WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА ИСТОРИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ РОМАНОВСКИЙ Николай Валентинович - зам. главного редактора журнала Социологические исследования. Знакомя читателя с The Journal of Historical Sociology ...»

© 1999 г .

Н.В. РОМАНОВСКИЙ

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА ИСТОРИЧЕСКОЙ

СОЦИОЛОГИИ

РОМАНОВСКИЙ Николай Валентинович - зам. главного редактора журнала

"Социологические исследования" .

Знакомя читателя с The Journal of Historical Sociology ("Журналом исторической социологии") за 1988-1997 гг., мы хотели продолжить осмысливание современного состояния исторической социологии за рубежом, анализ этой дисциплины, начатый в нашем журнале некоторое время назад [ 1 ]. Отмечалось, что историческая социология, динамично развиваясь и за рубежом, и в России (СССР), за десятилетия перетерпела существенные изменения, прошла несколько стадий развития. Анализ специального издания по исторической социологии, такова гипотеза, позволял предметно и практически четко показать современное понимание этой дисциплины. Более сотни статей, написанных для журнала, как представлялось, позволяют предложить некоторые выводы о современных взглядах на данную область социологического знания .

Издатели журнала исходили из распространенной (если не преобладающей) точки зрения на близость истории и социологии и необходимость сотрудничества этих дисциплин. Еще в начале 60-х гг. видный английский историк Э.Х. Карр писал; "чем социологичней становится история и чем историчней - социология, тем лучше для них обеих" [2. Р. 60]. В заявлении редакции в № 1 (одним из инициаторов создания журнала был английский исследователь крестьянства Т .

Шанин [3]) говорилось о намерении публиковать "широкий круг историкосоциологических работ во всех формах", содействовать "построенному на истории пониманию человеческих обществ" и об убеждении, что историческая наука и наука об обществе имеют единый объект (89-1. Р. 5). Ф. Абраме, один из создателей журнала, позднее отмечал, что "в смысле своих фундаментальных забот история и социология всегда были и остаются одним и тем же" (93-1. Р. 117). "В то время как исторические социологи хотят довольствоваться большим количеством истории и меньшей каузальностью, - писал М. Фили. - историкам нужно больше думать социологически и теоретически". Реагируя на голоса за разделение задач социологов и историков [4], главной задачей редакция считает публикацию эмпирических работ в разных традициях "исторической социологии", предоставляет рубрику "Проблемы и задачи" обсуждению возможностей и правомерности Ежеквартальный журнал "The Journal of Historical Sociology". NY - Oxford. Oxford - Cambridge, MASS .

1988-1997 (некоторые номера журнала в библиотеках Москвы отсутствуют). В тексте статьи, как правило, в скобках указаны номер, год выхода журнала, страниц: например. (3-93. р. 71 - С. 7. № 3. 1993 г .

исторической социологии (множества исторических социологии) (93-1), с учетом того, что содержание этой дисциплины со времени ее появления понималось по-разному. Отметим:

отбор статей для публикации в журнале "мягко" осуществлялся путем рецензирования присылаемых статей (их авторы в большинстве - преподаватели университетов, преимущественно английских и американских) несколькими членами редколлегии .

Общее для исторической науки и социологии и публикациях журнала - полнота и всесторонность баз данных, построенных на исторической литературе и архивных материалах, добытых авторами. Средняя статья содержит до ста отсылок к источникам, иногда ее аппарат (ниже мы приведем примеры) занимает половину объема. При обобщении данных происходит переход от истории к исторической социологии через использование авторами социально значимых объектов изучения, социологических методик (прежде всего контент-анализ документов и исторических свидетельств), качественного анализа данных, использование социологических концепций, понятийного аппарата .





Социологична, как показано ниже, тематика публикаций, например, прошлое социальных институтов. "Социологическое воображение" историков-социологов позволяет смотреть социологически на структуры и институты общества, происходившие процессы, давать им историко-социологичеекую оценку или переоценку. Широко используется историческая компаративистика .

