WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«3. Т. ГОЛЕНКОВА, Ю. В. ГРИДЧИН § 1. Вводные замечания История социологии (какие бы нюансы мы ни вносили в определение ее предметной области, как и в определение самой социологии) является ...»

Глава 3

ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ

3. Т. ГОЛЕНКОВА, Ю. В. ГРИДЧИН

§ 1. Вводные замечания

История социологии (какие бы нюансы мы ни вносили в определение ее предметной области, как и в определение самой социологии)

является составной частью теории социологического знания, ибо исследует процесс становления и развития науки. В этом качестве она сама

имеет свою историю, неразрывно связанную с генезисом социологической дисциплины, сменой ее исследовательских парадигм, форм структурирования, определения предметной области, взаимоотношения с другими науками, процессом институционализации и функционирования в обществе. В настоящем очерке мы основное внимание сконцентрировали на истории теоретической социологии, поскольку история эмпирических исследований, в силу своей обширности и многообразности, представляет достаточно самостоятельную проблему. Кроме того, многие стороны этой проблемы рассматриваются в большинстве разделов настоящего издания, посвященных отраслевым социологическим дисциплинам, тесно связанным с эмпирическими исследованиями .

Как и социология, история социологии в России вбирала в себя идеи из общественной мысли вообще и социальной философии в частности. На первых порах историки дисциплины осуществляли функции отбора и критики различных элементов, из которых складывалась сама дисциплина, а также функцию популяризации и ознакомления общественности с целями и задачами новой науки .

Социология и ее история в силу прямой взаимосвязи с обществом, т. е. объектом исследования, всегда были в той или иной мере социально и политически ангажированы. Наиболее яркий пример тому — «позитивная политика» О. Конта. Но и концепции, отвергавшие роль социологии в качестве руководства к социальному действию и отстаивавшие ее познавательную функцию, вряд ли можно рассматривать вне общественно-политического контекста. Ведь само по себе отрицание практической значимости науки лишает ее и общественной значимости .

Во всяком случае это — факт, что наличие в российских историко-социологических исследованиях таких оценочных определений направлений и школ, как либеральная или консервативная, прогрессивная или реакционная, буржуазная или марксистская и т. п., — довольно широко распространенное явление как в прошлом, так и в наши дни .

84 Глава 3. История социологии И как бы к этому ни относиться сегодня, такова реальность истории социологии в России, может быть, не менее важная, нежели споры относительно предметной области социологии и ее методологии .

Возникновение и развитие социологии в России были связаны с крупными социально-экономическими преобразованиями, в ходе которых вопрос о политической системе общества оказывал огромное воздействие на формирование различных направлений в социологии, освоение западной литературы, выбор центральных исследовательских проблем, определял степень влияния социологии на умы просвещенной публики и ее взаимоотношения с государством .

Накопление собственного исторического опыта развития науки подталкивало обществоведов к постановке историко-социологических вопросов и вычленению последних в самостоятельную область социологического знания. Так, появление различных концепций социологии в конце XIX в. не только привело к определенному кризису и смене социальных и гносеологических парадигм, но и поставило задачу объяснения этого факта, проблему группировки школ и направлений, активизировало теоретическую работу по содержательному анализу категориального аппарата социологии и вычленению ее предметной области. В конце XIX — начале XX вв.





на развитие российской социологии достаточно заметно влияли концепции известных западных социологов:

О. Конта, Г. Спенсера, Л. Ф. Уорда, Г. Зиммеля, Э. Дюркгейма, Л. А. Кетле и ряда других. В то же время и российские социологи П. Ф. Лилиенфельд, М. М. Ковалевский, Н. И. Кареев, Е. В. де Роберти, получили международную известность и оказали определенное влияние на социологическую мысль Запада. Уже в начале XX в .

в России начинает активно разрабатываться проблематика истории социологии. После Октябрьской революции работа в этой области значительно сужается и фактически ограничивается только историей марксизма. В недалеком прошлом история отечественной социологии рассматривалась лишь через призму интереса к ее основным направлениям, непосредственно связанным с развитием освободительного движения и марксизма. Игнорировалось то, что было сделано социологами, представлявшими иные течения, была разрушена преемственность. Поэтому, когда в 50-60-х гг. XX в. началось возрождение социологии как науки, многие русские социологи были практически забыты вплоть до 80-х гг. Знакомство с западными социологами также происходило преимущественно через призму идеологического прочтения и критики их идеализма и метафизичности. Лишь в последние несколько лет произошел коренной перелом: переиздаются и вновь переводятся работы западных социологов, издаются труды по истории западной и российской § 1. Вводные замечания / § 2. Дореволюционный период 85 социологии. В учебных программах по подготовке социологов истории социологии отводится значительное место .

В данной статье обзор историко-социологической проблематики в России мы подразделяем на несколько хронологических этапов: дореволюционный период; 20-40-е гг.; период возрождения социологии и историко-социологических работ в 50-70-х гг.; 80-90-е гг. Каждый из этих этапов отличался спецификой целей и методологических подходов .

§ 2. Дореволюционный период .

Поиски обобщающей теории Социологическая мысль в России до 60-70-х гг. прошлого века развивалась, не будучи обособленной в отдельную науку, поэтому становление социологии как самостоятельной дисциплины протекало в рамках других общественных наук. Многие элементы из области социологического знания можно обнаружить в философии, истории, праве, экономике и др. Именно поэтому при изучении истории социологической мысли России особое значение приобретает проблема вычленения, осмысления и истолкования социологических идей, которые существовали в неспецифических формах выражения. «На исходе 60-х годов, — писал позднее Н. И. Кареев, — позитивизм и социология вошли в русский умственный обиход» [62, с. 9]. Некоторые работы того периода сегодня могут интересовать только узкого специалиста, как, например, книга органициста А. И. Стронина «История и метод» [145], другие же и ныне сохранили свою актуальность, переводятся за границей, вызывая многочисленные дискуссии, как, скажем, работа Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» [43] .

Русская позитивистская социология в 70-90-х гг. XIX в. выступала в форме нескольких сосуществовавших направлений, опиравшихся на различные варианты натуралистического редукционизма (органицизм: П. Ф. Лилиенфельд, А. И. Стронин и др.; географический детерминизм: Л. И. Мечников и др.) либо психологического подхода к обществу (субъективная школа: П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, С. Н. Южаков, С. Н. Кривенко и др.), по-разному интерпретировавших задачи и природу социологического знания, роль науки в развитии общества [30] .

В дореволюционной России основные труды почти всех известных западных социологов конца XIX — начала XX вв. были переведены и квалифицированно прокомментированы. Список авторов этих работ — Р. Вормс, А. Э. Шеффле, Г. Тард, Г. Зиммель, Л. Гумплович, Ф. Теннис, Э. Дюркгейм, В. Вундт, Ф. Г. Гиддингс, Л. Ф. Уорд, А. Фулье, М. Вебер, Г. Лебон и многие другие .

86 Глава 3. История социологии О. Конт и его работы пользовались неизменным успехом. П. Л. Лавров, В. С. Соловьев, М. М. Ковалевский, Б. Н. Чичерин, Н. К. Михайловский, К. М. Тахтарев — вот далеко не полный перечень русских социологов, исследовавших труды О. Конта [64], [67], [69], [79], [132], [149], [159], [171]. Понятно, что цели исследований далеко не совпадали, а часто были диаметрально противоположны. Для одних критика О. Конта служила целям реабилитации умозрительной социальной философии и теологии; другие, напротив, стремились вычленить у О. Конта положения, связанные с ориентацией на научную разработку проблем социологии, ее связи с жизнью, старались дополнить и развить взгляды основоположника позитивизма, используя достижения современной науки, одновременно выясняя противоречия в его системе; третьи подчеркивали желание автора позитивной философии сгладить социальные антагонизмы, характерные для той эпохи, путем разумного сочетания Порядка (начала консервативного) и Прогресса (начала революционного и анархичного) и поэтому продолжали видеть в социологии науку, призванную согласовать противоречия этих двух начал .

На рубеже XIX и XX вв. русская социология вступает в новый этап своего развития, связанный с качественным скачком в развитии капитализма, углублением кризиса феодально-монархического строя, резко подчеркнутого неурожаями и голодом, выходом на политическую арену рабочего класса, развитием марксизма в России и одновременной активизацией буржуазно-либеральной оппозиции. На этом этапе продолжают свою деятельность представители классического позитивизма в социологии, но появляется и антипозитивистская ориентация. Лидером антипозитивизма в социологии стало неокантианство (А. С. Лаппо-Данилевский, М. И. Туган-Барановский, П. Б. Струве, Б. А. Кистяковский, В. М. Хвостов, П. И. Новгородцев, Л. И. Петражицкий и др.; своеобразным манифестом этой группы стал сборник статей [115]) .

Под влиянием критики классический позитивизм эволюционировал в направлении неопозитивизма: его видные представители — П. А. Сорокин, А. С. Звоницкая, К. М. Тахтарев, Г. П. Зеленый и др. — делали сильную ставку на эмпирические исследования и сциентизм .

В конце XIX — начале XX вв. на развитие русской социологии начинает оказывать влияние марксистская литература и дискуссии марксистов с народниками. Особое место в этот период занимают работы Г. В. Плеханова, В. И. Ленина, имевшие решающее значение в последующем развитии России [81], [82], [111] — [ИЗ]. Значимость этого процесса выразилась также в том, что его влияние в той или иной мере испытали на себе (в случае с «легальным марксизмом» — § 2. Дореволюционный период. Поиски обобщающей теории 87 весьма значительное) представители и других течений в социологии .

Более того, развитие неопозитивистских и антипозитивистских, идеалистических течений в тот период нельзя правильно понять и оценить, не учитывая того, что оно осуществилось в качестве антитезы марксизму или как процесс высвобождения из-под его влияния .

На рубеже XIX и XX вв.

наблюдается резкое оживление в сфере социологической мысли и одновременно усиление ее дифференциации:

марксизм, классический позитивизм, «критический позитивизм» легальных марксистов; антипозитивизм, опирающийся преимущественно на неокантианство; неопозитивизм — все эти направления интенсивно развиваются, ведя непрекращающуюся теоретическую полемику друг с другом. Для многих видных социологов той эпохи характерна неустойчивость их методологических позиций и смена теоретической ориентации .

На рубеже веков возобновляются острые дискуссии по вопросу о природе и сущности социального познания и его методе, о соотношении идеала и действительности. Интенсивно обсуждается и вопрос об основных закономерностях и механизмах функционирования и развития общества, о движущих силах этого развития, социальной структуре российского общества и ее динамике, о причинах экономической отсталости России и путях социального прогресса страны, о социальных целях и исторических возможностях основных классов, о государстве и личности, хозяйстве и праве, роли экономических и нравственных факторов и т. д. [14], [24], [39], [115], [123], [133], [157], [162], [165]. Следует также подчеркнуть, что, постоянно полемизируя между собой по многочисленным социальным и теоретико-методологическим вопросам, социологи были единодушны в конфронтации с марксизмом по всем направлениям. Особенно остро эта полемика развернулась после революции 1905-1907 гг. Сборник «Вехи» наиболее откровенно выразил изменение мнений в отношении марксизма его недавних своеобразных приверженцев (С. Н. Булгакова, П. Б. Струве, Н. А. Бердяева и др.) [19], [24], [40], [115], [156], [160]. Кроме того, целым рядом социологов начала XX в. проводились социальные обследования, на базе которых начинали формироваться и определенные направления прикладных наук. Этому во многом способствовала хорошая постановка статистики в последней четверти XIX — начале XX вв. Расширение эмпирических исследований прослеживается достаточно отчетливо, хотя нельзя сказать, чтобы в их осуществлении наблюдалась какая-то система. По, подсчетам В. М. Зверева, отчеты об эмпирических исследованиях занимали в 1900-1909 гг. не менее 1/8 всех социологических публикаций в журналах, в дальнейшем количество их 88 Глава 3. История социологии увеличилось до 1/4 [46, с. 66-87], [23], [37], [93], [102], [117], [161], [172] .

