WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«ПОБЕЖИМОВ Андрей Иванович ЗАСЕЛЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРНОГО ПООНЕЖЬЯ В СЕРЕДИНЕ XVI–НАЧАЛЕ XVIII В ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ПОБЕЖИМОВ

Андрей Иванович

ЗАСЕЛЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРНОГО

ПООНЕЖЬЯ В СЕРЕДИНЕ XVI–НАЧАЛЕ XVIII В

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор Шумилов Михаил Ильич Петрозаводск, 2014

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1 . ЗАСЕЛЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРНОГО

ПООНЕЖЬЯ К СЕРЕДИНЕ XVI В.

1.1. Северное Поонежье к середине XVI в.

1.2. Определение путей заселения в Поонежье

1.3. Формирование границ в Северном Поонежье

1.4. История поселений Северного Поонежья к середине XVI в..... 81

1.5. Посад Турчасово к середине XVI в.

Глава 2 . СЕВЕРНОЕ ПООНЕЖЬЕ В КОНЦЕ XVI-НАЧАЛЕ XVIII В .

......... 130

2.1. Население и хозяйственное освоение Северного Поонежья во второй половине XVI-XVII вв

2.2. Сельские поселения, монастыри и погосты Северного Поонежья в начале XVIII в

2.3. Занятия, социальный состав населения Северного Поонежья в начале XVIII в

2.4. Миграции населения Северного Поонежья в начале XVIII в.... 164 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПРИЛОЖЕНИЯ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования Диссертационное исследование посвящено колонизации территории Северного Поонежья, части севера Европейской России, вошедшей в 1478 г .

вместе с Новгородской республикой в состав Московского государства .

Изучение процесса заселения и хозяйственного освоения Северной Руси остаётся важной исторической проблемой, всё ещё недостаточно разработанной в отечественной историографии .

Начало освещению народной колонизации и земледельческого освоения этого региона было положено в трудах М. М. Богословского, М. Островской, В. О. Ключевского, С. Б. Веселовского, С. Ф. Платонова, М. В. Витова, И. В .

Власовой, А. И. Копанева, П. А. Колесникова 1. Однако изданная литература не отражает в полной мере эволюцию освоения Европейского Севера и особенности истории северного крестьянства. Между тем известно, что Северная Русь заселялась мирно русскими, карелами, вепсами, коми .

Московское правительство, завладев севером, признало всю крестьянскую землю чёрной или государственной. Но государство, имея верховное право собственности на землю, не препятствовало крестьянам Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. // Чтения при Московском университете. – кн. I – М., 1910. – 321 с. ; Островская М. Cельское население Русского Севера в XV-XVIII вв. – Санкт-Питербург : Типография Главного управления Уделов, Моховая, 40, 1913. – 96 c. ; Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае. Опыт исследования : Первый сборник статей. – Петроград. – 1918. – С. 1-31 ; Веселовский С. Б. Село и деревня в северо-восточной Руси XIV-XVI вв. – М.-Л. : Известия ГАИМК. – Вып. 139, 1936. – 166 с. ; Платонов С. Ф. Прошлое русского Севера. Очерки по истории колонизации Поморья. – Петроград : «Время», 1923. – 359 с. ; Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – М.: Наука, 1962. – 63 с. ; Витов М. В., Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в ХVІ-ХVІІІ веках. – М.: Наука, 1974. – 189 с. ;





Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. – Л.: Наука, 1984. – 244 с.; Колесников П .

А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – Вологда : Сев.-Зап. книжное изд-во, 1976. – 416 с .

распоряжаться ею по своему усмотрению 2. Таким образом, сформировалась группа черносошных государственных крестьян .

В XVI-XVIII вв. в Северном Поонежье в неблагоприятных природных условиях образовалась своеобразная форма организации землевладения и промысловой деятельности. Процесс колонизации требовал объединения крестьян в товарищеские союзы. Невозможность силами отдельного поселенца или одной семьи справиться с трудностями северного земледелия и промыслового хозяйства (разработка под пашню новин, очистка под пожню болот, рыболовство, охота и солеварение) ввела в практику складничество, артельную форму трудовой деятельности. На этой основе сложилась местная долевая деревня с долевой формой землевладения, солеварения, ловли рыбы и других промыслов, когда каждый участник, в зависимости от вложенного труда и материальных средств, являлся собственником определённой доли дохода хозяйства. Владелец своей доли пашни, промыслов имел право делить эту долю между своими наследниками, отчуждать (закладывать, продавать). Считая себя свободными людьми, северяне расчищали новые площади под земледелие, расширяли промысловую деятельность. Коллективизм и артельные начала крестьянской общины, во владении которой были выгоны, пожни, зверобойные и рыбные тони, пронизывали их повседневную жизнь и характеризовали солидарные действия северян в то время .

Территория Поонежья расположена в западной части Архангельской области, она объединяла Каргопольский и Онежский уезды в составе Олонецкой и Архангельской губернии, современные Каргопольский, Няндомский, Плесецкий и Онежский районы Архангельской области .

Крупнейшим водным объектом Поонежья является река Онега, протяжённостью немногим более 400 км. Река берёт начало в озере Лаче, течёт на север и впадает в Онежскую губу Белого моря. Онежская губа вдаётся в материк 150-ти километровым заливом. Западный берег Онежской губы носит Островская М. Cельское население Русского Севера в XV-XVIII вв. – С. 1 .

название Поморский, северо-восточный – Онежский (Лямецкий). Река Онега издревле служила одной из водных дорог, связывавших Беломорье с центральными районами России. Бассейн реки Онеги всегда был населён достаточно плотно. Исторические поселения в прошлом преимущественно тяготели к основным водным артериям .

Вопросы, связанные с освоением территорий населением, издавна привлекали внимание многих учёных .

Почему, откуда и когда появлялись жители в тех или иных районах, как они осваивали новые земли и каким образом складывалась их судьба – вот далеко не весь перечень наиболее важных вопросов, поставленных исследователями. Каждая территория имеет свою, не похожую на другие, историю освоения. Исследование истории заселения и хозяйственного освоения отдельной территориальной единицы позволяет более глубоко и всесторонне проследить сложный процесс колонизации крупных регионов. В совокупности такие локальные исследования могут дать более полную и обобщенную картину в масштабе страны, выявить основные особенности в отдельные исторические периоды. Без изучения местных и региональных особенностей невозможно создание сводных трудов по истории колонизации Поморья. Этим во многом определяется важность и актуальность данной работы .

Новизна темы связана с углубленным детальным изучением истории освоения земель Северного Поонежья в исследуемый период с выделением историко-географических и историко-демографических процессов как важнейших аспектов проблемы. В исследовании предпринята попытка комплексного обобщения исторических, историко-географических и историкодемографических процессов, происходивших на севере Поонежья .

На основе привлечения обширного круга источников (исторических, географических, фольклорных и лингвистических), некоторая часть которых впервые вводится в научный оборот, исследуется процесс колонизации и эволюции населения Северного Поонежья .

Территориальные рамки исследования включают северную часть Поонежья от современного посёлка Савинский (Плесецкий район

– Архангельской области) на юге до села Таймица (Онежский район Архангельской области) на севере .

Хронологические рамки исследования охватывают период с середины XVI в. и заканчиваются началом XVIII в. Данное ограничение определяется временем, к которому относится главный источник исследования – переписи середины XVI и начала XVIII вв., являющиеся наиболее достоверным и полным свидетельством по истории населения Северного Поонежья .

Объект исследования – территория Северного Поонежья .

Предмет исследования – формирование населения Северного Поонежья .

При изучении предмета исследования рассматриваются : заселение территории, происхождение населения, миграции, демографическая ситуация (численность и социальный состав населения) и основные причины ее изменений, исторические, социально-экономические и политические процессы .

Цель и задачи диссертационного исследования на основе

– комплексного анализа различных видов источников определить основные этапы и особенности формирования населения Северного Поонежья в этот период .

В рамках темы диссертации автором были определены следующие исследовательские задачи :

1) собрать и обобщить научный, архивный и экспедиционный материалы по теме исследования ;

определить основные колонизационные маршруты, по которым 2) осуществлялось освоение территории Поонежья, и места прохождения волоковых путей местного значения, сведения о которых отсутствуют в письменных источниках ;

3) выяснить происхождение населения Северного Поонежья середины XVI– первой четверти XVIII вв. ;

4) установить относительную хронологию возникновения поселений Северного Поонежья, показать значение географического фактора в процессе заселения и формирования границ между поселениями ;

5) показать влияние исторических, политических и социально-экономических факторов на процесс формирования населения ;

6) проследить динамику населения (численность, состав, соотношение различных групп населения, миграции) в середине XVI- начале XVIII вв .

Степень изученности темы Первые публикации по истории и географии России, затрагивающие в той или иной степени различные аспекты заселения и расселения, начали издаваться еще в конце XVIII в. К ним относятся путевые записки и этнографические описания путешественников И. Г. Георги, И. И. Лепехина, П .

С. Палласа, историка Г. Ф. Миллера и др 3 .

Работы по исторической географии стали выходить во второй половине XIX в. Одним из первых исследований по данному вопросу является труд А. П. Щапова по истории происхождения русских земледельческих поселений. Главным фактором процесса заселения ученый считал естественногеографические условия. Среди исследований того периода наиболее значимы труды ученых географов А. И. Воейкова и В. П. Семенова-Тян-Шанского 5. Их работы подверглись влиянию антропогеографической теории о первостепенном Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. – СПб. : Тип. ИАН .

– 2-е изд. – Ч. I, 1809. – 657 с. ; Миллер Г. Ф. Описание живущих в Казанской губернии языческих народов, якутов, черемисов, чувашей и вотяков, сочиненное Герардом Фридрихом Миллером, Императорской Академии наук профессором но возвращении его из Камчатской экспедиции. – СПб.: иждивением Имп. Акад. наук, 1791. – 107 с. ; Лепехин И. И. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 году. – СПб.: При Имп. Акад. Наук, 1795. – 178 с. ; Георги И. И. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. – СПб.: тип. Имп. Академии наук, 1799. – Ч. 4. – 385 с .

Щапов А. П. Историко-географическое распределение русского народонаселения // Русское слово. – Санкт-Питербург. – 1864. – № 8-9. – С. 14-38 .

Воейков А. И. Людность селений Европейской России и Западной Сибири // Известия РГО .

– 1909 – Т. 45 – Вып. 1-3. – С. 21-71 ; Семёнов Тян-Шанский В. П. Город и деревня в Европейской России // Записки ИРГО. – Т. X. – Вып. 2. – СПб., 1910. – 212 с .

значении в освоении территорий природных условий и второстепенном – социально-экономических .

В 30-е гг. XX в. вышли в свет труды историков Н. Н. Воронина и С. Б .

Веселовского по истории сельских поселений эпохи феодализма 6 .

Исследователи показали значение социально-экономических условий в освоении территорий .

В 50-80-е гг. XX в. на основе теоретических и методологических положений, разработанных в этих исследованиях, появились исторические труды, посвященные освоению отдельных регионов Поморья. Работы А. И .

Копанева, М. В. Витова, И. В. Власовой, П. А. Колесникова, Л. Н Жеребцова положили начало комплексному подходу в изучении процессов заселения и расселения 7. Их труды служат теоретическим руководством для историков, занимающихся изучением истории колонизации других регионов страны .

Изучение истории населения Северного Поонежья берёт начало со второй половины XIX в. В трудах краеведов В. М. Белозерского, Е. В. Барсова, П. С .

Ефименко, В. В. Cуслова, Я. Светлова, А. Мельницкого, А. Шустикова, С. В .

Максимова в основном содержатся сведения о культуре и быте населения Поонежья в XIX-начале XX века 8 .

Воронин Н. Н. К истории сельского поселения феодальной Руси // Известия ГАИМК – Л., 1935. – Вып. 138. – 75 с. ; Веселовский С. Б. Село и деревня в северо-восточной Руси XIVXVI вв. – С. 1-166 .

Копанев А. И. История землевладения Белозерского края XV-XVI вв. – М.-Л. : Изд-во АН

СССР, 1951. – 254 с. ; Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.:

Из истории сельских поселений. – С. 1-238 ; Витов М. В. Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в XVI -XVIII вв. – С. 1-187 ; Колесников П. А. Северная Русь : (архивные источники по истории крестьянства и сельского хозяйства XVII века). – Вологда : Сев.-Зап. книжное изд-во, 1971. – С. 207 с. ; Колесников П. А. Северная деревня в XVпервой половине XIX в. – С. 1-408 ; Власова И. В. Топонимы на - иха- в северном Заволжье // Очерки по лексике севернорусских говоров. – Вологда, 1975. – С. 142-147 ; Жеребцов Л. Н .

Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами : Х - начало ХХ вв. – М. : Наука, 1982. – 224 с .

Белозерский В. М. Каргополь. Исторический очерк // Памятная книжка Оленецкой

губернии. – Санкт-Петербург. – 1858. – С. 169-170 ; Барсов Е. В. Преподобные обонежские пустыннослужители. Материалы для истории колонизации и культуры Обонежского края // Памятная книжка Олонецкой губернии. – Петрозаводск, 1868-1869. – С. 4-9 ; Ефименко П. С .

Заволочская чудь. – Архангельск : Губерн. тип, 1869. – 147 с. ; Суслов В. В. Путевые заметки Ближе всего к теме исследования стоят несколько очерков дореволюционного периода. В очерке «Город Онега в 1852 году» краевед Мамонт Заринский отметил своеобразие «онежан». «Наречие онежан, пишет автор, отличается выговором, своеобычными окончаниями, конструкциею и порядочным запасом слов, зашедших из карельского языка» 9. О русском населении Владыченского и Турчасовского приходов и сёл, расположенных по нижнему течению р. Онеги говорил в очерке «Онежане» М. Калинин. Автор отметил, что древние новгородцы смешаны с «финским» народом. В «Списке населённых мест Архангельской губернии» за 1861 г. уточняется происхождение населения Онежского уезда : в нём преобладают великорусы, а не новгородцы в смеси с карелами, особенно на восточном берегу Онежской губы, по рекам Тамица и Кянда. С XVII в. карелы и русские жили в селениях Тамица, Кянда, Нижмозерское. В Онежском уезде есть село Корелово, полностью обрусевшее 10 .

В трудах историков П. А. Соколовского, А. С. Лаппо-Данилевского, Н. А .

Рожкова, П. Иванова, М. М. Богословского дан общий обзор социальноэкономической жизни Поморья XVI-XVII вв.. М. М. Богословским была о Севере России и Норвегии. – С - Петербург : Типография А. Ф. Маркса, Ср. Подьяческая № 1, 1888. – 22 с. ; Светлов Я. О говоре жителей Каргополья // Живая старина. – 1892. – Вып. 3 .

– С. 28-39 ; Мельницкий А. Говоры жителей северо-восточной части Вытегорского уезда Олонецкой губернии // Живая старина. – СПб., 1893. – Вып. 3. – С. 35-44 ; Шустиков А .

Тавреньга Вельского уезда // Живая старина. – СПб. – 1895. – Вып. 2. – С. 171-175 ;

Максимов С. В. Год на Севере. – Архангельск : Северо-Западное книжное издательство, 1964. – 375 с .

Заринский М. Город Онега в 1852 год : Архангельский сборник в 6-ти частях. – Ч. 1-я. – Кн .

2-я. – Архангельск, 1862. – С. 142-199 .

Калинин М. Онежане // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера – 1911. – № 5 – С. 379-385 ; Списки населённых мест Российской империи. Архангельская губерния. – Санкт-Петербург, 1861. – С. 1-131 .

Соколовский П. А. Очерк истории сельской общины на Севере России. – СПб. : Тип. В. Ф .

Демакова, 1877. – 183 с. ; Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – СПб. : Типография И .

Н. Скороходова, 1890. – 568 с. ; Рожков Н. A. Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в .

– М. : Университетская типография, 1899. – 511 с. ; Иванов П. Северная писцовая книга как материал для истории обложения. – Москва : Печатная А. И. Снегирёвой. Остроженка, предоставлена общая картина освоения Поморья русским населением. В основном уделено внимание Терской, Двинской, Важской, Пермской и Вятской землям 12. Н. А. Рожков высказал предположение о заселении территории всего Каргопольского уезда колонистами с юга (Белозерье) и запада. По его данным уезд к XVI в. был заселён полностью. Населённые пункты находились уже по рекам, впадающим в Онегу, и вблизи озёр, лежащих к западу и востоку от этой реки. Здесь же довольно рано обосновались многочисленные «каргопольские монастыри». Исследователь подчёркивал важную роль монастырей в колонизации Поморья. Пути, по которым шли подвижники, пролегали через леса и болота. Затем они становились «колонизационными дорогами». Один из таких путей с Онеги в Подвинье был проложен преподобным Антонием Сийским. Этой дорогой, писал Н. А. Рожков, вероятно, продвигалось население в Подвинье. Каргопольский уезд притягивал поселенцев с юга и запада и служил дорогой далее на север и восток. По данным писцовых и переписных книг Н. А. Рожковым и впоследствии М. М .

Богословским было установлено количество поселений, дворов и людей, дана характеристика административно-территориального положения Савеловский пер., сов. д., 1900. – 72 с. ; Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в 17 веке. – С. 1-46 .

Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в 17 веке. – С. 1-10 .

Рожков Н. A., Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в. – С. 320-338. По археологическим источникам возникновение первых торгово-ремесленных поселений в Белозерье (Крутика и Белозеро) относится к X-XI вв. ; Голубева Л. А., Кочкуркина С. И .

Белозерская Весь (по материалам поселения Крутик IX-X вв.). – КНЦ АН СССР Институт языка литературы и истории. – Петрозаводск, 1991. – 197 с .

Рожков Н. A. Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в. – С. 320-338. По актам и

писцовым материалам XIV-XVII вв. наиболее плотное земледельческое население фиксируется на территории Каргопольской Суше – территории богатой плодородными почвами. В древнерусское время эта территория ещё не была заселена. По археологическим данным в XI-XIII вв. в культуре преобладали финно-угорские элементы, разнородные по происхождению. Одни из них связаны с прибалтийско-финским кругом древностей, другие с

– с восточнофинскими культурами. Славянский элемент здесь появляется с конца X-XI вв. ;

Макаров Н. А. Население Русского Севера в XI-XIII вв. – М. : Наука, 1990. – 214 с .

Каргопольского уезда и Турчасовского стана середины XVI-середины XVII вв .

По разному оценивали историки характер колонизации Поморья .

Большинство учёных рассматривало первоначальную колонизацию, как набеги ушкуйников и дружин. Одни исследователи считали главной боярскую колонизацию (А. И. Андреев, С. Ф. Платонов), другие – крестьянскую (М. М. Богословский, А. Я. Ефименко). А. С. ЛаппоДанилевский отводит главную роль в колонизации монастырям и крестьянству 16. Отсюда возник вопрос о порядке колонизации – как шли переселенцы. Сторонники так называемой «задружной» теории (А. Я .

Ефименко) утверждали, что переселение происходило отдельными семьями, которые осваивали земли отдельно друг от друга и образовывали печища (двор, населённый группой родственников). По мнению сторонников «волостной» теории (П. Иванов), заселение осуществлялось военными дружинами. Они осваивали территорию, селились вместе, образуя отдельные деревни, а не печища. Со временем военные дружины превращались в трудовые, делились на печища, имевшие хозяйственные связи между собой. С. Ф. Платонов разделил Рожков Н. A. Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в. – С. 323-338 ; Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. – С. 15-18, Приложение. – С. 14Андреев А. И., Платонов С. Ф. Очерки Новгородской колонизации // Очерки по истории колонизации Севера. – Петербург : Государственное издательство. – Вып. 1, 1922. – С. 9-154 ;

Платонов С. Ф. Прошлое русского Севера. Очерки по истории колонизации Поморья. – 359 с. ; Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в 17 веке. – С. 1-23 ; Ефименко А. Я .

Исследования народной жизни. Обычное право. – М.: Русская типо-литография, Большая Дмитровка, 1884. – Вып. I. – 79 с. ; Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – С. 1-568 ; Иванов П. Поземельные союзы и переделы на Севере России в XVII в. у свободных и владельческих крестьян. – Москва : Печатная А. И. Снегирёвой. Остроженка, Савеловский пер., сов. д., 1901. – 151с .

Ефименко А. Я. Исследования народной жизни. Обычное право. – С. 1-79 ; Иванов П .

Поземельные союзы и переделы на Севере России в XVII в. у свободных и владельческих крестьян. – С. 14-15 .

колонизационный процесс на два периода – ранний, промысловый, и поздний – земледельческий 18 Результатом активной колонизации Поморья стало возникновение административных областей со своими границами. История их создания, как в общих чертах, так и по отдельным районам Поморья, была освещена в отечественной историографии. По мнению учёных А. С .

Лаппо-Данилевского, М. М. Богословского, М. В. Витова и современных исследователей И. И. Муллонен, И. Л. Жеребцова, А. Ю .

Жукова, А. А. Селина, А. Л. Грязнова, М. С. Черкасова в основе формирования административных границ Поморья лежало хозяйственное освоение края крестьянским населением. Границы устанавливались не административным путём, а были основаны на внутренней организации самого населения, на общинном строе его жизни. И только с укреплением государственности общинное деление стало заменяться административным. Основные административные единицы Поморья уезды, волости, погосты складывались под влиянием географических, этнографических и экономических условий. В том случае когда области были разделены природными объектами, не было необходимости в искусственном разграничении, поэтому границы редко упоминаются в документах. Таким образом, основным фактором при

–  –  –

Платонов С. Ф. Прошлое русского Севера. Очерки по истории колонизации Поморья. – С. 1-350 .

Впервые границы Каргопольского уезда были определены Богословским М. М. ;

Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в 17 веке. – С. 1-321 .

Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – С. 1-68 ; Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. – С. 1-311 ; Витов М. В. Историкогеографические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 1-63 ;

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья : проблемы этноязыкового контактирования. – Петрозаводск : КарНЦ РАН, Ин-т яз., лит. и истории, 2002. – 356 с. ; Шабаев Ю. П., Журавлёв П. С., Жеребцов И. Л. Концептуальное конструирование и образногеографическое проектирование территории севера // Геоисторические и геоэтнокультурные образы и символы освоения арктического пространства. – Архангельск, 2012. – С. 151-169 ;

Жуков А. Ю. Формирование границ Карелии: крестьянское освоение территории и государство (XIIXVII вв.) // Границы и контактные зоны в истории и культуре Карелии и Отдельные стороны экономической политики Крестного монастыря в волостях Турчасовского стана во второй половине XVII-начале XVIII в. были освещены в монографии историка П. Иванова. Вопросы хозяйственного освоения Северного Поонежья затрагивались в трудах историков В. О .

Ключевского и А. А. Савича. Исследователи раскрыли колонизационную деятельность Соловецкого монастыря в этом районе Поморья в XVI-XVII вв 23 .

Необходимо отметить одну из особенностей дореволюционной и послереволюционной историографии – практически полное отсутствие работ по истории первой половины XVIII в. П. А. Колесников объясняет этот пробел игнорированием учёта хозяйственных угодий в переписях и ревизиях XVIII в 24 .

В 60-80-е гг. XX в. появился ряд исследований по исторической географии и исторической демографии Поморья конца XVII-первой половины XVIII в. В работах Я. Е. Водарского, И. В. Власовой, В. П. Червякова, П. А .

Колесникова, А. И Копанева, И. А. Черняковой и других авторов прослеживается развитие сельских поселений в тесной связи с земледельческим и промысловым освоением территории 25 .

сопредельных регионов. Гуманитарные исследования. – Вып. 1. – Петрозаводск, 2008. – С. 7Селин А. А. Ладога при Московских царях. – Санкт Питербург : Издательство «НесторИстория», 2008. – 193 с. ; Грязнов А. Л., Черкасова М. С. О формировании межуездных границ на Русском Севере в XV–ХVI вв.: Белоозеро – Вологда – Устюг // Северная Русь и проблемы формирования древнерусского государства : Сборник материалов Международной научной конференции Вологда – Кириллов – Белозерск 6–8 июня 2012. – С. 179-193 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 174-175 .

Иванов П. Северная писцовая книга как материал для истории обложения. – Москва :

Печатная А. И. Снегирёвой. Остроженка, Савеловский пер., сов. д., 1900. – 72 с .

Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае. Опыт исследования. – С. 1-31 ; Савич А. А. Соловецкая вотчина XV—XVII вв. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений). – Пермь. : Изд. О-ва ист., философ, и социальных наук при Перм. ун-те, 1927. – 280 с. с табл .

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 105 .

Водарский Я. Е. Численность и размещение посадского населения в России во второй половине XVII в. // Города феодальной России. – М., 1966. – С. 271- 294 ; Власова И. В .

Материалы переписи населения XVIII-1четв. XX вв. как источник для изучения сельского расселения // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 1. – Вологда, 1970. – С. 109-122 ; Червяков В. П .

Наиболее активно и плодотворно изучал историю колонизации Европейского Севера П. А. Колесников. С начала славянской колонизации и до середины XIX в. учёный выделил пять основных периодов, каждый из которых имел свои особенности. Первый период начинался, по его мнению, с момента славянской колонизации и длился примерно до конца XV в. Он сопровождался ростом количества селений и усилением движения населения на север в результате татаро-монгольского разорения страны. Второй период – с конца XV и продолжался примерно до 30-х годов XVII в. Период характеризовался замедлением интенсивности появления новых поселений в уездах ранней колонизации Подвинье, Устюжская земля) и повышением (Заонежье, интенсивности заселения восточных уездов Поморья, а также ростом количества пустующих деревень, возрастанием удельного веса населения Поморья в Русском государстве (в первой четверти XVII в. – около 13%.). В 30-80-е гг. XVII в. колонизационные процессы развивались под влиянием социально-экономических факторов. Увеличилось количество пустующих деревень. В конце XVII-первой половины XVIII вв. в районах старого заселения происходило снижение темпов строительства новых поселений, удельного веса населения в Русском государстве, усилились миграции за пределы региона .

Начиная с второй половины XVIII в. шёл процесс внутренней колонизации. Он сопровождался ростом дворности и населённости северной деревни. Далее, П .

А. Колесников пришёл к заключению, что по всему Европейскому Северу с середины XVI в. и до 60-х годов XIX в. происходит четырёхкратное увеличение количества дворов на деревню. Количественный рост северных деревень после XVI в. происходил в основном за счёт возрождения и заселения запустевших Миграция населения в русском государстве в XVII-1 четв. XVIII в. (По материалам Соликамского уезда) // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. Вып. 1. – Вологда, 1970. – С. 90-108 ; Колесников П. А. Северная Русь. – С. 1-207 ; Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. – С. 1-244 ; Копанев А .

И. Земледелие в Поморье // Аграрная история северо-запада России XVII в. – Л., 1989. – С .

106-112 ; Копанев А. И. Подвинье // Аграрная история северо-запада России XVII в. – Л. – 1989. – С. 39-45 ; Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох. Очерки социальной и аграрной истории XVII века. – Петрозаводск : Издательство Петр ГУ, 1998. – 166 с .

поселений (пустошей). Особенно активно этот процесс проходил в районах ранней колонизации 26. Опираясь на такие показатели как плотность населения, количество заброшенных поселений, степень активности экспансии монастырей на той или иной территории Поморья, исследователь определил районы наиболее раннего освоения (Центральное Поморье, Северо-Западное Поморье). Территория Поонежья была включена им в число районов ранней новгородской колонизации. И. В. Власова также пришла к выводу, что процесс заселение северных территорий продолжался и после образования постоянной сети поселений. Заселение шло по линии укрупнения старых деревень 27 .

В 70-е годы XX в. вышла публикация историка Ю. С. Васильева «Каргопольский уезд». Им рассматривалось административно-территориальное положение Каргопольского уезда середины XVI-первой четверти XVII в .

Изучалось землевладение, состав и занятия населения. Приводились данные по количеству поселений, дворов, численности населения по Каргопольскому уезду и Турчасовскому стану 28 .

Исследователи П. А. Колесников, Ю. С. Васильев и А. И. Копанев представили данные по численности населения Каргопольского уезда и Турчасовского стана середины XVI-первой половине XVIII вв.. Динамика численности населения Каргопольского и Турчасовского посадов в середине XVII-первой четверти XVIII вв. была изучена Я. Е Водарским 30 .

Среди работ, посвященных истории населения Поморья, необходимо отметить историко-этнографическое исследование Т. А. Бернштам «Поморы» .

В работе определяется хронология возникновения постоянных поселений с Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 112, 124 .

Власова И. В. Материалы переписи населения XVIII-1 четв. XX вв. как источник для изучения сельского расселения. – С. 116 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд // Аграрная история северо-запада России XVI века. – Л. – 1978. – С. 39-46 .

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 72-124 ; Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 39-46 ; Копанев А. И. Подвинье. – С. 39-45 .

Водарский Я. Е. Численность и размещение посадского населения в России во второй половине XVII в. – С. 271-294 .

русскоязычным населением на беломорском побережье. Основываясь на данных письменных источников, устанавливается время возникновения первых поселений на Онежском и Карельском берегах – XVI-XVII вв. В круг исследования не были включены территории, граничившие с Поморьем, низовье реки Онеги. Тем не менее, основные принципы формирования поморского населения позволяют понять, как проходили аналогичные процессы в сопредельных с Поморьем областях. По мнению Т. А. Бернштам, в процесс формирования поморов были включены группы различных народностей, прежде всего, это русское население, пришедшее в приморскую зону из двух переселенческих потоков : новгородского, осваивавшего югозападную зону поморского берега и верхневолжского, население которого заселяло низовье Двины, Летний, Терский и южную часть Зимнего берегов совместно с новгородцами. Вместе с русским в освоении Поморья участвовали финно-угорское, прибалтийское население Новгородской земли и ВолгоОкского междуречья. Пришельцы неизбежно вступали в контакты с местным населением – племенами чуди, карелами, саамами, ненцами и коми. Характер этих связей был не одинаков. Чаще всего, как в истории с чудью, они приводили к ассимиляции аборигенного населения. Особую роль в формировании поморского населения, отмечала Т. А. Бернштам, сыграли карелы. Длительное и мирное сосуществование славян и карелов в период, предшествующий интенсивной колонизации Севера, сходный образ жизни и другие факторы способствовали естественному смешению двух народов, особенно в районах изоляции их отдельных групп от основных этнических массивов 32 .