Социологические подходы позволяют уточнять специальные исторические понятия периодизация, структура исторического процесса и др .

В прошлом люди не знали социологических исследований, но существовали девиация, менталитеты, маргинализация, конфликты, культура, социализация и социальная мобильность (через образование, службу в полиции или в колониях и т.п.). слои и группы эволюционировали; шли процессы национальной самоидентификации; формировались национальное сознание, электоральное поведение британцев. Специфика материала делает неизбежным преобладание в работах по исторической социологии качественных методов анализа .

Квантитативная социология представлена в журнале одной-двумя статьями. Р. Францози (96-3) ставит под вопрос оправданность жесткой квантификации с наборами переменных, формулами объяснения причин, интенсивности стачек. В США. считает автор, перегибают палку в требованиях усвоения и использования методов квантитативной социологии .

Стачки - это экономическая история, история рабочего движения, капитала, индустриальных отношений; только количественные методы не позволяют их интерпретировать .

Публикации отражают новое в мировой социологии. Французская революция переосмыслена в плане отхода от экономического детерминизма к культурно-политическому пониманию революции (93-1). Обзор книг о "лингвистическом повороте" в англоязычной историографии отражает внимание к тексту, семиотике, к языку - средству контроля, к написанию истории как дискурсивному социально-политическому акту (93-2) .

Обсуждаются проблемы источников. В канадской переписи 1861 г. отмечено много ошибок, но она остается ценным источником (94-2). Охарактеризован путеводитель по документам архива британского министерства Индии. Автобиографии британцев 1600-1750 гг. источник замеров интенсивности межпоколенной социальной мобильности. - невысокой в силу узкого круга контактов (94-2). Сто лет - 1881-1991 гг. - профессиональных переписей в Великобритании позволили проследить тенденции занятости и десегрегации женщин на производстве (94-2) .

Статьи (к чему стремилась редакция журнала) отразили глобальные процессы последних столетий. Авторы анализируют культуру правящего класса и элиты Аргентины 1880-1910 гг. (в статье 115 сносок) (93-1); ремесленного производства и монокультурной экономики Перу 1930-1990-х гг. (95-1); туземные нормы права и традиционный брак в Южной Африке (89-1; 95-3); антропологические проблемы бассейна Амазонки ("Амазония") (94-2): взаимоотношения интеллектуалов, "патрициев" и "плебеев" в Чили XIX в. (89-3;

95-2): роль выходцев из Индии в политическом дискурсе полинезийского государства Фиджи и т.д.. то есть проблемы всех континентов .

Большинство публикаций отражает истоки современности, пути к ней, освобождение от представлений, сформированных изменившимися ныне обстоятельствами. В этой пестрой проблематике очевиден теоретический стержень - концепция "модерна" (modernity), теория модернизации в глобальной истории (по меньшей мерс после 1500 г.). Это макро-социологическая основа многих публикаций, мета-теория истории, ее философия. Она также рассматривалась и как претендент на роль "нового мирового порядка", и как известный "конец истории" .

Уточнены истоки этой теории, оценки степени и характера индустриализации Европы с точки зрения перспектив остального мира. Рассмотрены, например, роль коммерции и культуры в формировании капитализма в Англии (89-4). проблемы перехода от аграрного общества к индустриальному, модернизации сельского уклада жизни (89-2). Представлена панорама частных проблем "транзита" (переходных процессов): перемены семейной жизни, туземных норм права и традиционного брака в Южной Африке (89-1; 95-3). формирование рабочего класса США XVIII в. (88-2); идентичность рабочих Англии в ходе конфликта домашнего производства с индустриальным конца XVIII в. (93-3). Интересен анализ связи экономического кризиса ("Великая депрессия") с крахом либеральной демократии во многих странах в 30-е гг. XX в. и с поиском в США панацеи, обретенной в виде ядерного оружия (92-1) .

