WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЮ ИСТОРИИ РОССИИ (ДО 1917 Г. ) Сборник статей Москва 1998 042( 02)1 РЕДКОЛЛЕГИЯ: Р.В.Овчинников (отв. редактор), ...»

-- [ Страница 2 ] --

29 Крестьянская война 1773-1775 гг. на территории Башкирии С. 162 .

39 Георги И. Г. Описание всех в Российском государстве обитающих народов. В 3-х ч. СПб.,1776-1777. Ч. 2. С. 94 .

31 Овчинников Р. В. Следствие и суд над Е.И.Пугачевым и его спод­ вижниками. М.,1995 С. 176-183 .

*2 Гофман П. Указ соч. С. 290-295; Белкоовец Л. П. Россия в не­ мецкой исторической журналистике XVIII в. С. 13-14 .

Воскобойникова Н. П .

ОБЗОР ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ

«КОЛЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИИ м о с к о в с к о г о ВОДОПРОВОДА» (1779-1814 гг.) Коллекция материалов по истории московского водо­ провода хранится в фонде Музея г. Москвы1. Эти материа­ лы отложились в процессе деятельности Комиссии строения производимых в пользу Москвы водяных работ за 1779гг.; Канцелярии директора работ полковника А. И. Ге­ рарда за 1797-1805 гг.; Канцелярии директора водопроводов при Главном управлении III округа путей сообщения за 1807-1814 гг .

За представленный в обзоре период сохранилось 218 архивных дел .

Материалы по строительству и ремонту водопровода имеются также и в других архивах страны. Так, в Россий­ ском государственном архиве древних актов (РГАДА) есть записка генерал-инженера Ф. В. Бауера о московском во­ допроводе, относящаяся к 1778 г.2 и проект строительства водопровода в Москве, составленнный Ф.В.Бауером в 1799 г.3 О ходе сооружения водопровода свидетельствуют донесения московских главнокомандующих (генерал-губер­ наторов) Екатерине II за 1782-1788 гг.4 В Российском историческом архиве в Санкт-Петербурге сохранились материалы за 1805-1809 годы в фондах Де­ партамента водяных коммуникаций и Канцелярии главного директора водяных коммуникаций .

В 1779-1783 гг. архив московского водопровода хра­ нился в двух местах: в Петербурге у инженер-генерала Ф. В. Бауера, к которому посылались дела из Москвы, и в Комиссии производимых в пользу города Москвы работ5, созданной под председательством того же Ф. В. Бауера .

- О ведении делопроизводства по водопроводу за эти го­ ды сообщает Комиссия в Государственную ревизион-коллегию от 13 мая 1783 г.: «Комиссия... сим уведомляет, что о заведении на записку о приходе и расходе денежной казны книг, особливого повеления и формы от господина... фон Бауера Комиссии дано не было, относительныя к москов­ скому водоведению счета ведены на немецком языке, на ко­ тором и имеются годовые книги, в которых как приход, так и расход помесячно показан; сверх оных даны были Комис­ сии за рукою от генерала шнуровые на каждый год книги, в которых как приход, так и расход с расписками приемщи­ ков хотя и на российском языке, однако произвольною формою написаны; что принадлежит до приема отпускае­ мых на водяные работы сумм, то отпущенные от него, гос­ подина генерала, о том письменные требования наперед от­ сылаемы им были в Комиссию, которая, сняв с них только копию, для получения требуемого числа денег в надлежа­ щие места их подавала; в рассуждении сего распоряжения Комиссия кроме упомянутых взятых собщениев господина генерала Бауера копий других документов к отсылке не имеет. Касательно до отсылки счетов, то Комиссия, учреж­ дена будучи от него, генерала, и заимствуя единственно от одних его повелениев, и отсылала как ежемесячной, так и годовой отчет со всеми книгами к нему, генералу, от кото­ рого уже те счеты, сколько Комиссии известно, ее импера­ торскому величеству ежегодно доносимы были...»6 .

После смерти Ф. Бауера в 1783 г. его преемник под­ полковник И. К. Герард получил оставшиеся в Петербурге в архиве Ф. В. Бауера дела, планы и чертежи по водопро­ воду и привез их в Москву7 .





Во время остановки работ (с 1787 по 1796 г.) дела хра­ нились у инженера С. И. Бланкенагеля8, с 1797 по 1809 г .

— при директоре работ А. И. Герарде, который принял де­ ла от С. И. Бланкенагеля по ведомости в 1798 г.9, а с

- г. — при директоре-распорядителе работ III округа путей сообщения инженер-полковника С. X. Зеге-фон-Лауренберга. В 1812 г. архив водопровода был вывезен в город Рыбинск и возвращен в Москву 23 ноября 1812 г .

В 1843 г. в связи с реорганизацией округов III округ пу­ тей сообщения и публичных зданий вошел в состав IV ок­ руга, куда вместе со всеми делами был передан весь архив .

С 1867 г. дела водопровода вместе с архивом ликвидиро­ ванного IV округа путей сообщения были переданы в строительное отделение Московского губернского правле­ ния. Перед революцией архив хранился в Московской го­ родской думе. В начале 20-х гг. XX в. он был передан в Московский коммунальный музей .

Материалы коллекции были использованы в книге П. В. Сытина «История планировки и застройки Москвы», т. 210; в книгах Н. И. Фальковского «Москва в истории техники»11 и «История водоснабжения в России»12. Доку­ менты использовались без ссылки на номера дел и страниц, т. к. в то время коллекция еще не была обработана .

До устройства в Москве водопровода жители употреб­ ляли воду из Москвы-реки и ее притоков, находящихся в черте города, и из колодцев.

Водою из ключевых колодцев:

Трехгорного, Вавилона на Девичьем поле и некоторых дру­ гих могли пользоваться только жители ближних мест и бо­ гатые семейства, имевшие возможность платить за доставку или держать для этой цели своих лошадей .

С ростом населения и промышленности Москвы вода колодцев, рек и ручьев стала непригодной из-за загрязне­ ния почвы .

На состояние водоснабжения Москвы было обращено внимание московского депутата в Комиссии о сочинении Нового уложения (1767 г.). В наказе ему говорилось: «Не менее же сего нужна також де необходимая к пропитанию человеческому чистота воды, в чем здешние жители в из­

- вестные времена года претерпевают великую нужду. Для отвращения сего толь чувствительного недостатка, просить о приложении старания изысканием в удобных местах хо­ роших вод,... К тому же кажется необходимым увеличить идущие сквозь город реки проведением воды из ближних мест, будс оное за благо принято и по способности к дейст­ вию проведено быть может»13 .

В 1770 г. был поставлен вопрос об устройстве в Москве водопровода. В 1778 г. Екатерина II велела инженер-генералу Ф. В. Бауеру произвести необходимые изыскания и устроить в Москве водопровод. Бауер исследовал все из­ вестные ключи под Москвой. Из его записки видно, что кроме Мытищинских источников им были исследованы также ключи на Пресне, близ Андреевской богадельни, в селе Преображенском, на Введенских горах, за Трехгорною и Рогожскою заставами, близ Андроньева монастыря и в других местах .

Бауер обратил внимание на источники, расположенные вблизи села Большие Мытищи. Местность эта представляла собой котловину, покрытую лесом и большими торфяными болотами, из которых вытекает река Яуза .

В 1779 г. Бауер представил проект «О проведении чис­ тых вод в Москву» от источников села Большие Мытищи .

По этому проекту предполагалось устроить у села ряд водо­ сборочных кирпичных бассейнов, соединенных между собой и с водопроводом трубами. Для первого перехода через Яу­ зу около Мытищ нужно было уложить два ряда чугунных труб, для второго, около деревни Ростокино, возвести мост с водопроводною на нем галереею, такие же галереи долж­ ны идти по мостам через речки Ичку, Тростянку и другие речки и овраги. Для собирания ключевых вод с находящей­ ся на пути Поклонной горы (возле сельца Раева) следовало устроить стоки в галерее. В Сокольничьей роще, где по­ верхность земли возвышалась над уровнем воды, надо было

- проложить галерею под землей, то же сделать и возле Су­ харевой башни. Первое ответвление от магистрали предпо­ лагалось соорудить на Каланче (Каланчевской улице) и да­ лее провести воду чугунными трубами к площади у Богояв­ ления в Елохове, где устроить чугунный бассейн, такой же бассейн устроить в Немецкой слободе. Резервуар на Калан­ че с водоподъемной паровой машиной должен был снабжать Басманную, Мясницкую и Мещанскую части Москвы. Сре­ тенская часть должна была снабжаться через резервуар на Трубе. Такие же резервуары (водосборные бассейны) пред­ полагались соорудить у Троицкого моста и в других меаах 28 июля 1779 г. этот проект был утвержден высочай­ шим указом и его исполнение было поручено Ф. В Бауеру .

Екатерина II указала: «генерал-поручику Бауеру произве­ сти в действие водяные работы для пользы пресюльного нашего города Москвы»14 .

В копии указа Екатерины II Московской штате-конторе от 28 июля 1779 г.15 говорится об отпуске средств на строительство: «показанную по смете его на то сумму мил­ лион сто тысяч рублей отпустигь таким образом* в нынеш­ нем году пятьдесят тысяч, в 1780. 1781, 1782, 1783 и 1784 ч каждом по сто по пятидесяти тысяч, в 1785, 1786, 1787 го­ дах по сто тысяч рублей...*16 Другими указами Екатерина II повелела главнокоман­ дующему Москвы кн М. Н. Волконскому помогать Ф. В. Бауеру всеми средстсами и представлять «из дивизии от трех до четырех сот человек»17 .

Об отпуске средств на строительство водопровода в первые годы имеются ордера главнокомандующего Москвы П. Д. Еропкина в Комиссию18, отношения Ф. В. Бауера в Московскую штатс-контору и Главное московское казначей­ ство для штатных сумм за 1779-1792 гг.19, отношения Ко­ миссии в Московское для статных сумм казначейство за 1784 г.20

- О подготовительных работах к строительству водопро­ вода имеются сведения в ряде дел коллекции. В инструкци­ ях и ордерах Ф. Бауера Ф. Б. Медеру за 1779 г. говорится о нивелировании территории по трассе водопровода, о за­ ключении контрактов на поставки материалов, о выломке камня и кирпича из стен Белого города21. В сообщении Экспедиции строения Кремлевского дворца Бауеру гово­ рится об отдаче мельницы под Троицким мостом для толче­ ния «разного к производимой работе цемента» (28 апреля 1780 г.)22. В сообщении конторы Главной дворцовой кан­ целярии речь идет о разрешении строить кирпичные заводы на казенной земле в селах Тайнинском и Измайлове (16 мая 1780 г.)23 .

Под надзором Бауера и подобранных им чиновников («Комиссии производимых в пользу города Москвы водя­ ных работ») были начаты работы, для чего и выписаны ка­ менных дел мастера из Италии и минеры с Саксонских горных заводов .

Генерал Бауер жил в Петербурге, в Москву приезжал редко и руководство работами осуществлялось им путем переписки. Причем, почти вся переписка велась на немец­ ком языке, так как большинство членов Комиссии были немцами. В 1783 г. В. Ф. Бауер умер и главное управление всеми работами было поручено Московскому главнокоман­ дующему гр. 3. Г. Чернышеву, а техническое руководство — статскому советнику И. К. Герарду, жившему в Петер­ бурге .

Непосредственно о строительстве за 1779-1788 годы сведения содержатся в рапортах Комиссии главнокоман­ дующим Москвы (1783-1785 гг.24) и в отношениях Комис­ сии в Московскую казеную палату (8 января 1787 г.25 ); в рапортах инженеров в Комиссию за 1781-1785 гг. и в опи­ сании работ произведенных в 1782 г.26 Несомненный интеpec представляет план-проект работ на 1783 г. составлен­ ный Ф. Медером (на немецком языке)27 .

Комиссия продолжала работу до 12 июня 1788 г., когда по случаю войны с Турцией правительство прекратило от­ пуск денег на строительство. Чиновники водопровода были откомандированы в действующую армию, за исключением инженер-майора С. И. Бланкенагеля, оставленного для над­ зора за сохранностью выстроенных уже сооружений .

В ордерах главнокомандующего Москвы П. Д. Еропки­ на в Комиссию за 1788 г. сообщается о прекращении строи­ тельства водопровода28 .

До 1788 г. были проделаны следующие работы: устрое­ ны водосборные бассейны в с. Большие Мытищи (28 бас­ сейнов с 62 родниками), из каждого бассейна был сделан сток в водопровод по глиняным трубам, ключевые бассейны были соединены между собой и с водопроводной кирпичной галереей. Для первого перехода через Яузу у Мытищ были проложены два ряда чугунных труб, а для второго — у се­ ла Ростокина был выстроен грандиозный каменный мостакведук (большая его часть сохранилась до наших дней) .

Для перехода через более мелкие речки, ручьи, овраги и низины было построено еще несколько мостов-акведуков .

Так как воду было решено доставить в Москву самотеком, то вся галерея была проложена с уклоном (1 фут на версту, т. е. 1:4200) .

Для соблюдения равномерного уклона в низких местах галерею возвели на искусственных насыпях, в высоких — проложили глубоко под землю. Стены галереи положены были на деревянных лежнях, а в тех местах, где она шла по насыпям, деревянные лежни покоились на сваях .

В 1787 г. почти все работы внутри города были закон­ чены, оставалось только устроить галерею в Сокольничьей роще, у Каланчевского поля и у Сухаревой башни. Водо­ проводная галерея была проложена от Мытищ, через село

- Алексеевское, Сокольники, Каланчевское урочище, Суха­ ревскую площадь до пересечения Садовой с Самотекой, где был сделан выпуск в Самотецкий пруд. В это же время бы­ ли отделаны берега Самотецкого канала до Кузнецкого мос­ та (570 сажен т. е. 121 метр) .

Остановка в работе сказалась очень сильно на прочно­ сти галереи. Уже в ордере главнокомандующего Москвы П. Д. Еропкина генерал-инженеру С. И. Бланкснагелю от 26 июля 1788 г.

говорится о повреждениях водопровода:

«...близ Сухаревой башни часть вырытого канала начала обваливаться, отчего проезжающим и проходящим предви­ дится немалая опасность»29 .

В 1797 г. Павел 1 осмотрел начатый водопровод и по его распоряжению тайный советник И. К. Герард составил проект о «довершении и улучшении сего водопровода», ко­ торый был утвержден 8 июня 1797 г .

В 1798 г. были возобновлены работы, на которые вы­ делили 400 тыс. руб. Директором этих работ был назначен полковник А. И. Герард (он служил под руководством сво­ его отца — И. К. Герарда, который заведовал водопрово­ дом до перерыва работ). В 1802-1803 гг. было отпущено на дальнейшее продолжение работ еще 200 тысяч рублей .

Об отпуске средств на окончание строительства водо­ провода в коллекции имеется несколько документов: копия с распоряжения Павла I государственному казначею барону А. И. Васильеву от 8 июня 1797 г.30, официальное письмо тайного советника И. К. Герарда А. И. Герарду от 3 июля 1797 г.31, переписка А. И. Герарда с Государственным стат­ ным казначейством за 1798 г.32 и 1803 г.33 Большой интерес представляют составленные инжене­ рами описания работ по строительству водопровода за 1798-1802 гг.34 При возобновлении работ в 1798 г. сначала занялись окончанием галереи в тех местах, где ее не успели доделать 148 до 1787 г. Галерея была закончена, повреждения, проис­ шедшие за 1787-1797 гг. были по возможности исправлены .

Число водосборных бассейнов увеличилось до 43, т е. было прибавлено еще 15 ключевых бассейнов Галерея была до­ ведена до Трубной площади, на которой был устроен бас­ сейн с беседкой из кирпича и дикого камня. На Каланчев­ ском поле соорудили первый открытый бассейн и четыре колодца. От бассейна на Трубной площади был проложен чугунный водовод вдоль Самотецкого канала с двумя фон­ танами из дикого камня .

Воду впервые пустили 28 октября 1804 г. Тайный со­ ветник И. К. Герард во вгеподданейшем рапорте на имя Александра I от 20 февраля 1805 г. сообщил об окончании строительства водопровода: «...который ныне... из села Больших Мытищ, изобильных чистых вод до предполагае­ мого места на Кузнецком мосте совершенно окончен, и употреблено в течении 17.ти работных лет 1.648.000 руб­ лей...»35 .

Окончание строительства московского водопровода бы­ ло крупным событием в Москве. Вот как об этом писали современники: «...Но открылся водовод и Москва водою богата, водою чистою и прекрасною, свежею я здоровою, прозрачною и текучею; удовольствована ее нужда единст­ венная, но весьма важная, и первая Российская столица не завидует теперь ни Риму, орошаемому величественным Тиб­ ром, ни Лондону, вознесенному на берегах многоводной Темзы, ни Санкт-Петербургу, питающему воду нев­ скую...»36 .

От Сокольничьей рощи выложенный кирпичем подзем­ ный канал шел под Каммср-коллежским валом, минуя Ка­ ланчевское поле, огибал Сухареву башню у Сретенки и шел дальше по направлению речки Неглинной до Трубной пло­ щади, отсюда по чугунной трубе вдоль Самотецкого канала

- канал реки Неглинной) до Кузнецкого моста и здесь вли­ вался в Неглинный канал .

В конце рапорта И. К. Герард ходатайствовал о дове­ дении водовода до самой Москвы-реки: «...по поводу сему, как сия прибылая вода при Кузнецком мосте вытекает в речку Неглинную без всякой пользы, осмеливаюсь предста­ вить... не благоугодно ли будет высочайше повелеть про­ должить оной водопровод посреди города до Москвы-реки, с приведением в лучшее состояние безобразное и вредное от дурного испарения местоположение речки Неглинной около города Китая и Кремля, с таковым притом распоряжением, чтоб в будущее время возможно было распространить по желанию сей водопровод и в остальные части города...»37 .

В 1805 г. остальные работы по водопроводу были воз­ ложены на Департамент водяных коммуникаций, находя­ щийся в Петербурге .

В Указе Департамента тайному советнику К. И. Герар­ ду от 16 мая 1805 г. предлагается представить проекты и сметы на продолжение канала до Кузнецкого моста и на от­ делку берегов речки Неглинной диким камнем38 .

В рескрипте Александра I главному директору водяных коммуникаций гр. Н. П. Румянцеву от 17 марта 1805 г. по­ велело: «...продолжать водопровод от Кузнецкого моста, обделать реку Неглинную диким камнем до Троицкого моста, и от него провести оную покрытым каналом до Москвыреки...»39. Решено было начать работы в 1806 г. В том же году было отпущено 360000 руб. на отделку реки Неглинной .

Водопровод в 1806 г. был доведен до Воспитательного дома. Он шел по чугунной трубе по современной Неглин­ ной улице, затем вдоль Петровского рва на современную Театральную площадь, затем по Кремлевскому рву на Красной площади, по Москворецкой улице и набережной .

С 1806 по 1811 г. был проведен ремонт галерей и устроены еще 5 водосборных колодцев: на дворе Спасских казарм,

- близ Шереметевской больницы на Садовой улице; у церкви Николы в Драчах и два колодца в переулках на Трубе (в Колосовом и Сергиевском). На реке Неглинной ниже Куз­ нецкого моста, до истока ее в реку Москву, устроены были три открытые канала (с бассейнами) из дикого камня, дли­ ною 355 сажен (около 756 метров) и кирпичная галерея со сводами — 487 сажен (около 1037 метров) .

В 1809 г. при вновь учрежденном Главном управлении путей сообщения была образована особая дирекция Мыти­ щинских водопроводов, подведомственная III округу путей сообщения .

В ряде документов коллекции имеются сведения о ра­ ботах, проведенных по строительству водопровода в 1809гг.: в копии письма главного директора водяных ком­ муникаций принца Георга Голштинского главнокомандую­ щему Москвы гр. И. В. Гудовичу от 22 октября 1809 г.40, в распоряжении начальника III округа путей сообщения гене­ рал-майора Саблукова директору-производителю работ инженер-полковнику С. X. Зеге-фон-Лауренбергу от 22 июня 1813 г.41 и за 1814 г.42, в рапортах инженер-капитана Полизова С. X. Зеге-фон-Лауренбургу за октябрь 1813 г.43 В коллекции также имеются ведомости о работах, проведен­ ных в 1813 г.44, и журнал ежедневных работ по ремонту водопровода за март 1813 г.45 Данные о поставке на строи­ тельство кирпича, камня, труб и других материалов имеют­ ся в рапортах оберквартирмейстера Ф. Б. Медера главно­ командующим Москвы гр. 3. Г. Чернышеву и Я. А. Брюсу за 1784 г.46, в ордерах полковника А. И. Герарда подчи­ ненным за 1779-1804 гг.47 Интересные сведения можно почерпнуть из контрактов на выполнение работ и на поставки материалов за 1779— 1784 гг.48 и за 1797-1805 гг.45 В коллекции имеются: указ из Департамента водяных коммуникаций от 6 сентября 1807 г. о заключении контрак­

- та с купцом Селаекым на поставку труб50, предписание на­ чальника III округа путей сообщения Саблукова от 20 ян­ варя 1814 г. о заключении контрактов с крестьянами на со­ держание насосов по водопроводу51, кондиции на поставку чугунных труб для водопровода от Кузнецкого до Троицко­ го моста за 1809 г.52 Представляют интерес не только сами контракты, но и замечания на них, составленные в 1811— 1814 гг. Зеге-фон-Лауренбергом53 .

Сведения о расходе материалов и инструментов содер­ жатся во многих делах коллекции: в рапортах расходчика Федорова, представленных им Зеге-фон-Лауренбергу в 1807 г.54 ; в ведомостях о числе кирпича, доставленного из разобранных стен и башен московского Белого города в 1781 г.55 ; в ведомостях о приходе и расходе строительных материалов и инструментов за 1783 г.56; за 1804-1805 гг.57 и за 1811 г.58; в списках материалов и инструментов, полу­ ченных из казны и закупленных у частных поставщиков в 1779-1782 гг.59; книгах прихода и расхода материалов и инструментов60 .