Вопросы происхождения населения Северного Поонежья были затронуты специалистом по ономастике А. К. Матвеевым. В результате исследования субстратной топонимии территории «нижнеонежского региона» учёный Бернштам Т. А. Поморы. Формирование группы и системы хозяйства. – Л.: Наука, 1978. – 176 с .

Там же. – С. 69 .

пришёл к выводу, что низовье Онеги издавна заселялось карелами из разных районов Карелии северной Карелии и Обонежья, в результате

– севернокарельский компонент распространился на южное Поморье и низовье Онеги, а переселенцы из Обонежья осваивали только Онегу и её притоки .

«Остаётся открытым вопрос о существовании особого нижнеонежского диалекта карельского языка» 33 .

В связи с рассмотрением вопросов колонизации Поморья некоторые аспекты заселения Северного Поонежья были затронуты в трудах историков И. А. Голубцова, А. Н. Насонова, М. В. Витова, Н. А.. Макарова. Одним из ключевых моментов в работах исследователей являлось определение маршрутов колонизации Поморья. Большинство авторов придерживались единого мнения в определении основных колонизационных путей. Некоторые из водно-волоковых путей подробно описывались. Из этих работ можно почерпнуть сведения о направлениях движения населения при заселении Поонежья .

При определении местонахождения водно-сухопутных путей исследователи, в основном, использовали информацию, содержащуюся в письменных источниках, чего нельзя сказать о волоках местного значения. При отсутствии каких-либо письменных сообщений реконструкция подобных маршрутов требует иных источников информации. В таких случаях исследователи говорят о целесообразности использования топонимических данных. Специалист по ономастике И. И. Муллонен пишет о древних топоосновах со значением ’путь, дорога, волок’. Гидронимы с доприбалтийскоМатвеев А. К. Субстратная микротопонимия как объект комплексного регионального исследования // Вопросы языкознания. – 1989. – № 1. – С. 77-85 .

Голубцов И. А. Пути сообщения в бывших землях Новгорода Великого в XVI-XVII в. // Вопросы географии. – Сб. 20. – М., 1950. – С. 271-302 ; Насонов А. Н. Русская земля и образование территории Древнерусского государства. – М.: Наука, 1951. – 114 с. ; Витов М .

В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 44 ; Макаров Н. А. Колонизация северных окраин Древней Руси в XI - XIII веках. По материалам археологических памятников на волоках Белозерья и Поонежья.

– М.:

Научно-издательский центр Скрипторий, 1997. – 387 с. ; Макаров Н. А. Население Русского Севера в XI-XIII вв. – С. 1-214 .

финской основой kusl ‘верхний’ указывают на прохождение через них водноволоковых путей из одной водной системы в другую. Важность

–  –  –

старинного волока через Уральские горы исследователь А. К. Матвеев обозначил определённую связь скопления старорусских названий с прохождением через эти места «чрезкаменных путей». Он пришёл к выводу, что наличие старорусского субстрата в топонимии является «настоящим памятником русским первопроходцам» 37 .

На примере образования первых поселений в Белозерье и Поонежье Н. А. Макаров пришёл к заключению, что наиболее ранние населённые пункты появлялись на ключевых участках водных коммуникаций, прежде всего на волоках. Строительство постоянных поселений было необходимо для нормального сообщения между древнерусской метрополией и отдалёнными северными областями. Время возникновения их относится к XI-XIII вв 38 .

Начало XXI в. ознаменовано ростом интереса широкого круга читателей к истории родного края. Стали издаваться произведения, посвященные истории отдельных районов русского Севера. Вышли в свет труды историков Н. А .

Макарова приходы и монастыри Кенозерья и Среднего «Церковные Поонежья», В. И. Иванова «Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в XVI–ХVII веках» и В. Васёва «Поонежье». Наряду с другими вопросами Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. – С .

293 .

Агапитов В. Освоение Заонежья древними вепсами // Проблемы истории и культуры вепсской народности / КарНЦ РАН, Ин-т яз., лит. и истории. – Петрозаводск, 1988 – С. 91-94 .

Матвеев А. К. Архаическая русская топонимия на северо-востоке Европейской части // Вопросы языкознания. – 1987. – № 2. – С. 66-76 .

Макаров Н. А. Население Русского Севера в XI-XIII вв. – С. 118 .

авторы также затрагивали вопросы хозяйственного освоения Северного Поонежья 39 .

В связи с усилением в научной среде интереса к прошлому Поонежья Каргопольский государственный историко-архитектурный и художественный музей организует научные конференции по различным проблемам истории и культуры района. Материалы конференции публикуются в сборниках. Вышло ряд публикаций, в которых исследователи придерживаются единого мнения о времени заселения Поонежья (XI-XII вв.) выходцами из Новгородских и Ростовских земель. Следствием этого переселения, считал историк Г. В .

Демчук, было образование разных типов поземельных отношений в Поонежье .

Подворно-участковый тип был привнесён переселенцами из Новгородских земель, складнически-долевой тип – выходцами из Ростово-Суздальских земель. Исследователи Д. В. Тормосов и Н. И. Тормосова показали связь процессов заселения и хозяйственного освоения с природным ландшафтом территории Поонежья. В статье историка Н. И. Решетникова анализируется состав населённых пунктов и хозяйственная деятельность населения Каргопольской и Турчасовской половины Каргопольского уезда в середине XVI в. Приводятся данные по количеству деревень, дворов и людей 43 .

Макаров Н. А. Церковные приходы и монастыри Кенозерья и Среднего Поонежья. – Архангельск : Типография Правда Севера, 2007. – 432 с. ; Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2007. – 608 с. табл.; Васёв В. Поонежье : Прошлое и настоящее. – Вельск : Издательство ОАО Велти, 2008. – 440 с .

Демчук Г. В. Традиции поземельных отношений в Поонежье // Культура Поонежья X-XXI веков. Общерусские черты и региональные особенности : материалы XI Каргопольской научной конференции (18-22 августа 2010 г.). – Вельск, 2011. – С. 51-60 ; Тормосов Д. В., Тормосова Н. И. Водораздельный ландшафт как историко-географическая составляющая территории Каргополья // Культура Поонежья X-XXI веков. Общерусские черты и региональные особенности: материалы XI Каргопольской научной конференции (18-22 августа 2010 г.). – Вельск, 2011. – С. 297-302 .

Демчук Г. В. Традиции поземельных отношений в Поонежье. – С. 60 .

Тормосов Д. В., Тормосова Н. И. Водораздельный ландшафт как историко-географическая составляющая территории Каргополья. – С. 297-302 .

Решетников Н. И. Платёжные книги и сотные грамоты как исторический источник по изучению Каргополья // Культура Поонежья X-XXI веков : Общерусские черты и Говоря об историографии в целом, необходимо отметить, что специальные исследования по истории освоения Северного Поонежья до настоящего времени не проводились. Частично изучены отдельные аспекты проблемы, но в полном объеме тема монографически не разработана .

Главным свидетелем историко-географических и историкодемографических явлений, по словам П. А. Колесникова, являются писцовые и переписные книги. В связи с этим необходимо выяснить возможности 44 .

переписей в изучении вопросов заселения и хозяйственного освоения Северного Поонежья. Они содержат информацию о структуре землевладения, формах поселений и их развитии. Отражая динамику населения (численность, структура населения), переписи являются ценным источником по исторической демографии 45 .

Переписи населения дают представление о структуре и численности крестьянской семьи. Крестьянская семья или семейная община, связанная узами родства на протяжении XVI-XVII вв., представляла собой семью в одно и два поколения. Деревня и двор были, как правило, населены одной отцовской семьёй. Часто встречающийся в писцовых книгах термин «дети» означал прямых потомков большака вместе с жёнами. Наряду с небольшими коллективами – семейными общинами, считает М. В. Витов, существовали патронимические группы, которые занимали на Севере не одно поселение, а сразу несколько. Это происходило из-за специфических условий проживания (недостаток удобных земель, роль охоты и пр.). По предположению исследователя, именно коренное население, а не пришлое, у которого семейная региональные особенности : материалы XI Каргопольской научной конференции (18-22 августа 2010 г.). – Вельск : Издательство ОАО Велти, 2011. – С. 84-104 .

Колесников П. А. Писцовые и переписные книги как источник для изучения миграции поморского населения в XVI-начале XVIII в. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 1. – Вологда, 1970. – С. 182-196 .

Шапиро А. Л. Предисловие // Аграрная история северо-запада России XVII века. – Л.,

–  –  –

разложения больших крестьянских семей и образование малых, пришла к выводу, что колонизация новых земель происходила в результате деления семьи и расселения её членов. Этот процесс был вызван хозяйственными причинами. На новом месте было удобнее устроить подсеку в лесу, ловить рыбу и бить зверя. Возникали новые деревни (починки), которые часто носили имя старой деревни и считались его неразделённой частью, несмотря на отдалённость. Население такой группы деревень, писал М. В. Витов, состояло в родственных отношениях, образуя одно «племя». Гнездо деревень воспринималось населением как единое поселение с общим названием. Таким образом, по мнению исследователя, деревня и гнездо из нескольких деревень в середине XVI в. состояли из родственников 49 .

А. И. Копанев определил на Севере особую форму семьи – складническую, основанную на хозяйственной кооперации нескольких семейных коллективов. Подобная форма хозяйственной кооперации возникла из-за невозможности силами одной семьи расчистить участки леса под сенокосы и пашню .

И. В. Власова считала, что хозяйственная кооперация в XVI-XVII вв .

осуществлялась семьями родственников или складников (совладельцев) .

Возникновение складничества приводит к постепенному проникновению посторонних лиц в родовое владение и разложению родового строя .

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 77 .

Ефименко А. Я. Крестьянское землевладение на крайнем Севере. – М. : Либкром, 2011. – 400 с .

Островская М. Cельское население Русского Севера в XV-XVIII вв. – С. 28 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 172 .

В будущем на основе складничества, утверждал П. А. Колесников, сложилась долевая деревня с долевой формой землевладения. Долевое владение распространялось также на солеварение и различные промыслы. Появление долевой деревни относится примерно к XVII-XVIII вв. Предположение, высказанное П. А. Колесниковым относительно времени возникновения долевого владения и долевой деревни к XVII в., позволяет думать, что на сто лет раньше различные виды собственности (двор, земля, тони, варничные места) находились во владении одной или нескольких родственных семей .

Переписи середины XVI в. не фиксируют неродственников, живущих в крестьянском дворе. Но уже с 1620 г., писал А. И. Копанев, требовалось учитывать не только хозяина двора с родственниками, но и с пришлыми и захребетниками. Во второй половине XVII в., не родственники (соседи, подсоседники, захребетники, пришлые) перечислялись после хозяина двора, детей и племянников. Это были, в основном, наёмные работники или квартиросъёмщики 50 .

В первой четверти XVI в., утверждал историк О. Б. Кох, число дворов, где жили неродственники, составляло незначительный процент – от нескольких десятых до 2.5 процента. Ко второй половине XVII в. число дворов, где проживали семьи неродственников, возросло и в среднем равнялось 7-9 процентам 51 .

Данные переписей позволяют изучить круг родственных связей в пределах одной деревни, волости или нескольких волостей. Вероятно, чем он шире, тем старше возраст населения данной области. По мнению исследователя по ономастике С. Н. Смольникова, в писцовых книгах XVI в. прослеживается Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 170-173 ; Ефименко А. Крестьянское землевладение на крайнем Севере. – С. 185-379 ; Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. – С. 73-76 .

Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVI в. – Л. : Наука, 1978. – 245 с. ; Власова И .

В. Сельские поселения в центральных районах русского Севера // Русский Север :

Этническая история и народная культура XII-XX века. – М., 2004. – С. 37-92 ; Колесников П .

А. Северная Русь. – С. 6-7 ; Кох О. Б. Крестьянская семья // Аграрная история северо-запада России XVII в. – Л., 1989. – С. 50-55 .

стремление писцов объединять и отличать с помощью именований родственников и неродственников. Именования различались, если они были не именами родственников, и повторялись, если принадлежали родственной группе. Повторяющимся компонентом мог быть патроним. К примеру, в д .

Ивановская Кузнецова – двор Гриди Кузнеца, двор Юшки Григорьева, двор Сенки Григорьева. В д. Фофановская – двор Иванко Григорьева, двор Куземки Григорьева. В качестве патронима здесь выступает отчество Григорьев, которое указывает на родственные связи лиц, проживавших в разных деревнях. К середине XVI в. повышенное внимание к семейным и родственным связям, считал С. Н. Смольников, активизировало использование при переписи родовых прозваний, сближающих или дифференцирующих жителей двора 52 .

Определение родственных связей является важным моментом для понимания процессов заселения и хозяйственного освоения исследуемой территории .

Переписи позволяет установить примерную численность населения (двор, деревня, волость, стан). Существенным является вопрос о численности двора. В работе применяется коэффициент средней численности двора в Каргопольском уезде, предложенный Я. Е. Водарским – 5.75. Для сопоставления итогов переписей середины XVII - начала XVIII в. историк Я. Е. Водарский приводит поправку (10% – вторая половина XVII в.; 25 %. – начало XVIII в.). Эти цифры приблизительно составляют долю населения, уклонявшегося от переписи 54 .

Переписи населения не дают сведений по национальному составу Каргопольского уезда. В них очень редко упоминаются лишь «кореляне».К Смольников С. Н. Функциональные аспекты исторической антропонимики (на материале деловой письменности Русского Севера XVI-XVII веков) : Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. – Санкт - Петербург, 2005. – 427 с .

Водарский Я. Е. К вопросу о средней численности крестьянской семьи и населённости двора в России в XVI-XVII вв. // Вопросы истории хозяйства и населения России XVII в .

Очерк по истории хозяйства и населения России XVII в. – М., 1974. – С. 1-128 .

Водарский Я. Е. Население Русского Севера в конце XVII-первой четверти XVIII в. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. III. – Вологда, 1973. – С. 156-178 .

Васильев Ю.С. Каргопольский уезд. – С. 49 .

XVI в. православные имена завоёвывают прочные позиции, в этой ситуации основное значение приобретают прозвища. Именно в основном составе прозвищ сохраняются следы прибалтийско-финских антропонимов.В писцовых книгах середины XVI в. в Турчасовском стане упоминаются Вахновы, Кочаковы, Кии, Чекуевы. Основная часть прибалтийско-финских имён и прозвищ закрепились в ойконимах Рахново, Чекоево, Ряхковская, Валдуевская, Лебуевская. Исследователь А. И. Попов отмечал, что починок или деревню называли по имени первого основателя. Лишь в редких случаях какой-нибудь другой признак брал перевес (обилие дичи или рыбы, характер растительности, занятие жителей и т. п.). Таким образом, более половины названий поселений происходят от имён их основателей или владельцев .

Иногда названия оставались неизменными от самого основания, иногда менялись с каждым новым владельцем. Некоторые из указанных имён относятся к периоду прибалтийско-финского языкового единства (Lempo, Valta) и входят в реконструированную Д. Е. Штобке прафинскую систему личных имён 59 .

Некоторые из прозвищ, утверждал исследователь по ономастике В. А .

Никонов, указывают на место, откуда пришёл человек (Переславец, Москва, Кенозерец, Татаринов, Устьмошанин, Мехреньга, Каргополец) 60. Необходимо отметить значение этой группы антропонимов как источника изучения истории Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – СПб. : Наука, 1994. – 154 с .

Сотные на волости Каргопольского уезда с книг письма Никиты Григорьевича Яхонтова 1561-1562 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 370-484 .

Попов А. И. Материалы по топонимике Карелии // Советское финно-угроведение. – Петрозаводск, 1949. – С. 46 - 66 .

Stoebke D. E. Die alten ostseefinnischen Personennamen in Rahmen eines urfinischen Namensustems. – Hamburg, 1964. – s. 186 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 451-457 ; Никонов В. А. География фамилий. – М.: Наука, 1988 .

– 192 с. ; Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. // Памятная книжка Олонецкой губернии. – Петрозаводск, 1869. – C. 120-189 .

населения – они ориентируют исследователя в поиске возможных маршрутов перемещения населения .

М. В. Витов писал, что севернорусская топонимия XV-XVIII вв .

представляет интерес с методической точки зрения, так как является результатом относительно недавнего освоения земель. Исследователь классифицирует все названия севернорусских деревень с точки зрения их происхождения по трём типам. К первому относятся названия, образованные от географических объектов, рядом с которыми они находятся (локативный тип):

деревня на Нарво озерке, селище Шутручей, Солоной ручей. Второй тип – наименования даны по именам и отчествам обитателей деревни, как правило, крестьян, живших в то время (поссесивный тип) : Степановская, Ондреевская,

Патрекеевская. Третий тип – деревни названы по их особенностям :

Мартемьяновская Другая Большая, Черовская Пустая. Далее М. В. Витов высказал предположение, что господство локативного типа в топонимии относится к концу XIV-началу XV вв. – времени интенсивной колонизации Заонежья и Поморья со стороны Новгорода. При этом наблюдается закономерность – топонимы локативного типа преобладают в конце XV в. В XVI-XVII вв. их доля сокращается и составляет около половины названий .

Напротив, возрастает количество посессивных названий. Чем больше удельный вес ойконимов посессивного типа, тем ранее осваивалась территория русским населением. Согласно писцовым книгам середины XVI в. в Турчасовском стане преобладали названия посессивного типа .

В Турчасовском стане середины XVI в. встречаются прибалтийскофинские названия деревень : Каргопово, Каска, Пачепельда, Вахневская, Рявковская, Перховская, Шаятола, Пияла, Чюбала. По мнению И. И. Муллонен, прибалтийско-финские ойконимы (особенно это касается названий крупных гнёзд поселений) часто имеют древнюю историю и могут служить источником

Сотные 1561-1562 гг. – С. 464-471, 431-432, 420-422 ; Витов М. В. Севернорусская

топонимия XV–XVIII вв. (К постановке топонимического источниковедения) // Вопросы Языкознания. – 1967. – № 4. – С. 75-90 .

сведений о ранних этапах освоения территории. Скопление ойконимов на –L совпадает с местами раннего земледельческого освоения. Территория с преобладанием ойконимов, в основе которых лежат наименования природных объектов, осваивалась позднее. Другой, не менее важный вывод для изучения истории освоения Поонежья имеет отношение к одной из древних общеславянских моделей названий поселений на - ичи, - ицы (Вазеница, Таймицы, Лямцы, Золотица). Считается, что модель была перенесена вместе с приходом древнерусского населения 62 .

На значение «грамматических форм названия» в определении маршрутов освоения территорий русским населением и хронологии их заселения указывал В. А. Никонов. Преобладание в названиях того или иного окончания связано с определённым периодом или диалектом. В качестве примера исследователь приводит названия с окончанием – иха, распространение которых связывает с освоением территории Поволжья русскими, и приходит к выводу – чем раньше и интенсивней заселялся русскими район, тем больше в нём названий на «иха» .

В своей работе учёный высказывает важное теоретическое положение – перенос с собой родного названия возможен лишь при компактном переселении сразу целой группы односельчан на одно место. В мире существует обычай, писал В. О. Ключевский, которого придерживались все колонисты, «уносить с собой на новые места имена покидаемых жилищ» 64 .

Все эти важные теоретические положения широко применяются в диссертационном исследовании .

Характеристика источников Материалы по теме исследования можно разделить на несколько групп : письменные источники, фольклорный и Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – С. 70 -77 .

Никонов В. А. История освоения среднего Поволжья по материалам топонимии //«Вопросы географии» – Сб. 50. – М., 1960. – С. 15-68 .

Ключевский В. О. Краткое пособие по Русской истории. Частное издание для слушателей автора. Издание шестое. – М. : Издательство Г. Лисснера и Д. Совко. Воздвиженка, Крестовоздвиженский пер. д. Г. Лиснера, 1908. – 200 с .

этнографический материал в местных и центральных изданиях конца XIXначала XX в., материал, собранный во время собственных полевых исследований автора в 2008-2012 гг .

Первую группу составляют письменные источники. По происхождению и содержанию они подразделяются на несколько типов и видов : переписи, частноправовые и публичноправовые акты .

Из привлекаемых источников по истории Северного Поонежья наибольшее значение представляют переписи. Переписи населения являются источником для изучения многих проблем истории нашего государства .

Наиболее ранние сведения такого характера содержаться в писцовых книгах конца XV 65. Появляются писцовые книги – правительственные статистические документы, преследовавшие цель подробного хозяйственного описания страны для организации податного обложения тяглового населения. Несмотря на достоинства писцовых книг как источника исторических сведений, как и всякий другой источник, книги требуют к себе критического отношения .

Исследователи пришли к выводу, что данные писцовых книг не могут восприниматься как совершенно объективное и точное отражение обстановки XVI-XVII в. 66 .

Переписи начинают издаваться с середины XIX в.. В это время были опубликованы обозрения писцовых книг по Московскому и Новгородскому уездам. Положительную оценку переписям и их огромного значения как источника дали в 60-80-х годах XIX исследователи А. Ефименко, А. Щапов, П .

Соколовский. Для раннего периода работы с переписями (приблизительно 60е годы) характерен некритический подход к этому источнику. Данные, зафиксированные в источнике, воспринимаются как полностью достоверные .

Только с 90-х годов XIX столетия, писал М. В. Витов, начинает создаваться Власова И. В. Материалы переписи населения XVIII-1четв. XX вв. как источник для изучения сельского расселения. – С. 109 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв..: Из истории сельских поселений. – C. 21 ; Витов М. В. Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в XVI -XVIII вв. – С. 8 .

критическое отношение к переписям как историческому источнику. И. Н .

Миклашевский, А. С. Лаппо-Данилевский высказали ряд замечаний в отношении цифровых данных, приводимых писцами, особенно если речь идёт о размерах пахотных земель. По мнению И. Н. Миклашевского, основой для составления переписей были «сказки» – сообщения местных жителей. Для того, чтобы как-то обойти бремя налогов, эти данные чаще всего занижались населением. Подчёркивается также неподготовленность и нерадивость самих писцов, которые ошибались в цифрах и коверкали названия. Но в целом они признают значимость переписей как важного и достоверного источника .

Первое описание Каргопольского уезда относится к концу XV-началу XVI вв. Однако это описание не сохранилось. Следующее описание уезда было проведено в 1551-1553 гг. писцами Я. И. Сабуровым и И. А. Кутузовым .

Данные из этого письма содержит «Сотная с писцовых книг Якова Ивановича Сабурова и Ивана Андреевича Кутузова на владение Соловецкого монастыря в Каргопольском уезде». Описываются деревени, дворы, варницы и рыбные места, принадлежавшие монастырю в Каргопольском уезде. Фактически речь идёт только о владениях монастыря в Турчасовском стане в волостках Ордомский погост на Владычине, Пияла, Прилуке, Рагониме, в Золотице и посаде Турчасово. «Платёжная книга Каргопольского уезда» 1555-1556 гг .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв. : Из истории

сельских поселений. – C. 21 ; Елагин Н. Белевская вифлиофика. – М.: изд. п. Елагин, т. II, 1858. – 280 с. ; Неволин К. А. О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке. – СПб.:

Типография императорской АН, 1853. – 236 с. ; Ефименко А. Я. Исследования народной жизни. Обычное право. – С. 1-79 ; Щапов А. П. Историко-географическое распределение русского народонаселения. – С. 14-38 ; Соколовский П..А. Очерк истории сельской общины на Севере России. – С. 1-183 ; Миклашевский И. Н. К истории хозяйственного быта Московского государства. – М.: Тип. Иноходцева, 1894. – Ч. 1. – 310 с. ; Лаппо-Данилевский А. С. Писцовая и Переписная книги XVII века по Нижнему Новгороду. – СПб.: Синодальная тип., 1886. – 29 с. ; Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – С. 1- 68 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 37 .

Сотная с писцовых книг Якова Ивановича Сабурова и Ивана Андреевича Кутузова на

владение Соловецкого монастыря Каргопольском уезда // Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVII вв. /АН СССР, Ин-т истории СССР. – Л : Наука, 1988. – C. 127-128 .

охватывает практически весь Каргопольский уезд, в ней есть сведения по посадам Каргополю, Турчасово и погосту Золотица .

В переписи перечисляются волости Каргопольского уезда, определяется численность деревень, при этом отсутствуют их названия, не указаны имена дворохозяев и количество дворов по деревням. Определяется податное положение волости : размеры «посопного хлеба» (натуральный или денежный сбор), тяглых угодий («сошные пашни») в обжах и четях, количество оброка за «обёжную дань», «ямских», «вытных денег», «казначеевых пошлин», «дьячих и подьячих пошлин» по всей волости, а не отдельно по деревням. Вместе с сотными 1561-1562 года документ был опубликован под редакцией Ю. С. Васильева в «Северном Археографическом сборнике» в 1972 году 70 .

Сотные составлялись на основе описания уезда писцом Н. Г. Яхонтовым, проведённым в 1561-1562 гг. От этого описания известны 22 сотные грамоты. В сотные были включены разное количество волостей : от одной до пяти. В одну сотную входили волости, находившиеся поблизости друг от друга. К примеру, в документе даны описания волостей : Карельская, Подпорожская, Надпорожская, Вонгудская, Устьонежская. Все они были расположенны в низовье реки Онеги. В рукописном варианте были представлены не все сотные с писцовых книг Н. Г. Яхонтова. По Окологородному стану уезда нет данных по Каргопольскому посаду, некоторым волосткам и владениям монастырей 71 .

По Турчасовскому стану нет описания посада Турчасово, погоста Золотица и волосток : Пияла, Нименга, Малошуйка, Кушеререка. По Мехренгскому стану есть описание трёх волостей. Полностью отсутствует описание Устьмошского

Платёжная книга Каргопольского уезда, составленная около 1560 г. по книгам письма

Якова Сабурова и Ивана Кутузова 1555-1556 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 268Сотные на волости Каргопольского уезда с книг письма Никиты Григорьевича Яхонтова 1561-1562 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР. Северный археографический сборник. Вып. 2. Вологда, 1972. – С. 370-484 .

Васильев Ю. С. Предисловие // Материалы по истории Европейского Севера СССР :

Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 300-301 .

стана. К данным сотным примыкает «Сотная на Водлозерскую волость письма и меры данного старосты Микулы Григорьевича сына Теполкова 1568-1569 гг .

Волость была передана в Каргопольский уезд из Обонежской пятины Новгородского уезда в период опричнины. Описание волостей в сотных осуществлялось по населённым пунктам (деревня, починок, селище, пустошь), название и географическое положение (река, озеро, ручей). Перечислялись дворы и главы семейств. В том случае, когда пашня пахалась наездом, определялся характер землепользования, указывалось наличие основных тяглых угодий при населённом пункте : пашни в четах и обжах, сена в копнах, леса пашенного в четах. Устанавливалось качество земли : «добра», «середня»

или «худа». Отмечалось количество оброчного (что осталось «за мерою») сена и размер оброка с него, а также оброка за «наместничный доход», налагаемого на владельца угодий. Назывались оброчные угодья, относящиеся к данному населённому пункту. В конце приводились итоговые данные по всей волости :

количество населённых пунктов, дворов, людей, пашни в четях и обжах, сена обёжного и оброчного в копнах, леса пашенного в четях и обжах, размер повинностей с волости, перечислялись оброчные угодья 72 .

С целью выяснения возможных связей с населением соседних уездов в работе использовались данные писцовых книг по Обонежью, Белозерью и Устьмошскому стану Каргопольского уезда. Писцовая книга Андрея Лихачёва и подьячего Ляпуна Добрынина за 1563 г. содержит описание 18 Заонежских погостов. В основу положена писцовая книга 1496 г. Описание велось по волосткам – старым новгородским боярщинам. В книге имеются данные об оброке по волосткам всех владельцев. Описание проводилось в Васильев Ю. С. Кодимская волость Важского уезда в XVI в. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 381-392 .

Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. / Подгот. к печ. А. М. Андрияшев, Под ред. М. Н. Покровского. – Л., 1930. – С. 1-271 ; Сотная из Писцовых книг Ф. Ф .

Хидырщикова и г. л. Клементьева на земли Кирилло-Белозерского монастыря в Белозерском уезде 1544 г. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 184-198 .

период мирного развития Заонежья, и подводило итог этому периоду 74 .

Писцовая книга 1563 г. давно и прочно вошла в научный оборот, с её помощью успешно изучались социально-экономические и демографические процессы в Карелии 75 .

Сотная из Писцовых книг Белозерского уезда за 1544 г. находится в сборнике грамот XVI – первой половины XVII вв., выданных КириллоБелозерскому монастырю, а также белозерским наместникам и воеводам .

Опись проводилась белозерскими писцами Фёдором Хидырщиковым и Григорием Клементьевым. Описывались монастырские вотчины, сёла, деревни и починки Белозерского уезда. Копия сборника хранится в Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, в собрании СанктПетербургской Духовной академии, под № А 11-47. Публикация сборника осуществлялась под редакцией Л. С. Прокофьева 76 .

К 70-м годам XVI в. относится появление новой разновидности писцовых книг – дозорные книги. Они составлялись в наиболее разорённых уездах с целью определения масштабов бедствия. По принципам учёта они не отличались от писцовых книг XVI в., но дозоры проводились только в отдельных уездах или группах погостов. Некоторые дозорные книги включали только те дворы, которые были пропущены предшествующей переписью.В Каргопольском уезде дозор проводил Борис (Аргун), Иванов сын Беклемишев .

Книги до нас не дошли. В 1615 г. в Каргопольском уезде дозирали С. И .

Мюллер Р. Б. Заонежские погосты // Аграрная история северо-запада России XVI века. – Л., 1974. – С. 241-260 .

Жуков А. Ю. Самоуправление в политике России : Карелия в XII-начале XVII в. – Петрозаводск : Карельский научный центр РАН, 2013. – 492 с. ; Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох. Очерки социальной и аграрной истории XVII века. – С. 1-166 .

Прокофьев Л. С. Предисловие // Материалы по истории Европейского Севера СССР :

Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 184 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 38 .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – С. 59 .

Языков и С. Осокин. От их описания известны лишь итоговые данные по некоторым волостям 79 .