Частью модернизации предстают социальные слои и группы, существующие поныне и ушедшие в небытие: клерки XIX и XX в.. которые, по словам автора, были, есть и будут (89-4); британская "бюрократия" XIX в. со своеобразными идеологией, призванием, моралью, этикой, менталитетом, административными навыками (94-2); прошлое сексуальных меньшинств; крестьяне Ньюфаундленда, которых налог на собак ставит на грань выживания (89-1) и т.п .

Взгляд на прошлое как часть современного актуализирует проблемы модернизации:

последствия урбанизации ("гегемония города") в Англии для отношения англичан к сельской местности, к красотам ландшафтов, ностальгии по сельской ("пасторальной") жизни (95-1): революция семейно-брачных отношений, утверждение западноевропейской модели брака (89-2). История - часть "модерна" в исследовании управления потреблением (на примере тяги к роскоши) через социальные нормы, вхождения спорта в повседневность [5] (89-2). В этом же ряду наблюдения о либеральных, "виговско-кембриджских" корнях сверхоптимизма в Англии по поводу научно-технического прогресса (92-2) .

Панорама модернизации "третьего" (и "четвертого") мира - это преобразования в Мексике, менявшие крестьянско-аграрную ситуацию и вызвавшие накопление протестного потенциала (штат Чиапас). Автор с сарказмом замечает, что "Берлинская стена" заслонила Западу стену "кактусовую", отгородившую от прогресса беднейшие резервации индейцев (95-3). Это дифференциация крестьянства и приватизация земли в Никарагуа 1850-1920 гг .

("кофейная революция"): пролетаризация бедноты, рост протеста, преступности в ПуэртоРико (93-4); и др .

В подходах к "модернизации" присутствует стремление избегать того, что в отечественной практике именуют "вульгарным социологизмом". Так, турецкий ученых X. Гюлап по поводу модернизации своей страны считает, что проекция логики развития капитализма в Европе и Сев. Америке на остальной мир заслоняет реальную специфику, борьбу Турции против колониальных держав, связанную с именем Ататюрка, Ксмаля-паши. Государство в Турции (назначавшее индивидам социальный статус, нормы владения и распределения) играло в модернизации большую роль, чем производительные силы капитализма, как это следует из некоторых версий. Пример Турции, продолжает автор, означает: "Теории капиталистического государства не могут схватить ни природу некапиталистических государств, ни их социально-экономические отношения. Наше альтернативное видение Оттоманского государства отделяет класс, собственность и распределение от сферы производства и соединяет их с государством. Тем самым, история Оттоманской империи сбрасывает свои застывшие одежды, и Оттоманское государство оживает: движение, перемены и классовые конфликты вновь становятся оттоманскими" (94—1. Р. 25) .

Проблемы государства - наряду с "модерном" - имели для создателей журнала специальный смысл. С первого номера началось обсуждение проблем изучения государства. Государство, писал Ф. Абраме, взаимодействует с гражданским обществом, право - с производственными отношениями: следует видеть "идеализм" государства как идеи, но и государство как институт, экономическую силу и границу общества. Это единство (гражданское общество и политическое государство) выступает то как общество, то как государство, считает он (88-1) .

Обновлению подходов к государству мешают инерция взгляда на него как орудие принуждения, жесткое противопоставление базиса надстройке (89-4), концептуальная нечеткость границ государства и общества, новые тенденции: возрастание за последние десятилетия в государственной власти доли управленческих, неполитических факторов. Качественная специфика социологии проявилась здесь в обращении к взаимосвязи, взаимодействию государства и гражданского общества. Ряд авторов проводят мысль, что современное государство как управление в обществе следует отделять от государства как власти над обществом, включая принуждение (89-4). что государство превратило власть в управление .

а общество отделило от управления и закона (88-1. Р. I) .

Анализируя эволюцию феномена "государство", Ф. Абрамс говорит об "идеологическом артефакте.., исторической конструкции", о "специфически историческом контексте" его анализа. Д. Кантер (94-1) показал роль юридической терминологии государственных актов для "маркировки" (усваиваемой гражданами) "других": "бродяги", "нищие", "цыгане", сейчас - "новый иммигрант" и "средний итальянец". Государство, заключает автор, - это фиксация документами общественно значимого: от границ страны до данных статистики и роли социальных наук, от имени которых "маркируют". Характерный пример здесь - статья о насаждении "еврокультуры" Европейским Союзом (96-4) .

