом сборищ для разбросанного сельского населения и что урбанизация не была свойственна культуре майя вплоть до постклассического времени, должны быть серьезно пересмотрены» 77 .

К такому же выводу, на материале жилых построек Тикаля, пришел У.Хевиленд 78 .

Называет Тикаль подлинно городским центром и М.Уивер (США) 79 .

Аргентинский урбанолог Хорхе Ардой, не считая прямо классические центры майя городами, признает за ними такие чисто городские функции, как политикоадминистративная, культовая, торговая 80 .

Дж.Эндрюс подчеркивает, что торговая функция была одной из важнейших сторон деятельности в населенных пунктах местных индейцев 81. Этот тезис получил еще большее развитие в трудах другого американского археолога — У.Раджи. По его мнению, майяский город появился прежде всего в результате интенсивной торговой деятельности, организованной могущественной правящей элитой, дабы возместить отсутствие многих жизненно необходимых природных ресурсов в зоне наибольшей концентрации древнейших городских поселений майя, т.е. в Петене 82. Признает наличие подлинно городских поселений на территории майя в классическое время и ряд других исследователей 83 .

Р.В.Кинжалов критически оценивает господствующие в зарубежной американистике концепции относительно природы майяских городов. «…Большинство зарубежных исследователей, — подчеркивает он, — утверждает, что города являлись культовыми центрами, где обитали только жрецы. А правители, знать и рядовые земледельцы жили в легких деревянных постройках вдали и стекались в эти центры лишь в дни больших религиозных церемоний. Несколько иная точка зрения у… М.Д.Ко, считающего все древние города гигантскими архитектурными комплексами, предназначенными для заупокойного культа правителей. В этих огромных некрополях, как он полагает, никто не жил. Нет сомнений, что обе гипотезы страдают известными преувеличениями. Бесспорно, что в любом центре были и заупокойные храмы правителей и священные участки, где совершались другие ритуалы. Однако это не исключает существования рядом с ними жилых построек в едином комплексе» 84 .

В работах Ю.В.Кнорозова нет специальных разделов, посвященных древнемайяскому городу, однако из общего их контекста можно понять, что он признает наличие городовгосударств в низменных лесных областях майя с первых веков н.э. 85 Несколько лет назад автор настоящего исследования, анализируя характер древнемайяского города, выразил вслед за Г.Чайлдом, У.Сандерсом и У.Майер-Оаксом убеждение в том, что урбанизованные центры майя классического периода отличались от любого селения тем, что б о л ь ш и н с т в о их населения не было связано с производством пищи 86. Как можно увидеть из дальнейшего изложения, эта концепция оказалась ошибочной. Интересную характеристику индейского города доколумбовой эпохи дали недавно В.А.Башилов и

С.Я.Серов. Они отметили, что в инкскую эпоху для перуанских индейцев характерна «подчиненность сельских общин городу, который был политическим и ритуальным центром округи; при этом мелкие, зависимые поселения выглядели как бы уменьшенными его копиями:

такие же храмы, административные здания (но местного значения), одинаковая планировка;

жители города (центра) также в большинстве своем были земледельцами…» 87 Andrews G.F., 1975, p. 17 .

Haviland W.A., 1970, p. 193 .

Weaver M.P., 1972, p. 154 .

Hardoy J., 1973, p. 248 .

Andrews G.F., 1975, p. 34 .

Rathje W.L., 1974, p. 82–92 .

Hammond M., 1972, p. 90 .

Кинжалов P.В., 1968, с. 38 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 230 .

Гуляев В.И., 1972, с. 178–180 .

Башилов В.А. и Серов С.Я., 1975, с. 186 .

На мой взгляд, утверждение зарубежных майянистов о том, что в I тысячелетии н.э. на Юкатане и в Петене не существовало «подлинных городов», а были лишь малолюдные «ритуальные центры», носит ошибочный характер. Оно во многом проистекает из прошлых методических и теоретических просчетов западной археологии: до сих пор на территории майя изучались преимущественно храмовые и дворцовые здания, а многочисленные остатки жилищ основной массы населения практически всецело игнорировались. Многие трудности связаны, безусловно, и с тем, что до сих пор отсутствует четкое определение самого понятия «город» в применении к древним майя .

Поскольку дискуссия о природе древнемайяского города вращается вокруг нескольких основных проблем — определение и типология города, продуктивность хозяйства местных индейцев, численность и плотность постоянного городского населения и т.д., то в соответствии с этим построено и все дальнейшее изложение в данной работе .

ИСТОРИОГРАФИЯ

Мне представляется, что в данном случае традиционная форма изложения историографии — в виде длинного перечня основной литературы по проблеме и критического разбора концепций своих предшественников — не совсем уместна, поскольку работа основана главным образом на публикациях и лучше излагать точки зрения других авторов по конкретным вопросам в соответствующих частях монографии. В противном случае, этот раздел вырастает до непомерно больших размеров .

Поэтому ниже речь пойдет только об истории археологического изучения древних памятников майя; приведен здесь и краткий обзор источников, использованных в работе .

ИСТОРИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ГОРОДОВ МАЙЯ

Первым цивилизованным народом Америки, с которым столкнулись испанцы в ходе завоевания земель западного полушария, были майя. В 1517 г. на каменистом берегу мыса Каточ (полуостров Юкатан) произошла первая проба сил двух враждующих миров, отделенных друг от друга не только необозримыми просторами океана, но и целыми эпохами исторического развития. Закованные в стальные доспехи конкистадоры во всеоружии европейской военной техники и тактики тех лет сошлись в решающей схватке с многочисленными армиями индейцев майя, вооруженных копьями и стрелами с каменными наконечниками .

Исход этой неравной борьбы был предрешен самой историей. Но майя в течение многих лет яростно отстаивали свою независимость от посягательств чужеземных завоевателей. Даже в 1540 г., т.е. 20 лет спустя после гибели могущественного государства ацтеков, большая часть Юкатана все еще находилась в руках индейцев .

Когда первый европеец ступил на мексиканскую землю, ацтекское царство находилось в зените своего могущества, в то время как полтора десятка карликовых государств майя переживали явный упадок: непрерывные междоусобные войны, неурожаи, эпидемии опустошали некогда цветущие провинции Юкатана. Стоит ли после этого удивляться, что испанские хронисты основное свое внимание уделили не майя, а ацтекам. Разрозненные свидетельства самих конкистадоров (Кортес, Берналь Диас, Алонсо Давила и др.), фундаментальный труд епископа Диего де Ланды (1566 г.) и отдельные сообщения более поздних авторов — вот практически все, чем мы располагаем для изучения истории древних майя. Да и эти немногочисленные свидетельства очевидцев касаются лишь наиболее поздних этапов развития местной культуры. Города классического периода (I тысячелетие н.э.) превратились в руины и были поглощены джунглями задолго до прихода конкистадоров. К XVI в. о них забыли даже ближайшие потомки людей, некогда живших там, не говоря уже об испанцах. А затем по земле майя прокатился всесокрушающий вал конкисты со всеми ее насилиями и ужасами. Именно это завоевание, равно как и фанатичная испанская инквизиция, почти полностью уничтожили тысячелетние традиции высокой индейской культуры, последний этап развития которой могли видеть на Юкатане еще участники экспедиций Кордовы (1517 г.), Грихальвы (1518 г.), Кортеса (1519 г.) и Монтехо (1527 г.) .

Конкистадоры наблюдали и донесли до нас в своих восторженных описаниях впечатляющую картину многолюдных каменных городов юкатанских майя — Чампотона, Кампече, Потончана, Четумаля, Сама и т.д. Но в какой мере можно полагаться на их свидетельства?

Ведь все великолепие самобытной индейской цивилизации было вскоре сметено и уничтожено руками тех же самых людей. Ни о каких научных исследованиях далекого прошлого майя в тот период говорить не приходится. Завоевателей и духовенство, занятых грабежом колоссальных богатств вновь открытого материка, вряд ли могли увлечь поиски памятников древних языческих культур. Не удивительно, что уже через 100–200 лет после конкисты сам факт существования в древности высокоразвитой цивилизации на территории майя был полностью забыт .

Отдельные случайные открытия вроде описания древнего города Копана (Гондурас) испанским чиновником Диего Гарсиа Паласио (1576 г.) 88 или экспедиция капитана Антонио дель Рио к руинам городища Паленке (Чиапас, Мексика) в XVIII в. 89 мало что меняли в картине полного забвения некогда блестящей цивилизации .

В 1839 г. в глубину тропических лесов Центральной Америки отправился американский путешественник и дипломат Джон Ллойд Стефенс. Преодолев на своем пути многочисленные трудности, он заново открыл и описал не только уже упоминавшиеся прежде Копан и Паленке, но и ряд других древнемайяских городищ: Ушмаль, Чичен-Ица и т.д. Позднее он изложил результаты своих путешествий в увлекательной и яркой книге, а документально точные рисунки английского художника Ф.Казервуда — постоянного спутника Стефенса во всех его странствиях — придали ей дополнительную достоверность 90. Учитывая тот огромный резонанс, который вызвала в Европе и США книга Стефенса, можно с полным основанием говорить о том, что именно он положил начало подлинно научному изучению майяских памятников .

Во второй половине XIX — начале XX в. низменные лесные области майя, безлюдные и труднопроходимые, систематически посещались различными путешественниками и исследователями из многих стран Европы и Америки. Особенно большое значение имели результаты работ экспедиций англичанина А.П.Моудсли и австрийца (который с 1867 г. жил в Мексике и работал на деньги, полученные от ряда научных учреждений США) Т.Малера .

Первый из них, побывав на таких крупных городищах майя классического периода, как Копан, Киригуа, Тикаль, Паленке и другие, составил довольно точные планы их центральных участков, зарисовал и сфотографировал основные архитектурные сооружения, каменные скульптуры и эпиграфику 91. Второй — обнаружил и исследовал свыше 30 новых городищ, включая такие важные, как Пьедрас Неграс, Наранхо, Алтар де Сакрифисьос и др. 92 Вслед за открытием древних городищ майя начались их археологические раскопки .

Большинство всех полевых работ на территории майя, как прежде, так и сейчас, ведут археологи США. Начиная с конца XIX в. большинство всех археологических экспедиций приходится на четыре научных учреждения США: Музей Пибоди при Гарвардском университете, Институт Карнеги в Вашингтоне, Институт Центральноамериканских исследований при Тулэйнском университете (Нью-Орлеан) и Университетский музей в Филадельфии .

В результате осуществления многолетних археологических работ к концу 30-х годов был частично раскопан и исследован ряд городищ майя классического периода: Копан, Киригуа, Вашактун, Пьедрас Неграс. Специалисты получили в свои руки обширный материал, освещающий различные аспекты древнемайяской цивилизации .

Однако все эти работы носили крайне односторонний характер, так как были направлены исключительно на изучение эпиграфики, скульптуры и монументальной архитектуры в центральных зонах городищ. Многие ведущие исследователи того времени занимались только сбором и анализом календарных надписей, высеченных на рельефах, стелах и алтарях, встречающихся внутри или около дворцово-храмовых комплексов. Наиболее типичной в этой связи представляется мне фигура известного археолога из США Сильвануса Грисвольда Морли. Еще в начале века, тщательно собрав и изучив всю доступную эпиграфическую информацию о районе Копана (Гондурас), он выпустил фундаментальную монографию «Надписи Копана» 93, в которой стремился на основе резных каменных стел с календарными датами воссоздать историю этого крупнейшего центра культуры майя на юго-востоке Центральной области. Еще более впечатляющим выглядит другая, многотомная работа того же автоStrmsvik G., 1952, р. 7–9 .

Del Rio А., 1822 .

Stephens J. 1842 .

Maudslay A.P., 1898–1902 .

Maler Т., 1901 .

Morley S.G., 1920 .

ра — «Надписи Петена» 94. С.Г.Морли, проявив незаурядную энергию и выносливость, объездил верхом на мулах десятки неизвестных и малоизвестных тогда майяских памятников, надежно спрятанных в лесных массивах Северной Гватемалы. В монографии дается краткая характеристика нескольких десятков больших и малых городищ (в основном только их центральных участков) и подробное описание всех резных монументов, имеющих календарные надписи. Значение этого труда полностью сохранилось и в наши дни — перед нами своего рода «Корпус майяской эпиграфики». Но в своем непомерном увлечении календарем майя исследователь допустил и иные крайности. Так, например, с подавляющего большинства резных каменных стел С.Морли копировал и впоследствии издавал только календарные тексты, а изображения и некалендарные надписи, как правило, оставлял без внимания. Можно себе представить, насколько возросло бы значение его монографии в наши дни, когда значительная часть описанных им монументов и скульптур уже безвозвратно утрачена, будь в ней представлены все надписи и изображения .

Таким образом, несмотря на несколько десятилетий интенсивных раскопок майяских городищ, общие представления о характере древних поселений оставались крайне ограниченными. Исследованию подвергались преимущественно храмовые каменные постройки, а жилища рядовых горожан (house mounds) оставались почти в полном забвении. Отдельные спорадические случаи раскопок таких жилищ приведены У.Хевилендом 95 .

В конце 20-х — 30-е годы экспедиция Института Карнеги осуществила широкие археологические работы в Вашактуне, на севере Гватемалы (Петен). И это, по сути дела, был первый случай, когда исследователи (О.Рикетсон и О.Л.Смит) продемонстрировали интерес к анализу древнемайяского поселения в целом, к его структуре и планировке. Была составлена карта центрального района городища, куда попали не только крупные ритуальноадминистративные здания, но и рядовые жилища 96. Пять таких жилищ подвергались детальному изучению, в результате чего появилась на свет первая достоверная публикация о характере домостроительства основной массы населения древнемайяского города 97 .

По внешнему виду эти жилища представляли собой небольшие овальные холмики, более или менее видимые на поверхности земли. Внутри при раскопках были обнаружены опорные прямоугольные платформы-субструкции в виде каменных стен с забутовкой внутреннего пространства землей, глиной и щебнем. Платформы варьировали по величине от 6 до 21 м в длину, от 4 до 9 м в ширину и от 1 до 3 м в высоту. Только на одной из них удалось обнаружить остатки каменной постройки. Остальные, по-видимому, когда-то служили основаниями для легких, быстро разрушавшихся зданий из дерева и листьев, весьма похожих внешне на хижины современных индейцев майя 98 .

Исследователи Вашактуна впервые разработали оригинальный метод для приблизительного определения численности древнего населения. Суть его состоит в том, что все небольшие оплывшие холмики, выявленные на территории городища, априори считаются руинами жилых домов. Каждый такой холм — остатки одного дома, где проживала одна малая семья, состоявшая у майя, судя по этнографическим параллелям, в среднем из 5–6 человек .

Следовательно, для окончательных расчетов необходимо знать лишь общее количество холмиков (жилищ) на данном памятнике. Правда, дело это — отнюдь нелегкое: руины древних поселений майя покрыты густыми зарослями вечнозеленых джунглей, сквозь плотную завесу которых трудно что-либо рассмотреть. Для решения этой сложной задачи О.Г.Рикетсон использовал систему «просек» — в виде двух пересекающихся под прямым углом осей, центр которых находился на главной площади Вашактуна. Каждая «просека» имела 1600 м в длину и 365 м в ширину. Все видимые на поверхности постройки в пределах «просек» тщательно фиксировались на карте. В результате этого эксперимента, на площади 953 040 кв. м (или Morley S.G., 1937–1938 .

Haviland W.A., 1970, p. 24–27 .

Ricketson O.G. and Ricketson E.В., 1937 .

Wauchope R., 1934 .

Willey G.R. and Bullard W.R., 1965, p. 361 .

около 1 кв. км) удалось выявить 78 малых холмов, т.е. 78 предполагаемых жилых зданий. Но здесь возник вопрос: сколько из названных жилищ сосуществовало в каждый данный отрезок времени? О.Г.Рикетсон (без раскопок и шурфовки, чисто умозрительно) решил, что одновременно здесь функционировало не более 25% всех найденных им жилищ. Умножив полученную цифру на 5 (средний размер малой семьи у современных индейцев майя), он получил для Вашактуна I тысячелетия н.э. плотность населения около 97 человек на 1 кв. км обитаемой земли (исключая овраги и болота 99, составлявшие до 43% всей площади городища) .

Эта цифра — 0,97 человека на 1 га — бесспорно очень мала и не может считаться характерной для города, на что справедливо указывают многие противники наличия городов у древних майя (У.Сандерс и др.). Однако повторные исследования южной «просеки»

О.Г.Рикетсона в 70-х годах показали, что на его карте пропущено свыше 60% всех видимых там построек, а это значительно меняет всю картину 100 .

Не имея точных представлений о границах Вашактуна, О.Г.Рикетсон совершенно произвольно предложил считать, что город с сельскохозяйственной округой занимал в среднем территорию, отстоящую на 10 миль (16 км) от центра, и имел население приблизительно в 50 000 человек 101 .

Таким образом, вплоть до 40-х годов XX в. археологи, работавшие на Американском континенте, почти не уделяли внимания общему анализу древних поселений, ограничившись исследованием отдельных, чаще всего центральных (ритуально-административных и общественных) зданий, которые давали наиболее эффектные материалы по эпиграфике, монументальной архитектуре, скульптуре и живописи древнего населения Нового Света .

Положение заметно изменилось лишь в послевоенный период. В 1946 г. Г.Уилли, под влиянием идей американского этнографа Дж.Стюарда, осуществил свой известный проект по изучению древних поселений в долине Вир, на северном побережье Перу. Впервые в практике американской археологии памятники целого замкнутого района подверглись сплошному исследованию. Для всей территории долины были составлены подробные карты, для чего широко использовалась аэрофотосъемка. Хронологические рамки существования памятников определялись как путем их раскопок, так и на основании зондажей и анализа подъемного материала (керамика). В результате своих исследований Г.Уилли установил изменения в характере и распространении поселений в небольшой перуанской долине на протяжении около 1,5 тыс. лет (от рубежа н.э. до конкисты) и «увязал» эти изменения с социальноэкономическими процессами и историческими событиями» 102 .

Именно тогда и родились основные концепции так называемой поселенческой археологии (settlement pattern’s archaeology), которая занимает сейчас столь важное место в работах археологов Нового Света. Суть этих взглядов состоит в признании огромной роли древних поселений для изучения социально-экономических институтов оставившего их общества. «Поселения, — подчеркивает Г.Уилли, — представляют собой более прямое отражение социальной и экономической деятельности древнего человека, чем большинство других аспектов культуры, доступных археологу» 103.

Методически этот новый подход к анализу древних поселений выражается в следующем:

а) в исследовании отдельных построек в пределах данного поселения с тем, чтобы понять их функциональное назначение и выяснить время бытования;

б) в изучении пространственного размещения этих построек на территории поселения, их взаимосвязи между собой и с другими сооружениями (очагами, ямами-хранилищами, колодцами, свалками и т.д.);

Ricketson O.G. and Ricketson E.В., 1937, p. 15, 16 .

Puleston D.E., 1974, р. 305 .

Morley S.G., 1947, p. 314 .

Willey G.R., 1953 .

Willey G.R. (ed.), 1956, р. 1 .

в) в установлении взаимосвязей синхронных поселений в пределах определенного географического района 104 .

Монография Г.Уилли «Проект долины Вир» оказала заметное влияние на все последующие работы американских археологов в зонах высоких цивилизаций Нового Света. Проблемы общего характера древних поселений (включая и города), их взаимосвязь между собой, социологическая интерпретация отдельных построек и целых памятников получили теперь практическую разработку в исследованиях ряда крупных археологических экспедиций 105. Особенно заметно продвинулось за эти годы изучение древнемайяских поселений .

В 50-е годы широкие исследования классических памятников майя в долине р. Болиз (Белиз) были осуществлены экспедицией Музея Пибоди Гарвардского университета. Остатки древних поселений в долине приурочены обычно к аллювиальным (не заливаемым паводками) террасам и простираются вдоль речного русла примерно на 60 км. Здесь выявлено несколько крупных «ритуальных центров» — Бенке Вьехо, Кахаль Печ, Бейкинг Пот и другие, расположенных на расстоянии 10–15 км друг от друга, а также значительное число малых «ритуальных центров» и земледельческих селений. Одно из таких селений — Бартон Рамье — подверглось интенсивным раскопкам. На площади в 2,5 кв. км здесь было выявлено 265 небольших холмов, т.е. предполагаемых остатков жилищ, что дает среднюю плотность до 106 домовых построек на 1 кв. км 106 .

В 1953 г. аналогичные по характеру исследования провел в районе Чонтальпа (штат Табаско, Мексика) археолог У.Сандерс (США) 107 .

В начале 50-х годов археологическая экспедиция Института Карнеги осуществила интенсивное обследование городища Майяпан на полуострове Юкатан — постклассического центра XIII–XV вв. н.э., хорошо известного по письменным источникам кануна конкисты 108 .

Эти работы явились своего рода «полигоном» для проверки многих теоретических и методических вопросов археологии, связанной с изучением древних поселений майя .

Много внимания было уделено способам идентификации различных типов построек, и прежде всего жилищ. Жилые дома Майяпана имели прямоугольную форму и стояли на низких каменных платформах. Эти двухкомнатные здания поразительно похожи на дома индейцев майя, описанные в XVI в. Диего де Ландой. Кроме того, группа построек, сосредоточенных вокруг внутреннего дворика и окруженных, как правило, низкой каменной оградой, очень напоминает домохозяйства современных юкатанских индейцев. Близ некоторых построек обнаружены бытовые отбросы с большим количеством золы, костей животных и обломков глиняной посуды. Изредка в зданиях отмечены очаги из трех камней. Под полами этих жилых комплексов обнаружено множество погребений .