Тем не менее накопление опыта таких исследований в различных областях обществознания побуждало к разработке методологических основ изучения социальной мысли. В их развитие свой вклад внесли многие обществоведы разных политических и мировоззренческих ориентаций: представители субъективной школы (П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский и др.), русские марксисты (Г. В. Плеханов, В. И. Ленин), неокантианцы и неопозитивисты (П. И. Новгородцев, Е. В. Тарле, П. А. Сорокин) [77], [78], [82], [98], [112], [147], [173] .

Наличие определенной традиции историко-философской критики позволило с первых шагов становления социологии в России использовать периодическую печать не только в информационно-ознакомительных, но и более серьезных — историко-критических и аналитических — целях [46] .

Н. И. Кареев. В русской печати появлялись серьезные монографии с систематизированным обзором состояния в социологии тех лет и ее истории [18], [48], [60], [61], [66], [67], [148], [166]. Одну из первых попыток дать теоретический анализ развития социологии в связи с разработкой методологических проблем самой истории науки предпринял Н. И. Кареев в работе «Введение в изучение социологии» (1897) .

Ее сокращенный вариант «Основные направления социологии и ее современное состояние» был опубликован в сборнике «Введение в изучение социальных наук» (1903). Н. И. Кареев исходит из объективно сложившегося в России многообразия различных концепций социологии и пытается выявить, что их объединяет. Одну из основных причин разногласий он видит во внутренних противоречиях теории О. Конта, которые и привели к различным ее интерпретациям. Тем самым Н. И. Кареев поднимает историко-социологическую проблему бытия идеи (теории) во времени, ее связи с общим развитием знания .

Первоначально в своей классификации он использовал уже сложившиеся в историко-социологической литературе России обозначения направлений: органическое, биологическое, социально-психологическое, экономико-материалистическое. Далее Н. И. Кареев предложил собственную концепцию истории социологии, в основе которой — классификация направлений и школ на базе проблемного подхода. Он ввел типологию, которой историки социологии пользовались длительное время: марксистская и немарксистская социология; в последней выделил позитивизм и антипозитивизм, а в рамках позитивизма — натурализм и психологизм. Разрабатывая периодизацию истории отечественной социологии, Н. И. Кареев фиксировал три эпохи: конец 60-х — середина 90-х гг. XIX в.; с середины 90-х гг. до 1917 г. и после 1917 г .

§ 2. Дореволюционный период. Поиски обобщающей теории 89 Первый этап он характеризовал господством субъективной школы, ее борьбой с натуралистическим редукционизмом и появлением марксистской школы. Второй этап определяется борьбой марксистского и немарксистского направлений в социологии, сопровождавшейся нарастанием интеграционных тенденций в последней. Для третьего периода характерны господство марксистской социологии и возможность сближения психологизма и экономизма. Н. И. Кареев в сущности положил начало «историко-критического обозрения» социологических учений .

Его работы интересны не только систематизацией и периодизацией истории социологии. Н. И. Кареев выявляет различия между социологическими школами в понимании проблемы взаимоотношения общества и личности, в интерпретации практических задач социологии. В дальнейшем это было осмыслено как смена исследовательских парадигм в социологии. Касаясь проблемы институционализации социологии, он рассматривает национальную специфику ее развития и называет две причины, ее обусловливающие: а) наличие в каждой стране своих философских и научных традиций и б) различия в общественных отношениях .

Н. И. Кареев настаивал на необходимости систематических обзоров по социологии для содействия интеграции в теории и методологии и выработки более основательных представлений об обществе, т. е. для создания общепризнанной теории общества. Этой же цели, по его мнению, могут служить сотрудничество и разносторонние контакты социологов разных стран .

M. M. Ковалевский. В историко-социологических исследованиях M. M. Ковалевского («Современные социологи», 1905; «Очерк развития социологических учений», 1906; «Современные французские социологи», 1913 и др.) интересны не столько проблемы классификации и периодизации развития социологических направлений, сколько рассмотрение методологических проблем, вызвавших кризис социологии и оказавших влияние на ее дальнейшую эволюцию. В отличие от ряда критиков, увидевших в кризисе принципиальную невозможность науки об обществе, он подчеркивал, что увлечение однофакторным подходом позволило, во-первых, обратить внимание на социальные проблемы, которые ранее недостаточно учитывались социологами, и, во-вторых, установить предельные границы влияния того или иного фактора. Сам же Ковалевский разрабатывал плюралистическую концепцию, подчеркивая «равноправие» всех факторов и условий. Необходим не один «прожектор», а множество, чтобы «снопы света» взаимно пересекались с разных сторон. Другим важным методологическим требованием для M. M. Ковалевского является рассмотрение концепций в контексте современного развития науки. С этих позиций он анализирует взгляды 90 Глава 3. История социологии О. Конта, Г. Спенсера, Л. Уорда, психологическое и экономическое направления, а также новые редукционистские концепции — антропосоциологические и географические .

В. М. Хвостов. Одной из последних историко-социологических работ предреволюционного периода стал первый том «Социологии»

В. М. Хвостова с характерным подзаголовком «Исторический очерк учений об обществе» (М., 1917) [166], явившийся результатом его многолетних исследований. В книге дан обзор различных учений об обществе от античности и до конца XIX — начала XX вв. (Н. И. Кареев начинал с О. Конта). Правда, В. М. Хвостов именно О. Конта считает основоположником социологии. Новейшая социология (XIXXX вв.) классифицируется им в соответствии с редукционистской ориентацией на некую систему сложившихся научных знаний (механическая, географическая, этнографическая, биологическая, психологическая, экономическая, этическая школы) или ориентацией на специфический самостоятельный объект социологии .

Марксистскую социологию он рассматривает как одну из школ позитивистско-редукционистской ориентации. В. М. Хвостов скромно ограничивал задачи истории социологии, полагая, что она должна служить своеобразной познавательной прелюдией для собственно социологических исследований. Даже в накаленной, «неакадемической»

атмосфере кануна революции эта книга не осталась незамеченной не только в русской, но и в зарубежной литературе. Другого исследования подобного рода не имеется, гласили отзывы [119]. Главной слабостью современной ему социологии В. М. Хвостов считал то, что она не располагает для своих обобщений достаточным фактическим фундаментом. Преодолеть эту слабость, считал он, можно путем развития эмпирической ориентации .

П. А. Сорокин. В научном творчестве П. А. Сорокина проблемы истории социологии также занимали определенное место. Многие годы в западной социологии классической считалась его работа «Современные социологические теории» (1928), переведенная на 11 языков .

П. А. Сорокин анализировал основные социологические школы, сложившиеся в XIX в., и их «судьбы» в XX в. Он выделяет следующие школы и направления .

1. Механическая школа (социальная механика, социальная физика, социальная энергетика, математическая социология В. Парето) .

2. Синтетическая и географическая школы Ф. Ле Пле .

3. Географическая школа .

4. Биологическая школа (биоорганическая ветвь, расизм, социалдарвинизм) .

5. Биосоциальная (демографическая) школа .

§ 2. Дореволюционный период. Поиски обобщающей теории 91

6. Биопсихологическая школа (инстинктивистская социология) .

7. Социологическая школа (неопозитивистская ветвь, Э. Дюркгейм, Л. Гумплович, формальная социология, экономическая интерпретация истории — К. Маркс) .

8. Психологическая школа (бихевиоризм, инстинктивизм, интроспекционизм) .

9. Психосоциологическая школа (различные интерпретации социальных явлений в терминах культуры, религии, права и т. д.; экспериментальные исследования и др.) .

В ряде работ П. А. Сорокин дает широкую картину развития социологии в России [135], [136]. После высылки из России в Америке он публикует статьи о состоянии русской социологии, достижения которой связывал с деятельностью четырех важнейших социологических направлений: субъективного (Н. К. Михайловский, П. Л. Лавров, Н. И. Кареев, В. М. Чернов, С. Н. Южаков); марксистского (Г. В. Плеханов, В. И. Ленин, П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский и др.); историко-экономического (M. M. Ковалевский и др.);

юридического (Н. М. Коркунов, Б. Н. Чичерин, Б. А. Кистяковский и др.). Некоторых социологов он не относил к каким-либо направлениям: Н. А. Энгельгардта, Н. Я. Данилевского, К. Н. Леонтьева, Е. В. де Роберти, П. Ф. Лилиенфельда, П. А. Кропоткина, Л. И. Мечникова и др. Конечно, эта классификация не была вполне строгой, но отражала расстановку конкурирующих идей в социологии того времени .

Если попытаться дать общую оценку дореволюционным историкосоциологическим исследованиям, их доминирующей тенденции, то следует сказать, что им присуще стремление к поиску путей синтеза вопреки дифференциации и, ради достижения этой цели, тенденция к обострению противоборства различных точек зрения на социологию, т. е. стремление рассматривать социологию как нечто целостное .

В начале XX в. в России появляется ряд работ, непосредственно анализирующих вклад в социологию отдельных российских социологов. Это в значительной мере способствовало популяризации социологии в кругах широкой общественности [15], [63], [68], [134]. Фактически же к 20-м гг. XX столетия история социологии уже сложилась как самостоятельная дисциплина и ее результаты стали включаться в учебную литературу в виде историко-социологических введений, а также при изложении тех или иных частных вопросов [136], [151]. Отечественная социология, хотя и не была институционализирована в России, привлекала к себе внимание западных исследователей. Известная книга Д. Геккера «Русская социология» впервые вышла в Америке в 1915 г .

и дважды (1934, 1969) переиздавалась с существенными изменениями и дополнениями [174] .

92 Глава 3. История социологии § 3. 20—40-е годы. Догматизация марксизма и деформации в историко-социологической проблематике Сложившаяся в дореволюционной России традиция историко-социологических исследований в известной мере сохранялась и в 20-х гг .

Во всяком случае, социологи-марксисты того периода справедливо полагали, что критическое преодоление немарксистской социологии невозможно без знания ее основных положений. Отсюда активный интерес к работам М. Вебера, Г. Тарда, В. Зомбарта, Э. Дюркгейма, Р. Вормса и других западных социологов .

Условия гражданского кризиса, политического противостояния, экономической разрухи, мировой и гражданской войн сказались на деятельности ученых и на состоянии издательской базы. Например, количество публикаций на социологические темы сократилось в 1918 г .

по сравнению с 1916 г. более чем в два раза, в 1919 г. падение числа публикаций продолжалось. Лишь в 1922 г. количество публикаций снова приблизилось к 1917 г. [29, с. 90-96] .

После Октябрьской революции резко обострилось размежевание между социологами марксистами и немарксистами .