В одном из номеров журнала приведены слова А. Грамши "Государство должно быть концептуализировано как Учитель (Educator)" (94-1. Р. 74), поясняющие специфику подходов журнала к государству. Среди его создателей - британский марксист, работавший в исторической социологии, Э. Томпсон (1924-1993). Он вышел из компартии в 1956 г. после "венгерских событий" (4-94). В 70-е годы интеллектуалы этой партии разошлись, в том числе, в подходе к государству, с идеологами КПСС, видевшими в нем преимущественно орудие подавления. Очевидно, здесь истоки отхода от взгляда на государство как орган политического насилия .

Эти взгляды апробированы материалами упрочения идеи государства в Англии, государства и средних классов XVIII в. (88-2), местной автономии в тюремном деле (XIX в.), полицейской системы XVIII и XIX вв., формирования политической культуры, роли социальной науки (1886-1907 гг.) в улучшении жизни британских работников (96-2). разграничения государства и личности в XX в. Воздействие государств в средние века на кельтские народы Британии и Ирландии достигло цели в Англии и Шотландии, но не в Уэльсе и Ирландии (93-1). В статье о раннем средневековье показан образец (94-1) "идеологического проекта" британского государства VIII в. перед угрозой викингов. Образцом была взята идея Ветхого завета: долг населения - верность государству, связанному с Создателем .

В журнале представлена и более современная проблематика государства. В Италии демографическая политика фашистского государства Муссолини (лозунг "размножайтесь") встретила сопротивление семей, вызванное экономическими реалиями; эта конфронтация содействовала вхождению женщин в политику (94-3). Показана десегрегация в вооруженных силах и на государственной службе США. В президентство Трумэна результаты были частичными, так как политики, в частности, южане упорно сопротивлялись. Лишь Эйзенхауэр покончил с сегрегацией в 1954 г. в этих институтах государства (в статье 181 отсылка к источникам) (93-2). Как специфика государства Израиль выделены его автономия по отношению к гражданскому обществу; мощь государства на фоне коллективистской идентичности граждан. - символы для акторов политики и поле борьбы в ней; реализация концепции разделения власти и государственного управления (93—4. Р. 396) .

Предметом анализа стало взаимодействие государства и общинной организации в Северной Мексике (89-3). управляющих госпредприятий, профсоюзов и политиков в середине XX в. в Бразилии. Государство по отношению к рабочим выступило здесь контролирующей силой, формируя тип работников госкомпаний, их общественное сознание по определенной идеологической модели через милитантов-активистов профсоюзов и Партию труда (93-3). Интеракция жителей, государства, права, местных властей показана на примере Эквадора начала XX в. Аборигены-пеоны на насильственное привлечение их местными властями к общественным (фактически каторжным) работам ответили апелляцией к "идее государства как носителя равной справедливости... Отстаивание этой идеи подорвало функционирование государственной системы на местном уровне, но повысило легитимность власти центра" (94-1). В анализе "обретения" тайваньцами коллективной идентификации и возникновения тайваньского национализма аргументирован тезис, что национализм не обязательно формируется вокруг дихотомии Запад/не-Запад. Тайвань вначале прошел стадию политического, затем - рационального национализма и, наконец, стадию национальной самоидентификации тайваньцев (94-2) .

В историческом анализе институтов общества показательны удельный вес и тематика публикаций о школе, образовании, формировании идентичностей через школьные программы, предметы, нормативные документы по образованию (88-1), преподавание истории, через корпоративные проблемы и. как пример, взаимоотношения учительства США в XIX в. с государством, правительством (96-2) .