Майяпанский проект представляет собой, кроме того, один из лучших примеров удачного применения этнографических и исторических данных для интерпретации археологического материала .

То, что город был населен большим числом жителей, доказывается и письменными источниками, и археологическими данными. На карте Майяпана отмечено около 4000 различных видимых на поверхности построек. Они занимают площадь в 4,2 кв. км, обнесенную каменными стенами, что дает четкие внешние границы города. Не менее половины этих построек (с помощью раскопок, шурфов и сбора подъемного материала) определены как жилые. Значительная часть оставшихся 2000 зданий относится к подсобным и служебным постройкам, непосредственно связанным с жилищами (святилища, кухни, бани, кладовые и др.). Гражданские и ритуальные здания составляли не более 3,5% от общего числа построек .

Green E.L. (ed.), 1973, p. 311 .

Справедливости ради следует сказать, что идеи лидеров «поселенческой археологии» были отнюдь не новы. Еще в 20–30-е годы советские археологи всячески подчеркивали необходимость изучения поселений для социально-экономической реконструкции структуры древних обществ и успешно их исследовали (См., например: Брюсов А., 1926; Киселев С.В., 1929; Массон В.М., 1976, с. 125) .

Willey G., Bullard W., Glass J., Gifford J, 1965, p. 15, 364–366 .

Sanders W.Т., 1963, p. 203–241 .

Pollock H., Roys R., Proskoariakoff Т., Smith A., 1962 .

Наиболее густо застроенная зона находилась вокруг ритуально-административного центра города, обнесенного еще одной, низкой каменной стеной. Самые пышные и крупные здания Майяпана были сконцентрированы близ центра, самые бедные хижины — близ окраин, подтверждая тем самым сообщения письменных источников XVI–XVII вв. о территориальном разделении различных общественных групп и сословий в пределах города. О.Л.Смит подсчитал, исходя из явно заниженного числа жилых построек (около 2000) и средней численности семьи индейцев майя по этнографическим данным (5–6 человек), что в момент наивысшего расцвета Майяпана население его составляло примерно 10–12 тыс. человек 109 .

Планировка и внутренняя структура Майяпана демонстрируют значительное сходство с памятниками майя I тысячелетия н.э.: компактный ритуально-административный центр и окружающие его жилые кварталы, где нет улиц и магистралей, а все постройки сгруппированы по 2–4 вокруг прямоугольных двориков и площадок и часто обнесены общей низкой оградой из камня. Число жилых построек увеличивается по мере приближения к ритуальноадминистративному центру .

В 1960 г. У.Р.Буллард провел обширные разведочные работы в Северо-Восточном Петене (Гватемала), между границей Белиза (бывший Британский Гондурас) на востоке и окрестностями двух известных городищ древних майя (Тикаль и Вашактун) на западе. Это — холмистая, густо поросшая влажным тропическим лесом равнина, почти без рек, ручьев и озер. Тем не менее, судя по числу руин, в I тысячелетии н.э. здесь существовало густое оседлое население, причем отмечены не только крупные ритуальные центры типа Йашха, Хольмуль, Наранхо и Накум, но и множество деревушек и селений, разбросанных на сухих, высоких участках земли, вблизи естественных водоемов («агуадас») и влажных болотистых низин («бахос») 110 .

Интересные данные принесли раскопки еще одного юкатанского городища — Цибильчальтун. Город существовал с I тысячелетия до н.э. до испанского завоевания, переживая на протяжении этих долгих веков периоды расцвета и упадка. Он состоит из ритуальноадминистративного центра и окружающих его районов жилой застройки. У.Эндрюс, возглавлявший раскопки в Цибильчальтуне, утверждает, что этот памятник в позднеклассическое время имел площадь до 50 кв. км и необычайно большую концентрацию построек: до 1000 зданий на 1 кв. км .

Это утверждение основано на том, что около половины жилых построек, повидимому, не имело опорных каменных платформ и, следовательно, не оставило на поверхности никаких осязаемых следов. Жилища обычно концентрируются в большие компактные группы, каждая из которых содержит также каменные здания общественного назначения, связанные иногда дорогами-дамбами (майяск. — сакбе) с ритуально-административным центром 111 .

Учитывая общее количество домов в Цибильчальтуне (до 50 000), У.Эндрюс предполагает, что население города могло доходить до 100 000 человек 112 .

Особо важную роль в исследовании характера древних поселений майя сыграли раскопки археологов из Музея Пенсильванского университета (США) на городище Тикаль (Петен, Гватемала) в 1956–1967 гг. Этот гигантский городской центр — видимо, крупнейший на всей территории низменных лесных областей майя в I тысячелетии н.э. — был подвергнут самому тщательному изучению. Прежде всего была составлена подробная карта центральной части Тикаля и прилегающих к ней участков общей площадью в 16 кв. км 113. Все видимые на поверхности постройки, находившиеся в этой зоне, оказались таким образом зафиксированными. Помимо работ в центральной части городища, много внимания было уделено и раскопкам малых холмов с остатками рядовых жилищ. Всего на площади в 16 кв. км удалось Ibid., 1962, p. 211 .

Bullard W.R., 1960, p. 355–372 .

Andrews E.W., 1960, p. 254–265 .

Andrews E.W., 1964 .

Carr R.F., Hazard I.E., 1961 .

выявить до 3000 различных построек; только 10% из них относились к крупным общественно-ритуальным зданиям. Из оставшихся 2700 небольших построек, которые по предположению служили домами, подверглись раскопкам свыше 100 в разных частях Тикаля. Большинство из них действительно оказалось жилищами 114 .

Постройки расположены обычно вокруг небольших прямоугольных двориков группами по 2–5 зданий в каждой. В позднеклассическое время (600–900 гг. н.э.) архитектурные сооружения в Тикале варьируют от простых одноступенчатых платформ для легких хижин из дерева и листьев до небольших каменных зданий «дворцового типа», со ступенчатым сводом или без него. Последние, вероятно, служили местом обитания для более высоких социальных групп, нежели простые горожане .

В ходе раскопок выявилась и еще одна интересная деталь: отнюдь не все жилые постройки в Тикале имели в прошлом опорные каменные платформы. За 5 лет работ удалось обнаружить остатки 12 домов, не имевших на поверхности никаких видимых признаков и соответственно не попавших поэтому на карту города. В общей планировке Тикаля четко выделяются ритуально-административный центр, где находится большинство крупных каменных сооружений — дворцов, храмов, святилищ и т.д., резных стел и алтарей с рельефами и надписями, пышных гробниц и т.д., и жилые районы, беспорядочно разбросанные вокруг центра и иногда имевшие свои, второстепенные ритуально-административные центры .

Подсчет общего числа небольших построек, их раскопки и зондажи позволили американским археологам (У.Хевиленд, У.Ко и др.) сделать вывод о том, что в позднеклассический период в Тикале (на площади 16 кв. км) проживало постоянное население около 10– 11 тыс. человек 115 .

В 60-е годы интенсивные раскопки и исследования велись археологами США еще на ряде крупных городищ древних майя: в Алтар де Сакрифисьос 116 и Сейбале 117 — в долине р. Усумасинты (Северная Гватемала), а также в южных районах Юкатана .

Весьма плодотворные результаты принесла и археологическая разведка английского исследователя Яна Грэхэма на севере Гватемалы (Петен), когда были открытый научно описаны новые интересные городища I тысячелетия н.э. — Агуатека, Киналь, Мирадор, Накбе, Мачакила и др. 118 Таким образом, благодаря полевым работам идет непрерывное накопление нового археологического материала по различным аспектам древнемайяской культуры, открываются новые поселения и города, углубляются прежние представления о социально-экономической структуре майяского общества. В настоящее время в мезоамериканской археологии наблюдается растущий интерес к изучению общих проблем древних поселений майя, в том числе и городов. Это выражается как в методических, так и в теоретических поисках 119 .

Однако при более внимательном знакомстве с литературой выясняется, что эти новые тенденции далеко не всегда находят свое практическое выражение в повседневной деятельности исследователей. Поэтому абсолютно прав У.Хевиленд, писавший в одной из своих работ, что «в мезоамериканской археологии сейчас опубликовано достаточно много теоретических высказываний, но слишком мало делается для того, чтобы проверить эти теоретические положения на практике» 120 .

Haviland W.A., 1970, p. 31 .

Ibid., p. 32 .

Willey G.R. and Smith A.L., 1969 .

Smith A.L. and Willey G.R., 1969 .

Graham, I., 1967 .

См. материалы симпозиумов по изучению древних поселений: Willey G.R. (ed.), 1956; Kraeling С.Н .

and МсAdams R., (eds.) 1960; Ucko P. and others (eds.), 1972 .

Haviland W.A., 1970, p. 42 .

КРАТКИЙ ОБЗОР ОСНОВНЫХ ИСТОЧНИКОВ

Источники, использованные при написании данной работы, многочисленны и разнообразны. В целом их можно разделить на три группы: письменные (индейские и испанские документы, тексты и хроники), этнографические и археологические. Последние составляют по объему наиболее значительную группу материалов и, кроме того, имеют тенденцию к постоянному численному увеличению по мере расширения раскопок новых памятников культуры майя .

Подробная библиография и характеристика всех видов источников о древних майя содержится в обстоятельной монографии Р.В.Кинжалова 121 и в ряде работ Ю.В.Кнорозова 122, что позволяет мне лишь в самой краткой форме рассмотреть основные труды и публикации, непосредственно касающиеся проблем древнемайяского города .

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

В настоящее время территория культуры майя — наиболее изученная в археологическом отношении область Мезоамерики: и по числу раскопанных памятников, и по общему размаху работ (многолетние работы на городищах Вашактун, Тикаль, Паленке, Чичен-Ица, Майяпан, Цибильчальтун, Копан и др.), и особенно по методическому уровню исследований (комплексный характер экспедиций, постановка общеисторических проблем на археологических источниках — Тикаль и др.), а также по количеству и качеству опубликованного материала .

К сожалению, несмотря на довольно значительное число исследованных городских поселений I тысячелетия н.э., наши представления о характере майяского раннего города остаются пока неполными и односторонними. Раскопки и исследования в таких городах ведутся, как правило, только в центральной их части — местонахождении дворцово-храмовых комплексов. Периферийные жилые районы с ремесленными мастерскими подвергаются изучению в редких случаях .

Какие же именно археологические источники можно использовать для реконструкции социально-экономической структуры раннеклассовых государств майя I тысячелетия н.э.?

Интерпретация разных видов археологических находок — одна из сложнейших составных частей исследовательской работы. Археологи хорошо знают, как трудно подчас бывает «выжать» соответствующую историческую информацию из груды мертвого археологического материала. Это объясняется как известной ограниченностью информации, содержащейся в археологическом предмете (до нас доходят лишь остатки неорганических изделий и материалов, выдержавших разрушительное воздействие времени, — керамика, орудия из камня, фундаменты глинобитных и каменных домов и т.д.), так и ее спецификой (она отражает обычно лишь некоторые аспекты материальной и, значительно реже, духовной культуры исчезнувшего народа). Для того чтобы сделать какие-либо выводы исторического порядка, археологу приходится прибегать к сложным в трудоемким процедурам, и часто без заметного успеха .

В данной работе широко использованы следующие виды археологических источников: планы древних городов; их монументальная архитектура (остатки каменных построек, прежде всего дворцов и храмов); каменные стелы и алтари с изображениями и надписями (часто и с датой по эре майя); мотивы искусства, связанные с личностью правителя (царя), — на рельефах, фресках и росписях керамики и т.д.; погребальный обряд (главным образом царский) .

Как уже отмечалось выше, сколько-нибудь подробные планы всей площади городища составлены в Центральной области майя только для двух-трех памятников (Тикаль, Алтар де Сакрифисьос, Сейбаль). Хорошие планы центральных участков имеются еще для полутора десятков крупных городищ I тысячелетия н.э. При этом следует помнить, что указанные карКинжалов P.В., 1971, с. 14–73 .

Кнорозов Ю.В., 1955, с. 249–269; Он же, 1963, с. 638–653 .

ты и планы всегда отражают лишь самый поздний период существования данного памятника и что на них зафиксированы лишь видимые на поверхности руины построек .

Общие монографические исследования майяского города доколумбовой эпохи и в советской, и в зарубежной историографии сейчас практически отсутствуют. Исключение составляет лишь монография Дж.Ф.Эндрюса «Города майя» 123. Собрав и обработав значительный археологический материал по древнемайяским городам, автор, однако, не дает четкого определения самого понятия «город» для памятников майя и не предлагает сколько-нибудь обоснованной типологии майяских поселений. Больше того, ограничившись описанием чисто внешних, материальных черт двух десятков крупнейших майяских городищ (архитектура, планировка и т.д.), Дж.Ф.Эндрюс полностью отказался от рассмотрения социальноэкономической структуры городов-государств майя I тысячелетия н.э .

Настоящая работа в какой-то мере является попыткой восполнить отсутствие обобщающих исследований по основным проблемам древнемайяского города. Главное внимание в ней уделено именно социально-экономическим аспектам цивилизации майя классического периода. Некоторые материалы и обобщения по данной проблеме можно найти в работах, посвященных культуре майя: труды Г.Спиндена 124, С.Морли 125, Эрика Томпсона 126, А.Руса Луилье 127, М.Ко 128 и др. Однако все указанные работы были написаны несколько десятилетий назад. Из современных обобщающих публикаций по культуре древних майя можно отметить исследования Р.В.Кинжалова 129 и Т.П.Калберта (США) 130 .

Проблемы древнего города в Иовом Свете в целом и майяского города в частности рассматриваются и в ряде других сводных работ и публикаций .

Отдельные аспекты интересующей пас темы затрагиваются в статьях и публикациях Г.Уилли 131, У.Булларда 132, У.Сандерса 133, У.Хевиленда 134 и др .

Почти исчерпывающая библиография с краткой характеристикой всех основных проблем древнемайяской цивилизации содержится во 2, 3, 7, 13–15-м томах «Справочника по центральноамериканским индейцам» 135. Обширная библиография по юкатанским майя приводится в «Юкатанской энциклопедии» 136. Полезные и сравнительно новые библиографические сводки по древнемайяскому городу можно найти в уже упоминавшихся монографиях X.Ардоя 137 и Дж.Ф.Эндрюса 138. Общие проблемы доколумбовых городов Нового Света освещены в сборнике «Cities: their origin, growth, and human impact» (San Francisco, 1973), библиогр., с. 289–293 .

Отдельного упоминания заслуживает и фундаментальная монография известного археолога-востоковеда из США — Роберта Мак-Адамса 139. Используя в полном объеме сравнительно-исторический метод, он рассмотрел в своей работе древние городские цивилизации Месопотамии и Мезоамерики, как наиболее хорошо документированные примеры древнейших государств нашей планеты. Однако если для Месопотамии Р.Мак-Адамс исследовал города-государства раннединастического Шумера, то для Мезоамерики он ограничился только Andrews G.F., 1975 .

Spinden Н., 1957 .

Morley S.G., 1956 .

Thompson J.Е.S., 1954 .

Ruz Lhuillier А., 1957 .

Сое М.D., 1966 .

Кинжалов Р.В., 1971 .

Culbert Т.Р., 1974 .

Willey G.R., 1974а, р. 134–144 .

Bullard W.R., 1960, р. 355–372; Idem, 1962 .

Sanders W.Т., 1962; Idem, 1963; Idem, 1973 .

Haviland W.A., 1970, p. 189–197; Idem, 1975 .

HMAI, vol. 2, 1965; vol. 3, 1965; vol. 7, 1969; vol. 13, 1973; vol. 14, 1975, vol. 15, 1975 .

Enciclopedia Yucatanense, t. VIII, 1944 .

Hardoy J., 1973, p. 537–572 .

Andrews G.F., 1975 .

McAdams R., 1966 .

культурами Центральной Мексики постклассического времени (X–XVI вв. н.э.) — тольтекской и ацтекской. Бесспорно, что именно этот период истории в доколумбовой Мезоамерике лучше всего освещен в письменных источниках. Не вызывает особых возражений и выбор тольтекско-ацтекской цивилизации для сравнений с первыми очагами городской культуры в Старом Свете вообще. Но следует признать крайне неудачным сопоставление полутора десятков мелких государств-»номов» Шумера с обширными территориально-политическими образованиями панмезоамериканского охвата, каковыми и были экспансионистские и воинственные государства тольтеков и ацтеков. Мне представляется, что для шумерских городовгосударств наиболее близкой моделью в доколумбовой Мезоамерике будут городагосударства майя .

Не могут быть приняты и некоторые общеисторические концепции Р.Мак-Адамса, и прежде всего тезис о господстве теократической формы правления в Месопотамии на первых этапах развития местной цивилизации 140. Вместе с тем появление монографии подобного рода нельзя не расценивать как новый крупный шаг в развитии исторической науки, как новое достижение в изучении раннеклассовых обществ .

Главным источником фактического материала при написании данной работы послужили археологические публикации, содержавшие сведения о раскопках и исследованиях 18 крупнейших городищ классического периода в Центральной области майя. Это преимущественно периодические издания трудов археологических экспедиций различных научных учреждений США .

Начиная с конца XIX в. эти учреждения осуществляли обширную программу исследований на территории майя, в результате чего были частично раскопаны крупные городища I тысячелетия н.э. — Вашактун, Копан, Киригуа и т.д. За последние десятилетия детальному изучению подверглись новые памятники — Тикаль, Алтар де Сакрифисьос, Сейбаль, Паленке, Тонина и др .

Результаты их работ уже в значительной мере опубликованы либо в специальных периодических изданиях, таких, как Carnegie Institute of Washington Publication, Memoirs (Papers) of the Peabody Museum, Middle American Research Institute Publication и т.д., либо в виде монографий, статей и обзоров в археологических журналах и ежегодниках: «American Antiquity», «Expedition», «Archaeology» (в США), «Boletin del Instituto Nacional de Antropologia» и «Anales del INAH» (в Мексике) и «Anthropologia e Historia de Guatemala» (в Гватемале) .

ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ

Несмотря на то что в ходе исследований городищ классической эпохи в Центральной области майя было обнаружено множество иероглифических надписей, высеченных на камне, вырезанных по дереву или нанесенных краской на стены зданий и керамические сосуды, — мы пока должны констатировать почти полную неприменимость этого важного вида источников для освещения исторических событий I тысячелетия н.э. До сих пор удалось расшифровать и сопоставить с европейским летосчислением только календарные тексты того времени. Некалендарные надписи полностью еще не прочитаны, хотя некоторые шаги сделаны и в данном направлении 141. Наличие значительного числа стандартных надписей на погребальной керамике из царских гробниц классического периода также открывает здесь самые блестящие возможности 142 .

Что касается четырех уцелевших до наших дней иероглифических рукописей майя XII–XV вв. н.э., которые названы по именам европейских городов, где они сейчас находятся, Дрезденской, Парижской, Мадридской и Гролье, то они недавно были прочитаны и переведены на русский язык Ю.В.Кнорозовым 143. В научный оборот введен совершенно новый, полновесный, исторический источник, способный во многом восполнить и изменить наши Дьяконов И.M., 1959, с. 21, 22 .

Proskouriakoff Т., 1960, p. 454–475; Berlin H., 1958, p. 111–119 .

Сое M.D., 1973 .

Кнорозов Ю.В., 1975 .

пока еще скудные представления о характере общества индейцев майя накануне испанского завоевания в XVI в .

Правда, источник этот по своему содержанию — весьма сложен и своеобразен. Все иероглифические рукописи являются жреческими требниками. «Они содержат подробный перечень обрядов, жертвоприношений и предсказаний, связанных со всеми отраслями хозяйства (земледелие, охота, рыбная ловля, пчеловодство) и касающихся всех слоев населения (жрецы, воины, купцы, ремесленники, земледельцы), кроме рабов. Соответствующие указания даны в виде краткого описания занятий богов. Эти сведения давали основание жрецу совершать обряды, требовать надлежащие жертвы, определять благоприятное время и предсказывать будущее (в основном, конечно, бедствия) всем, от правителей до новорожденных, используя исторические прецеденты и астрологические данные… В жреческих требниках дела богов (примеру которых должны были следовать соответствующие группы жителей) описаны в строгих календарных рамках, с точностью до одного дня» 144 .

Таким образом, это первые подлинные письменные документы доиспанской эпохи, дошедшие до наших дней, прочитанные и переведенные на один из европейских языков. До сих пор мы располагали для характеристики общества майя X–XVI вв. н.э. на Юкатане только испанскими источниками, в которых многие стороны повседневной жизни индейцев либо искажались, будучи непонятыми, либо вообще умалчивались. Индейские источники, наподобие известных книг «Чилам Балам» 145, написанных латинскими буквами, но на языке майя, хотя и включали в себя значительные пласты информации по доиспанской эпохе, были созданы уже в колониальный период и но могли не нести на себе заметного влияния христианства и европейской культуры. Следовательно, майянистика вместе с прочтением этих четырех рукописей XII–XV вв. н.э. впервые получила аутентичные исторические документы для периода, на несколько столетий предшествовавшего приходу в Новый Свет испанских конкистадоров. В этих документах, созданных самими майя и для своих внутренних потребностей, объективно отражены многие стороны их повседневной жизни, экономики, социальнополитической структуры и верований. Но особенно обильный и ценный материал дают рукописи для изучения религии древних майя .