Многие социологинемарксисты не желали примириться с ситуацией идеологического давления и в 1922 г. были высланы из страны (П. А. Сорокин, С. Л. Франк, С. Н. Булгаков, П. Б. Струве и др.). Разделение науки по классовому признаку и высылка известных социологов из России в конечном счете привели к свертыванию исследований по истории социологии, критический подход был заменен нигилистическим. Последовательно осуществлялась линия на массовую пропаганду основ марксизма, создание кадровых и институциональных предпосылок для развития марксистски ориентированных исследований. Возрастает число публикаций марксистских работ — К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Каутского, Ф. Меринга, Г. В. Плеханова, В. И. Ленина, П. Лафарга, К. Либкнехта и т. д .

В 20-х гг., с одной стороны, развертываются эмпирические исследования в различных сферах социальной жизни (семья, быт, социальная структура, бюджеты времени, социальная гигиена, профессиональные группы, молодежь и т. д.), а с другой — происходит снижение их теоретического уровня, усиливается партийная и теоретическая непримиримость, происходит постепенный отход от плюрализма позиций даже в рамках исторического материализма к весьма упрощенным и догматизированным положениям и оценкам .

Дискуссии о марксистской и немарксистской социологии. В центре теоретических дискуссий 20-х гг. находилась работа Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма. Популярный учебник маре годы 93 ксистской социологии» [21], выдержавшая в СССР до 1929 г. восемь изданий. Книга, написанная не без влияния энергетизма и организационно-теоретических воззрений А. Богданова, была первой попыткой систематического рассмотрения основных понятий и теоретического содержания исторического материализма и его отношения с социологией .

Н. И. Бухарин утверждал, что исторический материализм является социологической теорией марксизма, которая выступает по отношению к философии как частная наука .

В первой половине 20-х гг. активно обсуждается вопрос о вкладе Г. В. Плеханова в развитие марксизма, а начиная с 1924 г. (после решения XIII партконференции о пропаганде учения В. И. Ленина), — вклад В. И. Ленина в развитие марксистской теории. Тенденция к синтезу социологического знания в прежних историко-социологических работах сменилась бескомпромиссным противопоставлением марксистского (пролетарского) обществознания немарксистскому (буржуазному) .

Была предложена и своеобразная вульгаризованная методология выявления социальных и гносеологических корней буржуазной философии и социологии, а классовая «нетерпимость» порождала весьма упрощенный способ их преодоления. Наиболее ярким примером может служить статья С. К. Минина в журнале «Под знаменем марксизма» с характерным названием «Философию за борт!» [95]. Аналогичные идеи в своих работах проводили В. (Р.-В.) Рожицын, И. К. Луппол, С. Б. Членов и др.* Резко сокращается число исторических работ, в которых сохраняется дух научной терпимости, и возрастает число тех, где господствует воинственная непримиримость. Если не считать сугубо комментаторских историко-пропагандистских сочинений целой плеяды «проповедников марксизма», то собственно историко-социологических работ в этот период было немного. Это работа К. М. Тахтарева с историко-социологичёским введением [148] и работа Н. В. Первушина «Наука социология», содержащая краткую историко-социологическую характеристику основных проблем социологии и двух схем развития социологии: а) хронологической, фиксирующей в исторической последовательности вклад наиболее крупных обществоведов в развитие как бы единой социологии, и б) графической, которая в определенной мере противоречит первой, поскольку представляет социологию в виде различных предшественников, основателей школ и их последователей, практически слабо связанных взаимным влиянием друг на друга [НО] .

Отметим также работу С. А. Оранского «Основные вопросы марксистской социологии». Большая ее часть посвящена истории социологии, * Характерным примером таких работ может служить книга И. К. Луппола [84] .

94 Глава 3. История социологии которая излагается достаточно объективно и взвешенно. Его классификация социологических направлений не несет ничего нового и в чем-то даже нарушает историческую последовательность развития упоминаемых направлений. Например, биологическое направление рассматривается следом за психологическим [104] .

Однако доминирующей тенденцией в историко-социологических исследованиях этого периода стала классификация социологических работ по классовому признаку. Так, в статье В. Сергеева прямо говорится, что все течения современной западной социологии могут быть разбиты на три большие группы в зависимости от того, взгляды и интересы какого из трех основных классов современной Европы в них по преимуществу отражаются: пролетариата, буржуазии или мелкой буржуазии [124]. Тем не менее в эти годы многие исследователи считали, что «надо знать самый состав идей и факты их "самостоятельного" развития. В противном случае не будет самого объекта... исследования». Знание необходимо для критического анализа [9]*. В 20-е гг .

публикуются работы С.И. Солнцева, В. Ф. Асмуса, С. А. Оранского, Р. Тележникова и др., подвергавших критическому переосмыслению историю и теоретико-методологическое состояние немарксистской социологии [17], [65], [97], [103], [125], [152], [153] .

Журнал «Историк-марксист» (1929, № 12) публикует материалы дискуссии «О марксистском понимании социологии», проходившей 22 февраля 1929 г. на. заседании социологической секции историков-марксистов. В выступлении основного докладчика В. Н. Максимовского было сказано, что работа социологической секции определяется по принципу «остатков» (т. е. все, что не входит в состав других секций, передается в социологическую секцию). Докладчик ставил задачу определить, что же такое социология и чем она должна заниматься. Основной стержень полемики вращался вокруг проблемы соотношения исторического материализма и социологии .

Одни, как, например, П. И. Кушнер, В. Б. Аптекарь, утверждали, что исторический материализм как теория общественного развития и есть общая социология. Другие (И. П. Разумовский, А. Д. Удальцов) полагали, что следует быть очень осторожными в употреблении термина «социология», всячески подчеркивать ее классовый смысл и по возможности обходиться без употребления понятия «социология» в применении к историческому материализму, противопоставляя его «буржуазному социологическому методу». Подводя итоги обсуждения, В. Н. Максимовский согласился с тем, что термин «социология» в принципе и не нужен, хотя употреблять его можно [44] .

*Примером такого подхода могут служить работы того же автора [8] — [10] .

§3. 20-40-е годы 95 Характер обсуждения весьма показателен для понимания дальнейшего генезиса марксистского обществознания, ибо речь в данном случае шла всего лишь о понятиях методологии и теории, но не о том, как эти методологию и теорию применять к исследованию конкретных проблем социальной жизни. В результате углублялся разрыв между социологами-эмпириками, которые в то время зачастую использовали далекий от марксизма методологический и методический арсенал (от фрейдо-марксизма до энергетизма и рефлексологии), и марксистскими теоретиками, стремившимися «сохранить чистоту марксизма» .

Тем самым эвристический потенциал марксизма, который еще недавно позволял проводить серьезные социологические исследования применительно к российскому обществу, превращался в некую теоретическую икону. Содержащиеся в марксистском подходе плодотворные идеи структурного и деятельностного анализа (ныне активно разрабатываемые в теоретической социологии постмодернизма), игнорировались в качестве исследовательской методологии. По существу вульгаризация и догматизация марксистской теории блокировали какой бы то ни было творческий поиск, научная методология замещалась системой идеологем .

Интерес обществоведов-марксистов к анализу общественных процессов был переориентирован на задачи идеологические и политические .

Причем, идеология подстраивалась под весьма низкий общекультурный уровень масс (3/4 населения страны были неграмотны). Это привело к упрощению самой социальной реальности и теоретических представлений о ней .

Помимо того, не было и заметного прибавления профессиональных социологов. Имевшийся «кадровый потенциал» был распылен по различным областям обществоведения, да он и не обладал подлинной профессиональной подготовкой. Особенно наглядно это сказалось при введении социологического образования в вузах и школах в первые послеоктябрьские годы. Уровень преподавания был настолько неодинаков, а зачастую так низок, что от затеи с преподаванием пришлось отказаться. Пришедшие в социологию кадры были в сущности заняты пропагандой марксизма, а точнее определенного набора догматов. Акцент смещался на идеологическую функцию обществознания .

Упрощение и догматизация охватывали само понимание человека, личности. Человек освобождался от «излишнего груза» индивидуальных переживаний, эмоциональной жизни и превращался в функцию «дела», средство созидания рационально организованного будущего .

Лефовский теоретик О. Брик писал, что вопрос о том, как воспитывать людей («для нашего дела»), не означает перенесения центра внимания на человека как такового. «Формула Горького "человек — это 96 Глава 3. История социологии звучит гордо" для нас совершенно не годна!» [101, с. 5]. Вульгаризация приводила, например, к утверждениям, будто индивидуальная квартира, семья и вообще личная жизнь — пережиток буржуазного прошлого. «Свой угол, своя мебель, своя семья... пролетариату, осознавшему свои классовые задачи, вся эта мещанская чертовщина совершенно не нужна. Она ему чужда, она враждебна его идеалам»

[121, с. 119-120] .

Отождествление человека с механизмом, машиной (аналогично суждениям французского философа первой половины XVIII в. Ж. Ламетри о «человеке-машине») было, конечно, предельным упрощением, крайностью вульгарного социологизма, позже объявленного «перегибом». Но принцип упрощения социальной реальности в обществоведческих работах 30-х гг. сохранился, изменив лишь форму .

И все же в 20-х гг. еще велась полемика, поддерживалась атмосфера дискуссий. В 30-х они прекращаются, расцветают догматизм и комментаторский стиль в обществоведческой литературе. На первый план выдвигается «учение товарища И. В Сталина». Отправным пунктом в этом изничтожении социологии стала полемика представителей официальной идеологии с группой «механицистов» во главе с Н. И. Бухариным и «меньшевистствующих идеалистов» во главе с А. М. Дебориным .

Уже сам характер полемики, связанный с обвинением в антипартийной и раскольнической деятельности, достаточно ясно определил судьбу социологии* .

Дискуссии рубежа 20-30-х гг. нельзя рассматривать иначе, как начало превращения обществоведения в инструмент пропаганды и апологетики «генеральной линии». Эти дискуссии были непосредственно использованы в политических целях и долгое время в советской литературе оценивались как «борьба за ленинский этап в философии и социологии». Уроки и результаты этих дискуссий, подчас трагические, — пример попрания не только этики научного спора, но и элементарной человеческой нравственности; теоретический спор сопровождался наклеиванием ярлыков и политическими доносами .

Нравственная атмосфера, сложившаяся после этого, заставила многих исследователей-обществоведов либо отойти от изучения советского общества и переключиться на историю философии, логику, либо занять позицию выжидания, пассивной обороны, либо позицию следования в фарватере официально провозглашенных догм .

Специализированная историко-социологическая проблематика в значительной мере «перекочевала» в историко-философские работы, исследования по истории исторического материализма и критике немарксистСм. гл. 1 .

§ 3. 20-40-е годы / § 4. 50-70-e и 80-90-е годы 97 ской социологии. Причем, если до 1930 г. еще продолжали издаваться работы Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, А. С. Лаппо-Данилевского, К. М. Тахтарева, М. И. Туган-Барановского, В. Зомбарта, О. Шпенглера, М. Вебера, то позже практически не вышло ни одной работы .

Резко меняются тон и содержание критических публикаций .

Историко-социологические сочинения декларировали развитие марксистского обществознания, тогда как в действительности приостановился даже процесс освоения марксизма, его аналитического и познавательного потенциала .