Становление института современного здравоохранения представлено весьма подробно, как часть истории "модерна". Среди проблем - формирование моделей законодательства и охраны здоровья людей, включая модели альтернативные; роль государства, например, в принуждении к прививкам; конфликты корпоративных и общественных интересов в здравоохранении; становление современных институтов медицины (клиники, лечебницы, родовспоможение и т.п.), такой общественно значимой ее отрасли как психиатрия. На британском материале показаны истоки социальной медицины, законодательные акты XIX в. о заразных болезнях, их применение, вызвавшие напряженность и конфликты (в статье 81 сноска) (93-1). "Политической миссией" стало введение социального здравоохранения в Англии после 1945 г. (96-2). Среди канадских сюжетов - туземное акушерство в прериях страны (95-3). На фактах истории Германии (1760-1850 гг.) прослежена интеракция борьбы с уголовной преступностью и психиатрии (которая только создавалась). Ситуация с "психушками" была конфликтной, адаптация - постепенной (93-3). В анализе заведений США для умственно отсталых лиц, практики "вынужденной" стерилизации, отмечена инертность законодательства штатов на этот счет (93-1) .

Институты современной медицины показаны как переход (Англия 1815-1858 гг.) от корпораций докторов, аптекарей и хирургов к модели практикующих врачей по территориям. Переход сопровождался групповыми конфликтами, артикуляцией альтернатив развития медицины, науки, медицинского знания (92-3). Другая сторона этой проблемы история анатомии, анатомических театров при университетах, рассмотренная в свете работ М. Фуко [6]. Здесь взаимодействие церкви, науки, университетов, права (захоронения), предрассудков и морали формировало отношение к медицине (92-1). В таком контексте власть, о чем выше шла речь, интерпретируется в терминах культуры, просвещения, "приучения" к нормам охраны здоровья - от туберкулеза до ВИЧ (92-1) .

Журнал много публикует по гендерным проблемам, что отражает их место в концепции "модерна" и общественно-политическую актуальность. Правда, доминирует феминная проблематика; мужской пол представлен сюжетами о солдатах 1939-1945 гг. и первой мировой войны под Ипром (96-1).

В "гендерных" статьях преобладает британский материал:

неприменимость концепции гениальности художников к женщинам со времен ренессанса (89-3): связь имущественной собственности с патриархатом и политикой (интеракция классгендер) (89-4); женщины, культура на производстве и Заводской Акт 1874 г.: "публичное" и "частное" в жизни женщин викторианской Англии; женщины и дети на производстве в индустриальную эпоху (92-3). Исследованы перемены социального положения женщин колониальной Индии (Бенгалия) через образование, влиявшего на традиционные и новые классы, социальные группы (92-1). Связь бедности с множенством показана на разделенных столетиями общинах вальдзейцев XII и мормонов XIX вв. (92-4) .

Широко представлены историко-современные измерения колониализма. Авторы "переписывают" - используя методы социологии - историю стран и континентов, некогда окрашенных на картах мира в цвета колоний. Освобождение меняет взгляды на историю, концепции и содержание учебников, недавно описывавших прошлое ныне независимых стран с точки зрения метрополий. "Голоса других" должны быть услышаны, их место в истории - пересмотрено, говорится в одной статье (94-2). Прежние взгляды преодолеваются, прошлое осмысливается в "первозданном" облике, освобождаясь от влияний колониальных времен .

В русле движения к общей теории колониализма показаны порабощение и колонизация, "встреча" и интеракция традиционных обществ и метрополий, формы господства колонизаторов (культурные, идеологические, образовательные, организационные) (92-1). воздействие на традиционную экономику, роль культурных факторов в стремлении народов к развитию и освобождению, типология освободительной борьбы и др. Эти идеи конкретизируются рядом "кейс-стадиз", обращенных прежде всего к странам Британской империи некогда крупнейшей в мире. "Рациональная" практика британского колониального управления в Гонконге, переписи в Египте XIX в. и в 1917 г. интерпретированы как насаждение европейских методов административного управления страной (96-4). Показана "встреча" британцев с африканской цивилизацией в Таньганьике (1890-1950 гг.): крестьяне-аборигены сопротивлялись нововведениям колонизаторов; политическое и экономическое принуждение сопровождалось культурным, духовным закабалением (92-2). Социологически показаны этнографические, антропологические феномены: преследование ведьм, колдовство, их интеракция с религией, повседневность племен Северной Канады, обучение аборигенов (95-2), туземные нормы права и брак в Южной Африке (89-1; 95-3) .