В 1620 –х годах была предпринята общая перепись тяглого населения в государстве с целью определения податных сил государства после смуты. От этой переписи сохранилось около 500 писцовых книг. В писцовых книгах описывались уезд и его население, земли, угодья, торговые и промышленные заведения и лежащие на них повинности. Описывая посады, слободы, сёла, деревни, починки, писцовая книга перечисляла в каждом поселении тяглые дворы и «людей» в них, домохозяев с живущими при них детьми и родственниками, обозначала пространство пахотной, сенокосной, лесной, пустопорожней земли, принадлежащей селению, и размер тягла, падающего на селение 80 .

От описаний Каргопольского уезда, проведённого И. П. Войковым и Т. Копниным в 1621-1622 гг., до нас дошли писцовые книги Устьмошского стана. Они в какой-то мере заполнили один из пробелов переписи 1561гг 82. Писцовые книги включают Устьмошский стан Каргопольского уезда с погостами Красновский, Задне и Ближне Дубровский, волостку Дениславль и волости на Ундозере, Побережье и Лепше озере. Издание писцовых книг Устьмошского стана осуществлялось под редакцией К. Петрова в периодическом издании Олонецкого губернского статистического комитета «Памятные книжки Олонецкой губернии» 1868-1869 гг. и было одной из Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 38 .

Ключевский В. О. Краткое пособие по Русской истории. – С. 114-115 ; Соловьёв С .

Учебная книга Русской истории. Издание восьмое. – Москва : Университетская типография М. Каткова на Страстном бульваре, 1880. – 411 с .

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. // Памятная книжка Олонецкой губернии. – Петрозаводск, 1869. – C. 120-189 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 39-46 .

Петров К. Предисловие // Памятная книжка Олонецкой губернии за 1868-1869 гг. – Петрозаводск, 1869. – С. 120 .

первых публикаций переписей в России. Также сохранились описания 18 волостей Турчасовского стана и вотчины Сырьянского монастыря 84 .

В первой половине XVII в. единицей обложения становится двор и писцов интересует не количество обработанной земли, а число дворов у сельского населения. Замена поземельной подати подворной была вызвана стремлением государства создать заинтересованность крестьян в расширении пахотных земель .

Тем самым оно стремилось увеличить число налогоспособных плательщиков. Вместо писцовых книг стали составляться книги переписные. Ввиду несовершенства путей сообщения, способов регистрации и медлительности самих писцов переписи не могли проводиться единовременно на всей территории Российского государства. Вместе с единовременностью также не соблюдалась периодичность проведения переписей. Между переписями 1646 г. и переписями 1676-1678 гг. прошло приблизительно 30 лет, а до переписи 1685 г. – около 7 лет. Некоторые местности описывались часто, другие оставались без внимания длительное время 85 .

По Каргопольскому уезду сохранилась Переписная книга 1648 г. 86 .

Воевода Василий Ивановичь Жуков описывал уезд по царской грамоте за приписью дьяка Алмаза Иванова. В переписи отсутствуют сведения о владениях Кирилло-Белозерского монастыря на Онежском берегу в Пушлахте, Летней Золотице и Никитской слободке на Каменке и Соловецких владениях, нет описания Кушерецкой, Пурнемской, Лямецкой и Нижмозерской волостей и

Выписи с писцовых книг 129 и 130 годов на волость Николу Каргопольской половины, 18

волостей Турчасовской и вотчину Сырьянского монастыря, составленные на основе описи Каргопольского уезда Иваном Войковым и дьяком Третьяком Копниным в 1622 г. // Васильев Ю. С. Каргопольский уезд : Аграрная история северо-запада России XVI века. – Л., 1978. – С. 40-48 .

Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – С. 192-244 .

Российский Государственный архив древних актов. Ф. 1209. Оп. 1. № 168. Переписная книга посада Турчасова и чёрных волостей Турчасовского уезда. Переписи воеводы Василия Ивановича Жукова 1648 г. – 805 л .

Сырьянского монастыря. Итоговые данные из переписи середины XVII в .

опубликованы в монографии М. М. Богословского «Земское самоуправление на Русском Севере в 17 веке» и использовались в диссертационном исследовании .

Переписные книги Каргопольского уезда за 1676-1679 не сохранились .

Описание проводилось стольником Петром Лопухиным и подьячим Иваном Григорьевым. В архиве Крестного монастыря хранилось несколько фрагментов итогов этих переписных книг, сделанных во время или после описания 89 .

К используемым архивным источникам относится Переписная книга Каргопольского уезда за 1712 г. 90. Переписные и ландратские книги 1707-1720 были разновидностью документов учета населения. Проводя переписи, правительство преследовало уже другие цели. Размеры земельных угодий оставались, как правило, за пределами нового учёта населения. Поэтому в них преобладают сведения о количестве дворов и податного населения государства .

Начиная с 1700 г. переписями была охвачена вся территория государства до ввода в 1718-1724 гг. подушной системы налогообложения. В отличие от писцовых и переписных книг XVII в., документы содержат поименные списки сельских жителей как мужского, так и женского пола. В Переписной книге Каргопольского уезда за 1712 г. есть данные о дворности и людности поселений по состоянию на 1707, 1710 г. и 1712 г. с указанием количества прибывшего и убывшего населения между переписями. По словам П. А .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – С. 72 .

Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в., Приложение .

– С. 14-19 .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – С. 77 .

Российский Государственный архив древних актов. Ф. 350. Оп. 1. Ед. хр. 168 .

Каргопольский уезд. 1712. Книга переписная посадских людей Турчасовского посада, церковнослужителей, монахов, дворцовых и монастырских крестьян Устьмошского, Мошинского, Турчасовского станов Каргопольского уезда. – 882 л .

Колесникова, переписные книги начала XVIII в. являются ценным источником для изучения миграций населения 91 .

Документ хранится в Центральном государственном архиве древних актов, в отдельном фонде «Ландратские книги и ревизские сказки», фонд № 350, 5158 ед. хр., 1707 – 1774. Оп. 1 – 3, под № 168. Ландратские книги представляют собой сказки крестьян, посадских и служилых людей разных категорий : дворян, духовенства, «новопреселенных», «пришлых», переписные книги, составленные на основе сказок, перечневые книги, выписки, табели по итогам переписей в уездах и городах (в т. ч. «убылого населения», пустых дворов, оброчных мест и др.) 1707-1720. Материалы переписей (сказки, перечневые и переписные книги) «общих» – русского населения Европейской части страны и Сибири (с описанием городовых строений, укреплений и др.) 1710, 1715, (без учёта женщин) 1709 ; «частных» – Азовской, Казанской, Петербургской губ., «черкас» 1713 – 1714 ; Азовской, Казанской, Киевской губ .

(имеются сведения о налогообложении, оброчных статьях, помещичьем и крестьянском хозяйствах) 1718 – 1719 92 .

Перепись имеет 882 листа, представляет собой книгу, переплетённую в кожу. Бумага серая, не плотная, написана русской скорописью XVIII века, предположительно двумя почерками. По скрепам на листах документа «Григорий Каменихин» определяется имя одного из переписчиков. В тексте переписи указано имя переписчика, проводимого опись в 1703 году, – «камендант и переписчик Хвостов». Книга хорошей сохранности, отсутствуют несколько листов и фрагментов текста на листах .

Отличие писцовых и переписных книг было вызвано различием условий и целей, вызвавших их составление. В писцовых книгах перечисляется тяглое и Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 105 ; Колесников П. А. Писцовые и переписные книги как источник для изучения миграции поморского населения в XVI-начале XVIII в. – С. 182-196 .

Центральный Государственный архив древних актов СССР. Путеводитель в четырёх томах. – Том 2. – Москва, 1992. – С. 1-572 .

Книга переписная Каргопольского уезда 1712 г. – Л. 809 .

не тяглое население, в переписных – одно тяглое. В писцовых книгах дворы сосчитаны и измерены, в переписных перечислены только дворы. В писцовых книгах значится количество полей, сенокосов и огородов, принадлежавших описываемому поселению, в переписных книгах такие сведения отсутствуют 94 .

Акты – документы, которые описывают какой-нибудь один случай или событие. Обратившись к этому источнику, утверждает историк А. Л. Шапиро, мы получаем возможность заполнить отдельные пробелы, возникшие из-за неполноты государственных описаний. В диссертационном исследовании были использованы частноправовые акты (купчие, меновые, записи, закладные, духовные, дарственные, данные) из архивов Соловецского и Крестного монастырей. Они отразили взаимоотношения монастырей и крестьянского населения Северного Поонежья в XVI и второй половине XVII вв. По актам Соловецкого монастыря были получены сведения о некоторых населённых пунктах Турчасовского стана, не охваченных переписями середины XVI в .

(Ковкула, Хаяла, Пияла и Xачела). В актах содержится ценный для исследования антропонимический материал. В отличие от писцовых книг, где преимущественно встречаются имена и отчества, в них, по всей видимости, с целью конкретизации, назывались прозвища людей, что в некоторых случаях позволило определить их происхождение. В настоящее время актовый материал из фондов Соловецкого монастыря опубликован отдельным изданием, некоторые документы из архива Крестного монастыря встречаются в монографии П. Иванова 96. Документы (грамоты, челобитные, доклады, описи) свидетельствуют о хозяственной жизни и занятиях населения, позволяют более полно представить масштабы бедствия, вызванные интервенцией в начале XVII Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований. – С. 186 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв. – С. 39 ;

Шапиро А. Л. Предисловие. – С. 4 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. /АН СССР, Ин-т истории СССР. – Л: Наука, 1988. – 271 с. ; Иванов П. Северная писцовая книга как материал для истории обложения. – С. 1-72 .

в. и стихийными природными явлениями. Они встречаются в специальных сборниках документов и трудах исследователей Н. И Костомарова, А. А .

Савича, М. И. Мильчика 97 .

Во второй группе источников стоит отметить некоторые публикации из журнала «Архангельские Епархиальные Ведомости» и издания «Списки населённых мест Российской империи» .

Ведомости выходили с 1888 по 1918 год с периодичностью два раза в месяц. В этом издании содержится большое количество исторического и этнографического материала по различным приходам уездов Архангельской губернии, в том числе Онежском. В «Кратком историческом описании приходов и церквей в Архангельской епархии» за 1896 г. даётся подробное описание всех приходов Онежского уезда. Большое внимание уделено вопросам истории происхождения приходов, при этом используются сведения в основном фольклорного характера. Предпринимаются попытки определения хронологии возникновения приходов. Главным является то, что в некоторых Веселовский С. Б. Акты писцового дела (1644-1661 гг.). – М.: Наука, 1977. – 268 с. ; Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 1-271 ;

Земледельческое производство и сельскохозяйственный опыт на Европейском Севере (дооктябрьский период) : межвуз. сб. науч. трудов. – Вологда, 1985. – С. 1-220 ; Костомаров Н. И. Исторические монографии и исследования. (Сер. Историко-литературный архив). – М .

: Книга, 1989. – 453 с. ; Савич А. А. Соловецкая вотчина XV–XVII в. – С. 1-227 ; Мильчик М .

И. Каргополь. Деревянная крепость и остроги по реке Онеге. – Санкт-Петербург : Изд. Лики России, 2008. – 162 с .

Пушлахтский приход // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1896. – № 1. – С. 38-44

; Челмогорский В. Кожеозерский монастырь // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1901. – № 20. – С. 534-544 ; Епархиальная хроника. Храмовый и школьный праздник в Верхнемудьюжском приходе Онежского уезда // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1902. – № 6 -7. – С. 196-198 ; Боголепов А. Из жизни и обычаев Пияльского прихода Онежского уезда // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1907. – № 20. – С. 729-735 ;

Шустров С. Моё путешествие на богомолье в Соловецкий монастырь // Архангельские Епархиальные Ведомости. – Архангельск. – 1912. – № 21. – С. 265-282 ; Ярославцев С .

Сийские подвижники и основанная ими обитель // Архангельские Епархиальные Ведомости .

– 1916. – № 18. – С. 385-402 .

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. III .

Общее обозрение Онежского уезда, находящихся в нём приходов и храмов // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1896. – № 1. – С. 1-105 .

публикациях содержится информация о наличии и расположении неизвестных по другим источникам путей сообщения .

Большое серийное издание «Списки населённых мест Российской империи» было выпущено Центральным статистическим комитетом в 1861гг. Всего вышло 43 выпуска практически по всем губерниям России (за исключением Прибалтики, Польши и Финляндии), а также по трём губерниям Сибири (Енисейской, Тбольской и Томской). Списки снабжены предисловиями историко-географического характера. Они являются важным источником для изучения истории населения, в котором значительное место занимают вопросы его размещения на определённой территории. Списки позволяют изучать размещение населения не только на основании показателей плотности населения, а конкретно по сёлам, местечкам, посадам и городам 100 .

В периодических изданиях «Известия Архангельского общества изучения Русского Севера» и «Архангельские губернские ведомости» встречаются публикации, посвящённые описанию хозяйства, быта, характера и внешнего облика населения Северного Поонежья. Значительный объём фольклорного материала, собранного этнографами и краеведами в конце XIX-начале XX в., был опубликован в сборнике «Памятные книжки Олонецкой губернии» и журнале «Живая старина». Публикуемые материалы печатались без какойлибо обработки, устранены лишь явные искажения, допущенные собирателями, введена современная пунктуация. Следует отметить, что использование Панин Л. И. «Списки населённых мест» Российской империи как исторический источник»

// Археографический ежегодник за 1959 г. – М., 1960. – С. 178 –193 .

.

Онежский уезд // Архангельские губернские ведомости. – 1852. – № 23. – С. 178-229 ;

Калинин М. Онежане // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. – 1911. – № 5 – С. 379-385 ; Тайна болот (легенды из Каргопольской старины) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера – № 5 – 1915 – С. 137-141 .

Белозерский В. М. Каргополь. Исторический очерк. – С. 169-170 ; Светлов Я. О говоре жителей Каргополья. – С. 28-39 ; Мельницкий А. Говоры жителей северо-восточной части Вытегорского уезда Олонецкой губернии. – С. 35-44 .

краеведческого материала требует глубокого критического анализа. Типичные недостатки краеведческих исследований – слабое использование письменных источников, некритическое отношение к фольклорным данным, стремление «удревнить» историю населенных пунктов и т. д. Вместе с тем они содержат ценную информацию по истории поселений .

Для достижения целей исследования также проводились осмотры местности, привлекались топонимические, географические, этнографические, фольклорные данные, полученные в результате опроса местного населения .

Они составляют третью группу источников. Список информантов представлен в Приложениях .

В целом, источниковая база позволяет раскрыть заявленную тему в полном объёме .

Методологической основой исследования являются методы типичные для исторических исследований. Они включают в себя изучение материала письменных источников, обработку данных смежных исторических дисциплин, сбор географических, лингвистических, этнографических и фольклорных данных. Основным при исследовании был метод комплексного анализа. Он позволил синтезировать знания из разных научных дисциплин и данные различных источников в единое комплексное знание об историческом, историко-географическом и историко-демографическом процессе в исследуемый период времени, на исследуемой территории. Количественный и сравнительный методы применялись при обработке данных переписей населения .

Практическая значимость Содержащиеся в исследовании материалы могут быть использованы в процессе преподавания этнографии, отечественной истории, а также при разработке спецкурсов и спецсеминаров .

Апробация кандидатской диссертации Отдельные аспекты темы исследования были апробированы на научных конференциях: «Культура Поонежья X–XXI веков: общерусские черты и региональные особенности (Каргополь, август 2011), «IX международная научная конференция Татищевские чтения. Актуальные проблемы науки и практики. Гуманитарные и социальные науки, образование» (Тольятти, июль 2012), «История и археология»

(Санкт-Петербург, ноябрь, 2012). Материалы и выводы диссертации изложены также в шестнадцати опубликованных статьях, в том числе в 3 статьях, опубликованных в ведущих научных журналах и изданиях в соответствии с перечнем ВАК Министерства образования и науки РФ. Общий объём публикаций по материалам диссертации составил 7 п. л. Текст диссертационной работы обсуждался на заседаниях кафедры истории дореволюционной России Петрозаводского государственного университета .

Публикации по теме диссертации

Статьи в научных изданиях в соответствии с перечнем ВАК:

1. К вопросу об определении колонизационных путей // Учёные записки Петрозаводского университета. – Петрозаводск, 2010. – № 3. – С. 63–71 .

2. Географические объекты и их названия в истории освоения Северного Поонежья // Научно-теоретический и методический журнал: Преподавание истории в школе. – 2012. – Вып. 8. – С. 68-71 .

3. Миграции населения в Северном Поонежье в начале XVIII в. // Этносоциум и межнациональная культура. – 6 (48), 2012. – С. 100-106 .

Статьи в научных сборниках:

4. К вопросу о формировании населения в бассейне реки Мехреньга Архангельской области в середине XVI века (по материалам писцовых книг середины XVI в. и данным топонимии) // Культура Поонежья X-XXI веков :

общерусские черты и региональные особенности–Каргополь, 2011.– С. 68-76 .

5. Представления современных жителей Поонежья о происхождении названий населенных пунктов и географических объектов // Геокультурное пространство Европейского Севера: генезис, структура, семантика: сб. науч. статей. – Архангельск, 2011. – Вып. 5. – С. 382-388 .

6. Особенности формирования населения Поонежья в начале XVIII в. // Поморские чтения по семиотике культуры.– Вып.6 / Геоисторические и геоэтнокультурные образы и символы освоения арктического пространства.– Архангельск, 2012. – С. 444-455 .

7. Посад Турчасово в начале XVIII в. (по переписной книге 1712 г.) // Поморские чтения по семиотике культуры. – Вып. 6 / Геоисторические и геоэтнокультурные образы и символы освоения арктического пространства. – Архангельск, 2012. – С. 455-468 .

8. Хозяйственное освоение Поморья по данным топонимии // Материалы IX международной научной конференции Татищевские чтения. Актуальные проблемы науки и практики. Гуманитарные и социальные науки, образование. – Тольятти, 2012. – С. 80-87 .

9. Посад Турчасово в начале XVI в. // Аспирант и соискатель – № 4 (70), 2012. – С. 14-19 .

10. Сельские поселения, погосты и монастыри Северного Поонежья в начале XVIII вв. // Материалы конференции «История и археология» – СанктПетербург, ноябрь, 2012. – C. 215-227 .

11. Северное Поонежье в начале XVIII в. (по Переписной книге Каргопольского уезда 1712 г.) // Научный аспект. – № 4. – Саратов, 2012 – С. 25-36 .

12. Формирование границ в Северном Поонежье // Научный аспект. – № 4. – Саратов, 2012 – С. 59-71 .

13. Погосты Северного Поонежья в начале XVIII в. // Проблемы современной науки и образования. Научно-методический журнал –№ 2 (16). – Москва, 2013 – 61-68 .

14. Шелековская волость Турчасовского стана Каргопольского уезда в середине XVI-начале XVIII вв. // Научный аспект. – № 3. – Саратов, 2013 – С. 102-114 .

15. Польская волость Турчасовского стана Каргопольского уезда в середине XVI-начале XVIII вв. // Проблемы современной науки и образования. Научнометодический журнал –№ 4 (18). – Москва, 2013 – 24-33 .

16. Устькожская волость Турчасовского стана Каргопольского уезда в середине XVI-начале XVIII вв. // Научный аспект. – № 4. – Саратов, 2013 – С .

80-95 .

Структура работы Диссертационное исследование построено по проблемно-хронологическому принципу и состоит из введения, двух глав, разделенных на параграфы, заключения, приложений, библиографического списка .

Основное содержание работы

Во ВВЕДЕНИИ обоснована актуальность и научная новизна темы диссертации, рассмотрена степень ее изученности в современной научной литературе, дана характеристика источниковой базы, определены объект, предмет, цель и задачи исследования, а также практическая значимость диссертации .

Глава ЗАСЕЛЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОСВОЕНИЕ

1 .

СЕВЕРНОГО ПООНЕЖЬЯ К СЕРЕДИНЕ XVI в посвящена истории заселения и хозяйственного освоения Северного Поонежья к середине XVI в. и содержит пять параграфов .

В параграфе 1.1. Северное Поонежье к середине XVI в характеризуется административное положение Северного Поонежья. Определяется способ расселения, устанавливается количество сельских поселений, а также численность, плотность, социальный состав населения, структура землевладения. Выясняются основные направления хозяйственной деятельности населения .

В параграфе 1.2. Определение путей заселения Поонежья определяются маршруты древних водно-волоковых путей, по которым осуществлялось освоение разных областей Поонежья. Приводятся дополнительные доказательства существования и использования уже известных по источникам волоков и реконструируются места ряда волоков местного значения, прежде не привлекавших внимание исследователей. Характерной особенностью является комплексность в привлечении источников – исторических, географических, фольклорных, диалектных, с особой опорой на топонимические факты .

Объясняется значение водно-волоковых путей в процессе заселения среднего и нижнего течения реки Онеги .

В параграфе 1.3. Формирование границ в Северном Поонежье на основе фрагментарных данных платёжных документов середины XVI в. и представлений современных жителей Поонежья определяются границы, объясняется, как происходило их формирование. Выясняется, как границы, разделяя пространство, становились зоной контакта «своих» и «чужих», показывается диалектное членение Северного Поонежья .

В параграфе 1.4. История поселений Северного Поонежья к середине в внимание уделяется истории возникновения поселений .

XVI Предпринимается попытка установить относительную хронологию возникновения поселений, определяется роль географических объектов в освоении Северного Поонежья .

Заселение представляется как процесс расселения крестьянских семей .

Выясняются этнические истоки населения и причастность его к образованию населённых пунктов середины XVI в. Вместе с коренным населением различные письменные источники выделяют пришлых из разных районов государства. В работе устанавливается происхождение данной категории населения. Для этих целей используются фрагментарные данные платёжных документов и другие источники (названия географических объектов и поселений, имена жителей, численность деревень и дворов) .

В параграфе 1.5. Посад Турчасово к середине XVI в на примере посада Турчасово определяются факторы (природно-географические, экономические и политические), способствовавшие перерастанию сельского поселения в административный и торговый центр. Основное внимание уделено вопросам формирования населения посада (происхождение, численность) .

Глава 2. СЕВЕРНОЕ ПООНЕЖЬЕ В КОНЦЕ XVI-НАЧАЛЕ XVIII в посвящена изучению процесса формирования населения и хозяйственного освоения Северного Поонежья конца XVI-начала XVIII вв .

и содержит четыре параграфа .

В параграфе 2.1. Население и хозяйственное освоение Северного Поонежья во второй половине XVI-XVII вв раскрывается влияние исторических и природных явлений на хозяйственную жизнь и социальное положение населения. Исследуется динамика структуры землевладения, поселений, численности и социального состава населения. Освещается хозяйственная деятельность монастырей, одним из приоритетных направлений которой было производство соли. С этой целью в монастырских вотчинах создавались усолья. В усольях работало как местное, так и пришлое население .

Выясняется, какую долю составляли пришлые работники на усольях Турчасовского стана .

В параграфе 2.2. Сельские поселения, монастыри и погосты Северного Поонежья в начале XVIII вв определяется зависимость динамики сельских поселений от изменений структуры землевладения. Раскрывается роль землевладельцев-монастырей в образовании новых типов поселений (сельцо, село) и погостов-приходов. Даётся описание монастырей, устанавливается время возникновения некоторых поселений и приходов Турчасовского стана Каргопольского уезда .

В параграфе 2.3. Занятия, социальный состав населения Северного Поонежья в начале XVIII в рассматриваются направления хозяйственной деятельности населения, связанные с развитием отхожих промыслов, впоследствии ставших основным занятием мужской части населения Северного Поонежья. Исследуется социальный состав местных жителей, выясняется, как изменилось социальное положение населения в волостях Нижнего конца Турчасовского стана в результате приписки к Крестному монастырю .

Объясняются причины упадка посада Турчасово и, как следствие, сокращение численности посадского населения. Путём сравнения прозвищ жителей посада Турчасово середины XVI и начала XVIII вв. определяется преемственность населения Северного Поонежья .

В параграфе 2.4. Миграции населения Северного Поонежья в начале XVIII в определяются причины усиления внутренней и внешней миграции .

Определяются основные направления и особенности миграций населения, соотношение уровня эмиграции (уход населения в другие регионы) и иммиграции (приток переселенцев из других регионов) .

В ЗАКЛЮЧЕНИИ сделаны основные выводы и обобщения по исследуемой теме, определяются особенности и этапы формирования населения Северного Поонежья в середине XVI- начале XVIII вв .

ПРИЛОЖЕНИЯ включают : Приложение 1 – Список информантов, Приложение 2 – Выборочные данные Переписной книги Каргопольского уезда 1712 г. по 27 волостям Турчасовского стана и посада Турчасово, Приложение 3

– Водно-волоковые пути Поонежья, поселений середины XVI в., Приложение 4

– Поселения Северного Поонежья в середине XV в. и начале XXI в., Приложение 5 – Таблица 1 Количество деревень и дворов в волостях Турчасовского стана Каргопольского уезда в середине XVI-начале XVIII вв., Приложение 6 – Таблица 2 Погосты Турчасовского стана Каргопольского уезда в середине XVI-начале XVIII вв., Приложение 7 – Таблица 3 Направления миграций населения Турчасовского стана Каргопольского уезда в начале XVIII в., Приложение 8 – Таблица 4 Причины убыли населения Турчасовского стана в начале XVIII в .

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ состоит из перечня используемых архивных документов, опубликованных документов, списка литературы .

ГЛАВА I. ЗАСЕЛЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОСВОЕНИЕ

СЕВЕРНОГО ПООНЕЖЬЯ К СЕРЕДИНЕ XVI в

–  –  –

«Духовной грамоте» – завещании Ивана III 1504 г. перечисляются земли, входившие в состав Московского государства. В грамоте также упоминаются Онежские земли : «да сыну же своему Василию даю Заволотцкую землю всю, Онего и Каргополь, и всё Поонежье...». На территории Поонежья был

–  –  –

Данилова Л. В. Очерки по истории землевладения и хозяйства в Новгородской земле в XIV-XV вв. – М. : Наука, 1955. – 440 с .

«Духовная грамота» – завещание Ивана III 1504 г. // Хрестоматия по истории России с древнейших времен до 1618 г.: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Под ред. А. Г .

Кузьмина, С. В. Перевезенцева. – М., 2004. – С. 442–444 .

Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. / Чтения при Московском университете. – кн. I – М., 1910. – 321 с .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд // Аграрная история северо-запада России XVI века. –

–  –  –

Каргопольский уезд был разделён на приходы, включённые в Новгородскую епархию. Соответствия между территориями волосток и погостов-приходов в уезде в XVI-начале XVII вв. не было 108 .

Н. A. Рожков приводит данные по численности населённых пунктов в Турчасовском стане. В 1555-1556 гг. в Турчасовском стане насчитывалось 343 деревни, 6 починков и 18 пустошей. Спустя шесть лет наметилась убыль количества поселений. В Турчасовском стане было 259. 3 деревни, 1 починок и

20.3 пустоши. По подсчётам Ю. С. Васильев, в середине XVI в. в Турчасовском стане насчитывалось – 348 деревень 110 .

На большей части территории Северного Поонежья преобладали малодворные, с 1-2 дворами, деревни. Наиболее высокий процент малодворных деревень был в Верхнем конце Турчасовского стана. Напротив, в Нижнем конце Турчасовского стана процент малодворных деревень был ниже, чем в остальных частях Каргопольского уезда. Объясняется это тем, что в приморских поселениях были развиты промыслы и в деревнях преобладали непашенные дворы .

Деревни располагались гнёздами, по 2-7 поселений. Иногда они образовывали отдельные небольшие волостки. В некоторых случаях волостки состояли из нескольких гнёзд деревень. Такой способ расселения был вызван, в первую очередь, нехваткой удобной для поселения земли, что значительно сокращало возможность селиться обособленными деревнями .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 30-41 .

–  –  –

Рожков Н. A. Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в. – М. : Университетская типография, 1899. – 511 с .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 39-57 .

Там же. – С. 39-43 .

Поэтому последнии объединлись в небольшие группы от 2 до 30 деревень каждая. Из всей площади земли, как правило, заселялись узкие полосы рек 112 .

Погосты представляли собой небольшие поселения с 2-3 дворами церковнослужащих. Выделялся Прилуцкий погост Турчасовского стана, где насчитывалось 7 дворов, в том числе 5 дворов непашенных людей. Посад в стане был один – Турчасов. Из погостов Каргопольского уезда по числу дворов приближалась к посаду Золотица 113 .

В середине XVI в. население Каргопольского уезда насчитывало около 26000 человек. В Каргопольской половине уезда проживало около 14770 человек. В Мехреньгском стане – около 1000, в Усть-Мошском – около 4000, в Турчасовском стане 6500 (В Верхнем конце Турчасовского стана было около 2100 и в Нижнем конце – около 4400 человек). Посадское население в Турчасовском стане (Турчасово, Золотица) составляло 9-9.5%. При площади уезда около 70000 кв. км. плотность населения составляла 0.37 человека на 1 кв .

км. 114 .

По мнению Ю. С. Васильева, к середине XVI в. можно говорить о завершении процесса освоения территории всего Поонежья. П. А .

Колесников считал главным показателем замедления темпов внутренней колонизации минимальное количество починков (новые деревени) и пустошей (заброшенные деревни). В середине XVI в. новые поселения в Северном Поонежье возникали редко. В «Платёжной книге Каргопольского уезда середины XVI в..» отмечены 1 починок – у Сырьянского монастыря на Мудьюге, 5 починков – в волостке Шелекса. Всего на долю починков Иванов П. Поземельные союзы и переделы на Севере России в XVII в. у свободных и владельческих крестьян. – Москва : Печатная А. И. Снегирёвой. Остроженка, Савеловский пер., сов. д., 1901. – С. 61 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 39-43 .

–  –  –

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – Вологда : Сев.-Зап .

книжное изд-во, 1976. – С. 101 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40 ; Платёжная книга Каргопольского уезда, составленная около 1560 г. по книгам письма Якова Сабурова и Ивана Кутузова 1555-1556 приходилось не более 1% поселений. Согласно переписям середины XVI в., абсолютное большинство пустошей, которые в каргопольских волостях назывались «селищами», пашутся наездом или отданы во льготу. По мере освоения удобных мест под новые селения с земельными угодьями пустоши представляли большую ценность. Они сдавались в оброчное владение, а затем включались в тягло. Расположенные рядом с живущими деревнями пустоши, сливались с ними. Происходило укрупнение поселений 119 .