§ 4. Историко-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах В условиях относительного ослабления цензурного гнета после XX съезда КПСС исторический «перерыв» в развитии отечественной социологии вновь поставил историко-социологические исследования в особое положение. С одной стороны, следовало анализировать то, что за последние 30-40 лет было достигнуто в западной социологии, с другой — заняться более основательным исследованием социологического наследия марксизма. Кроме того, предстояла большая работа по анализу отечественной социологической традиции. Не случайно уже в 1958 г .

Г. Ф. Александровым была издана книга «История социологии как наука» [1]. Хотя эта работа и выдержана в традиционных идеологических тонах, она примечательна прежде всего возвращением самого понятия «социология» и ее истории в научный обиход отечественного обществознания. Она мало что дает в плане постановки методологических вопросов истории социологии, но важна именно как одна из первых ласточек, возвестивших возрождение социологии в нашей стране .

Исследования в области истории марксистской социологии Всеохватывающее господство марксизма и сложившееся в нем разделение на несколько обособленных областей, как-то: «научный коммунизм», «исторический материализм», «диалектический материализм», «политическая экономия» и др. сформировавшиеся на этой базе определенные корпоративные интересы не благоприятствовали становлению социологии в качестве самостоятельной дисциплины. Развернувшаяся в те годы на страницах периодики дискуссия о предмете социологии в своих основных аргументах повторяла дискуссию 29х гг. и завершилась своеобразным компромиссом. В статье Г. Е. Глезермана, В. Ж. Келле и Н. В. Пилипенко предлагалась трехуровневая структура социологического знания. Функции общесоциологической теории оставлялись за историческим материализмом, но помимо того в структуре теории выделялся средний уровень (то, что Р. Мертон 98 Глава 3. История социологии называл теориями среднего ранга), а далее (нижний уровень) располагалась обширная область эмпирических исследований [27]. Подразумевалось, что эмпирические исследования дадут пищу и импульс для развития теории, а это, в свою очередь, позволит преодолеть ее абстрактность и умозрительность. Исторический же материализм был призван дать «методологическое обеспечение» эмпирических исследований .

Тем не менее, как показала дальнейшая практика, органичного синтеза не произошло .

Упомянутая статья, опубликованная в директивном органе ЦК КПСС, журнале «Коммунист», в известной мере была и откликом на последствия дискуссии, а точнее — проработкой, устроенной в АОН при ЦК КПСС Ю. А. Леваде за его лекционный курс по социологии, прочитанный в МГУ [80]. Ю. А. Левада предложил определение социологии как «эмпирической социальной дисциплины, изучающей общественные системы в их функционировании и развитии», что не совмещалось с господствовавшим тогда в историческом материализме утверждением о философской теории общества как революционно развивающегося и проходящего последовательно стадии от первобытного коммунизма до развитой мировой коммунистической формации, преодолевающей социально-экономические противоречия капитализма .

Многие из ведущих социологов созданного к тому времени Института конкретных социальных исследований публично отстаивали особый статус эмпирической социологии как своего рода «дополнение» исторического материализма, утверждая за социологией право исследовать не только закономерности общественного развития, но и закономерности функционирования, стабилизации общественных систем и социальных институтов. Как бы параллельно с К. Марксом в научный обиход входила идея структурно-функционального анализа [146], а работа Т. Парсонса, изданная ротапринтом, не упрятывалась на полки спецхрана .

Парадоксальным образом стагнирующая общественная система, с одной стороны, продолжала устами ее идеологов провозглашать принцип развития и борьбы противоречий, но с другой — стремилась найти теоретическое оправдание консервированию сложившихся отношений в концепции Т. Парсонса .

Критика лекций Ю. А. Левады на весьма представительном и многолюдном заседании в АОН при ЦК КПСС сводилась в основном к обвинениям автора в том, что он заимствовал свои положения у Т. Парсонса. Отвечая оппонентам, Ю. А. Левада призвал их «прекратить заниматься барабанным боем». В этой ситуации было много общего с той, в которой социология еще только начинала делать свои первые шаги в России и была вынуждена бороться с умозрительными — в тот период преимущественно метафизическими — теориями. Новое § 4. Историко-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах 99 столкновение позиций в определенном смысле стимулировало развитие обеих сторон: социологи-практики стремились найти в социологическом наследии марксизма элементы, отвечавшие их теоретическим и методологическим запросам; истматчики — теоретики и идеологи — старались найти эмпирические подтверждения методологических принципов исторического материализма. Характерным примером работ того периода являются вышедшие в ИКСИ АН СССР сборники «Маркс и социология» [87], «Ленин и социология» [83], доклады второй сессии Международной Варненской социологической школы «Социологическое наследие Карла Маркса и исследование социальной структуры и образа жизни» [139], книга Г. В. Осипова «Теория и практика социологических исследований в СССР» [106]. Из работ истматчиков можно отметить книги А. К. Уледова [158], Л. Ф. Ильичева [51], В. С. Барулина [11], M. H. Руткевича [120]. Это далеко не полный перечень работ (аналогичные проблемы ставились и в историко-философских работах, особенно посвященных классикам марксизма, их теоретической эволюции и эволюции их теорий в последующей истории), где, с одной стороны, отмечалась необходимость эмпирического изучения общества, а с другой — признавалась лишь одна методология исследования, т. е. марксистская .

Одновременно расширялся диапазон эмпирических исследований, формировалось социологическое сообщество, которое пыталось найти общий язык с идеологическими теоретиками. Упомянутая статья в «Коммунисте», утверждавшая трехуровневую структуру социологического знания, как бы констатировала некий статус-кво. Позже тезис об историческом материализме в функции общесоциологической теории был принят в качестве приамбулы Устава Советской социологической ассоциации [118]. И как бы мы сегодня, исходя из различных идеологических установок, ни оценивали этот процесс и эту борьбу позиций, они в конечном счете объективно давали положительные результаты для самой науки .

Исторически и логически интерес к истории марксистской социологии развивался и реализовывался в рамках общего интереса к истории марксистской философии. В этом отношении историки были в весьма привилегированном положении, особенно в плане публикации источников. Помимо изданий собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, В. И. Ленина, собрания сочинений Г. В. Плеханова, издавались также труды практически всех предшественников марксизма (Г. Гегеля, И. Фихте, И. Канта, А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна) и его последователей (П. Лафарга, Ф. Меринга, К. Каутского, Р. Люксембург и др.), за исключением, пожалуй, работ Э. Бернштейна, но для историков марксизма эти работы были доступны .

100 Глава 3. История социологии Смена поколений историков марксизма, накопление исследовательского опыта в условиях идеологической либерализации вели к повышению теоретического уровня их работ. Вычленялся новый ракурс изучения собственно и преимущественно социологической проблематики в работах К .

Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина. В центре внимания в качестве специфического ориентира выступало марксово представление о «формах общения» и «формах жизнедеятельности» людей как сферах исторического развития их социальности. В этом плане рассматривалась собственно социологическая проблематика. Потребность в изучении наследия основоположников марксизма возникла и в связи с ренессансом марксистской социологии на Западе в 60-70-х гг .

в той форме вульгарного редукционизма у леворадикальных социологов, которая была характерна для 20-х гг .

Собственно история марксистской социологической науки в СССР вычленяется в самостоятельное направление со второй половины 60-х гг., т. е. тогда, когда начал складываться определенный исследовательский опыт, или своя собственная история. Причем, первоначально внимание было сосредоточено именно на современном состоянии социологии, тогда как работы, посвященные периоду 1917-1930 гг., появились несколько позже, в 70-х гг .

Отметим также, что первые работы были не историческими в точном смысле этого слова, а скорее своеобразными отчетами социологов по осуществляемым исследовательским программам. Традиция издания таких работ впоследствии была приурочена к Международным социологическим конгрессам. Первая из них («Марксистская и буржуазная социология сегодня» [88]) имела идейно-установочную функцию и четко разделяла социологию на марксистскую и буржуазную, с вытекающими отсюда различиями в подходах к определению роли и задач социологии в обществе, к проблемам ее развития, анализу гносеологических проблем в исследовании социальной структуры общества и т. д .

Двухтомник «Социология в СССР» [141] представляет собой уже своеобразный итог развития отечественной социологии за предшествующее десятилетие. Чисто теоретические и методологические проблемы здесь представлены в минимальном объеме, основное же поле занимает изложение результатов социологических исследований в стране с конца 50-х и до первой половины 60-х гг. по проблемам социально-классовой структуры, труда, досуга, социологии города и деревни, личности. Были представлены также первые опыты междисциплинарного подхода (экономико-социологического, социопсихологического). Эта работа, а также целая серия трудов, выходивших по итогам участия советских социологов в Международных социологических конгрессах (например, [128]), интересны для историка социологии тем, что позволяют докуИсторико-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах 101 ментированно рассматривать динамику ее развития по содержанию и по объему проблематики, тематизации исследований, их методологическому уровню, равно как и по характеру методов сбора и обработки первичной информации, а также в области освоения и разработки теорий среднего уровня, часто по расширению географии исследований и т. д .

Советские ученые начали участвовать в международных социологических конгрессах с 1956 г., причем, если на Ш-м ВСК, где впервые появилась советская делегация, она состояла в основном из представителей официальной и полуофициальной идеологической элиты, то на последующих конгрессах состав участников из ССА количественно рос и демократизировался, его основной костяк составляли специалисты в области социологии .

В 70-х гг. начинают появляться первые историко-социологические работы, посвященные послеоктябрьскому периоду истории социологии в СССР. В основном это заслуга ленинградских ученых Б. А. Чагина, В. И. Клушина и В. П. Федотова. В своих исторических изысканиях они исходили из позиции признания за историческим материализмом прерогативы общесоциологической теории марксизма. Поэтому и их работы акцентировали внимание именно на проблеме эволюции и становления исторического материализма в качестве ведущей и единственной социологической концепции в СССР. Естественно, что форма очерков позволила дать лишь общую канву развития отечественной социологии этого периода, определить этапы ее периодизации, которая строилась на основе традиционной периодизации развития страны (1917-1936, 1937-1956 и с 1957 по начало 70-х гг., когда вышли «Очерки» [167]). Более углубленный и детализированный анализ начального этапа становления марксистской социологии представлен в книге Б. А. Чагина и В. И. Клушина «Борьба за исторический материализм в СССР в 20-е годы» [168]. В этой работе авторы показывают целостный процесс постепенного перехода обществознания от поликонцептуальной к моноконцептуальной структуре, детально рассматривают перипетии вытеснения «буржуазной» социологии и полную драматизма борьбу внутри самого марксизма с различными формами его упрощения и вульгаризации, нигилистическими тенденциями в отношении философии и социологии. Вторая работа тех же авторов «Исторический материализм в СССР в переходный период 1917-1936 гг.» [169] во многом по своей тематике повторяет предыдущую книгу, но значительно расширяет проблематику анализа, исторические рамки, используемые источники. Вводится и дополнительная периодизация (1917Авторы обосновывают ее тем, что каждый период имел существенные различия по характеру исторических условий, социально-политической и идеологической борьбы. Однако в 102 Глава 3. История социологии целом такая периодизация для науки явно не подходит, ибо у науки есть свои ритмы, не совпадающие с ритмами хозяйственной и политической жизни страны. Статья Б. А. Чагина и В. П. Федотова «История развития советской социологии за полвека» [170] в схематизированном виде.доводит рассмотрение истории социологии в СССР до рубежа 60-70-х гг .

Упомянем еще одну работу: •«Марксистско-ленинская философия и социология в СССР и европейских социалистических странах» [89] .