Велик интерес к историко-соцнальному обновлению ЮАР. М. Эппрехт ("Как читать историю Южной Африки начала XX в.") связывает новый взгляд на апартеид с переменами в политике, педагогике, истории страны. Необходимо переписать историю вооруженной борьбы (94-2). Выявлено сочетание белыми плантаторами Трансвааля насилия с социальноэкономическим патернализмом (1900-1950 гг.) через консервацию самых диких – семейныхформ эксплуатации (92-2). Показаны миссионеры начала XIX в., под девизом "За Англию Христа" формирующие имидж, идентичность черных в духе расовой неполноценности (93-4) .

Через журнал проходит весь ареал колониальных владений. В поле внимания авторов бывшие колонии Испании и Португалии в Америке: реакция низов Мехико-Сити в конце XVIII-начале XIX в. на реформы в сфере морали и поведения на фоне культуры, привычек аборигенов, сплав традиционных поведения, взглядов, ритуалов и новых стиля жизни, поведения, манер элит (92-2). История традиционных игр мексиканцев в Техасе "Los pastorеs", по словам автора, отражает эволюцию поэтики вытеснения, маргинализации мексиканцев под давлением церкви, англо-американцев, испанцев с Канарских островов и американских индейцев (93-2). Дан анализ колониальных (и цивилизационных) практик Австралии на Папуа-Новой Гвинее (95-3) .

В публикациях о колониализме есть "диссидентство". Изобличено лицемерие политики США на Филиппинах, где американские учителя (около тысячи), фактически колонизаторы, проповедовали равенство (95-3). Память о колониальных захватах отражена в хрестоматийном эпизоде из истории США - битве при Аламо (1836 г.) Городок Сан-Антонио, место паломничества туристов-американцев, напоминает об отношениях колонизаторколонизуемый, о возможной дезинтеграции, о том, кто здесь - "другие", что нелегальная мексиканская иммиграция в США - сигнал опасности утраты контроля над границами и т.п .

(94-1). В рассказе о предыстории иностранных рабочих в Германии автор (не из ФРГ) "особые отношения" Германии с историей видит в забвении того, что Gastarbeiter - "гостирабочие" - были здесь и в 1870-1914, и между 1914-1939 гг. К исходу второй мировой войны здесь было около 8 млн. иностранных рабочих, из них 2 млн. военнопленных (Там же .

Р. 402). У сегодняшних проблем, - пишет автор, - кровавая предыстория насилия, чреватая кризисом "социальной памяти", когда встанет проблема не "забвения", а спасения (94-3 .

Р. 409). Израильские социологи показывают становление Израиля как колонизацию вначале в форме сионизма, а затем в форме колонизации территорий, контролируемых Израилем после шестидневной войны 1967 г. (93-3) .

Журнал обсуждает "цеховые" проблемы современной исторической социологии: знакомит с тематикой публикаций по исторической социологии в Британии после второй мировой войны (88-1), приглашает исследователей к сотрудничеству (92-3). Перед читателем галерея персоналий: Норберт Элиас - веха в исторической психосоциологии, показавший становление общественной личности, в частности, в книге о "цивилизационном процессе" [4] (89-2) .