К иероглифическим рукописям тесно примыкает группа текстов на языке майя, написанных после испанского завоевания, — книги «Чилам Балам», имеющие историческое, мифологическое, календарное и астрологическое содержание 146. Они написаны испанскими буквами и несут на себе известный отпечаток влияний со стороны европейской культуры и христианской религии. Однако значительные разделы их восходят, вероятно, к древним доиспанским текстам типа Дрезденской и других рукописей. «Книги Чилам Балам, — пишет Ю.В.Кнорозов, — представляют собой довольно хаотичную смесь текстов и отрывков различного содержания, стиля и происхождения. Некоторые тексты относятся к доиспанскому времени, но подверглись в той или иной мере переработке. Есть тексты, написанные уже в колониальное время, и тексты, переведенные с испанского языка… Исторические тексты, восходящие к доиспанскому периоду, представлены в книгах Чилам Балам тремя хрониками (из Мани, Тисимина и Чумайеля), тремя текстами о событиях времен Хунак Кееля и текстом о странствиях племени ица. Хроники представляют собой перечень „двадцатилетий“ (катунов) с краткими указаниями, какие исторические события происходили в то или иное „двадцатилетие“… Таким образом, хроники напоминают летописи…» 147 Довольно подробный анализ индейских исторических документов с территории Юкатана и Горной Гватемалы содержится в работах видных мексиканских ученых М.ЛеонаПортильи 148 и А.Барреры-Васкеса 149. Среди этих исторических свидетельств особо следует Там же. с. 228 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 47–101 .

Roys R.L., 1967 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 47 .

Leon-Portilla М., 1964, р. 17–23 .

Barrera-Vasquez А., 1964, р. 46–49 .

отметить юкатанскую «Хронику из Калькини» 150 и документы майя-чонталь из провинции Акалан-Тишчель 151, а также широко известные произведения гватемальских индейцев майякиче «Пополь-Вух», «Анналы Какчикелей», «Родословная владык Тотоникапана» и др. 152 Все они содержат ценнейший исторический материал по экономике, культуре и социальным институтам различных групп майяязычного населения накануне испанского завоевания .

Сведения о культуре и быте индейцев майя незадолго до конкисты и в первые десятилетия после нее содержат многие испанские хроники и сообщения XVI–XVII вв. Наиболее ценной работой этого рода безусловно является рукопись францисканского священника Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане» — своего рода «энциклопедия по истории и этнографии юкатанских майя». К сожалению, этот труд дошел до нас в сокращенной и не вполне точной копии 153. Основным источником информации для Ланды служили собственные наблюдения и свидетельства потомков старой индейской знати: например, правителя Сотуты Начи-Кокома и др. Однако наибольшую помощь оказал ему придворный переводчик Гаспар Антонио Чи (1531–1610), происходивший из знатной династии Шивов, правивших в Мани. Полное издание работы Диего де Ланды в переводе на английский язык с пространными комментариями сделано А.М.Тоззером 154 ; русский перевод осуществил Ю.В.Кнорозов 155 .

Гаспар Антонио Чи во многом способствовал появлению и еще одного важного исторического источника по юкатанским майя — «Relaciones de Yucatan» 156, представлявших собой опросник из 15 пунктов, направленный в 1580 г. королем Филиппом II испанским помещикам, обосновавшимся с XVI в. на Северном Юкатане. Все разделы опросника, связанные с доиспанским прошлым местных индейцев, конкистадоры писали на основе информации, полученной от Антонио Чи 157 .

Ряд ценных сведений по истории майя содержится также в общих работах испанских хронистов Б.Лисаны 158, Л.Когольюдо 159, Санчеса де Агиляра 160, Алонсо Понсе 161, Лопеса Меделя 162, Антонио Эрреры 163, Г.Фернандеса де Овьедо и Вальдеса 164, Бартоломе де Лас Касаса 165, Андреса Авенданьо и Лойолы 166, Франсиско Фуэнтеса и Гусмана 167, Хуана Вильягутьерре Сото-Майора 168, Франсиско де Элорса и Рады 169 и многих других .

За исключением фундаментального труда Диего де Ланды, остальные испанские источники носят весьма ограниченный характер, освещая лишь отдельные стороны социального устройства, экономики и религии древних майя. К тому же некоторые из этих хронистов в силу разных причин искажали истинную картину жизни майяского общества. Например, Гаспар Антонио Чи, давая испанским авторам обширные сведения по истории майя накануне конкисты, умышленно преувеличивал роль династии Шивов из Мани (выходцем из которой был он сам) и всячески принижал и чернил своих соперников из династии Кокомов (Сотута) .

Barrera-Vasquez А., 1957 .

Scholes F. and Roys R., 1948 .

Пополь-Вух, 1959; Recinos A., 1960 .

Кинжалов P.В., 1971, С. 55 .

Tozzer A.M., 1941 .

Ланда Диего де, 1955 .

Relaciones de Yucatan. — CDI, 1900, t. 11, 13 .

The historical recollection of Gaspar A.Chi, 1952 .

Lizana Bernardo de, 1893 .

Cogolludo Lopez D., t. 1–5, 1892–1895 .

Aguilar Sanchez P. de, 1937 .

Ponce A., t. I–III, 1873 .

Tozzer A.M., 1941 .

Herrera A. de, t. I–IX, 1726–1730 .

Oviedo y Valdes F.G. de, t. I–IV, 1851–1855 .

Las Casas В. de, t. 1–2, 1967 .

Means P.A., 1917 .

Fuentes у Guzman F.A., t. I–II, 1882 .

Villagutierre Soto-Mayor J. de, 1933 .

Elorza y Rada F. de, 1930 .

Для настоящего исследования особую ценность представляют различные демографические сведения европейских хронистов о майяских государствах кануна конкисты, а также внешнем виде и застройке юкатанских городов, системе землевладения, государственном устройстве, структуре семьи и т.д. 170 Наиболее достоверные данные по демографии индейского населения Юкатана в XVI в. содержатся в налоговых переписях (цензах) испанских чиновников 171. В целом письменные источники (испанские и индейские) позволяют в общих чертах воссоздать вполне достоверную картину жизни общества юкатанских майя на протяжении нескольких веков до прихода европейских завоевателей, что в свою очередь дает надежное орудие для исторической интерпретации более ранних, уже чисто археологических материалов I тысячелетия н.э .

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

Конечная цель археологии — реконструировать, насколько это возможно по сохранившимся остаткам материальной культуры, жизнь древних человеческих обществ в разных регионах земного шара. Однако в силу ограниченной информативности археологических источников мы вынуждены, особенно при изучении социальной структуры древнего общества, обращаться к данным этнографии. Эта задача — поиски этнографических параллелей для археологической культуры — в одних случаях решается довольно легко, в других — с огромными трудностями. На территории майя сложнее всего найти этнографический эталон именно для памятников I тысячелетия н.э. Центральной области, где находился основной очаг классической майяской цивилизации. Это связано прежде всего с тем, что после гибели местных городских центров в IX в. н.э. территория низменных лесных областей майя пришла в запустение. Испанцы застали здесь в XVI–XVII вв. лишь отдельные немногочисленные группы майяязычных племен — государство ицев в районе озера Петен-Ица, воинственных лакандонов, чоль, кекчи и т.д. Редкие островки индейского населения зафиксированы там и современными этнографами. Поэтому возникает весьма сложная проблема: какая из современных этнографических групп майя ближе всего связана с блестящей цивилизацией I тысячелетия н.э.? Наиболее крупные и жизнеспособные группы индейцев майя, во многом сохранившие еще традиционные формы культуры и социальной организации, живут в настоящее время в трех больших районах: полуостров Юкатан (Мексика) — майя-юкатеки; горный Чиапас (Мексика) — цоциль и цельталь; Горная Гватемала — кич, какчикели, цутухили, покомам, покончи, мам и чорти .

Из названных трех групп майя особое значение имеют для всякого рода интерпретаций археологических материалов I тысячелетия н.э. из Центральной области данные по этнографии Юкатана. Это связано с тем, что сообщения и хроника эпохи конкисты и раннего колониального периода, в которых содержится информация относительно общества майя накануне испанского завоевания, могут быть сопоставлены и увязаны с детально исследованными археологическими памятниками того же периода (Майяпан, Чичен-Ица). В итоге мы получаем сравнительно полную картину культуры юкатанских майя, по крайней мере начиная с XIII в. н.э. и до 40-х годов XVI в., т.е. до завершения конкисты. В тот период местные индейцы говорили на юкатекском диалекте майяского языка, который, судя по всем признакам, ближе всего стоит к языку, которым пользовались майя Центральной области в классический период 172. Это лингвистическое родство предполагает и наличие родства культурного. Следует заметить, что современное распространение майяских языков на географической карте таково, что есть все основания говорить об отсутствии сколько-нибудь крупных передвижений групп населения в течение последних полутора-двух тысячелетий 173. Кроме того, область современного распространения юкатанского диалекта охватывает большую часть территории, где существовали когда-то основные центры классической цивилизации майя .

Roys R.L., 1943; Idem, 1939; Idem, 1957; Villa Rojas A., 1961 .

Roys R., Scholes F. and Adams E., 1940 .

Thompson J.E.S., 1960, p. 16; Idem, 1965, p. 335, 336 .

Thompson J.E.S., 1970, p. 72, 73 .

Следовательно, несмотря на значительный временнй разрыв (в несколько столетий) между населением классических городов Центральной области и юкатанскими майя, несмотря на тольтекское завоевание Юкатана в X–XII вв. н.э., принесшее с собой сильные центральномексиканские влияния на местную культуру, можно, хотя и с известной осторожностью, использовать этнографические материалы юкатанских майя для реконструкции социальной структуры майя классического времени, что и показал недавно на конкретных примерах У.А.Хевиленд 174 .

В данной работе широко использованы результаты полевых этнографических исследований мексиканских и североамериканских ученых в индейских общинах Юкатана в 20– 30-е годы нашего века. При этом особое внимание уделялось публикациям, содержавшим сведения об экономике (земледелии), социальной структуре, религии и характере поселений местных индейцев, во многом сохраняющих еще свою традиционную форму, увязываемую так или иначе с доиспанским периодом .

Среди наиболее ценных изданий подобного рода можно назвать работы А.Тоззера 175, Р.Редфильда 176, М.Стеггерды 177, Р.Ройса 178, А.Вилья Рохаса 179, Р.Уокопа 180, Ф.Шоульса 181 и др .

Для соседней с Юкатаном территории Белиза имеется этнографическая публикация Эрика Томпсона 182 .

Начиная с 1957 г., обширные этнографические исследования в горных районах Чиапаса (Мексика) среди индейцев цоциль и цельталь ведут ученые США. Согласно мнению этих специалистов, местные индейцы в очень малой степени подверглись аккультурации и влияниям извне, и поэтому отмеченные среди них обычаи и институты можно прямо сопоставлять с обществом майя I тысячелетия н.э. В результате таких сопоставлений некоторые американские этнографы пришли к выводу о том, что у майя классического периода не было антагонистических классов, а все политико-административные и религиозные должности занимались общинниками поочередно, на короткий срок 183. В равной же мере считалось, что характер поселений современных индейцев цоциль и цельталь (ритуальноадминистративный малонаселенный центр и снабжающие его всем необходимым мелкие земледельческие селения) целиком совпадает с картиной, восстанавливаемой по данным археологических раскопок на памятниках I тысячелетия н.э. 184 Однако столь прямолинейное отождествление институтов двух обществ, разделенных во времени более чем 10 веками, вряд ли можно считать правомерным. И не случайно, что концепция Э.Фогта и его сторонников была подвергнута справедливой критике другими специалистами 185. Именно по этой причине мне представляются более предпочтительными в качестве эталона юкатанские этнографические материалы, где зияющая хронологическая лакуна в 1000 лет между культурой современных индейцев и культурой древних майя I тысячелетия н.э. частично закрыта историческими данными XIII–XVI вв. н.э .

Что касается этнографии Горной Гватемалы, то я использовал в своей работе главным образом те исследования, которые посвящены индейцам чорти, поскольку существует вполне обоснованное мнение, что именно они являются прямыми потомками строителей некоторых южных городов майя классического периода (Копан и др.) 186. В числе наиболее полезHaviland W.A., 1968, p. 96–99 .

Tozzer A.M., 1907 .

Redfield R., 1933; Idem, 1961 .

Steggerda M., 1941 .

Roys R.L., 1943 .

Villa Rojas A., 1945; Villa Rojas A. and Redfield R., 1962 .

Wauchope R., 1938 .

Scholes F. and Roys R., 1948 .

Thompson J.E.S., 1930 .

Vogt E., 1969; Idem, 1970; Candan F., 1965 .

Vogt E., 1961, p. 131–145 .

Haviland W.A., 1968, p. 95–114 .

Ibid., 1968, p. 114 .

ных сводок по культуре и экономике чорти можно назвать монографию Чарльза Уисдома «Гватемальские индейцы чорти» 187, а также исследования Р.Жирара 188 и Ф.Мак-Брайда 189 .

В заключение следует подчеркнуть, что автор не ставил здесь своей целью подробную характеристику всех этнографических источников майя, да в этом и нет особой необходимости. Краткую, но весьма насыщенную библиографическую сводку по данной теме можно найти в работе Ю.В.Кнорозова 190. Исчерпывающий обзор этнографических публикаций по территории майя содержится в томах 7 и 8 «Справочника по центрально-американским индейцам» 191 .

Wisdom C., 1940 .

Girard R., 1962; Idem, 1966 .

Mac Bryde F.W., 1947 .

Ланда Диего де, 1955, с. 262, 263 .

HMAI, vol. 7–8, 1969 .

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БАЗА ЦИВИЛИЗАЦИИ МАЙЯ

ЗЕМЛЕДЕЛИЕ

При анализе исторического процесса исследователи-марксисты исходят из того, что постоянное производство и воспроизводство материальных благ является непременным условием и основой существования любого человеческого общества .

На ранних этапах истории экономической основой всех древнейших классовых обществ и государств служило сельскохозяйственное производство, и прежде всего земледелие 192. Особенно велика была роль земледелия в Новом Свете, где до прихода европейцев почти отсутствовало скотоводство .

Еще с 30-х годов нашего века, после исследований С.Г.Морли 193 и О.Ф.Кука 194, принято считать, что у индейцев майя в древности, как и в недавнее время, безраздельно господствовало экстенсивное подсечно-огневое земледелие (система «мильпа») с самым примитивным набором орудий — топор, палка-копалка и т.д. В пользу этого свидетельствовали этнографические наблюдения на Юкатане, в Петене и Горной Гватемале. Об этом же писали испанские хронисты XVI в.: Диего де Ланда 195 и Алонсо Понсе 196 .

Однако на значительной территории Южной Мезоамерики того времени при наличии всех внешних признаков цивилизации (календарь, иероглифическое письмо, монументальная архитектура) земледелие носило экстенсивный характер. Пытаясь объяснить это противоречие, некоторые ученые выдвинули тезис о том, что цивилизация майя зародилась в более благоприятной природной среде, где-нибудь в горной или предгорной зоне, а затем, переместившись во влажные тропические джунгли, медленно там деградировала и угасала 197 .

Другие исследователи, ссылаясь на решающую роль интенсивного ирригационного земледелия в сложении древнейших цивилизаций Старого Света, вообще считают, что цивилизация может существовать лишь благодаря орошаемому земледелию. Там же, где его нет, где господствует примитивное подсечно-огневое земледелие, население очень редко и разбросанно, отсутствуют настоящие города, а следовательно, и цивилизация (А.Палерм, Э.Вольф, Р.Миллон, У.Сандерс) .

В то же время многие ученые стараются найти доводы в пользу высокого земледельческого потенциала древних майя (Б.Бронсон 198, Д.Дамонд 199 и др.) .

На мой взгляд, изложенные выше негативные оценки возможностей майяского земледелия страдают известной односторонностью. Дело в том, что долгие годы общие выводы об особенностях системы мильпы у майя и ее продуктивности делались главным образом на основе данных (этнографических и исторических), собранных на полуострове Юкатан .

Специфика местных явлений возводилась, таким образом, в абсолют и распространялась на всю территорию майя. Так, например, в юкатанских условиях выжигаемый участок леса эксплуатировался 2–3 года и затем забрасывался на 10–12 лет. Эти данные считались общепризнанным эталоном и для других областей майя. На основе этнографических данных излишне категорично объявлялось, что кукуруза в древности составляла 80–85% ежедневного рациона индейца майя и что это единственно важная культура местного земледелия 200. На мой взгляд, необходимо избегать чрезмерного преувеличения значения кукурузы, что вольно или невольно ведет к принижению роли других ценных сельскохозяйственных культур, игВозникновение и развитие земледелия, 1967, с. 33 .

Morley S.G., 1947, р. 141–155 .

Cook О.F., 1921, р. 308–323 .

Ланда Д. де, 1955, с. 144 .

Ponce А., 1947, р. 64 .

Meggers В., 1951 .

Bronson В., 1966, р. 251–268 .

Dumond D.E., 1961. p. 301–312 .

Morley S.G., 1947, p. 441, 442 .

равших в разные периоды и в разных областях Мезоамерики не менее важную роль чем кукуруза (корнеплоды, тыква, бобы, фасоль, перец, томаты, амарант) .

Остается пока необъяснимой и суть экономического (а затем и культурного) скачка от архаического (доклассического) периода к эпохе цивилизации. Признавая ценность тезиса Р.В.Кинжалова о роли селекции ведущих растений (и прежде всего кукурузы) в развитии доиспанского земледелия 201, я никак не могу согласиться с тем, что все успехи древних селекционеров по странному стечению обстоятельств падают именно на этот переходный период от варварства к цивилизации. Для подобного вывода требуются доказательства хронологического порядка. А они-то как раз говорят совсем об ином: к примеру, серьезные успехи в селекции кукурузы отмечены впервые в долине Техуакана (Пуэбла, Мексика) в конце II — начале I тысячелетия до н.э. 202, т.е. задолго до рубежа н.э .

Территория майя отличается необычайным разнообразием природных и климатических условий. Стоит ли после этого удивляться, что схемы, выработанные на юкатанском материале и годные для юкатанских условий, не всегда дают нужный эффект в других областях территории майя?

В Петене, где находились важнейшие майяские города классического периода, как показали последние агробиологические исследования, и почвы были более мощными и плодородными, чем на Юкатане, и влаги там в целом больше, и период восстановления плодородия заброшенного участка короче 203. «Эта зона, — пишет Уорвик Брэй о низменных лесных областях, — экономически не едина. Количество осадков, растительный покров, толщина почв и период восстановления их плодородия значительно варьируют от одного района к другому, поэтому любое исследование в области экономики должно принимать во внимание наличие таких экономических микрорайонов, как берега озер, возвышенные участки речных долин, ежегодно затопляемые поймы рек, травянистые саванны и болотистые низины, точно так же как и разницу в самом характере леса» 204 .

Это разнообразие природных микрорайонов обусловило, в свою очередь, разнообразие способов их эксплуатации, приемов и методов земледелия 205. Есть все основания утверждать, что у майя, помимо подсечно-огневого земледелия, с глубокой древности существовали и другие его виды: земледельческие террасы 206 и ирригационные системы в виде «возвышающихся полей» (ridged fields) 207 .

Следует напомнить высказывания Н.И.Вавилова об общем характере индейского земледелия. «Поля на Юкатане, как и в Чиапасе, на юге Мексики, в Гватемале около Антигуа, — пишет он, — нередко представляют собой как бы сообщество различных культурных растений: фасоль обвивает кукурузу, а между ними растут различного рода тыквы. Смешанная культура (курсив мой. — В.Г.) является господствующей в древней Мексике». И далее: «Естественно, что ручная культура майя, так же как ацтеков и сапотеков, должна была быть интенсивной (курсив мой. — В.Г.). Отсутствие сельскохозяйственных животных заставило человека ограничить площадь посева небольшими участками, обрабатывать тщательно небольшие площадки, вырабатывать своеобразные навыки ухода за растениями, как например, надлом початков у кукурузы перед созреванием… Возделывание растений мелкими делянками заставило уделять внимание самому растению… Многие сорта кукурузы, папайи, фасоли, плодовых и хлопчатника достигли здесь большого совершенства…» 208. Не следует также, на мой взгляд, без каких-либо оговорок и корректив прямо переносить сведения о земледелии индейцев сегодняшнего дня на доиспанский и даже классический период (I тысячелетие н.э.), игнорируя воздействие времени и европейской культуры. На словах некоторые Кинжалов P.В., 1971, с. 75 .

Mac Neish R.S. (ed.), vol. 1, 1965 .

Cowgill U.M., 1962, p. 283 .

Bray W., 1972, p. 909 .

Lange F.M., 1971, p. 619 .

Cook О.F., 1921, p. 317 .

Siemens A.H. and Puleston D.E., 1972, p. 229 .

Вавилов H.И., т. II, 1960, с. 166, 167 .

ученые признают замену каменного топора стальным длинным ножом — мачете и допускают, что все остальные навыки и приемы древних земледельцев без всяких изменений сохраняются и поныне 209 .

В действительности такие великие социальные потрясения периода конкисты (с ее жестокостями, насилием и коренной ломкой всего привычного образа жизни), наконец, вкусы и привычки новых господ не могли не повлиять самым непосредственным образом и на сферу майяской экономики. Известно, что успехи древнего земледелия майя были во многом связаны с созданием к началу классического периода (I тысячелетие н.э.) четкого и стройного агрокалендаря, строго регламентирующего сроки и очередность всех сельскохозяйственных работ. Его создателями и хранителями были жрецы, ставшие в годы конкисты первыми жертвами гонений со стороны ревностных носителей христианской веры. Какие богатейшие знания в этой области безвозвратно исчезли после погромов и гонений «язычников»-майя со стороны испанской инквизиции, трудно сейчас и представить .

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

Система «мильпа» (swidden, shift agriculture; roza y quema) Индейский термин «мильпа» (milpa) означает «кукурузное поле», или расчищенный участок в лесу, вырубленный и сожженный перед посевом маиса. «Мильпа» — ацтекское слово и производится, согласно словарю Робело, от «мильи» — «сажать, сеять» и «на» — «в». Этот термин применяется в настоящее время только для посевов маиса 210. У юкатанских майя для обозначения маисового поля есть и свой специальный термин — «коль» (col) .