В середине XVI-начале XVII вв. Турчасовский стан был в основном черносошным. В середине XVI в. незначительной была доля половников. В Турчасовском стане 12 половников жило у крестьян, 5 половников были закреплены за монастырями и 2 – за посадскими людьми. Половниками в основном становились обедневшие крестьяне. Непашенные люди в середине XVI в. чаще упоминаются в Нижнем конце Турчасовского стана, где сильнее были развиты соледобыча и рыбный промысел 120 .

Что из себя представляла структура землевладения в Северном Поонежье до XVI в., точно не известно. По словам Ю. С. Васильева, крайняя скудность источников по истории Поонежья этого периода, не позволяет дать даже общую картину землевладения. В XV в. в Северном Поонежье, как и в соседних новгородских землях (Обонежье и Двинская земля), часть земли, вероятно, находилась в руках новгородского боярства. В «Платёжной книге Каргопольского...» уезда говорится, что в волости Ордомский погост гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 204-278 ; Сотные на волости Каргопольского уезда с книг письма Никиты Григорьевича Яхонтова 1561-1562 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 420-424, 461 .

.

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. – С. 102-103 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 418-474 .

–  –  –

начинается активное проникновение Соловецкого монастыря в Каргопольский уезд, главным образом, в земли Турчасовского стана. В Каргопольском уезде Соловецкий монастырь имел 11, 7 деревни и 0, 7 пустоши 128 .

Основным занятием крестьян большей части уезда было земледелие. Из зерновых выращивались рожь и ячмень. Именно эти виды зерновых культур Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 277 ; В этом случае в переписи речь может идти не только о вотчинах новгородских бояр, но и о земельных владениях своеземцев или церкви .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – СПб.:

Изд-во Олега Абышко, 2007. – С. 118-119 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40-52 .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – С.119 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40-52 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 420-423 .

–  –  –

получили промыслы (соледобыча, рыбный промысел), хотя и здесь население не порывало с земледелием. В среднем на двор в волостях Верхнего конца Турчасовского стана приходилось 4-5 четей «доброй» и «середней» земли. В поморских волостях один пашенный двор обрабатывал 1-2 чети «худой» и «середней» земли. Господствующей системой земледелия являлось трёхполье. Кроме того, широко использовалась подсечная или подсечнопереложная система. В документе говорится : «пашни в поле перелогом чет, а в дву по тому же» 133 .

Можно полагать, что в середине XVI в. скотоводство занимало не последнее место в крестьянском хозяйстве. Даже у рядового крестьянина, писал Н. А. Рожков, не было недостатка в скоте. К примеру, крестьянин Василий Никитин продал Кирилло-Белозерскому монастырю свою вотчину в Золотице и Пушлахте. В состав проданного имения входили 18 лошадей и 2 вола 134 .

Переписи середины XVI в. отмечали количество заготовленного сена в каждой деревне, что позволило судить об уровне развития скотоводства в том или иной волости. В среднем по Турчасовскому стану одна деревня, состоящая из 2-3 дворов, заготовляла от 30 до 60 копен сена 135 .

Промыслы были важной частью крестьянского хозяйства. Во всяком случае, при сделках на землю, зафиксированных актами, почти всегда указывалось, что земли переходили вместе с «ловищами» и «путиками» .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. /АН СССР, Ин-т истории СССР. – Л: Наука, 1988. – C. 154 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 418-474 .

–  –  –

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40-52 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 420 .

Рожков Н. A., Сельское хозяйство Московской. Руси в XVI в. – С. 93 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 418-474 .

Владение землёй означало право на промысловые угодья, и трудно предположить, что это право не реализовывалось 136 .

Значительную роль в жизни населения края играло рыболовство. Рыбные промыслы велись на море, на р. Онеге и на озёрах. В источниках часто говорится о «езовых ловлях» на р. Онеге. Езом называлось специальное устройство в виде небольшёго забора, из вбитых в дно реки кольев к которым прикреплялись конусообразные плетёные ловушки на рыбу. Особое место занимала порожская сёмужная ловля. На порогах ставился забор – устройство для ловли сёмги, напоминающий ез, но больших размеров. Забором перегораживалась вся река, в виде ломаной линии. Использовался также

–  –  –

платили оброк государству. Согласно «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг. за рыбную ловлю взымался денежный оброк – 39 руб .

36 коп. Кроме денежного оброка, с крестьян Турчасовского стана также брался натуральный оброк – десятая рыба. С волостей Вонгуда, Подпорожье, Надпорожская натуральный оброк составлял 120 сёмг. Оброком облагались перемёты на сёмгу (по 15 алтын с перемёта). Кроме того, был денежный оброк за ловля вьюнов. Эта ценная порода рыб в большом количестве водилась на «Петровских порогах» в Надпорожской волостке. Сёмга и вьюны доставлялись в Москву «к казначеям, а казначеем та рыба отсылалась к дворецкому на Большой дворец» 142 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 1-27 ;

Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. – Л.: Наука, 1984. – С. 295-298 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 50, 249-250 .

Подвысоцкий А. И. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. – СПб.: Наука, Издательство Российской Академии, 1885. – 415 с .

Там же. – С. 46 .

–  –  –

также имел место и в волостях Турчасовского стана. В числе владений Соловецкого монастыря в конце XVI в. перечисляются «бобровые ловли на р .

Сыфтуге» 144 (правый приток р. Кожа) .

Сбор дикорастущих (ягоды, грибы), также, был одним из основных занятий населения Каргопольского уезда. Нет свидетельст о том, облагался ли этот промысел оброком, но в перечне повинностей крестьян Турчасовского стана Крестному монастырю во второй половине XVII в. числится сбор рыжиков и ягод 145 .

С земледелием было тесно связано развитие мукомольного дела в Турчасовском стане. Многочисленные реки способствовали строительству мельниц. В середине XVI в. в Каргопольском уезде насчитывалось 30 мельниц, в Турчасовском стане – 8. «Мельницы оброчные» отмечены в устье реки

–  –  –

1 148 .

В середине XVI в. р. Онега являлась важной артерией, соединяющей один из главных соледобывающих районов страны – Поморье с центром. Соль с побережья Онежской губы и внутренних областей Турчасовского стана Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 52-53 .

Вотчинная дозорная книга ("обежная") старца Капитона на владения Соловецкого монастыря в Турчасовском стане Каргопольского уезда // Земледельческое производство и сельскохозяйственный опыт на Европейском Севере (дооктябрьский период) : межвуз. сб .

науч. трудов. Вологда, 1985. – С. 136-158 .

Иванов В. И. Монастыри и монастырские крестьяне Поморья в ХVI–ХVII веках. – С. 401 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 53 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 50-55 ;

Сотные 1561-1562. – С. 445 .

Вотчинная дозорная книга («обежная») старца Капитона на владения Соловецкого монастыря в Турчасовском стане Каргопольского уезда. – С. 136-158 .

поступала в Порог и Турчасов. Далее соль шла в Каргополь и распостранялась по всей стране. Переписи и акты свидетельствуют о масштабах развития соледобычи в волостках, прилегающих к Турчасовскому посаду 150 .

Среди населения также были распостранены различные виды ремёсел. В документах называются такие виды профессий как скорняк, кузнец, плотник, кожевник, мясник, портной 151 .

Очевидно, что промыслы и ремёсла являлись существенным дополнением к земледелию и скотоводству у населения Северного Поонежья, а в поморских землях, вероятно, основными статьями доходов крестьян. По рассказам крестьян Турчасовского стана, записанных переписчиком старцем Капитоном в конце XVI в. люди, которые «одною деревенскою пашнею промышляют, а иного никоторого у них промыслу нет, и они потому ж что и половники людям должны живут… что хлеба упашет, и то у него в дань да в оброк изойдёт, а с ыных деревень и столько не сходитца хлеба, чем и дань заплатити... А недород хлебу почасту живет да и морозом побивает и одною пашнею деревенскою без промыслу прожитии не о чем» 152 .

1.2. Определение путей заселения в Поонежье Определение возможных маршрутов, по которым проходило освоение Поонежья, является важной задачей, без решения которой невозможно ответить на вопрос, как происходило формирование населения на этой обширной территории ? Под понятием «колонизация» понимается «массовое крестьянское переселение», «процесс расширения этнической территории» .

Информация о многих путях не встречается в письменных источниках, и единственным свидетельством их былого существования могут служить Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 53 ; Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVII вв. – С. 50-54 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 133, 247, 252 .

Там же. – С. 120, 212, 55, 70 .

Вотчинная дозорная книга («обежная») старца Капитона на владения Соловецкого монастыря в Турчасовском стане Каргопольского уезда. – С. 147 .

топонимические данные, различные исторические, географические и этнографические сведения XIX-XX вв .

«При первом взгляде на карту становится ясно, что только реки могли быть в XIV-ХVI вв. дорогой, по которой устремился поток новгородских колонистов. Тележных дорог не было. Для того, чтобы перебраться из бассейна одной реки в другую, приходилось переходить сузём (лесной водораздел) волоком» 153 .

Путь новгородцев с юга на север шел по рекам Волхову и Свири в Онежское озеро. Дальше было несколько путей. Первый из них лежал севернее – по р. Водле до р. Мышьи Черева и через оз. Волошово, или Волоцкое, и Кенозеро выходил к р. Онеге 154. В «Писцовых книгах Обонежской пятины» путь к Онеге назывался «Волочок Кемской» и считался старой дорогой, «в гости тою дорогой ныне не ездят – ездят новою дорогой» 155 .

«Новой дорогой», по мнению А. Н. Насонова, был вытегорско-каргопольский путь. Далее, вниз по Онеге и по р. Моше путь уходил в сторону ВельскоВажского края, а ниже по Онеге через волок, соединяясь с р. Емцой, направлялся на Северную Двину. Кроме того, по р. Онеге он шёл к Белому морю 157 .

Второй путь шёл через Вытегру, впадающую в Онежское озеро, «затем волоком на оз. Лаче и оттуда Каргополем на Онегу». Остаётся выяснить, где находился этот волок ? В подобных случаях можно использовать результаты Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – М.: Наука, 1962. – С. 43-96 .

Насонов А. Н. Русская земля и образование территории Древнерусского государства. – М.: Наука, 1951. – С. 91 .

Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. / Подгот. к печ. А. М .

Андрияшев, Под ред. М. Н. Покровского. – Л, 1930. – С. 177 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 102 .

Насонов А. Н. Русская земля и образование территории Древнерусского государства. – С. 91 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 44 .

современных топонимических исследований, в которых предпринимается попытка выявить древние топоосновы со значением ’путь, дорога, волок’ .

Одним из таких топонимических маркеров водно-волоковых путей является топонимическая основа ухт -, для которой реконструировано значение ‘волок’ .

Она присутствует в целом ряде гидронимов, в том числе в названии реки Ухта .

В самом верховье р. Ухта практически смыкается с р. Чемсора, которая относится к бассейну Онежского озера (Приложение 3 ; рис. 1). По мнению И .

И. Муллонен, в пользу данного предположения свидетельствует то, что в этом месте, по предполагаемому волоку, проходит сухопутная дорога. Другим примером, где основа - ухт указывает на водораздельные волоковые объекты, является Ухтомский волок в Белозерье, который активно использовался древнерусским населением в XI–XIII вв. Он разделяет две реки с основой – ухт : Ухтому, которая течёт из оз. Волоцкого в Белое озеро и Ухтомицу, вытекающую из оз. Долгое в оз. Воже (бассейне реки Онеги) .

Далее, из оз. Воже маршрут древнерусской колонизации, по всей видимости, проходил по р. Свидь в оз. Лаче и Онегу (Приложение 3 ; рис. 1) .

Казалось бы, ситуация понятна, если бы не одно обстоятельство. Участок реки Онеги, от самого верховья до устья р. Волошки, на протяжении 30 км представляет собой серию сплошных порогов и только за устьем р. Волошки Онега становится спокойной. Не исключено, что путь из оз. Лаче в Онегу мог иметь обходной вариант, возможно, по одному из притоков оз. Лача – р .

Кинема. В верховье р. Кинема очень близко подходит к р. Волошке. Скорее всего, именно в этом месте, через болото Кинемская Чисть, и пролегал волок, соединявший две реки (Приложение 3 ; рис.1). Кроме того, через р. Лейбушу р .

Кинема соединялась с реками Волошкой и Онегой. Благодаря этому Муллонен И. И. Топонимия Присвирья : проблемы этноязыкового контактирования. – Петрозаводск : КарНЦ РАН, Ин-т яз., лит. и истории, 2002. – С. 210-213 .

Макаров Н. А. Колонизация северных окраин Древней Руси в XI - XIII веках. По материалам археологических памятников на волоках Белозерья и Поонежья. – М.: Научноиздательский центр Скрипторий, 1997. – С. 77-120 .

Гунн Г. П. Каргополь-Онега. – М.: Искусство, 1974. – 87 с .

обстоятельству, ещё в конце XIX – начале XX вв. она имела важное хозяйственное назначение: по реке и её притокам сплавлялся лес до оз. Лача и по Онеге к Белому морю 162 .

В новгородский период освоения Севера эти водные артерии активно использовались, вначале, видимо, в промысловых целях, а впоследствии русским крестьянством Белозерья в освоении территорий верховья Онеги и бассейна р. Волошки .

В данном случае, весь водно-волоковой путь от оз. Вожа до устья рек Волошки и Онеги сопровождается названиями болот с термином чисть (Долгая Чисть, Свидская Чисть, Средчисть, Еломенская Чисть, Кинемская Чисть, Камская Чисть). Примечательно, что в среднем и верхнем течении р. Волошки подобная топонимическая модель полностью отсутствует и вновь появляется на участке, где река сближается с верховьем Кинемы. Отсюда и до устья Волошки количество наименований болот с термином - чисть снова возрастает (Малошальская Чисть, Новочисть, Большая Чисть) (Приложение 3 ; рис. 1) .

По определению Ю. И. Чайкиной, «чисть – это моховое болото, не заросшее лесом». Уже в XV в. cлово «чисть» отмечено в документах Ферапонтова монастыря и писцовых книгах города Белозерска. В это же время оно присутствует в псковской деловой письменности, но не используется в письменных источниках других районов России. Ю. И. Чайкина предполагает, что слово «чисть» было привнесено в среднее Белозерье выходцами из новгородских и псковских земель уже в XV в. или значительно раньше. Ареал распространения этого древнерусского термина помечает один из путей новгородской экспансии восточного побережья озёр Воже, Лаче, верховья Онеги, среднего и нижнего течения р. Волошки. «Сотная из Писцовых книг Белозерского уезда» за 1544 г. отмечают волость Крестьянские промыслы Каргопольского уезда Олонецкой губернии. – Вып. 1. – Петрозаводск, 1902. – 247 с .

Чайкина Ю. И. Вопросы истории лексики Белозерья // Очерки по лексике севернорусских говоров. – Вологда, 1975. – С. 3-187 .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 21 .

Устьволжскую (35 деревень) с набором прозвищ характерных для Белозерья (Белава, Усачёвы, Онишины, Шушерины, Пироговы, Махонины, Сапулины, Костины). Идентичность в антропонимии двух регионов – доказательство прямых связей с Белозерьем .

К востоку от оз. Лаче и р. Волошка мы вновь сталкиваемся с крупным водным объектом с основой - ухт или - охт. Речь идёт о р. Охтомица (правый приток Волошки). Его географическое расположение позволяет предположить, что он должен был использоваться как средство сообщения в разные периоды истории. Впадая, с востока в Волошку (крупная водная магистраль из Белозерья в Онегу), р. Охтомица в своём истоке практически соприкасается с началом р .

Вель, которая в свою очередь, вместе с р. Вага входит в водную систему Северной Двины. В данном случае р. Охтомица, как приток Волошки была звеном этого важного водно-волокового пути из Белозерья в Северную Двину .

Он мог выглядеть следующим образом ; Белое озеро – р. Свидь – оз. Воже – оз .

Лаче – р. Онега – р. Кинема – р. Лейбуша – р. Волошка – р. Охтомица – р. Вель

– р. Вага – р. Северная Двина (Приложение 3 ; рис. 1). В районе устья р .

Охтомицы, где, судя по переписям середины XVI в. находилась самая многочисленная группа деревень волости Охтомица 166 и встречается несколько названий болот с термином «чисть», также наблюдается скопление названий с древнерусским суффиксом - ец, - ица (Пелевица, Вохтомица, Полошица, Котовица, Пертовец, Пеноватица) (Приложение 3 ; рис. 1). Этот суффикс, по мнению А. К. Матвеева характерен для территорий раннего освоения древнерусским населением. Названия с этим суффиксом могут считаться архаичными. В бассейне р. Охтомица есть два географических объекта, в названии которых содержится прямое указание на существующий в этом месте Сотные 1561-1562. – С. 370-378 ; Сотная из Писцовых книг Ф. Ф. Хидырщикова и г. л .

Клементьева на земли Кирилло-Белозерского монастыря в Белозерском уезде 1544 г. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник.Вып. 2. – Вологда, 1972. – С. 184-204 .

Сотные 1561-1562. – С. 383-386 .

Матвеев А. К. Архаическая русская топонимия на северо-востоке Европейской части // Вопросы языкознания. – 1987. – № 2. – С. 67 .

путь. В устье р. Охтомица расположено оз. Маткозеро (приб.-фин. matk ‘путь‘), а в самом верховье, там, где, вероятно, проходил волок от верховья Охтомицы и оз. Вельского к верховью Вели – ручей Матка (Приложение 3 ; рис. 1) .

Подобное расположение гидронима с прибалтийско-финской основой matk - на сухопутном участке водно-волокового пути свидетельствует о том, что волок «использовался в прибалтийско-финское время». В этом контексте следует отметить особенность размещения топонима с основой matk- рядом с поселениями в верховье р. Охтомицы, районе, который в переписях середины XVI в. называется «Валдиево» (Приложение 3 ; рис. 1). В основе ойконима лежит древний прибалтийско-финский антропоним Vald (приб.-фин. vald ‘сила, мощь, господство‘) 170 .

Вернёмся к «Кенскому волоку», где в районе Кенозера начинался другой водно-волоковой путь в Устьмошу и низовье Онеги. Преимущественно он был водным и проходил через р. Поча и оз. Поча, откуда вытекала р. Ундоша .

Первая часть пути завершалась в оз. Ундозеро (Приложение 3 ; рис. 2). От Ундозеро, по р. Икса, с одной стороны, он уходил на восток, в район Устьмошского стана к современному посёлку Оксовский (Приложение 3 ;

рис. 2). На север, по существующей системе рек и озёр : оз. Ундозеро – р. Енза

– оз. Ензозеро – р. Плоская – оз. Плоское – р. Черневка – оз. Черневское – р .

Межозерка – оз. Межозерское он, по всей видимости, сообщался сухопутным волоком с южной частью оз. Кожезеро, а по р. Коже с р. Онегой (Приложение 3 ; рис. 2). Подтверждением этому являются гидронимы Кожеозеро и Кожа. И. И .

Муллонен отмечает, что подобные топонимы часто встречаются в наименованиях верхних водных объектов .

Существует ещё одна особенность, объединяющая упомянутые гидронимы – прохождение через них водно-волоковых путей, соединяющих Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. – С .

212 .

Сотные 1561-1562. – С. 383-386 .

Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – СПб. : Наука, 1994. – С. 94 .

различные водные системы. По всей видимости, путь был более труднодоступным, чем «Кенский» волок, но многочисленность древнерусской топонимии в районе бассейна рек Ундоша, Икса, Кожа и озера Ундозеро показывает, что он уже действовал на ранних этапах колонизации Севера. В этой связи, здесь стоит отметить большое скопление топонимов с древнерусским суффиксом - ица, - ец, которые «помечают путь новгородского продвижения на восток и северо-восток». В основном они встречаются в районе рек Ундоша, Икса и оз. Ундозеро (Тоновец, Треугольница, Еловец, Сосновец, Каливец, Бобровец, Тугаринец, Шортомец, Кривец) .

Другим признаком использования данного водно-волокового пути древними новгородцами является распространённость в бассейне р. Ундоша русскоязычных названий с древненовгородской основой острец, остреч – ‘окунь‘ (Остричное, Острочиное, Большое Острочиное, Малое Острочиное) (Приложение 3; рис. 2). Они повсеместно присутствуют в местах прохождения наиболее крупных водно-сухопутных артерий. «В своё время основа «острец»

была достаточно продуктивной в русской топонимии в Новгородских владениях. Она часто встречается вдоль водного пути из Онежского озера в Белое море». Лексема имеет «выход на решение этноисторических задач», «помечает места относительно раннего русского освоения». Последний участок пути – р. Кожа представляет собой систему порогов, каждый из которых имеет своё название. Наряду с иноязычными (Рашпур, Юг, Кямус, Чопуй, Сиванга, Тесла), есть русскоязычные наименования, в том числе с древненовгородским суффиксом - ица, - ец (Котёл, Нестеруха, Кобыляк, Железные ворота, Борец, Ольховец, Кривец). Из-за многочисленности порогов водный, путь по р. Коже неизбежно должен был сопровождаться идущим вдоль Муллонен И. И. Топонимия Присвирья : проблемы этноязыкового контактирования. – С .

–  –  –

Там же. – С. 143 .

реки волоком, который и в наши дни сохранился как действующая «зимняя»

дорога .

В письменном источнике при описании Кожеозерского монастыря говорится «за монастырём на злобине, на волоке двор скотцкой». В начале XX века по этому «зимнику» шёл путь до Кожеозерского и далее до Соловецкого монастыря. Крестьянин Тверской губернии Сергей Шустров описывает своё трудное путешествие в Соловецкий монастырь, на богомолье .

Пройдя 40 вёрст трактом вверх по берегу Онеги и свернув на запад, 70 вёрст шёл без дороги по тропинке дремучим лесом до самой обители. На этой дороге встретил только одного человека. В монастырской избе жил кожеозерский монах, для приёма на ночлег паломников. Переночевав в избе, он прибыл на другой день в Кожеозерский монастырь 175 .

Возможно, результатом использования этого водно-волокового пути было образование двух центров заселения. В переписях cередины XVI – первой четверти XVII в. отмечены волость в Ундозере, волостка на реке Коже и соседняя волостка Чекоево. Прозвища Чекоевы, Лендоевы, Дятлевы, Левковы, Ребуевы, Перхуревы, Пянтины, Жеравковы были распространены в волостях Устькожская, Чекоево, а также в Восточной Карелии. Они не встречаются в других волостках низовья Онеги – Вазеница, Пияла, Кутованга, Фехталима, Рагонима. Прозвания жителей Ундозерской волости указывают на происхождение её населения из районов Кенозера и Устьмоши. В «Писцовых книгах Устьмошского стана» за 1622 г. называется Якимка Российский Государственный архив древних актов. Ф. 350. Оп. 1. Ед. хр. 168 .

Каргопольский уезд. 1712. Книга переписная посадских людей Турчасовского посада, церковнослужителей, монахов, дворцовых и монастырских крестьян Устьмошского, Мошинского, Турчасовского станов Каргопольского уезда. – Л. 631 .

Шустров С. Моё путешествие на богомолье в Соловецкий монастырь // Архангельские Епархиальные Ведомости. – Архангельск. – 1912. – № 21. – С. 265-282 .

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. // Памятная книжка Олонецкой губернии. – Петрозаводск, 1869. – C. 123-129 ;

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 177-179 ; Сотные 1561–1562. – С. 464Сотные 1561–1562. – С. 464-471 ; Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 188-199 .

Сотные 1561–1562. – С. 431-467 .

Кенозерец, Ивашка Кенозерец, Устьмошанин Михалка Гаврилов, Устьмошанин Мелешка Чешихин 179 .

Там, где заканчивался «Кенский» волок маршрут новгородской колонизации, как уже говорилось выше, имел два направления – на север – по р. Онеге к Белому морю и на восток – по р. Емца на Северную Двину. Но и здесь, вероятно, могли иметь место трудности, связанные с вынужденным передвижением по сухопутным путям, особенно к низовью Онеги. Причиной этому были Бирючевские пороги. За р. Мошой (правый приток Онеги), ниже посёлка под названием Наволок расположена деревня Пустынка. С этого места начинался знаменитый «Емецкий» волок (Приложение 3 ; рис. 4). Отсюда новгородцы тянули суда в р. Емцу и далее плыли к Северной Двине. Прямо за Пустынкой на протяжении 30 км тянутся пороги и перекаты, самый большой из которых, называется Большая Голова. На протяжении всего этого расстояния из воды выступают «каменные столбы», а берега реки скалисты и неприступны. По словам местных жителей, переплыть это место можно только на небольших «плотиках». Сложно сказать, насколько непреодолимы были пороги в древности, но встречающиеся на месте предполагаемых сухопутных путей названия географических объектов, могут служить косвенным подтверждением их существования. К числу важных топонимических меток, маркирующих большинство волоков, относятся гидронимы с прибалтийскофинской оcновой matk ‘дорога, путь, волок‘. К западу от современного посёлка Улитино, где сегодня заканчивается дорога, идущая из посёлка Оксовский, лежит озеро под названием «Маткозеро». Примерно в километре к северу от него, расположено озеро «Острячье» (Приложение 3 ; рис. 2). Похожая ситуация наблюдается к востоку от Онеги, в том месте, где р. Шелекса впадает в Емцу. В устье Шелексы сегодня расположен посёлок Савинский, через него проходит грунтовая дорога в Онежский район к селу Ярнема. Судя по всему, Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. – С. 477-478 .

Гунн Г. П. Каргополь-Онега. – С. 100 .

Завьялова Светлана Михайловна, г. р. 1956 Онежский район Архангельская обл. с. Ярнема ; Приложение 1 .

древнерусское население было хорошо знакомо с этим волоком. В самом начале он маркируется двумя объектами, лежащими вдоль дороги – озёрами Малое Острячье и Большое Острячье и в конце, примерно в пятнадцати километрах от Онеги и села Ярнема, дорогу пересекает р. Сиверица (диал .

сивер означает север) (Приложение 3 ; рис. 4). Возможно, нахождение отдельных географических объектов, в названиях которых присутствует информация о частях света, в районе сухопутных путей – явление не случайное .

Они могли служить ориентирами (название реки – Сиверица указывала на северное направление, т. е. к северу от дороги) .

Кроме того, р. Шелекса сама являлась доступной водной артерией для проникновения на территории, лежащие к северу от бассейна Емцы. В верховье река соединяется трехкилометровым волоком с системой водоёмов : оз .

Торосозеро – р. Сухая – оз. Долгое – оз. Тегрозеро – оз. Белое – оз. Карасёво – оз. Андреяновская и, таким образом, близко подходит к бассейну р. Кодина, сообщаясь с ней сухопутным путём (Приложение 3 ; рис. 4) .

Использование этих водно-сухопутных путей в прошлом, согласуется с картиной расселения в середине XVI в. Современные населённые пункты Улитино – Ярнема или Погост (так называет эту территорию местное население), входили в состав волостки Ордомский погост (35 деревень) 183 .

Здесь заканчивался сухопутный путь – из густонаселённого Устьмошского стана. В грамоте князя Святослава за 1137 г. говорится о новгородском становище «на Волоци в Моши». «Другой Моши,– пишет А. Н. Насонов, – кроме втекающей в Онегу, мы не знаем». С востока, где на месте посёлка Савинский писцовые книги середины XVI в. размещают волостку на р .

Шелекса (10 деревень) 185, шёл другой волок. И, наконец, в верховье Шелексы, Подвысоцкий А. И. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. – С. 156 .

Сотные 1561-1562. – С. 414-420 .

Уставная грамота Святослава Ольговича 1137 года // Насонов А. Н. Русская земля и образование территории Древнерусского государства. – С. 92 .

–  –  –

как результат переселения крестьянских семей из устья Шелексы в бассейн Кодины, к середине XVI в. в волостках Шелекса и Поле сложился сходный «фамильный» состав. В волостке Шелекса, в числе деревень, названия которых имеют антропонимическое происхождение, переписи середины XVI в .

называют Князевскую и Носковскую Скомороховскую Наиболее .

распространёнными прозвищами в волостке Поле были Носковы и Князевы 189 .

Сведения о населённом пункте Щукозеро и проходившем через него волоке под названием «Щукозерская дорога» мы находим в «Купчей» за 1550 г., где говорится о продаже турчасовцем Василием Тимофеевым владений своего отца в «Польском усолье», состоявших из варницы и участка леса по Щукозерской дороге вверх по р. Курусе. Таким образом, можно предварительно определить месторасположение «Щукозерской дороги». Под «Польским усольем» подразумевалась территория соляных разработок в волостке Поле на р. Кодина (правый приток р. Онеги). Река Куруса является левым притоком Кодины. В настоящее время заброшенное село Щукозеро, чьим именем и была названа эта дорога, находится в 30 км к юго-востоку от села Поле на р. Кодина (Онежский район, Архангельская область) (Приложение 3 ; рис. 4). С юго-востока, рядом с селом Поле, где заканчивается «Щукозерская дорога», в р. Кодина впадает Матручей. Далее к юго-востоку можно отметить два русскоязычных гидронима : оз. Дорожное и ручей Дорожный (Приложение 3 ; рис. 5), происхождение которых, видимо, связано с русскоязычным периодом истории населения низовья Онеги. Не исключено, что перед нами классическое переводное название (калька) в прошлом прибалтийско-финского Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 98-99 .

Сотные 1561-1562. – С. 472-473 .

–  –  –

Сотные 1561-1562. – С. 472 ; Акты социально-экономической истории России конца XV-XVI в. – С. 93 .

Акты социально-экономической истории России конца XV-XVI в. – С. 98-99 .

Сотные 1561-1562. – С. 472-473 .

топонима с основой – matk. Данный путь, вероятно, уже существовал в более древние времена и использовался местным прибалтийско-финским населением Поля и Щукозеро. А. К. Матвеев отмечает в районе населённого пункта Поле много субстратных названий урочищ, «которые в старину, видимо, были местожительством чуди впоследствии обрусевшей» 192 .

Щукозерская дорога сохранилась до наших дней и представляет собой «зимник», непригодный для большинства видов автомобильного транспорта .