Это — исследование страноведческого характера в форме краткого обзора. Его достоинство — в анализе соединения усилий философов и социологов разных стран при изучении однотипных, но национальноспецифических социальных процессов. В 1969 г. вышла работа «Социология и идеология» [142], в IV главе которой дан краткий обзор основных направлений развития социологии в странах Восточной Европы. Однако и эта работа не выходит за рамки 60-х гг., тогда как именно с 70-х гг. число социологических исследований начинает расти наиболее быстро .

В 80-е гг. расширяется сотрудничество социологов социалистических стран, растет взаимный интерес к истории социологии. Появляются работы, сочетающие в себе проблемный принцип и историкострановедческий подход. Это было связано с быстрым развитием социологической науки в 70-80-е гг., когда социология в этих странах получила статус академической науки и университетской дисциплины .

Это способствовало повышению интереса к истории социологии .

В Институте социологических исследований были подготовлены и изданы работы: Голенкова 3. Т. «Очерк истории социологической мысли в Югославии» [28]; «Социология в социалистических странах»

[140]; «Из истории социологической мысли в социалистических странах» [50]. В этих книгах был дан обзор и анализ состояния социологии в странах Центральной и Восточной Европы, а также во Вьетнаме, Китае, Кубе, Монголии .

До середины 70-х гг. библиографические указатели включали социологию в общую рубрику «исторический материализм». Библиографические указатели по историческому материализму (вып. 1) за 1917гг., содержали 1600 наименований, 4-й выпуск за 1971-1973 гг. — 3000 названий, что говорит само за себя. С 1976 г. информационная служба Института социологических исследований совместно с Институтом научной информации по общественным наукам (ИНИОН) АН СССР организовали издание специализированных ежегодных библиографических справочников «Социологические исследования», каждый из которых содержит свыше 1000 названий. По существу этот колоссальный § 4. Историко-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах 103 объем информации еще не подвергался историческому исследованию и составляет богатое поле для историка отечественной социологии .

Больше повезло начальному периоду развития марксистской теоретической социологии (т .

е. исторического материализма). Кроме указанных работ следует упомянуть книгу В. А. Малинина «Исторический материализм и социологические концепции начала XX века» [85], в которой автор рассматривает историю развития истмата в более широком теоретическом контексте тех лет. В книге проанализированы работы В. И. Ленина послеоктябрьского периода, взгляды А. Грамши, каутскианская и австро-марксистская версии истмата, работы Л. Д. Троцкого, левокоммунистические взгляды Д. Лукача и концепция А. А. Богданова .

Наконец, отметим еще две работы, подготовленные Институтом социологических исследований совместно с коллегами из Германии .

Это справочное издание — «Биографии русских и советских социологов», выпущенное в Берлине на немецком и русском языках, а затем, в 1989 г. — на английском [16]. В нем есть вводная статья, которая дает хотя и краткий, но целостный обзор развития социологической мысли в России, начиная с 60-х гг. прошлого века до наших дней. Вторая работа, также подготовленная в Институте социологии с участием немецких историков, — сборник статей «История становления советской социологической науки в 20-30-е годы» [58]. Помимо общей обзорной статьи, в книге анализируются взгляды А. А. Богданова, первый советский учебник по социологии, написанный Е. А. Энгелем, социологические исследования безработицы, труда, преступности, градостроительства, концепции личности в воззрениях фрейдо-марксистов, а также исследования по проблеме социальной активности. Часть этих проблем (рынок труда, безработица, преступность) становится сегодня весьма актуальной, и, возможно, эти исторические экскурсы в чем-то помогут пониманию современности .

Исследования по истории российской дореволюционной социологии Упомянутые «Биографии русских и советских социологов» — работа, которая в известном смысле перекидывает мост к тому направлению в отечественной истории социологии, которое охватывает ее дореволюционный период. Направление это долгие годы развивалось весьма односторонне. Основное внимание уделялось изучению марксистского течения и работам небольшой группы революционных демократов (В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. П. Огарева, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева). Взгляды же таких представителей русской общественной мысли, как М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин, 104 Глава 3. История социологии Н. К. Михайловский, С. Н. Южаков, П. Б. Струве, рассматривались лишь в контексте борьбы марксистов с анархизмом, либеральным народничеством и легальным марксизмом. Практически мало известными оставались и концепции П. Л. Лаврова, Е. В. де Роберти, M. M. Ковалевского, К. М. Тахтарева, Н. Я. Данилевского, П. А. Сорокина и многих других отечественных социологов, работы которых находились на уровне современной им социологической мысли .

Возрождение социологии и общая идеологическая либерализация в 50-х гг. дали толчок исследованиям истории немарксистской социологии второй половины XIX — начала XX столетий. Пожалуй, одной из первых, задавших серьезный научный тон дальнейшим исследованиям, стала публикация книги Б. Г. Сафронова «M. M. Ковалевский как социолог» [122]. Работа интересна и с точки зрения объективного анализа места и роли M. M. Ковалевского в развитии социологической науки в России, и с точки зрения содержательного анализа его концепции. Особый интерес вызывает отношение Б. Г. Сафронова к политической позиции M. M. Ковалевского. Он считал, что как либерал М. М. Ковалевский оставался постоянным в своих политических ориентациях, тогда как изменения политической обстановки в России вызывали изменение отношения к его позиции .

Различные аспекты немарксистской отечественной социологии нашли отражение и в других историко-философских работах [26], [86], [116] .

С середины 70-х гг. резко возрастает число публикаций по истории российской социологии в журнале «Социологические исследования», а в последние годы — в новых изданиях: «Социологический журнал», «Рубеж» и др. Только за период с 1978 по 1994 гг. «Социологические исследования» опубликовали свыше 30 статей об отечественных социологах и около 40 их оригинальных работ. Однако по сравнению с вниманием к западной социологии эта статистика значительно (примерно в три раза) проигрывает .

Тем не менее крупных синтетических работ по отечественной немарксисткой социологии до сего дня немного. Прежде всего это работы санкт-петербургских историков «Социологическая мысль в России .

Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX — начале XX века» [138]. Книга не равнозначна по качеству отдельных глав, но, во-первых, это первый опыт достаточно полного анализа основных школ и направлений в отечественной истории социологии и, во-вторых, она интересна постановкой методологических проблем собственно истории российской социологии, в том числе ее периодизации .

С одной стороны, здесь сохраняется традиционная группировка направлений и их относительная историческая хронология, с другой — вводится периодизация, связанная со сменой мировоззренческих ориИсторико-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах 105 ентаций (позитивизм — неокантианство — неопозитивизм). Та и другая схемы достаточно условны в применении к реальному развитию науки, где отдельные представители первого направления, сохраняя свои позиции, переживают и второй, и третий периоды. Тем не менее, авторы правы, рассматривая переломные (кризисные) точки в связи с изменениями исследовательской парадигмы .

Это, конечно, не означает, что и в рамках определенной парадигмы не может не быть своих фаз и исторически обусловленных периодов .

Исторический анализ, по мнению авторов, основывается на учете зависимости развития социологии в трех аспектах: от потребностей и запросов эпохи, социального «окружения» идей, от «имманентных» факторов прогресса самого знания (требование логики предыдущего идейного материала) и личных (биографических). Причем, важнейшей из этих детерминант выступает вторая — имманентное развитие науки .

В принципе, следуя науковедческим схемам анализа, можно было бы говорить и о влияниях внутри- и вненаучных факторов, которые в разное время могут по силе их воздействия существенно различаться .

Политико-идеологические реалии в истории России, в СССР в особенности, слишком часто выдвигали на первый план именно вторую группу факторов в ущерб имманентным потребностям развития социального знания .

Авторы обращают внимание на роль критико-методологической функции русской социологии в формировании различных направлений и школ общественной мысли и предлагают критерии типологизации, основанные на понятиях «фаза» и «тип» исследования. Фактически в работе, помимо ее чисто исторической, содержательной стороны, рассматриваются фундаментальные методологические проблемы самой истории социологии .

Большой вклад в разработку отечественной истории социологии внес И. А. Голосенко [29] — [35] .

В последние годы появился ряд новых работ по истории русской социологии: Е. И. Кукушкиной «Русская социология XIX — начала XX века» [76] и «Социологическое образование в России XIX-XX вв.» [75];

А. Н. Медушевского «История русской социологии» [92]; С. С. Новиковой «История развития социологии в России» [99]. В книге В. А. Алексеева и М. А. Маслина «Русская социальная философия конца XIX — начала XX века: психологическая школа» [2] анализируется влиятельное направление в русской социологии в контексте социальной обстановки того времени, во многом объясняющей причины обращения обществоведов к социальной психологии, раскрывается внутренняя логика эволюции теорий психологистов, их внутренняя дифференциация. Заслуживает внимания и попытка авторов рассмотреть проблемы, которые подГлава 3. История социологии нимало психологическое направление в истории отечественной социологии, в преломлении к нашему времени и их отражению в ряде работ современных авторов .

В последние годы особенно активно начали переиздаваться работы русских социальных философов и социологов, что делает их более доступными и для историков социологии. В частности изданы труды Н. А. Бердяева, В. В. Розанова, П. Я. Чаадаева и др. Вышли работы П. А. Кропоткина «Хлеб и воля. Современная наука и анархия» [74];

Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» [43]; П. Н. Милюкова «Очерки по истории русской культуры» [94]. Однако до сих пор не опубликованы вновь работы ведущих русских социологов XIX-XX вв.:

М. М. Ковалевского, Н. И. Кареева, Н. К. Михайловского, П. Л. Лаврова, Е. В. де Роберти и др. Частично социологические взгляды М. М. Ковалевского, С. Н. Трубецкого, С. Ю. Южакова и др. освещаются в работе «Антология русской классической социологии» [6]. Назрела потребность и необходимость в издании хрестоматии по русской социологии. В последнее время начата работа по созданию справочника «Социологи России XIX-XX вв.»

Исследования по истории зарубежной немарксистской социологии Особую область отечественной истории социологии представляют исследования зарубежной социологической мысли. По количеству публикаций данное направление явно доминирует. Только за 10 лет с 1956 по 1965 гг. было опубликовано свыше 850 статей, книг, брошюр, посвященных этой тематике. Однако работы по социологии в странах Азии, Латинской Америки и Африки можно сосчитать по пальцам. Все остальные посвящены западно-европейской и американской социологии .

Такой крен в исследовании западной социологии был связан не только с ее лидирующим положением в развитии мировой социологической мысли, но и с традициями идеологического противостояния, являвшегося следствием противостояния экономического и политического. Существовала и чисто практическая задача освоения достижений западной социологии, особенно в сфере методологии, методики и техники исследований .

Как уже говорилось, акцент на выявлении «социальных корней» и придание ему гипертрофированного значения привели к резкому размежеванию исследования единого исторического процесса в развитии социологии на две «разные истории»: историю марксистской и буржуазной социологии .

Становление и развитие этой области имело свои пики подъема и спада, однако интерес к ней никогда не исчезал полностью и особенно § 4. Историко-социологическое направление в 50-70-х и 80-90-х годах 107 резко возрос во второй половине 50-х гг.