В большой группе дел имеются сведения о расходовании средств на строительство водопровода. Это рапорты Комис­ сии главнокомандующим Москвы гр. 3. Г. Чернышеву и Я. А. Брюсу за 178361 и 178562 гг.; ордера Ф. Бауера под­ полковнику Ф. Б. Медеру за 1780 г.63; доклады Ф. Б. Медера в Комиссию64; указы из Департамента водяных ком­ муникаций А. И. Герарду за 1803-1804 it.65 ; ордера А. И. Герарда материальному расходчику Судакову и ра­ порты подчиненных А. И. Герарду за 1797-1805 гг.66; ука­ зы из Департамента водяных коммуникаций директору-распорядителю работ Зеге-фон-Лауренбергу за 180767 и 1809 гг.68; предписания начальника III округа путей сооб­ щения, Зеге-фон-Лауренбергу и Рыбникову за 1813гг.69; сметные исчисления на производство работ на 1812 г.70; ведомости прихода и расхода денежных средств

- материального надсмотрщика71; ведомости расходов на 1813 г.72, книги прихода и расхода строительных сумм за 1779-1788 гг.73, за 1798-1805 гг.74, за 180775 и 180976 гг.;

книги прихода и расхода средств на жалованье чиновникам и на содержание команды (копии) за 1812-1813 гг.77 В ряде дел за 1783, 1785, 1787 и 1788 гг. имеются сведения о повышении в чинах, перемещении по службе и об увольне­ нии инженерных «чинов» и служащих водопровода78. В отношениях Конторы артиллерийской и фортификационной Ф. Б. Медеру за 1779 г. имеются данные о снабжении день­ гами и продовольствием солдат, командированных в Моск­ ву на строительство79. Представляют большой интерес ра­ порты инженеров водопровода за 1780-1787 гг. в Комиссию о находящихся в их командах людях с указанием отрабо­ танных каждым из них дней и заработанных денег80 .

В ряде дел имеются данные о прикомандировании к водопроводу специалистов: в письме тайного советника

К. И. Герарда А. И. Герарду от 3 июля 1797 г. говорится:

«...об определении находящихся в Москве инженер-офи­ церов в команду А. И. Герарда для окончания работ по во­ допроводу...» и об откомандировании минеров81, в письме от 8 июля 1797 г. — об отправке из Петербурга в Москву минеров82. В коллекции имеются списки инженеров, при­ бывших в Москву в 1798 г.83, сведения о рядовых пионер­ ского полка, работавших на строительстве водопровода в 1797-1805 гг.84, данные о назначениях, увольнениях, пере­ мещениях по службе, награждениях и выдаче жалования офицерам и рядовым инженерной команды за 1806гг.85 Водопровод с самого начала имел ряд существенных недостатков: кирпичная галерея была положена на деревян­ ных лежнях, а в насыпях — на свайном фундаменте .

Строители не учли, что деревянные части водопровода буГ.ут гнить, многие из них обветшали, осели и разрушились

- прежде, чем был закончен водопровод. Поэтому в местах, где галерея лежала на сваях, вода по пути уходила, а где она шла глубоко под землей, почвенные воды проникали в галлерею и загрязняли воду. Мосты, построенные через речки и в особенности Ростокинский акведук из белого мячковского лицевого и бутового камня не были расчитаны на влияние мороза, почему в них вскоре после сооружения оказались трещины, увеличивавшиеся с каждым годом. Хо­ тя в 1799 г. внутренняя галлерея Ростокинского акведука и была обложена свинцом, но это мало помогло. Поэтому ре­ монт водопровода поглощал часть средств, предназначен­ ных на его дальнейшее строительство .

В январе 1815 г. главный директор водопроводов ин­ женер-полковник Зеге-фон-Лауренберг, описывая состояние водопровода, указывал на важные недостатки, одним из ко­ торых является то, что вода плохого качества, поступая в водопровод, загрязняет чистую воду. Он потребовал осно­ вательной перестройки всего сооружения, но работы по во­ допроводу в течении многих лет (до 1826 г.) ограничива­ лись ремонтом сооружения и незначительными работами по его улучшению .

В целом же Московский водопровод представлял гран­ диозное по тому времени сооружение. Вот как отзывался начальник московских водопроводов инженер-полковник барон А. И. Дельвиг о проекте Бауера: «Проект Бауэра за­ мечателен и любопытен во многих отношениях. Значитель­ ное протяжение водопровода, огромные препятствия от из­ вилистой местности, малое число людей, сведущих в гид­ равлике, почти совершенное отсутствие порядочных масте­ ров для производства водопроводных работ и огромные из­ держки, потребовавшиеся на их производство, при тогдаш­ них малых средствах России, ставят Мытищинский водо­ провод наряду с замечательными сооружениями гидравли­ ческой архитектуры XVIII века»8® .

- Кроме материалов, непосредственно относящихся к со­ оружению водопровода, в делах коллекции с 1784 г. часто встречаются документы по другим сооружениям Москвы и ее окрестностей, так как в компетенцию сначала Комиссии, а позже директора водопроводов входили все вопросы, свя­ занные с водяными работами в Москве: строительством и ремонтом мостов и плотин, укреплением берегов и очисткой рек .

При водопроводе были сосредоточены опытные строители-мостовики, каменных дел мастера, минеры-водопроводчики и другие специалисты. Часто царь в указе на имя генерал-губернатора (главнокомандующего или военного губернатора) Москвы повелевал составить проект на по­ стройку или ремонт того или иного сооружения, а иногда и назначал ответственное за эту работу лицо. В свою очередь генерал-губернатор, которому были подведомственны все вопросы городского хозяйства Москвы, поручал инженеру, стоящему во главе водопровода, наблюдение за постройкой или ремонтом сооружения или освидетельствование уже го­ товых построек. Таким образом, переписка по всем этим вопросам откладывалась в делах коллекции .

Большой интерес представляют материалы о ремонте Большого Каменного (Всехсвятского) моста. В апреле 1783 г. произошло одно из больших наводнений реки Моск­ вы. В донесении главнокомандующего Москвы г. 3. Г. Чер­ нышева имп. Екатерины II от 1 мая 1783 г.

говорится:

«...Бывшая же большая вода приключила вред Всехсвятскому каменному мосту, у коего одна арка тронулась.. .

часть моста разрушилась и имевшиеся на нем каменные лавки уничтожены...»87. Был составлен проект исправле­ ния моста. В рапорте Комиссии в 5-й департамент Сената от 8 мая 1784 г. говорится о публикации в газете «Москов­ ские ведомости» вызова желающих взять на себя поставку материалов и работы по исправлению моста. К рапорту

- приложен текст объявления, в котором подробно перечис­ ляются необходимые работы (поставка бревен, глины, ди­ кого Хорошевского камня и белого лахорского и мячиковского камня, кирпича, сломка находящейся перед мостом старой каменной башни и т. д.)88. Для ремонта моста глав­ нокомандующий Москвы гр. 3. Г. Чернышев учредил при Комиссии Департамент для строения каменного Всехсвятского моста, но подразделение это вскоре было ликвидиро­ вано89 .

В 1785 г. ожидалось в Москве повторение в дни весен­ него водополья большого наводнения и были приняты экс­ тренные меры к починке моста, о которых главнокоман­ дующий Москвы Я. А. Брюс доносил Екатерине II 8 апреля 1785 г. В коллекции имеется ордер главнокомандующего Москвы в Комиссию от 19 декабря 1785 г. об израсходова­ нии средств на строительство моста90 .

Наводнение в конце августа 1786 г., вызванное пролив­ ными дождями, причинило мосту большие разрушения. Ре­ монт моста велся по проекту И. К. Герарда до 1792 г. и обошелся в 213 тысяч рублей .

О ремонте моста за этот период в коллекции имеются следующие документы: предложение генерал-губернатора Москвы П. Д. Еропкина в Комиссию от 28 августа 1786 г .

и ордер от 2 сентября 1786 г.91; рапорта Комиссии П. Д. Еропкину от 5 сентября 1786 г.92 и от 1-2 июля 1786 г.93 О ремонте моста в 1809 г. говорится в отношении Мос­ ковского военного губернатора П. И. Тутолмина А. И. Ге­ рарду от 28 мая и 14 июня94, в сообщении из Московской казеной палаты А. И. Герарду от 31 июля 1809 г. о назна­ чении торга для желающих принять оптом работы95 .

Интересны документы об укреплении берегов Москвыреки. С 1786 г. берега Москвы начали укреплять деревян­ ными обрубами. Укреиление берегов, пострадавших oi на­

- воднения, продолжалось «беспрестанно» как доносил глав­ нокомандующий Москвы П. Д. Еропкин Екатерине II 7 но­ ября 1786 г.96 В фонде имеются рапорта Комиссии главнокомандую­ щим Москвы П. Д. Еропкину и Я А. Брюсу за 1786 г. об укреплении берегов Москвы-реки и водоотводного канала, поврежденных при наводнениях97 .

В связи с частыми наводнениями встал вопрос об укре­ плении берегов каменными набережными. И. К. Герард в 1786 г. составил проект «Об укреплении берегов Москвыреки от подмытая и обрывов и разлития оной реки камен­ ною одеждою». Проект бы а послан на заключение Комис­ сии для управления санкт-петербургских водяных работ, которая признала проект очень дорогим98. В коллекции имеется также рапорт И. К. Герарда генерал-губернатору Москвы от 19 декабря 1789 г. с приложением изъяснения московской комиссии на мнение санкт-петербургской ко­ миссии относительно укрепления камнем берегов Москвыреки99, смета материалам и деньгам на построение в Моск­ ве каменных берегов Москвы-реки от 26 октября 1786 г.100 Только указом or 7 августа 1795 г. решено было соз­ дать на обоих берегах Москвы-реки набережную, отделанную камнем. В 1794-1795 гг. производилась отделка берегов Кремлевской набережной «диким камнем» под руководством полковника А. И. Герарда. В коллекции имеется рапорт А. И. Герарда главнокомандующему Москвы кн. Ю. В. Дол­ горукому от 15 октября 1797 г. об отделке берегов101. Эти работы продолжались с 1798 по 1804 г. под руководством Кремлевской экспедиции С 1802 по 1806 г. производилась отделка набережной против Воспитательного дома и Крем­ ля, под надзором генерал-майора А. И Герарда. В делах имеется ордер военного i-убернатора Москвы А. А. Беклешева А. И. Герарду от 27 мая 1804 г о проекте облицовки

- берега Москвы-реки между Кремлем и Воспитательным до­ мом и ассигновании средств на эти работы102 .

Имеется несколько документов об очистке реки Яузы и укреплении ее берегов .

В 1790 г. на Яузе в пределах города было четыре мель­ ницы с прудами и плотинами. Вода в них застаивалась .

Жители Немецкой слободы неоднократно жаловались на ужасное зловоние, распространяемое рекой. Был составлен план и смета по очистке Яузы. Об этом говорится в письме И. К. Герарда генерал-адъютанту Е. А. Кушелеву от 3 ию­ ля 1797 г.103 и в рапорте И. К. Герарда кн. С. С. Гагарину от 13 июля 1797 г.104 В последнем документе сказано и о качестве воды в реке: «...при осмотре мною реки, спраши­ вал я жителей около оной, не примечают ли они себе какого вреда, на что мне объявили, что они терпят лихорадочные болезни, особливо в июле и августе месяцах, когда цветет и гниет вода, и от чего зарождаются разные черева»105 .

В 1798 г. были уничтожены мельницы на Яузе, убраны Островские бани и почти все красильни, перенесены многое фабрики и строения в другое места, спущены пруды по р.Яузе ниже Дворцового моста, а также и пруды, лежащие на левом берегу Яузы ниже Покровского (Рубцовского) моста; низкие берега были подняты насыпью и спланирова­ ны, сделаны откосы .

В коллекции хранится смета на отделку берегов р. Яузы диким камнем106 .

Интересен также документ о предполагаемом ремонте Пушечного двора на реке Неглинной в 1802 г .

Пушечный двор, построенный при Василии III для ли­ тья пушек и колоколов, ко времени открытия в Москве во­ допровода уже утратил характер военного завода. В нем были пороховая продажа и сслитроварение, хранились бомбы, ружья, орудия, знамена и до 1795 г. помещалось присутствие Московского артиллерийского депо. В 1802 г .

- встал вопрос о ремонте Пушечного двора. В отношении Мос­ ковского артиллерийского депо генерал-майору А. И. Ге­ рарду от 22 июня говорится о составлении сметы на его по­ чинку107. В 1802 г. все хранившееся на Пушечном дворе перевезли в Арсенал, тогда почти отделанный; пороховую продажу и селитроварение перевели на полевой артилле­ рийский двор. В 1803-1804 гг. Пушечный двор был разо­ бран. Материалы его были оценены в 40000 руб., из них построили каменный мост через реку Яузу. План, фасад и смету на постройку моста составил генерал-майор А. И. Ге­ рард. Построение моста принял по подряду московский ку­ пец Савелий Андреянов с условием, что ему будут отданы материалы им же сломанного Пушечного двора108. В кол­ лекции имеется отношение из московской Управы благочи­ ния А. И. Герарду от 6 октября 1804 г., в котором предла­ гается «освидетельствовать построенный мост109. Мост был принят 5 ноября 1805 г .

Несколько документов коллекции относятся к ремонту каменного Дворцового моста через р. Яузу. Этот мост в Немецкую слободу был построен в 1781 г. по проекту архи­ тектора С. Я. Яковлева рядом с деревянным Дворцовым мостом. В начале XIX в. потребовался ремонт каменного моста. В предписании московского военного губернатора А. И. Герарду от 4 июля 1803 г. указывается: «...освиде­ тельствовать все ветхости каменного Дворцового моста, близ Екатерининских казарм находящегося...»110. Имеется также копия рапорта Московской городской шестигласной думы московскому военному губернатору гр. И. П. Салты­ кову от 1 июля 1803 г. о состоянии Дворцового каменного моста111 .

Ряд документов относится к исправлению Боровицкого и Троицкого каменных мостов через р. Неглинную, постро­ енных в XVI-XVII вв. С того времени они неоднократно перестраивались и ремонтировались .

- В ордере главнокомандующего Москвы гр. Я. А. Брюса в Комиссию от 13 марта 1785 г. говорится о составлении сметы на 1786 г. и об отпуске средств на ремонт мостов112 .

В коллекции имеется ведомость материалам и деньгам, употребленным на починку кремлевских Троицкого и Боро­ вицкого мостов за 1785 г. с описанием, какие проводились работы и сколько израсходовано на это материалов и средств113. В отношении от 3 мая 1809 г. московский воен­ ный губернатор так описывает А. И. Герарду состояние Троицкого моста: «...стена Троицкого моста на довольном расстоянии совсем обрушилась и остаток ее, а равномерно и таковая же с другой стороны моста стена, по ветхости своей угрожает падением..* и предлагает составить смету на его исправление114 .

Ряд интересных документов относится к ремонту Мос­ ковского арсенала .

Московский арсенал начали строить по проекту архи­ текторов X. Конрада и Д. Иванова в 1702 г., а окончили в 1736 г. После пожара 1737 г. арсенал был возобновлен ар­ хитектором Д. В. Ухтомским в 1754 г. Внутренняя отделка арсенала продолжалась до конца XVIII — начала XIX в .

В фонде имеются документы о ремонте кремлевского арсенала. Это рапорты Комиссии генерал-губернатору Я. А. Брюсу об осмотре строительстга арсенала за 1786 г.115, смета на ремонт на 1787 г.116, книга прихода и расхода строительных сумм на исправление арсенала за 1797 г.117, отношение Московского артиллерийского депо А. И. Герарду от 22 июля 1802 г. о ремонте арсенала118, ор­ дер главнокомандующего Москвы А. А. Беклешева А. И. Ге­ рарду от 5 июня 1804 г. об осмотре повреждений в сводах с подробным описанием внутреннего состояния арсенала119 .

В письме Государственной экспедиции для ревизии сче­ тов А. И. Герарду от 28 июля 1809 г. говорится о работах по исправлению Камер-коллежского вала, тогдашней границы Москвы120. Вал, построенный в 1742 г., к 1800 г .

развалился, ров около него заплыл, засорился. Работы по ремонту вала производились, согласно высочайшего указа от 16 мая 1806 г., в 1806-1808 гг. под наблюдением гене­ рал-майора И. К. Герарда .

В коллекции находятся документы о строительстве Шапиловской и ремонте Цареборисовской плотин в дворцо­ вом селе Царицыне .

В связи со строительством дворцовой усадьбы в с. Ца­ рицыне по проекту архитектора В. И. Баженова инженер Ф. В. Бауер получил в 1781 г. повеление Екатерины II о новом построении Шапиловской и ремонте Цареборисов­ ской плотин в Царицыне. На эти работы ассигновали 25 тыс. руб. Постройка и ремонт плотин производились с 1783 по 1786 г. Окончательная отделка плотин была в 1787 г. передана Экспедиции кремлевского строения. О ра­ ботах произведенных за 1783-1787 гг. свидетельствуют: ра­ порт оберквартирмейстера Ф. Б. Медера главнокомандую­ щему Москвы гр. 3. Г. Чернышеву от 28 февраля 1784 г. с приложением ведомости расходов за 1783 г. и сметы на 1784 г.121, рапорт Комиссии главнокомандующему Москвы Я. А. Брюсу от 12 октября 1784 г. об израсходовании средств в 1784 г. и о суммах, необходимых на окончание строительства122, ордера главнокомандующего Москвы П. Д. Еропкина в Комиссию об отпуске средств и о суммах, израсходованных на постройку и ремонт плотин за 1787 г.123, рапорт Комиссии главнокомандующему Москвы П. Д. Еропкину от 3 июня 1787 г. об отпуске средств на окончание работ124, отношение Экспедиции кремлевского строения в Комиссию от 26 июля 1787 г. и рапорт дивизи­ онного квартирмейстера Г. Штаудница от 3 августа 1787 г .

о передаче отделки плотин Экспедиции кремлевского строе­ ния125, опись Цареборисовской и Шапиловской плотинам за 1787 г.126

- Наличие большого количества документов в коллекции, относящихся к строительству и ремонту мостов и дорог в Московской губернии за период с 23 ноября 1812 г. по ок­ тябрь 1813 г., объясняется следующими причинами. 23 но­ ября в Москву из эвакуации (из Рыбинска) возвращается директор-распорядитель работ по III округу путей сообще­ ния, в ведении которого находился московский водопровод .

В связи с тем, что канцелярия III округа еще находилась в Рыбинске, в его компетенцию были переданы вопросы строительства и ремонта дорог и мостов в Московской гу­ бернии, которые сильно пострадали в результате военных действий. С переездом в Москву канцелярии III округа эти вопросы были изъяты из его ведения, о чем говорится в предписании начальника III округа путей сообщения Н. А. Саблукова директору-распорядителю работ С. X. Зеге-фон-Лауренбергу от 1 ноября 1813 г. «...все сношения Ваши как с московским военным губернатором по устрое­ нию мостов, так равно и со всеми посторонними местами делаемы были отныне чрез меня»127 .

Большая групла дел коллекции относится к строитель­ ству и ремонту мостов. Предписание начальника III округа путей сообщения директору-производителю работ Зеге-фонЛауренбергу за 1813 г. о заключении контрактов с подряд­ чиками на постройку мостов128, отношения Московского губернского правления С. X. Зеге-фон-Лауренбергу за 1813 и 1814 гг. о вызове желающих заключить кондиции на по­ чинку мостов12®, контракты, заключенные с разными лица­ ми за 1812-1814 гг.130, рапорты дорожных смотрителейй Зеге-фон-Лауренбергу за 1813 г. о заключении контрактов, состоянии дорог и мостов, выдаче жалования чиновникам трактов131, ведомости о состоянии команды III округа Тульского тракта за 1813 г.132, сметные исчисления на по­ стройку и ремонт мостов по различным трактам Москов­ ской губернии133 .

- Материалы коллекции представляют большой интерес для историков, изучающих городское хозяйство Москвы конца XVIII — начала XIX в. Коллекция является бога­ тейшим собранием документов по строительству и ремонту Мытищинского водопровода с 1779 по 1814 г., ценнейшим источником по состоянию дорог и мостов в Московской гу­ бернии после изгнания армии Наполеона из Москвы, ре­ монту Цареборисовской и строительству Шапиловской пло­ тин в Царицыне. В коллекции имеются интересные сведе­ ния по строительству и ремонту различных сооружений Москвы: ремонту Большого каменного (Всехсвятского) моста, укреплению берегов Москвы-реки, очистке реки Яу­ зы и укреплению ее берегов, о предполагавшемся в 1802 г .

ремонте Пушечного двора, ремонту Дворцового моста через р. Яузу, исправлению Боровицкого и Троицкого каменных мостов через реку Неглинную, постройке Яузского камен­ ного моста, ремонте Московского арсенала и Камерколлежского вала. В этих документах часто встречаются сведения о состоянии того или иного сооружения, планах его пере­ стройки, средствах, отпущенных на его ремонт и т. д .

Таким образом, коллекция является ценным источни­ ком по многим вопросам строительства и исправления раз­ личных сооружений Москвы за довольно значительный хронологический период .

1 Музей города Москвы. Ф. 4118 .

2 РГАДА- Ф II. Д. 1041. Ч. 2 .

3 Там же. Ф. 199. Д. 150. Ч. 14. *& 19 .

4 Там же. Ф. 16. Д. 555. Ч, 2; Д. 576; Д. 578. Ч. I-III. № 385 5 Далее — Комиссия .

®Музей г. Москвы. Ф. 4118. Д. 48. Л. 7 об. Далее все документаль­ ные ссылки даются на этот же фонд .

- Д. 48. Л. 17 .

8 Д. 97. Л. 38 .

9 Д. 110 .

Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. М.,1954 .

Т. 2 .

Фальковский Н. И. Москва в истории техники. М.,1950 .

12 Фальковский Н. И. История водоснабжения в России. М.;Л.,1947 .

13 Сборник Русского исторического общества. Т. 93. С. 122 .

14 Д. 1. Л. 25 .

15 Там же. Л. 30 .

,б Д. 2 .

17 Д 1 18 Д. 71 .

19 Д 13 .

20 Д. 60 .

21 Д. 2 .

22 Д. 13. Л. 15 .

23 Там же. Л. 21 .

24 Д. 45, 58, 72 .

25 Д. 92. Л. 10 .

26 Д. 21, 22, 46, 47, 52, 59, 61, 63, 74 .

27 Д. 51 .

28 Д. 97. Л. 7: Д. 98. Л. 38 .

29 Д. 98. Л. 97 .

30 Д. 102. Л. 14 .

31 Там же. Л. 12 .

32 Д. 112 .

33 Д. 160 .

34 Д. 111, 126, 140, 150 .

35 Д. 177 Л. 1-10 .

36 Вестник Европы. СПб., 1804. УЬ 23 .

37 Д. 177. Л. 2, 10 .

38 Д. 178. Л. 102-103 .

39 Там же. Л. 102 об .

40 Д 192 .

- Д. 204. Л. 1-6 .