Начинается она примерно в километре от села Поле и помимо Щукозера пересекает две деревни – Усолье, по словам местных жителей – бывшая Курсановская, а в писцовых книгах середины XVI в. – Куруса Каневская и нежилую деревню Чюново (Приложение 3 ; рис. 4). Сложно сказать, какую протяжённость имела Щукозерская дорога в середине XVI в. Не исключено, что она начиналась в Щукозеро и заканчивалась в волостке Поле. Сегодня через это заброшенное село тянется дорога до посёлка Обозерский, неизвестно когда получившая название Чуновский тракт. До конца ХХ в. он поддерживался в относительно хорошем состоянии, в настоящее время, на отрезке Поле – Щукозеро, полностью запущен и не приспособлен для транспорта. От посёлка Обозерский идёт трасса, которая уходит к низовью Северной Двины, соединяясь с посёлком Брин Наволок и деревней Волок (Приложение 3 ; рис. 4). Можно допустить, что и в прошлом здесь проходила дорога, связывающая два региона : нижнеонежский и нижнедвинский, но начиналась она, скорее всего, к западу от Щукозерской дороги, от берегов Онеги, где в наши дни, в 12 км от устья р. Кодины ещё сохранились остатки деревень Пянтино и Наволок. Происхождение последнего ойконимического названия, на наш взгляд, вполне могло зависеть от проходившего на восток водно-волокового пути. С похожим примером мы сталкивались ранее, когда Матвеев А. К. Субстратная микротопонимия как объект комплексного регионального исследования // Вопросы языкознания. – 1989. – № 1. – С. 84 .

Сотные 1561-1562. – С. 472 .

Первушина Зинаида Васильевна, г. р. 1930 Онежский район Архангельская обл. с. Поле ;

–  –  –

названием довольно часто располагаются в конце или начале ныне существующих дорог придаёт этому термину, применимо к посёлкам и деревням, ещё одно значение – населённый пункт через который проходил волок. В данном случае путь мог начинаться в деревне Наволок на Онеге и завершаться в низовье Северной Двины в посёлке Брин Наволок и деревне Волок, а Щукозерская дорога была его частью. В селе Щукозеро (Большие Озерки) сохранилось предание о происхождении поселения от беглых пугачёвцев, которые осели в этих глухих местах, скрываясь от властей. Но первоначально их путь лежал в Соловецкий монастырь. В старину от низовья Северной Двины до Онеги через Щукозеро шёл Челмогорский» тракт. По этому пути, по словам местных жителей в разные времена в их места приходили сначала участники Пугачёвского восстания, а впоследствии беглые крестьяне .

По Челмогорскому тракту, проезжая через Щукозерье направлялся с обозом в столицу М. В. Ломоносов 199 .

С другим примером, где термин «наволок» мог указывать на прохождение волока, мы сталкиваемся в бассейне р. Мехреньга (правый приток Емцы; бассейн Северной Двины). Он соединял Емцу и верховье р. Шорды. В Чайкина Ю. И. Вопросы истории лексики Белозерья. – С. 114 .

Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. – М.: Мысль, 1984. – 654 с .

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. – С. 113 .

Иконников Виталий Александрович, г. р. 1954 Онежский район Архангельская обл .

с. Павловский Бор ; Приложение 1 .

Узикова Луиза Ивановна, г. р. 1927 Плесецкий район Архангельская обл. с. Щукозеро ;

Приложение 1 .

том месте, где он завершался, в писцовых книгах середине XVI в. упоминается поселение с названием Великий Наволок в волостке Никольский погост .

Вероятным результатом существовавших связей через Емцу с низовьем Онеги, в верховье рек Мехреньги и Шорды к середине XVI в. образовалась группа деревень с названиями Натнема, Аланема, Леннема, Параненя, Тешепельда, Кусдемема. Большое количество похожих по форме ойконимов с прибалтийско-финскими терминами «нема» и «пелда» встречаются только в одной области Каргопольского уезда – в низовье Онеги (Пертнема, Хехтонема, Рагонима, Пачепельда, Пирзопельда, Качепельда, Сырнема, Пурнема). Не исключено, что вместе с пришедшими по существующему волоку группами населения с низовья Онеги, в верховье рек Мехреньги и Шорды были перенесены те формы адаптации прибалтийско-финских названий, которые там сложились уже раньше .

Можно предположить, что когда образовалось основное число поселений с постоянным крестьянским населением, стало возможным обустройство более или менее доступных сухопутных путей и по ним стало возможно перемещаться не только пешим, но и тележным ходом. Если раньше через Поморье проходили в основном колонизационные пути, то со второй половины XVI в. оно пересекалось сетью административных и торговых путей к Белому морю и в Сибирь 201 .

Таким образом, на Севере стали возникать первые дороги, своим состоянием, скорее напоминающие современные «зимники». Из описаний русских путешественников конца XIX в. видно, что они представляли .

Характеристика «зимника» содержится в этнографическом очерке А .

Шустикова, посвященном путешествию в 1894 г. по Вельскому уезду Архангельской губернии. «Дороги в буквальном смысле слова и нет, а есть только небольшая и извилистая тропа («што заяц выклюксал» – по замечанию моего ямщика), по которой летом с трудом проходят, а зимой ещё с большим

Сотные 1561-1562. – С. 406-407, 435-448 .

Колесников П. А. Северная деревня в XV- первой половине XIX в. Вологда. 1976. – С. 9 .

трудом проезжают в возможно узких санях, да и то «ступью», т. е. шагом и с топором в руках, так как ежечасно приходится выходить из саней и прорубать или очищать себе дальнейший путь». Далее приводится пример того, как при помощи географического названия маркируется волок: «От церкви волок 16 вёрст, посреди которого есть громадная гора, называемая «волоковая», спуск к коей тянется на версты, хотя и отлого» 202 .

Упоминалось, что один из путей новгородцев к Белому морю, а точнее к берегам восточной части Онежской губы шёл по Онеге. Параллельно ему «от северной оконечности Онежского озера, от нынешнего Повенца, через Маткозеро, проходили пути в Заонежские погосты на реки Выг, Суму и Нюхчу прямо к берегам Онежской губы». При этом некоторые исследователи

–  –  –

продолжаются поморские земли с многочисленными населёнными пунктами на берегах Онежской губы, под названиями Карельский берег – до устья Онеги, Онежский и Летний берег – от Онеги до Архангельска. При большой протяжённости побережья Белого моря с запада на восток уже в прошлом здесь неизбежно должны были существовать пути сообщения как водные, так и сухопутные. Главным из них, естественно, был морской. Впоследствии здесь стали возникать первые поселения древнерусских колонистов, в основном в низовьях многочисленных порожистых рек 206 .

По всей видимости, эти процессы имели место и на территории Карельской стороны, так в документах назывались земли к западу от устья Шустиков А. Тавреньга Вельского уезда // Живая старина. – СПб. – 1895. – Вып. 2. – С .

171-176 .

Платонов С. Ф. Прошлое русского Севера. Очерки по истории колонизации Поморья. – Петроград : «Время», 1923. – С. 15 .

Голубцов И. А. Пути сообщения в бывших землях Новгорода Великого в XVI-XVII в. // Вопросы географии. – Сб. 20. – М., 1950. – С. 271-302 ; Витов М. В., Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в ХVІ-ХVІІІ веках. М., 1974. – С. 1-187 .

Витов М. В., Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в ХVІХVІІІ веках. – М.: Наука, 1974. – С. 145 .

Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае. Опыт исследования : Первый сборник статей. – Петроград. – 1918. – С. 4 .

Онеги 207. В устье рек : Куша, Малошуйка и Нименьга в середине XVI в .

переписи середины XVI в. отмечают «волостку Куша, а в ней тяглых 11 деревень», «волостку Неменга, а в ней тяглых 9 деревень и треть деревни», «на море на Корельской стороне на Ворзогорах», «на море на Корельской стороне в Шуике» 208. По преданию записанным писателем С. В. Максимовым в середины XIX в., село Нименьга было заселено ещё во времена Ивана Грозного. Рядом с устьями рек Куша, Малошуйка, Нименьга можно отметить скопление топонимов с древненовгородским суффиксом - ец, - ица, образованных как от русскоязычных, так и иноязычных основ : урочище Варницы, гора Калиница, мыс Браница, ручьи Кушкоманец, Сейгозенец, Шундонец, Виртанец, острова Пулонец, Пасканец, Ворвойница, Малый Кайнец и Большой Кайнец. В основе последнего названия допустимо реконструировать саам. keaain – ‘дорога‘ .

Топонимы с подобной основой, по мнению И. И. Муллонен, как правило, имеют придорожное расположение. В Заонежской губе Онежского озера есть остров с названием Кайнос. Он лежит на старом водном пути из района Палеострова к Чёлмужскому берегу. Возможно, что и в Белом море остров Кайнец выступал в роли маркера, одного из водных маршрутов. Далее, приведём описание С. В. Максимова села Нименьга, где говорится о почтовой дороге рядом с населённым пунктом. Почтовый тракт тянулся от Нименьги, дальше на Малошуйку, Кушереку и Унежму и в середине XIX в. Он представлял собой сплошную гать, которая «пересекалась рушившимся мостом, перекинутым через речонку». После путешествия по берегу Белого моря в 1884 г. краевед В. В. Суслов даёт оценку состоянию дороги от Нименьги до Малошуйки и Кушереки: «Страшные беспокойства, которые мне пришлось испытать в этой дороге, ещё усложнялись разными переправами через реки. Тут Сотные 1561-1562. – С. 450-459 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556. – С. 278-288 .

Максимов С. В. Год на Севере. – Архангельск : Северо-Западное книжное издательство, 1964. – С. 339 .

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования .

– С. 248 .

Максимов С. В. Год на Севере. Архангельск. – С. 334, 353 .

и помину нет о мостах, а разсчитывают переезд ко времени полного отлива воды, через отмели, а если этого нельзя сделать, то пассажиры, багаж, лошади и телеги поочерёдно перевозятся на лодках, через большия же реки на паромах, или на особых карбасах с помостом; при таких путях сообщения мы делали станцию в 22 версты более 10 часов». Топонимические данные также подтверждают возможность существования сухопутного пути на южном побережье Белого моря. Иноязычный характер встречающихся здесь топонимических маркеров волоковых путей свидетельствует о его древнем происхождении. Многочисленные наименования с основами uht и matk ‘дорога, путь‘, имеющие разные языковые истоки, цепочкой тянутся с запада на восток, сопровождая весь бывший почтовый тракт от Кушереки до Нименги, и почти доходят до устья Онеги (оз. Маткозеро – р. Ухта – ручей Ухручей – болото Ухтинское – оз. Ухтинское – оз. Подматочное) (Приложение 3 ; рис. 3). В качестве доказательного примера идентичности данных основ и исторической преемственности в использовании волоков различными этносами могут служить два замыкающих топонимическую систему озера, в действительности представляющих одно целое, но с различными названиями его отдельных частей : Ухтинское и Подматочное. Второе могло быть переводной прибалтийско-финской калькой первого .

Стоит обратить внимание на ещё одну, довольно распространённую в этих местах разновидность топонимов – кальки, критерием которой «можно считать наличие единичных вкраплений в массе субстратных топонимов (обычно гидронимов) определённого замкнутого ареала». Озёра и ручьи с названиями Каменный, Медвежий, Лисье, Окунёво, Лебяжье, Длинное, Щучье, Гагарье составляют значительную часть всех русскоязычных наименований Суслов В. В. Путевые заметки о Севере России и Норвегии. – С - Петербург : Типография А. Ф. Маркса, Ср. Подьяческая № 1, 1888. – 22 с .

.

Матвеев А. К. Взаимодействие языков и методы топонимических исследований // Вопросы языкознания. – 1972. – № 3. – С. 76-83 .

этой территории. Их наибольшая концентрация приходится на район прохождения волокового пути. Причём такая закономерность наблюдается во всех предыдущих случаях, при определении водно-волоковых путей (Приложение 3 ; рис. 6). Возможно, этому можно найти простое объяснение. В условиях двуязычия в первую очередь на русский язык переводились те названия географических объектов, с которыми чаще всего приходилось сталкиваться местному населению, и, как результат, близкое расположение к водно-волоковым путям способствовало быстрому «обрусению»

микротопонимии .

Важно определить, в каком из населённых пунктов в устье р. Онеги мог завершаться этот путь. Логично считать, что им являлся город Онега, но из сообщения В. В. Суслова видно, что от Онеги до сел Варзогоры и Нименьга дороги как таковой не было. Он пишет, что «с Онеги уже принято ездить в лодках (карбасах), но имея в виду посетить и те места, куда не заходят карбасы, я решился, насколько было возможно, ехать на лошадях. До села Варзогоры шла самая ужасная дорога, и только во время отливов моря по отмелям, представляющим собой твёрдый слой песку, можно было ехать довольно спокойно. Далее нас отказались везти на лошадях, так как дорога была не только крайне плохая, но и необыкновенно узкая». Остаётся ещё один населённый пункт, расположенный в 25 км от г. Онеги – село Порог. Погост с похожим названием упоминается в грамоте новгородского князя Святослава Ольговича 1137 г. «у Порого пустьць берут полсорочка». В середине XVI Суслов В. В. Путевые заметки о Севере России и Норвегии. – С. 42 .

Существует точка зрения, согласно которой расположение всех поготов, указанных в документе связывается со средним течением Онеги, Подвиньем и водоразделом Северной Двины и Онеги. Местонахождение погоста «у Порогопустеце» определяется на Сухоне, либо на Онеге или в любом месте на территории Русского Севера ; Едовин А. Г. Заволочье в средневековой русской истории (X-XII вв.) : автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. – Архангельск : Издательский центр СГМУ, 2001. – 22 с .

Уставная грамота Святослава Ольговича 1137 г. // Насонов А. Н. «Русская земля» и

образование территории Древнерусского государства. – С. 92 .

в. писцовые книги отмечают две волостки : Надпорожскую (11 деревень) и Подпорожье (7 деревень). В Надпорожской волостке записана деревня с названием Острецова Гора. Как уже говорилось выше, русское диалектное слово острец ‘окунь‘ характерно для областей наиболее раннего русского освоения, и чаще всего встречается вдоль водно-волоковых путей, но больший интерес вызывает другая русская диалектная лексема, которая встречается в этих краях – «тайбола». Cлово «тайбола»,– считает А. И. Подвысоцкий, – «в пинежском и мезенском диалектах означает дорогу через лесные дебри и болота, по которой можно проехать только зимой». Термин «тайбола»

присутствует в наименовании деревни – Подтайбола, что расположена на левом берегу Онеги рядом с д. Грибаниха, которая встречается в переписях середины XVI в. в Подпорожской волостке (Приложение 3 ; рис. 3). Судя по всему, наряду с терминами uht и matka, слово «тайбола» как раз является ещё одним топонимическим маркером данного волокового пути. Дополнительным доказательством может быть то, что в 1940–1941 гг. на этом месте была построена железная дорога от Беломорска до Архангельска, а ранее, по рассказам жителей села Верховья (Онежский район, Архангельская область) через их деревню шёл зимник – до Архангельска 220 .

В заключение отметим, что водные и сухопутные пути имели основное значение в крестьянской колонизации Русского Севера. Очевидно, что, наиболее ранние русские населённые пункты возникали, как правило, вдоль водно-волоковых путей, которые, судя по всему, были намного древнее самих поселений. Вероятно, именно пути в основном определили сложившуюся к этому времени географию заселения Поонежья .

1.3. Формирование границ в Северном Поонежье Сотные 1561-1562. – С. 455-457 .

Подвысоцкий А. И. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. – С. 171 .

Сотные 1561-1562. – С. 457 .

Логинов Николаем Филипповичем, г. р.1912 Онежский район Архангельская обл. с .

Верховье ; Приложение 2 .

Территория Турчасовского стана занимала северную часть Поонежья и охватывала нижнее течение и устье Онеги, а также берега Онежской губы .

Административно Турчасовский стан делился на две части (Верхний конец, Нижний конец) и волости. В переписях и актах середины XVI в. не сообщается, где проходила граница между Верхним и Нижним концами Турчасовского стана. Вероятно, отправной точкой служил Турчасовский посад .

Территория волостей, расположенных вокруг посада, считалась Верхним концом, к северу от них, вниз по Онеге – Нижним концом. В одном из документов перечисляются «окологородные» волости: «а в Турчасовских окологородных волостях в волости около посаду Турчасово в волости Тевзегорской, в волости Нермоши, в волости городок Рагониме, в волости Вардомской, в волости Биричове, в волости Шелекса, в волости Фехтолиме, в волости Прилуцкой, в волости Кутованге, в волости Ааклещове поле».В этом случае возникает вопрос о пограничном географическом объекте. Самой северной волостью Верхнего конца была Прилуцкая. Она располагалась на левом берегу Онеги, в устье р. Шомокши. Посад Турчасово стоял на левобережье, поэтому р. Шомокша, как левый приток Онеги, вероятнее всего, могла быть определена в качестве границы между двумя концами Турчасовского стана .

На севере Каргопольский уезд и Турчасовский стан соприкасались с Двинским уездом. Граница шла в районе погоста Золотица и называлась «рубежом». В документах говорится о «Двинском рубеже» и «Белозерском рубеже». «Двинской рубеж» разделял «Золотицкую» и «Летнюю» стороны Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40 .

Грамота царя Михаила Фёдоровича каргопольскому воеводе Фёдору Пушкину с указанием «в Турчасове и в Усть-Моше поставить острошки новые в прежним месте, а в Каргополе ставить острог людьми Каргопольского посаду и уезда за исключением УстьМошского станов и волостей 1631 г., июня 9 // Мильчик М. И. Каргополь. Деревянная крепость и остроги по реке Онеге. – Санкт-Петербург : Изд. Лики России, 2008. – C. 83 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 159, 118 .

, Каргопольский и Двинской уезды и проходил по ручью под названием Орлов. В записи говорится: «на морском берегу от Двинского рубежа по летней стороне за Орловым ручьём». «Белозерским рубежом» именовалась граница между Каргопольским и Белозерским уездами. «В Каргопольском же уезде на Белозерском рубежи пашенные роспаши, владеют ими крестьяня Тихманские волости» 227 .

«Рубежи» выполняли функцию не только административных границ, но также разделяли территории Турчасовского стана. По документам побережье Онежской губы делилось на две стороны. К востоку от устья Онеги лежала «Двинская сторона», к западу – «Карельская» 228. Стороны были разграничены рубежом. «На море на Корельской же стороне от корельского рубежа от Сосновки варницы оброчные». Данная запись прямо указывает на то, где проходила граница между двумя сторонами – по реке Сосновке .

Карельская сторона занимала северо-западную часть Каргопольского уезда. Здесь территория уезда и Турчасовского стана граничила с Заонежскими погостами – по р. Куше. Письменные источники не содержат сведений о рубежах между Турчасовским, Мехреньгским и Устьмошским станами Каргопольского уезда. На востоке – по р. Куруса (приток р. Кодина) и устью р .

Шелекса (приток р. Емцы) Турчасовский стан соприкасался с Мехреньгским станом. На западе территория стана простиралась до р. Кожи, а за рекой – до «чёрного» леса» (неосвоенные земли). На юге Турчасовский и Устьмошский станы были разделены Биричевскими порогами. Протяженность порогов составляла 30 километров. Земли Турчасовского стана начинались там, где прекращались Биричевские пороги .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 118 .

–  –  –

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 288-289 .

Васильев Ю. С. Каргопольский уезд. – С. 40 .

Главным географическим объектом, к которому тяготеют практически все поселения в Северном Поонежье, является р. Онега. Современная география поселений показывает, что чаще всего многочисленные притоки Онеги, реки Верхняя и Нижняя Тевза, Шомокша, Чешьюга, Верхняя Рочево, Нижняя Рочево, Оченьга, Кодина, Мудьюга, Вонгуда являются естественными границами между сёлами Прошково (Городок), Турчасово, Фехтальма, Чешьюга, Ковкула, Пияла, Каска, Боры, Поле, Грихново, Верховье, Порог, Подпорожье (Приложение 4 ; рис. 2). В середине XVI в. перечисленные сёла были волостями или деревнями с теми же названиями. Вероятно, преобладающий принцип установления границ между поселениями по рекам в Северном Поонежье существовал уже с незапамятных времён. Можно предположить, что в период активного освоения этого района притоки Онеги использовались населением как наиболее простой и удобный для этих мест способ разграничения общинных владений. В некоторых преданиях подчёркивается, что именно реки выполняли функции границ между деревнями. В селе Верховье (Онежский р-н) сохранилось предание об образовании села. После подавления восстания Пугачёва двум его близким соратникам Логинову и Симанову удалось спастись и добраться до верховья р .

Мудьюги. Логиновы поселились на правом берегу реки в д. Ряхковская, а Симановы на левом, в д. Митинская. Река Мудьюга служила границей между двумя деревнями. Одни владели «чищенинами», лежащими на правой стороне реки, другие – на левой. Современные сёла Пияла и Вазенцы (Онежский рн) с прилегающими к ним полями разделены р. Оченьгой. Жители Вазениц говорят, что Пияла начинается прямо за рекой. Граница поморских сёл Кянда и Нижмозеро (Онежский берег), по мнению населения, всегда проходила по Агмаручью. Они объясняют это тем, что пожни (сенокосные угодья) «кяндских» доходили до ручья, а дальше начинались покосы нижмозерцев .

Логиновым Николаем Филипповичем Верховье, г. р.1912 Онежский район Архангельская обл. с. Верховье ; Приложение 1 .

Фомин Владимир Иванович, г. р.1957 Онежский район Архангельская обл. с. Вазеницы ; .

Приложение 1 .

Существуют примеры, когда граница в виде реки или ручья между двумя соседними населёнными пунктами отсутствует. В таких случаях население порой не знает, где заканчивается их село и начинается другое. В селе Ярнема (Онежский р-н) крайнюю деревню Матвеевку относят либо к Ярнеме, либо к соседнему селу Прошково. Без указания на какой-либо географический объект определяется граница между этими поселениями в документах середины XVI в. Здесь отмечены волости Турчасовского стана – Ордомский погост с Никольской церковью и Рагонима с Ильинской (Приложение 4 ; рис. 1). В «Купчей» за 1564 г. говорится о пограничной деревне Ефимовская, «что через Онегу реку, промеже двемя волостми человеку ловити – Ильинскою и Никольскою». Возможно, отсутствие географической границы между волостями объясняется тем, что их земли изначально были общими. По письменным источникам середины XVI в., представители семей из Рагонимы владели деревнями в Ордомском погосте, и, наоборот, некоторые крупные семьи из Ордомского погоста имели деревни и дворы в Рагониме 235 .

Аналогичная ситуация была также на границе волостей Нёрмуши и Тевзегорская. Поселения лежали в бассейне рек Верхняя и Нижняя Тевза, но географической границы между ними не было. Более того, в документах середины XVI в. подчёркивается её отсутствие. В источнике упоминается заброшенная «деревня Пешницкая» в волостке Нёрмуши, расположенная на границе двух волостей. Граница была достаточно условна. Пашни заброшенной деревни лежали в нескольких деревнях, в том числе в деревне Поршевская, что входила в пределы Тевзегорской волости. Согласно источникам, одни и те Чекалёва Нина Александровна, г. р.1955 Плесецкий район Архангельская обл.с. Ярнема ; .

Приложение 1 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 250 .

–  –  –

Сотные 1561-1562. – С. 428-429 .

же семьи были владельцами деревень и дворов в волостях Тевзегорская и Нёрмуши 237 .

По рассказам жителей поморского села Пурнема (Онежский берег), границы между сёлами устанавливались по пожням. Пожни пурнемчан тянулись на юг в сторону села Нижмозеро и на север в сторону села Лямцы, соприкасаясь с земельными владениями соседей. От Пурнемы до Нижмозеро шёл 30 км «зимник» и «летник» без названия. Сенокосные поля лежали вдоль дороги. Граница определялась по принципу «половина дороги наша, половина их». Также создавалась граница с Лямцой – «одна половина дороги наша, другая лямецкая». По другой версии, граница с Лямцой проходила по реке Ухта. Пожни заканчивались в Пурнемском озере и на реке Ухта. На реке также стоял рыбацкий стан, принадлежавший пурнемским 239 .

В Поморье есть случаи, когда реки разделяли хозяйственные угодья на суше и на воде. Река Маложма являлась границей двух поморских сёл Таймица и Кянда (Онежский берег). Устье р. Кянда при впадении в неё Маложмы делило море на две стороны : Подтаймицкая, или Пахтола, и Кяндская. Справа в устье р. Маложма впадает ручей под названием Межевой и располагается наволок с тем же названием. Таймичанам принадлежали тони на левой стороне, кяндским

– на правой. Название ручья – Межевой – указывает на то, что в данном месте проходила граница разных владений. Но подобный способ разграничения, видимо, применялся только в отношении рыбных промыслов .

Что касается земельных угодий, здесь наблюдается иная картина. В наши дни пожни таймичан пересекают р. Маложма и распространяются до самой Кянды Сотные 1561-1562. – С. 431-432 ; Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 196 .

Родионова Елизавета Павловна, г. р. 1908 Онежский район Архангельская обл. с .

Пурнема.; Приложение 1 .

Дерягина Мальвина Георгиевна, г. р. 1923 Онежский район Архангельская обл. с .

Пурнема.; Приложение 1 .

Лаврентьева Людмила Владимировна, г. р. 1939 Онежский район Архангельская обл .

с. Кянда ; Приложение 1 .

. Дело в том, что в середине XVI в. Кянда входила в состав волости Таймица. Возможно в это время произошло формирование границ общинных земель таймичан. По переписи середины XVI в., в основном, все «новочисти» и «причисти» (расчищенные из под леса земли) находились «на речке на Маложме, едучи к Кянде летною дорогою на леве к Павлову ручу» 243 .

Происходило активное хозяйственное освоение территории к северу от р .

Маложмы. Земельные владения таймичан постепенно расширялись в сторону Кянды и достигли своего предела только тогда, когда в бассейне р. Кянда возникла новая волость. В переписи середины XVII в. Кянда числится уже как самостоятельная волость 244 .

Мы видим, что граница волости устанавливалась там, где заканчивались хозяйственные угодья крестьян, и причина этому, в большинстве случаев, была одна – препятствие в виде географического объекта, будь то река или ручей .

Подобная ситуация создавалась не только в местах соприкосновения волостей, но и на границах общинных земель с «чёрным» лесом». Общинные владения постоянно пополнялись росчистями из под леса. В середине XVI в. в поморской волости Лямца, пожни находились по берегам реки. Верховье р .

Лямца являлось восточной окраиной волости. Здесь упоминается «росчисть»

«противу Долгие ямы на волостной стороне». Выражение «на волостной стороне» указывает на существование другой стороны, потустороней – не обжитой, не освоенной. Под географическим объектом «Долгие ямы», вероятнее всего, подразумевался вытянутый овраг. Он и служил препятствием и естественной границей освоенных и неосвоенных земель. Пограничная функция оврага яснее всего проявляется в другом поморском селе – Пурнема .

Лаврентьева Людмила Владимировна, г. р. 1939 Онежский район Архангельская обл. с. Кянда ; Приложение 1 .

Сотные 1561–1562. – С. 445 .

–  –  –

Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. Приложение .

– С. 14-19 .

Островская М. Cельское население Русского Севера в XV-XVIII вв. – Санкт-Питербург :

Типография Главного управления Уделов, Моховая, 40, 1913. – С. 133 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 86 .

Село состоит из двух половин : Верховье и Низ. Они разделены глубоким оврагом и выглядят как два отдельных поселения. Подчёркивая их самостоятельность, в Пурнеме родилось предание о возникновении села .

Считается, что Верховье образовалось раньше. По преданию, первыми жителями Пурнемы были норвежские купцы. Из-за политических преследований они покинули родину и основали поселение на территории Верховья. Известно конкретное место, где оно находилось – у «Старого моста» .

Там и сейчас ещё находят останки захоронений 247 .

Были и другие способы разграничения освоенной и неосвоенной территории – окраинные поселения получали названия, соответствующие их пограничному положению. В документах середины XVI в. упоминается «деревня Конецполя», которая находилась недалеко от д. Трубицинская волости Ордомский погост, в волости Клещово Поле – деревня «Конец пожни за рекою, Клещёва поля повыше» 249 .

Границы, разделяя административные округа, отдельные территории и поселения, становятся местом контакта «своих» и «чужих». В пограничных населённых пунктах у жителей возникли представления о соседях как о людях, отличающихся от них самих. Село Луги, в прошлом д. Мартемьяновская Устьмошского стана, находится на границе двух районов – Каргопольского и Плесецкого. Здесь считают, что между населением Каргополья и Устьмоши всегда сохранялась огромная разница. Каргопольцы во все времена были купцами, поэтому в Каргопольском районе дома в основном двухэтажные, а устьмошане – крестьяне и живут в одноэтажных домах. Жители села Порог (Онежский р-он), расположенного в 25 км от Белого моря, с большим уважением относятся к поморам, считая их людьми очень сдержанными, Дерягина Мальвина Георгиевна, г. р. 1923 Онежский р-н Арханг. обл. с. Пурнема ;

Приложение 1 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 116 .

Сотные 1561-1562. – С. 438-440 .

Ленина Капиталина Владимировна, г. р. 1931 Плесецкий р-н Арханг. обл. с. Луги ;

Приложение 1 .

строгими и немногословными. Порожане отмечают и другие отличия поморов – в их языке много «лямецкой грязи». К своим соседям – надпорожанам, жителям пограничного, разделённого порогами села Надпорожья, у порожан, напротив, сложилось снисходительное отношение, нашедшее выражение в поговорке :

«Надпорожане хайдуки – нет ни хлеба ни муки» 251 .

В Северном Поонежье образовались целые районы со своими представлениями о «своих» и «чужих» и особенностями диалекта. В южных сёлах : Ярнема, Прошково, Турчасово (бывшая территория Верхнего конца Турчасовского стана) – считают, что население северных сёл : Кутованга, Ковкула, Чекуево (бывшая территория Нижнего конца Турчасовского стана) – отличается бескультурьем и необразованностью. Особое отношение к чекуевцам – как к хулиганам и «не чистым на руку». Население сёл Вазенцы, Пияла, Ковкула, Кутованга также ощущает свое единство, выразившееся в словах «это всё наши». Жители поморских сёл Таймица и Кянда убеждены, что они особый народ. На вопрос: «Жили ли у вас раньше карелы», был получен категоричный ответ – «Ни карелов, ни русских здесь никогда не было, жили одни поморы» 254 .