Не приходится сомневаться в том, что в древности система «мильпа» имела широкое распространение в ряде областей майя, составляя основу экономики раннеклассовых городов-государств. Нельзя возражать и против того, что подсечно-огневое земледелие — в том виде, как его практикуют современные индейцы-майя, — во многом сохраняет еще традиции и навыки доиспанских времен. Суть мильпового земледелия состоит в вырубке, сжигании и засевании участка тропического леса. Из-за быстрого истощения почвы через 2–3 года участок надо бросать и искать новый. Таким образом, это типично экстенсивная система земледелия, традиционно считающаяся низкопродуктивной и вредной для природного окружения (уничтожение лесов и кустарников, разрушение плодородного слоя почвы и т.д.) 211 .

Ниже приводятся сведения о мильповом земледелии для двух крупных областей майя — полуострова Юкатан и Петена. Юкатанские данные основаны на наблюдениях этнографа из США Мориса Стеггерды в 30-х годах в индейском селении Писте, расположенном близ трех карстовых колодцев-сенотов, всего в 2,5 км от знаменитого города древних майя — Чичен-Ицы. В селении имелось 94 жилых дома с 397 обитателями (т.е. число жителей на 1 дом составляло 4,22 человека) 212 .

Первый шаг в обработке мильпы — поиски подходящего участка для будущего поля .

Земледелец, работавший в одиночку, тратил на это не менее целого дня, тщательно изучив характер почвы и величину кустарника. Высокий кустарник свидетельствует о хорошей, плодородной почве, низкий — о плохой. Важное значение в выборе участка играла также близость к источникам воды, т.е. к природным карстовым колодцам (сенотам). Выбрав место, «мильперо» делит все поле на отдельные прямоугольные участки — «мекатес»

(2020 м), обозначая их по углам кучами камней .

После измерения и разметки поля вырубали кустарник с помощью мачете и топоров .

За день обычно удавалось срубить растительность на участке в 2 «мекатес» (800 кв. м). Высокий кустарник и деревья вырубались обычно в разгар сезона дождей, когда их легче рубить и они имели густую листву, которая после высыхания хорошо горела. Первоначально земледелец вырубал все низкие деревца, кустарник и лианы, затем высокие деревья. В средMorley S.G., 1947, p. 141, 142 .

Cook O.F., 1921, p. 308 .

Childe V.G., 1956, p. 64 .

Steggerda M., 1941, p. 21, table 1 .

нем для расчистки обычного участка в 50 «мекатес» (2 га) требовалось около 25 человекодней. В течение марта и апреля (сухой сезон) производилось выжигание участков с тем, чтобы очистить их от сухой растительности, травы, древесных корней и удобрить землю золой и пеплом. Для этого каждый земледелец выбирал шест в 1,5–2 м длиной, сделанный из дерева catzim (Acacia gaumeri), поджигал его конец, и шест горел медленно и долго. Поджоги производились обычно во многих местах, но, как правило, с подветренной стороны .

«Хозяйственные мотивы» в искусстве майя: изображения сельскохозяйственных работ и ремесел в иероглифических рукописях XII–XV вв. н.э .

Ограду вокруг участка иногда делали, а иногда и нет. Близ селений, где скот и домашняя птица могли нанести вред посевам, вокруг полей возводилась ограда из тех же деревьев и колючих кустарников .

С началом сезона дождей, в мае, производился сев (paakalcol). Участок в 50 мекатес (2 га) засевали обычно за 5–6 дней. Обычное количество семян 560 кг на 1 га. Маис сажали в ямки, сделанные заостренным шестом (с металлическим или обожженным концом). В каждую ямку, примерно 10 см глубиной, бросали от 3 до 6 зерен, а затем засыпали землей, сдвигая ее ногой .

В первые недели после посева земледельцы производили 1–2 прополки (раас) участка. Незадолго до жатвы, в период созревания початков, надламывали и сгибали верхнюю часть стебля растения для ускорения созревания и защиты от насекомых и птиц. Срок уборки урожая зависел от сорта кукурузы (скороспелые сорта созревали через 2,5 месяца после посева, другие — через 4–6 месяцев). Индейцы собирали початки в корзины, очищая их от шелухи деревянной или костяной шпилькой 213 .

Средние размеры земельных участков в районе Чичен-Ицы составляли около 100 мекатес (4 га). Обычно урожай кукурузы с 1 мекате (400 кв. м) — 30–40 кг. Значит, в целом ежегодный урожай с одного участка (4 га) составлял 3–4 т зерна 214. В течение 5 лет (с 1933 по 1937 г.) селение Писте располагало 5039 мекатес (201,56 га) обрабатываемой земли. Если с каждого мекате получали обычно 30–40 кг зерна, то в год это давало 5039 «вьюков» (cargas) (до 201 560 кг). Это составляло в среднем 13,12 вьюка (cargas) кукурузы на душу населения (т.е. 524,8 кг зерна) 215 .

Общее время, необходимое для всего цикла полевых работ на кукурузном поле в 50 мекатес, равнялось 102 восьмичасовым рабочим дням 216. Оно исчислено на основе данных, полученных от пяти надежных информаторов из числа жителей Писте. Подсчеты, сделанные М.Стегтердой для селений майя в районе Чичен-Ицы, показывают, что при ежегодном производстве зерна в 168 «бушелей» (примерно 100 вьюков, или около 4 т) каждое домохозяйство (с семьей в среднем из пяти человек) тратило в год лишь 64 бушеля (1513,2 кг) зерна, что давало довольно значительные излишки продукции 217 .

Современный юкатанский земледелец получает это количество зерна примерно за 102 дня, оставляя две трети года для других дел — охоты, строительства, досуга и т.д. 218 Исходя из количества маиса, производимого и потребляемого ежедневно одним индивидуумом, М.Стеггерда установил, что в древности имевшиеся на Юкатане возделываемые земли позволяли обеспечить пищей население, которое в 8 раз превышало современное 219, т.е. более 2 млн. человек (сейчас на Юкатане — около 300 тыс. жителей) .

По современным этнографическим данным средняя плотность населения Юкатана, основным занятием которого служит до сих пор мильповое земледелие, составляет 23–25 человек на 1 кв. км 220 .

В 1959 г. полевые агроботанические исследования в Петене (Северная Гватемала), в районе озера Петен-Ица, осуществила американский агроном У.М.Каугилл. Она побывала в 8 пунктах и осмотрела поля 40 местных крестьян, которые применяют до сих пор подсечноогневую систему земледелия. Техника и методы его такие же, как и на Юкатане. Главное отличие состоит в гораздо более коротком периоде восстановления плодородия почвы на выжженном участке: в Петене для этого требуется 2–4 года (после снятия одного урожая) или 6–8 лет (после двух урожаев) 221 .

Ibid., p. 93–108 .

Ibid., p. 113 .

Ibid., p. 124. 24 .

Ibid., p. 126 .

Ibid., p. 127–130 .

Ibid., p. 149 .

Ibid., p. 149 .

Cowgill U.M., 1962, p. 276. 277 .

Cowgill U.M., 1966, p. 107, 108 .

Все опрошенные крестьяне заявили, что первый урожай с участка дает здесь в среднем 1425 кг зерна маиса с 1 га, второй — 1010 кг, а третий — 415 кг 222. Ежедневное потребление маиса для одного местного жителя в среднем составляет 700–800 г. Таким образом, за год один человек потребляет в среднем чистого зерна маиса 256–292 кг .

Для обеспечения одного человека продуктами питания в течение года в Петене требуется 1,2–1,6 га. Однако обычно каждый земледелец обрабатывает сейчас с помощью жены и детей участок в 5,2 га. Этого достаточно, чтобы прокормить (только маисом) в течение года 12,6 человека, и, поскольку в среднем семья одного домовладения состоит здесь из 5,78 человека, полученный урожай вдвое превышает непосредственные ее потребности .

Исходя из этих данных, У.Каугилл предположила, что в древности подсечно-огневое земледелие могло в условиях Петена обеспечить население в 40–80 человек на 1 кв. км 223 .

СВЕДЕНИЯ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ XVI–XVII ВВ .

К их числу относятся разного рода испанские и индейские хроники. Для Юкатана — это прежде всего ценная работа Диего де Ланды, где можно найти предельно точную характеристику мильпового земледелия юкатанских майя XVI в. «Главной пищей, — подчеркивает он, — является кукуруза, из которой они делают различные кушанья и напитки… Прежде всего они (майя. — В.Г.) были земледельцами и занимались сбором кукурузы и остальных посевов. Они их сохраняли в очень удобных подвалах и амбарах, чтобы продать в свое время. Мулов и быков у них заменяли люди. На каждого мужчину с женой они имели обычай засевать участок в 400 квадратных ступней, который они называли хун-виник, измеряемый шестом в 20 ступней в ширину и 20 в длину. Эти индейцы имеют хороший обычай помогать друг другу взаимно во всех своих работах… Они сеют во многих местах, чтобы в случае недорода с одного участка возместить с другого. Обрабатывая землю, они только собирают сорную траву и сжигают ее перед посевом. Они работают с половины января до апреля и сеют с началом дождей. При посеве они носят маленький мешок за плечами, делают отверстия в земле заостренной палкой и кладут туда 6–7 зерен, зарывая их затем той же палкой. Во время дождей посевы всходят изумительно» 224 .

Нетрудно заметить, что сведения Ланды до мельчайших деталей совпадают с наблюдениями этнографов (того же М.Стеггерды). О господстве у юкатанских майя весьма эффективного подсечно-огневого земледелия к моменту конкисты сообщает и другой известный испанский хронист — Лопес де Когольюдо (XVII в.) 225. Аналогичные сведения содержатся в работе монаха Алонсо Понсе (XVI в.) 226 .

В индейских книгах «Чилам Балам», в которых причудливо переплелись данные колониального периода (XVI–XVII вв.) с пластами информации, восходящей к доиспанскому (постклассическому — X–XVI вв.) и даже к еще более древнему времени (I тысячелетию н.э.), есть ряд упоминаний об основных сельскохозяйственных растениях, возделываемых земледельцами майя: фасоли, кукурузе, батате и т.д. 227 Можно найти там и ссылки на подсечно-огневое земледелие 228 и даже на селекционный отбор семян наиболее урожайных сортов тыквы, фасоли и кукурузы 229 .

Аналогичную картину наблюдаем мы и у горных майя. В многоплановом эпосе «Анналы какчикелей», основная часть которого восходит безусловно к доиспанским временам, мы встречаем упоминание о начальном периоде земледелия, пришедшего на смену собирательству, охоте и рыболовству: «Это было тогда, когда мы начали делать свои посевы маиса, Ibid., p. 108, 109 .

Ibid., p. 109 .

Ланда Д. де, 1955, с. 141, 144, 145 .

Cogolludo L. de, Т. 1, 1954, p. 323 .

Ponce A., 1947, p. 64 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 71 .

Там же, с. 72 .

Там же, с. 97 .

рубить деревья, сжигать их и сеять хлеб. Таким образом приобрели мы некоторую пищу…» 230. Интересно отметить, что уже это древнейшее воспоминание о маисовом земледелии ассоциируется в памяти какчикелей именно с системой мильпа (подсечно-огневое земледелие) .

В разделе, где описываются похождения двух божественных близнецов Хун-Ахпу и

Шбаланке, эпос майя-киче «Пополь-Вух» (также имеющий в значительной своей части доколумбово происхождение) рисует детальную картину повседневной работы древнего земледельца на мильпе:

«Тогда (Хун-Ахпу и Шбаланке) начали работать, чтобы их бабушка и их мать думали бы о них хорошо. Первое дело, которое они сделали, было кукурузное поле .

— Мы идем засеять поле, о наша бабушка и мама, — сказали они… Без промедления они взяли свои топоры, свои мотыги и свои большие деревянные копательные палки и отправились в путь… Скоро они пришли туда, где хотели устроить кукурузное поле .

И тогда они просто воткнули мотыгу в землю, она начала обрабатывать землю; она совершала всю большую работу одна .

Таким же образом (братья) вонзали топор в стволы деревьев и ветви, и мгновенно они падали, и все деревья и лианы оказывались лежащими на земле. Деревья падали быстро, от одного удара топора, и образовалась большая поляна .

И мотыга также сделала большое дело. Нельзя было сосчитать, сколько сорных трав и колючих растений было уничтожено одним ударом мотыги. Невозможно пересчитать, что было вырыто и расчищено, сколько было срезано всех больших и малых деревьев» 231 .

Об огромной роли маисового земледелия в жизни индейцев-майя достаточно красноречиво говорит и миф о сотворении богами первого человека из зерен белой и желтой кукурузы 232 .

Как бы связующим звеном между материалами колониального периода и кануном конкисты, с одной стороны, и археологическими данными — с другой, служат уцелевшие иероглифические рукописи майя. На многочисленных цветных рисунках, сопровождающих иероглифические тексты религиозно-календарного содержания, там с исключительной достоверностью отражены все основные моменты земледельческого цикла: вырубка и выжигание участка в лесу, сев и т.д. Причем действующими лицами во всех этих актах являются божества — покровители земледелия .

«Наиболее часто в рукописях майя изображен персонаж с „глазом бога“ (табл. XII, 1), с длинным крючковатым носом и длинными кривыми клыками, торчащими изо рта… Он изображается с топором (Д 67с3, 70в3), горящим факелом (Д 65а3) и палкой-копалкой (Д 71в3), т.е. с орудиями подсечно-огневого земледелия, а также на фоне дождя (Д 63с4, 64с3, 65с2)» 233. Это — бог ветра и дождя, К’аш-еш (К’аш-ал — «приходить», «нести»

дождь) 234. Он же — бог «Б», бог 10, Чак (Чаак) и т.д .

В рукописях часто можно найти и изображения основных земледельческих орудий майя: палка-копалка (ст. «шул», Д 44в3, 67в2, 68b2, 71bЗ), топор («баат», Д 59abc, 60c1, 61, 62, 63), факел (ст. «бат», Д 61b2, 63b2, 65а, 66b1, 68а1, 69b2). В древности покровитель земледельцев носил имя Ч’ак — «топор». Топор в данном случае — главное орудие земледельца, а не оружие .

В списке из 13 небесных богов Ч’ак назван владыкой 6-го неба. Иероглиф лицевого варианта цифры 6 представляет собой «портрет» этого божества с горбатым, коротким носом Recinos A. (ed.). 1950, р. 54 .

Пополь-Вух, 1959, с. 50. 51 .

Там же, с. 80, 81 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 242 .

Там же, с. 247 .

и оскаленными верхними резцами. Наиболее характерным отличительным признаком его является стилизованный знак топора, вписанный в глаз 235 .

Таким образом, в условиях господства подсечно-огневой системы земледелия (мильпы) топор стал главным орудием земледельцев майя и важнейшим атрибутом их богапокровителя .

Еще более полная информация о земледелии юкатанских майя накануне конкисты содержится в иероглифических текстах трех упомянутых рукописей .

«В древности, — пишет Ю.В.Кнорозов, — вся жизнь населения была строго регламентирована, особенно для земледельцев. Распорядок всех дел был предусмотрен с точностью до дней. В дальнейшем многие из них в реальной жизни отпали или изменились, но сохранились в священной традиции как занятия богов. Календарные сроки, утратившие реальный смысл, превратились в некие мистические периоды, о наступлении которых могли знать по указанию рукописей только жрецы. Таким образом, в текстах отражена не только жизнь майя того времени, к которому относятся рукописи, т.е. незадолго до испанского завоевания .

Некоторые разделы были составлены, вероятно, еще до нашей эры и переписывались из века в век, подвергаясь, конечно, известной переработке .

Свои предписания древние жрецы облекали в весьма внушительную форму. Они описывали, чем занимается тот или иной бог в определенное время. Многие божества действуют как представители сословных, половозрастных и профессиональных групп населения, т.е .

ведут такую же жизнь, как и древние майя. Жителям оставалось только следовать примеру своего бога. Любое нарушение священного распорядка расценивалось как кощунство, и нарушитель вполне мог угодить прямо на жертвенный алтарь. Древние майя занимались прежде всего подсечно-огневым земледелием. Поэтому значительная часть рукописей отведена описанию дел земледельческих божеств, особенно богов дождя» 236. Таким образом, перед нами священный агрокалендарь древних майя, наподобие аналогичных календарей в Шумере и Египте, что лишний раз подтверждает глубокое внутреннее родство всех этих древнейших цивилизаций .

ДАННЫЕ АРХЕОЛОГИИ

В Горной Гватемале следы жизни древнего человека представлены уже с конца палеолитической эпохи (IX–VIII тысячелетия до н.э.). Докерамические памятники (7000– 3500 гг. до и. э.) известны в Эль-Чайяль (близ г. Гватемала) и в Интибуке (горный Гондурас) 237. По мнению ботаников, одна из рас примитивного мезоамериканского маиса — нальтель происходит из горных районов Гватемалы, где его и сейчас еще можно найти в Чимальтенанго, Кецальтенанго и Уеуетенанго. Он растет на высоте до 1800 м и имеет небольшой початок — 9 см длиной .

Для архаического периода — времени существования сложившихся раннеземледельческих культур (II–I тысячелетия до н.э.) — мы располагаем прямыми данными о земледелии для двух памятников: Салинас ла Бланка на Тихоокеанском побережье Гватемалы и Алтар де Сакрифисьос в департаменте Петен (бассейн р. Усумасинты) .

В Салинас ла Бланка, благодаря благоприятному стечению обстоятельств (напластования глинобитных полов как бы «запечатали» часть бытовых отбросов и мусора из жилищ, плюс высокое содержание карбоната кальция в местной глине) ряд органических остатков (в том числе и растений) был «законсервирован» (минерализован) самой природой. Правда, эти материалы относятся лишь к сравнительно короткому периоду существования памятника — этапу Куадрос по местной периодизации (1000–850 гг. до н.э.) .

В руки специалистов в Салинас ла Бланка попало до 50 отпечатков на глине и обуглившихся кочерыжек кукурузы. Анализ показал, что это все та же примитивная раса нальтель без следов гибридизации. Найдены также семена от плодов фруктовых деревьев — авоГуляев В.И., 1972, с. 128, 129 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 229 .

Bullen R. and Plowden W., 1963 .

кадо, желтого сапота и хокоте. Костей птиц и животных в слое почти не встречено (немного костей белохвостого оленя и т.д.), что свидетельствует о небольшой роли охоты. Главным источником «мясной» пищи служило здесь морское собирательство (крабы и моллюски) и рыболовство (сетями ловили преимущественно крупных рыб, до 1 м длиной). Таким образом, экономика местных племен имела двойственный характер: земледелие и морское собирательство вместе с рыболовством .

Что касается земледелия, то даже примитивный маис наль-тель, с его небольшими початками в условиях Тихоокеанского побережья Гватемалы давал, по-видимому, значительный экономический эффект. Современные крестьяне этого района собирают с одного участка по 3 урожая маиса в год .

Учитывая наличие мощных и плодородных почв — аллювиальных и вулканических — и обилие осадков на Тихоокеанском побережье Гватемалы, можно предполагать, что древние обитатели Салинас ла Бланка вполне могли собирать до двух урожаев маиса в год. А этого, даже с учетом примитивного характера маиса наль-тель, вполне хватало для оседлого образа жизни. Действовал здесь и такой мощный стимулятор оседлости, как неисчерпаемые и легко доступные морские ресурсы побережья 238 .

В Алтар де Сакрифисьос (Петен, Гватемала) растительные остатки представлены в более ограниченном числе и имеют худшую сохранность. Это обугленные зерна маиса все той же разновидности наль-тель, а также семена бобов. Маис относится к 600 г. до н.э. — рубежу н.э., а бобы — к 1100–600 гг. до н.э. 239 В Бартон Рамье — древнем поселении майя в долине р. Белиз (Белиз) — археологи обнаружили обуглившиеся початки маиса наль-тель и чапалоте, относящиеся к позднеклассическому времени (600–900 гг. н.э.) 240. К тому же периоду относятся и находки круглых семян, напоминающих тыквенные семечки (в сосуде из погребения №36, в постройке «В» — 123) 241 .

В Петене, на севере Гватемалы, в районе озера Петеншиль, ботаники нашли пыльцу культивируемого маиса в слоях 850 г. до н.э., причем его содержание в почве резко возросло здесь после 650 г. н.э. В районе Тикаля маис и некоторые виды бобов выращивали, по меньшей мере, со 150 г. н.э. 242 Один раз в ходе раскопок удалось обнаружить каменный наконечник мотыги: в Алтар де Сакрифисьос. Наконечник сделан из красноватого кремня и имеет подтреугольную форму и длинный выступ-черешок для скрепления с рукоятью. Общая длина орудия — 15,5 см, толщина — 1,8 см, ширина — 10 см. Поверхность ретуширована. Следов сработанности по рабочему краю не обнаружено 243 .

Среди разнообразных мотивов богатого классического искусства майя (I тысячелетия н.э.) можно отметить немало мотивов, так или иначе связанных с земледелием. Сложное мотыгообразное орудие представлено на одном из каменных рельефов Тикаля. Правитель (или жрец) в пышном костюме, с изображением лягушки (или ящерицы) на груди (земноводные у американских индейцев всегда ассоциируются с водой, дождем, плодородием), левой рукой опирается на мотыгу или усовершенствованную палку-копалку, а правую поднял ладонью вверх (жест адорации?) 244 .

Другая группа каменных скульптур запечатлела сцену «ритуального сева», совершаемого, по-видимому, лично правителем города-государства: стела 21 из Тикаля 245, стела 13 из Окосинго, стела 40 из Пьедрас Неграс и др .