42 Д. 220. Л. 27 .

43 Д. 212 .

44 Д. 211. Л. 8а-9; Д. 212. Л. 8-11 .

45 Д. 217 .

46 Д. 45. 58 .

47 Д. 109, 115, 123, 132, 148, 169 48 Д 4. 15. 42. 50, 65 .

49 Д. 103, 114. 127, 134. 140. 149. 162, 170. 180 .

50 Д. 187. Л. 226 .

51 Д. 220. Л. 14 .

52 Д. 193 .

53 Д. 199, 221 .

54 Д. 187 .

55 Д. 5. Л. 1 .

56 Д. 53 .

57 Д. 168, 178 .

58 Д. 195 .

59 Д. 9, 23, 39 .

60 Д. 106, 107, 129, 137, 143, 144, 153. 154, 163, 164, 171, 172, 181 .

61 Д. 45 .

62 Д. 72 .

63 Д. 12, 18, 19 .

64 Д. 20 .

65 Д. 160, 168 .

66 Д. 109, 110, 123, 132, 148, 161, 169, 179 .

67 Д. 187 .

68 Д. 192 .

69 Д. 204, 219, 220 .

70 Д. 201 .

71 Д. 26. 38, 41, 54, 67, 68, 69, 77, 95, 96, 100 .

72 Д. 217 .

73 Д. 10, 11, 17, 28, 29, 30, 43. 55, 56. 78. 88, 104 .

74 Д. 117, 122, 135, 136, 141, 142, 155, 156, 165, 166, 173 .

75 Д. 188 .

- - 76 Д. 190 .

77 Д. 202, 215, 216 .

78 Д. 46, 73, 86, 92, 98 .

79 Д. 3. Л. 1-5 .

80 Д. 16. 25. 32. 46. 64, 73. 86 .

81 Д. 102. Л. 10-12 82 Д. 101. Л. 38 .

83 Там же. Л 39 .

84 Д 102. Л 44; Д. 113. Л. 23; Д. 115; Д. 125. Л. 4 .

85 Д. 179. 186. 205-209 .

86 Исторический очерк водоснабжения Москвы / / Известия Московской городской думы за 1877 г М., 1877. Вып. 2. С. 47 .

87 Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. М.,1954 .

Т. 2. С. 191 .

88 Д. 58. Л. 41 .

89 Д. 99. Л. 38 .

90 Д. 71. Л. 39 .

91 Д. 79. Л. 1-2 .

92 Д 80. Л. 30 .

93 Д 81. Л. 29-30 .

94 Д. 192. Л. 51-54, 70 .

95 Там же. Л. 99 .

96 Сытим П. В. Указ. соч. С. 221 .

97 Д. 80. Л. 28-29 .

98 Д. 79. Л. 23 .

99 Д 81. Л. 38 .

100 Там же. Л. 33-37 .

101 Д. 101. Л. 52 .

102 Д. 168. Л. 19 .

103 Д. 101. Л. 21 .

104 Там же. Л. 22-23 .

105 Там же. Л. 21 .

106 Там же. Л. 53 .

107 Д. 145. Л. 76 .

–  –  –

ПЕРЕПИСКА ЕКАТЕРИНЫ II И Г. А. ПОТЕМКИНА

ВРЕМЕН ОЧАКОВА (1787-1788 гг.) Осада Очакова — ключевая операция начала второй русско-турецкой войны 1787-1791 гг. — по разному оцени­ валась историками. Одни считали, что она обнаружила без­ дарность Потемкина как главнокомандующего, его беспо­ мощность перед лицом реальной угрозы России. Так, А. Г. Брикнер, автор крупнейшего труда о царствовании Екатерины II, написанного в прошлом веке, и монографии о Потемкине, до недавнего времени остававшейся наиболее серьезной работой, посвященной жизни светлейшего князя, у1верждал: «При осаде Очакова не было единства стратеги­ ческой мысли, не доставало настоящего доверия к главно­ командующему»1. 4Избалованный счастьем, привыкший к постоянному исполнению своих малейших желаний, Потем­ кин приходил в отчаяние от того, что военные действия за­ тягивались, тогда как он рассчитывал кончить все одним ударом»2. Несколько иначе высказано подобное мнение со­ временной американской исследовательницей Изабель де Мадариага, в целом весьма высоко оценивавшей деятель­ ность светлейшего князя: «Серьезная неудача, постигшая Потемкина как солдата, заставила многих историков про­ глядеть тот факт, что он был первым современным русским генералом, командовавшим не просто одной армией, но не­ сколькими театрами военных действий, помещавшимися от Дунайских княжеств и Бессарабии до Крыма и Кавказа, сочетая это с задачей интегрировать операции созданного им Черноморского флота в общую русскую стратегическую систему»3. Куда более критично оценивает деятельность Потемкина на посту главнокомандующего современный рос­ сийский историк А. Б. Каменский, который вслед за Брикнером убежден, что именно Екатерина в сложные моменты войны проявляла «твердость и присутствие духа», посколь­ ку «отступать было не в характере императрицы» в отличае от ее генерал-фельдмаршала»4 .

Иначе рассматривают руководство Потемкина армией те исследователи, которые углубленно работали непосред­ ственно с документами светлейшего князя времен второй русско-турецкой войны. Издание Д. Ф. Масловским и Н. Ф. Дубровиным в 1891-1895 гг. собрания документов военного архива5 резко изменило представление о многих событиях войны и роли отдельных личностей в конфликте с Портой. «Выводы о бездарности Потемкина как полководца — не научны, — писал Масловский, — поскольку сделаны без опоры на главнейшие материалы, которые были неиз­ вестны до настоящего времени... Потемкин в турецкую вой­ ну являлся первым главнокомандующим, нескольких ар­ мий, оперировавших на нескольких театрах, и флота. По­ темкин первым, худо-хорошо, дал и первые образцы управ­ ления армиями и флотом общими указаниями — «директи­ вами»... Он имел вполне самостоятельный и верный взгляд на сущность самых сложных действий на полях сраже­ ний»6. Отмечая талант Потемкина в подборе сотрудников и умение заставить яркие одаренные личности слаженно тру­ диться на пользу общего дела, историк подчеркивает, что главнокомандующий «во всех случаях держал себя началь­ ником», не выпуская главные нити из своих рук. Потем­ кинские директивы, названные Масловским «образцовы­ ми», ясно определяли главные задачи подчиненных воена­ чальников, предоставляя им при исполнении широкую так­ тическую свободу действий. По мнению Масловского, По­ темкин имел четкий план очаковской операции, который однако резко расходился не только с общими «светскими»

представлениями о целях осады, но и с планом гениального русского полководца А. В. Суворова. С идеей Масловского

- соглашается современный русский исследователь В. С. Ло­ патин. «Цель Суворова — взять Очаков решительным штурмом, — пишет он, — цель Потемкина взять Очаков с наименьшим риском, сохранив кадры войск на будущие кампании и постараться завоевать господство на Черном море. Очаков, притягивавший к себе основные силы турец­ кого флота, обрекал их на пассивность. Как показали даль­ нейшие события, именно под стенами Очакова турецкому флоту был нанесен первый чувствительный удар, позво­ ливший русскому флоту захватить инициативу на Черном море в свои руки и не выпускать ее до конца войны»7. В книге «Потемкин и Суворов», ставшей наиболее значитель­ ным современным трудом, посвященным биографиям двух великих русских государственных деятелей и военачальни­ ков, Лопатин развивает приведенные взгляды. Он подчер­ кивает частность идеи Суворова, ее несвязанность с общим положением дел на театре военных действий, политически­ ми реалиями того времени и дальнейшими перспективами развития конфликта. В отличае от нее потемкинский план верно учитывал все перечисленные моменты, а его осущест­ вление принесло армии наибольшие результаты при наи­ меньших потерях8 .

Характерно, что историки, посвятившие свои исследо­ вания царствованию Екатерины II в целом, и уже по одной этой причине не склонные вникать в тонкости отдельных событий и скрупулезно работать с неопубликованными до­ кументами, повторяют старую несостоятельную версию о неудачной очаковской операции, бездарности Потемкина как главнокомандующего и ограниченности его влияния на дела волей самой императрицы. Исследователи же, непо­ средственно изучающие и издающие источники по истории екатерининского царствования, в частности материалы, свя­ занные с вопросами государственного управления, военной организации, внешней политикой, личные документы Ека­

- терины II и светлейшего князя, напротив, придерживаются мнения о решающей роли Потемкина в разгроме Оттоман­ ской Порты во вторую русско-турецкую войну и установле­ нии господства России на Черном море, о талантливости Григория Александровича как полководца и в первую оче­ редь как руководителя армии, о его колоссальном личном влиянии на императрицу и постоянном участии в решении важнейших политических вопросов того времени .

Именно поэтому обращение к переписке Екатерины II и Г. А. Потемкина времен Очакова представляется нам чрез­ вычайно важным. Письма корреспондентов как никакой другой источник открывают перед исследователем картину личных и государственных взаимоотношений императрицы с ее фактическим соправителем, рассказывают о планах, надеждах и чаяниях Екатерины и светлейшего князя в ту­ рецкую войну, показывают существовавшие между ними разногласия, объясняют как и почему из нескольких вари­ антов решения того или иного вопроса был выбран опреде­ ленный путь .

Большинство писем Екатерины было опубликовано в русских исторических журналах второй половины прошло­ го — начала нынешнего века, что касается писем Потемки­ на, то они практически не изданы и хранятся разрозненно в фондах РГАДА, РГВИА, АВПР и ГАРФ .

В самом начале войны произошло трагическое событие во многом предопределившее скорость продвижения рус­ ских войск к Очакову, а также характер и темпы будущей осады. 24 сентября 1787 г. Потемкин получил известие, что севастопольский флот, вышедший, по его приказу в море навстречу турецкой эскадре, двигавшейся из Варны к Оча­ кову, попал в сильный пятидневный шторм и исчез. Это был страшный удар для командующего. Главное дело его жизни — черноморский флот, строившийся с такими тру­ дами и заботами несколько лет, погиб за считанные часы .

- Потемкин был потрясен, на кораблях находилось множест­ во людей, обучение которых в Херсоне и Севастополе тоже заняло не один год; без флота невозможно было защищать Крым — его Тавриду. И все эти несчастья постигли челове­ ка. сраженного в этот момент жесточайшим приступом ли­ хорадки .

«Матушка-государыня, — писал он по получении страшного известия. — я стал несчастлив... Флот севасто­ польский разбит бурею... Бог бьет, а не турки! Я при моей болезни поражен до крайности, нет ни ума, ни духу. Я про­ сил о поручении начальства другому. Верьте, я себя чувст­ вую, не дайте через сие терпеть делам. Ей, я почти мертв.. .

Теперь пишу к графу Петру Александровичу, чтоб он всту­ пил в начальство»9 .

В тот же день князь обратился с двумя письмами к II. А. Румянцеву. В создавшихся условиях Потемкин счи­ тал, что войска, находящиеся в Крыму, и многочисленные поселенцы окажутся на полуострове как в мышеловке, со всех сторон обложенные турецким флотом. Доставить им помощь без кораблей будет практически невозможно. Гри­ горий Александрович пришел к нелегкому для себя выводу о необходимости эвакуации войск и жителей Тавриды .

«Граф Петр Александрович, прошу Вас как отца, скажите мне свою на сие мысль, — писал Потемкин, — что бы ни говорил весь свет, в том мне мало нужды, но важно мне Ваше мнение»10. Во втором письме князь просил старого фельдмаршала принять командование. «Польза дел требует Наших наставлений, ибо я не в силах»11, — говорил он .

Обдумав ситуацию, Потемкин составил собственноруч­ ное донесение императрице, в котором обосновывал необхо­ димость оставления Крыма. «Сколько еще достает моего рассудка, то я осмеливаюсь доложить, что без флота в по­ луострове стоять войскам трудно, ибо флот турецкий в Черном море весь находится и многочислен кораблями и

- транспортами, а посему и в состоянии делать десанты в разных местах... Кинбурн подвержен всем силам непри­ ятельским, и ежели не устоит, то Крым с Херсоном совсем разрезан будет, равно как и всякая коммуникация прервет­ ся»12. Тон этого донесения значительно тверже, чем тон письма, а подпись «Вашего императорского величества вер­ нейший и благодарнейший подданный князь Потемкин-Таврический» соответствует рангу и положению «светлейше­ го», тогда как на письме он подписался «раб Ваш Г. Потем­ кин», как бы возвращая себя в 1774 г. и отказываясь от всех пожалований .

Между написанием приведенных посланий прошло все­ го несколько часов, оба они помечены 24 сентября. Для Потемкина это время было заполнено напряженной рабо­ той, о которой свидетельствуют его ордера за указанное число. Командующий предпринял энергичные меры к розы­ ску и спасению остатков севастопольского флота13. Со­ ставляя приказания к командирам войск, расположенных по берегам Крыма и на Кинбурнской косе, князь, видимо, сумел взять себя в руки, и единственными свидетелями его горя стали письма к Екатерине и старому учителю Потем­ кина — П. А. Румянцеву .

Однако именно эти письма раньше других документов попали в поле внимания историков, что привело к созданию версии о якобы полной растерянности Потемкина после ка­ тастрофы с севастопольским флотом. Некоторые исследова­ тели упрекают светлейшего князя в том, что болезнь, на ко­ торую он ссылался, прося передать командование Румянце­ ву, была мнимой14, и единственное, чем страдал Потемкин в сентябре 1787 г., был приступ малодушия15. Нам пред­ ставляется, что для принятия решения об оставлении Кры­ ма, области, которую князь присоединил к империи и обу­ строил, Григорию Александровичу потребовалось все его мужество. Он отдавал себе отчет, что после такого шага его

- карьера будет окончена, но судьба войск и поселенцев, ко­ торые могли попасть в блокаду, оставаясь в Тавриде, забо­ тила Потемкина в тот момент больше. Что же касается бо­ лезни, то началась она еще до войны, после окончания зна­ менитого путешествия Екатерины II в Крым, когда дела Потемкина складывались наилучшим образом, и ему не для чего было симулировать «спасмы» .

Почерк писем Потемкина августа — октября 1787 г .

аналогичен почерку его писем лета 1783 г., когда Григорий Александрович впервые заболел лихорадкой и находился при смерти. Обычный почерк Потемкина весьма тверд, раз­ борчив, четок; на странице 25-27 ровных строк, в строке 5-7 слов, т. е. 32-39 знаков. Во время болезни почерк «светлейшего» становится более размашист, нетверд, менее разборчив, буквы в словах увеличиваются и начинают «ска­ кать», понижается выработанность и связность почерка. На странице помещается 17-18 строк, иногда очень неровных, промежутки между ними большие. В строке только 3-5 слов или 22-25 знаков. Если судить по неразборчивости и размашистости почерка, то кризис в болезни князя пришел­ ся именно на вторую половину сентября .

26 сентября Потемкин написал Екатерине из Кременчу­ га новое письмо. Разметанный бурей севастопольский флот не погиб, многие корабли лишились мачт, были сильно по­ трепаны штормом, но почти все уцелели. Лишь один ото­ рвался от других и был унесен в Константинопольский пролив. Остальные собрались вместе, были атакованы тур­ ками, но отбились и вернулись в Севастополь. Молодой черноморский флот состоял для Потемкина не только из кораблей, но и из хорошо обученных людей, сумевших спа­ сти свои суда и привести их «без руля и без ветрил» под огнем противника на базу в Севастополь. Об этих людях князь в первую очередь сообщал в письме императрице:

- Слава Богу, что люди не пропали! Слава Богу, что не прибило их к неприятельскому берегу!»16 .

Чудесное спасение флота снимало с повестки дня во­ прос о возможной сдаче Крыма; если бы князь лукавил, го­ воря о своей болезни, то в изменившихся условиях он дол­ жен был бы немедленно излечиться. Но почерк письма, на­ писанного счастливым человеком также плох, как и почерк писем, свидетельствующих о горе Потемкина .

Удар от известия 24 сентября из Кременчуга был смяг­ чен в Петербурге тем, что курьер Душинкевич, посланный с письмом 26 сентября, на 10 часов опередил курьера Баранцова, выехавшего раньше, и прибыл в столицу 2 октября в первом часу по полуночи17. Екатерина получила сначала почту за 26 число о спасении флота, а затем в 11 часов утра письмо и донесение Потемкина 24 сентября, привезенное Баранцовым .

Ответ последовал немедленно. Императрица была рез­ ко несогласна ни с оставлением Крыма, ни с желанием светлейшего князя сложить с себя командование Екатеринославской армией. «Ничего хуже не можешь делать, как лишить меня и империю низложением твоих достоинств че­ ловека самонужного, способного, верного да и при том лучшего друга»18, — уговаривала она Потемкина. В это же время Екатерина поделилась с А. М. Дмитриевым-Мамоно­ вым тревожившими ее мыслями. «Честь моя и собственная княжия требует, чтоб он не удалялся в нынешнем году из армии, не сделав какого-нибудь славного дела, — говорила она. — Должно мне теперь весь свет удостоверить, что я, имея к князю неограниченную во всех делах доверенность, в выборе моем не ошиблась»19. На выход войск из Крыма Екатерина не могла решиться по чисто политическим сооб­ ражениям. «Начать войну эвакуацией такой провинции, ко­ торая доднесь не в опасности, кажется, спешить не для че­ го»20, — писала она. Ее уверенность в безопасности Таври­

- ды основывалась на известиях из Константинополя послед­ них чисел августа, когда турецких кораблей еще не было в море. Кроме того императрица сознавала, какой неблаго­ приятный для России международный резонанс получит вывод войск из Крыма. Она стремилась ободрить князя, говоря, что буря «столь же была вредна и неприятелю» .

«Ни уже, что ветер дул лишь на нас?» — спрашивает Ека­ терина. Однако эти слова не могли утешить Потемкина, уже получившего точные сведения от А. В. Суворова из Кинбурна, что вышедшие из Варны турецкие суда уже со­ единились под Очаковым с ранее находившимися там ко­ раблями и составили флот в 42 вымпела21 .

Тем временем под Кинбурном разворачивались опасные для крепости события. Как и предполагал Потемкин, турки попытались отрезать Крым от материка и взять в блокаду .

1 октября противник высадил на Кинбурнскую косу 5 ты­ сяч янычар под командованием французских офицеров .

Бой был труден и кровопролитен, он продолжался, как яв­ ствует из рапорта Суворова, с трех часов дня до полуно­ чи22. Описание этого сражения в письме Потемкина импе­ ратрице очень показательно. «Пришло все в конфузию, — горорит князь о первом натиске противника, когда русские дрогнули, — и бежали расстроенные с места, неся на пле­ чах турок. Кто же остановил? Гренадер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными. К нему при­ стали бегущие и все поворотилось, сломили неприятеля и конницу удержали, отбили свои пушки и кололи без поща­ ды даже так, что сам генерал-аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых, и одного, которого взяли, то в руках ведущих ранами истыкан»23 .

Против турок сражалось 4 тыс. солдат, в подавляющем большинстве рекрут-новобранцев, для которых это был первый бой. Достойно держались только старослужащие солдаты, которые и остановили бегство. Остальные одина­

- ково не слушали команд Суворова, и когда он приказывал прекратить ретираду, и когда просил пощадить несколько пленных. Рекруты обезумели сначала от страха, а потом от ярости, и финальные сцены боя походили больше на кре­ стьянский самосуд .

Слой солдат по сравнению с рекрутами, т. е. старослу­ жащих по сравнению с новобранцами, был как обычно в начале войны в армии весьма невелик. Победа под Кинбурном ясно продемонстрировала командующему, с какими войсками он должен штурмовать Очаков. В его распоряже­ нии были храбрые, но плохо обученные люди, бросить ко­ торых немедленно на штурм прекрасно укрепленной непри­ ятельской крепости, значило погубить их Известия о победе под Кинбурном несказанно обрадо­ вали императрицу и изгладили ее недовольство последних дней. 22 октября из Елисаветграда князь направляет Екате­ рине письмо о своей поездке в Кинбурн. Во время этой по­ ездки Потемкин вместе с военными инженерами генералмайором И. И. Миллером и полковником Н. И. Корсако­ вым, подплыв в лодке к Очакову меньше чем на пушечный выстрел, осматривали укрепления крепости. «Без формаль­ ной осады взять ее и подумать невозможно, — сообщал князь Екатерине, — Александр Васильевич при всем своем стремлении и помышлять не советует»24. Ссылка на совег Суворова — весги «формальную*, т. е. правильную осаду крупной турецкой крепости, которую 12 лei укрепляли по последнему слову европейской фортификации французские инженеры, очень показательна. В суворовской историогра­ фии сложилось мнение, будто Александр Васильевич сразу посче победы при Кинбурне рвался овладеть Очаковым без предварительной подготовки25. Однако, нетерпение Суво­ рова, как показывает его переписка, относится к середине лета 1788 г. В октябре же 1787 г. в своих письмах Потем­ кину он выражал полное согласие на правильную осаду26 .

177 В ордере на имя Суворова, подписанном 9 октября, коман­ дующий говорил: «В настоящем положении считаю я из­ лишним покушение на Очаков без совершенного обнадежения в успехе; и потеря людей и ободрение неприятеля могут быть следствием дерзновенного предприятия»27 .

Иного мнения придерживались в Петербурге. «Если б Очаков был в наших руках, то и Кинбурн был бы приведен в безопасность»28, — замечала Екатерина в письме 9 ок­ тября Ту же мысль императрица повторила в письме 2 но­ ября, прося взять крепость с наименьшей потерей време­ ни29. Откуда такая поспешность в самом начале войны, ко­ гда все операции до полного укомплектования войск велись «на дифензиве», т. е. оборонительно? Объяснение ей сле­ дует искать в той морально-психологической обстановке, которая сложилась при дворе в это время. Партия А. Р. Во­ ронцова — П. В. Завадовского прилагала значительные усилия, чтоб разжечь в столичной публике нетерпеливое ожидание скорого взятия Очакова. Они поддерживали на­ дежды императрицы, что гарнизон крепости разбежится при приближении русских войск, как в конце прошедшей войны гарнизон Хотина. При появлении в городе очередно­ го курьера Завадовский во всеуслышании выражал твердую уверенность, что, наконец, привезено известие о взятии Очакова. Такая обстановка сложилась в конце октября — начале ноября, когда русская армия еще только начала под­ готовку к осаде. «Во всю прошедшую войну мы Очаковым завладеть или не умели, или не хотели, — замечает в одном из своих донесений на юг М. И. Гарновский, управляющий светлейшего князя в Петербурге, — и я не понимаю, почему господин Завадовский взятие Очакова почитает незатрудни­ тельным»30. А. Р. Воронцов отстаивал ту же идею в Сове­ те. Общие настроения подстегивали нетерпение императри­ цы, в то время как Потемкин продолжал настаивать на не­ обходимости правильной осады .