Деление на зоны нашло отражение в диалектном членении. В сёлах Ярнема, Нёрмуши, Турчасово, Прошково поле под пашню и сенокос называется поле, задорица, новина, наволок, кулижка ; в Пияле, Вазеницах, Борах – поле, наволок, пожня. К северу, в Сюрье, Грихново, Верховье, Чекуево поле под пашню и сенокос именуется поле, чищенина, наволок. Особое место занимает село Сюрья. Здесь поле «под горох» получило название – «нюя». В Воронцова Анна Андреевна, г. р. 1935 Онежский район Арханг. обл. с. Порог ; .

Приложение 1 .

Завьялова Светлана Михайловна, г. р. 1956 Онежский район Арханг. обл. с. Ярнема ;

Приложение 1 .

Фомин Владимир Иванович, г. р. 1957 Онежский район Арханг. обл. с. Вазеницы ;

Приложение 1 .

Лаврентьева Людмила Владимировна, г. р. 1939 Онежский район Арханг. обл. с. Кянда ;

Приложение 1 .

поморских сёлах Таймица, Кянда, Пурнема при обозначении поля «под овёс»

употребляется слово поле, сенокосное поле – наволок и кулига 255 .

В итоге приходим к выводу, что появление границ было следствием хозяйственного освоения территорий и одновременно результатом особенностей ландшафта местности. Географические объекты либо становились препятствием на пути крестьянской колонизации, либо просто выбирались населением для разграничения общинных владений. Если географический объект отсутствовал, прибегали к искусственному межеванию .

Для этих целей часто использовались дороги, соединяющие соседние поселения. Разграничение приводило к обособлению различных областей, возникновению образа «своих» и «чужих» и диалектному разнообразию .

1.4. История поселений Северного Поонежья к середине XVI в

На юге Турчасовского стана переписи второй половины XVI в .

фиксируют одну из самых крупных волосток Турчасовского стана Каргопольского уезда – Ордомский погост на Владычне (Приложение 4 ; рис .

1). «Волость Ордомский погост на Владычине» упоминается в «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг. На тот момент в Ордомском погосте было 37 деревень. Считается, что существует прямая зависимость возраста погоста от количества деревень, расположенных около него. Чем больше поселений вокруг погоста, пишет историк Л. Н. Жеребцов, тем старше погост. По преданию, которого придерживаются местные жители

Чекалёва Нина Александровна, г. р. 1955 Плесецкий район Арханг. обл. с. Ярнема ;

Завьялова Светлана Михайловна, г. р. 1956 Онежский район Арханг. обл. с. Ярнема ;

Понамарёва Нина Андреевна, г. р. 1936 Онежский район Арханг. обл. с. Прошково ;

Корнилова Екатерина Ивановна, г. р. 1954 Онежский район Арханг. обл. с. Кутованга ; Вагин Александр Викторович, г. р. 1954 Онежский район Арханг. обл. с. Грихново ; Лаврентьева Людмила Владимировна, г. р. 1939 Онежский район Арханг. обл. с. Кянда ; Дерягина Мальвина Георгиевна, г. р. 1923 Онежский район Арханг. обл. с. Пурнема ; Родионова Елизавета Павловна, г. р. 1908 Онежский район Арханг. обл. с. Пурнема ; Приложение 1 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 277 .

Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами : Х начало ХХ вв. – М. : Наука, 1982. – С. 131 .

Владыческого прихода, сообщается в «Кратком историческом описании приходов и церквей в Архангельской епархии» за 1896 г. он числится одним из древнейших приходов по реке Онеге. До перехода Новгорода под власть Московского государства приход принадлежал новгородским владыкам и назывался Владыченским усольем, или Ордомским погостом Владыченской волости в Турчасовском стане. Древность Ордомского погоста подчёркивает его название. Наименование волостки было единственным в Турчасовском стане, где присутствует термин «погост». Все волостки Турчасовского стана, в которых были церкви, не имеют в своём названии элемент «погост». Этот факт может свидетельствовать о более раннем возникновении поселения. Погост в топонимии является маркером исторически более ранних церквей и связанных с ними административных центров. В середине XVI в. погост был административным и религиозным центром волости, где единственной формой поселения была деревня .

Согласно переписям середины XVI в., на Ордомском погосте стояла церковь Николы Чудотворца и дворы церковных служащих : двор дьяка Ивашки Васильева, двор пономаря Троша Данилова, двор Бориса Лихачёва, двор Микитки Стригина и 2 кельи, в которых живут старцы. На погосте была деревня и дворы попа Михаила и двор Микитки Стригина с Васькой Проскуриным. Деревни, окружённые обработанными полями, располагались по обе стороны Онеги. На Беричеве, примерно в тридцати пяти километрах к югу, находилось другое гнездо поселений волостки Ордомский погост (Приложение 4 ; рис. 1). Всего в волостке на Ордомском погосте «35 деревень с

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. III .

Общее обозрение Онежского уезда, находящихся в нём приходов и храмов // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1896. – № 1. – С. 117, 88-91 .

Муллонен И. И. Топонимия Заонежья : словарь с историко-культурными комментариями .

– Петрозаводск : Карельский научный центр РАН, 2008. – 242 с .

.

полудеревнею, а дворов 55, а людей в них 73 человека». В Ордомском погосте в середине XVI в. жило примерно 316 человек 261 .

Деревня в Ордомском погосте состояла в основном из одного-двух, реже трёх и пяти дворов. Переписи середины XVI в. перечисляют имена владельцев дворов. При описании используется личное имя и отчество (патроним), образованный от календарного имени, или прозвище, которое так же, как и отчество, выделяло родственников. Это позволяет с определённой долей вероятности определить родство различных семей в пределах волостки. В волостке Ордомский погост мы впервые сталкиваемся с патронимической группой, где несколько семей принадлежат к одному роду, родоначальником которого был Дорофей. Дорофеевых можно встретить в нескольких деревнях волостки Ордомский погост. Кондратко Дорофеев отмечен в д. Житковская, Петрок Дорофиев – в д. Нелескинская, он же пашет участок в д. Якушевская. В волостке Ордомский погост было пять деревень, названия которых произошли от имени Доря-Дорофей. В источниках упоминается «печище Максимовское Дорина», в писцовых книгах название звучит как «cелище Максимовское Доронина». Выше отмечалось, что печище было исходной формой патронимии, тем поселением, откуда первоначально происходило расселение семей по территории волостки. Судя по названию печища Максимовское Дорина, речь идёт о представителях рода Дорофея .

Сотные 1561-1562 гг. – С. 414-420 .

Для определения примерной численности населения применяется коэффициент средней численности жителей двора Каргопольского уезда в середине XVI-середины XVII вв. – 5.75 ;

Водарский Я. Е. К вопросу о средней численности крестьянской семьи и населённости двора в России в XVI-XVII вв. // Вопросы истории хозяйства и населения России XVII в. Очерк по истории хозяйства и населения России XVII в. – М., 1974. – С. 1-128 .

Смольников С. Н. Функциональные аспекты исторической антропонимики (на материале деловой письменности Русского Севера XVI-XVII веков) : Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. – Санкт - Петербург, 2005.– С. 318 .

Сотные 1561-1562. – С. 414-420 ; Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 174 .

Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв. – С. 173 .

Переписи и акты содержат обширный антропонимический материал .

Наряду с каноническими именами и отчествами, большое место в них занимают прозвища жителей Владычины .

В переписях можно встретить только некоторые из них : Трубицины, Соколниковы, Кашины, Порозовы, Щука, Шихан, Кожемякины, Воронец, Басса, Бебев, Гус, Кии. Основное количество прозвищ содержится в актах. В актах упоминаются прозвища : Петухов, Орлов, Муравьёв, Киров, Коковин, Карельский, Переяславец, Петунов, Сухой, Сечёный, Нелескин, Глазов, Новосёлов, Векшин, Одинец, Кудрявцов, Шесников, Синец, Рябок, Скорняк .

Некоторые из них стали основой для наименований деревень середины XVI в. :

Нелескинская, Ивановская и с Турденевским Сухово, Муравевская, Трубицинская, Глазовская, Антоновская Шестникова, Куровская, Новосёловская, Карельская и Рудниковская .

Прозвищами Новосёлов, Переславец называли не коренных, а пришлых жителей Ордомского погоста. Причины появления были разными. Вероятно, одной из них была деятельность Соловецкого монастыря. С 1553 по 1564 гг .

монастырём приобретаются земли в деревнях Ордомского погоста :

Фёдоровская, Трубицинская, Олутинская, Антоновская Шестникова и печище Максимовское Дорина. Второе название волостки Ордомский погост – «Владычна» уже используется в документе за 1537 г. как территория или владения Соловецкого монастыря. В переписи появляется название деревни – Новосёловская, которую пашут крестьяне Соловецкого монастыря Васко Александров и Федотко Потапов. Из содержания документа понятно происхождение названия деревни. В «Купчей» за 1555 г. называется прозвище одного из жителей деревни Федотки Потапова – Фёдор Новосёлов. Новосёлами называли недавно поселившихся людей. Имя Иван Алексеев переяславец встречается в «Данной» за 1548 г. Он был владельцем деревни Фёдоровская Сотные 1561-1562. – C. 414-420 .

Алексеева, что лежала на Варварской стороне, а его двор именуется «Переяславцев двор» 266 .

Возможно благодаря своему географическому положению южная часть Турчасовского стана к середине XVI в. становится самым густонаселённым районом. Территория Ордомского погоста находилась на границе двух станов Каргопольского уезда : Турчасовского и Устьмошского. Предполагаемой границей являлся географический объект – Бирючевские пороги (Приложение 4 ; рис. 7). Ранее подчёркивалась необходимость использования сухопутных путей на данном участке Онеги, поскольку пороги, разделявшие земли Устьмошского и Турчасовского станов, создавали серьёзные трудности при продвижении водным путём. Сухопутных путей, идущих с юга, было два. Один из волоков завершался на левой стороне, другой – на правой. Возможно, поэтому здесь рано и в большом количестве стали возникать поселения. Встаёт вопрос, какая из сторон волостки осваивалась раньше, какая позднее .

В письменных источниках даётся название этих сторон. Правая сторона с расположенными на ней деревнями называлась «Николской». Левая сторона именовалась «Варварская». Согласно переписям середины XVI в., на Ордомском погосте стояла церковь Николы Чудотворца. Она лежала на правом берегу Онеги, поэтому правая сторона волостки получила название «Николская» .

Попытаемся выяснить, что означает наименование «Варварская». В «Кратком историческом описании приходов и церквей Архангельской епархии 1896 г.» приводится история церкви Святой Варвары, старейшей в Ордомском погосте. Церковь Святой Варвары была устроена и освящена в честь Святой Варвары в 1539 г., и архиепископ Макарий и Великий князь Иоан Васильевич IV пожаловали на украшение церкви золото, серебро и драгоценные камни .

Церковь стояла сто лет и затем была разобрана по ветхости. Вторая и третья Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 68-206 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 41 ;

Сотные 1561-1562. – С. 414-420 .

Варваринская церковь сгорели, и вместо них была устроена новая близ деревни Щепинская, на левом берегу Онеги. Вероятно, левая сторона получила имя «Варварская» благодаря тому, что здесь находилась Варваринская церковь .

Если верить повествованию, Варваринская церковь была древнее Никольской .

Принимая во внимание относительную достоверность подобных сообщений, всё же можно сделать предположение о более раннем заселении левой стороны волостки Ордомский погост. На наш взгляд, более серьёзным аргументом выглядит присутствие на левой стороне печища. В Ордомском погосте печище называлось по имени родоначальника – Максимовское Дорино. По всей видимости, именно печище Максимовское Дорино было тем центром, откуда крестьянские семьи из рода Дори или Дорофея начинали осваивать территорию волостки. В связи с вышесказанным встаёт вопрос о связях населения волостки Ордомский погост с близлежащими областями Поонежья. Антропонимические и ойконимические данные показывают наличие таковых с населением соседнего Устьмошского стана. Можно предположить, что в результате прямых контактов в Ордомском погосте появились прозвища : Шихан, Баса, Трубицин, Кудрявцов, Воронцов, Карелин. «Писцовые книги Устьмошского стана» за 1622 г. отмечают деревни Шихалевская Лукина, Басовская Харлово, Трубинская, Вороновская, Кудрявцево, Бутовская Корелова, расположенные в северной части Устьмошского стана 270 .

В трёх километрах к северу от Ордомского погоста в середине XVI в .

находилась волостка Рагонима c 20 деревнями и селищем. В «Купчей» за

–  –  –

«Кратком историческом описании приходов и церквей Архангельской епархии»

говорится, что приход принадлежит к числу древнейших по реке Онеге. Своё Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 88-91 .

Сотные 1561-1562. – С. 414-420 .

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. – С. 160, 173, 127, 165, 141 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 268 ; Сотные 1561-1562. – C .

423 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 251 .

название он получил от села Городок, в старину называвшимся «городком Рагонима» 273 .

В середине XIX в Онежском уезде жили предания о том, что в старину в Турчасовском, Городецком, Пияльском, Вазеницком и Чекуевском приходах обитала чудь. По одному из преданий в селе Городок на правом берегу Онеги возвышалась «гора» Ильинская. Возвышенность была «высокой и покатой со всех сторон». На ней находилось кладбище и церковь. Со временем «гора»

осыпалась и «превратилась в реку» за исключением восточной части. Останки захороненых были видны ещё долгое время. По свидетельствам старожилов на «горе» православные сражались с нападавшей чудью, спуская на них брёвна 274 .

В середине XVI в. правая, более возвышенная сторона волостки – Рагонима с расположенными здесь деревнями именовалась «Городок». На севере слово «городок» означало естественную плоскую возвышенность, около версты в длину. Территория волостки на левом берегу Онеги в переписях и

–  –  –

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 84-87 .

Ефименко П. С. Заволочская чудь. – Архангельск : Губерн. тип, 1869. – С. 20 .

Сотные 1561-1562. – С. 414-420 .

Подвысоцкий А. И. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. – С. 34 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 198 ;

Сотные 1561-1562. – C. 423 .

Сотные 1561-1562. – C. 423 .

различными семьями. С именем основателя семейства Тырловых Филипа связано название деревни Филиповская Тырлова. В «Купчей» за 1538 г. и 1547 г. говорится о его сыновьях Григории, Елисее и Михайле Филипове сыне Тырлова 279. Деревня была не полностью во владении Тырловых. В «Купчей» за 1550 г. говорится, что часть деревни принадлежит Ивану и Логину Семёновым детям Глухова. Возможно, речь идёт о семьях, которые в разное время выделились и образовали собственные деревни. В д. Климушинская живут потомки Филипа Тырлова – Истомка Гришин и Тимошка Филипов. В д .

Лесково числятся Иван Семёнов сын Глухова и Гриша Логинов сын Логина Семёнова Глухова. В деревнях Юхновская и Баклановская – дети Ивана Семёнова Глухова Панко Иванов и Андрюшка Иванов .

Другим крупным семейством были Шарковы. В переписи середины XVI в. Шарковым принадлежали деревни Кобылинская и Кисляковская. В «Меновой» за 1571 г. Семён Семёнов сын Шарко вместе с Андреем Ивановым сыном Мешакова, Фёдором Стефановым сыном Мелентьева, Яковом Ивановым сыном Глухова, Григорием Ермиевым сыном важанина и Трофимом Ананьиным сыном бирича продают варничное место Соловецкому монастырю .

В «Меновой» за 1571 г. говорится о совместном владении варничным местом Трофимом Ананьиным биричем, Иваном Яковлевым сыном Дериба и Матвеем Кондратьевым сыном Правдина. Трофим Ананьин бирич имел двор в деревнях Никитинская Павлово и Юшковская 281 .

Значительным было также семейство Мелентьевых. Якуш Мелентьев и его сын Дериба жили в дер. в Шаятоле на реке Онеге. Дочь Якуша Мелентьева

– в д. Еховской. Согласно «Купчей» за 1552 г. – часть д. Пысошинской была во владении у сына Якова Мелентьева. В «Купчей» за 1564 г. говорится о Патрикее Ушаке Ефимове сыне Курова, владельце д. Михашинская Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 49, 77 .

–  –  –

Там же. – С. 248 .

Плаксинская 282. В следующем документе «Купчей» за 1571 г. называется новое имя владельца деревни – Филипп Родионов сын Варгунова. По переписи середины XVI в. семье Куровых принадлежали деревни Плаксинская и Каменая в Шаятоле. Семья Леонтия Гаврилова сына Рагозы владела д. Михалевской 283 .

Таким образом, в волостке Рагонима можно выделить несколько семей :

Мелентьевы, Тырловы, Шарко, Тепягины, Глуховы, Правдины, Сверловы, Бирич, Рагоза, Куровы, которые имели общую собственность и вели совместное хозяйство. Некоторые из них имели земли в соседнем Ордомском погосте. В «Данной» за 1553 г. сообщается, что Трофим Ананьин, сын Биричева, совместно с Павлом Семёновым, сыном Сокольникова владели д .

Трубицинской. В «Меновой» за 1559 г. сказано, что Левонтию Гаврилову, сыну Рагозы, принадлежали деревни Олутинская и Дыринское печище 284 .

Происхождение названия деревни Куровская в Ордомском погосте имеет прямое отношение к прозвищу Куров-Кюров. В волостке Рагонима семье Курова принадлежали деревни Плаксинская и Каменая в Шаятоле. Таким образом, наблюдается ситуация, когда значительная часть деревень в волостке Рагонима была в собственности представителей различных семей волостки Ордомский погост, что свидетельствует о прямых связях населения Ордомского погоста и Рагонимы .

В актах встречаются названия деревень и имена жителей волостки Рагонима, не отмеченные в писцовых книгах середины XVI в. Возможно, некоторые из поселений не были охвачены переписью из-за отдалённости от основного гнезда деревень. В «Меновой» за 1553 г. упоминаются Пышкинские деревни, которые были куплены монастырём у Зешка Петрова сына Колзеева. Деревня находилась в низовье реки Пысомы (левый приток Онеги). В Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 198, 111,133, 247, 252, 424, 174, 250 .

Сотные 1561-1562. – C. 423 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 160, 116 ;

Сотные 1561-1562. – C. 427 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 118 .

настоящее время здесь еще сохранились остатки бывшего поселения. Местные жители называют его Пысомное. Не исключено, что отдельные поселения образовались уже после проведения переписи. Территория волостки Рагонима и соседнего Ордомского погоста, привлекала людей из разных мест Каргопольского уезда и других областей Московского государства богатыми соляными источниками. Именно соляные источники становились основным предметом купли-продажи. Здесь покупались у местного населения старые деревни вместе с варничными местами и создавались новые поселения. В актах упоминаются деревни Жуковская и Кушневская. Деревнями владел, а впоследствии передал монастырю Степан Григорьев сын Мясник и Дмитрий Поздей Пименов. В документах содержится информация о местонахождении деревень. Деревня Жуковская – «на горе», в месте, где сегодня расположена деревня Рослая Гора – на правом берегу реки Онега. Деревня Кушневская – «пониже Городка», «да опрично путика к Осиновому озеру». Дмитрий Поздей Пименов, собственник д. Кушневская, возможно, был выходцем из Устьмоши, где источники отмечают д. Пименскую. В «Купчей» за 1567 г .

говорится об Офанасии Дмитриеве сыне Талецкого, купившем в волостке Рагонима часть д. Юшковской. В переписи середины XVI в. имя Офоня Дмитриев сын Талецкого можно встретить в волости Нижний Бор на Плесе в д .

Нелминская. О вероятных связях с соседними областями Каргопольского уезда также свидетельствуют созвучные отдельным прозвищам волостки Рагонима названия деревень в Устьмошском стане – Шарковская и Тырновская .

Понамарёва Нина Андреевна, г. р. 1936 Онежский район Архангельская обл. с. Прошково ; Приложение 1 .

Писцовые книги Устьмошского стана 1622 г. – C. 250,112, 158 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 198 .

Сотные 1561-1562. – C. 326 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 77, 206, 66 .

Писцовые книги Устьмошского стана 1622 г. – C. 126, 181 .

Основную информацию о пришлом населении дают прозвища, причём наблюдается похожая тенденция, что и в соседнем Ордомском погосте. Не местный житель получал имя, соответствующее названию населённого пункта или района, откуда он пришёл. К ним относятся Мосейко Патрекиев сын каргопольца, владелец д. Дураковская, и Трофим Ананьин сын Биричев, владелец д. Никитинская Павлово. В документах фигурирует Василий Артемьев сын Москва, который купил часть деревни Филиповской на Владычине и его сын Ивашко Васильев сын Москвитинов. В «Закладной» за 1543 г. говорится, что д. Филиповская ранее была продана Григорием Филиповым сыном Тырлова Семёну Григорьеву сыну Кашина из Турчасова .

Согласно «Купчей» за 1571 г., владельцем четверти деревни Филиповская Тырлова был Григорий Семёнов сын Манушкина Соболь из Нёрмуши. В «Меновой» за 1571 г. упоминается Григорий Ермиев сын важанин 292 .

В шести километрах к северу от волостки Рагонима, на правом берегу Онеги, в устье р. Верхняя Тевза в середине XVI в. находилась волостка Нермоши (Приложение 4 ; рис. 1). Обозначено местоположение волостки Нермуша – «на Тевзе горе». Так называлась возвышенная местность протяжённостью десять километров с севера на юг. В южной части возвышенности, в устье Верхней Тевзы находились деревни волостки Нёрмуши. Деревни, в основном, одно-двух-трёх и четырёхдворные. «И всего в волостке Нермоши 12 деревень да селище, а дворов 23, а людей в них 31 человек» 295. Население – 132 человек .

Возможно, возникновение поселений в бассейне Верхней Тевзы стало итогом хозяйственного освоения этой территории. Название волостки Нёрмуши : карел. nurmi ‘покос, пожня, луг’ свидетельствует о том, что земли волостки Нёрмуши первоначально использовались для сельскохозяйственных целей. В Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 64, 246, 248 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 268 .

Сотные 1561-1562. – C. 428-429 .

Там же. – C. 428-429 .

результате освоения земледельческим населением территорий, названия природных объектов становились ойконимами 296 .

Вероятно, принадлежность различных семей в волостке Нёрмуши к одному роду привела к необходимости обозначать себя разными прозвищами .

В этом случае прозвища выполняли дифференцирующую роль. По этой причине большинство ойконимических названий волостки произошли от прозвищ основателей деревень : Росомахин, Тетерин, Манушкин и др. В «Купчей» за 1569 г. говорится о Григории Соболе Семёнове сыне Манукина 297 .

Отец Григория Манукина Семён, видимо, был главой семьи в волостке Нёрмуши. Дети Семёна Манукина живут в деревнях Ссакинская (Игнатко Семёнов сын), Голендухова (Гришка Семёнов), Илинская (Федка Семёнов), Манушкинская (Васка Семёнов). Сын Федки Семёнова Мишка Фёдоров пашет землю в деревне Пешницкая. Именем Семёна Манукина названа деревня – Манушкинская. Манукины – Манушкины были самой крупной семьёй в волостке Нёрмуши в середине XVI в. Прозвище Манухин встречается в «Писцовых книгах Обонежской пятины», в восточной Карелии в Андомском погосте 298 .

Территория волостки Нёрмуши в середине XVI в. доходила до низовья Верхней Тевзы. Волостка на Тевзе горе находилась примерно в двух километрах к северу от волостки Нёрмуша, на правом берегу Онеги, напротив Турчасовского посада (Приложение 4 ; рис. 1).

Название волостки имеет прямое отношение к возвышенности под названием Тевза гора и гидронимам :

Верхняя Тевза и Нижняя Тевза (правые притоки реки Онега). В настоящее время русла этих небольших рек, расположенных параллельно, отдалены друг от друга расстоянием немногим более одного километра. Деревни в волостке на Тевзе горе состояли в основном, из одного-двух и в одном случае трёх дворов .

Мамонтова Н. Н. Муллонен И. И. Прибалтийско-финская географическая лексика Карелии. – Петрозаводск : Кар НЦ РАН, Ин-т яз., лит. и истории, 1991. – 158 с. ; Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – СПб. : Наука, 1994. – C. 113 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 212 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 25 .

«И всего в волостке на Тевзе горе 16 деревень да селище, да в пашню впущено селище, 22 двора, а людей в них 29 человек» 299. Население – 127 человек .

Значительный набор наименований деревень, образованных от прозвищ, в волостках Нёрмуши и на Тевзе горе указывает на возможные связи населения двух волосток с соседним Устьмошским станом. Не исключено, что названия появились в этих местах в результате постепенного перемещения крестьянских семей, преимущественно с северных областей Устьмошского стана. Вместе с населением в бассейн Верхней и Нижней Тевзы пришли похожие ойконимические названия : Шатоевская – в Устьмошском стане, Шатовская – на Тевзе горе ; Череповская – в Устьмошском стане, Череповская – на Тевзе горе ; Шишкова Бабина – в Устьмошском стане, Шашиловская – в Нёрмуше ;

Токаревская – в Устьмошском стане, Штокаревская – в Нёрмуши ; Тетерина – в Устьмошском стане, Тетеринская – в Нёрмуши. Есть основания полагать, что освоение территории на Тевзе горе началось с Верхней Тевзы. Именно здесь в основном сосредоточены деревни с названиями, аналогичными тем, что встречаются в Устьмошском стане .

О связях населения волосток Нёрмуши и Тевзегорcкой свидетельствует содержание «Купчей» за 1566 г., где говорится, что Тимофей Павлов сын Яхоревский продал Фирсу Алексееву деревню Ильинскую в волостке Нёрмуши. В писцовых книгах середины XVI в. Тимонка Павлов имел двор в д .

Юрцовская в волостке на Тевзе горе. Отец Тимонки Павлова – Павел Яхоревский был основателем д. Яхоревская в волостке на Тевзе горе. Согласно документу, семье Яхоревских также принадлежала д. Ильинская в волостке Нёрмуши. По переписи середины XVI в. Сенка Васильев Турабей, житель д .

Шатовская и представитель самого крупного семейства в волостке на Тевзе горе – Васильевых, имел двор в волостке Нёрмуши в д. Росомакинская .

Сотные 1561-1562. – C. 431-432 .

Сотные 1561-1562. – C. 431-432 ; Писцовые книги Устьмошского стана 1622 г. – C. 126Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 196 .

Связи населения территории «Тевзы горы» выходили за пределы волосток Нёрмуши и на Тевзе горе. В «Купчей» за 1566 г. упоминается имя Мартемьян Ларионов сын Криволысов. Он являлся основателем деревни в волостке на Тевзе горе под названием Криволысовская. В волостке Кутованга в д. Ивановская Кузнецова жил его сын Оска Мартемьянов сын Криволысова 303 .

В переписи середины XVI в. упоминается Юшка Вахнов, выходец из волостки Фехтолима. Он был владельцем д. Рахново в волостке на Тевзе горе .

Пришлое население в волостке на Тевзе горе, как и в других волостках, обозначается характерными прозвищами. В документах упоминается Иванка и Митка Яковлевы из д. Криволысовская по прозвищу Москва 304 .

Рядом с посадом Турчасово, на левом берегу Онеги, находилась волостка у Турчасовского посада. «Всего в волостке около Турчасова 8 деревень да роспаш, а дворов 6, а людей в них 9 человек». Население волостки – 35 человек. Близлежащие к посаду деревени : Понкратовская, Осначевская, Овдокимовская, Гневашевская, Ошала, Маслаевская принадлежали посадским людям, представителям одного семейства Тимофеева. Деревни на севере волостки : Уловля и Колосовская, Осиевская и Роспашь Гоголева были во владении жителей соседней волостки Пертнема .

Поселения волостки Пертнема лежали в пяти километрах к северу от волостки около Турчасово. Деревни в волостке Пертнема насчитывали от одного до четырёх дворов. «И всего в волостке Пертнема 5 деревень, а дворов 13, а людей в них 14 человек» 306. Численность населения – 75 человек .

Практически во всех деревнях волостки Пертнема жили Никитины .

Документы дают представление о том, какими прозвищами назывались члены семьи Никитиных (Шевель, Гоголь, Палкин, Суслон, Швакунов) 307 .

Сотные 1561-1562. – C. 438 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 196 .

Сотные 1561-1562. – C. 438 .

–  –  –

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 134, 141, 108, 98, 176, 109 .

Упоминаются владения Никитиных в других волостях Турчасовского стана, им принадлежали деревни в соседних волостках : около Турчасово и Рагонима. В волостке около Турчасово называется Роспашь Гоголева, что пашет сын Игнаты Савельева, Фалелейко Игнатов по прозвищу Гоголь, житель д .

Олеховская 308. Согласно «Купчей» за 1571г. – Марина Шевелёва, родственница Григория Никитина сына Шевеля владела д. Меглиевской в Турчасове и д .

Боклановской у Городка, которую впоследствии продала монастырю 309 .

Источники свидетельствуют, что Никитины также имели земли, рыбные тони и варничные места на Онежском берегу, в Золотице .

Данные факты позволяют предположить, что история рода Никитиных могла исчисляться не одним поколением. Истоки происхождения этого семейства, несмотря на то, что все его представители носили русскоязычные прозвища, возможно, уходили в прибалтийско-финское прошлое населения Турчасовского стана. Заслуживает внимание один факт, раскрывающий этническую природу рода Никитиных. Выше отмечалось, что один из Никитиных имел прозвище Гоголь. В «Сотной Н. Г. Яхонтова на Николский погост в устье реки Золотицы» за 1561 г. говорится, что Васюк Никитин имел двор на Золотицком погосте и сенокосное угодье на «Телковской полянке выше Порандины горы». Как правило, земельный участок назывался по имени владельца. Название Телковская восходит к прозвищу, в основе которого лежит карел. telkku ‘гоголь‘. Вероятно русскоязычное прозвище Гоголь, которым именовались Никитины в волостке Пертенема, являлось переводом его прибалтийско-финского варианта .

Примерно в одиннадцати-двенадцати километрах от Тевзегорской волостки и в четырёх километрах от волостки Пертенема, вниз по Онеге, на Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 108, 98, 176, 109 .

Сотные 1561-1562. – С. 247 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 194-195 ;

Cотная 1561-1562. – С. 477 .

Матвеев А. К. Субстратная микротопонимия как объект комплексного регионального исследования. – С. 77-85 .