Сое M.D. and Flannery К.V., 1967, p. 71–104 .

Willey G.R., 1972, p. 247 .

Willey G., Bullard W., Glass I., Gifford I., 1965, p. 529 .

Ibid., p. 529 .

Haviland W.A., 1975. p. 6, 7 .

Willey G.R., 1972, p. 178, 179 .

Shaeffer E., 1951, p. 59, lam. IV .

Berlin H., 1951, fig. 9 .

На первых двух монументах персонаж в пышном костюме и вычурном головном уборе правой рукой бросает вниз горсть зерен (маиса?), а в левой — держит длинную и узкую сумку (для семян?), богато украшенную орнаментом. На стеле 40 из Пьедрас Неграс правитель, облаченный в головной убор из листьев маиса, стоя на коленях на платформе или троне, бросает вниз горсть зерен, взятых, видимо, из длинной и узкой сумки, которую он держит в левой руке. Внизу изображено божество земли. Вся сцена обрамлена с боков длинными стеблями маиса .

Довольно значительную группу в искусстве древних майя составляют также изображения божеств-покровителей земледелия: бог маиса (рельеф из «Храма Лиственного Креста»

в Паленке, скульптура из Копана, терракотовая статуэтка из Альта Верапас 246 и др.) .

В заключение необходимо еще раз остановиться на вопросе о продуктивности подсечно-огневого маисового земледелия (система мильпа) на территории майя .

Прежде всего следует подчеркнуть, что майя далеко не всегда должны были часто менять выжигаемый участок в связи с быстрым истощением его почвы. Наблюдения М.Стеггерды на Юкатане показали, что одно и то же поле с должным эффектом засевали по 6 и более лет подряд 247 .

Американский специалист по тропическому земледелию Д.Харрис подчеркивал, что в отличие от монокультурного сельского хозяйства наших дней многие древние народы имели сложную систему, т.е. выращивали на одном участке разные растения, а это, в свою очередь, приводит к их структурной и функциональной взаимосвязи.

В качестве примера он ссылается на наличие на одной и той же мильпе смешанного набора различных полезных растений:

фруктовых деревьев, кустарников, травянистых (маиса), ползучих (бобы, тыква) и корнеплодов. Наиболее поразительный итог этого содружества растений состоит в том, что почва на таком участке не истощается значительно дольше, чем при возделывании одних только злаковых культур 248. Аналогичную мысль высказал еще в 30-х годах и Н.И.Вавилов 249 .

На севере Юкатана при возделывании 38 500 кв. км земли (из общей площади в 140 000 кв. км) можно было при системе «мильпа» обеспечить пищей свыше 8 млн. человек .

В среднем плотность населения достигала здесь 25–30 человек на 1 кв. км 250. Южнее, в тропических лесах Петена (Северная Гватемала), плотность современного населения, занимающегося подсечно-огневым земледелием, составляет уже 60–80 человек на 1 кв. км 251. И на весь цикл земледельческих работ тратится меньше половины всего рабочего времени .

В противовес широко распространенному мнению о низкой продуктивности и разрушительном воздействии на окружающую среду подсечно-огневого маисового земледелия (а это связывается обычно с разбросанностью и редкостью населения, отсутствием городов и т.д.) можно сослаться на данные некоторых arpoисторических исследований в Мезоамерике .

Мексиканский этнограф А.Вилья-Рохас подсчитал, что в 1935–1936 гг. майя из района Ш-Какаль (в Кинтана-Роо) собирали урожаи маиса, в три раза превосходившие их ежегодные потребности 252 .

В свое время О.Рикетсон высчитал, что в районе Вашактуна, семья индейцев-майя потребляла примерно 1200 кг маиса в год помимо других продуктов 253 .

X.Ардой считает, что в современном Петене, как это, видимо, было и в древности, в I тысячелетии н.э., средний урожай маиса составлял 1328 кг зерна на 1 га (первый урожай) .

Для обеспечения своей семьи и уплаты налогов и дани земледелец-майя нуждался в земельном участке в 5,4–6,7 га, возделывая ежегодно 1/5 этой площади. Две недели уходит у него Anton F., 1968, p. 85 .

Steggerda M., 1941, p. 126 .

Harris D.R., 1972, p. 182, 183, 188 .

Вавилов H.И., т. II, 1960, с. 166 .

Wagner Н.О., 1969, р. 185 .

Cowgill U.М., 1962, р. 276, 277 .

Villa Rojas А., 1945, р. 60, 65 .

Ricketson О.G. and Ricketson E.В., 1937 .

на подготовку участка, 1–2 дня — на очистку зерна, две недели — на сев и 10 дней — на жатву. К этим 40 дням следует добавить то время, которое идет на уход за полем в период созревания урожая, на уборку урожая в кладовые и другие мелкие заботы. Таким образом, за два месяца работ земледелец-майя классического периода производил такое количество пищи, которое покрывало все потребности его семьи на год, а также налоги и дани, уплачиваемые общиной правящей касте. Оставшееся время он тратил на всякого рода домашние занятия и ремесла, охоту и отбывал трудовую повинность на строительстве храмов, дворцов и других общественных зданий 254 .

У современных майя-цоциль в Синакантане (Чиапас) с участка в 4 га земледелец получает обычно 4320 метрических литров зерна маиса при ежегодной потребности одной семьи в 900 метрических литров маиса 255. Для сравнения укажем, что в Центральной Мексике накануне конкисты средняя урожайность маиса составляла около 1 т сухого маисового зерна на 1 га, при потребности средней семьи из 4,5 человека в 1,14 т зерна в год 256 .

Таким образом, подсечно-огневое земледелие майя, несмотря на свой внешне примитивный характер и скудный набор инвентаря, было достаточно продуктивным, чтобы создать экономическую базу для появления в первых веках н.э. раннеклассовых городов-государств .

Переход к высокопродуктивному (дающему прибавочный продукт) земледелию был связан с достижениями в двух областях — в области селекции растений (выведение гибридных, высокоурожайных сортов маиса и других полезных культур) и в области четкой регламентации всего сельскохозяйственного цикла в рамках точнейшего солнечного календаря 257 .

Объем урожая (а следовательно, и плотность населения) резко возрастает, если мильповое земледелие сочетается с возделыванием садов, огородов и приусадебных участков вокруг жилища. Они удобряются хозяйственными отбросами, растительным перегноем и возделываются более интенсивно (ручная, «грядковая» культура), нежели лесные «мильпы» .

Это позволяет индейскому земледельцу снимать по два урожая в год, и практически без какого-либо перерыва из-за истощения почвы 258. Урожайность здесь была к тому же в 2 раза выше, чем на мильпе. Сочетание мильпы с огородами и плодовыми садами вокруг жилищ требует возделываемой земли в 3–4 раза меньше, чем при наличии одной мильпы, да и плотность населения возрастает почти в 2 раза 259 .

Огороды и приусадебные участки с интенсивно возделываемыми культурами отмечены у современных индейцев Горной Гватемалы, Петена, Кампече, Юкатана, Белиза и т.д. 260 Видимо, аналогичная практика имела место и в доиспанский период. Во всяком случае, наличие четко выделенных каменными стенами приусадебных участков отмечено в Майяпане (XIII–XV вв. н.э.) 261 .

Еще более очевиден факт широкого использования древними майя различных древних плодовых растений — в виде рощ и садов вокруг своих жилищ. Об этом свидетельствует обилие деревьев сапота (Achtas zapota) и рамона (Brosimum alicastrum) вокруг всех руин майя классического и постклассического времени на Юкатане и в Петене 262. Особенно важное место в пищевом рационе майя принадлежит плодам дерева рамон, которые в сухом виде, будучи перемолотыми, дают неплохую муку для выпечки лепешек-тортильяс. Роль рамона особо велика в сухое время года, до созревания урожая маиса 263. Не требуя особых затрат труда, рамоновые деревья дают с 1 га урожай плодов, который в несколько раз превосходит Hardoy J., 1973, p. 226, 227 .

Vogt E., 1970, p. 52 .

Borah W. and Cook S.F., 1963, p. 91, 92 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 230 .

Bray W., 1972, p. 910, 911 .

Ibidem .

Wilken G.С. 1971, p. 441 .

Bullard W.R., 1954 .

Lundell С.L., 1933, p. 71, 72 .

Enciclopedia Yucatanense, Т. I, 1945, p. 325 .

урожай маиса с той же площади 264. Другие важные плодовые деревья, широко распространенные у майя, — папайя, авокадо, сапота, саподилья, анона, гуайо, хлебное дерево и др .

При рассмотрении хозяйства древних майя не следует искусственно выпячивать роль одних возделываемых растений или способов добывания пищи в ущерб другим. Испанское завоевание, безусловно, наложило определенный отпечаток на соотношение разных видов продуктов в рационе индейского населения: одни сильно сократились количественно, другие, напротив, увеличились (в соответствии с привычками и вкусами новых хозяев) 265 .

Испанские хроники единодушно утверждают, что к моменту конкисты в питании майя большую роль играли корнеплоды, орехи и фрукты, овощи и морские продукты: рыба, моллюски, черепахи и т.д. Что касается корнеплодов, то роль их в жизни древних майя сейчас явно недооценивается. Между тем, согласно данным Б.Бронсона, у майя до прихода испанцев было распространено четыре вида корнеплодов: сладкий картофель, или «камоте»

(Ipomoea batatas); ямс, или «хикама» (Pachyrrhizus erosus); маниок, кассава, или юкка (Manihot esculenta); и маланга (Xanthosoma spp.). Все названные растения выращиваются индейцами горных и низменных районов майя до сих пор. Все они были введены в культуру задолго до открытия Америки европейцами. Термины, по крайней мере двух из них, «маниок» и «сладкий картофель», появились в словарях майя еще до начала н.э. К тому же данные растения, кроме маниока, представлены в Петене в диком виде с домайяских времен. Следует напомнить, что по питательности названные корнеплоды не уступают маису, а по урожайности превосходят его 266 .

По данным американской службы земледелия (Foreign Agricultural Service) от 1959 г., в Гватемале на площади 1280 га было собрано 3700 т маниока, или же 2,1 т с 1 га. В том же году урожай сладкого картофеля составил там в среднем по 2,9 т с 1 га 267. В целом, учитывая все приемы и методы подсечно-огневого земледелия современных гватемальских крестьян, один земледелец может прокормить со среднего участка в 5 га до 12,0 человека (если выращивается маис) или 16 человек (если выращивается маниок) 268 .

Не приходится сбрасывать со счетов и другие виды добывания пищи, помимо мильпового земледелия: огородничество, садоводство, сбор диких плодов и растений, охота, рыболовство, всесторонняя эксплуатация морских, речных и озерных пищевых ресурсов, разведение индеек и съедобных собак, пчеловодство. Каждый из этих способов (в зависимости от конкретных природных условий) играл большую или меньшую роль, но суть вопроса в том и состоит, что всегда необходимо иметь в виду комплексный и разносторонний характер экономики древних майя, направленной на максимально полное использование местных природных ресурсов. В этой связи мне кажутся абсолютно неуместными споры о том, что важнее в жизни индейцев: маисовое земледелие, корнеплоды или морской промысел? Получают достаточно обоснованное решение и недоуменные вопросы о том, как могли при подсечноогневом и экстенсивном земледелии существовать у майя города и поселки с высокой концентрацией населения. Согласно данным У.Сандерса, на Юкатане при господстве системы мильпа максимальная плотность населения составляла 16 человек на 1 кв. км 269 ; по подсчетам У.Каугилл, в Петене эта цифра возрастает до 60–80 человек на 1 кв. км. В действительности же, судя по свидетельствам испанских авторов и характеру археологических памятников, и в Петене, и на Юкатане в доиспанское время имелось гораздо более многочисленное население, чем позволяли возможности мильпового земледелия: одни ученые называют для Юкатана XV в. цифру 2285 тыс. жителей, другие — 1340 тыс., третьи — 500–300 тыс. 270 Culbert T.P., 1975, p. 48 .

Hellmuth N.M., 1970 .

Bronson В., 1906, p. 267 .

Cowgill U.M., 1971, p. 51, 52 .

Ibid., p. 55, 56 .

Sanders W.Т., 1963, p. 95 .

Lange F.W., 1971, p. 619 .

В Цибильчальтуне, на побережье Юкатана, судя по характеру архитектурных остатков, население составляло уже в I тысячелетии н.э. много десятков тысяч человек 271 .

Ф.Лэйндж в этой связи пытается опровергнуть тезис о преобладании подсечноогневого маисового земледелия в экономике майя классического периода и противопоставить этому большое значение для жителей Юкатана эксплуатации неисчерпаемых морских ресурсов 272 .

Выводы этого автора, хотя и излишне категоричные, имеют известное значение для некоторых районов майя (побережье и острова Юкатана, Белиз, Гондурас, Тихоокеанское побережье Гватемалы, долины крупных рек — Усумасинты, Грихальвы, Улуа и т.д., побережье больших озер — Аматитлан, Петен-Ица и др.). Очевидно, экономика древних майя никогда не была односторонней (т.е. основанной преимущественно на одном продукте или способе добывания пищи), а, напротив, — хорошо сбалансированной и комплексной. Вместе с тем нельзя столь категорично отрицать важную роль маиса и маисового земледелия в жизни майя. Маис благодаря своим высоким пищевым показателям, приспособляемости к любым климатическим условиям и, что особенно важно, благодаря своей способности к длительному хранению (что было наиболее удобной формой для накопления прибавочного продукта) являлся, по меньшей мере, первым среди равных на фоне других полезных возделываемых растений. «Маис, — подчеркивал К.Маркс, — вследствие его способности расти в гористых местах, что благоприятствовало его непосредственному возделыванию, вследствие его пригодности к употреблению как в зеленом, так и в спелом виде, вследствие его высокой урожайности и питательных качеств, был на ранних ступенях человеческого развития более богатым даром, способствовавшим прогрессу больше, чем все другие хлебные злаки взятые вместе…» 273 Многие исследователи, отмечая минусы мильпового земледелия, приходят к самым крайним оценкам по поводу общего характера культуры майя в I тысячелетии н.э .

«Наличие в тропических равнинных районах Мезоамерики цивилизации, основанной на подсечно-огневом земледелии, — пишет У.Сандерс, — представляет собой совершенно уникальное явление и требует дальнейшего объяснения. На основе опубликованных исследований о характере поселений в Петене и моих собственных работ в северных районах Юкатана, Табаско, Центрального Вера Круса и Хуастека можно сказать, что урбанизм не был определяющей чертой цивилизации (курсив мой. — В.Г.) в этих областях. Плотность руин домов в таких центрах, как Тикаль, Вашактун, Чичен-Ица и Пуук, не превышает рамок, свойственных сельским или пригородным поселениям» 274 .

«Вопреки этим утверждениям, — пишет Д.Э.Дамонд, — доиспанский город Майяпан на Юкатане остается примером поселения с концентрированным густым населением, обеспечиваемым в течение 250 лет на территории, где никто и никогда не знал никакой другой системы земледелия, кроме «мильпового», и где не было другой системы транспорта, кроме мускульной силы человека» 275 .

Единственное объяснение появления древних городских цивилизаций в горных районах Мезоамерики многие исследователи видели в создании ирригационных систем. Однако для территории майя наличие ирригации начисто отрицалось276. Этот вывод считался настолько очевидным, что никто и не пытался искать следы более интенсивных систем земледелия в Петене и на Юкатане. И это при том, что большинство американистов хорошо знало о наличии сложных земледельческих террас в ряде областей территории майя: Окосинго277, Комитан278 (Чиапас), на востоке Гватемалы279 и т.д .

Andrews E.W.-IV, 1965, p. 58 .

Lange F.W., 1971, p. 625–636 .

Маркс К. — Архив Маркса и Энгельса, т. IX, с. 7 .

Sanders W.Т., 1966, р. 83 .

Dumond D.E., 1966, p. 95 .

Millon R., 1959, p. 1012 .

Cook О.F., 1921, p. 317 .

La Farge О. and Blom F., t. II, 1927, p. 429 .

Cook O.F., 1921, p. 317 .

Однако в 1968 г. удалось выявить бесспорные следы древних ирригационных сооружений, относящихся ко времени не позднее I тысячелетия н.э. 280 Так называемые «возвышающиеся (приподнятые) поля» («ridged fields») и каналы были обнаружены с воздуха по изменению цвета растительности и с помощью аэрофотосъемки в районе р. Канделария (штат Кампече, Мексика) неподалеку от упоминавшегося в испанских хрониках важного культурного и торгового центра майя — Акалана. В 1970 г. совместно с археологами и географами были произведены и наземные исследования в этом районе .

«Возвышающиеся поля» расположены обычно на более высоких и сухих безлесных участках речной долины, на некотором удалении от главного русла. Общая их площадь в районе Ицамканака (Акалан) — 1,5–2 кв. км. И хотя эта цифра не так уж велика по сравнению со 100 кв. км чинамп в долине Мехико 281 и обширными системами «возвышающихся полей» в некоторых областях Южной Америки 282, важен уже сам факт открытия интенсивного земледелия на территории низменных районов майя .

Согласно полученным данным, эти поля в районе р. Канделария ежегодно частично затопляются водой во время сезона дождей так, что из воды выступает только их верхняя часть. Правда, есть и высокие и низкие виды «полей»: одни полностью затопляются водой, а другие нет. Видимо, это было связано с разными условиями, необходимыми для выращивания разных видов возделываемых культур .

В местности Эль-Тигре на одном из таких «возвышающихся полей» были заложены проверочные шурфы. В первом случае археологи определили структуру почвы, но никаких вещей или керамики не нашли. В другом шурфе, близ реки, удалось обнаружить два больших куска твердого дерева. Согласно данным по С14 и, возраст дерева составляет 1721±50 лет, т е. — 229 г. н.э. 283 «Это может доказывать, — пишут авторы исследований, — что упомянутые „поля“ были сооружены где-то от конца доклассического до конца постклассического периодов» 284 .

Еще более впечатляющую картину представляют собой оросительные каналы, отходящие от главного русла р. Канделарии. Они служили не только источником воды для орошения, но и как удобное средство сообщения (на лодках) между городом, мелкими селениями и мильпами .

Через один из наиболее крупных каналов в районе севернее Эль-Тигре была заложена стратиграфическая 13-метровая траншея. Удалось выявить слой погребенной почвы по краям канала, засыпанной в древности в ходе его строительства. В центре канала находилась трехчетырехметровая линза из раковин улиток, указывая на то, что именно здесь было когда-то его первоначальное дно .

Интересно отметить, что в районе Эль-Тигре были обнаружены и обследованы руины древнего города, существовавшего в конце классического и начале постклассического периода (800–1200 г. н.э.). Найдены отдельные фрагменты керамики и доклассического периода. Картографирование выявило здесь наличие 200–300 построек на 1 кв. км 285 .

В заключение можно сделать следующие общие выводы о характере земледелия древних майя .

Система «мильпа» в том виде, в каком мы знаем ее на основе различных источников, была достаточно эффективной и устойчивой экономической базой древнемайяской цивилизации .

Этому во многом способствовали селекция важнейших сельскохозяйственных растений и гибридизация их на протяжении архаического периода (II–I тысячелетия до н.э.), а Siemens A.H. and Puleston D.E., 1972, p. 229 .

Armillas P., 1968, p. 417 .

Parsons I. and Denevan W., 1969, p. 93–100 .

Siemens A.H. and Puleston D.E., 1972, p. 234 .

Ibid., p. 234 .

Ibid., p. 238 .

также создание к рубежу н.э. четкого и детально разработанного агрокалендаря, строго регламентирующего порядок и сроки всего цикла земледельческих работ .

Сложный, многоцелевой характер сельскохозяйственной культуры у древних майя (сочетание на одном участке различных растений и деревьев) позволял им долгое время сохранять плодородие почвы даже в условиях интенсивной ее эксплуатации .

На обширной территории майя, особенно в долинах рек и по берегам пресноводных озер, имелось немало земель, плодородие которых сохранялось постоянно (ежегодные паводки, наличие подпочвенных вод, вулканические почвы и т.д.) .

Концентрация населения и его большая плотность в значительной мере объяснялись фактом сочетания почти во всех областях, занятых майя, полей-мильп с огородами, рощами деревьев рамон, садами и приусадебными участками вблизи жилища, где за счет минеральных и органических удобрений, растительного перегноя и мусора почва постоянно сохраняла плодородие.

Интенсивность обработки этих малых, околодомовых участков была велика:

здесь уделялось внимание буквально каждому растению («грядковая», ручная культура). Не удивительно, что урожайность их вдвое превышала урожаи с «мильпы». Это несколько «разреживало» общий характер застройки в данном селении, но зато значительно увеличивало плотность населения всего района (почти в 2 раза). Важную роль в концентрации населения на единицу площади играли также высокоурожайные культуры корнеплодов (маниока, батата и др.) В доиспанский период майя горных и равнинных областей овладели и различными видами интенсивного земледелия: террасы, «возвышающиеся поля» и т.д .

Хотя земледелие играло главную роль в хозяйстве древних майя, последнее имело комплексный и сложный характер. В зависимости от особенностей местных природных условий различные виды хозяйственной деятельности получали большее или меньшее развитие: на побережье Юкатана — добыча соли и морских продуктов, рыболовство; в тропических лесах Петена — маисовое земледелие и эксплуатация лесной кладовой: охота, сбор диких фруктов, плодов и растений; и т.д. Заметное место в сельскохозяйственном производстве занимали пчеловодство и разведение индеек .

Подсечно-огневое (мильповое) земледелие майя давало в древности устойчивый прибавочный продукт, достаточный для содержания господствующей верхушки общества, государственного аппарата и других групп населения .

РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО У ДРЕВНИХ МАЙЯ

В настоящий момент наши сведения о ремесле древних майя еще слишком незначительны для того, чтобы детально судить об его особенностях, но их достаточно для общих выводов о примерном уровне его развития .

Здесь, как и при решении многих других проблем исторической науки, большую роль играют оценки и высказывания классиков марксизма-ленинизма по существу предмета, т.е. о древнем ремесле в целом и восточном в частности. Так, К.Маркс отмечает, что в условиях древневосточного деспотизма имело место сочетание «промышленности и сельского хозяйства в рамках мелкой общины…» 286. Ему же принадлежит и еще одно ценное наблюдение о характере ремесла в древневосточном городе: «Города в собственном смысле слова образуются здесь… только там, где место особенно благоприятно для внешней торговли, или там, где глава государства и его сатрапы, выменивая свой доход (прибавочный продукт) на труд, расходуют этот доход как рабочий фонд» 287.

Из этого вытекают два важных вывода:

1) внутри сельских общин ремесло еще не полностью отделилось от земледелия;

2) профессиональное ремесло существовало лишь там, где этого требовали нужды правящего класса .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. I, с. 464 .

Там же .

О наличии у майя накануне конкисты профессиональных ремесленников говорят почти все испанские и индейские авторы XVI–XVII вв. Диего де Ланда перечисляет некоторые профессии юкатанских майя: «Ремесленниками у индейцев были гончары и плотники, которые много зарабатывали, делая идолов из глины и дерева, с соблюдением многочисленных постов и обрядов… и также были все остальные ремесла» 288 .

«В настоящее время, — свидетельствует Лопес де Когольюдо, — существуют великие мастера во всех видах ручных работ… и их имеется множество в своих селениях, кроме тех, что помогают в городе и больших поселениях, — …сапожники, плотники, резчики по дереву, камню, скульпторы, мебельщики, мастера, которые могли делать очень любопытные вещи из раковин, каменщики, портные, художники и все остальные» 289 (курсив мой. — В.Г.) В «Словаре из Мотуля», составленном в XVI в. католическими миссионерами, упоминается о красильщиках, гончарах, портных, кожевниках, каменщиках, скульпторах, плотниках 290 .

Бартоломе де Лас Касас приводит аналогичные сведения для майя из горной Гватемалы. «Все индейские ремесленники, — пишет он, — художники, мастера по изготовлению предметов из перьев, резчики по дереву и камню, ювелиры и тому подобные, поклонялись и приносили жертвы упомянутым младшим сыновьям (богов. — В.Г.) творцов по имени Хунчевен (Huncheven) и Хунахан (Hunahan)» 291 .

Американская исследовательница С.Майлз на основе анализа нескольких словарей горных майя XVI–XVII вв.

выделила большую группу ремесленников в Горной Гватемале кануна конкисты:

–  –  –

Таким образом, сам факт наличия профессионалов-ремесленников в обществе юкатанских и горных майя за несколько веков до прихода испанцев вряд ли может быть оспорен .

Какую же роль играли они в экономике майя?

Учитывая общий натуральный характер хозяйства майяского земледельца в рамках сельской общины, пока трудно говорить о какой-либо его зависимости от рынка и ремесла. И в самом деле, дома майяских крестьян из дерева и глины строились их же руками, с помощью родственников и друзей. Главные земледельческие орудия — палка-копалка, плетеная сумка для семян и другие — изготовлялись без особого труда самими земледельцами. То же самое можно сказать и о многих других бытовых и хозяйственных предметах: кухонная глиняная посуда, полые тыквы, зернотерки, простейший ткацкий станок, копье, лук и стрелы, ловушки, силки, рыболовные сети и крючки (из кости и раковин), грубые ткани из хлопка и растительных волокон и т.д .

Единственным исключением можно считать каменные топоры-кельты и ножевидные пластины из обсидиана. Не исключено, что они действительно изготовлялись в специальных ремесленных мастерских, хотя их производство вполне могло быть освоено и на месте, в Ланда Д. де, 1955, с. 144 .

Cogolludo L. de, т. 1, 1954, р. 339 .

Кинжалов Р.В., 1971, с. 85 .

Las Casus В. de, т. 1, 1967, р. 506 .

Miles S.W., 1957, р. 767, t. 12 .

рамках большой семьи. Таким образом, рядовой майяский земледелец имел у себя под рукой почти все необходимое для независимого ведения хозяйства .

На кого же в таком случае работали профессиональные ремесленники майя?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассмотреть различные категории ремесленников, о которых говорят письменные источники и данные археологии: ювелиры, мастера по изделиям из перьев, скульпторы, каменщики, художники и т.д .

Ювелиры. У майя классического и постклассического периодов к их числу относились прежде всего резчики по драгоценными полудрагоценным камням, особенно — нефриту и жадеиту. Обилие изящных нефритовых статуэток, украшений и предметов культа во всех исследованных городах майя и несомненно майяский облик этих изделий (в частности, антропоморфные статуэтки с майяским типом лица) доказывают их местное производство, хотя нефрит и жадеит привозили на Юкатан и в Петен либо из Оахаки, либо из горных районов Гватемалы. При знакомстве с мотивами классического искусства майя (фрески Бонампака, рельефы Йашчилана, резные деревянные балки Тикаля) отчетливо видно, что нефритовые вещи и украшения были монополией правящей верхушки общества — царя, знати и жрецов .

Об этом же недвусмысленно говорят и данные по погребальному обряду: подавляющее большинство нефритовых предметов содержится в погребениях и гробницах, которые можно связывать с царскими 293. Придворные ювелиры и резчики по драгоценному камню (граверы) при особе правителя в Горной Гватемале XV в. упомянуты в «Анналах какчикелей» 294. Таким образом, не подлежит сомнению, что ювелиры майя работали прежде всего для правителя и его окружения .

Мастера по изделиям из перьев. Эти ремесленники неоднократно упоминаются как в ацтекских (Саагун), так и майяских источниках (словари горных майя) кануна конкисты. Однако достаточно обратиться к мотивам богатого классического искусства майя, чтобы признать наличие этой категории ремесленников уже в I тысячелетии н.э. На многих стелах и рельефах Тикаля, например, изображены персонажи высокого ранга в пышных костюмах и головных уборах из длинных перьев. Часто перьями украшены и края щитов, копья, копьеметалки и пояса этих персонажей. Видимо, речь идет здесь об изображениях правителей городов-государств. Об этом лишний раз свидетельствует изображение на полихромной керамической вазе, найденной в царском погребении (№116) в Тикале. На вазе изображен правитель в пышном головном уборе из зеленых перьев (птицы кецаль), сидящий на троне, покрытом шкурой ягуара 295. При желании число таких примеров можно значительно умножить .

Скульпторы и каменщики. Они тоже обслуживали прежде всего царский двор и храмы, ибо только храмы и дворцы возводились целиком из камня и только с храмами и дворцами была связана вся известная нам монументальная каменная скульптура. Обилие каменных изваяний разного типа и их сложный характер, требовавший незаурядного мастерства от исполнителя, — веское доказательство в пользу существования у майя профессиональных скульпторов. Они изготовляли статуи богов (после сложных специальных церемоний и обрядов) 296, символические изваяния правителей на стелах, алтарях и рельефах, орнаментальные растительные и геометрические узоры на стенах и крышах каменных построек .

В ходе археологических исследований в городе Пьедрас Неграс американские ученые обнаружили несколько каменных блоков с любопытными резными изображениями. По предположению Л.Саттертуэйта, они представляют собой испорченные скульптурные работы учеников или начинающих скульпторов, забракованные и выброшенные впоследствии опытным мастером 297 .

Видимо, все эти специалисты занимали достаточно привилегированное положение в обществе, находясь на ступеньку выше других ремесленников и рядовых земледельцевГуляев В.И., 1969 .

Recinos A. (ed.), 1950, p. 107 .

Сое W.R., 1965, p. 32, 42 .

Ланда Д. де, 1955, с. 144 .

Satterthwaite L., 1965, p. 9–18 .

общинников. Об этом косвенно свидетельствует тот факт, что названия ремесленников некоторых категорий, обслуживающих двор правителей майя-киче кануна конкисты, со временем превратились в придворные должности достаточно высокого ранга. Во время злополучной битвы киче с какчикелями вместе с правителем Утатлана пали на поле боя или были взяты в плен его сановники и родственники: ахшит (axit) — «ювелир», ахпувак (ahpuvak) — серебряных дел мастер, ахкот (ahqot) — резчик (гравер) и т.д. 298 О том же говорят и туманные пророчества юкатанских жрецов. Например, пророчество ко дню «Кан»:

5. также богач, знающий ремесла;

6. дрозд его знамение, желтые певцы — его птицы;

7. красное дерево — его дерево; искусный .

Или же пророчество ко дню «Чуэн»:

35. работающий с деревом, ткач — его знамение;

36. знающий ремесла, очень богатый

37. всю свою жизнь; очень хороши

38. все вещи, которые он сделает;

39. рассудительный также 299 .

Хотя в последних примерах и не говорится о том, к какой конкретно профессии принадлежали богатые ремесленники, можно предполагать, что прежде всего имеются в виду люди, обслуживающие непосредственно царя и его приближенных .

В пользу этого говорит хотя бы тот факт, что сырье, необходимое для работы этих категорий ремесленников (драгоценные камни и минералы, перья диковинных птиц и т.д.), привозилось издалека торговыми экспедициями, организованными при содействии самого правителя, или же его получали в виде дани и подарков с подвластных земель .

Теперь необходимо остановиться на тех категориях ремесла, которые не были непосредственно связаны с дворцовым хозяйством, но которые тоже можно считать профессиональными .

Гончарство. По традиции считается, что подавляющая часть керамики у майя в классический период изготовлялась в рамках семьи руками женщин. И что касается грубой бытовой посуды, то этот вывод, видимо, вполне оправдан. Но как быть с многочисленной категорией парадной с полихромной росписью керамики, входящей в любой керамический комплекс исследованных городов майя I тысячелетия н.э.? Вычурные и изящные формы этой посуды, сложная техника покрытия ее поверхности тонким слоем штука, тончайшие и многокрасочные росписи изощренного культового характера, иероглифические надписи — все это служит доказательством наличия у майя в I тысячелетии н.э. профессионалов-гончаров. Для кого же предназначалась прежде всего их продукция? Недавние работы американского исследователя Майкла Ко позволили установить, что значительная часть такой «парадной» посуды предназначалась для заупокойного культа правителя 300. Если это так, то мы опять имеем здесь дело с категорией ремесленников, обслуживающих нужды царского двора .

Но вряд ли деятельность подобных профессиональных гончаров высокого класса ограничивалась связями только с одним дворцом. Видимо, они изготовляли культовую и парадную посуду для больших и малых храмов, различных сановников, родовой знати, для богатых торговцев (на экспорт) и т.д. Так, по наблюдениям Т.П.Калберта, в Тикале в конце I тысячелетия н.э. до 1/3 всей глиняной посуды из жилищ горожан была изготовлена профессиональными ремесленниками и, видимо, была куплена на рынке 301 .

Recinos A. (ed.), 1950, p. 107 .

Кнорозов Ю.В., 1963, с. 102, 103 .

Сое М.D., 1972, р. 79–88 .

Culbert Т.P., 1974 .

То же самое относится и к гончарам, изготовлявшим терракотовые культовые статуэтки в формах и от руки. Наличие таких мастерских зафиксировано археологически в районе Чонтальпа, штат Табаско (Мексика), среди руин древнего городка Тьерра Нуэва 302 и на острове Хайна, близ побережья Юкатана 303. Статуэтки-свистульки подобного рода были распространены у майя, особенно в позднеклассическое время (600–900 гг. н.э.), необычайно широко и притом в самых разных слоях общества: их находят как в бедных, так и в богатых могилах (см. некрополь острова Хайна) 304 .

Мастера по обработке кремня. Их наличие доказывается обилием изделий разных типов и назначения, встречающихся на древних памятниках майя: ножевидные пластины, ножи, наконечники копий, стрел и дротиков, фигурные кремни культового назначения и т.д .

Здесь опять-таки наличие профессионалов-ремесленников можно доказать (да и то косвенным образом, ссылаясь на сложный характер самих изделий) только для части всей продукции: для наиболее сложных по выделке (отжимная ретушь) культовых (фигурные кремни) и военных предметов (кинжалы и наконечники копий). Правда, в Тикале, расположенном вблизи богатых залежей кремня, американским археологам удалось раскопать древнюю постройку (позднеклассического времени), которую они считают мастерской по выработке изделий из кремня. Основанием для подобного вывода послужило обилие готовых кремневых предметов и масса отщепов и ядрищ в этом доме 305, явно превышающих по количеству потребности его обитателей. В то же время можно предполагать, что при наличии местных залежей кремня простейшие орудия и изделия из минерала изготовлялись и в рамках семьи .

МАСТЕРА ПО ОБРАБОТКЕ РАКОВИН

Как уже отмечалось, их существование подтверждается письменными источниками (Когольюдо) 306. Не менее красноречивы и археологические данные. Например, при раскопках в Тикале найдено множество раковин, как целых (особенно «спондилус») — свыше 30 шт., так и в виде готовых изделий (сотни предметов): бусы, привески, нашивные пластинки, погремушки, фигурки людей, богов и животных, мозаичная работа и т.д. 307 Это служит весомым доказательством в пользу наличия в городе особой категории ремесленников, занятых обработкой раковин. Изготовление великолепных и сложных мозаичных масок с инкрустациями из раковин, предназначенных для культовых целей, было по плечу только профессионалу 308. Нужды культа и знати (украшения для парадного костюма) обслуживало, повидимому, и большинство других ремесленников — мастеров по обработке раковин. Следует также учесть, что высоко ценимые майя раковины «спондилус» и другие крупные виды раковин происходят либо с Тихоокеанского, либо с Атлантического побережья, т.е. за сотни километров от Тикаля и других городов Петена. Следовательно, это было очень дорогое сырье. Для его добывания нужно было либо снаряжать дальние торговые экспедиции, либо платить хорошую цену приезжим торговцам .

Несколько иная ситуация существовала в прибрежных районах и на островах, где раковины были всем доступным и широко распространенным сырьем. Здесь можно предполагать и наличие мастеров, работающих на рынок, и обработку раковин даже в пределах семей:

простые бусы, подвески, сосуды, ложки-черпаки, свистульки и т.д. Подтверждением этому могут служить археологические материалы с острова Хайна, расположенного у побережья Юкатана 309. Таким образом, из всего вышесказанного следует: у майя бесспорно существовала категория ремесленников-профессионалов, выпускавших продукцию на обмен; их работа заключалась в основном в изготовлении предметов роскоши и культа, предназначенных для Sanders W.Т., 1963, р. 217 .

Pia Chan R., 1968, p. 65 .

Ibidem, p. 65 .

Becker I.M., 1973, p. 398, 399 .

Cogolludo L. de, Т. 1, 1954, p. 339 .

Moholy-Nagy H., 1963, p. 66–70 .

Сое W.R., 1965, p. 30 .

Pia Chan R., 1968, p. 71 .

удовлетворения потребностей правящего класса майяских городов-государств; развитие товарного производства и обмена внутри основной массы населения было весьма ограниченным .

К сожалению, об организации ремесла у нас почти нет никаких сведений. Хроники, посвященные майя, сравнительно редко говорят об этом. Согласно Лас Касасу, художники, мастера по изделиям из перьев, резчики по дереву и камню, ювелиры и т.д. «поклонялись и приносили жертвы младшим сыновьям (богов-творцов Ицамны и Иш Чель. — В.Г.) — Хунчевену и Ханахану» 310, т.е. имели богов-покровителей своих профессий. «С возникновением государства, — пишет Ю.В.Кнорозов, — появились божества-покровители сословий и профессий. Праздники в честь богов-покровителей земледелия были всеобщими. Особо справлялись праздники богов-покровителей охоты, рыбной ловли, пчеловодства и плантаций какао. Жрецы, врачи, колдуны, воины, купцы и ремесленники имели своих богов-покровителей и свои праздники» 311. К этому списку следует, очевидно, добавить и некоторые категории ремесла. Наличие богов-покровителей профессий — это, в свою очередь, несомненный признак существования специалистов-ремесленников у древних майя. Интересно отметить, что у ацтеков, по сообщению Саагуна, к числу профессионалов-ремесленников, живших в отдельном квартале и имевших своих богов-покровителей, отнесены: золотых и серебряных дел мастера, мастера но изделиям из перьев («амантеки») и мастера по обработке драгоценных камней 312 .

Таким образом, наблюдается почти полное совпадение списка ремесленниковпрофессионалов у майя (по Лас Касасу) и ацтеков (по Саагуну): это ремесленники-ювелиры и изготовители предметов роскоши. Были ли даже эти ремесленники абсолютно свободными от занятия земледелием — мы точно не знаем. Можно только предполагать, что они жили доходами от своей профессии. Судя по параллелям с ацтеками, где аналогичная ситуация освещена источниками несколько лучше, та часть ремесленников майя, которая работала на нужды двора и правящей верхушки, существовала за счет своей продукции. Богатство и власть царя и знати были весьма значительными. Их потребности в предметах роскоши росли с каждым днем. Поэтому часть прибавочного продукта попадала, видимо, в руки работавших на привилегированные слои общества ремесленников 313 .

На каких условиях они работали? Были ли они работниками, служивших при особе правителя или знатного лица, или же работали по договору? Для майя у нас нет никаких сведений на этот счет. Что касается ацтеков, то многие ремесленники были независимыми и ждали, когда их наймут. Кортес сообщает, что «на всех рынках и площадях Теночтитлана встречались ежедневно работники всякого рода в ожидании того, кто наймет их на этот день» 314. Хронист Диего Дуран упоминает такой факт. Правитель ацтеков Моктесума приказал сделать для него большую каменную статую и для этой цели созвал скульпторов со всей Мексики. После окончания работы «он распорядился выдать им плату за их работу, и им дали много нош маиса и фасоли, перца, плащей и рубах для их жен и детей; дали некоторое число нош какао… и каждому дали одного раба…» 315 .

Таким образом, ремесленники у ацтеков нанимались правителем для какой-либо срочной, но временной работы. Однако были, видимо, и постоянно жившие при дворце ремесленники. Во всяком случае, так считает, со ссылкой на данные Саагуна, австрийский исследователь Фридрих Катц 316. Этот же автор на основе некоторых письменных источников приходит к выводу о довольно высоком социальном статусе ряда категорий ремесленников в Las Casas В. de, Т. 1, 1967, p. 506 .

Кнорозов Ю.В., 1975, с. 230 .

Sahagun В. de, 1969, р. 56–58, 60–65 .

Katz F., 1969, р. 51, 52 .

Cortes H., 1963 .

Duran D. de, Т. 1, 1867–1880, р. 514 .

Katz F., 1969, р. 53 .

ацтекском обществе (наличие некоторых привилегий, освобождение от личных повинностей и т.д.) 317 .

Относительно майя у нас нет пока никаких данных на этот счет. Остается предполагать, учитывая большое сходство коренных социально-экономических институтов у всех доколумбовых народов Мезоамерики, что близкая ситуация имела место и в майяском ремесле .

О ХАРАКТЕРЕ ТОРГОВЛИ У ДРЕВНИХ МАЙЯ

Для определения уровня социально-экономического развития того или иного древнего общества огромную роль играют данные о характере его обмена и торговли. В этом плане не представляют исключения и древнейшие цивилизации доколумбовой Мезоамерики, хотя окончательный вывод относительно степени развития торговли в данном регионе Нового Света сильно затруднен малочисленностью и спецификой имеющихся источников .

Известно, какое значительное внимание уделяли в своих работах товарности производства и торговле в целом классики марксизма-ленинизма 318. Весомым вкладом в изучение древних культур Американского континента явилось и новое теоретическое положение советских исследователей о стадиальной близости и большом общем сходстве социально-экономических структур ранних цивилизаций Старого и Нового Света 319. В этой связи особый интерес представляют взгляды К.Маркса, Ф.Энгельса и В.И.Ленина относительно торговли и обмена на Древнем Востоке. Касаясь данной темы, они прежде всего четко проводят мысль о том, что первичный обмен возникает повсюду как межобщинное, а не внутриобщинное явление 320 .

Однако постепенно межобщинный товарный обмен начинает проникать и во внутреннюю жизнь каждой общины, оказывая влияние на ее основы и способствуя дальнейшему росту товарности производства. «И все-таки обмену, как бы велико ни было его цивилизующее воздействие, не удалось на Востоке задеть целостность народной жизни» 321. Суть состояла в том, подчеркивал В.И.Ленин, что «азиатские деревни замкнутые, самодовлеющие (натуральное хозяйство) — база азиатских порядков + public works центрального правительства» 322 .

Вместе с тем К.Маркс неоднократно отмечал, что в древности на Востоке большое развитие получила именно внешняя торговля, так или иначе связанная с государством, с правящей верхушкой общества 323. Основываясь на этих теоретических разработках классиков марксизма-ленинизма и на анализе конкретного исторического материала (данные археологии и письменные источники), советские исследователи пришли к выводу о том, что в ранних древневосточных государствах торговля носила преимущественно внешний и государственный характер .

Данные о внутренней торговле малочисленны и противоречивы. С одной стороны, она безусловно существовала и развивалась, оказывая определенное воздействие на самодовлеющие азиатские общины (иногда носителями и покровителями частной торговли выступали на Востоке храмы) 324 ; но, с другой стороны, как уже отмечалось, она лишь частично смогла поколебать прочные устои замкнутых восточных общин .

Остается решить, в какой мере эти выводы и указания применимы к конкретным материалам доколумбовой Мезоамерики 325 .