- Кому^больше Очаков на сердце, как мне? — спраши­ вал князь в письме 1 ноября. — Не стало бы за доброю во­ лею моей, сслиб я видел возможность. Схватить его никак нельзя, а формальная осада по позднему времени быть не может, и к ней столь много приуготовлений. Теперь еще в Херсоне учат минеров. До ста тысяч потребно фашин... Вам известно, что лесу нету поблизости. Я уже наделал в лесах моих польских, откуда повезу к месту... Сохранение людей столь драгоценных обязывает идтить верными шагоми и не делать сумнительной попытки, где может случиться, что потеряв несколько тысяч, пойдем не взявши... Уменьша старых солдат будем слабы»31. Пока же войскам следует встать на зимние квартиры и готовиться к длительной осаде .

Между тем при дворе проявляли все большую обеспо­ коенность усиливавшимся вооружением Швеции. В годы первой русско-турецкой войны и Пугачевщины Густав III не решился воспользоваться бедственным положением России, чтобы вернуть потерянные при Карле XII земли, и потом горько сожалел об этом. С началом второй русско-турецкой войны, когда основные войска соседнего государства оказа­ лись оттянуты на юг, у шведского короля появился новый шанс. В 1787 г. Турция обратилась к Густаву с просьбой объявить войну России на основании союзного трактата, заключенного между Стокгольмом и Константинополем в 1740 г. Если в 1768 г. Швеция проигнорировала этот доку­ мент', то теперь ссылка на него оказалась весьма кстати. В ноябре 1787 г. Екатерина сообщила своему корреспонденту о тайной поездке Густава в Берлин для получения денеж­ ной субсидии32. В феврале 1788 г. Густав получил в Ам­ стердаме заем на 600 тыс. рейхсталеров33 и принялся за подготовку своего военно-морского флота и войск в Фин­ ляндии к походу .

24 марта Екатерина особым письмом решила объяс­ ниться со светлейшим князем по поводу надвигавшейся уг­

- розы новой войны. Вокруг отправки этого письма развер­ нулась настоящая борьба. Враждебная Потемкину партия А. Р. Воронцова — П. В. Завадовского через своих пред­ ставителей в Совете постарались убедить императрицу, что не стоит отвлекать командующего от дел на юге еще и во­ просами осложнившихся русско-шведских отношений. Та­ ким образом, эта группировка, прозванная при дворе «социететом», попыталась оттеснить светлейшего князя от ре­ шения вопросов, касающихся возможного конфликта с бал­ тийским соседом России, и приобрести приоритетное влия­ ние в этой сфере .

Когда Екатерина, наконец, села за письмо, ее, видимо, неоднократно отвлекали от работы, за что она весьма резко выговорила А. В. Храповицкому: «Не дадут кончить несча­ стного письма»34. Предоставив князю всю имевшуюся у нее информацию о шведском флоте Карлскроне и новых воен­ ных лагерях в Финляндии, разбитых по границе с Россией, императрица делает вывод о намерениях Густава III: «Есть подозрение, что целит на Лифляндию»35, — говорит она .

Несмотря на то, что письмо было написано 24 числа, отправка его задержалась до 27 марта, т. е. до обсуждения ситуации на заседании Совета. Лишь после этого Екатерина окончательно утвердилась в решении посоветоваться со светлейшим князем и отправила письмо. Кроме того, она через Дмитриева-Мамонова дала знать Гарновскому для донесения в Елисаветград, что «желает на письмо иметь скорый, а при том и обстоятельный ответ». Сторонники Потемкина были чрезвычайно довольны обращением импе­ ратрицы к Григорию Александровичу по поводу шведских дел, т. к. оно показало представителям противной партии в Совеге, «что они не во всем и не везде всесведущи»36 .

Получив тревожное письмо Екатерины 24 марта, свет­ лейший князь отвечает ей обширной почтой 6 апреля, где подробно разбирает меры военного и чисто дипломатиче­

- ского характера, которые следовало принять ввиду обост­ рения отношений на границе. Потемкин сознавал, что от­ крытие «второго фронта» будет для России тяжелым испы* танием, поэтому просил Екатерину, пока еще есть надежда, использовать все возможные дипломатические средства, чтобы предотвратить начало войны на Балтике. «Не все пушками дела решаются»37, — убеждает ее князь в письме .

Особая записка, приложенная к этому пакету с почтой, была посвящена Потемкиным анализу обстановки в Петер­ бурге. Князь дал понять императрице, что среди столичных чиновников существуют лица, заинтересованные в обостре­ нии отношений России и Швеции, т. к., это приведет к усилению их влияния на государственные дела. «Иной на­ значал себя уже и командиром»38, — говорит Григорий Александрович .

Летом начались знаменитые морские сражения на Ли­ мане, в результате которых турки лишились из 60 вымпе­ лов 15 крупных кораблей и 30 более мелких судов, что со­ ставляло флот, превосходящий мощностью севастопольскую и херсонскую эскадры. Потери русской стороны не доходи­ ли и до ста человек39. Командующий турецким флотом Газы-Хасан вынужден был с немногими уцелевшими кораблями бежать из-под стен Очакова, но был разбит у мыса Фидониси авангардом севастопольской эскадры, которым командо­ вал тогда еще капитан бригадирского чина Ф. Ф. Ушаков .

Успех был полным. Между тем ситуация на Балтике ослож­ нялась с каждым днем. Екатерина пребывала в тревоге и письма Потемкина с киа очень поддерживали ее. «Боже мой, что бы у нас было, если бы ни последние Ваши прият­ ные вести»40, — доносил из Петербурга М. А. Гарновский .

«Наша публика здесь несказанно обрадована победою, на Лимане одерженною, — писала императрица 20 июня, — на три дни позабыли говорить о шведском вооружении»41 .

- В эти дни перед императрицей стоял важный вопрос, касавшийся разрыва со Швецией. «Еелиб ты был здесь, я б решилась в пять минут, переговоря с тобой»42, — писала Екатерина 4 июня. Сразу после повреждения черноморско­ го флота бурей императрица обещала сформировать на Балтике эскадру и отправить ее в Архипелаг по примеру эскадры А. Г. Орлова — Г. А. Спаридова в первую русскотурецкую войну. Появление такой эскадры, способной бло­ кировать действия турецкого флота, не позволяя ему вновь двинуться к Очакову, значительно облегчило бы осаду. К лету 1788 г. эскадра была готова, но в условиях обострения отношений со Швецией Екатерина не знала отсылать ли ее от русских берегов. Григорий Александрович, понимая, как необходимы дополнительные корабли на Балтике, первым освободил императрицу от данного ею слова. Блестящие победы на Лимане показали, что русская сторона способна и малыми силами противостоять турецкому флоту. «Мы лодками разбили в щепы их флот и истребили лучшее, — писал Потемкин 19 июня. — Вот, матушка, сколько было заботы, чтоб в два месяца построить то, чем теперь бьем неприятеля. Не сказывая никому, но флот Архипелажский теперь остановить совсем можно... Бог поможет, мы и от­ сюда управимся»43 .

26 июня Екатерина сообщила Потемкину, что шведы, так и не объявив войны, атаковали Нейшлот. «Хорошо по­ смеется тот, кто посмеется последним. Справедливость, право и истина на нашей стороне»44, — писала императри­ ца. Чтобы ободрить жителей столицы, она переехала из Царского Села в Петербург .

В условиях начала войны на два фронта и нехватки войск Екатерина отдала должное той осторожности, с кото­ рой Потемкин подошел к осаде Очакова. «Паче всего ста­ райся сберечь людей»45, — писала она 26 июля. За день до этого на юге произошло крайне неприятное для командую­

- щего событие. Турки предприняли вылазку из крепости .

Встречным боем командовал А. В. Суворов, который был ранен в шею и в разгар схватки уехал в лагерь. Гренадеры отступили в беспорядке, неся большие потери: до 800 чел .

по неофициальным данным. Возвращаясь в лагерь, солдаты говорили: «Мы де очень стояли крепко, да некому нами было командовать»46 .

Среда армейских офицеров ходил слух, будто Суворов, недовольный медленностью осады, желал, воспользовав­ шись вылазкой турок, ворваться в крепость на их плечах и тем спровоцировать штурм, но потерпел неудачу, и еслиб не подоспевший с пушками корпус Н. В. Репнина, послан­ ный Потемкиным, урон был бы очень фелик47. «Солдаты не так дешевы, чтобы ими жертвовать по пустякам, — пи­ сал Суворову в тот же день Григорий Александрович. — Ни за что потеряно бесценных людей столько, что их бы довольно было и для всего Очакова»48. Лишь 6 августа, подробно выяснив все детали неудачного дела и получив от Суворова два рапорта с объяснениями, Потемкин сообщил императрице о случившемся. «Александр Васильевич Суво­ ров наделал дурачества немало, которое убитыми и ране­ ными стоило четыреста человек, — писал командующий. — У меня на левом фланге в 6 верстах затеял после обеда шармицель, и к казакам, соединив два баталиона, забежал с ними, не уведомя никогоприкосновенных, и без пушек, а турки его через рвы, коих много на берегу, отрезали. Его ранили, он ускакал в лагерь, прочие остались без началь­ ника. И к счастью, что его ранили, а то бы он и остальных завел. Я, услышав о сем деле, не верил. Наконец, послал пушки, под которыми и отретировались»49. Из письма видно, что Потемкин вдвое уменьшает потери зойск после суворовского «шармицеля», чего командующий не стал бы делать, если бы хотел, как утверждают позднейшие био­

- графы Суворова, вызвать гнев императрицы на Александра Васильевича50 .

Столь значительные потери солдат в результате отра­ жения простой вылазки была тем более неприятна Потем­ кину, что в это время командующий вел тайные переговоры с высокопоставленными турецкими чиновниками о капиту­ ляции крепости, гарантируя жителям «целость имения, жен и детей»51. Однако, заговор был раскрыт, а его руковолители казнены. «В Очакове на сих днях удавили двух из знатных жителей, которые были в числе восьми, предла­ гавших паше о сдаче города»52, — сообщал Екатерине Гри­ горий Александрович в письме 15 сентября .

К декабрю положение крепости стало критическим .

Осадные работы были окончены, что сразу высвободило значительное число солдат для будущего штурма. Турецкий флот удалился из-под порядком поврежденных русской ар­ тиллерией стен Очакова зимовать на юг. Помощи осажден­ ным ждать было неоткуда. Утром 6 декабря в результате короткого штурма, продлившегося 5 четвертей часа, кре­ пость пала. Потери турок составляли 9,5 тыс. убитых и 4 тыс. пленных, русская армия лишилась 926 человек убиты­ ми и 1704 ранеными53 .

7 декабря, уже из крепости Потемкин написал Екате­ рине письмо о взятии Очакова. «Поздравляю Вас с крепо­ стью, которую турки паче всего берегли, — писал князь. — Дело столь славно и порядочно произошло, что едва ли экзерциции бывают лучше. Гарнизон до 20 тысяч отборных людей, не меньше на месте положено семи тысяч, что вид­ но, но в погребах и землянках побито много»54. Следует отметить, что командующий, рассчитывая наиболее удачное время для штурма, не поддался соблазну принести импе­ ратрице Очаков в дар ко дню св. Екатерины — 24 ноября .

«Не довольно еще были сбиты укрепления крепостные, чтобы можно было взять, — пояснял он в письме 7 декаб­

- ря, — и коммуникация еще не поспела для защиты идущей команды левого фланга на штурм, без чего все бы были пе­ рестреляны» .

Известие о взятии Очакова вызвало ликование в Пе­ тербурге. «За ушки взяв тебя обеими руками, мысленно це­ лую, друг мой сердечный, князь Григорий Александро­ вич!»55 — писала императрица 16 декабря. К 20 декабря план Очакова был снят, потери и полученные трофеи точно пересчитаны, а списки отличившихся при штурме составле­ ны. Это позволило командующему послать в Петербург подробное донесение. «С таким все исполнено порядком, что я смело MOiy утверждать: подобного никто из служащих здесь не видел... Стремление столь сильно, что через ляг»

четвертей часа все падл, по милости Божией, под россий­ ский меч. А на вечер представился город разоренным и обитаемым мертвыми телами»56, — писал князь а собст­ венноручном донесении .

В твоих донесениях и письмах императрице Потемкин подчеркивает особую «экзерциционность», как бы учебность, штурма крепости. Следует отметить, что практически вся очаковская операция напоминает громадные полевые маневры, проведенные в реальной боевой обстановке. Пра­ вильная осада Очакова представляла собой идеальные ус­ ловия для обучения солдат: они участвовали в обширных фортификационных работах, минировании турецких укреп­ лений, бомбардировке города с моря и с «сухого пути», сменяющими друг друга отрядами отражали вылазки не­ приятеля, отрабатывали приемы ближнего рукопашного боя и привыкали ходить в штыковую атаку. Именно в резуль­ тате очаковской операции неуверенные в себе рекруты, неci ройной толпой бежавшие, а потом наступавшие при Кинбурне, превратились в солдат, способных за пять четвертей часа взять штурмом главную черноморскую твердыню Тур­ ции. действуя при этом с маневровой точностью. Задачей

- кампании 1788 г. было не только овладение Очаковым, но и создание из новобранческих войск настоящей армии. Обе эти цели были достигнуты Потемкиным с минимальными потерями .

Екатерина высоко оценила выдержку светлейшего кня­ зя. После взятия Очакова, когда правота Потемкина в затя­ гивании штурма была доказана малым числом жертв, импе­ ратрица в ответ на поздравления представителя австрийско­ го императора Иосифа II при русской армии принца Шарля Жозефа де Линя написала письмо, в котором ясно дала по­ нять, что она знает о неблаговидном поведении австрийских союзников в ставке командующего. «Прежде чем начать приступ этого города, — говорит императрица, — фельд­ маршал князь Потемкин, разумеется, испытал все другие средства. Самым удобным временем для этого предприятия было неоспоримо то, когда Лиман, покрытый льдом, делает недоступною со стороны моря помощь для осажденных.. .

Но нетерпение молодых людей, полных отваги, или в большей или меньшей степени легкомысленных, завистни­ ков, врагов открытых и скрытых, конечно, невыносимо в подобном случае и подвергло бесконечным испытаниям не­ колебимую твердость и настойчивость фельдмаршала, что и доставляет ему в моих глазах самую большую честь... Те­ перь говорят, что он мог бы взять Очаков ранее; это прав­ да, но никогда не мог бы он взять его с меньшею невыго­ дою»57 .

О какой невыгоде пишет императрица? Ее австрийский корреспондент должен был прекрасно понять эти слова и прочитать в них завуалированный упрек, ведь именно он, как представитель Иосифа II, пытался убедить Потемкина немедленно приступить к штурму Очакова, не считаясь с жертвами, отказаться от собственного плана кампании и пе­ ребросить значительную часть русских войск в поддержку

- цесарской» армии58. Однако командующий не пошел на это .

Падение Очакова улучшило международное положение России. «Перемена от Каира до Стокгольма, от Багдада до Филадельфии!»59, — писал Потемкину А. В. Суворов. Од­ нако князь не разделял распространенного тогда мнения, что война после взятия крепости, которую турки считали ключем в Черное море, будет окончена. Он был уверен, что европейская коалиция поддержит угасающие силы Порты, обещая ей субсидии и военную помощь. Предстояла еще долгая борьба с т. н. «лигой», и Григорий Александрович отправлялся в Петербург, чтоб обсудить с Екатериной дальнейшие действия .

1 Брикнер А. Г. История Екатерины Второй. СПб.,1885. С. 432 .

2 Брикнер А. Г. Потемкин. СПб., 1891. С. 127 .

3 Madariaga /. de. Russia in the Age of Catherine the Great. New Ha­ ven and London, 1981. P. 567 .

4 Каменский А. Б. Под сению Екатерины. СПб., 1992. С. 335 .

5 Сборник военно-исторических материалов. СПб.. 1891-1895 .

Вып. IV, VI-VIII .

®Масловский Д. ф. Кинбурн-очаковская операция 1787-1789 / / СБВИМ. 1891. Вып. IV. С. IV-XI .

7 Суворов А. В. Письма. М.,1987. С 565 .

8 Лопатин В. С Потемкин и Суворов. М,1992 С. 133 .

9 АВПР. Ф. 5. № 585. Л. 152 10 Бумаги князя Григория Александровича Потемкина-Таврического .

Спб.,1893. С. 150 .

11 Там же. С. 151 .

12 АВПР. Ф 5. № 585. Л. 314 .

13 Лопатин В. С. Указ соч. С. 123 .

14 Alexander J. J. Catherine the Great. Life and Legend. New York,

1989. P. 263 .

- Петрушевский А. ф. Генералисимус князь Суворов. СПб., 1900 .

С. 184-185 .

,6 АВПР. Ф. 5. М 585. Л. 153 .

*,7 Гарновский М. А. Записки //P C. 1876. N* 2. С. 264 .

18 РГАДА. Ф. 5. № 85. Ч. II. Л. 49 .

19 Гарновский М. А. Указ соч. С. 263 .

20 РГАДА Ф 5 N* 85. Ч. II. Л. 52 .

21 Лопатин В. С. Указ. соч. С. 123 .

22 Суворов А. В. Документы. М., 1949-1953. Т. II. С. 342 .

23 АВПР. Ф. 5. № 585. Л. 337 .

24 Там же. Л. 191 об .

25 Петрушевский А. Ф. Указ. соч С 195 .

26 Суворов А. В. Письма. М., 1987. С. 133 .

27 СБВИМ. 1893. Вып. IV. С. 200 .

28 РГАДА. Ф. 5. N* 85. 4.II. Л. 56 .

29 Там же. Л. 61 .

30 Гарновский М. А. Указ. соч. / / PC. 1876. N* 3. С. 474 .

31 АВПР. Ф. 5. № 585. Л. 185-186 .

32 РГАДА. Ф. 5. № 85. 4.II. Л. 68 .

33 Григорович Я. Канцлер князь Александр Андреевич Безбородко в связи с событиями его времени //С б. РИО. 1881. Т. 29. С. 2 .

34 Храповицкий А, В. Памятные записки. М.,1990. С. 54 .

35 РГАДА. Ф. 5. М 85. 4.II. Л. 92 .

»

36 Гарновский М. А. Указ. соч. / / PC. 1876. 4. С. 715 .

37 АВПР. Ф. 5. № 585. Л. 174-179 .

38 Там же. Л. 382 .

39 Петрушевский А. Ф. Указ. соч. С 184 .

40 Гарновский М. А. Указ соч. / / PC. 1876. 5. С. 24 .

41 РГАДА. Ф 5. № 85. Ч. II. Л. 110 .

42 Там же. Л. 108 .

43 PC. 1876 № 7. С. 475 .

44 РГАДА. Ф 5. № 85. Ч. II. Л. ИЗ .

45 Там же Л. 129 46 Цебриков Р. М. Вокруг Очакова //P C. 1895. N* 9. С. 176 .

–  –  –

ИСТОЧНИКОВАЯ БАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

РЕФОРМ НАЧАЛА XIX ВЕКА: ДОКУМЕНТЫ

М. М. СПЕРАНСКОГО В АРХИВАХ ХЕЛЬСИНКИ

Территория Финляндии была включена в состав Рос­ сийской империи в 1809 г. С того момента начинается пери­ од политических реформ: новые власти продемонстрирова­ ли новым подданным — и всему миру — либеральную про­ грамму преобразований. Действия русского правительства в Финляндии — пример реализации проектов «для России, но не в России». Именно этим интересен для историков данный эпизод — он выходит за рамки истории одного ре­ гиона, страны, показывает вектор развития Европы XIX столетия .

По указанию Александра I М. М. Сперанский в 1809гг. руководил подготовкой всех реформ государствен­ ного устройства и правовой системы Великого княжества Финляндского. Лично Сперанский координировал офици­ альные контакты правительства в Петербурге с властями Финляндии1 .

Тема «Сперанский и Финляндия» показывает «челове­ ка действия», активного чиновника-реформатора. Ведь из­ вестные проекты реформ в России — это в значительной мере источники о планах, надеждах и мечтах Сперанскогомыслителя. В архивах Хельсинки есть данные о практиче­ ском воплощении и механизме реализации целей М. М. Спе­ ранского .

Мы видим путь реформы: роль царя, высокопоставлен­ ных сановников, позицию центральных и местных органов власти империи, реакцию финских властных структур и са­ моуправления, отдельных групп населения и общества Финляндии в целом .

- Цель статьи — показать информационные возможности документов о деятельности Сперанского, хранящихся в Го­ сударственном архиве Финляндии и Архиве Университета Хельсинки. Малоизвестные в отечественной историографии материалы могут дополнить сведения опубликованных ис­ точников2. Отметим, что в 1916-1917 гг. с документами Сперанского в финляндских хранилищах работал профессор Хельсинского университета С. А. Корф (член комиссии по изданию сочинений, бумаг и писем графа Сперанского при РАН), который подготовил соответствующий доклад и опись бумаг. Однако, эти обзоры Академия не успела опублико­ вать, их местонахождение в настоящее время неизвестно3 .

Фонд Valtiosihteerinviraston arkisto (статс-секретариат) Государственного архива Финляндии включает в себя 29 папок (812 ед. хр.; по русской описи XIX в. 811, но одно дело № 13Ь пропущено) подфонда Fa «Suomen asiasin komission akteja (acter)» — Комиссии финляндских дел за 1808-1811 гг. В каждом из дел хранятся автографы Спе­ ранского, письма и докладные записки к нему, его докумен­ ты проливающие свет на положение Сперанского в русском истеблишменте. Большинство документов на русском языке, шведский текст некоторых документов сопровождается па­ раллельным переводом на французский и русский языки .

Ряд оригинальных текстов — на французском .

Специалисты изучают эти документы «с финской точки зрения», т. е. рассматривают их прежде всего как источни­ ки по истории Финляндии. Для нас же важен несколько другой аспект — феномен реформы, проводимой россий­ ским правительством на присоединенной территории, реак­ ция населения, оценка действий центрального правительст­ ва русскими чиновниками .

Изучение конкретных дел дает общее представление о круге обязанностей Сперанского, о его взаимоотношениях с

- министрами империи, центральными государственными уч­ реждениями (1810. Fa 13. Д. 160)4 .