Анализируются методы создания Полом Фридрихом труда об аграрных бунтах в Мексике и правящем клане (касиках) индейцев наранха [7] (93-4). Ряд статей посвящены германским корням исторической социологии: Р. Вильямс пишет о Карле Лампрехте (1856-1915) - лейпцигском историке культуры как пионере исторической социологии, о противоречиях и напряженности между историками и социологами того времени, о книге Питера Барта "Философия истории как социология" [8], о немецкой "интерпретативной исторической социологии" и деисторизации социологии в Германии в 1914-1933 гг., которую преодолевали А. Вебер и Г. Фрайер (93-2). В галерее персоналий социолог и антрополог Б. фон Регенсбург, К. Гирц, К. Дени, В. Дильтей, Г. Риккерт и др. Но самым популярным в этом ряду оказался М. Вебер. Его творчеству посвящены библиографический очерк "Историческая социология М. Вебера", статьи о взглядах Вебера и Т. Веблена на "дух капитализма" (92-2), о советском коммунизме в свете веберовской харизмы [9]: советское государство представлено преимущественно не как насилие, а неформальное его приятие и оправдание гражданами. В СССР была реализована "харизма разума" в последней инстанции, идеалы и убеждения, привлекшие сторонников социализма, коммунизма, русской революции. Крах "марксизма-ленинизма" увлек в небытие сообщество "идеологических виртуозов", живших за ее счет (92-3. Р. 287) .

Россию представляли в редколлегии первого состава доктор исторических наук В.П. Данилов (Институт истории СССР АН СССР) и академик Т.И. Заславская (до 1992 г.), академик А.Я. Гуревич. В.П. Данилов опубликовал статью (89-1) об альтернативах сталинской коллективизации, предлагавшихся во время НЭПа А.В. Чаяновым. Н.И. Бухариным, в проекте плана первой пятилетки. Л.В. Забровская (Владивосток) уточнила оценки статьи (90-4) о реакции Китая на попытки включить страну в западную систему международных отношений конца ХIХ-начала XX в., выделив устойчивость традиции как ведущий элемент поведения китайской стороны (93-3). Этим участие русских в "Журнале исторической социологии" не ограничено: на его обложке (после 1992 г.) фотомонтаж Л. Поповой "Мы новый мир построим" (1923 г.). Отметим деталь: в речи о Британии XV в. вновь избранного профессора одного из английских университетов упомянут "кулак", еще одно русское слово в международном научном обиходе (93-4) .

В пушкинский год нельзя не отметить статью (94-3) о колониальной Индии XIX в. как источнике проникновения в Европу холеры. Начавшись в 1817 г. в Индии, эпидемия дошла к 1826-1829 гг. до Персии и Турции, воевавших с Россией. Русские солдаты, переброшенные в Польшу и Прибалтику, принесли холеру в центр России: так случилась "Болдинская осень" А.С. Пушкина- 1830 г .

Комплект журнала - не учебник и не монография, последовательно излагающие взгляд(ы) на предмет исторической социологии. Но итоговые замечания к "визитной карточке исторической социологии" возможны. В журнале мы не найдем диктата социологии по отношению к истории; нет навязывания "социологических" законов, споров о "номотетическом" и "идиографическом". Есть междисциплинарная близость, взаимное дополнение и взаимодействие на практике, к чему призывали многие социологи и историки прошлого. Историки за рубежом знают и применяют социологические методы, владеют социологическими процедурами и техниками, основываясь на базах данных исторических источников о социальных явлениях, процессах, группах и т.д., - феноменах номотетических, не идиографических .

Состояние на начало 90-х гг. показывает эволюцию понимания содержания понятия "историческая социология", движение к "исторической социальной науке", о которой писал М. Вебер. Стремление ставить науку о социуме на фундамент знания его прошлого устанавливает связь прошлое-настоящее-будущее при центральном значении понимания, интерпретации современности (модерн). Теория модернизации - основа консенсуса о трансформациях и прошлом современности. Социологизм публикаций, обращенных вспять, актуализирует исследования .

В проанализированных публикациях журнала мы не нашли дефиниций "исторической социологии". Но едва ли будет уязвим для критики ориентированный на практику вывод из того, как операционализируют это понятие большинство авторов журнала: социологическое (пере-)осмысление прошлого, или там, где инструменты социолога впервые обращаются к историческим проблемам, историческое освоение прошлого .

В конце XX в. глобальные, региональные и локальные перемены сопровождаются "переписыванием" истории многих стран с использованием методов и достижений социологии .