Для изучения обмена и торговли в доиспанскую эпоху мы располагаем здесь двумя видами источников: археологические находки и сведении европейских и индейских авторов. ОдIbid., р. 54 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 21, с. 23–178 .

Ланда Д. де, 1955, с. 37, 38 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 23, с. 364; т. 25, ч. II, с. 475 .

Виткин М.А., 1972, с. 58 .

Ленин В.И., 1968, с. 282 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. I, 1968, с. 464 .

Брюсов А.Я., 1957, с. 20, 21; Массон В.М., 1973, с. 90, 91; Янковская Н.Б., 1972, с. 17–20 .

Подробное изложение взглядов автора на характер торговли у древних майя см. в работе:

Гуляев В.И. О характере торговли у древних майя. — СЭ, 1976, №1, с. 58–71 .

нако первые несут на себе печать известной однозначности, поскольку речь может идти только о некоторых видах неорганических предметов, выдержавших разрушительное воздействие времени в условиях влажного тропического климата. Вторые же — далеко не полны и освещают лишь события самого кануна конкисты, т.е. относятся только к постклассическому периоду (X–XVI вв. н.э.). В этой связи следует прибегнуть к поэтапному рассмотрению имеющихся в нашем распоряжении данных: сначала — по обмену и торговле у майя накануне испанского завоевания (на основе письменных источников), а затем — торговые связи классического периода (по данным археологии) .

Прежде всего следует подчеркнуть, что система торговых путей и основных торговых центров на протяжении I–II тысячелетий н.э. претерпела существенные изменения. В классический период ведущую роль в развитии культуры майя играли города-государства Центральной (равнинной) области во главе с Тикалем. В соответствии с этим и прокладывались» торговые пути для связи с внешним миром: сухопутные и речные маршруты вели из Петена на восток, к Атлантическому побережью (упомянутый путь по р. Белиз); на север — вдоль берега моря, к Юкатану и его соляным разработкам; на юго-запад — в Горную Гватемалу (и через Каминальуйю — связь с Теотихуаканом); на запад — в бассейн р. Усумасинты и т.д. и т.п .

В IX–X вв. нашествие центральномексиканских племен нахуа вызвало упадок и запустение большинства городов Петена. Они так и не возродились вновь, а центр культурного развития майя переместился на север, к жителям полуострова Юкатан. В этом и состоит, на мой взгляд, главная причина создания в постклассическое время длинного и сложного морского пути вокруг всего Юкатана к богатым землям Гондураса (Улуа) и Гватемалы (бассейн р. Мотагуа) в обход обезлюдевших и труднопроходимых джунглей Петена. Кроме того, в XV в. у западных границ майя (в портовых городах Табаско) появились посланцы могущественной ацтекской державы в лице вездесущих торговцев-«почтека», весьма заинтересованные в получении экзотических товаров юга .

Однако такая переориентация системы торговых связей майя в постклассический период и замена одних торговых центров другими не меняет общего характера майяской торговли на протяжении всех 1,5 тыс. лет, которые отделяют время появления первых городовгосударств майя от испанского завоевания .

Профессиональными торговцами у майя были лишь те, кто заснимался внешней и дальней торговлей. Только они имели свою особую организацию, своих богов-покровителей (бог какао, Эк Чуах — «черный бог» и т.д.), свои ритуалы и празднества, внешние символы и атрибуты (веер, посох с острым концом и т.д.). Внутренняя торговля не носила профессионального характера: кто производил данный продукт, тот и обменивал его .

Внешняя и дальняя торговля носили у майя государственный, централизованный характер. Правитель и его ближайшее окружение, владея плантациями какао, соляными разработками и иными материальными ценностями (полученными с подвластного населения либо в виде налогов, либо в виде дани), имели все необходимое для ведения такой торговли, сопряженной со многими трудностями и риском .

Преобладающую часть товаров внешнего торгового обмена составляли предметы роскоши и различные экзотические продукты, шедшие прежде всего на нужды царского двора и культа .

К числу товаров чисто хозяйственного назначения, торговля которыми достигла значительного размаха, можно лишь отнести соль, обсидиан и некоторые породы твердого камня .

Но и они доставлялись в джунгли Петена издалека .

В торговых операциях преобладал прямой обмен (товар на товар), хотя появились уже и определенные денежные эквиваленты: хлопчатобумажные плащи, нефритовые украшения, медные топорики, золотой песок, низки красных раковин и, наконец, самый распространенный — бобы какао .

Рынки и их организация достигли довольно высокого уровня развития. Наблюдается известная связь рынков с храмами и религиозными праздниками .

В целом общий характер торговли у майя и других народов доколумбовой Мезоамерики очень похож на аналогичные явления, существовавшие в цивилизациях Древнего Востока (особенно Шумер) на ранних этапах их развития .

ГЕНЕЗИС ГОРОДА МАЙЯ

Проблема происхождения древнею города, как и проблема происхождения раннеклассовых цивилизаций, — одна из сложнейших в исторической науке. Это связано как с большими теоретическими трудностями при объяснении переходного этапа от одной общественно-экономической формации к другой, так и с крайней скудостью источников, освещающих его. Не удивительно, что проблема генезиса города но только в Новом, но и в Старом Свете, даже в такой хорошо изученной археологически области, как Месопотамия, остается до сих пор почти не разработанной .

Однако для древних майя эти трудности усугубляются еще и рядом специфических причин. Города классического периода в Южной Мексике и Северной Гватемале в IX– X вв. н.э. пришли в упадок и погибли в силу не совсем ясных пока причин. Их руины, отражающие, естественно, последний, поздний этап развития, быстро поглотили тропические джунгли. К моменту испанского завоевания (XVI в.) здесь жили лишь редкие и слабые индейские племена, уступавшие по всем культурным показателям своим далеким предкам .

Вплоть до недавнего времени различные трудности и преграды естественного характера и почти полное отсутствие постоянных селений и дорог в этой части Мезоамерики сильно затрудняли их археологическое исследование .

Все древние руины, за исключением наиболее высоких храмовых пирамид, за прошедшие столетия были укрыты густой зеленью тропического леса, и теперь их почти невозможно обнаружить ни с воздуха, ни с земли. Кроме того, более ранние памятники часто оказываются погребенными под толщей позднейших культурных напластований. На полуострове Юкатан, где нет рек, ручьев и озер, вся жизнь, как в древности, так и в колониальный период, была сосредоточена вокруг «сенотов» — естественных карстовых воронок-колодцев с водой. В Петене — аналогичная картина: привязанность древних поселений к берегам рек и озер. В результате подавляющее большинство памятников архаического периода (2000– 100 гг. до н.э.), предшествующего появлению городов и цивилизации, оказались перекрытыми поселениями последующих эпох .

Следует указать и еще на одну деталь. Многие архитектурные и скульптурные сооружения майя конца архаики и начала классического периода были безвозвратно утрачены в силу особенностей идеологии местных индейцев. Они уничтожали через определенный отрезок времени старый храм и связанные с ним каменные изваяния (стелы, алтари) и строили на том же месте новый. Правда, прежняя храмовая пирамида (стилобат), как правило, включалась в виде составной части и в новую, более крупную субструкцию, предохраняя ее тем самым от естественного разрушения. Именно по этой причине многие пирамиды больших майяских храмов конца I тысячелетия н.э. напоминают собой по структуре луковицу, где под внешней оболочкой почти всегда содержится несколько более древних сооружений. Не следует забывать и того, что в процессе естественного роста длительно существовавших городов более ранние их памятники неоднократно перестраивались и разрушались .

В силу вышесказанного, мы располагаем в настоящее время крайне малочисленными и ограниченными археологическими материалами, освещающими генезис города древних майя .

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Проблема происхождения древнего города, несмотря на всю ее сложность и относительную малочисленность доступных источников, постоянно находится в центре внимания исследователей .

В настоящее время большинство урбанологов согласно с тем, что для появления ранних городов были необходимы определенные условия, и прежде всего благоприятная природная среда. Не случайно все древнейшие города и в Старом, и в Новом Свете возникли в тропических и субтропических широтах с сухим и теплым климатом, на аллювиальных плодородных равнинах, вблизи крупных речных или озерных систем (долины Тигра и Евфрата — в Месопотамии, долина Нила — в Египте, долина Инда — в Индии, долина Мехико с сетью озер — в Мексике, речные долины на засушливом побережье Перу и т.д.) 326. Другой важной предпосылкой явилось формирование производящих форм хозяйства — земледелия и скотоводства. «„Городская революция“, — подчеркивает, используя терминологию Г.Чайлда, английский урбанолог Э.Джонс, — произошла прежде всего там, где перед этим имела место „неолитическая революция“, заключавшаяся в появлении обществ с производящей экономикой» 327 .

Новые формы хозяйственной деятельности человека, возникшие на основе «неолитической» технологии, стали давать устойчивый и значительный прибавочный продукт 328. Особенно быстрое развитие земледельческо-скотоводческих обществ наблюдается как раз в перечисленных выше тропических и субтропических зонах с засушливым и теплым климатом, богатыми аллювиальными почвами и постоянными источниками воды — для жизненных нужд человека и для орошения 329 .

Исходя из этого, К.Витфогель создал свою пресловутую «гидравлическую» гипотезу о происхождении города и государства в древнем мире. Суть ее состоит в следующем. Во многих областях, где успех земледелия зависел от создания крупных ирригационных систем, рано появилась необходимость в выделении группы людей с организаторско-управленческими функциями. Именно эти люди, располагая контролем над водой — решающим условием для местного сельскохозяйственного производства, превратились со временем в господствующий класс. Конечный продукт этой эволюции — появление «восточного деспотизма» 330 .

Принципиальную критику основных положений «гидравлической» гипотезы К.Витфогеля можно найти в работе Б.В.Андрианова 331. Здесь же достаточно сказать, что «ирригационный» подход к проблеме происхождения городской цивилизации совершенно неприемлем в случае с древними майя, у которых, как известно, ирригационное земледелие в сколько-нибудь широких масштабах не применялось. Однако ни благоприятное экологическое окружение, ни производящая экономика сами по себе еще недостаточны для того, чтобы дать жизнь городу. Для этого, по словам К.Дэвиса (США), необходимо «оторвать» прибавочный продукт от непосредственного производителя-земледельца и использовать его для содержания людей, не занятых непосредственно в сфере производства пищи: религиозных и светских должностных лиц, торговцев, ремесленников, воинов и т.д., т.е. речь идет здесь о необходимости сложения известных социальных предпосылок 332 .

Итак, для возникновения древнего города требовались следующие условия: благоприятная природная среда, развитая экономическая база и технология, сложная социальная организация 333 .

В какой же мере были представлены эти предпосылки в культуре древних майя и каковы основные точки зрения на происхождение майяских городов?

Выше уже говорилось о том, что многие зарубежные исследователи вслед за У.Т.Сандерсом, Г.Уилли, Э.Томпсоном и другими считают, что равнинная область влажных тропических лесов, где возникла и развивалась классическая культура майя, не слишком благоприятствовала рождению цивилизации. Столь же скептическое отношение наблюдается среди ряда специалистов и к потенциальным возможностям майяской экономики, и прежде всего подсечно-огневого земледелия 334 .

Cities, 1973, р. 11–13 .

Jones Е., 1966, р. 18 .

McAdams R., 1960, р. 154 .

Davis K., 1955, р. 430, 431 .

Wittfogel K., 1957 .

Андрианов Б.В., 1976, с. 153–176 .

Davis K., 1955, р. 430–431 .

Sjoberg G., 1965а, р. 27 .

Sanders W.Т. and Price В.I., 1968, р. 10 .

Именно этим, видимо, и объясняется явное преобладание в современной майянистике взглядов, отрицающих наличие настоящих городов у майя в I тысячелетии н.э. и постулирующих там только «ритуальные центры». Однако это не снимает вопроса о происхождении и характере тех же самых «ритуальных центров» .

Г.Уилли еще два десятилетия назад выдвинул предположение о существовании в истории доиспанской Мезоамерики нескольких типов поселений, в том числе для доклассического (архаического) периода: а) земледельческие поселения (village-farming societies),

б) храмовые центры, окруженные земледельческими поселениями (temple center-and-village societies) 335 .

В более или менее отчетливой форме такие «центры» появились здесь только со среднего этапа доклассического периода, т.е. после 900 г. до н.э. (ольмекские памятники типа Ла Венты, Каминальуйю в Горной Гватемале, Монте Альбан — I в Оахаке и т.д.). «Ритуальные центры, — пишет Г.Уилли, — представляли собой места, где аккумулировались такие элементы цивилизации, как монументальное искусство, организованное жречество, правящая элита, дальняя торговля, ремесленная специализация и, особенно для Мезоамерики, астрономические знания и письменность…» 336. Внешне эти «центры» отличались от прежних земледельческих селений наличием участков с ритуальными и другими общественными зданиями. Но если отличие «ритуального центра» от простых оседлых поселений раннеземледельческой эпохи вполне понятно, то характерные признаки, отделяющие его от города эпохи цивилизации, в определении Г.Уилли почти не улавливаются .

Судя по некоторым работам данного исследователя, для «ритуального центра», помимо всего прочего, характерно очень незначительное постоянное население и «рассеянный»

(dispersed) характер застройки, тогда как «город», напротив, отличается большой концентрацией и плотностью размещения жителей 337. Столь густое население, естественно, легче было обеспечить с помощью интенсивных систем земледелия, практиковавшихся в горных районах Мезоамерики. Именно тогда и родилась знаменитая гипотеза Г.Уилли о наличии у майя в I тысячелетии н.э. «цивилизации без городов». Позднее он несколько изменил свою точку зрения, сказав, что у майя в классический период не было не только городов, но и цивилизации и что они только стояли на пороге великих свершений 338 .

Таким образом, по мнению упомянутого выше исследователя, на территории древних майя, начиная со среднеархаического времени (около 500 г. до н.э.) и вплоть до конца I тысячелетия н.э., существовал лишь один вид крупных поселений — «ритуальные центры», окруженные мелкими земледельческими деревушками. В чем состоит отличие доклассического «центра» от классического, остается в работах Г.Уилли неясным .

Более четко освещены вопросы генезиса мезоамериканского города в исследованиях У.Сандерса. Он считает, что в эпоху, предшествующую появлению цивилизации и называемую им «Chiefdom Stage» (эквивалентом этому термину может служить «эпоха военной демократии» или «эпоха племенных союзов»), в Мезоамерике возникают «ритуальные центры»

(ceremonial centers) с очень небольшим числом постоянных жителей в лице представителей правящего рода и их слуг. Подобные центры представлены со среднеархаического времени памятниками ольмеков, долины Мехико, Оахаки и Горной Гватемалы 339. В I тысячелетии н.э .

(классический период) в Мезоамерике появляются и настоящие города — «cities», но это произошло далеко не везде: в горных засушливых районах с ирригационным земледелием города были, а в низменных лесных районах с подсечно-огневым земледелием существовали только «ритуальные центры» и «негородская цивилизация». Для истинного города, по У.Сандерсу, характерны прежде всего значительная концентрация населения, его резко выWilley G.R., 1974б, р. 162 .

Braidwood R.I. (ed.), 1962, p. 350 .

Braidwood R.I. (ed.), 1962, p. 97, 98 .

Willey G.R., 1974a .

Sanders W.T. and Price В.I., 1968, p. 116. 15 .

раженная социальная дифференциация и отчетливое разделение труда (экономическая специализация) 340 .

Всего этого в лесных низменных районах майя якобы нет или же есть, но в недостаточной мере, поэтому У.Сандерс и отрицает городской характер классической культуры майя. Единственное, чего добились майя на протяжении многих веков после появления в среднеархаическое время (около 500 г. до н.э. и позже) «ритуальных центров», — это чисто количественного изменения последних в «макроритуальные центры» (macroritual centers) 341 .

Следовательно, и здесь мы не находим никаких качественных сдвигов в структуре майяских «ритуальных центров» в течение почти 1500 лет их существования .

Многие исследователи, признавая наличие у майя в I тысячелетии н.э. настоящих городов, вместе с тем считают, что в доклассический период, особенно во второй половине I тысячелетия до н.э., в Мезоамерике существовали только ритуальные центры. «Прото- и доклассические майяские поселения, — пишет Дж.Эндрюс, — представляли собой, вероятно, не что иное, как небольшой ритуальный центр, окруженный разбросанными группами домов» 342. По словам X.Ардоя, «Куикуилько, Ceppo дель Тепелькате и другие памятники в центральной части долины Мехико могли быть земледельческими и полуземледельческими селениями, но они имели еще и храмы и поэтому, видимо, играли роль гражданско-ритуальных центров регионального значения» 343. Таким образом, здесь подчеркивается уже и политикоадминистративное значение этих городов — центров определенных, сравнительно узких районов и областей .

Весьма ценное наблюдение о локализации доклассических поселений майя содержится в работе Э.Шука и Т.Проскуряковой: выяснилось, что все эти памятники возникли только в местах, пригодных для ведения земледельческого хозяйства, — на открытых, равнинных участках 344. Эти же авторы считают, что в протогородской период (в конце I тысячелетия до н.э.) у майя были не только ритуальные центры, а и городки (towns) — крупные селения, выполнявшие, помимо ритуальных, и различные гражданские функции 345 .

Интересные высказывания о природе протогородских центров Нового Света принадлежат М.Фаулеру (США). Он выделяет среди различных доиспанских памятников поселения, «которые демонстрируют функционально различные участки в пределах своих границ и имеют большую округу, над которой они доминируют, и связанные с ними более мелкие общины-сателлиты. Одна из черт, которая отличает эти крупные общины от их сателлитов, состоит в наличии центрального участка, предназначенного для ритуальных в политических целей и воплощенного в специализированной архитектуре. Среди других характерных их черт можно назвать ремесленную специализацию в общине и наличие социального механизма для перераспределения товаров и услуг как для самой общины, так и для ее округи» 346 .

М.Фаулер предпочитает называть такие поселения термином «городок» (town), или «храмовый городок» (temple town). В качество наиболее характерных примеров поселений такого рода он ссылается на памятники юго-восточных районов США (долина Миссисипи) I–II тысячелетий н.э. и на доклассические центры среднего и позднего этапов Мезоамерики I тысячелетия до н.э. 347 Наконец, в заключение нашего историографического обзора необходимо сослаться на гипотезу археолога из США У.Радже, непосредственно касающуюся генезиса майяского города. Сущность ее такова: город, согласно У.Радже, появился в низменных лесных областях майя в результате интенсивной торговой деятельности могущественной правящей элиты, стремившейся снабдить всем необходимым (соль, обсидиан, твердые породы Ibid., p. 140 .

Ibid., p. 170 .

Andrews G.F., 1975, p. 14 .

Hardoy J., 1973, p. 14 .

Shook E.M. and Proskouriakoff Т., 1956, p. 96 .

Shook E.M. and Proskouriakoff Т., 1956, p. 94 .

Fowler M.L., 1974, p. 210 .

Ibid., p. 210, 211 .

камня) население зоны, лишенной многих важных природных ресурсов 348. Таким образом, решающую роль в происхождении и развитии городов и цивилизации майя отводится здесь торговле с другими, преимущественно дальними областями .

Из всего вышесказанного следует, что в зарубежной майянистике преобладают две точки зрения на генезис майяского города (или «центра»): во-первых, что это преимущественно культовый центр; во-вторых, преимущественно торговый центр. Лишь в некоторых случаях политико-административные функции, да и то в качестве второстепенных, прилагаются к протогородским и городским майяским поселениям. Нет пока и четкого представления о различиях между «ритуальным центром» доклассического и классического периодов .

Ряд важных положений относительно генезиса древнего города можно найти в трудах классиков марксизма-ленинизма .

Одним из важнейших условий появления города является разделение труда: «Разделение труда в пределах той или иной нации приводит прежде всего к отделению промышленного и торгового труда от труда земледельческого и, тем самым, к отделению города от деревни и к противоположности их интересов» 349. По мысли К.Маркса и Ф.Энгельса, города на Древнем Востоке возникают лишь там, «где место особенно благоприятно для внешней торговли, или там, где глава государства и его сатрапы, выменивая свой доход (прибавочный продукт) на труд, расходуют этот доход как рабочий фонд» 350. Следовательно, происхождение и первоначальное развитие древневосточного города было связано с тем, что, будучи центральным поселением определенного района или области и местом сосредоточения государственных учреждений во главе с правителем, он привлекал к себе ремесленников и торговцев, обменивавших свои изделия и свой труд на часть прибавочного продукта, сосредоточенного в руках правящей элиты. Стремясь еще более подчеркнуть это положение, К.Маркс в своей известной работе «Формы, предшествующие капиталистическому производству»

пишет: «…история Азии — это своего рода нерасчлененное единство города и деревни (подлинно крупные города могут рассматриваться здесь просто как государевы станы, как нарост на экономическом строе в собственном смысле)» 351. Таким образом, наличие в данном населенном пункте царской резиденции, царского двора, а также влияние внешней торговли — вот два важнейших фактора, формирующих древний город .

Каков же был наиболее распространенный путь образования городов классической древности?

К.Маркс и Ф.Энгельс считали, что во времена античности город образуется путем объединения (добровольного или принудительного) нескольких общин 352. «При объединении в город, — подчеркивает К.Маркс, — община как таковая обладает экономическим существованием; само существование города как такового отличается от простой множественности независимых домов. Здесь целое не просто сумма своих частей. Это своего рода самостоятельный организм» 353. По мнению К.Маркса, в государственной системе сельских общин город является производным элементом, а его исходные элементы — это община и государственная власть 354. Наконец, весьма важным представляется указание классиков марксизма на ту историческую эпоху и те исторические условия, когда впервые наблюдается формирование городских поселений: «Наибольшее разделение материального и духовного труда, это — отделение города от деревни. Противоположность между городом и деревней начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного строя к государству… Вместе с городом появляется и необходимость администрации, полиции, налогов и т.д. — словом общинного политического устройства, а значит и политики вообще» 355 .