Трудно дать исчерпывающий список вопросов, которы­ ми занимался Сперанский в 1808-1811 гг. Более того, трудно систематизировать их. В качестве рабочей схемы предложим следующий список: конституционные вопросы и автономия Финляндии; развитие системы управления и бю­ рократия; гражданские права и сословные привилегии;

внешняя политика; экономические вопросы и торговля; де­ нежная система и бюджет; правительственная политика в отношении науки и культуры Финляндии .

Отдельные документы посвящены развитию почты, проблемам герольдии, помилованию уголовных преступни­ ков, вопросы семейного права (разрешение на вступление в брак и споры относительно наследования по закону) .

Конституционные вопросы и автономия Финляндии .

В деле 2 (1809. Fa 2) находится переписка между графом А. Н. Салтыковым и Сперанским о ходатайствах финских депутатов перед русским правительством. Приложено мне­ ние специальной комиссии, готовившей текст ответа импера­ тора. Мы видим с одной стороны четко выраженные интере­ сы сословий присоединенного Великого княжества, с другой стороны — реакцию на них российской администрации .

Развитие системы управления: бюрократия. Вторая половина XVIII — первая половина XIX в. — время когда бюрократия, как сила государства нового времени, все ак­ тивнее выходит на политическую арену, заменяет феодаль­ ную систему организации общества. Именно Сперанский был в центре сложного процесса формирования бюрократи­ ческой схемы управления Финляндией в начале «русского периода». Именно ему передавались документы для высо­ чайшего утверждения кандидатов в правительственный со­ вет (1809. Fa 2. Д. 9. Л. 121). Именно перед ним главноко­ мандующий армией и генерал-губернатор в Финляндии

- М. Б. Барклай-де-Толли ходатайствовал о наградах для своих подчиненных (1809. Fa 7. Д. 165). При его участии принималось решение о должности переводчика при мест­ ном правительстве (1809. Д. 63), об увеличении числа чи­ новников Правительствующего совета (1811. Fa 16. Д. 6), рассматривался вопрос о медленном формировании штата госучреждений. Характерно, что представление об отмене военной цензуры поступило к государю через Сперанского (1809. Д. 34) .

Мельчайшие вопросы церемониала и этикета при при­ бытии Александра I в Финляндию в 1809 г. (1809. Fa 2 .

Д. 6), финансирование издержек на царский визит (Там же, ср.: 1810.Fa 13. Д. 160), — все эти вопросы контроли­ ровал Сперанский .

Характеризуют всю систему управления сведения о представлениях правительства Финляндии, неразрешаемых в Петербурге (в том числе и в канцелярии Сперанского) го­ дами (1810. Fa 10. Д. 68; 1811. Fa 18. Д. 18). В процентном отношении задерживалось (по нашим подсчетам) 15,7% представлений общего собрания Правительствующего сове­ та, 34,8% отделения юстиции, 25,8% отделения обществен­ ного хозяйства .

Политика либерализма, формально подчеркнутого ува­ жения к национальным ценностям, соединялась со стремле­ нием сформировать лояльный к Петербургу правительст­ венный аппарат и, уступая в мелочах, выиграть в главном — создать верную и спокойную провинцию. В архиве нахо­ дим много ярких подтверждений такой оценки. Одно из них — рассеянные в нескольких делах сведения о судебном процессе против православного священника Петрова (1810 .

Fa 13. Д. 179; 1811. Д. 63). Сельский священник, донося на различные проступки лютеранских пасторов, сам нарушил законы местного права и преступил запрет православных иерархов. Ясно видно как в его доносах и жалобах экс­

- плуатируется идея доминанты православной церкви на ок­ купированных землях .

Сперанский, как и оставльные высокопоставленные чи­ новники в Петербурге, поддержал мнение финского суда (который защитил интересы лютеран) в том числе и пото­ му, что главной его задачей было создание стабильного правового порядка в Финляндии. Именно таким путем должно было быть окончательно завоевано Великое княже­ ство. Главным условием считался действующий на основа­ нии законов сильный аппарат управления. Поэтому нельзя было открыто отменить решение суда. Сила закона и суда казались более ценными, чем моральное удовлетворение от поддержки неуживчивого соотечественника .

Сперанский, служащие духовного ведомства в Петер­ бурге и финские чиновники-лютеране составляли единое целое, их объединяли интересы государства как понятия почти наднационального. Как заметил Гегель: «Государст­ венная служба требует жертвования самостоятельным и случайным удовлетворением субъективных целей...»5, ам­ биции священника были принесены в жертву политическим интересам .

Гражданские права и сословные привилегии. Инфор­ мацию о сословной структуре Финляндии, о самосознании граждан Великого княжества дают многочисленные хода­ тайства и прошения на имя государя; все они передавались Сперанскому (1809. Д. 13-16; 1810. Fa И. Д. 101; 1811 .

Д. 137; 1811. Fa 24. Д. 157) .

В деле 1 (1811. Fa 16) содержится любопытная пере­ писка по поводу сборов с недворян, которым предоставле­ ны дворянские имущественные права. Финляндский Прави­ тельствующий совет предполагал по традиции, сложившей­ ся при шведском режиме, передавать эти деньги не только на социальные нужды, но и «в пользу финляндского дво­ рянского сословия» (Л. 2). Решение, принятое императо­

- ром по докладу Сперанского было иным — собранные средства поступили в общую доходную часть бюджета Финляндии. Это пример реализации важнейшего принципа формирования единого государственного бюджета, попытка изменения сословного финансового механизма, придание налогам характера обязанности перед государством, а не перед дворянством .

Но нельзя не заметить и другой аспект — на практике деньги, вопреки обычаю, перестали поступать в конкретные училища и госпитали (точнее в данном случае — не начали поступать в финские дворянские учреждения в то время как жители страны потеряли возможность пользоваться преж­ ними шведскими учреждениями). Система государственной финансовой поддержки образования и медицины находи­ лась еще в зачаточном состоянии, о чем свидетельствуют многие прошения, хранящиеся в фонде (1809. Д. 102-119;

1810. Fa 10. Д. 68. Л. 4-6; 1811. Д. 137 и т. д.). Таким об­ разом возникал повод для недовольства — новая государст­ венная идея, поспешно претворяемая в жизнь, не всегда четко соответствовала существующему укладу жизни .

Самостоятельное значение имеет уголовное дело об ос­ корблении величества землемерным учеником Нервендером .

Состоявшееся помилование — деталь к портрету либераль­ ной эпохи (1811. Fa 20. Д. 107) .

Внешняя политика. Большой интерес представляет пе­ реписка Сперанского с генерал-губернатором о таможенном режиме и участии России в континентальной блокаде (1811 .

Fa 18. Д. 52). Внешнеполитические пристрастия государст­ венных деятелей определяли их позицию по конкретным внутриполитическим вопросам. Линия горизонта, разде­ ляющая внутреннюю и внешнюю политику6 империи в на­ чале XIX в., была действительно условной и воображаемой .

Специфика Финляндии, в частности, в том, что многие внешнеторговые операции совершались на ее территории

- грузы морских судов сгружали на подводы и отправляли в Петербург). Поэтому таможенные запрещения и преграды воспринимались особенно болезненно и купцами, и местны­ ми жителями, и представителями местной администрации .

Среди занятий Сперанского — и проблема территори­ ального разграничения со Швецией (1811. Fa 19. Д. 63) .

Нельзя не упомянуть о «финской линии» заговора про­ тив Сперанского, ставшего одной из причин к его смеще­ нию с поста Государственного секретаря в марте 1812 г .

(1810. Fa 11. Д. 86; 1811. Fa 18. Д. 52). Интрига была по­ строена на эксплуатации антифранцузских настроений на­ селения, в ее осуществлении участвовало несколько высо­ копоставленных представителей местной аристократии .

Экономические вопросы. Усилия центрального прави­ тельства, направленные на развитие сельского хозяйства в Финляндии (1810. Fa 13. Д. 173; 1811. Fa 15. Д. 21), инте­ ресно сравнить с аналогичной политикой европейских дер­ жав к XVIII-XIX вв. Вообще внимание к развитию земле­ делия — отличительная черта реформаторской идеологии с середины XVIII в. Внимание привлекают документы о борьбе против неурожаев и голода (1809. Д. 63; 1810. Fa 8 .

Д. 60; 1810. Fa 9. Д. 59), о русско-финской торговле (1809 .

Fa 5. Д. 76; 1811. Fa 15. Д. 21) .

Правительственная политика в отношении науки и культуры Финляндии. Известно почти демонстративно подчеркнутое уважение Александра I к представителям финской науки и университетского образования. Находим новые подтверждения той поддержки, которую получали финские профессора и преподаватели в Петербурге в лице Сперанского (1811. Fa 20. Д. 85). Такие материалы необхо­ димо анализировать в сравнении с документами, хранящи­ мися в архиве Университета Хельсинки. Мы получили но­ вые доказательства того, что развитие образования (в том числе высшего и специального) было одним из главных дел

- Сперанского-реформатора (1809. Д. 102-119). И здесь не­ обходимо представить материалы Архива Университета Хельсинки. Сперанский был канцлером Академии (с 1828 г .

— университет в Хельсинки) .

В фонде Kanslerin arkisto (фонд канцлера) нами обна­ ружено неизвестное письмо Сперанского к Александру I (Еа 2, 1809, без номера, от 24 августа 1809 г., на француз­ ском языке). Оно полностью посвящаю кадровым вопро­ сам. Сперанский ходатайствует о приеме на службу квали­ фицированных преподавателей и библиотекарей и пред­ ставляет подобранных кандидатов (философ Gabriel Cal­ ender и два юриста — Jean Ahlchedt (?) и Nicolas Molin) .

Вообще поддержка финских ученых была одной из обязан­ ностей Сперанского. Например, в Государственном архиве Финляндии хранится переписка 1811 г. о пожаловании пен­ сий вдове библиотекаря академии (Ка. Valtiosihteerinviraston arkisto. Fa 20. Д. 137. Л. 1-19). Академия вела активную переписку со Сперанским. Бюджет, денежные выплаты, кад­ ровые вопросы — вот постоянный круг тем. Судя по пись­ мам Сперанского его особенно интересовала квалификация профессоров университета и состояние библиотеки. Генералгубернатор Финляндии, например, не поддерживал стремле­ ние Сперанского к увеличению бюджета университета .

В деле «Kejsreliga och Cancellers Bref for ar 1808-1813»

сохранилось большое число документов проливающих свет на организационную и научную деятельность реформатора .

Сохранился подлинник рескрипта Александра I на имя рек­ тора с подтверждением всех привилегий и свобод Академии (Док. 27). Малоизвестный в российской историографии до­ кумент иллюстрирует стремление завоевать уважение авто­ ритетных представителей национальной науки и образова­ ния. В документе четко изложена мысль о том, что русский царь будет поддерживать Академию не хуже чем король Швеции. Характерно обещание реформы по проекту, кото­

- рый должен быть выработан ректором при участии всех «членов университета» и представлен на утверждение госу­ даря (Л. 2) .

На практике все дела университета в Петербурге кури­ ровал Сперанский. Это подтверждается и сохранившимся в Государственном архиве деле о визите в столицу делегации университета (Ка. Valtiosihteerinviraston arkisto. Fa 20 .

Д. 85. Л. 1-7). Последнее письмо Сперанского как канцле­ ра датировано 26 февраля 1812 г. Оно написано за две не­ дели до ссылки Государственного секретаря .

Все названные материалы особенно интересны: они да­ ют наглядное представление о круге занятий статссекретаря в тот период, когда он готовил свои реформатор­ ские проекты. Мы получили еще одно подтверждение сис­ темы деловых взаимоотношений Александра I и Сперанско­ го. Император поручал ему трудоемкие, требующие каждо­ дневных затрат сил государственные дела. Причем обилие поручений государя свидетельствует о том, что влияние Сперанского зиждилось именно на его деловых качествах и работоспособности (именно это отличает Сперанского от многих других «вельмож в случае»), Сперанский четко вы­ полнял и мелкие и большие обязанности. Его собственные интересы и представления о том, что и как нужно делать, видны в выполненных им поручениях .

Возвращаясь к документам Государственного архива Финляндии, следует сказать, что в фонде Kenraalikuvernoorin kanslia, в разделе Sisallon mukaiset asiakirjat (кол­ лекции разных лиц) сохранились копии нескольких писем Сперанского к Александру I. Все эти копии выполнены в середине прошлого века — в тот период были невозможны публикации некоторых сочинений государственного деятеля и поэтому часто в фондах историков, учителей, коллекцио­ неров встречаются списки отдельных произведений Сперан­ ского. Наибольшее распространение получило легендарное

- пермское письмо Александру I от января 1813 г., в котором подробно описываются все реформы, предпринятые по со­ вету Сперанского. В Пушкинском доме в Петербурге нахо­ дится, например, более 10 копий этого письма7. Данный текст сохранился и в архиве Финляндии (На 1. Л. 21-39) .

В данной коллекции находится и одна достаточно ред­ кая рукопись — полный список отчета Сперанского импе­ ратору за 1810 г. (Л. 1-20). Большое место в документе за­ нимает характеристика конституционного процесса в Фин­ ляндии, что по всей видимости и привлекло к ней интерес неизвестного владельца .

Анализ маргиналий на этих рукописях, сравнение спи­ сков с аналогичными документами в других хранилищах показывает отношение к Сперанскому — политику-реформатору — в 40-60-х гг. XIX столетия .

Подчеркнем, что некоторые другие фонды Государст­ венного архива хранят служебные документы Сперанского, его личную переписку. Их анализ — дело будущего .

1 Schybergson М. С. Mikael Speransky. Helsinky: Fiosk tidskriftin osakeyhtio, 1900; Корнилов Г. Д. М. М. Сперанский у истоков фин­ ляндской автономии в составе России / / Россия в новое время: вы­ бор пути исторического развития. Материалы межвузовской научной конференции. М., 1994. С. 8-10 .

2 См.: Документы, относящиеся до войны с Швецией и до присоеди­ нения Финляндии 1809-1915. Из бумаг Сперанского / / Сборник ис­ торических материалов, извлеченных из архива собственной Е. И. В .

канцелярии / Под ред. Н. Дубровина. СПб., 1890. Вып. 3. С. 247Сперанский М. М. Всеподданнейшая записка «По делам Фин­ ляндским и польским» / / Сборник исторических материалов, из­ влеченных из архива первого отделения собственной Е. И. В. канце­ лярии. СПб.,1876. С. 214-217 .

3 См.: Александров А. А. Комиссия по изданию сочинений, бумаг и писем графа М.М.Сперанского / / Археографический ежегодник за 1993 г. М.,1995. С. 174, 181 .

- Ссылки на архивные дела даются в тексте в скобках .

5 Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 1990. С. 334 .

6 Выражение, примененное медиевистом Н. И. Басовской см.: Басов­ ская Н. И. Воображаемая линия горизонта: Грань между внешней и внутренней политикой в средневековом обществе / / Проблемы исто­ рии и историографии рабочего движения. Сб. ст. к 70-летию со дня рождения М. А. Заборова. М., 1991. С. 12-22. Любопытно отметить, что сходную идею высказал относительно новейшей истории Фин­ ляндии специалист по внешней политике страны Я. Вирмавирта .

См.: Финляндия 1992. Четыре точки зрения. Хельсинки, 1992 .

7 См., например: Архив ИРЛИ. Ф. 265. Оп. 2. Д. 2637, 4474; Ф. 381 .

Д. 30. Папка 1; Оп. 25. Д. 123; Архив Я. К. Грота. 16.406/С. III .

69; Архив А. В. Никитенко 19. 727/С. XXX. IV. 68 .

Е. Ю. Тихонова

СПОРЫ ЗАПАДНИКОВ И СЛАВЯНОФИЛОВ В

РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ 1840-х ГОДОВ (ОБЗОР) Самым напряженным нервом журналистики 1840-х гг .

являлось противостояние двух умонастроений того времени — западничества и славянофильства. Последнее оформи­ лось еще в 1839 г., но лишь с появлением в 1841 г. журнала «Москвитянин» споры в литературных салонах получили возможность публичного выражения. Теперь и В. Г. Белин­ ский, живший в Петербурге и этим как бы отстраненный от столкновений своих московских друзей с их московскими же оппонентами, включился в борьбу, задав ей небывалый еще накал и большую общественную значимость .

В литературе о западниках и славянофилах наряду с оригинальными подходами к исследованию идеологии и культуры немало штампов. Среди них — отождествление правой журналистики с «официальной народностью». На самом деле отнюдь не все «консерваторы» находились в рус­ ле уваровской формулы. Не будучи в оппозиции николаев­ скому режиму, Ф. В. Булгарин, Н. И. Греч, О. И. Сенковский (в их число можно включить и Н. А. Полевого 1840-х гг.) не принимали триады «православие, самодержа­ вие, народность» из-за националистической окраски по­ следнего пункта.

Отсутствие единства в охранительном ла­ гере обратило на себя внимание отдельных исследователей:

так, А. А. Корнилов писал, что на журналистов «в роде Греча, Булгарина и Сенковского» Уваров не мог опереться, «не веря им, может быть, отчасти в виду их иноплеменного происхождения (Булгарин и Сенковский были поляки), Греча же... подозревал еще... в тайных симпатиях либера­ лизму...»1 .

- Стремление Уварова привлечь интеллигенцию к прави­ тельственному курсу было подозрительно и самому импера­ тору, предпочитавшему инертное послушание идеологиче­ ски обоснованному. Попытка министра народного просве­ щения разжечь в обществе национальные, или скорее на­ ционалистические чувства могла казаться Николаю, дале­ кому от народно-русских традиций, лишней и даже опас­ ной. Дело кончилось тем. что Николай по сути спровоциро­ вал Уварова на протест против ущемления культуры. В марте 1849 г. с одобрения министра в «Современнике» поя­ вилась статья И. И. Давыдова, опровергавшая слухи о за­ крытии университетов. Цензурный комитет Д. П. Бутур­ лина признал ее неблагонадежной, в резолюции же на по­ следовавшую жалобу министра царь заметил, что «ни хва­ лить, ни бранить наши правительственные учреждения, для ответа на пустые толки, не согласно ни с достоинством пра­ вительства, ни с порядком у нас, к счастию, существую­ щим»2. Уваров был вынужден уйти в отставку .

В 1840-х гг. журналам «славянофильской» (термин употребляется для обозначения журналистики «официаль­ ной народности») ориентации («Москвитянин», «Маяк», «Современник» П. А. Плетнева) противостояли «Отечест­ венные записки» и «Литературная газета» А. А. Краевского, «Финский вестник» (1845 — первая половина 1847 г.), «Современник» Н. А. Некрасова (с 1847 г.). Рав­ но враждебны обоим течениям были «Библиотека для чте­ ния» Сенковского, «Русский вестник», «Сын Отечества», газета Булгарина и Греча «Северная пчела» .

* * «Москвитянин» (далее «М-н») находился под непо­ средственным покровительством Уварова: он предписал по­ печителям учебных округов выписывать его для всех учеб­ ных заведений, преподнес первый номер царю. Но не одни выгоды имел от этого журнал: Уваров в какой-то степени

- стал и его «цензором», следя, чтобы редакция не допустила промахов на радость его недругам. И поскольку в числе их оказывался и А. X. Бенкендорф, благонамеренный «М-н», попадая в гущу интриг «больших» людей, не раз был на грани закрытия .

«М-н» держался в основном трудами М. П. Погодина и С. П. Шевырева. Славянофилы — Аксаковы, Киреевские, Ю. Ф. Самарин и даже наиболее близкий к редакции А. С. Хомяков отнеслись к появлению издания холодно .

Чувствуя сколь плох беллетристический отдел, Погодин прилагал старания, чтобы привлечь к журналу сопротив­ лявшегося этому Н. В. Гоголя. Был даже случай, когда По­ годин без согласия автора поместил в «М-не» сцены из «Ре­ визора», не вошедшие в окончательную редакцию пьесы (1841. № 4, 5) .

«М-н» открылся двумя программными статьями: «Петр Великий» Погодина и «Взгляд русского на современное об­ разование Европы» Шевырева. Разноречие между ними свидетельствовало, что журнал не смог удержаться на сере­ дине между, условно говоря, «левым» и охранительным крылом уваровского лагеря: амплитуда его колебаний про­ стиралась от просветительства до ультраправого национа­ лизма. Если Погодин доказывал, что Петр решал насущную задачу соединения западных и русских начал в нечто выс­ шее — «европейское-русское» (№ 1. С. 24), то Шевырев убеждал русских оградиться от «будущего трупа» — запад­ ной Европы с ее развратом мысли и «грубым материализ­ мом чувственности» (там же. С. 247, 272) .

Составителю обзоров литературы Шевыреву также пришлось преодолевать заложенное в самой позиции жур­ нала противоречие: он должен был либо, в согласии с «Ма­ яком», отвергнуть практически всех русских писателей за их «заигрывания» с Западом, либо отыскать в них сходство с собственными взглядами. Чтобы не потерять для себя Пушкина и Лермонтова, Шевырев объявил, что в лице

- Онегина и Печорина те осудили западные пристрастия об­ разованной публики. «Лишний человек» есть тип карика­ турного отщепенца, и его создатели хотели предостеречь нас от «мечтательной жизни, которую навевает на нас За­ пад» и в которой «мы нервически, воображаемо страдаем его недугами и детски примериваем на лицо свое маску разоча­ рования, у нас ни из чего не вытекающего» (Ms 2. С. 537) .

Рассматривая «Отечественные записки» (далее «Оз»), нельзя пройти мимо материалов журнала, не относящихся прямо к спорам его с «М-ном» и «Маяком», но важных для понимания полемики Белинского с собственно славяно­ фильским кружком. Ее анализ требует уяснения воспри­ ятия ими западноевропейского социализма, и особенно творчества Ж. Санд (с одной стороны, тесно связанного в рассматриваемый период с учением П. Леру, а, с другой, приближающегося в утверждении социального идеала к французскому варианту славянофильской модели). Одним из источников ознакомления с социалистической мыслью для русского читателя 1840-х гг. являлись западнические журналы .

Интересно, что именно первый период творчества Ж. Санд, исполненный возмущения против угнетения жен­ щины и профанации брака, был воспринят «Оз» в 1841 г .

как «туманные, неопределенные мечтания» (Ms 5. Отд. VI .

С. 5). Возможно это — отголоски «антижорсандизма»

1830-х гг., когда по-фихтевски ригористичный протест ро­ манистки против морали современного общества, в сущно­ сти созвучный настроениям молодых русских интеллиген­ тов, не был ими ни услышан, ни понят, ни разделен. Но «Оз» готовы простить писательнице первые «грешные» ро­ маны за последующие социальные произведения: «Мопра»

и «Странствующий подмастерье» (Ms 10. Отд. VI. С. 25) .