Прав был Э.Х. Карр, в начале 60-х гг. писавший, что "социология, если хочет стать плодотворным полем исследований, должна, как и история, заниматься соотношениям единичного и общего... Пусть граница между ними будет широко открыта двустороннему движению" [2. Р. 60]. Социологическая наука сейчас в отличие от ХIХ-начала XX в. не выводит законы истории, как точным наукам их дает эксперимент. Акцент сделан на процедурах и принципах исследования .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Тощенко Ж.Т. Историческая память и социология: Романовский Н.В. Историческая социология: опыт ретроспективного анализа // Социологические исследования. 1998. № 5. С. 3-13 .

2. Carr E.H. What is History? L., 1961 .

3. Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире. Хрестоматия. Сост. Т. Шанин. М.:

Прогресс. 1992. Т. Shanin. The awkward class. Political sociology of peasantry in a developing society: Russia 1910-1925. Oxford: Clarendon press. 1972 .

4. British journal of sociology. 1991. № 26. P. 426 .

5. N. Elias. The civilizing process. An essay on sports and violence. I.. 1939 .

6. M. Foucault. La naissance de la clinique. P. 1963 .

7. P. Friedrich. Agrarian revolt in a Mexican village. Chicago. 1970 .

8. П. Баpm. Философия истории как социология. СПб. 1902 (Leipzig. 1897) .

9. S. Breuer. Soviet communism and Weberian sociology // Journal of historical sociology. 1993. № 3. P. 267-290 .






Похожие работы:

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Скаскевич Анна Евгеньевна ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ ДЕВОЧКИ-ПОДРОСТКА В ТВОРЧЕСТВЕ ЛИДИИ ЧАРСКОЙ Выпускная квалификационная работа маг...»

«Применение продуктов компании "Модус" для автоматизации распределительных сетей С.Н. Буланова, руководитель проектов, ООО "Модус ЭНЕРГО", г. Москва Компания "Модус" активно работает более 20 лет на рынке программного обеспечения для оперативно-диспетчерски...»

«МОДУЛЬ №3 КОММУНИКАЦИЯ В ИНТЕРНЕТЕ СОДЕРЖАНИЕ МОДУЛЯ Коммуникация без границ. Общение в Интернете. Безопасность коммуникации в Интернете . Коммуникативная компетентность. МОДУЛЬ №3 КОММУНИКАЦИЯ В ИНТЕРНЕТЕ РАЗДЕЛ №1 КОММУНИКАЦИЯ БЕЗ ГРАНИЦ КОММУНИКАЦИЯ БЕЗ ГРАНИЦ раз в день пол...»

«Антонова Елена Леонидовна, Таранова Александра Евгеньевна МОДЕЛИ МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ИХ ПРИЛОЖЕНИЯ К УСЛОВИЯМ СОВРЕМЕННОЙ МНОГОНАЦИОНАЛЬНОЙ РОССИИ (ОПЫТ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ) В статье раскрывается по...»

«"Религиозный экфрасис" в русской литературе Н.Е. Меднис НОВОСИБИРСК Вполне разделяя давнее, но не устаревшее мнение Р. Уэллека и О. Уоррена, утверждавших, что современная теория жанров "носит совершенно очевидный дескриптивный характер" [Уэллек, У...»

«УДК: 316.728 / ББК: 60.5 ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ СТРАНЫ: ВЗГЛЯД НА "ПЕРЕСТРОЙКУ" ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ. Богунова Е. С., аспирант Кубанского государственного университета г . Краснодар, Россия e-mail: nechka89@mail.ru DEMOCRATIZATION OF THE COUNTRY: THE LOOK AT THE RESALE THIRTY YEARS LATER. Bogunova E. graduate student Kuban State University...»

«1    Перевод Белоусова В.И.  Корни кальдер пепловых потоков на западе Северной Америки: Окна к кровле Гранитных батолитов (P.W. LIPMAN The Roots of Ash Flow Calderas in Western North America: Windows Into the Tops...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.