левом и правом берегах реки в середине XVI в. располагались поселения волостки Фехтолима. «И всего в волостке Фехталнимы 11 деревень, а дворов 19, а людей 26 человек» 312. Число жителей – 110 человек .

Название Фехталима имеет прибалтийско-финское происхождение, в котором второй элемент – лима, - нима восходит к –niemi ‘мыс’, а в первом скрывается антропоним Вахнов. В одном из документов присутствует другое наименование волостки – «Выхтолима». В самой волостке прозвище Вахнов читается как Махнов. Подтверждением аналогичности этих двух антропонимов может служить запись из переписей середины XVI в. В волостке на Тевзе горе д. Рахново пашет наездом Юшко Вахнов из Хехтолимы, а в волостке Фехтолима в д. Трофимовская живёт Юшко Иванов сын Махнова, в соседней д. Мартемьяновская Другая Большая – Иванко Махнов Микитин, возможно, отец Юшко Иванова сына Махнова. Очевидно, что значительная часть семей волостки Фехталима принадлежала к роду Вахнова-Махнова. Прозвище Вахнов также встречаются за пределами Турчасовского стана. В «Писцовых книгах Устьмошского стана Каргопольского уезда» за 1622 г. упоминается населённый пункт с названием «дер. Новая роспашь против Вахновские деревни повыше Маркомуса» 316 .

Выясним, как происходило заселение волостки Фехталима. По всей видимости, изначально осваивался левый берег Онеги. Значительное количество деревень волостки Фехталима расположено именно на левобережье .

В некоторых из названий деревень присутствует термин «Большой». В настоящее время в среднем и нижнем течении Онеги встречаются ойконимические названия с термином «Большой» и «Малый» (Малая Дорофеевская, Малое Шарково, Большое Шарково, Малая Фехтальма, Большая Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556. – С. 270 ; Сотные 1561-1562 .

– С. 436- 437 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 65 .

Сотные 1561-1562. – С. 432 .

–  –  –

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. – С. 171 .

Фехтальма). На первый взгляд, смысл их понятен. «Большой» и «Малый»

должны означать размеры поселения. На самом деле термины характеризовали не столько размер, сколько более раннее или позднее возникновение поселения .

К примеру, старинное заброшенное село Щукозеро в Турчасовском стане, упоминание о котором относится к середине XVI в., местное население до сих пор называет Большие Озерки, а расположенную в тридцати километрах от села Щукозеро деревню, образованную позднее, именуют Малые Озерки. На месте Малых Озерков впоследствии возник крупный населённый пункт и железнодорожный узел пос. Обозерский, но название Малые Озерки сохранилось в памяти жителей Щукозера до наших дней. В селе Прошково, в прошлом волостка Рагонима, находятся две деревни : Малое Шарково – на левом берегу Онеги и Большое Шарково – на правом берегу Онеги. Местные жители считают, что деревня Большое Шарково появилась раньше, чем Малое Шарково. Таким образом, встречающийся в названиях деревень термин «Большой» и «Малый» указывает на время возникновения населённого пункта относительно близлежащего поселения. Подобная информация является полезной для реконструкции истории заселения областей среднего и нижнего течения Онеги .

В середине XVI в. территория волостки Фехталима располагалась на месте современного села Фехтальма, состоящего из двух частей : Большая Фехтальма (левая сторона) и Малая Фехтальма (правая сторона). В письменных источниках эти названия не встречаются, но отдельные наименования деревень середины XVI в. позволяют предполагать, что термины «Большой» и «Малый»

уже использовались в середине XVI в. Переписи населения середины XVI в .

отмечают на левой стороне волостки Фехталима деревни с названиями Щепинская Большая и Мартемьяновская Большая. На левобережье также находился погост, и одна из деревень именовалась Погостище. Выше отмечалось, что ойконим «погост» является маркером исторически более Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 98-99 .

Сотные 1561-1562. – С. 436- 437 .

ранних поселений. Название одной из трёх деревень на правом берегу Онеги

– Солоной ручей – подтверждает предположение относительно времени освоения правобережной территории волостки Фехталима. Как известно, ойконимические названия, происхождение которых связано с географическими реалиями, имеют более позднее происхождение. Судя по наименованию деревни – Солоной ручей, причиной её возникновения являлось наличие в этом месте соляного источника .

С добычей соли связано появление пришлого населения в волостке Фехталима. Семье Савки Чернова из Каргополя принадлежали две деревни в волостке Фехталима. В д. Мартемьяновская жил Савка Черной, в д Кузьминская – его сын Куземка Савин 321 .

Примерно в трёх километрах от волостки Фехталима, на правом берегу Онеги в середине XVI в. располагались деревни волостки Кутованга. В переписях населения середины XVI в. в волостке числится 3 деревни 322 (Приложение 4 ; рис. 1). Деревни в волостке Кутованга двухдворные и трёхдворные. «И всего в волостке в Кутованге 3 деревни, а дворов 7, а людей в них 7 человек» 323. Население – 40 человек .

Название Кутованга современное население объсняет по-разному. По одной из версий, в том месте, где стоит деревня, река Онега совершает крутой поворот, отсюда и пошло Крутованга или Кутованга. Для сравнения, в прибалтийско-финских языках вторая часть названия vеnki, vengi означает ‘изгиб, поворот’325. Этническая природа некоторых имён и прозвищ жителей волостки Кутованга середины XVI в. вполне согласуется с наименованием волостки. Имена Харка и Юшко могут являться прибалтийско-финской формой Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 189 .

–  –  –

Сотные 1561-1562. – С. 436- 437 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556. – С. 270 ; Сотные 1561-1562. – С. 438 .

Корнилова Екатерина Ивановна, г. р. 1954 Онежский район Архангельской обл. с .

Кутованга ; Приложение 1 .

Муллонен И. И. Топонимия Заонежья: словарь с историко-культурными комментариями .

– C. 23 .

календарного русского имени Харитон и Иван. Имя Рухта относится к дохристианскому прибалтийско-финскому антропониму. Прозвище Рухтин встречается в «Писцовых книгах Обонежской пятины» в Сумской волости в Карельском Поморье 327 .

По всей видимости, территория волостки Кутованга осваивалась семьями из волостки Фехталима. Некоторые главы семей в волостке Кутованга имели русскоязычные прозвища. Вместе с Махновыми здесь живут Криволысовы, Деряга, Кузнец. Наличие русскоязычных прозвищ можно объснить, в первую очередь, распространённостью русского языка среди местного населения .

Нельзя также исключать правдивость сохранившихся в наши дни преданий .

Раньше в этих местах жила чудь. Пришёл русский Иван и женился на местной чудинке. Она долго болела, но Иван за ней ухаживал и наконец, вылечил. Иван построил дом, впоследствии здесь образовалась деревня под названием Кутованга, что означает «кут Ивана» или «дом Ивана». Первоначально деревня называлась Ивановская. До сих пор в лесу сохранился могильник, который считается «чудским» 328 .

В двух километрах к северу от территории волостки Фехталима, на левом берегу Онеги располагались деревни волостки Прилуки (Приложение 4 ; рис .

1). Река Онега меняет своё направление, образуя излучину, поэтому село получило название Прилуки 329 .

Сведения о волостке Прилуки содержатся в «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг., где говорится «на Онеге реке волостка у Покрова предчестые на Прилуке..». «И всего в Прилуцкой волостке 8 деревень, оприч церковные деревни, а дворов 14, да двор непашенной, а людей Муллонен И. И. Топонимия Присвирья : проблемы этноязыкового контактирования. – С .

101 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 160 .

Корнилова Екатерина Ивановна г. р. 1954 Онежский район Архангельская обл. с .

Кутованга ; Приложение 1 .

Корнилова Екатерина Ивановна г. р. 1954 Онежский район Архангельская обл. с .

Кутованга ; Приложение 1 .

16 человек». Население – 80 человек. На погосте находились дворы церковнослужащих и деревня Покровская. Всё население волостки Прилуки принадлежало к двум крупным семьям : Блиновым и Кончаковым. Семья Блиновых была самой многочисленной в волостке Прилуки. Его представители жили в трёх деревнях волостки Прилуки .

Ранее подчёркивалось значение информации, содержащейся в устных преданиях для реконструкции истории заселения среднего и нижнего течения Онеги. В значительной части предания связаны с историей возникновения той или иной церкви. Что особенно важно, в преданиях нередко заостряется вопрос о выборе места под строительство церкви. Эти сведения могут служить ценным источником в определении центров исторически раннего заселения. Примером служат рассказы старожилов Прилуцкого прихода, опубликованные в «Кратком историческом описании приходов и церквей Архангельской епархии» в 1896 г .

По преданиям конца XIX в., в пределах Прилуцкого прихода первоначально обитала чудь, вытесненная затем новгородцами и скрывавшаяся от них в соседних лесах. Об этом напоминают, во-первых, чудские названия некоторых местностей и районов прихода (Канзапельда, Кутованга и др.) и, во вторых, сохранившиеся ямы, в которых скрывался дикий чудской народ .

Поселившись в Клещёве, Керняшки и местностях нынешнего Прилуцкого прихода, новгородцы задумали строить для себя церковь. При выборе места, по рассказам старожилов, сначала хотели поставить церковь на Плещееве (Клещёво), но одумались и не согласились, потому что тут прежде жила чудь .

Решили спустить лес по реке и в том месте, куда он пристанет, поставить церковь. Когда лес прибило к ныне занимаемому церковью месту, приход стал называться Прилуцким. Образование прихода можно отнести к началу XVI в .

или к концу XV в. 331 На расстоянии одного километра от волостки Прилуки, на левом и правом берегах Онеги лежали деревни волостки Клещово Поле. По

Сотные 1561-1562. – С. 438-440 .

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 70-72 .

письменным источникам, в середине XVI в. в указанных поселениях действительно отсутствовали церкви и, судя по всему, Прилуцкий погост изначально являлся религиозным центром этой местности. Возможно, название одной из волосток Клешово Поле, вторая часть которого поле (карел. puoli, вепс. pol ‘край, бок, сторона’) ориентирует на местоположение её относительно центра гнезда поселений и определяет привязанность к Прилуцкому погосту .

В настоящее время на том месте, где в середине XVI в. находилась волостка Клешово Поле стоит село Клещово (Приложение 4 ; рис. 1, 2). Здесь существует своя версия происхождения названия села. По мнению местных жителей, село именуется Клещовым из-за разливов Онеги. Примерно с периодичностью раз в десять лет река выходит из берегов и окружает его со всех сторон, в результате жители становятся отрезанными от внешнего мира .

Создаётся ситуация, которая получила у населения столь образное определение «как в клещах»333 .

«И всего в Клещепольской волостке 11 деревень, а дворов 32, да двор непашенной, а людей в них 54 человека». Население волостки – 184 человека. Согласно переписям середины XVI в., в волостке Клещово Поле жили Кочаковы-Кончаковы. Прозвище Кочаков было самым распространённым в волостке Клещово Поле и соседней волостке Прилуки. Возможно, их земли издавна принадлежали роду Кочаковых-Кончаковых. Он был одним из крупнейших в Турчасовском стане и территория, занимаемаемая родом, была значительно шире. Подтверждением служат названия двух поселений Турчасовского стана, лежащих к северу от волостки Прилуки, в основе которых лежит прозвище Кочаков-Кончаков – Хачела или Качела и Качепалда .

Прозвище Кочаков-Кончаков имеет карело-вепсскую этимологию (приб.-фин .

Муллонен И. И. Топонимия Заонежья : Словарь с историко-культурными комментариями .

– С. 50 .

Суханов Николай Васильевич, г. р. 1965 Онежский район Архангельская обл. с. Клещёво ;

Приложение 1 .

Сотные 1561-1562. – С. 440-443 .

kotakka ‘сердитый, капризный’). Некоторые имена жителей волостки

–  –  –

волостки Пияла отсутствует. Некоторый объём информации о волостке Пияла .

содержится в актах. В «Купчей» за 1543/1544 г.г. волостка Пияла числится как «Пияльское усолье» 339 .

Возникновение соляного промысла в волостке Пияла относится к первой четверти XVI в. «Запись» за 1519 г. свидетельствует о том, как происходило его зарождение. Слободчики Яким Михайлов сын Олутин, Ермола Павлов сын, Харитон Фёдоров сын, Никифор Филяев сын, Иван Олферьев сын, Кирил Ондрев сын, Алексей Семёнов сын Тюльпа, Онкудин Петров сын, Леонтий Иванов сын, Иван Фёдоров сын Тирунова, Павел кузнец Иванов сын Ташкуева и Власей Волк Иванов сын, посоветовавшись с жителями волостки Пияла, решили делать «колодязь» на берегу Онеги и варить соль соловецкому старцу Тарасью и рубить лес на пияльской стороне два года, а третий год на заречной стороне в Хачеле и седьмую долю «в колодязе и в лесах» отдавать «великому Муллонен И. И. [Рец. на] Кюршинова И. А.. Словарь некалендарных личных имен, прозвищ и фамильных прозваний Северо-Западной Руси XV-XVII вв. // Вопросы ономастики. – 2010. – № 1 (8). – С. 137-142 .

Сотные 1561-1562. – С. 440-443 ; Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 193 .

Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – С. 49 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556. – С. 271 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 65 .

Спасу на Соловки, и чудотворцам, и игумену, и святой братьи за Тарасьево мастерство росола» 340 .

В документе приводится список «слободчиков». В слободе были не только жители волостки Пияла, но и соседней Хачелы и Кялованги. Некоторые имена «слободчиков» можно встретить в более поздних по времени документах. В «Данной» за 1534 г. упоминается Микифор Филяев сын, с детьми, Терентием и Петром, Максим Якимов сын Олутин, из Кялованги. В «Данной» за 1558 г. называется крестьянин из Хачелы Онкудин Петров сын Хачельский. В «Купчей» за 1547 г.– Ермола Павлов сын, тиун из Качельды 341 .

Эти факты могут являться свидетельством тесных и, возможно, родственных связей населения Пиялы, Хачелы и Кялованги. Можно предположить, что деревни Хачела и Кялованга возникли в результате переселения отдельных семей из волостки Пияла на левый берег Онеги. При этом они оставались владельцами земли в волостке Пияла. В «Купчей» за 1565 г. сообщается, что Тимофею Григорьеву сыну из Хачелы принадлежала земля в волостке Пияла .

Максим Якимов сын Олутина из Кялованги был потомком Олуты, основателя Олутинской деревни в Пияле. Возможным подтверждением того, что волостка Пияла была территорией, откуда происходило заселение соседних земель, является указание на расположение здесь печища. В «Данной» за 1549 г. в числе мест нахождения сельскохозяйственных угодий называется Печище .

К середине XVI в. территория волостки Пияла стала вотчиной Соловецкого монастыря. В «Сотной с писцовых книг Якова Ивановича Сабурова и Ивана Андреевича Кутузова на владения Соловецкого монастыря в Каргопольском уезде» за 1556 г. говорится, что «в Пияле на погосте двор Соловецкого ж монастыря без пашни, а в нём старцы, приказчики, варничные» .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 34 .

–  –  –

Там же. – С. 93, 127 .

Называются деревни в волостке Пияла : Тируновские деревни, Олутинская, Олфёровская, Шибутовская, Ралоевские деревни, Кропышевская, Раховская на Оченьге, Каска, Пачепельда 344 .

Некоторые названия деревень волостки Пияла происходят от имён и прозвищ их владельцев. Михайло Олутин владел Олутинской деревней, Олферий, отец Иван Олферьев – Олфёровской деревней, Фёдор Тирунов – Тируновскими деревнями, Леонтий Кропыш, Лопотей – Кропышевской деревней, Влас Шибутов – Шибутовской деревней. Шибутовым также принадлежали Ралоевские деревни. Название деревни Оченьгской произошло от реки с тем же наименованием – Оченьга. Деревни Каска и Пачепельда, вероятно, появились на месте бывших сельскохозяйственных угодий. Названия этих поселений восходят к прибалтийско-финским основам (приб-финн. kaski, kask ‘подсека’; peldo ‘поле‘). Вызывает интерес название волостки – Пияла. Как и большинство наименований окружающих поселений, ойконим, вероятно, образовался от имёни или прозвища. В Андомском погосте числится «дер. на Тудо-озерки Пилуевская». К востоку от Турчасовского стана, в Мехреньгском стане, писцовые книги отмечают деревню с похожим названием – Пилуевская на Мурзо-озерке 347 .

Документы дают представление о населении волостки Пияла. Около половины всех жителей волостки Пияла имели отчество Иванов .

Представители Ивановых и других семей волостки Пияла имели различные прозвища, большинство которых русскоязычные. Многие из них образованы от древнерусских имен и архангельской диалектной лексики: Ходокуй (др. рус. – худяк ‘плохой, дурной‘), Шолона (древненовг. и помор. шелоник ‘юго

<

Сотная с писцовых книг Якова Ивановича Сабурова и Ивана Андреевича Кутузова на

владение Соловецкого монастыря Каргопольском уезда // Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVII вв. /АН СССР, Ин-т истории СССР. – Л : Наука, 1988. – С. 127-128 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 34, 100, 46, 102 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 198 .

–  –  –

очередь, в волостке Пияла можно отметить несколько предположительно прибалтийско-финских прозвищ : Ралоевы, Конко, Ташкуевы, Бригуевы, Тюльпа (карел. tyla ‘глупый’) 349 .

В документах встречаются сведения о пришлом населении в волостке Пияла, главной причиной появления которого, вероятно, было развитие соляного промысла. К середине XVI в. его доля в составе населения волостки Пияла была незначительной. В «Купчей» за 1542/43 г. сообщается, что «Захарья Фомин сын новгородец владел росолом в складне с Харлампием сыном Иванова». В «Купчей» за 1533/34 упоминается «Обросим Петров сын Шолона, ноугородец». В волостке Пияла было много ремесленников. Встречаются

–  –  –

Чайкина, Ю. И. История вологодских фамилий : Учеб. пособие. – Вологда : ВГПИ, 1989. – 66 с. ; Подвысоцкий А. И. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. – С. 192 ; Никонов В. А. География фамилий. – М.: Наука, 1988. – С. 66 .

Муллонен И. И. [Рец. на] Кюршинова И. А.. Словарь некалендарных личных имен, прозвищ и фамильных прозваний Северо-Западной Руси XV-XVII вв. – С. 137-142 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 60, 45 .

Там же. – С. 77, 50 .

Cотные 1561-1562. – C. 468 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 77, 50 .

Вазеницы самыми многочисленными были семьи Ивановых и Васильевых. В «Купчей» за 1570 г. называется Илья Васильев сын Сягуй из Вазениц 354 .

Прозвище Сягуй встречается в списке карельских личных имён и прозвищ и образованных от них названий географических объектов, составленных А. И .

Поповым (деревня на устье Выга в Сегуе, Сяруева гора) 355 .

В десяти километрах к северу от волостки Вазеница находилась волостка Чекоево (Приложение ; рис. 1). Деревни в волостке Чекоево были малодворные .

В основном, состояли из одного-двух-трёх и четырёх дворов. «И всего в волостке Чекоево 16 деревень да селищо, оприч церковных деревень, а дворов 51, да непашенных 3 двора, а людей в них 83 человека». Количество населения волостки – 293 человек .

Сначало осваивался левый берег Онеги, впоследствии правобережье и территория всей волостки. Доказательством служит расположенная на левом берегу деревня с тем же наименованием, что и название волостки – Чекеево. По мнению И. И. Муллонен, самую древнюю историю имеют ойконимы, которые обозначают крупные гнёзда поселений 357 .

Поселение с названием Чекоевская упоминается в «Писцовых книгах Обонежской пятины» в восточной Карелии, в Андомском погосте. В переписи сказано «деревня на Сямене ж словёт Чекоевских». Примечательно, что рядом с д. Чекоевской, в Андомском погосте, на реке Сямене переписи называют деревню Дятлевскую. В волостке Чекоево Дятлевы живут в д .

Чекоево. В том же Андомском погосте упоминается Мартюша Пянтин из д .

Жеравково. В волостке Чекоево, на правом берегу Онеги была деревня Пянтинская .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 77, 50 .

Попов А. И. Материалы по топонимике Карелии // Советское финно-угроведение. – Петрозаводск, 1949. – С. 57 .

Сотные 1561-1562. – С. 468-471 .

Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. – С. 70-71 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 188-189 .

Там же. – С. 191,196 .

Территория волостки Чекоево располагалась на «острове». С географическим объектом под названием «остров» связана ранняя история волостки Чекоево. В середине XVI в. волостка была одной из самых густонаселённых в Турчасовском стане и, вероятно, заселена намного раньше середины XVI в.. В «Кратком историческом описании приходов и церквей» за 1896 г. говорится, что на тот момент Чекуевский приход существовал уже пятьсот лет 360. В волостке был погост с церквями Успенская и Преображенская .

Погост являлся религиозным центром значительной части Турчасовского стана, объединявшим соседние волостки : Пирзопельда, на реке Мудюг с Верховья, Заостровская, Чюхчин Бор, Сюрья и Поле (Приложение 4 ; рис. 1). В середине XVI в. в этих поселениях церкви отсутствовали. Кроме того, отдельные наименования волосток указывают на их привязанность к центру – Чекоево .

Самыми отдалёнными и лежащими в стороне от Чекоево были волостки Поле и Сюрья. Название волостки Поле, расположенной в семнадцати километрах от Чекоево, видимо, характеризует её боковое расположение. Поле : карел. puoli, вепс. pol «край, бок, сторона». Название указывает на местоположение деревни относительно центра гнезда поселений. Наименование волостки Сюрья, лежащей в двадцати шести километрах от Чекоево – на её отдалённость. Сюрья : карел. syrja «сторона, край, бок». Деревни с подобными названиями часто встречаются на краю гнезда поселений, в стороне от места скопления деревень .

Возникает вопрос, почему именно волостка Чекоево становится центром этой области Турчасовского стана. Судя по всему, территория волостки чем-то привлекала поселенцев, и, как следствие, рано и быстро осваивалась. Не исключено, что основной причиной было «островное» положение волостки Чекоево. Если посмотреть на карту, становится понятным, что подразумевается Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 63-65 .

Муллонен И. И. Топонимия Заонежья : словарь с историко-культурными комментариями .

– С. 50 .

Вепсы Прионежья по данным топонимики // Проблемы истории и культуры вепсской народности / КарНЦ РАН, Ин-т яз., лит. и истории. – Петрозаводск, 1989. – 84 с .

под словом «остров». При слиянии реки Онеги и её притока реки Малая Онега образуется огромный участок суши, практически полностью отрезанный от материка, действительно похожий на остров. География поселений соседней с Чекуево волостки на реке Коже доказывает, что преимуществом при заселении территории пользовались «острова». В середине XVI в. в соседней волостке на реке Коже было 9 деревень. Восемь из девяти деревень лежали по берегам реки Кожи (левый приток Онеги), давшей название волостке, и одна – за рекой Онегой. В переписях середины XVI в. здесь упоминается «остров». Он образовался в результате слияния реки Кожи и её притока, реки Сиванги. На «острове» находились пять из девяти деревень волостки на реке Коже .

Возможно, «острова» привлекали людей, основным занятием которых было земледелие. В наши дни жители деревни Наволок, расположенной на правом берегу Онеги, прямо напротив современного села Чекуево, считают, что благодаря разливам Онеги и Малой Онеги со всех сторон «наволакивает»

огромное количество грязи, благодаря чему почва становится удобренной .

Территория напротив «острова», на правой стороне Онеги, в переписях середины XVI в. называется «Заостровие». Здесь называется «волостка на реке на Мудюге с Верховя”, а в ней тяглых 7 деревень». Она располагалась в пятнадцати километрах от волостки Чекуево, в устье реки Мудьюг и на правом берегу Онеги. Деревня в волостке состояла в основном из одного-двух-трёх реже четырёх-шести и семи дворов. «И всего в волостке на речке на Мудюге 7 деревень да починок да селище, а дворов 28, а людей в них 37» 365. Население – 161 человек .

В волостке на реке Мудюг с Верховья самыми крупными были семьи Савиных и Степановых. Главы этих семей Сава Гаврилов и Никита Степанов совместно живут в д. Перховская. Степановы и Савины владеют деревнями Рявковская и на Лендове Якимовская. Представителями этих семейств, Сотные 1561-1562. – С. 464-466 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 273 .

Сотные 1561-1562. – С. 460-462 .

вероятно, осваивалась территория в низовье и устье р. Мудюг. Именем одного из членов семьи Савиных, Андреянки Савина, по всей видимости, была названа деревня Ондриевская. Деревня на Лендове Якимовская, возможно, получила своё название благодаря её жителю и основателю, племяннику Никиты Степанова из д. Перховская Якушу Игнатову. Гриша Данилов из д. Перховская и Давыдка Степанов из д. Рявковская образовали деревни Грихневская и Давыдовская. Таким образом, большинство названий населённых пунктов волостки на реке Мудюг с Верховья, за исключением ойконимов Перховская и Ревковская, появились незадолго до первых переписей. Они произошли от имён, живущих в ту эпоху и отмеченных в переписи середины XVI в. людей .

Не исключено также, что сами деревни имели не столь давнюю историю .

Судя по названиям, возможно, самых ранних в волостке поселений Перховская и Ревковская, основателями их были прибалто-финны. Ойконим Перховская восходит к прибалтийско-финскому имени Перха или Перша. В основе ойконима Ревковская лежит прибалтийско-финское прозвище Ревкоев, Ребуев (карел. revon, reboi ‘лиса‘). Прозвище Лендоев и название деревни на Лендове Якимовская также являются прибалтийско-финскими. Современное название этой деревни Лембево в селе Грихново позволяет предположить происхождение ойконима от прибалтийско-финского имени Lempo (приб.-фин .

lemboi ‘нечистая сила, чёрт‘). Прозвища Ревкоев и Лембоев встречаются в составленном А. И. Поповым списке карельских личных имён и прозвищ, содержащихся в Писцовых книгах Обонежской пятины 367 .

В «Писцовых книгах Обонежской пятины», в Андомском погосте отмечены деревни с названиями Перховская, на Лендове Горе, Ребуевская 368 .

Примечательно, что там они были расположены, как и в низовье Онеги, в одном месте, рядом с деревнями Жеравково, Дятлевская и Чекоевская. Трудно Матвеев А. К. Субстратная микротопонимия как объект комплексного регионального исследования. – С. 81 ; Муллонен И. И. Топонимия Присвирья : проблемы этноязыкового контактирования. – С. 329 .

Попов А. И. Материалы по топонимике Карелии. – С. 57 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 190, 191 .

представить, что подобное сходство названий появилось в результате случайного параллельного возникновения на столь отдалённых друг от друга территориях Севера. Можно высказать предположение о существовании связей жителей «Острова» и «Заостровья» с населением восточной Карелии .

В восемнадцати километрах от волостки Чекуево и девяти километрах от волостки на реке Мудюг в середине XVI в. располагались поселения волостки Пирзопельда. Часть из них занимали северную половину «острова», другие лежали на правом берегу Онеги, против «острова», близ устья р. Мудюг .

Деревни волостки Пирзопельда состояли из двух-трёх дворов. «И всего в волостке Пинзопельда 8 деревень, а дворов 15, а людей в них 21 человек» 369 .

Население – 86 человек .

В «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг. говорится «в Заострове ж волостка на Пирзопельде, а в ней тяглых 8 деревень» 370. Данная запись уже отчасти отвечает на вопрос, где и почему появились поселения волостки Пирзопельда. В записи говорится «волостка на Пинзопельде» .

Вероятно, так называлась местность, где впоследствии образовалась волостка .

Название Пинзопельда (карел. perze ‘задняя’; peldo ‘поле’) указывает на то, что первоначально эти земли использовались исключительно в хозяйственных целях жителями соседних волосток. Вслед за ходом хозяйственного освоения происходило заселение территории, и возникали новые поселения. Истоки просхождения населения волостки на Пирзопельде стоит искать в близлежащих поселениях. Самой крупной на «острове» была волостка Чекоево. «Договорная запись» за 1558/59 гг. свидетельствует, что именно отсюда проходило освоение северной части «острова» и устья р. Мудьюг. В ней упоминается крестьянин Мондинской волости Фёдор Захарин сын Дятлев, который вместе с другими крестьянами волостки Пинзопельда «отдали россольные земли в Пирзопельде на речке Шолморучье» Соловецкому монастырю в совместное пользование 371 .

Сотные 1561-1562. – С. 462-463 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 274 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 146 .

Видимо, в документе речь идёт об отце Ивана Фёдорова сына Дятлева из волостки Чекоево. В результате переселения отдельных семей из рода Дятлевых, в волостке Пинзопельда появились ойконимы, образованные от имён жителей волостки Чекоево. Не исключено, что так появилась деревня с названием Кирилловская, которая была основана выходцем из Чекоево – Кирилом. Согласно переписи середины XVI в., потомки Кирила – Федка

Кирилов, Ярец Кирилов жили в волостке Чекоево в населённых пунктах :

селище Шутручей, Новинки Веригузова, деревня на Нарво озерке 372 .

Население волосток Пинзопельда и на реке Мудюг с Верховья, возможно, также состояло в родстве. В переписи середины XVI в. говорится, что «селище, что была деревня на усть Мудюги, пашет наездом из Мондина Матфейко Иевлев, Кондратко Матфеев, Нечайко Селиванов, Фетко Родионов и Климко Иванов». Кроме того, Фетка Родионов – житель волостки Пинзопельда, имел двор в д. Ондриевская, в волостке на реке Мудюг с Верховья. 373 Наблюдается тенденция – постепенное продвижение населения из волостки Чекоево на восток с целью освоения притоков Онеги : Мудюг, Вычера и Кодина. По документам видно, что сын Иевки Козьмина из д. Кириловская Иванко Иевлев пашет наездом д. Вычерово, которая находилась на р. Сухая Вычера 374 .

Примерно в десяти километрах от волостки Чекоево, на р. Кодине находились поселения волостки Чюхчин Бор. «И всего в волостке Чюхчин Бору 8 деревень, а дворов 20, а людей 24 человека». Население волостки – 115 человек. Деревни – малодворные, состояли из одного-двух дворов. Одна деревня – из восьми дворов .

В современном селе Большой Бор сохранилось предание, объясняющее, почему местность, где сегодня находятся сёла Анцифоров Бор, Сельский Бор, Павловский Бор и Большой Бор, раньше называлась Чюхчин Бор. Название было заимствовано у коренного населения. Здесь в сосновых борах водилось Сотные 1561-1562. – С. 462-463 .