Уже в первый год существования «М-н» вступил в по­ лемику с «Оз». Ее не мог предотвратить даже данный ре­ дактору (Погодину) его покровителем Уваровым совет —

- не ввязываться в журнальные перепалки3. Остановимся на эпизоде скрытого противостояния, повод к которому дала повесть Н. В. Кукольника «Сержант Иван Иванович Ива­ нов или все за одно». Скандал в правительственных кругах вызвала сцена, когда Петр I с удовольствием наблюдает, как слуга-сержант наказывает за леность своего баринасолдата. Белинский сообщал М. С. Щепкину, что министр флота А. С. Ментиков сказал по этому поводу членам Го­ сударственного совета: «А знаете ли вы, дворяне, как вас бьют холопы палками и пр.», и дело дошло до государя (ПСС. Т. XII. С. 103). Шевырев, обидевшийся за провин­ циальное дворянство допетровских времен, напечатал на повесть резкую рецензию (М-н. 1841. № 12), названную Белинским в том же письме доносом. Думается, не случай­ но Белинский, которому повесть понравилась, уже после выступления Шевырева с определенной долей риска для «Оз» трижды повторил свой одобрительный отзыв (Т. V .

С. 476, 510, 584; Т. VI. С. 550). Наибольший же выигрыш от этой истории выпал в 1848 г. М. Е. Салтыкову-Щедрину в связи с грозящими ему репрессиями из-за повести «Запу­ танное дело». Будучи секретарем следственной комиссии, Кукольник всячески старался облегчить его участь, причем некоторую роль играли тут воспоминания о прощенной ему царем собственной вине, которая, как считал он, «была ху­ же салтыковской»4 .

На правом фланге «самобытнической» журналистики находился «Маяк современного просвещения и образован­ ности», проводивший идею, что «русское племя — самой высокой крови» (1841. Ч. 13. Отд. 4. С. 14). В монархии «Маяк» более всего ценил «кулак», направленный на ус­ мирение «беспорядков», под каковыми имелось в виду вся­ кое проявление жизни и движения. В связи с этим огромное место в нем отводилось критике «беспокойной» Франции (ее старались вести устами «объективных» иностранцев) .

Так, из «Франкфуртской газеты» была частично перепеча­

- тана статья Фонфреда о том, что системы правления в Анг­ лии (аристократическая) и в России (монархическая) пре­ восходят французскую. Переводчик внес поправку, что и английским парламентом обольщаться не надо (Ч. 13, смесь). В той же книжке утверждалось, что «все виды кон­ ституции. хотя в некоторых местах терпимы еще, как за­ старелые болезни, но решительно потеряли доверие всех умов, самых демократических» (Ч. 13, библиогр. С. 48Маяк» горел желанием завязать спор с «Оз», что подняло бы его литературный престиж; ответом Белинского долгое время оставалось его игнорирование .

* * * Главным литературным событием 1842 г., на котором сосредоточилось внимание журналистики, стал выход в свет «Мертвых душ». Этапным в осмыслении творчества Гоголя стал спор о его новом произведении Белинского с К. С. Аксаковым, требующий специального рассмотрения .

В M 10 «Оз» Белинский (Т. VI. С. 407-408) дал разбор e статьи Шевырева о «Мертвых душах» (М-н. 1842. M 7-8) .

s Хотя полемика не носила общетеоретического характера, она все же затронула ряд принципиальных моментов. В во­ просе о комическом Шевырев в сущности остался верен эс­ тетике йенских романтиков, требующих разграничения тра­ гического и смешного и принимающих лишь радостный «карнавальный» смех. Шевырев не отрицал гоголевский «смех сквозь слезы», но, не вдумываясь в его философское содержание, пытался разъять это единство, связать смех с «низкой» действительностью, а слезы с душевными пере­ живаниями автора по поводу несовершенства жизни. Дру­ гими словами, Шевырев не замечал перехода смешного в трагическое в самой действительности, он глядел на нее глазами восторженного романтика, считая, что юмор Гоголя «мешает иногда ему обхватывать жизнь во всей ее полноте и широком объеме», заставляя искажать «русский быт и

- русского человека». Лишь во второй части книги, где ожи­ далось появление «высоких созданий в роде Тараса Буль­ бы» (М-н. M 8. С. 357, 368), Шевырев предвидел снятие e волнующего его противоречия между комическим и возвы­ шенным: умиляя читателя до слез, положительные герои Гоголя будут подчас вызывать у него улыбку безобидными чудачествами. Выступая против этих мнений, Белинский как бы продолжал свой спор с Шевыревым 1830-х гг., ко­ гда последний осудил Гоголя, осмелившегося показать в «Старосветских помещиках», что привычка, выработанная в монотонности почти животного существования, обладает большей силой, чем высокие порывы, разбивающиеся о бездушную реальность; что духовность хрупка, а пошлость всесильна. Шевырев тогда усмотрел здесь клевету на миро­ здание, Белинский — его глубинный трагизм, вскрытый Го­ голем посредством смеха5 .

В 1840-х гг. «Оз» ориентировались в своих философ­ ских пристрастиях на левое гегельянство. Для славянофи­ лов единственно приемлемым (далеко не во всем) немецким философом был Шеллинг, провозгласивший в своих бер­ линских лекциях 1841 г. новую систему — философию от­ кровения. Младшие славянофилы (Аксаков, Самарин) не чуждались гегелевских построений, применяя их, однако, чисто формально, и оставались равнодушными к Шеллин­ гу. Рьяным поклонником философии откровения являлся выросший на Шеллинге бывший «любомудр» Шевырев .

Несмотря на отрицательное отношение Белинского к позднему Шеллингу, «Оз» в 1842 г. опубликовали при­ сланную М. Н. Катковым из Берлина первую лекцию фи­ лософа от 15 ноября 1841 г. (М* 2). В сочувственном тоне было дано сообщение об окончании курса и устроенном по­ читателями Шеллинга факельном шествии (приводился от­ рывок из обращенной к ним речи профессора — № 5). В апреле 1842 г. Краевский еще намеревался печатать катковские записи лекций, но, вероятно, под влиянием Белинско­

- го и В. П. Боткина, отказался от этого. В одном из отчетов о германской литературе Боткин дал резкую критику не­ мецкого философа, используя брошюру Ф. Энгельса «Шел­ линг и откровение» (Оз. 1843. M 1. Отд. VII. С. 3) .

s Напротив, «М-н» подчеркивал свои симпатии к рели­ гиозной философии бывшего йенского романтика, называя его первым мыслителем Германии (1842. № 1 — «Шеллинг в Берлине»). В № 4 была напечатана речь Шеллинга, за­ ключавшая его курс. В конце 1843 г. в отчете о лекциях Т. Н. Грановского Шевырев упрекал историка за недооцен­ ку «нового подвига Шеллинга в науке» (Ms 12. С. 525) .

Правые издания, не связанные с Уваровым, заостряли свою отрицательную оценку «Мертвых душ» как против «Оз», так и против «М-н». «Б-ка для чтения», посетовав, что в поэме Гоголя «грязь на грязи» (1842. Т. 53. Лит. ле­ топись. С. 37), не преминула поиздеваться над Аксаковым (1843. Т. 57. Лит. летопись. С. 24), провозгласившим Гого­ ля новым Гомером. В «Сыне Отечества» (также издаваемом в 1842 г. Сенковским) К. П. Масальский, уколов вначале Аксакова тем же злополучным Гомером, изрек шутку, ме­ тящую и в западников: «все гегелисты непременно и гогелисты» (1842. Ч. 3. № 6. Критика. С. 2). В «Русском вест­ нике» Полевой назвал «Мертвые души» собранием уродов (Ms 5-6. Отд. III); в статье же «Несколько слов о совре­ менной русской литературе» обвинил «Оз» в потчевании читателей гегелевской схоластикой, «Маяк» — в отрицании пользы философии, «М-н» — в том, что, похоронив Запад, он питается «крохами, унесенными с западной похоронной трапезы» (1842. M 1. Отд. III. С. 6) .

s Петербургский «славянофил» — «Маяк» занимал свое­ образную литературную позицию: не признавал ни Гоголя, ни Лермонтова, ни Пушкина (мнения его о последнем стали уникальными в журналистике 1840-х гг., когда Пушкин был уже признан корифеем, и в критике не возникло еще желания смены кумира). Так, П. Ильин (Панкратий Угрюмов) сетовал, что «стихотворения Пушкина... не согревают сердца теплотою любви, не увлекают ума к высоким по­ мыслам». Пушкин сумел обольстить свое поколение, но его подражатель Лермонтов, явившийся к читателю более про­ свещенному, не увлек его своим ложно направленным даро­ ванием. Все дело тут в Духе времени, глубокомысленно за­ мечает автор, обнаруживая тем, что знакомство с «Оз» обо­ гатило его терминологию (Mi 1. Критика. С. 61-62) .

Крайний национализм, политический конформизм, при­ митивная эстетика обрекали «Маяк» на неуспех у публики .

Журналу необходима была идея, противостоящая взглядам «Оз» и тем способная вызвать интерес подписчиков. Свой козырь «Маяк» пытался обрести в пропаганде украинских писателей. Симпатизируя украинскому народу и высоко це­ ня его поэзию, Белинский, однако, считал бесперспектив­ ной «местную» литературу, не имеющую читателя, ибо об­ разованное украинское общество говорило по-русски и пофранцузски, народ же мало нуждался в подделках под свою поэзию. Мнение Белинского базировалось и на том факте, что Гоголь, впитав в себя украинскую народную культуру, стал все же писать по-русски. Что касается укра­ инской беллетристики, она отпугивала Белинского своим провинциализмом и славянофильской ориентацией. Напро­ тив, «Маяк» всячески рекламировал произведения на укра­ инском языке (статья К. Калайденского «Еще вот как ду­ мают областяне» — 1842. № 12) и творчество литераторов Украины, в частности Т. Г. Шевченко: положительный от­ зыв Н. Я. Тихорского на поэму «Гайдамаки» (1842. J ®8);

M публикация отрывка из драмы «Никита Гайдай» (№ 9), по­ эмы «Бесталанный» (1844. Т. 14). «Маяк» был поддержан «М-ном»: «я был свидетелем, — восклицал автор рецензии яа сборник «Ластовка» А. С. Чужбинский, — как образо­ ванные дамы после блестящего бала (заметьте — после ба­ ла!) и молодые щеголи, которые собрались посмеяться над хохлацкой мужицкой повестью, рыдали при чтении «Маруси»» [повесть Г. Ф. Квитки-Основьяненко] (1841. № 10 .

С. 445-446). Положительные отзывы дали Ф. Китченко на «Гайдамаков» (1843. N 11-12), Шевырев — на роман ® «Михайло Чарнышенко или Малороссия восемьдесят лет назад» П. А. Кулиша (1843. № 7); были опубликованы от­ рывки из указанного романа (1843. № 9), а также из рома­ на Кулиша «Черная рада» (1846. № 1, 5). В «Современ­ нике» Плетнева появились отрывки из «Черной рады»

(1846. Т. 41); положительная рецензия на «Повесть об ук­ раинском народе» того же автора (1846. Т. 43). Но тут-то судьба посмеялась над славянофильскими журналами и прежде всего бдительным «Маяком», везде чуявшим кра­ молу и подрыв устоев: под своим крылом они пригрели пи­ сателей (Шевченко, Кулиш, Н. И. Костомаров), действи­ тельно стремящихся к перемене существующего строя и вскоре соединившихся для этого в тайное общество .

В письмах Погодина встречаются жалобы на то, как тяжело достается ему «М-н», он хотел даже прекратить из­ дание6. Журнал нуждался в сотрудниках, но кружок сла­ вянофилов по-прежнему практически игнорировал его. По­ мощь чуть было не пришла от западников: летом 1842 г .

Е. Ф. Корш написал Грановскому, а затем и Погодину о своем желании принять участие в его органе. Состоялась встреча Погодина с Коршем и Грановским, но, вероятно, по­ следние были ошеломлены поставленным им условием: ре­ дактор «М-на» спросил, «отрекутся ли они от диавола и Отечественных записок, будут ли почитать христианскую ре­ лигию, уважать брак»7. На этом переговоры закончились .

Полемика русских журналов 1840-х гг., как правило, бы­ ла связана с проблемами литературы. Однако, в 1842 г. она коснулась и крестьянского вопроса. В 6-й книжке «М-на» Хо­ мяков в статье «О сельских условиях» приветствовал закон об обязанных крестьянах, разрешавший земельные сделки между помещиками и крестьянами. Автор считал необходи­ мым положить в их основу обычай, т. к. «едва ли есть ка­

- кая-нибудь часть Европы, в которой обычай был бы так тесно связан со всею жизнью, как в России» (С. 254) .

Обычаем, по его мнению, являлось половничество — 3-дневная барщина или половинный оброк; наемный же труд, напротив, не сживался с русскими представлениями и привычками. Землевладельцу предлагалось при нормирова­ нии повинностей иметь дело не с отдельным крестьянином, а с общиной, связывающей всех круговой порукой: «взаим­ ная ответственность соединяет в одно целое частные выгоды поселян и служит каждому ограждением против его собст­ венной беспечности и пороков» (С. 262). Общине, по Хомя­ кову, отдавалась немалая власть над каждым се членом: она могла принуждать неисправных к батрачеству, к государст­ венным работам, просить администрацию об их выселении .

В № 8 «М-на» были помещены замечания на статью:

их автор считал завышенной предложенную Хомяковым норму повинностей крестьян, утверждал, что отдача кресть­ янина в руки общины приведет к злоупотреблениям и экс­ плуатации бедных богатыми, выступал за установление бо­ лее объективной оценки крестьянского труда. Хомяков в своем ответе (№ 10) подтвердил, что считает половничество справедливой платой за землю, заверив оппонента, что «ни­ когда община поселянская в России не дойдет до отноше­ ния арендатора к батракам». Он выразил сомнения в нуж­ ности регламентировать государством крестьянские повин­ ности, ибо «быт деревенских миров и сила семейственного начала поставят взаимное отношение поселян между собою и общее их отношение к землевладельцу на разумном осно­ вании, которого недостает народам просвещенного Запада»

(С. 521) .

В спор вмешались «Оз». А. П. Заблоцкий-Десятовский (псевдоним — «русский помещик») прежде всего заметил, что в Западной Европе, по сравнению с Россией, обычаи более крепки. Переходя к сути дела, он писал, что 3-днев­ ная барщина «выражает собою только крайнее напряжение

- обязательной силы, с одной стороны, и безответного испол­ нения, с другой» (№ 11. Отд. IV. С. 4). Плата трудом — самая несовершенная форма связи крестьян и помещиков, и для самого землевладельца выгоднее вольный наем рабочей силы. По словам Боткина, славянофилы ругали статью «с остервенением и с пеною у рта»8, и это подтверждает, что они приходили к идее вольнонаемных отношений не без значительных колебаний .

* * * 23 ноября 1843 г. Грановский начал в университете курс публичных лекций по истории средних веков, встре­ ченный с воодушевлением и западниками, и славянофила­ ми. В М 142 «Моск. ведомостей» А. И. Герцен приветство­ ® вал начало курса. Погодин, назвавший лекции «Псалтырью по Западе»9, не разделял восторгов московской интеллиген­ ции. Шевырев, собравшийся освещать чтения Грановского в «М-не», испытывал давление со всех сторон: Погодин считал его отношение к лекциям слишком мягким; Н. А. Мелыунов, западник, состоящий, однако, в дружбе с редакцией «М-на», уговаривал Шевырева не перечить Герцену10. Услышав о намерении Шевырева «ругнуть» Грановского, Герцен начал было, как сообщал он Н. X. Кетчеру, готовить ответ, кото­ рый бы «понравился Виссариону» (намек на неодобрение Белинским контактов московских западников со славяно­ филами). Однако, попечитель Московского учебного округа С. Г. Строганов, симпатизирующий западникам, но боя­ щийся раздразнить противный лагерь, запретил помещать в «Моск. ведомостях» новую статью Герцена. Шевырев ото­ звался о лекциях в умеренном тоне, упрекнув Грановского в том, что тот «приковал» себя к гегелевскому знамени, между тем как Гегель, не давший славянскому племени мес­ та в ряду исторических народов, проявил «европейский китаизм» (Ms 12. С. 526) .

В январе 1844 г. Грановский открыл новый цикл лек­

- ций, после завершения которого 22 апреля состоялся тор­ жественный обед с целью примирения западников и славя­ нофилов. В июне Герцен предупреждал Кетчера: «скажи Белинскому, и да разразится он гневом ярым, в «Москвитя­ нине» будет несколько слов моих о Грановском». Статья Герцена действительно появилась в 7-й книжке журнала, чему способствовало и недовольство ее автора редактором «Оз»: если бы «М-н» перешел в честные руки, — писал он Кетчеру, — можно было бы обойтись без Краевского, «иде­ ала неделикатности»11 .

Московские западники пытались создать свой орган:

сначала хотели купить «Галатею» С Е. Раича, затем Гра­ новский подал прошение о дозволении издания «Москов­ ского обозрения». Думали и о приобретении какого-либо петербургского журнала12. Это беспокоило Погодина и уже весной 1844 г. он предложил И. В. Киреевскому встать во главе «М-на». Тот колебался, боясь оказаться втянутым во вражду с западниками, со многими из которых находился тогда в дружбе13. Погодин обратился с предложением уча­ стия в журнале и к Коршу, но западники требовали непре­ менной смены редактора14. Наконец, Киреевский согласил­ ся взять на себя идейное руководство журналом и осенью они с Хомяковым вели с Герценом переговоры о вхождении западников в «М-н». Однако, отношения западников и сла­ вянофилов ухудшались, особенно после написания Гранов­ ским диссертации, доказывающей легендарность существо­ вания славянского города Винеты. Шевырев старался мето­ дами закулисной борьбы не допустить ее к защите. Личные связи участников кружков прервались после ряда оскорби­ тельных эпиграмм Н. М. Языкова, расколовших и славя­ нофильский стан: Аксаков в стихотворении «К союзникам»

и К. К. Павлова в послании Языкову заявили о неприятии его обвинений в адрес западников. После получения Гра­ новским в конце 1844 г. правительственного отказа в изда­ нии нового журнала Герцен предложил Краевскому посто­

- янное сотрудничество (свое, Грановского, П. Г. Редкина и Корша) в «Оз»15 .

Почти в каждой книжке «М-на» за 1844 г. публикова­ лись университетские лекции Шевырева «Введение в исто­ рию русской словесности». В отличие от славянофилов, для которых Россия распадалась на два не сближающихся друг с другом мира: народа и образованного общества, Погодин и Шевырев утверждали цельность русского бытия, которое «никакого разрыва и противоречия во внутренней святыне сущесттва своего не допускает» (1844. № 1. С. 227). Если славянофилы считали Петра I разрушителем единства на­ ции, Погодин и Шевырев принимали петровские преобразо­ вания как необходимый этап развития российского государ­ ства. Упрекнув в своих лекциях Францию в суетности, Гер­ манию — в разврате мысли, Англию — в поклонении «зла­ тому тельцу», Шевырев оптимистически предрекал, что, ос­ тавив в стороне гордость, безверие, буйство личной воли, плотскую чувственность и эгоизм, мы сумеем воспользо­ ваться лучшими плодами цивилизации Запада, не смущаясь сомнением в возможности обогатиться чужим, не выстра­ данным опытом .

«М-н» публиковал большое количество исторических работ и материалов; лейтмотивом многих из них было стремление представить Россию главой обособленного сла­ вянского мира. Белинский, видивший будущее России в сближении с европейскими нациями, высмеивал славянские пристрастия «М-на», в коем можно «заблудиться, словно в одной из тех темных дубрав, где... обитали мелкие славян­ ские божества — кикиморы и лешие» (Т. VIII. С. 479) .

Разногласия вызвали вышедшие в 1844 г. сборники сти­ хотворений Языкова и Хомякова. Говоря о первом, П. Н. Куд­ рявцев пытался комплиментами смягчить свой суровый в це­ лом приговор — муза поэта «состарилась, не возмужав»

(Оз. № 11. Отд. VI. С. 13). Белинский, признав историче­ ское значение творчества Языкова, отметил риторичность и

- холодность его стихов (Т. VIII. С. 448-461). Еще строже отнеслись «Оз» к Хомякову: отзыв А. Д. Галахова (М? 8 .

Отд. VI) и Белинского (Т. VIII. С. 461-474). «М-н» отнес низкую оценку поэзии Хомякова к разряду нравственных преступлений: «надо быть слишком наглу, слишком дерзку, чтоб ругать такие стихотворения» (№ 7. библиогр. С. И ) .

Заключенный наконец договор Погодина с Киреевским заставил литературный мир с любопытством ожидать об­ новления славянофильского органа. Между западниками и кругом «М-на» накопилось к этому времени столько обид, что даже наиболее мягко настроенные в отношении славя­ нофилов друзья Белинского не спешили сблизиться с мос­ ковским журналом. Грановский в ответ на просьбу Киреев­ ского неопределенно пообещал писать для его издания — при условии, что не будет назван в числе сотрудников. Он пояснял, что не считает значительными их расхождения, т. к. верит в существование в России лишь двух «партий»

— «людей благородных и низких», но находится в этом смысле в разных партиях с некоторыми из участников «Мна»16 .

Герценом и Грановским славянофилы воспринимались как потенциальные союзники. Для Белинского они всегда оставались противниками, заслуживающими серьезного спо­ ра. Но соглашения с ними, даже временные, были для него исключены .

* * Отдел наук «М-на» за 1845 г. открывался статьей По­ година «Параллель русской истории с историей западных европейских государств, относительно начала», где автор продолжал развивать теорию (принятую, впрочем, всеми течениями русской мысли), согласно которой в основу ев­ ропейской истории клался факт завоевания галло-римлян германцами. Феодализм, развитие городов — первый этап истории Европы, затем начинается соперничество среднего

- сословия и аристократии; третий этап будет составлять борьба низших классов с буржуазией. Предтечи ее — «сен­ симонисты, социалисты, коммунисты соответствуют энцик­ лопедистам, представившим пролог к французской револю­ ции» (№ 1. Науки. С. 3). Погодин советует западной бур­ жуазии «образумится» и, пока не поздно, пойти на уступки .