и развивался по нарастающей:

сначала в форме отчетов о мировых социологических конгрессах, в виде статей и брошюр, изданий лекций и выступлений на конгрессах, а затем в публикациях солидных сборников и монографий. К числу таких работ можно отнести следующие: «Исторический материализм и социальная философия современной буржуазии» [54]; Кон И. С. «Позитивизм в социологии. Исторический очерк» [70]; «Марксистская и буржуазная социология сегодня» [88]; Осипов Г. В. «Современная буржуазная социология (Критический очерк)» [105]; «Современный капитализм и буржуазная социология» [131] и др .

Наряду с исследованием состояния и эволюции общетеоретической социологии рассматривалось развитие теорий среднего уровня и исследования западными социологами отдельных социальных проблем (теории элит, социологии политики, личности, семьи, молодежной субкультуры, средств массовой коммуникации, проблематики НТР и ее последствий, управления, социодемографии и т. д.) .

Среди историков «буржуазной» социологии в свою очередь образовалось два направления. Одно из них было озабочено преимущественно выявлением «ошибок» и других «недостатков», а в предельном выражении — сознательно классово заинтересованного искажения социальной реальности в работах западных социологов. Представители другого направления (например, Ю. Н. Давыдов, Ю. А. Замошкин, И. С. Кон, Н. В. Новиков и др.) стремились к возможно объективному анализу и нередко использовали его для ознакомления читателя с действительным содержанием теоретических и эмпирических исследований западных историков. Большинство работ, посвященных исследованию истории и состояния современной западной социологии (особенно в 50х гг.), могло увидеть свет лишь при условии их критического препарирования с позиций марксизма с непременным наличием в названии работы терминов «критика» или «критический анализ». В качестве иллюстрации можно назвать такие работы, как «Критика современной буржуазной философии и социологии» [73]; Баскин М. П. «Англо-американская социология на службе империализма» [12], «Критика современной буржуазной социологии» [71], материалы Всесоюзного совещания по критике современной буржуазной социологии (15-16 декабря 1975 г.), проведенного Институтом социологических исследований АН СССР совместно с другими академическими центрами [25]. В Институте социологических исследований был создан сектор не по истории западной социологии, а по «критике буржуазной социологии». Тем не менее, используя принятые правила игры, ряд исследователей довольно подробно знакомили читателей с основными направлениями западной социологической мысли. Во время «оттепели» под редакцией Д. И. Чеснокова 108 Глава 3. История социологии была издана книга Г. Беккера и А. Боскова «Современная социологическая теория» [13], которая имела огромное значение в просвещении советского читателя и социологического сообщества в особенности. Работа знакомила с общими и частными социологическими теориями среднего уровня, что в подлинном смысле открывало советским социологам западный социологический мир и позволяло заглянуть в него без «темных очков». В 1965 г. была переведена работа Н. Смелзера «Социология экономической жизни» [127], стимулировавшая появление нового направления в отечественной социологии. В это же время выходит книга Г. М. Андреевой «Современная буржуазная эмпирическая социология» [5], где автор подробно описывает процедуры и техники эмпирических исследований, используемые в американской социологии, основные принципы методологии и теории среднего уровня .

В 70-х гг. издаются «Американская социология» [4], переводы работ Т. Парсонса, к концу 70-х и в 80-х гг. — «Новые направления в социологической теории» [100] (о феноменологической ориентации в социологии), работа Дж. Тернера «Структура социологической теории»

[154] и многие другие .

В этот период появляются серьезные монографические исследования: «Социология Дюркгейма» Е. В. Осиновой [107] и ее же работы по истории западной социологии [20], [55], работы Л. Г. Ионина «Георг Зиммель — социолог» [52] и «Понимающая социология» [53], И. С. Кона, Ю. А. Замошкина, Ю. Н. Давыдова и др .

В сфере внимания отечественных историков социологии находились все важнейшие метаморфозы западной социологии, изменения ее мировоззренческих основ, ее дробление на противоборствующие тенденции и направления, появление в ней неомарксистских тенденций и т. д .

Теоретическая ситуация в западной социологии в послевоенное время менялась неоднократно. Возникновение так называемой «неопозитивистской волны» породило направление, не только оспаривавшее сциентистские притязания «академической» социологии, но и ставившее под вопрос «научность» социологии вообще. Эти тенденции, возникшие на почве усилившегося влияния феноменологической, экзистенциальной и лингвистической философии, стимулировали появление направлений, основной особенностью которых явилось резкое противопоставление социологического и естественнонаучного знания .

В известном смысле они как бы повторяли ситуацию, сложившуюся в социологии на рубеже XIX и XX вв. под воздействием критики со стороны «неокантианства» и «философии жизни», утрируя «ненаучность»

социологии до утверждения ее «антинаучности» .

Большое внимание советские исследователи естественно уделяли попыткам «неомарксистов» преодолеть антагонизм сциентизма и антие и 80-90-е годы / § 5. Заключение 109 сциентизма, а в дальнейшем — стабилизационным тенденциям в западной социологии, ее новым поискам своей предметной области и задач социологии. Эти аспекты в развитии современной социологической теории наиболее основательно рассматриваются в работах Ю. Н. Давыдова [41], [42]. Заметим, что внимание к происходящему в развитии западной теоретической социологии было продиктовано не только чисто познавательными или идеологическими причинами. Оно в известной мере диктовалось и стремлением более полно раскрыть в самом марксизме его эвристические возможности (см., например, Г. В. Осипов «Теория и практика социологических исследований в СССР» [106]) .

В конце 80-х — в 90-х гг. начинается серьезная работа в Институте социологии и других институтах по переводу и подготовке к изданию работ классиков социологической мысли [3], [7], [22], [45], [47], [96], [126], [129], [136], [137]. Был создан «Словарь по современной западной социологии» [130], подготовлены и изданы в рамках программы «Обновление гуманитарного образования в России» следующие книги: «Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала XX вв.» [108], «Очерки по истории теоретической социологии XX столетия» [109], а также «Современная американская социология» [129] и хрестоматия «Американская социологическая мысль» [3], «История социологии в Западной Европе и США» [57] и целый ряд других работ, позволяющих молодому поколению социологов активно осваивать идеи, волнующие мировое научное сообщество. Будет, соответственно, расти интерес к русской социологии и за рубежом [175], [176] .

§ 5. Заключение Сегодня, обращаясь к прошлому, можно более аналитически подойти к рассмотрению истории историко-социологических исследований в отечественной социологии .

Следуя логико-методологическому представлению о развитии научного знания и тем теориям, которые предлагает социология науки, можно выделить несколько «причинных» факторов, объясняющих состояние научного знания. Среди них отметим следующие .

— Собственная эволюция, наращивание знаний и, если угодно, революционные смены научной парадигмы (по Т. Куну). Парадигма историко-социологических исследований радикально трансформировалась в последние годы, освобождаясь от идеологической заданности .

— Процессы отпочкования в русле науки особых направлений как признак ее заметного развития. В приложении к нашему предмету это выделение методологических проблем истории социологии (оно наметилось, но еще не обрело должного влияния вследствие своей «молодости»), членения на историю отечественной и зарубежной социологии, 110 Глава 3. История социологии историю социологических направлений в мировой социологии (включая российскую) и т. д. Особая и крайне важная ветвь — документированная история, опирающаяся не только на публикации исследований, но также на протоколы, мемуары и другие материалы по истории социологического сообщества, отдельных школ и направлений. В этом процессе диверсификации историко-социологических исследований есть опасность утратить целостное представление, так что роль историков — «дженералистов» (т. е. рассматривающих целое, а не части) будет особенно важной .

— Вненаучные воздействия на развитие социологии и историкосоциологические исследования — немаловажный, если не решающий на определенных этапах фактор. Для российской социологии, пережившей и претерпевающей бурные переломы в ходе революционных изменений в обществе, этот фактор подчас выступает на первый план. Идеологическая и даже политическая ангажированность социологов дооктябрьского периода, советских и постсоветских в равной мере, остро выражена. По сути в разных работах мы имеем разные истории, акцентирующие внимание на разных аспектах единого процесса. Было бы наивным полагать, что в одном ракурсе представлен сплошной вымысел и ложное знание, в другом — чистая правда. Наука лишь тогда имеет право на это наименование, когда сохраняет потенцию критического взаимодействия разных взглядов и подходов. К счастью, эпоха монополизма на единственно верную трактовку исторических событий канула в прошлое, и теперь предстоит еще и еще раз переосмысливать это прошлое, привлекая новые факты, ранее не известные историкам социологии .

Социальный запрос — мощный стимул в историко-социологических исследованиях. Можно извлекать из истории лишь то, что отвечает «злобе дня», но можно, заглядывая в будущее, упреждать потребности общества, еще не вполне осознаваемые сегодня. История и анализ современного состояния мировой социологии дают серьезные основания для выявления перспективных социальных запросов со стороны общества к социологии и социологам. Это и новые области проблематики, и новые методологические подходы. Они составляют сущностную часть истории науки, ибо рождаются на почве предшествующего знания .

На наш взгляд, в ближайшие десятилетия процесс развития отечественной социологии будет в чем-то напоминать по основным своим линиям то, что уже происходило во второй половине XIX столетия в России: широкое знакомство с западной и отечественной социологической мыслью с акцентом на тех проблемах, которые сегодня волнуют Россию. Несомненно появятся попытки создания оригинальных синтетических теорий и концепций, которые, возможно, возродят высокий § 5. Заключение / Литература 111 престиж отечественной социологической науки. Роль историко-социологических исследований в этом процессе, как и прежде, будет весьма высокой и ответственной .

Литература

1. Александров Г. Ф. История социологии как наука. Минск: БГУ, 1958 .

2. Алексеев В. А., Маслин М. А. Русская социальная философия конца XIX — начала XX века: психологическая школа. М.: Исслед. центр по проб. упр. качест .

подгот. специалистов, 1992 .

3. Американская социологическая мысль / Под ред. 6. И. Добренькова. М.: МГУ, 1994 .

4. Американская социология / Ред. и вступ. ст. Г. В. Осипова. М.: Прогресс, 1972,

5. Андреева Г. М. Современная буржуазная эмпирическая социология. М.: Мысль, 1965 .

6. Антология русской классической социологии. М.: МГУ, 1995 .

7. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: Прогресс, 1993 .

8. Асмус В. Ф. Борьба философских течений в Московском университете в 70-х годах XIX века // Вопросы истории. 1946, № 1 .

9. Асмус В. Ф. Диалектический материализм и логика. Очерки развития диалектического метода в новейшей философии от Канта до Ленина. Киев: Сорабкоп, 1924 .

10. Асмус В. Ф. Маркс и буржуазный историзм. М.: Соцэкгиз, 1933 .

11. Барулин В. С. Исторический материализм. Современные тенденции развития .

М.: Мысль, 1986 .

12. Баскин М. П. Англо-американская социология на службе империализма. М., Л.:

Изд-во Акад. наук СССР, 1949 .

13. Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория // Под ред. Д. И. Чеснокова. М.: Иностранная литература, 1961 .

14. Бердяев Н. А. Борьба за идеализм // Мир Божий. 1901, № 6 .

15. Бердяев Н. А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии .

Критический этюд о Н. К. Михайловском. С предисл. П. Струве. СПб.: Тип .

О. Н. Попова, 1901 .

16. Биографии русских и советских социологов / Под ред. Р.-Л. Винклер и 3. Т. Голенковой. Т. 1, 2. Берлин, 1987 (нем. и рус. яз.), 1990 (англ. яз.) .