Rathje W.L., 1974, p. 84–92 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 3, с. 20 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. I, с. 464 .

Там же, с. 470 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 3, с. 21 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 46, ч. I, с. 470 .

Виткин М.П., 1972, с. 69 .

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 3, с. 49–50 .

Еще более четко определил хронологические рамки данного процесса, связав его с эпохой военной демократии, т.е. с переходом от первобытнообщинного строя к раннеклассовому, Ф.Энгельс. «Недаром, — подчеркивает он, — высятся грозные стены вокруг новых укрепленных городов: в их рвах зияет могила родового строя, а их башни достигают уже цивилизации» 356. Ф.Энгельс перечислил и основные элементы социально-политической структуры этого важного переходного периода: военачальник (царь, басилевс), совет старейшин и народное собрание .

Обобщив многочисленные материалы по археологии, истории и этнографии из самых разных регионов земного шара, советские ученые убедительно показали, что основные теоретические положения классиков марксизма-ленинизма о природе древнего города полностью сохраняют свое значение и в наши дни. «Типичный гомеровский полис, будь то Троя, Итака, город феаков… — пишет Ю.В.Андреев, — обычно бывает наделен всеми признаками самоуправляющейся общины. В нем обязательно имеются в наличии агора, место для судебных тяжб и народных собраний, и царский дворец, в котором пируют и совещаются о „государственных делах“ „старцы народные“. Сами понятия общины и города в их эпическом употреблении тесно между собой связаны» 357. Важную роль сельской общины в происхождении раннего города подчеркивает и востоковед И.Ш.Шифман. «Город, — указывает он, — возникает и развивается из соседской общины; его отличие от последней заключается в том, что он наряду с характерными чертами общины приобретает функции, свойственные государству» 358. Не менее интересно и высказывание Ю.В.Андреева о путях образования раннегреческого полиса. «Обычным путем, по которому шло становление раннего полиса, была интеграция мелких первичных общин в более крупные политические образования. Чаще всего этот процесс происходил в форме… „синойкизма“, т.е. слияния нескольких… расположенных по соседству родовых поселков… в единый жилой массив с общим религиознополитическим центром в виде священного участка (темена) и места для народных собраний и судопроизводства (агоры)…» 359. Причиной подобного объединения, как правило, служили какие-либо внешние обстоятельства. Далее, справедливо отметив, что города-государства, во многом похожие на раннегреческий полис, существовали в разное время и в других регионах земного шара, Ю.В.Андреев пишет, что «восточные полисы… не проявили достаточной жизнеспособности и довольно быстро сошли с исторической сцены, уступив свое место обширным территориальным государствам, объединенным под властью обожествленного деспота» 360. Не берусь судить, насколько это заявление справедливо для городов древней Месопотамии (хотя и там, по самым минимальным подсчетам, города-государства полисного типа существовали, если признать первым крупным территориальным государством державу Саргона Аккадского, XXIV в. до н.э., не менее 600–700 лет) 361, однако в доколумбовой Мезоамерике (особенно на территории цивилизации майя) города-государства просуществовали почти 1500 лет, с рубежа н.э. и вплоть до испанского завоевания .

В советской американистике вопросы генезиса майяского города до сих пор почти не освещались, если не считать отдельных высказываний Ю.В.Кнорозова в связи с исследованиями календаря древних майя 362 .

Какие именно факторы обусловили размещение городов в тех местах, где они находились? Соображения стратегического порядка — защищенное от нападений врагов естественное убежище? Выгоды нахождения на перекрестке удобных путей сообщения (рек, озер, морей, дорог и т.д.)? Торговые соображения? Наличие минеральных ресурсов? Любая общая Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 21, с. 164 .

Андреев Ю.В., 1976, с. 55–56 .

Шифман И.Ш., 1977, с. 32 .

Андреев Ю.В., 1976, с. 113, 114 .

Там же, с. 114, 115 .

Ллойд С., 1972, с, 19 .

Кнорозов Ю.В., 1971, с. 82, 84 .

работа о древнем городе изобилует пространными рассуждениями на этот счет с подробным разбором «за» и «против» всех вышеназванных факторов .

Однако, поскольку существует мнение о происхождении ряда черт городской планировки и архитектуры майя в культуре предшествующего, архаического периода, будет небесполезно обратиться и к локализации самих архаических поселений. На территории низменных тропических районов майя не удавалось найти и раскопать какого-либо целого архаического памятника, поэтому речь пойдет просто о наличии археологических материалов (керамики, глиняных статуэток) этого периода в тех или иных пунктах территории майя .

На полуострове Юкатан и в Петене до сих пор не найдено ни одного фрагмента раннеархаической керамики (2000–1000 гг. до н.э.). Это, по-видимому, доказывает, что племена майя пришли в низменные лесные районы лишь в начале среднеархаического времени (от 1000 г. до н.э. и позднее) из горных областей Чиапаса, Гватемалы, Сальвадора и Гондураса и т.д. 363 Наиболее ранние материалы, найденные в низменных лесных областях майя, относятся к 1100–900 гг. до н.э. в Алтар де Сакрифисьос 364 (этап «Ше»), в Цибильчальтуне («Формативный — I»: 965±340 г. до н.э.) 365, в Тикале (этап «Эб»: 588±53 г. до н.э.) 366, в Вашактуне (этап «Мамом»: 900–600 гг. до н.э.) 367. Есть среднеархаические слои и в ряде других пунктов территории майя: Сан Хосе, Нохоч Эк, Бартон Рамье, Бенке Вьехо — в Белизе; Сейбаль, Тирадеро — в бассейне р. Усумасинты; Мани (сенот), Санта Роса Штампак, Цибильнокак, Санта Крус, Майяпан, Шпухиль, Йашуна — на Юкатане; Копан — в Западном Гондурасе .

В это время отмечено и появление первых ритуальных построек на пирамидальных основаниях, а также планировка зданий вокруг прямоугольных площадей 368 .

Позднеархаический период (500–100 гг. до н.э.) представлен в Петене и на Юкатане гораздо большим числом памятников. Помимо перечисленных выше, сюда можно добавить Лубаантун, Кашаль Куниль, Маунтин Kay — в Белизе, Хольмуль, Йашха — в Петене; ЧиченИца, Акансех, Лольтун, Танках и др. — на Юкатане; Паленке — в Чиапасе и др. Помимо значительного роста числа поселений, наблюдается появление зачатков монументальной каменной архитектуры — храмов, дворцов, «акрополей» .

Обратимся к карте, показывающей размещение городов классического периода на территории Центральной области майя. В нашем распоряжении почти для каждого города есть определенные серии дат из календарных надписей на стелах, рельефах, алтарях, фресках и керамике 369. И хотя эти серии не совсем точно отражают полный хронологический диапазон существования данного памятника, известное представление о периодах его расцвета и гибели они дают .

Ранее всего появляется, судя по эпиграфическим данным, группа городов в Центральном Петене: Тикаль (292–869 гг. н.э.), Вашактун (327–889 г. н.э.), Волантун (406 г. н.э.), Йашха (465 г. н.э., но есть стела в стиле Исапы, I–III вв. н.э.). Затем возникают центры к северу, югу и западу от этой первоначальной группы: Балакбаль (401–406 гг.), Копан (460– 805 гг.), Алтар де Сакрифисьос (465–731 гг.),Тонина (490–810 гг.)

К VI в. н.э. относятся первые монументы с датированными надписями в городах:

Йашчилан (509–771 гг.), Пьедрас Неграс (502–810 гг.) — на р. Усумасинте, Шультун (509– 889 гг.), Наачтун (519–790 гг.) — в Петене, Пусильха (551–731 гг.) — в Белизе. В VII в. н.э .

появляются Наранхо, Паленке, Калакмуль, Цендалес, Коба, Ушуль, Эль-Энканто, Чинкультик, Эль-Тортугеро, Тила, Кешиль, Цибанче .

Гуляев В.И. 1966, с. 20, 21:

Совсем недавно в Куэльо (Белиз) археологи нашли остатки легких жилищ и керамику, относящихся, судя по данным С14, к 2500–1250 гг. до н.э .

Willey G.R. and Smith A.L., 1963, p. 85 Andrews E.W., 1962, p. 161 .

Сое W.R., 1965a, p. 11 .

Smith R.E., 1955, vol. 1, p. 21 .

Гуляев В.И., 1972, с. 164 .

Morley S.С., 1956, p. 64, 66 .

Если посмотреть на местонахождение ранней группы майяских городов и сопоставить ее с размещением архаических памятников на той же территории, то получится следующая картина: и памятники I тысячелетия до н.э., и ранние города встречаются весьма неравномерно. Наблюдается полное совпадение районов концентрации архаических и классических поселений. Один из таких густо населенных районов находился в позднеархаическое время в центральной и северной частях Петена. Здесь и появляются впоследствии наиболее ранние майяские города. Второй район — бассейн р. Усумасинты; третий — в центральной части Юкатана; четвертый — в Белизе и пятый — в районе Копана (Гондурас). Остановимся прежде всего на области Петен. Древнейшие майяские города Тикаль и Вашактун возникли здесь в районе значительной концентрации поселений предшествующего периода. Если учесть, что жители этих поселений были главным образом земледельцами, то можно сделать вывод о появлении первых городов майя в густонаселенных и процветающих земледельческих областях .

Что же предопределяло локализацию архаических памятников? Видимо, как и повсюду, это были, прежде всего, природные факторы:

1) наличие источников воды,

2) наличие годных для обработки земель вокруг поселка,

3) наличие пищевых и сырьевых ресурсов .

В этом смысле Петен — весьма благоприятный район. Здесь в достаточном количестве имеется питьевая вода из рек и больших озер (Петен-Ица, Йашха), плодородные почвы, залежи кремнистого сланца и известняка, древесина, дичь, фрукты и плоды из лесной кладовой. Однако Тикаль — крупнейший и наиболее древний центр классической культуры майя — был лишен постоянных источников воды, а жители его пользовались в сухое время года запасами дождевой воды, собранной в искусственные бассейны и резервуары. Что же заставило майяского земледельца обосноваться в самой глубине влажного тропического леса, вдали от рек, ручьев и озер? Ответ может быть только один — наличие значительного массива плодородных земель в этом районе. В качестве подтверждения этого тезиса можно сослаться на сводку типов почв в окрестностях Тикаля (с оценкой их земледельческого потенциала), приведенную в работе У.Сандерса 370. Из нее видно, что до 46% всех земель на территории 1000 кв. км вокруг Тикаля обладало необычайно высоким плодородием .

То, что этот фактор предопределил не только локализацию архаических поселений, но и местоположение первых майяских городов, весьма показательно. Древнейшие города появились здесь, таким образом, в наиболее процветающих и густонаселенных земледельческих районах .

ИСТОКИ МАТЕРИАЛЬНЫХ ПРИЗНАКОВ ГОРОДА

В начале работы было изложено общее определение понятия «город» в применении к древним майя и приведены некоторые археологические признаки городских поселений майя:

наличие монументальных храмов и дворцов, выделение их из общей городской застройки с помощью различных искусственных приемов и средств («акрополи», стены, рвы), планировка зданий вокруг прямоугольных двориков и площадей и т.д. Поэтому вполне естественно, что при рассмотрении проблемы генезиса майяского города необходимо обратиться прежде всего к поискам корней и истоков перечисленных выше материальных признаков городской жизни .

Благодаря многолетним раскопкам городов майя исследователи собрали к настоящему времени множество важных сведений о каменной архитектуре классического периода. Не смотря на ряд локальных отличий, почти для всех архитектурных стилей области майя свойственно несколько общих признаков: а) употребление ступенчатого свода (за исключением части Горной Гватемалы); б) планировка архитектурных сооружений в виде комплексов, расположенных вокруг прямоугольных двориков или площадей; в) повсеместное использование Sanders W.Т., 1973 .

стилобатов — фундаментов в виде высоких усеченных пирамид или низких платформ; г) концентрация важнейших религиозных и административных зданий города на естественных или искусственно созданных возвышенностях — «акрополях» и т.д .

Хотя монументальная архитектура майя I тысячелетия н.э. изучена довольно хорошо, многие важнейшие вопросы, связанные с ней, по-прежнему остаются нерешенными. Особенно много споров вызывает вопрос о времени и месте происхождения построек со ступенчатым сводом — наиболее специфической черты архитектуры классической эпохи. Ряд исследователей, в их числе С.Морли и А.Смит, пришли к выводу о местном происхождении этой черты где-то около IV в. н.э. 371 При этом они неоднократно подчеркивали, что наиболее ранние образцы каменных зданий со ступенчатым сводом на территории майя появляются прежде всего в Петене и Белизе .

Археологические работы последних лет позволили значительно изменить прежнюю точку зрения. В 1962 г. в Алтар де Сакрифисьос (на северо-западе Петена) внутри пирамиды позднеархаического времени была обнаружена гробница, сложенная из тесаных блоков красного песчаника. Ее перекрытие было сделано с использованием ступенчатого свода. Обломки керамики, найденной внутри пирамиды, относятся по местной периодизации к этапу Планча, что соответствует примерно 300–100 гг., до н.э. 372 Точно такие же каменные гробницы со ступенчатым сводом (Burials 166, 167,

85) были найдены при раскопках Северного Акрополя в Тикале. Все они датированы серией радиокарбонных дат и керамикой типа «Кавак» 50 г. до н.э. — рубежом н.э. 373

Типы ступенчатого свода из Вашактуна

Morley S.G., 1947, p. 42; Smith A.L., 1940, p. 203 .

Willey G.R. and Smith A.L., 1963, p. 88 .

Сое W.R., 1965a, p. 15–21 .

Следовательно, в Петене первые каменные постройки со ступенчатым сводом появляются еще на заключительном этапе архаического или доклассического периода. Правда, в техническом отношении это были еще довольно простые сооружения — каменные гробницы с низкими стенами. Но сам принцип сводчатых перекрытий был уже изобретен. В дальнейшем, по мере развития своего технического мастерства, майяские архитекторы стали применять ступенчатый свод и при сооружении более крупных зданий — храмов и дворцов. О том, что это произошло где-то около рубежа н.э., говорит обнаруженный при раскопках в Тикале монументальный каменный храм (Str. 5D-Sub. I–Ist), пирамидальное основание которого имело размеры 1311,4 м и около 4,4 м в высоту. Стоявшее на вершине пирамиды здание имело сводчатое перекрытие и состояло из двух комнат, расположенных одна за другой .

По своему внешнему оформлению этот храм почти ничем не отличался от своих собратьев классической эпохи (планировка, «apron moulds», маски ягуара из штука и т.д.). Судя по стратиграфии и данным С14, вновь найденное здание со сводом относится к самому рубежу н.э. 374 Другая характерная черта классической архитектуры майя — планировка зданий вокруг прямоугольных двориков и площадей. По мнению Г.Уилли, первые признаки подобной планировки появляются в Горной Гватемале еще в 1000–500 гг. до н.э. 375 Но широкое ее распространение приходится на позднеархаический этап культуры майя, т.е. 500–100 гг. до н.э .

Подобная планировка свойственна почти всем крупным майяским памятникам, которые имеют слои этого времени: постройки Группы «Е» в Вашактуне, в том числе знаменитая пирамида Е-VII-суб 376 ; архитектурные комплексы Тикаля, Алтар де Сакрифисьос и др. 377 С позднеархаического времени начинается также широкое использование в строительстве тесаных каменных блоков и известкового раствора, облицовка храмов слоем белого штука и т.д. Примечательно и то, что ряд памятников майя эпохи цивилизации демонстрирует полное совпадение планировки с позднеархаическими архитектурными ансамблями. Во многих местах расположение архаических построек предопределило планировку и размещение на местности всех последующих комплексов. Строители эпохи цивилизации попросту расширяли старые холмы-фундаменты, включив их в новые более крупные сооружения 378 .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«2018 О. В. Кишенкова ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ СШИЙ БАЛЛ ВЫ Н И УЧ А ЕГ ПОЛ ГАРАНТИЯ Э! * * КАЧЕСТВА МОСКВА ПОЛ Э! ЕГ УЧ А И Н ВЫ СШИЙ БАЛЛ УДК 373:3 ББК 60я721 К46 Об а в т о р е : О.В. Кишенкова — кандидат исторических наук, доцент кафедры методики преподавания истории, социально-политических дисциплин и права Академии пов...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XX ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО И В АН СССР (доклады и сообщения) Часть...»

«8. Миграционная служба Свердловской области. [Электронный ресурс]. 22.01.2014. Режим доступа: http://ufms-ural.ru/news/view/365 (дата обращения: 07.04.2016).9. Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы. – М.: Смысл. – 2001.10. Старостин А.Н. Интеграционный потенциал Среднего Урала...»

«IN MEMORIAM С.А. Корсун ЗАМЕТКИ ОБ ЭКСПЕДИЦИИ К НЕНЦАМ ПОД РУКОВОДСТВОМ В.А. КОЗЬМИНА В 1984 г., после окончания III курса кафедры антропологии и этнографии исторического факультета ЛГУ, я участвовал в экспедиции к ненцам полуострова Ямал под руководством Валериана Александровича К...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Верхососенская средняя общеобразовательная школа" Урок-исследование "Смутное время"Учитель истории: Жинкина Р.И. 2012-13 уч.г. Цели урока: способствовать развитию у учащихся навыков исследовательской деятельности, проследить причинно-следств...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "Теория и история исторического знания" для направления 030600.62 подготовки бакалавра Санкт-Петербургский филиал федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования Национальный исследовательский университет...»

«Зонова Т.В. Вестфальская система / Т.В. Зонова // Вестник МГИМО – Университета. – 2008. № 1. С. 78Т.В. Зонова Вестфальская система Сегодняшняя дискуссия замечательным образом стимулирует нас к размышлениям о будущем системы международных отношен...»

«Оглавление Введение. Глава 1. Теоретические основы формирования этногеографических знаний школьников 1.1. Этногеография в системе научного знания 1.2. Классификация народов мира Глава 2. Этногеографическая характеристика народов Урало-Поволжья...»

«Система уроков по творчеству И.А.Бунина. Аннотация Данная методическая разработка содержит подробные развернутые планы уроков по творчеству И.А. Бунина. В системе среднего профессионального образования на изучение творчества И.А. Бунина отводится 4 часа, но понимание законо...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский федеральный университет Елабужский институт КФУ Елабужский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник ПРОГРАММА VII Международных Стахеевских чтений СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ СРЕДА РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ 19-20 ноября 2015 г....»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение лицей №6 Пояснительная записка к творческому проекту по технологии. Изготовление декоративной сковороды. Выполнила Погосова Мария ученица 10 класса МБОУ лицея №6 г.Ессентуки Руководитель проекта Гургенбекова М. Ю. 2016г.Оглавление: 1. Обоснование проекта..2 2. Историческая справка..2...»

«МИРОВАЯ ПОЛИТИКА "СИСТЕМА ИТАЛИЯ" КАК ПРИМЕР ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДИПЛОМАТИИ Р.О. Райнхардт Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России. 119454, Россия, Москва, пр.Вернадского, 76. Статья посвящена описанию и анализу функционирования национальной системы экономической д...»

«ВОРКО  Татьяна  Иосифовна ЭВОЛЮЦИЯ  М ИФА: НА  ПУТИ  СТАНОВЛЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО  М ИРОВОЗЗРЕНИЯ 24.00.01    теория  и  история  культуры АВ Т О Р Е Ф Е Р АТ диссертации на соискание ученой степени доктора  философс...»

«Программа составлена на основании федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования в соответствии с требованиями к обязательному минимуму содержания основной образовательной программы по...»

«SUSA/JSFOu 91, 2006 Татьяна МИННИЯХМЕТОВА (Pcs) Рефлексивность символов в ритуальное время (на примере святых мест закамских удмуртов) Предложенная тема привлекала мое внимание лишь в последнее время и я предлагаю обратить внимание на не...»

«УПРАВЛЕНИЕ КУЛЬТУРЫ ЦАО Г. МОСКВЫ БИБЛИОТЕКА ИСКУССТВ ИМ. А. П. БОГОЛЮБОВА СПРАВОЧНО-БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ "Искусство Западного Средневековья" Библиографический указатель Серия "В помощь студенту-культурологу" Москва, 2006 Содержание История Средних веков..4 Средневековая литература.6 Среднев...»

«АКАДЕМИЯ И КАДМОС: ГОСПОДСКОЕ ОБИТАЛИЩЕ – ХРАМ ЗНАНИЙ В АРМЕНИИ ACADEMY AND CADMUS: THE DWELLING OF GOD THE TEMPLE OF KNOWLEDGE IN ARMENIA Профессор Ваганян Григорий Аршалуйсович, Prof. Gregori Arshaluys Vahanyan; gregor@concourt.am, Российско-Армянский (Славянский) Университет; Russian-Ar...»

«Ульвия Саттархан Призрак филармонии Журнал "Монитор" No 46, 31.01.04 Открытие Бакинской филармонии, которое так долго ожидалось и неоднократно откладывалось, наконец свершилось. Немного из истории создания этого здания. В Днях минувших Манафа Сулейманова о создании Бак...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 533 474 C1 (51) МПК C22B 34/34 (2006.01) C22B 15/00 (2006.01) C22B 3/04 (2006.01) B03D 1/02 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2013...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ ГОРОДА МОСКВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ГОРОДА МОСКВЫ "СПЕЦИАЛИЗИРОВАННАЯ ДИРЕКЦИЯ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ" 115054, Москва г., Бахрушина ул.,...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.