–  –  –

бор (саам. чюхч «глухарь») 377 .

В волостке Чюхчин Бор можно отметить несколько семей. Наиболее крупными были семьи Степановых и Ивановых. Степановы имели дворы в деревнях Филиповская, Вахневская, Осташевская. Ивановы – в деревнях Филиповская, Левковская. Наряду с русскими каноническими именами в волостке Чюхчин Бор в середине XVI в. были названия деревень, свидетельствующие о прибалтийско-финском прошлом населения волостки (Вахновская, Левковская). Они образовались от прозвищ основателей этих поселений Вахновых и Левковых. Выше отмечалось, что с прозвищем Вахнов связано происхождение названия волостки Фехталима. Прозвище Левков было распространено в середине XVI в. у населения восточной Карелии. В Андомском и Пудожском погостах Левковы встречаются сразу в нескольких поселениях: в деревне на Самени, в деревне на Карб ручью, в деревне на Тудозере и в названии населённого пункта Левковская на Лидине Горе 378 .

Возможно, в результате заселения территории волостки Вахновыми и Левковыми здесь впоследствии сложились два крупных семейства – Степановы и Ивановы. Примечательно то, что в волостке Чюхчин Бор Степановы живут в д. Вахновская, а Ивановы – в д. Левковская .

В семнадцати километрах от волостки Чекоево, среди болотистой местности, на р. Кодине, близ впадения её в р. Онегу, в середине XVI в .

располагалась волостка Поле. Несмотря на заболоченность, земли вокруг современного села Поле, по словам местных жителей, считаются очень плодородными. Каждую весну р. Кодина вместе с впадающими в неё ручьями Карручей, Матручей и Хечручей разливается настолько сильно, что на Медведков Александр Иванович, г. р 1958 Онежский район Архангельская область с .

Большой Бор ; Приложение 1 .

Матвеев А. К. Происхождение основных пластов субстратной топонимии Русского Севера // Вопросы языкознания. – 1969. – № 3. – С. 36-48 .

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 190, 191,199,194 .

прилегающих к берегу лугах остаётся много грязи, после чего, благодаря удобренной почве и, как следствие, богатому разнотравью, получается очень хорошее сено, лучше, чем на Онеге. В селе Поле в недалёком прошлом протяжённость полей достигала двенадцати километров по одну сторону реки и столько же по другую. Поэтому и назвали село – Поле 379 .

Деревни преимущественно малодворные – от одного до четырёх дворов .

К числу многодворных принадлежала деревня Куруса Каневская. Она была расположена в устье реки Курусы (левый приток р. Кодина) и состояла из тринадцати дворов. Территория была богата соляными источниками и уже к 1550 г., согласно документам, в Куруссе Каневской было образовано Польское усолье. Вероятно, по этой причине в волости насчитывалось 6 «непашенных» дворов в разных деревнях, их население было занято промыслами. «И всего в волостке в Поле 4 деревни да селишо, а дворов 22 да 6 дворов непашенных, а людей в них 44 человека» 382. Население – 126 человек .

Выше говорилось о значении водно-волоковых путей в формировании поселений на севере и Щукозерской дороге, волоке, соединяющем водную систему бассейна р. Шелексы с р. Кодиной. Вероятно, в результате использования этого водно-волокового пути была заселена территория волостки Поле выходцами с устья Шелексы. В волостке Шелекса в числе поселений, названия которых имеют антропонимическое происхождение, переписи середины XVI в. перечисляют деревни Князевскую и Носковскую Скомороховскую. Носковы вместе с Князевыми также называются в документах в волостке Поле 384. География распространения этих прозвищ была намного шире. Носков и Князев упоминаются в «Писцовых книгах Обонежской Первушина Зинаида Васильевна, г. р. 1930 Онежский район Архангельская обл. с. Поле ;

Приложение 1 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 98-99 .

Сотные 1561-1562. – С. 473 .

–  –  –

Сотные 1561-1562. – С. 472 ; Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 420 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 93 .

пятины» в восточной Карелии. В Пудожском погосте, в д. Сутоловская на Колодо-озере упоминаются Носковы, а в д. Мосиевская Брусова на Пудоге – Князевы 385 .

Сложно судить о происхождении населения волостки Поле .

Канонические имена мало что объясняют. Встречающиеся прозвища можно считать русскоязычными: Носков (прозв. носок является древнерусским, но его этимологизация неясна) 386. Названия некоторых деревень свидетельствуют, что первыми насельниками этих мест были прибалто-финны. В селе Поле есть деревня с названием Каломинка. Ойконимическое название имеет прибалтийско-финское происхождение, в котором второй элемент - мина восходит к –niemi ‘мыс’, а в первом может скрываться kala ‘рыба’. Переписи середины XVI в. называют заброшенную в то время деревню «селище, что была деревня Нахоикола», в другом варианте «Хаикола». В названии вычленяется

–  –  –

Писцовые книги Обонежской пятины. – С. 185,186 .

Чайкина Ю. И. История вологодских фамилий. – С. 39 .

Сотные 1561-1562. – С. 473 ; Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556. – С. 273 .

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. – С. 243 .

Сотные 1561-1562. – С. 464-466 .

Название волостки Карельская происходит от прозвища Карелин. По мнению большинства исследователей, так называли выходцев из Карелии, более точно, из тогдашнего Карельского уезда 390. Не исключено, что один из представителей рода Вахновых имел прозвище Карелин или Карел. Карелины также встречаются в Устьонежской волостке. Здесь письменные источники отмечают Федка Васильева сына Корелина и Луку Семёнова сына Корела 391 .

Ранее прозвище Карелин упоминалось в волостке Ордомский погост. Опираясь на сходство значительного количества названий деревень в Ордомском погосте и соседнем Устьмошском стане, было высказано предположение о существовании связей населения этих районов. На севере Устьмошского стана, в районе Нижних Макромус, там, где начинаются Бирючевские пороги, разделяющие Турчасовский и Устьмошский станы, «Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда» за 1622 г отмечены две деревни, расположенные рядом – Вахновская и Бутовская Карельская 392. Выходцы из этих деревень могли иметь непосредственное отношение к Вахновым и Карелиным Турчасовского стана .

В восемнадцати километрах вниз по Онеге от волостки Карельская были расположены деревни волостки Надпорожской (Приложение 4 ; рис. 1). Это был старейший населённый пункт Турчасовского стана, более известный под. Происхождение названия Порог напрямую связано с названием «Порог» 393 тем, что здесь начинаются пороги. На этом участке реки Онеги ловилась лучшая на всём севере сёмга под именем «порога». Во второй половине XIX в .

С. В. Максимов пишет, что сёмга «порога» пользовалась заслуженной славой Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI-XVII вв.: Из истории сельских поселений. – С. 63 ; Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования. – С. 175 ; Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох .

Очерки социальной и аграрной истории XVII века. – Петрозаводск : Издательство Петр ГУ, 1998. – С. 107 .

Сотные 1561-1562. – С. 459 .

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622 г. – С. 172-173 .

Насонов А. Н. Русская земля и образование территории Древнерусского государства. – С .

92 .

во всей России. В XVI в. австрийский дипломат Генрих Штаден в своём описании земель Московского государства, отмечает только два наиболее важных населённых пункта в нижнем течении Онеги : Турчасовский посад и Порог. Последнее – Порог или Холм, по его словам, находится на порогах. С моря, пишет Генрих Штаден, сюда доходит сёмга за пресной водой. В этих местах живут только крестьяне и торговые люди. Второе наименование населённого пункта – «Холм» было выбрано не случайно. В центре деревень, расположенных на правом берегу реки, возвышается гора, которая наряду с порогами является главной достопримечательностью этой местности. По всей видимости, благодаря тому обстоятельству, что на правом берегу реки была возвышенность, он стал заселяться раньше, чем левый. В какой-то степени правомерность данного предположения подтверждается топонимическим и этнографическим материалом. В конце XIX в. правая сторона по количеству дворов именовалась «Большая», а левая – «Малая». Выше приводились примеры, где слово «Большой» в названиях некоторых деревень в Поонежье означает не столько размер поселения, сколько его более раннее возникновение .

В этнографическом очерке, посвящённом истории деревни Солозеро Кяндского прихода (Онежский уезд), объясняется, какое значение имела возвышенность в выборе места для первых поселенцев. Основание поселения относится к глубокой древности. Кем были первые жители деревни – неизвестно. По преданию старожилов, первыми насельниками этих мест были поморы-раскольники. Они выбрали именно эту местность, находящуюся в глухом лесу, на возвышенной части берега Солозера, что давало надежду на обработку полей, а само озеро изобиловало рыбой. Первые обитатели избрали возвышенность около озера и построили дома и церковь. Впоследствии, когда Максимов С. В. Год на Севере. – С. 85 .

Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника. – Л.: Изд. Сабошникова, 1925. – 182 с .

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 48-49 .

число жителей увеличилось, а земли, пригодной для пашни, поблизости не оставалось, они перенесли свои дома с возвышенности на песчаную низменность, а старую территорию использовали под пашню, оставив небольшую площадь под кладбище 397 .

В наши дни жители поморского села Кянда утверждают, что «в старину»

пожни и пашни чаще всего лежали на горах, точнее, в «угорье». Таким образом, они были защищены от ветра и от мороза. Дома располагались ниже у подножия «гор» или в «ямах» 398 .

Деревни в волостке Надпорожская в основном многодворные. Состояли из одного-двух-четырёх-пяти-шести-семи и восьми дворов. «И всего в Надпорожской волостке 11 деревень, а дворов 36, да непашенных 9 дворов, а людей в них 70 человек» 399. Численность населения составляла 207 человек .

Переписи середины XVI в. позволяют выделить основные семьи в волостке Надпорожская : Воронцовы, Труфановы, Острецовы, Яковлевы, Лысковы, Орловы, Ермолины. От большинства патронимов происходят названия деревень : Воронинская, Острецова Гора, Яковцово, Лысковская, Труфановская .

На левом берегу небольшой реки Вонгуде, в четырёх километрах от Порожской волостки, находилась волостка Вонгуда. По преданию, название волостки Вонгуда произошло от реки Вонгуда. Река считается мелководной, но во время ледохода и особенно осенью при обильных дождях она быстро выходит из берегов, бешено мчит свои мутно-грязные воды и, как говорят в деревне, «гудит», оттого и назвали Вонгудой. Деревни были малодворные, от одного до четырёх дворов. «И всего в волостке Вонгуде 6 деревень, а дворов Иванов А. Освящение церкви в Солозере дер. Кяндского пр. Онежского уезда // Архангельские Епархиальные Ведомости. – 1901. – № 17. – С. 457-461 .

Лаврентьева Людмила Владимировна, г. р. 1939 Онежский район Архангельская обл. с .

Кянда ; Приложение 1 .

Сотные 1561-1562. – С. 464-466 .

–  –  –

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 50-53 .

17, а людей в них 21 человек, да двор пуст». Население волостки составляло 98 человек .

Всё население волостки принадлежало к двум крупным семьям (Труфановы и Воронцовы). Отсюда понятно происхождение поселений в низовье Вонгуды. Вероятно, своему возникновению они обязаны населению Надпорожской волостки. В результате переселения членов семей Труфановых и Воронцовых из устья Вонгуды в низовье реки, здесь появилось новое гнездо деревень .

Когда произошло освоение устья Онеги, сказать сложно, пишет в середине XIX в. Мамонт Заринский, но, принимая во внимание «обращение в веру местного населения», можно предположить, что русские, а именно новгородцы, утвердились здесь не позже XIV в. В XV в. устье Онеги уже было в полном владении новгородцев. Предание утверждает, что Марфа Посадница в числе других онежских мест владела и усть-онежским поселением, которое становится известным под именем Устонежской волостки 403 .

Устьонежская волостка впервые упоминается в «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг., где говорится: «на усть Онеги у Причестые волостка Усть-Онеская, а в ней тяглых 3 деревни, да чет деревни, да полтрети деревни… В той ж волостке на Усть-Онеги реки погост, а к погосту деревня церковная». В «Сотной Н. Г. Яхонтова» за 1561-1562 гг. даётся более полное описание волостки. На погосте живут в кельях : церковный дьяк Родя Родин, иконик Софонко Фатянов, старец Кирилл, пономарь Тимоха, а в десяти кельях старцы и старицы. В церковной деревне, при погосте – поп Александр. Рядом с погостом располагались деревни : Кишутинская на реке на Онеге, Даниловская на реке на Онеге, Мининская на реке на Онеге, Окатовская на Андо озерке. «И всего в Устьонежской волостке 4 деревни, оприч церковные Сотные 1561-1562. – С. 450-454 .

Заринский М. Город Онега в 1852 году : Архангельский сборник в 6-ти частях. – Ч. 1-я. – Кн. 2-я. – Архангельск, 1862. – С. 142 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 276 .

деревни, а дворов 28, а людей в них 41 человек» 405. Население – 161 человек .

Деревни, в основном, многодворные. Состоят из четырёх-пяти-восьми и десяти дворов. Население – свыше двухсот человек .

Вероятно, устье Онеги, прежде всего, привлекало людей своими рыбными запасами. В «Сотной на владения Соловецкого монастыря»

перечисляются многочисленные промысловые места в устье реки (Ольховый нос, Каменный нос, Большой камень, Викорги, Матицы, Берёза). Здесь находились основные рыбные «ловища» промысловиков из Устьонежской и Подпорожской волосток. По документам, в устье Онеги рыбным промыслом занимались не только жители волосток Устьонежской и Подпорожской, но и более отдалённых поселений Турчасовского стана. У «Ольхового носа» и «Большого каменя» ставили перемёты Терех Микифоров и Федька Иванов с товарищами из Пияльской волости. Устье реки Онеги издавна использовалось в промысловых целях населением Верхнего конца Турчасовского стана, о чём свидетельствуют названия рыбных угодий в устье Онеги и на Онежском берегу, образованных от наименований волосток Верхнего конца Турчасовского стана (Пертенемская тоня, Вазеницкая тоня, Пияльский наволок) 406 .

По всей видимости, первые поселения в устье Онеги стали появляться вслед за активным промысловым освоением устья реки. В документе с целью определения места промысла говорится о «печище» : «на усть-Онеги от Ольхового носу до Большого камени, что в уст-Онеги реки повыше печища» 407 .

Возможно, в прошлом «печище» (заброшенная деревня) являлось промысловым селением. Поэтому вполне объяснимо его близкое расположение к главным промысловым местам в устье реки. Возможно, эта заброшенная деревня ранее была тем местом, откуда началось формирование поселений в устье Онеги, в результате чего образовались две волостки : Устьонежская и Подпорожская .

Сотные 1561-1562. – С. 458-459 .

Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI вв. – С. 229 .

Там же .

Отдельные прозвища жителей Устьонежской и Подпорожской волосток указывают на возможные связи населения устья Онеги с югом Турчасовского и севером соседнего Устьмошского станов. С прозванием Кожемяков уже приходилось встречаться в волостке Ордомский погост, на Беричеве. В Устьмошском стане в переписи упоминаются жители д. Вахновская Распутка Окоимов и Корнилка Медведь. В Устьонежской волостке Максимко и Никонко дети Микиты Окоемова живут в д. Кишутинская вместе с Игнашкой Кожемякиным. В Надпорожской волостке отмечена деревня Медведовская. С прозвищем Дураков связано название деревни Дураковская в волостке Рагонима. В Устьонежской волостке числится Бориска Иванов сын Дуракова из д. Кишутинская. В Подпорожской волостке, в д. Жеребцова Гора, живёт Ларка Ортёмов сын Дуракова. Наименование одной из деревень волостки Фехталима Выдринская восходит к прозвищу Выдра. В Устьонежской волостке, в д .

Даниловская, имел двор Сенка Выдра сын Гришки Кирилова из д .

Кишутинская. 409 .

В результате определились основные центры заселения Северного Поонежья (Порог, Рагонима, Ордомский погост, Прилуки, Чекуево, Турчасово и Усть-Онега). Раннее образование этих волосток подтверждается наличием на их территории большого количества деревень и одного или двух приходских храмов. География местности во многом определила историю заселения .

Географические объекты («горы», «острова», пороги) привлекали поселенцев, занятием которых были земледелие, скотоводство и рыбный промысел. Следует также подчеркнуть огромное значение для истории края географических названий прошлого. Встречающиеся в переписях и актах середины XVI в .

термины «погост», «печище», «большой/малый» помогают выяснить относительную хронологию освоения Северного Поонежья .

1.5. Посад Турчасово к середине XVI в

Писцовые книги Устьмошского стана Каргопольского уезда за 1622. – С. 172 .

Сотные 1561-1562. – С. 455-457, 423-440 .

В исторической науке проблеме возникновения городских поселений или посадов посвящено немало исследований. В трудах историков П. П. Смирнова, C. В. Бахрушина, Я. Е. Водарского, О. В. Овсянникова даётся характеристика посадов, объясняются причины их возникновения, исследуется состав и динамика численности населения в разные периоды истории. В данной работе выясняется, какие природные, экономические и политические факторы стали причиной образования и дальнейшего развития посада Турчасово, как формировалось население посада в середине XVI в .

В центре волосток Верхнего конца Турчасовского стана : Ордомский погост, Рагонима, Нёрмуши, Тевзегорская, Пертенема, Фехтолима, Кутованга, Клещово Поле и Прилуки находился Турчасовский посад – административный центр Турчасовского стана (Приложение 4 ; рис. 1). В «Грамоте царя Михаила Фёдоровича каргопольскому воеводе Фёдору Пушкину…за 1631 г.» эти волостки называются «окологородные» 411 .

В «Платёжной книге Каргопольского уезда» за 1555-1556 гг. говорится :

«В Каргополе ж на реке Онеге в Турчасове…». В «Кратком историческом

–  –  –

Смирнов П. П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в. – Т. 1. – М. - Л : Изд. Акад. Наук СССР, 1947. – 455 с. ; Бахрушин С. В. Возникновение городских поселений в XVI в. // Научные труды. – Т. I. – Очерки по истории ремесла, торговли и городов русского централизованного государства XVI-начала XVII в.– М., 1952. – С. 133-158 ; Водарский Я. Е .

Численность и размещение посадского населения в России во второй половине XVII в. // Города феодальной России. – М., 1966. – С. 271- 294 ; Овсянников О. В. Холмогорский и Архангельский посады по писцовым и переписным книгам XVII в. // Материалы по истории Европейского Севера СССР : Северный археографический сборник. – Вып. 1. – Вологда, 1970. – С. 197 -210 .

Доклад Новгородской четверти царю Михаилу Фёдоровичу с изложением содержания

челобитных грамот от старост и крестьян Турчасовского стана Турчасова и Усть Моши с просьбой разрешить им не участвовать в строительстве Каргопольского острога, а вместо этого укрепить свои старые острожки под началом каргопольского воеводы Фёдора Пушкина с изложением содержания царских грамот 1614 / 1615 гг., разрешающих поставить эти острожки ; выписка из четвертной приходской книги Каргопольского уезда за 1631 г. о доходах Каргополя, Турчасова и Усть-Моши // Мильчик М. И. Каргополь .

Деревянная крепость и остроги по реке Онеге. – Санкт-Петербург : Изд. Лики России, 2008. – C. 80-82 .

Платёжная книга Каргопольского уезда 1555-1556 гг. – С. 268 .

предпринимается попытка выяснить время возникновения Турчасовского посада. Предполагается, что Турчасовский посад был едва ли не первым поселением новгородцев (после Каргополя) на реке Онеге. В качестве аргумента приводится предание, что икона Благовещения Пресвятой Богородицы, находящаяся в Турчасовской Благовещенской церкви, писана рукой преподобного Антония Сийского. Вероятно, благодаря этому факту, определяется время образования Турчасовского посада – конец XV и никак не позднее XVI в. 413. Посад стоял на левом берегу реки, на холме, и выбор места, видимо, был не случаен. Он определялся такими показателями, как высота местности (около 18-20 м над уровнем воды), крутизна берегов и хороший обзор. С самого начала Турчасовский посад выполнял не только административную, но и оборонительную функцию. Возможно, до образования острога в 1615 г. рядом с посадом было построено укрепление. В «Книге Большому Чертежу» Турчасовский посад называется городом: «А от устья реки Онеги вверх по Онеге 70 вёрст на левой стороне, город Турчесов». По словам австрийского посла Сигизмунда Герберштейна, посетившего Московское государство в XVI в., русские называют городом «всё, что окружено стеною, укреплено тыном или огорожено другим способом» 416 .

Основным источником по истории населения Турчасовского посада служат переписи и акты середины XVI в. В работе над переписями возникают определённые сложности, о которых пишет Я. Е. Водарский. В Московском государстве не было единого учёта населения посадов. Посадские люди (т.е .

Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. – С. 82 .

Мильчик М. И. Каргополь. Деревянная крепость и остроги по реке Онеге. – С. 42 .

Книга Большому Чертежу. – Москва-Ленинград : Издательство Академии Наук СССР, 1950. – 228 с .

Герберштейн С. Записки о Московитских делах. – СПб.: А. С. Суворин, 1908. – 383 с .

тяглые посадские общины) регистрировались во время переписей всего населения 417 .

Подробная иформация о посаде содержится в «Отписи дьяков Казарина Дубровского и Леонтия Ананьина о приёме дани и оброков с Каргопольского и Турчасовского уездов» за 1559 г. Согласно документу Турчасовский посад был довольно крупным (по тем временам) населённым пунктом, насчитывающим восемьдесят три двора, из них живущих на посаде – тридцать один двор. На Турчасовском посаде также находился гостиный двор, два двора наместника и двор Соловецкого монастыря. На погосте была церковь Николы Чудотворца, тёплая церковь Иоана Предтечия и пять дворов церковнослужащих 418 .

Используя коэффициент средней численности двора в Каргопольском уезде (5.75 душ), можно установить приблизительную численность населения посада

– 178 человек .

Как возник Турчасовский посад ? По мнению С. В. Бахрушина, основным моментом, способствовавшим перерастанию сельского поселения в поселение городского типа, было выгодное положение на торговых путях. В свою очередь, этот момент является производным, поскольку торговые пути складываются под влиянием оживления торгового обмена в Московском государстве. Турчасовский посад стоял на речном пути, соединявшем западное побережье Белого моря с центральными областями государства. Путь шёл из Онежской губы по Онеге и получил значение в связи с развитием соляных промыслов в Поморье 419 .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Меньшикова Евгения Николаевна КОРПОРАТИВНЫЕ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЕ ПРАКТИКИ КУПЕЧЕСТВА КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ В КОНЦЕ XIX НАЧАЛЕ XX ВЕКА: МИКРОИСТОРИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ На основе исследования материалов Государственного архива Курской области в статье охарактеризованы культурно-просветительские ини...»

«Чуркина Наталия Анатольевна АНДРОГИННАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК СПОСОБ АДАПТАЦИИ ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ В статье раскрывается сущность феномена андрогинии типа гендерной идентичности человека, совмещающего как маскулинные, так и феминные ценности, идеалы, образцы поведения. В условиях трансформации патриархальных от...»

«referat_na_temu_obedinenie_russkih_zemel_vokrug_moskvy.zip Попытка Михаила Ярославича отобрать у Юрия Данииловича Переяславль привела к затяжной и кровопролитной борьбе Твери с Москвой, в которой уже решался вопрос не столько о Перея...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР И Н СТИТУТ В О СТ О К О В ЕД ЕН И Я ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "Н АУКА" ГЛ АВН АЯ РЕД АК Ц И Я ВОСТОЧН ОЙ Л И ТЕРАТУРЫ М О С К В А 1978 А. Д. Нотчее К ИСТОРИИ РАБСТВА В ОСМАНСКОЙ ИМПЕ...»

«Сценарий праздника по теме "Духовнонравственное воспитание"Преподобный Сергий Радонежский – игумен земли русской". Цель праздника: воспитание интереса подрастающего поколения к великому служению Родине на приме...»

«Связь вРЕМЕН | Олег Богомолов Перед падением Берлинской стены Неизвестные страницы истории П осле воссоединения Гермаприблизился к нашим границам: Такие соображения побудили нас нии прошло два десятилев Польше и Чехии размещаются написа...»

«Доклад на III Московских региональных чтениях Московская битва 1941-1942 гг. люди, события, памятники: краеведческий аспект. К 70-летию разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Немецкие источники в исследовании истории Битвы за Москву (Дмитровский район) Возможно, на...»

«КУЗИН ИВАН ВЛАДИЛЕНОВИЧ ТЕЛЕСНОСТЬ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНЦЕПТ Специальность 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук Научный консультант доктор философских наук, профессор ПИГРОВ КОНСТАНТИН СЕМЕНОВИЧ Санкт-Петербург ОГЛАВЛЕНИЕ ВВ...»

«ДНЕВНИК АЛТАЙСКОЙ ШКОЛЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ №22. Июль 2006 г.Современная Россия и мир: альтернативы развития (этноконфессиональные конфликты и вызовы XXI века) Материалы международной научно-практической конференции Издательство Алтайского университета Барнаул 2006 ББК 66.3(2 Рос-4 Алт) я431 Д 541 Редакционная колл...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ О.В.ВИШЛЁВ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ МОСКВА "НАУКА" 2001 УДК 94(47) Б Б К 63.3(2)621 В 55 Рецензенты: доктор исторических наук А.С. О Р Л О В, доктор исторических наук О.А. Р Ж Е Ш Е В С К И Й Вишлёв О.В.Накан...»

«Из истории социологической мысли 1991г. Р.А. ПУЛ ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ ПУЛ Рэндэлл А. — аспирант Университета Нотр Дам, США; аспирант-стажер Института философии АН СССР. В нашем журнале публикуется впервые. "Рабство. дурно...»

«Л. Кацис Заметки читателя историко-(анти)философской литературы. IV. Илья Зданевич ("Философия") и антифилософия С. В. Кудрявцева Речь у нас пойдет о книге, которая, с виду, никакого отношения к историко-философской литературе не имеет. Известный издатель аванг...»

«Библиографические базы данных: БД "Научная Сибирика", тематические разделы: 1 (с 1988 г. -) Природа и природные ресурсы Сибири и Дальнего Востока, их охрана и рациональное использование (с 1991 г. -) История Сибири и Дальнего Востока (с 1990 г. -) Экономика Сибири и Дальнего Востока (с 1991 г.-) Литература,...»

«Телефон: (3452) 685-114 ЗАО "ТИНГ" Моб: +7 (912) 926-6344 Ул. Герцена, 64 Электронная почта: 625000, г. Тюмень Volkovvp@Togi.ru АТЛАС-ПОДСЧЕТ ЗАПАСОВ Программный продукт, позволяющий на профессиональном уровне выполнить подсчет начальных геологических запасов УВС и подготовить графические и табличные материалы для...»

«33333333333333333 М. И. Саяный, Г. В. Бейдин, К. В. Мызгин античные монеты в собрании Змиевского краеведческого музея дной из весьма актуальных задач археологии римского времени Восточной Европы является публикация находок античного импорта. Нередко подобные предметы, в ряду других случайных археол...»

«Культура 4 Там же. 2004. № з. с, 18. 5 Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ), ф. А-501, д. 5676, л. 187. 6 ГАРФ, ф. А-501, д . 4611, л. 59-69; д. 6149, л. 98-199; д. 6399, л.1-15; д. 7015, л. 6-11; д. 8236, л. 8 д. 8250, л. 12-53. 7 Российский госуда...»

«ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ ИВАНОВИЧА КУРЕНЦОВА A. I. Kurentsov's Annual Memorial Meetings _ 2004 вып. XV УДК 595.782: 591.46 ВЫЕМЧАТОКРЫЛЫЕ МОЛИ ПОДСЕМЕЙСТВА DICHOMERIDINAE (LEPIDOPTERA, GELECHIIDAE): ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ М...»

«Село Даниловское в 1608 – 1615 гг. по источникам и литературе. Королев Е., Моисеев М. Одной из главных причин Смутного времени начала XVII века, упоминаемое еще иногда в источниках как "Литовское разорение", кроме общего с...»

«Роль естественно-научных методов в археологических исследованиях: Сб. науч. трудов/ отв. ред. Ю.Ф. Кирюшин, А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт.ун-та, 2009. С. 347 – 349. К. В. Чугунов Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург, Россия САЯНО-АЛТАЙ В НАЧАЛЕ ЭПОХИ РАННИХ КОЧЕВНИКОВ: ПЕРСПЕ...»

«Утверждено Правлением КБ "Русский ипотечный банк" (ООО) Протокол № 10/25/2013 от 25.10.2013 г. Председатель Правления _ С.А.Кириленко Процентные ставки и условия начисления процентов по вкладам физических л...»

«Доктор Кто. Сказания Трензалора Сказания Трензалора Джастин Ричардс Джордж Манн Пол Финч Марк Моррис Перевод с английского Марии Шмидт АСТ Москва Как и было предсказано, все армии Вселенной собрались у Трензалора. Лишь одно стояло между планетой и ее уничтожением — Доктор. Лишь одно стояло между Доктором и новой Великой Войной Времен...»

«Utilities Sector Сектор предоставления коммунальных услуг 1. Историческая справка по сектору Для инвестора, который знаком с американским фондовым рынком на протяжении не одного десятка лет, сектор предоставления широким слоям...»

«Автор: Аза Балгазина Год написания: 2015 г. Номинация: "Пьеса" ЗАЧАТАЯ Реальная история из будущего Слава Войс (Вячеслав Семякин) шоумен, певец, лет 50 Ника – его дочь, 17 лет Стелла – администратор Славы Войса, руководитель его танцевальной группы Мария Николавна — пожилая женщи...»

«1 РНБ и общество: по материалам опросов читателей и анализа СМИ за 2018 г. В обзоре представлены результаты выборочного анкетирования пользователей, анализа записей в "Книгах отзывов и предложений", систематизации информационных сообщений на сайте РНБ, а также рассмотрен общий поток публикаций и репортаже...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) XVIII ВЕК СБОРНИК Старое и новое в русском литературном сознании XVIII века Санкт-Петербург "Наука" К. Ю. ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ К ИСТОРИИ ДРУЖЕСКОЙ ПОЛЕМИКИ ВОКРУГ ОДЫ ДЕРЖ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.