17. Болотников А. Социологическая доктрина Гумпловича // Под знаменем марксизма. 1926, № 7-8 .

18. Булгаков С. Н. История социальных учений в XIX в. М.: Изд. коммис. студентов Моск. коммерч. ин-та, 1913 .

19. Булгаков С. Н. От марксизма к идеализму. СПб.: Кн. изд-во Тов-ва «Общественная польза», 1903 .

20. Буржуазная социология на исходе XX века. Критика новейших тенденций / Отв .

ред. В. Н. Иванов. М.: Наука, 1986 .

112 Глава 3. История социологии

21. Бухарин Н. И. Теория исторического материализма. Популярный учебник марксистской социологии. М., Пг.: Госиздат, 1922 .

22. Вебер М. Избранные произведения / Составл., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; Предисл. П. П. Гайденко. М.: Прогресс, 1990 .

23. Вентин А. Б. К статистической летописи современных репрессий в России // Современный мир. 1910, № 9 .

24. Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М.: Тип. Саблина, 1909 .

25. Всесоюзное совещание: «Критика современной буржуазной социологии» 15—16 декабря 1975г. Тезисы основных докладов. ИСИ АН СССР .

26. Галактионов А. А., Никандров П. Ф. Идеология русского народничества. Л.:

ЛГУ, 1966 .

27. Глезерман Г. Е., Келле В. Ж., Пилипенко Н. В. Исторический материализм — теория и методология научного познания и революционного действия // Коммунист .

1972, № 4 .

28. Голенкова 3. Т. Очерк истории социологической мысли в Югославии / Отв. ред .

Г. В. Осипов. М.: Наука, 1984 .

29. Голосенко И. А. Буржуазная социологическая литература в России второй половины XIX — начала XX веков (Библиографический указатель). М.: ИСИ АН СССР, 1984 .

30. Голосенко И. А. Исторические судьбы идей Опоста Конта. Трансформация позитивизма в русской социологии XIX—XX вв. // Социологические исследования .

1982, № 4 .

31. Голосенко И. А. История социологии как научная проблема: анализ главных подходов в зарубежных исследованиях // Социологические исследования. 1976, № 1 .

32. Голосенко И. А. Основоположник русской традиции историко-критического анализа социологических учений (о Н. И. Карееве. — Авт.) // Социологические исследования. 1985; № 3 .

33. Голосенко И. А. Питирим Сорокин: судьба и труды. Сыктывкар: Коми кн .

изд-во, 1991 .

34. Голосенко И. А. Процесс институализации буржуазной социологии в России конца XIX — начала XX века // Социологические исследования. 1978, № 2 .

35. Голосенко И. А. Социологическая литература в России второй половины XIX — начала XX вв. Библиографический указатель. М.: Онега, 1995 .

36. Голосенко И. А. Социология Питирима Сорокина. Русский период деятельности .

Самара: Социол. центр «Социо», 1992 .

37. Голосенко И. А. Эмпирические исследования рабочего класса в русской немарксистской социологии начала XX века // Социологические исследования. 1984, № 2 .

38. Голосенко И. А., Козловский В. В. История русской социологии XIX—XX вв. М.:

Онега, 1995 .

39. Гуревич А В. Идеалы и действительность // Вопросы философии и психологии .

1904, кн. 72 .

40. Давыдов И. А. Социологические основы исторического материализма // Образование. 1902. № 11, 12 .

Литература

41. Давыдов Ю. H. Критика социально-философских воззрений франкфуртской школы. М.: Наука, 1977 .

42. Давыдов Ю. Н. Неомарксизм и проблемы социологии культуры. М.: Наука, 1980 .

43. Данилевский Н. Я. Россия и Европа. СПб.: Общественная польза, 1870; М.:

Книга, 1991 .

44. Дискуссия о марксистском понимании социологии // Историк-марксист. М., 1929, т. 12 .

45. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.:

Наука, 1991 .

46. Зверев В. М. Вопросы немарксистской социологии в русской периодической печати (1870-1917) // Социологическая мысль в России. Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX — начала XX века / Под ред. Б. А. Чагина. Л.: Наука, Ленингр. отд., 1978 .

47. Зомбарт В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. Пер. с нем. М.: Наука, 1994 .

48. Иванов-Разумник Р. И. (Иванов Р. В.) История русской общественной мысли .

Пг.: Тип. M. M. Стасюлевича, 1918 .

49. Из истории буржуазной социологической мысли в дореволюционной России .

М.: ИСИ АН СССР, 1988 .

50. Из истории социологической мысли в социалистических странах / Отв. ред. 3. Т. Голенкова. М.: ИСИ АН СССР, 1988 .

51. Ильичев Л. Ф. Исторический материализм. Проблемы методологии. М.: Наука, 1983 .

52. Ионин Л. Г. Георг Зиммель — социолог. М.: Наука, 1981 .

53. Ионин Л. Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1979 .

54. Исторический материализм и социальная философия современной буржуазии / Под ред. Ю. П. Францева. М.: Соцэкгиз, 1960 .

55. История буржуазной социологии конца XIX— начала XX веков. М.: Наука, 1979 .

56. История буржуазной социологии первой половины XX в. / Отв. ред. Л. Г. Ионин, Г. В. Осипов. М.: Наука, 1979 .

57. История социологии в Западной Европе и США / Под ред. Г. В. Осипова. М.: Наука, 1993 .

58. История становления советской социологической науки в 20—30-е годы. / Под ред .

3. Т. Голенковой. М.: ИС АН СССР, 1989 .

59. История философии в СССР. В 5 т. М.: Наука, 1968-1988 .

60. Кареев Н. И. Введение в изучение социологии. СПб.: Тип. M. M. Стасюлевича, 1897 .

61. Кареев Н. И. Основные направления социологии и ее современное состояние // Введение в изучение социальных наук. СПб.: Изд-во Брокгауз-Эфрон, 1903 .

62. Кареев Н. И. Основы русской социологии // ГБЛ ОР. Ф. 119. Оп.38. Ед. хр. 17 .

63. Кареев Н. И. Памяти Михайловского // Русское богатство. 1904, № 3 .

64. Каринский М. И. К вопросу о позитивизме // Православное обозрение. 1875, т. 3 .

114 Глава 3. История социологии

65. Кирпотин В. Классовые и методологические основы социологии Тарда // Под знаменем марксизма. 1926, № 6 .

66. Ковалевский M. M. Социология на Западе и в России // Новые идеи в социологии / Под ред. М. М. Ковалевского и Е. В. де-Роберти. СПб.: Изд-во Образование, 1913. Сб. 1 .

67. Ковалевский M. M. Социология. Социология и конкретные науки в обществе. Исторический очерк развития социологии, т. 1. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1910 .

68. Ковалевский M. M. Ученый, государственный и общественный деятель и гражданин (1851-1916). Пг.: Артистич. заведение т-ва А. Ф. Маркс, 1917 .

69. Козлов А. А. Позитивизм Конта // Вопросы философии и психологии. 1892, кн. 15; 1893, кн. 16 .

70. Кон И. С. Позитивизм в социологии. Исторический очерк. Л.: ЛГУ, 1964 .

71. Критика современной буржуазной социологии, вып. 1—2. М.: ИСИ АН СССР, 1976 .

72. Критика современной буржуазной теоретической социологии / Отв. ред. Г. В. Осипов. М.: Наука, 1977 .

73. Критика современной буржуазной философии и социологии. М.: Изд-во ВПШ и АОН при ЦК КПСС, 1961, 1963 .

74. Кропоткин П. А. Хлеб и воля. Современная наука и анархия. М.: Изд-во Правда, 1990 .

75. Кукушкина Е. И. Социологическое образование в России XIX-XX вв. М.: МГУ, 1994 .

76. Кукушкина Е. И. Русская социология XIX— начала XX вв.. М.: МГУ, 1993 .

77. Лавров П. Л. Задачи позитивизма и их решение // Лавров П. Л. Философия и социология. Избр. произв. в 2-х т. М.: Мысль, 1965, т. 1 .

78. Лавров П. Л. Николай Гаврилович Чернышевский и ход развития русской мысли // Лавров П. Л. Философия и социология. Избр. Произв. В 2-х т. М.: Мысль, 1965, т. 2 .

79. Лаппо-Данилевский А. С. Основные принципы социологической доктрины О. Конта. // Проблемы идеализма. М.: Изд-во Моск. психол. общества, 1902 .

80. Левада Ю. А. Лекции по социологии. Информац. бюллет. Серия: Методические пособия. М.: ИКСИ АН СССР, 1969 .

81. Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Поли. собр. соч., т. 3. М.: Гос .

изд-во полит. лит., 1958 .

82. Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов // Полн. собр. соч., т. 1. М.: Гос. изд-во полит. лит., 1958 .

83. Ленин и социология / Отв. ред. Ф. М. Бурлацкий, Г. В. Осипов. М.: ИКСИ АН СССР, 1970 .

84. Луппол И. К. На два фронта. М., Л.: Гос. изд-во, 1930 .

85. Малинин В. А. Исторический материализм и социологические концепции начала XX века. М.: Наука, 1986 .

86. Малинин В. А. Философия революционного народничества. М.: Наука, 1970 .

Литература 115

87. Маркс и социология / Под ред. Г. В. Осипова. М.: ИКСИ АН СССР, 1968 .

88. Марксистская и буржуазная социология сегодня. М.: Наука, 1964 .

89. Марксистско-ленинская философия и социология в СССР и европейских социалистических странах / Под ред. М. Т. Иовчука. М.: Наука, 1965 .

90. Марксистско-ленинский анализ философских и общественных концепций франкфуртской школы. М.: Мысль, 1974 .

91. Материалистическая диалектика / Отв. ред. В. Г. Марахов. М.: Мысль, 1984, т. 4;

1985, т. 5 .

92. Медушевский А. Н. История Русской социологии. М.: Высшая школа, 1993 .

93. Миклашевский И. О численном методе изучения общественных явлений // Образование. 1897, № 1 .

94. Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. М.: ПрогрессКультура, т. 1 — 1993, т. 2 — 1994, т. 3 — 1995 .

95. Минин С. К. Философию за борт! / Под знаменем марксизма. М., 1922, №№ 5-6 .

96. Монсон П. Современная западная социология. Теории, традиции, перспективы .

Пер. со швед. СПб.: Нотабене, 1992 .

97. Неусыхин А. И. Эмпирическая социология М. Вебера и логика исторической науки // Под знаменем марксизма. 1927, № 9, 12 .

98. Новгородцев П. И. Об историческом и философском изучении идей // Вопросы философии и психологии. 1900, кн. 54 .

99. Новикова С. С. История развития социологии в России. Москва-Воронеж: Институт практической психологии, 1996 .

100. Новые направления в социологической теории / Общ. ред. Г. В. Осипова. М.: Прогресс, 1978 .

101. Новый мир. 1928, № 5 .

102. Обручев К. Н. Наши командиры. Опыт статистического исследования служебного движения офицеров. Киев: Тип. Р. К. Лубковского, 1910 .

103. Оранский С. А. Макс Вебер как социолог // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института. 1928, вып. 1 .

104. Оранский С. А. Основные вопросы марксистской социологии. Л.: Прибой, 1929 .

105. Осипов Г. В. Современная буржуазная социология (Критический очерк). М.:

Наука, 1964 .

106. Осипов Г. В. Теория и практика социологических исследований в СССР. М.:

Наука, 1979 .