В отличие от мятущегося Запада Россия, по Погодину, всегда была царством покоя: раздражительным народам Европы противостояли тихие, терпеливые славяне. Они са­ ми призвали к себе князей и, таким образом, «в основание государства у нас была положена любовь, а на Западе — ненависть» (С. 13). Народ и бояре равно подчинялись кня­ зю, а потому не враждовали друг с другом. Городов и бур­ жуазии не было. В отличие от римской церкви, занятой не столько делами духовными, сколько соперничеством с вла­ стью, православная церковь, «углубляясь внутрь, оставила светскую власть действовать, как ей угодно» (С. 17). Эта идиллия, по мнению историка, — ручательство за светлое будущее России. Предчувствие, что недошаливший ребенок, повзрослев, наверстает упущенное, не тревожило автора .

«Обозрение современного состояния словесности» Ки­ реевского (№ 1-3), как отметил еще Герцен17, противоре­ чило погодинским рассуждениям. Погодин старался развес­ ти Россию и Европу, Киреевский мечтал об их своеобраз­ ном соединении: разочаровавшийся в своих установлениях Запад придет в конце концов к принятию чистой веры, син­ тезирующего славянского мышления и соборных форм жизни, носящих не национально-русский, а общемировой характер .

Во второй части своей статьи Киреевский нарисовал мрачную картину состояния словесности, начав бесплодную войну с «натуральной школой». Заканчивая «Обозрение» в 3-й книжке, он вступил в открытую полемику с «Оз», про­ ведя параллель между ними и «Маяком» как между двумя крайностями русской журналистики. Ответ Белинского

- Т. IX. С. 68-74), упрекнувшего Киреевского в несправед­ ливости литературных суждений и некорректности полеми­ ческих приемов, нес отпечаток тактических соображений журнальной борьбы, и потому особо интересны воспомина­ ния II. В. Анненкова о непосредственном восприятии Бе­ линским новой программы «М-на». В ней он не принял со­ четания интеллектуальности с попыткой обосновать идею национального превосходства. Белинский полагал, что «уж если вы не обманываете самого себя, говоря, что сподобилися читать в книге судеб о призвании русского народа, так не стыдитесь лежать перед ним во прахе. Я больше люблю Ш[евырева] и Щогодина], которые, не бродя по сторонам, просто ревут: «Мы спасители, мы обновители!» — уж и знаешь, что им на это отвечать»18 .

Издав 3 номера и собрав отчасти материал для 4-го, Киреевский под предлогом слабого здоровья вновь передал журнал Погодину. Удрученные славянофилы подумывали о том, как удержать «М-н» в своих руках, но Погодин отка­ зывался прикрывать своим авторитетом во многом чуждые ему идеи: «Хотят, чтобы осталось мое имя, и чтоб я не смел ничего поместить, а молодое поколение хозяйничало...»19 .

Языков писал Гоголю, что славянофилы оставили «М-н»20, но это было не точно; ведь даже самый «левый» из них — Самарин, заявлял, что какой бы дрянью не наполнялся журнал Погодина, его надо поддерживать21. О причинах ухода Киреевского, сводимых к издательской «кухне» (не­ опытность Киреевского, прижимистость Погодина и т. д.) сообщал Гоголю С. Т. Аксаков22. Думается, однако, что дело было не только в этой: определенную роль в самоустра­ нении И. Киреевского сьпрала журнальная «ссора» его бра­ та, П. В. Киреевского, с Погодиным, обнажившая разногла­ сия славянофилов с официальным крылом «Москвитянина» .

На первый взгляд, она касалась далеких от современ­ ности проблем: в открытом письме Погодину «О древней русской истории» (X# 3) П. Киреевский порицал норман­

- скую теорию, приписывающую славянам равнодушие к об­ щественным делам. Он находил, что приверженность ей Погодина противоречит его же заявлению об отсутствии ззавоевания в русской истории. На самом деле, считал П. Киреевский, норманны не внесли в жизнь славян новых элементов, т. к. государственность на Руси возникла до прихода варягов. Народ, слепо покорившийся чужеземцам, не был бы достоин исторического изучения .

Реакция Погодина была крайне нервной23. Заявив, что ему больно разрушать родившиеся в воображении П. Ки­ реевского «привлекательные образы» старины (№ 3. На­ уки. С. 52). он настаивал, однако, что «призвание» варягов походило на завоевание, но в отличие от западного не вы­ звало в умеющих смиряться русских желания отпора и не породило классовой борьбы. Вы же, — обвинял Погодин славянофилов, — «ищите в истории подкреплений для ва­ шей гипотезы...» (С. 58) .

В полемике П. Киреевского и Погодина нас интересует не историческая правота сторон, а ее подспудный смысл .

Славянофилы прославляли смирение перед общиной, кол­ лективистское начало, свойственное, по их мнению, рус­ ским, но не подчинение властям. Народ, которому присущ стихийный демократизм, понимание примата общественного над личным, не нуждался, по славянофилам, в обучении порядку со стороны чужеземцев. На идеальном образе на­ рода и строилась славянофильская «утопия», близкая к за­ падному феодальному социализму. Ничего подобного не было во взглядах Погодина, который хвалил народ за сми­ рение перед государством. Погодина не умиляли ни русское богатырство, ни склонность славян к общинному землеуст­ ройству, ибо он и не ждал от русского народа новой соци­ альной идеи, оплодотворяющей человечество, а лишь наде­ ялся на его природную пассивность перед властью, послу­ шание которой и приведет его к благоденствию. При этом представление Погодина о народе, в сравнении со славяно­

- фильским, отличалось в чем-то большей трезвостью — трезвостью обывателя, стремящегося в боязни худшего как можно дольше удержать все в пределах сложившегося sta­ tus quo. Она не совмещалась с романтической мечтой сла­ вянофилов о грядущем слиянии русских в проникнутую единым духом и волей общину .

В том же номере Погодин в статье «За русскую стари­ ну» набросился на заметку Корша «Бретань и ее жители»

(Моск. ведомости. № 25), вероятно, желая сгладить свое заявление о недопустимости идеализации русской истории .

Вина Корша состояла в утверждении, что Россия не знала европейского средневековья. Погодин усмотрел здесь некий комплекс неполноценности, приписанный русской нации, и принялся поправлять Корша: не было рабства, феодального тиранства, инквизиции, пролетариев, зато было — отече­ ское управление, патриархальная свобода, общее владение, мирская сходка... Почва России, «перетерпевшей и варягов, и татар, и Литву, и жестокости Иоанна Грозного...» (С. 32) благодатна, ибо, в отличие от окровавленной Европы, упи­ тана слезами. Эти «слезы», давшие повод Белинскому вы­ смеять погодинскую статью (Т. IX. С. 212), раздражали и славянофилов, не желавших превращать русскую историю из героической в сентиментальную .

В 1845 г. вышла имевшая успех повесть В. А. Солло­ губа «Тарантас», которая во многом являлась выпадом со стороны «официальной народности» против кружка славя­ нофилов. Понимая это, Белинский должен был, однако, учитывать, что Соллогуб — давнишний сотрудник «Оз» .

Пришлось прибегнуть к сложному маневру: истолковать «Тарантас» как пародию на «славянофильство» в широком смысле понятия. Истинные идеалы Соллогуба объявлялись критиком мистификацией, что позволяло развенчивать их как бы в солидарности с автором повести. Эту «оплеуху»

Соллогубу рукой в «бархатной перчатке»24 высоко оценил 1акой мастер «бархатных» оплеух, как Герцен25 .

- Редакция «М-на» побоялась напечатать статью о «Та­ рантасе» Самарина (сильно запоздав, она появилась в «Московском литературном и ученом сборнике» в 1846 г.) .

Правда, устами А. Е. Студитского «М-н» (1846. № 1 .

С. 257) осудил рецепт возрождения России, данный Солло­ губом. Самарин увидел в герое «Тарантаса», Иване Василь­ евиче, человека, чувствующего свою оторванность от рус­ ской почвы, но не способного преодолеть ее. Он — жертва реформы Петра, потерявшая путь в лоно народности, — тем более, что между ним и ею стоит олицетворенная в дру­ гом персонаже «Тарантаса», Василии Ивановиче, бессозна­ тельная приверженность невежественной старине. Мнимое «славянофильство» Ивана Васильевича, по мнению Сама­ рина, и принимается западниками за подлинную суть уче­ ния. В то же время Самарин отверг идеал Соллогуба: по­ мещиколюбивых крестьян, заботящихся о них дворян, не нуждающихся больше в европейском образовании, народ, «бодро и доверчиво»26 шествующий по указанной ему сверху дороге, — «пародию примирения, смешной маска­ рад, подделку под народность, обманчивую и вредную; ибо, принимая на себя вид народности, она удаляет минуту ее торжества»27. Статья Самарина была чуть ли не единст­ венной работой славянофилов, понравившейся Белинскому (Т. XII. С. 296) .

Новое произведение Соллогуба подверглось и критике справа. Плетнев в «Современнике» с укором писал, что ав­ тор возвышает Ивана Васильевича «и всю юную Русь как необходимую жертву, которой потребовала борьба между прошедшим и настоящем». Злые зарисовки дворянского, чиновнического и купеческого быта заставили критика усомниться в искренности возгласов во славу России, кото­ рыми «пестрит» «Тарантас» (Совр. Т. 38. С. 218, 247) .

«Маяк» также не поверил чистоте намерений Соллогу­ ба, угодившего «в болото карикатур, гаерства и потешничества», куда завели литературу «Гоголи да Брамбеусы»

- псевдоним Сенковского]. Но автор во-время догадался, что «русского человека в его прекрасных стихиях... должно ис­ кать вне больших дорог и городов». Картины патриархаль­ ной деревни и финал повести, где тарантас (подобно гого­ левской птице-тройке) залетает в Россию будущего, держа­ щую мир под своим «духовным», высоконравственным, ус­ покоительным влиянием»28, в какой-то мере искупили в глазах «Маяка» сатирические эпизоды «Тарантаса» (Т. 22 .

№ 43. С. 3, 4, 7) .

Смена редакции не прошла бесследно для «М-на»: в 1845 г. на его страницах стало появляться больше материа­ лов о жизни Запада, в частности. «Письма из Парижа»

Мельгунова. Автор утверждал, что во Франции есть свежие силы, ручающиеся за ее будущее, и это диссонировало с похоронными маршами, сочинявшимися «М-ном» для уми­ рающей Европы. По мнению Мельгунова, народ Франции сознает бесплодность насилия, и потому мало верит тем, кто ищет «сравнять всех, забывая, что гармония в соотно­ шении, а не в уравнении, что уравнение есть уничтожение, и потому, пока мир живет — невозможность» (& 5-6 .

С. 34). В ремесленниках пробуждаются идеи о мирном пе­ ресоздании общества на справедливых началах, провозвест­ ницей которых выступила Ж. Санд в романе «Странствую­ щий подмастерье». Статья Мельгунова была отмечена Бе­ линским как одно из наиболее значимых явлений года в русской публицистике (Т. IX. С. 402) .

Полемику питали и литературные и научные сборники, исходившие из обоих лагерей. В 1845 г. под редакцией Не­ красова вышла «Физиология Петербурга» — один из пер­ вых опытов социально-психологической обрисовки низших слоев петербургского населения. К. Аксаков в «М-не»

(№ 5-6. С. 91-96) назвал книгу посредственной, состав­ ленной «бездомными людьми», стекающимися в ненужный России город .

- Историк Н. В. Савельев-Ростиславич, близкий по сво­ им взглядам к «Маяку», издал в том же году «Славянский сборник», посвященный критике норманской теории с «пат­ риотических» позиций. Отзыв о нем Белинского вылился в колкий памфлет (Т. IX. С. 181-213) .

Девятым полемическим валом, обрушенном «М-ном»

на «Оз» стала статья помощника попечителя Московского учебного округа Д. П. Голохвастова «Голос в защиту рус­ ского языка» (1845. № 11). Автора привело в негодование утверждение Белинского (Т. IX. С. 222-235), что русский язык пока беден научными и общественными понятиями .

Оно было истолковано Голохвастовым как идеологическая «диверсия»: одни только «Слова и речи» Филарета, — пи­ сал он, — превосходят всю французскую литературу. По­ путно задевалось и преклонение критика перед Гоголем, ко­ торый, как полагал Голохвастов, под видом картины рус­ ского общества дал нам коллекцию уродов (С. 71) .

Хотя Гоголь почти не публиковался в «М-не», имя его было своего рода знаменем журнала. По неписанным зако­ нам журналистики нельзя было давать в обиду «своего» ав­ тора. Погодин приносил Гоголя в жертву интересам поле­ мики. Подобные просчеты редактора (не говоря уже о принципиальной стороне дела) не могли не подрывать ре­ путацию «М-на» .

Ответная статья Белинского «Голос в защиту от Голоса в защиту русского языка» (Т. IX. С. 458-474) не прекрати­ ла спора: неугомонный Голохвастов вновь выступил в «Мне» (1846. № 3) с заметкой: «Ответ на статью «Отечествен­ ных записок» Голос в защиту...», где добросовестно вос­ произвел почти все возражения Белинского, дав «Оз» лиш­ ний повод поблагодарить враждебные издания за пропаган­ ду их мнений. Точку в споре поставил уже Галахов, с по­ мощь очередного наращения, пародировав заголовок статьи оппонента: «Ответ на ответ...» и т. д. (Оз. 1846. № 5) .

- В последний год своего существования (1845) активи­ зировался «Маяк». В статье «Застой в русской литературе»

А. М. Мартынов осуждал похвалы «Оз» Пушкину и Лер­ монтову, иронизируя по поводу сожаления о раннем конце их поприща: «Да, кто теперь так нежно, так роскошно, так благоуханно воспоет волокитство?». Признание Белинско­ го, что поэзию Пушкина он предпочитает народным сказ­ кам, в рецензии на первое издание книги И. П. Боричевского «Повести и предания народов славянского племе­ ни», написанной 5 лет назад (Т. IV. С. 163-164), «Маяк»

считал преступлением, не имеющим срока давности. Гоголь характеризовался как один из худших представителей на­ правления, которое завело словесность «в топкое болото литературного материализма» (Т. 19. Отд. IV. С. 5, 13, 22 .

Т. 22. Критика) .

* * 1846 г. — последний год работы Белинского в «Оз»: его участие прекратилось уже на 5-м номере. Замолчал Белин­ ский, — стал скучнеть и «М-н»: со второго полугодия его задор заметно выдыхается, а затем и вовсе сходит на нет .

В № 1 московского журнала Погодин затеял спор с К. Аксаковым, явно просящийся под перо фельетониста .

Началось все с сообщения «Моск. ведомостей» (№ 2) о маскараде 30 декабря у А. Н. Панина. Автор («Домиио») сетовал, что художники не разрабатывают моделей маска­ радных русских костюмов. Оскорбленный такой постанов­ кой вопроса, К. Аксаков возразил в № 4 той же газеты (без подписи), что россияне «не захотели клеймить народного русского платья маскарадным характером». Мельгунов (Н. Л-Ш) в «М-не» (№ 1) ответил, что такая логика ведет к компрометированию и автора и восхваляемого им общест­ ва, — выходит, что позорить национальную одежду других народов допустимо. Итог подвел (там же) Погодин под псевдонимом «Полушубок». Заметив, что он далек от «сла­

- вян», «болтающих всякий вздор о русской истории», к ко­ торым, как видно, принадлежит автор из «Моск. ведомо­ стей», и посоветовав ему подписывать свои статьи словом «Зипун» (наглость обращения Погодина к «союзнику» едва ли не сравнялась в данном случае с его выходками против «Оз»), редактор «М-на» в конце концов лишь повторил мысль Аксакова, что русским надо вернуться к националь­ ной одежде, которую в будущем переймут у нас и ино­ странцы (С. 286) .

В № 2-3 «М-на» появилась рецензия Шевырева на вы­ пущенный Некрасовым «Петербургский сборник». Его уча­ стники — И. С. Тургенев, Некрасов, Герцен, Белинский и др. охарактеризованы как толпа бездарностей. Отметив, что в «Бедных людях» Ф. М. Достоевского есть наблюдатель­ ность и чувство, но нет оригинальности, Шевырев осудил «филантропическую» идею повести и всей книги. В произ­ ведениях сборника он пытался отыскать примитивно­ обличительный мотив, рассматривая авторов чуть ли не как политических заговорщиков и поучая их, что «путь к осво­ бождению заключается не в ненависти к палачу, а в той бесконечной силе любви, которая таится в жертве». Причем в образец русским литераторам приводилась не кто иная как Ж. Санд, совершившая в «Консуэло» «поворот замеча­ тельный, хотя и не всеми замеченный» (вероятно, имелся в виду поворот к славянскому миру) (№ 2. Критика. С. 189) .

В 1846 г. славянофилы выпустили «Московский лите­ ратурный и ученый сборник», надеясь превратить его в пе­ риодическое издание. Программной была работа Хомякова «Мнение русских об иностранцах». Спектр отзывов о книге обозначился следующим образом: «Современник» отдал ей безусловное предпочтение перед «Петербургским сборни­ ком» (Т. 43). Погодин, отпустив ряд похвал изданию и ста­ тье Хомякова, подмешал к ним ложку дегтя, заметив, что поклонение Хомякова общине доходит до парадокса (М-н .

М 5)м. А. В. Никитенко в «Б-ке для чтения», осудив идеи ?

- сборника, выделил как удачные статьи Самарина о «Таран­ тасе» и С. М. Соловьева «О родовых отношениях между князьями древней Руси» (Т. 78). «Финский вестник» объя­ вил очерк Хомякова позорным, удивившись, что личные свои мнения он выдает за мнения русских (Т. 12). Рецензия Ф. И. Буслаева, Галахова и К. Д. Кавелина (Оз. № 7) близка к отзыву Никитенко .

Мягким был разбор Кавелиным (Оз. M 7) изданного s Д. А. Валуевым «Сборника исторических и статистических сведений о России и народах ей единоверных и единопле­ менных», где наряду со славянофилами участвовали сам Кавелин, Грановский и Соловьев. Отметив важность иссле­ дований о славянском мире, Кавелин пожелал «полного ус­ пеха «Сборнику» и полного неуспеха его направлению»

(Отд. V. С. 28) .

Подобно «Маяку», ставшему особо ядовитым накануне своей кончины, в последний год существования в прежней редакции разбушевался обычно тихий плетневский «Совре­ менник»: он встал на сторону Голохвастова в его полемике с Белинским (Т. 42. С. 349-350), вступил в борьбу с «Фин­ ским вестником» (С. 341-344), который в ответ заметил, что в тоненьких книжках «Современника» «мало современ­ ности» (Т. 11. Смесь. С. 24) и т. д. Антизападническая пропаганда его включала и демонстрирование публике бед­ ствий, вызванных владычеством денег в буржуазной Евро­ пе: статья С. Барановского «Роскошь и нищенство в Запад­ ной Европе» (Т. 43); заметка «Общественные недуги в За­ падной Европе», заимствованная из «Берлинской литера­ турной газеты» от июля 1846 г. (Т. 44). В статье Э. Земенцкой о Ж. Санд писательница была названа «последней жрицей разрушения, последним, хоть и самым поэтиче­ ским, голосом хищничества, который, даже издыхая, попи­ рает все святое...» (Т. 43. С. 306). Подобные высказывания звучали анахронизмом даже для Шевырева, не говоря уже о славянофилах, принявших близкие им по духу последние

- произведения Ж. Саид, как, например, «Проклятое боло­ то». Напротив у Белинского проявляется все более крити­ ческое отношение к социалистическим тенденциям в творче­ стве писательницы, выразившееся, в частности, в низкой оценке романа «Проступок господина Антуана» (Т. X .

С. 307) .

После ухода Белинского из «Оз» Краевский, понимая, что Галахов не сможет стать равноценной заменой, возло­ жил свои надежды на В. Н. Майкова. В рано умершем Майкове русская общественная мысль потеряла талантли­ вого социолога (поражает своей прозорливостью его не пе­ чатавшаяся тогда работа «Об отношении производительно­ сти к распределению богатства», поставившая вопрос о прогрессивности «долыцины» — участия рабочих в прибы­ лях предприятия). Но в области литературы Майков явил­ ся лишь предтечей «прагматической» критики, которая шла на смену высокой эстетической культуры Белинского. Его рецензии лишены кипения крови, задора, накала эмоций и вместе с тем четкости мысли, с какими явился когда-то в журналистику Белинский; они деловиты, «солидны», сухи, но отличаются порой расплывчатостью выводов. Чтобы вы­ свободить себе «место под солнцем», Майков объявил взгляды Белинского устаревшими, не соответствующими современному развитию науки, хотя в своих работах, как правило, опирался на доказанные уже предшественниками положения. Попытки же самостоятельного теоретизирова­ ния часто приводили его к парадоксам, как случилось и в его споре со славянофилами. По Майкову, «национальное»

как разновидность «индивидуального», есть уклонение от воображаемой единой нормы: «...действительный человек тем совершеннее, чем ближе к человеку воображаемому, идеальному, бестемпераментному... следовательно, чем меньше особенностей в цивилизации народа, тем он циви­ лизованнее...». Ту же мысль развивал он в работе «Стихо­ творения Кольцова»: «человечность находится в прямой

- противоположности с национальностью... Всякая особен­ ность народа, т. е. всякое уклонение его от человеческого типа, есть слабость»30 .

Утверждение Майкова являлось лишь доведением до абсурда постулата Гегеля о необходимости снятия неразум­ но-индивидуального разумно-общим. Молодой критик, ви­ димо, не знал о споре, развернувшемся еще в 1833 г. между шеллингианцем Шевыревым и знакомым уже с учением Ге­ геля И. И. Ястребцевым: тогда в ответ на слова Шевырева, что прогресс проявляется через развитие особенного, Ястребцев возразил: «... не разнообразие, не усиление личной индивидуальности, а единообразие, истребление личности должно быть следствием совершенства для человека: ибо дух человеческий один, свойства его одни...» (Моск. теле­ граф. 1833. Ч. 53. С. 329-330) .

Такая постановка вопроса была чужда Белинскому, ви­ девшему в отрицании индивидуального ради общего опас­ ную тенденцию. Отброшенное Майковым «национальное»

для Белинского как раз и являлось реальностью в своих прогрессивных и «застойных» чертах. Не уничтожение на­ циональных форм общечеловеческими идеями, а пронизывание национального человечностью было идеалом Белин­ ского. Он был вынужден пойти на спор с Майковым, на­ звав его мнение «фантастическим космополитизмом во имя человечества». Сам этот максималистский европеизм пока­ зался Белинскому чертой национальной, «истинно русской»

крайностью (Т. X. С. 25) .