107. Осипова Е. В. Социология Дюркгейма. М.: Наука, 1978 .

108. Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала XX вв. / Отв. ред .

Ю. Н. Давыдов. М.: Наука, 1994 .

109. Очерки по истории теоретической социологии XX столетия. М.: Наука, 1994 .

110. Первушин Н. В. Наука и социология. Казань: Гос. изд-во, 1921. Плеханов Г. В. К вопросу о роли личности в истории // Избр. филос. произв., т. 3 .

М.: Госполитиздат, 1957 .

112. Плеханов Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Избранные философские произведения, т. 1. М.: Госполитиздат, 1956 .

116 Глава 3. История социологии

113. Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба // Избр. филос. произв., т. 3 .

М.: Госполитиздат, 1957 .

114. Поппер К. Открытое общество и его враги. М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива». 1992. т. I-II .

115. Проблемы идеализма. М.: Моск. психол. об-во, 1902 .

116. Проблемы истории философской и социологической мысли XIX в. М.: АН СССР, 1960 .

117. Прокопович С. Н. Петербургские рабочие бюджеты. СПб.: Тип. Рабочее товарищество, 1909 .

118. Решение, устав, руководящие органы Советской социологической ассоциации .

М., АН СССР, ССА, 1977 .

119. Русское богатство. 1917, № 1-3 .

120. Руткевич М. Н. Диалектика и социология. М.: Мысль, 1980 .

121. Сабсович Л. СССР через 10 лет. М.: Моск. рабочий, 1930 .

122. Сафронов Б. Г. М. М. Ковалевский как социолог. М.: МГУ, 1960 .

123. Седов Л. Принципы эволюционной теории и социологии // Вестник воспитания. 1904, № 5 .

124. Сергеев В. А. Западная социология в период «высокого» и «организованного»

капитализма // Историк-марксист. М., 1929, № 12 .

125. Серебряков М. В. Зомбарт и социология // Известия Ленинградского университета. Л., 1930, т. 1 .

126. Смелзер Н. Социология / Научн. ред. В. А. Ядов. Пер. с англ. М.: Феникс, 1994 .

127. Смелзер Н. Социология экономической жизни М.: Прогресс, 1965 .

128. Советская социология, т. 1—2 / Отв. ред. Г. В. Осипов. М.: Наука, 1982 .

129. Современная американская социология. М.: МГУ, 1994 .

130. Современная западная социология. Словарь. М.: Политиздат, 1990 .

131. Современный капитализм и буржуазная социология. М.: Мысль, 1965 .

132. Соловьев Вл. С. Позитивизм. Теория Огюста Конта о трех фазах в умственном развитии человечества // Православное обозрение. 1874, т. 2 .

133. Соловьев С. М. Об идеалах // Жизнь. 1900, т. 5 .

134. Сорокин П. А. Духовный облик M. M. Ковалевского // Социологические исследования. 1989, № 3 .

135. Сорокин П. А. Обзор теорий и основных проблем прогресса // Новые идеи в социологии. СПб.: Образование, 1914. Сб. 3 .

136. Сорокин П. А. Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет. М.: Наука, 1994 .

137. Сорокин П. А. Человек, цивилизация, общество. М.: Политиздат, 1992 .

138. Социологическая мысль в России. Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX — начала XX века / Под ред. Б. А. Чагина. Л.: Наука, Ленингр .

отд., 1978 .

139. Социологическое наследие Карла Маркса и исследование социальной структуры и образа жизни. (Доклады 2-ой сессии Международной Варненской СоциологиЛитература 11/ ческой школы 6—10 июня 1983). Берлин: Извест. Межд. Варн. социол. школы, 1984, т. 3 .

140. Социология в социалистических странах / Отв. ред. 3. Т. Голенкова. М.: ИСИ АН СССР, 1984 .

141. Социология в СССР, т. I-II. M.: Мысль, 1965-1966 .

142. Социология и идеология. М.: Наука, 1969 .

143. Социология и проблемы социального развития. М.: Наука, 1978 .

144. Социология и современность. М.: Наука, 1977 .

145. Стронин А. И. История и метод. СПб.: Тип. А. М. Котомина, 1869 .

146. Структурно-функциональный анализ в современной социологии. Информационный бюллетень № 6, вып. 1, ч. 1, 2. М.: АН СССР, ССА, ИФАН, 1968 .

147. Тарле Е. В. Из истории обществоведения в России // Литературное дело. СПб.:

Тип. Калпинского, 1902 .

148. Тахтарев К. М. Наука об общественной жизни, ее явлениях, их отношениях и закономерностях. Опыт изучения общественной жизни и построения социологии. Пг.: Кооперация, 1919 .

149. Тахтарев К. М. Основные идеи социологов: Конт и Маркс // Современный мир .

1914, № 9 .

150. Тахтарев К. М. Социология, ее краткая история, научное значение, основные задачи, система и метод. Пг.: Кооперация, 1918 .

151. Тахтарев К. М. Социология как наука о закономерностях общественной жизни (Введение в общий курс социологии). Пг.: Жизнь и знание, 1919 .

152. Тележников Р. Об одном буржуазном социологическом направлении Франции // Под знаменем марксизма. 1926, № 4—5 .

153. Тележников Р. Теория общества Р. Вормса в свете современной социологии // Вестник Коммунистической академии. Изд-во Ред. журн. «Мир Божий», 1923, № 35, 36 .

154. Тернер Дж. Структура социологической теории / Общ. ред. Г. В. Осипова. М.:

Прогресс, 1985 .

155. Тойнби А. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991 .

156. Туган-Барановский М. И. Теоретические основы марксизма. СПб., 1904 .

157. Туган-Барановский М. И. Что такое общественный класс? // Мир Божий. 1904, № 1 .

158. Уледов А. К. Социологические законы. М.: Мысль, 1975 .

159. Филиппов М. М. Социологические идеи Опоста Конта // Век. 1883., №№ 1, 2, 4 .

160. Филиппов М. М. Социологическое учение Карла Маркса // Научное обозрение .

1897, № 4 .

161. Фортунатов А. Социология и статистика // Вестник воспитания. 1904, № 5 .

162. Франк С. Л. О задачах обобщающей социальной науки. М.: Мысль, 1922, N° 3 .

163. Фромм Э. Бегство от свободы. М.: Прогресс, 1993 .

164. Фромм Э. Иметь или быть / Общ. ред. В. И. Добренькова. М.: Прогресс, 1990 .

165. Хвостов В. М. Общественное мнение и политические партии. М.: Тв-во И. Д. Сытина, 1906 .

166. Хвостов В. М. Социология, т. 1. М.: Моск. научн. ин-т, 1917 .

118 Глава 3. История социологии

167. Чагин Б. А. Очерки истории социологической мысли в СССР. Л.: Наука, 1971 .

168. Чагин Б. А., Клушин В. И. Борьба за исторический материализм в СССР в 20-е годы. Л.: Наука, 1975 .

169. Чагин Б. А., Клушин В. И. Исторический материализм в СССР в переходный период 1917-1936 гг. М.: Наука, 1986 .

170. Чагин Б. А., Федотов В. П. История развития советской социологии за полвека // Философские науки. 1972, № 2-3 .

171. Чичерин Б. Н. Положительная философия и единство науки. М.: Тип. лит. т-ва И. Н. Кушнеров и К", 1892 .

172. Чупров А. А Очерки по истории статистики. СПб., 1909 .

173. Штейнберг С. О психологическом методе в социологии // Жизнь. 1899, т. 12 .

174. Hecker J. F. Russian Sociology. N.-Y., 1915 (1934, 1969) .

175. Nowikow N. Die Sociologie in Russland. Ihre institutionelle Entwicklung von den Anfangen bis zur Oktoberrevolution. Berlin, Wisbaden, 1988 .

176. Teckenberg W. Organisation und Funktion der sowjetischen Sociologie // Beitrage zur Konffiktfoischung. Berlin, 1984, № 4 .






Похожие работы:

«Сентября 24 (7 октября) Священномученик Павел (Березин) Священномученик Павел родился в 1866 году в селе Маковницы Софрониевской волости Кашинского уезда Тверской губернии в семье священника Михаила Березина. Мы ничего не знаем о первоначальном его воспитании и образовании, но, по всей видимости, он окончил,...»

«Вестник ПСТГУ Прилуцкий Андрей Валентинович, I: Богословие. Философия д-р филос. наук, проф. кафедры религиоведения 2015. Вып. 3 (59). С. 55–61 РГПУ им. Герцена alpril@mail.ru ДИСКУРС РИТУАЛА: ОТ ХАБИТУАЛЬНОГО К САКРАЛЬНОМУ1 А. М. ПРИЛУЦКИЙ Статья посвящена семиогерменевтическим исследованиям ритуала, основанным на положении...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЖИГАЛЕВА Юлия Евгеньевна ГЕНДЕРНЫЙ ПОДХОД ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ШВЕЦИИ В XXI ВЕКЕ GENDER APPROACH TO FOREIGN POLICY IN 21ST-CENTURY SWEDEN Выпускная бакалаврская квалификационная работа по направлению 41.03.05 "Международ...»

«Детективные истории Аркхема Раздаточный материал Санкт-Петербург Студия 101 Детективные истории Аркхема Раздаточный материал: Похищение 12 АПРЕЛЯ: Дорогой дневник, ты станешь моим новым другом! Я буду писать поан...»

«Медведев В.Г.РИМСКОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО КОНЦА ПРИНЦИПАТА УДК 34.0 РИМСКОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО КОНЦА ПРИНЦИПАТА © 2010 Медведев В.Г., доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор кафедры "Теория и история государства и права" Тольяттинский госуда...»

«Приложение 1 Модель взаимодействия ДОУ с социумом. "ИсторикоМузей им. А.Х. краеведческий музей п. Таммсааре Красная поляна" Летопись п. Древности п. Наши Этническая Красная Красная знаменитые культура поляна поляна земляки поселка Результаты Интересуется историей п. Красная Поляна Знаком с элементами быта и культуры народн...»

«Приложение 1 Приложение 2 Приложение 3 АНО ВО "МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" УТВЕРЖДАЮ проректор по научной работе Л.В. Романюк " 22 " октября 2018 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ ИСТОРИЯ И ФИ...»

«SUSA/JSFOu 91, 2006 Татьяна МИННИЯХМЕТОВА (Pcs) Рефлексивность символов в ритуальное время (на примере святых мест закамских удмуртов) Предложенная тема привлекала мое внимание лишь в последнее время и я предлагаю обратить внимание на некоторы...»

«Краснослободск Фотографии Георгия Скворцова с комментариями Анатолия Лютова К 90-летию Краснослободского района Саранск Издатель Константин Шапкарин УДК ББК Фотографии Краснослободск – один из старейших городов Республики Мор...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 4 53.03.02 Музыкально-инструментальное искусство Аннотации к программам дисциплин и практик Профиль подготовки 04 – "Оркестровые духовые и ударные инструменты" Б 1 Дисциплины Базовая часть БЧ СГ Раздел социально-гуманитарный 1. Философия 2. Иностранный язык 3. История 4. Безопасн...»

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ. Литературоведение №2 УДК: 821.111.09=111 АВТОРСКАЯ МАСКА КАК ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ Н.Ю. ШИШКОВА (Полоцкий государственный университет) n.shyshkova@psu.by Рассматривается авторская маска как литературоведческое понятие....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет име...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.