* * * В 1847 г. «Современник» перешел к Некрасову и ро­ дился заново как журнал западнического направления. По тем силам, которые удалось собрать в нем в тот момент, из­ дание стало флагманом российской литературы. Однако «Оз» сохранили свой кредит у публики, тем более, что по ряду обстоятельств многие литераторы публиковались в

- обоих органах. Таким образом, журналы эти в конце 1840-х гг. были враждебны лишь по личным отношениям членов их редакций. Спор Белинского и Майкова, строго говоря, не был спором «Современника» и «Оз», посколько сам Майков участвовал и в «Современнике». Некрасов и Белинский старались «отбить» у Краевского талантливую молодежь, а в затруднительных ситуациях, возникавших из-за болезни Белинского, обращались за помощью к быв­ шим коллегам по «Оз». Наличие конкурирующих журналов-близнецов, создавая трудности для редакторов, было выгодно сотрудникам, не связавшим себя жестко с одним из органов .

Но были ли эти журналы близнецами? Белинский меч­ тал сделать «Современник» отличным от «Оз», но хозяи­ ном его оказался Некрасов, считавший, что вернее будет избрать путь, уже приведший один раз к успеху, т. е. при­ дать журналу просветительский характер и как можно чаще и острее полемизировать с Булгариным и Погодиным. Бе­ линскому, напротив, хотелось сократить количество атак на лица, сменить, по возможности, полемику изучением соци­ ально-психологической опоры противников; от просвети­ тельства, декларации желаемого уйти к познанию реально­ го. Отсюда проистекал более мирный тон его критики в «Современнике», не понятый не только «чужими», но и не­ которыми из «своих», истолкованный как утомление «ста­ рика» Белинского .

Те же тенденции наметились у Белинского в подходе к славянофильству: стремление понять его как порождение русской действительности, выяснить причину его живучести и степень жизнеспособности, найти его место в общеевро­ пейском идейном развитии. Попрежнему отрицательно вос­ принимая это течение, Белинский в «Современнике» ста­ рался уйти от вражды к личностям (в чем не был поддер­ жан оппонентами) и считал даже необходимым открыть журнал для участия (при соблюдении ими известной ло­

- яльности) писателей «славянской» ориентации. Интересно в этом смысле письмо Белинского Боткину с рассказом о желании К. Аксакова и Мельгунова затеять в «Современ­ нике» спор о Петербурге и Москве. Белинский считал, что тема эта мелка, скучна и смешна, а «смешное падет на журнал» (Т. XII. С. 355-356). Но возможное подозрение К. Аксакова, что отказ вызван его «славянофильством», тревожило Белинского, и он просил Боткина передать К. Аксакову, что «Современник» готов поместить взамен любую другую его статью .

Непосредственное столкновение «Современника» со славянофилами произошло по инициативе последних: в ста­ тье «О мнениях Современника, исторических и литератур­ ных» (М-н. 1847. M 2) Самарин (псевдоним «М. 3. К.») s выступил против работ Кавелина, Никитенко и Белинского в Ms 1 «Современника». Анализ этой статьи и «Ответа «Москвитянину» Белинского и Кавелина (Совр. M 11, 12) s выходит за пределы нашего обзора. Отметим лишь, что в споре участвовало еще одно лицо, о котором вспоминают редко. Отношения Погодина со славянофилами были уже столь напряженными, что в M 3 «М-на» редактор поместил s опровержение статьи Самарина, составленное Мельгуновым. Допуск в журнал западника вызвал возмущение в ря­ дах его сторонников, и Погодину пришлось оправдываться (М-н. 1848. Ms 2) .

Материалы журналов отразили отход ряда западников во второй половине 1840-х гг. от социалистических теорий, вызывавших энтузиазм в начале десятилетия. Уважением продолжал пользоваться лишь Прудон, являвшийся, по словам Анненкова, врагом как «личного права, кончающе­ гося анархией в мире промышленности», так и «общинной тирании, под какой формой она бы не являлась» (Совр .

1848. Ms 1. Отд. IV. С. 40). Отмечая упадок популярности Леру во Франции, он спорно объяснял его «природным от­ вращением француза к фантазму» (С. 39-40). Провозгла­

- шенный Леру принцип распределения (в будущем) жизнен­ ных благ по потребностям вызвал у Анненкова саркастиче­ скую реакцию: «Остается только распределять обществен­ ные богатства по темпераментам...» (Совр. 1847. M 1. b Отд. IV. С. 35). Еще более пренебрежительно пишет он о Бюше, Кабе и Консидеране. С мнениями Анненкова пере­ кликается обзор французской литературы в «Оз» (1848 .

M 1). Отметим, что не слишком лестная характеристика b «Истории французской революции» Л. Блана, сделанная неизвестным автором обзора французской литературы в «Современнике» (1847. M 7) почти дословно совпадает с b тем, что говорит о Л. Блане и его книге в своих письмах Белинский (Т. XII. С. 323, 385, 449). Судя по воспомина­ ниям Анненкова31, Белинскому были близки встречающие­ ся в обзоре высказывания о том, что «зло заключается не в начале индивидуализма», а в его искажении, что сама «любовь является только дальнейшим развитием и послед­ ним выражением индивидуализма» (Совр. 1847. M 7. b Отд. III. С. 23) .

В рецензии В. А. Милютина на книгу А. И. Бутовского «Опыт о народном богатстве или о началах политической экономии» новейшие экономические системы названы уто­ пиями, знаменующими, однако, придание политической экономии гуманного направления.

Вместе с тем, утопии эти, по мнению автора (и здесь мы вновь наблюдаем явное сход­ ство с суждениями Белинского), имеют опасную черту:

«...личность человека или исчезает совершенно или подвер­ гается самым стеснительным ограничениям. Вместо того, чтобы найти средства для примирения двух равно необхо­ димых начал: индивидуализма и общинности, современные теории... жертвуют первым в пользу второго и подчиняют деятельность неделимого известным правилам, исполнение которых не может обойтись без принуждения или самопо­ жертвования» (Совр. 1847. № 12. Отд. III. С. 157) .

- Большие волнения вызвали «Письма из Avenue Marigny» Герцена (Совр. 1847. № 10-11). Среди исследо­ вателей утвердилось не подтвержденное фактами мнение, что «Письма» породили раскол западничества на револю­ ционное и либеральное. Однако, в применении к западни­ кам 1840-х гг. термины эти не имеют смысла. Дискуссии шли в кружке постоянно, т. к. яркие индивидуальности со­ бравшихся в ием интеллектуалов требовали свободы само­ выражения, а интимно-тесная их связь придавала любому разногласию драматический оттенок. Сама близость, за­ ставлявшая желать от другого «всего» или «ничего», порой затрудняла поиск компромиссов. В процессе споров каж­ дый оказывался и справа, и слева, то требуя крайних ре­ шений, то сдерживая порывы товарищей. «Письма» стави­ ли под сомнение прогрессивность западного капитализма .

Друзьям Герцена, «заступившимся» за буржуазию, антиевропейская пропаганда в российских условиях казалась не­ уместной. Ни то, ни другое мнение еще не свидетельствова­ ло о «радикализме» или «умеренности» тех, кто его выска­ зал: они лишь отражали реальную противоречивость капи­ тализма середины XIX в. и положения России, социально отставшей от Запада, но в сфере общественной мысли под­ нявшейся до охвата мирового движения. Белинский ощутил истинность каждого из них, и одним из первых в России задумался над возможностью разрешения кризисов капита­ лизма на путях его внутреннего развития .

В 1847 г. славянофилы выпустили второй том «Мос­ ковского литературного и ученого сборника», где разработ­ ка основных принципов учения вновь выпала на долю Хо­ мякова («О возможности русской художественной шко­ лы»), обзором же литературы занялся К. Аксаков. Белин­ ский (возможно, в соавторстве) подверг сборник всесто­ ронней критике; лишь статья Соловьева «О местничестве»

была названа значительным явлением в русской науке (Совр. 1847. № 6) .

- Художественная критика не была сильной стороной «М-на». Его рецензенты ставили себя в заведомо проиг­ рышное положение, пытаясь изменить ход литературного процесса. В «Очерках современной русской словесности»

Шевырев (1848. № 1) осуждал писателей, связанных с за­ падническими журналами (публиковаться же в «М-не», почти не имеющем подписчиков, даровитые авторы не хоте­ ли). Шевырев упрекал «натуральную школу» в клевете на народ, и вслед за Самариным («О мнениях Современни­ ка...») ставил в пример русским литераторам социальных писателей Запада, обличавших высшие классы, противопос­ тавляя им добродетельных бедняков. Особенно нападали Шевырев и его союзники на деревенские повести Д. В. Гри­ горовича: Самарин писал, что тот намеренно выискивает грубое, оскорбительное и жестокое в крестьянах. Критика «М-на» принимала подчас характер курьеза: так, автор об­ зора поэтических произведений 1847 г. возмущался «раз­ вратностью» героини некрасовской «Тройки»: вместо того, чтобы полюбить крестьянского парня, она бегает за проез­ жими корнетами (1848. N 2) .

® К. Аксаков в «Московском сборнике» выносил не ме­ нее суровые приговоры молодому поколению писателей: в произведениях Тургенева лишь «натянутый сухой эгоизм и... зевающая апатия», у Достоевского «картины бедности являются во всей своей случайности, не очищенные, не пе­ ренесенные в общую сферу» и т. д. Славянофильская кри­ тика являлась одним из ответвлений школы, судящей о ху­ дожественном явлении по его общественной пользе: она требовала от искусства воспитания «народолюбия», понято­ го как преклонение перед высшей народной правдой. Об­ ращение к народу почти всегда приветствовалось: так, К. Аксаков благосклонно отнесся к стихотворению Некра­ сова «В дороге» и одобрил «Хоря и Калиныча»: «Пока г. Тургенев толковал о своих скучных любвях, да разных апатиях, о своем эгоизме, — все выходило вяло и бесталан­

- но, но он прикоснулся к народу... с участием и сочувстви­ ем, и посмотрите, как хорош его рассказ!»32. Белинский отмечал, что славянофилы «не могут и не хотят отделить таланта автора от направления его произведений» (Т. X .

С. 208), хотя в случае с «Хорем и Калинычем» достоинство произведения определялось для К. Аксакова даже не идея­ ми автора, а лишь предметом рассказа. Ибо народ «Запи­ сок охотника» (чего не почувствовал К. Аксаков) это вовсе не народ славянофилов. Дело даже не в том, что и Хорь, и Калиныч не вписываются в любимую славянофилами об­ щину: Хорь разбогател, живя отдельно от односельчан, а Калиныч — откровенно плохой работник. Здесь есть сторо­ на более важная, подмеченная некоторыми западниками, но ими не принятая: мужики Тургенева чересчур сложны .

«Хорь и Калиныч», — писал Галахов, — идиллия. «Один мужик несет в подарок другому (страшно вымолвить) пу­ чок земляники...» (Оз. 1848. № 1. Отд. V. С. 23). И Бот­ кин с его верным эстетическим чутьем не принял рассказа, считая его идеализацией крестьян33. Но Тургенев и не ут­ верждает своим Калинычем, что у русских мужичков при­ нято дарить друг другу землянику, — это делает лишь один из них. Крестьянин Тургенева — не Платон Каратаев Тол­ стого и не Савелий, богатырь святорусский, Некрасова; у Тургенева нет попытки олицетворить народ в одном персо­ наже, создать собирательный образ российского мужика .

«Капиталист» Хорь, «романтик» Калиныч, гибнущий под бременем чувства долга Бирюк, поэт Касьян, бродяга и пьянчуга Ермолай, в момент «пугачевщины» добровольно взявший бы на себя роль палача, светящийся внутренним достоинством Павел из «Бежина луга», — все они народ лишь в своей совокупности. Пафос «Записок охотника» со­ стоит в утверждении, что человек из народа столь же непо­ вторим, самобытен, и порой столь же оригинал и чудак, сколь и человек из общества, и как невозможно изобразить в одном лице «типичного» представителя образованного

- 233 круга, так нельзя нарисовать и «типичного» крестьянина .

Эта установка Тургенева коренным образом противоречила «народничеству» славянофилов, в представлении коих кре­ стьянин был человеком цельным, не знающим душевного разлада; существом со стертой индивидуальностью; носите­ лем определенного набора психических свойств, необходи­ мых для общинной жизни. Прикоснувшись к народу, Тур­ генев не обрел в нем пронизанного единым началом мира, врачующего своей мудростью, — этот мир распался на множество индивидуальностей .

Несколько слов о восприятии критикой «Выбранных мест из переписки с друзьями», вышедших в начале 1847 г .

Большую статью посвятил им Шевырев (М-н. 1848. № 1) .

По его мнению, Гоголь смеялся над соотечественниками, т. к. в отличие от своих последователей, чувствовал в рус­ ском человеке «высшую его породу, славное его назначе­ ние, присутствие начал, которые должны в нем создать ве­ ликое на благо всему миру» (С. 12). Увидев, что «приняли в искусстве не смех над пошлым, а самое пошлое русской жизни за действительность» (С. 29) (Шевырев восприни­ мал Гоголя как «сатирика», что противоречило взгляду Бе­ линского, считавшего Гоголя «реалистом», обнажающим трагическую суть самой жизни), Гоголь поспешил выска­ зать в публицистической форме, что на Россию он глядит отнюдь не глазами отрицателя. Однако только художест­ венным изображением положительного мог Гоголь искупить свою истинную вину перед родиной: он сам увлекся живо­ писанием пошлости, зашутился, потерял высшие представ­ ления. Когда пришла пора воплотить сокровенную сторону русской души, Гоголем овладело бессилие, ибо «от смешно­ го до высокого нет пути: между ними бездна» (С. 27-28) .

Выговорив свое эстетическое кредо, Шевырев вынес Гоголю беспощадный, прежде всего с точки зрения самого писате­ ля, приговор: обрек его на вечное пребывание в «чистили­ ще», закрыв ему путь в духовный «рай» .

- 234 В своей статье Шевырев скрыто и явно обращался к Белинскому. Последний не принимал книги Гоголя не толь­ ко из-за общественного кредо писателя. О принципах мож­ но договориться, тем более, когда обсуждение их не затра­ гивает течения самой жизни: политика вершилась не в ли­ тературных кругах. «Переписка» прежде всего оскорбила в Белинском интеллигента. Когда Гоголь «учит помещика ру­ гаться с мужиками» (Т. X. С. 69), это неприемлемо для Белинского по чувству социальной справедливости, но еще более по чувству справедливости человеческой, наконец, по чувству приличия. Эта сторона отношений Белинского к книге осталась недоступной Шевыреву, который писал по поводу тех же гоголевских поучений: «Мы не помещики: не наше дело судить о пользе и применяемости таких сове­ тов... Иных западная чопорность привела в соблазн слова­ ми: ах ты, невымотое рыло, которые Гоголь влагает в уста помещику, и против чего русский мужик давно запасся по­ словицей: брань на вороту не виснет» (С. 16-17) .

Славянофилам книга мало нравилась, а в семье Акса­ ковых она была принята в штыки. К. Аксаков в письме к Гоголю объяснял ложь его нового миросозерцания «тлет­ ворными испарениями» Запада, которые вдыхал Гоголь, бросив Россию34. Подобно Белинскому он был возмущен наставлениями Гоголя землевладельцу, как разбогатеть за счет крестьян, но характер этого возмущения иной: К. Ак­ сакова более всего задело оскорбление Гоголем не достоин­ ства личности, а народа, который изображен внимающим нотациям помещика и тем поставлен в нравственном отно­ шении ниже дворянства .

Оригинальным был подход к «Выбранным местам»

А. А. Григорьева, одного из немногих принявших книгу, но не совсем ту, что написал Гоголь. Пафос ее критик усмот­ рел в призыве к внутренней цельности, в отрицании всеоправдывающего, по его мнению, гуманизма. В отличие от «натуральной школы», обвиняющей в зле не индивида, а

- 235 общественную атмосферу, Гоголь ставил в центр ответст­ венного за свои поступки человека, и тем возвращал ему свободу деятельности (Моск. городской листок. № 62, 64) .

Направление же этой деятельности выбрал за Гоголя сам Григорьев, без лишних сомнений зачислив его в союзники Ж. Санд, ибо не может же великий писатель не только «на­ зывать ее сукой и другими милыми именами, на которые так щедры поборники патриархального быта», но оставать­ ся вне призыва к очищению святых человеческих связей (в частности, брака) от насилия, расчетов, предрассудков. Го­ голь, защищавший в «Переписке» «патриархальный быт», преображался, таким образом, в поборника освобождения женщины от «приходно-расходной книги»35. Хотя Гоголь в своем отрицании европейского общества ориентировался на высказывания французских социалистов36, все же его по­ ложительная программа, достаточно далекая от идеалов Ж. Санд, произвольно «социализировалась» Григорьевым .

Со смертью Белинского, главного действующего лица идейной борьбы 1840-х гг., с новой волной цензурного гне­ та в связи с европейской революцией 1848 г., волной, смыв­ шей идеологические споры со страниц русских журналов, обмен мнений между славянофилами и западниками затуха­ ет. Без привлечения журнальных материалов трудно пред* ставить суть столкновений двух лагерей и литературный фон, влиявший на их проблематику. Вместе с тем изучение темы «западники и славянофилы в периодической печати»

позволяет составить более точное представление о самой журналистике, в частности, обнаруживает, что обозначение ее терминами «охранительная» и «прогрессивная» недоста­ точно, что существовавшие типы «охранительства» ориен­ тировались на разные правительственные круги. Обзор пе­ риодики становится как бы преддверием более тщательного анализа противостояния западников и славянофилов во всех аспектах общественной жизни .

- 236 Корнилов А. А. Теория «официальной народности» и политика Ни­ колая I / / Книга для чтения по истории нового времени. М..1914 .

Т. 4. Ч. 2. С. 105 .

2 Цит. по: Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина .

СПб.,1896. Кн. X. С. 538 .

3 См.: Барсуков Н. П. Указ. соч. СПб.,1892. Кн. VI. С. 6 .

4 М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. М., 1957 .

С. 421 .

5 См.: Тихонова Е. Ю. Мировоззрение молодого Белинского .

М..1993. С. 60 .

6 См.: Письма М. П. Погодина, С. П. Шевырева и М. А. Макси­ мовича к князю П. А. Вяземскому 1825-1874. СПб., 1901. С. 36. 37 .

7 Цит. по: Барсуков Н. 77. Указ. соч. Кн. VI. С. 280 .

8 Отчет Императорской публичной библиотеки за 1889 год .

СПб., 1893. Приложения. С. 53 .

®Цит. по: Барсуков Н. П. Указ. соч. СПб.,1893. Кн. VII. С. 115 .

См.: Летопись жизни и творчества А. И. Герцена 1812-1850 .

М., 1974. С. 291-292 .

Герцен А. И. Собр. соч. В 30-и т. Т. 22. С. 162, 176, 186 .

12 См.: Русская мысль. 1892. X» 9. С. 10; Герцен А.И. Указ. соч .

С. 232-233 .

13 См.: Киреевский И. В. Полн. собр. соч. В 2-х т. М.,1911. Т. 2 .

С. 233 .

14 См.: Герцен А. И. Указ. соч. Т. 22. С. 188 .

15 См.: Там же. С. 212-213 .

Т. Н. Грановский и его переписка. М.,1897. Т. 2. С. 442 .

17 См.: Герцен А. И. Указ. соч. Т. 2. С. 137 .

Анненков П. В. Литературные воспоминания. М.,1989. С. 232-233 .

19 Цит. по: Барсуков И. П. Указ. соч. СПб.,1894. Кн. VIII. С. 31 .

20 См.: Переписка Н. В. Гоголя. В 2-х т. М.,1988. Т. 2. С. 421 .

21 См.: Самарин Ю. Ф. Соч. М.,1911. Т. 12. Письма. 1840-1853 .

С. 164 .

22 См.: Переписка Н. В. Гоголя. Т. 2. С. 63 .

Очень зло отозвался он о статье П. В. Киреевского в письме к Шевыреву. Опасаясь, что внутренний спор в журнале даст Герцену повод для нового фельетона и, увлекшись этим предположением,

- 237 он сам стал набрасывать за Герцена план его выступления против «Москвитянина» (См.: Барсуков Н. П. Указ. соч. Кн. VIII .

С. 127) .

24 См.: Панаев И. И. Литературные воспоминания. М.,1988. С. 343 .

25 См.: Герцен А. И. Указ. соч. Т. 22. С. 240 .

26 Русские повести XIX века 40-50-х годов. М., 1952. Т. 2. С. 142 .

27 Самарин Ю. Ф. Соч. М., 1900. Т. I. С. 25-26 .

28 Русские повести XIX века... Т. 2. С. 142 .

29 Это обидело Хомякова. Погодин записал в «Дневнике»: «Рецензия, видно, не понравилась, а толкуют о подчинении личности...» (цит .

по: Барсуков Я. П. Указ. соч. Кн. VIII. С. 321), т. е. о смирении личности перед общим разумом, выразителем которого и счел себя редактор «Москвитянина» .

3° Майков В. Я. Литературная критика. Л., 1985. С. 43, 75-76, 156— 159 .

3* См.: Анненков П. Б. Указ. соч. С. 325-327 .

32 Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика. М.,1981 .

С. 174, 186, 193 .

33 См.: Боткин В. Я. Литературная критика. Публицистика. Письма .

М.,1984. С. 269 .

34 Переписка Н. В. Гоголя. Т. 2. С. 97 .

35 Григорьев А. А. Собр. соч. Вып. 8. Н. В. Гоголь и его «Переписка с друзьями». М.,1916. С. 28, 30 .

36 См.: Идеи социализма в русской классической литературе. Л.,1969 .

С. 121-122 .

В. А. Иванов

ИСТОЧНИКИ ДЛЯ ВЫЯСНЕНИЯ ЧИСЛЕННОСТИ

И СОСТАВА СЛУЖАЩИХ МЕСТНЫХ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ РОССИИ

В ПРЕДРЕФОРМЕННОЕ ВРЕМЯ (1850-е ГОДЫ) Вопрос о численности служащих местного звена госу­ дарственного аппарата России XIX в. является до сих пор не исследованным1. В значительной степени это объясняет­ ся неизученностыо источниковой базы, отсутствием досто­ верно точных статистических сведений о числе чиновников разных ведомств и рангов2. Между тем, без определения хотя бы приближенной численности служащих местных гу­ бернских и уездных канцелярий невозможно объективное историко-социологическое изучение их состава, имущест­ венного положения, образовательного уровня, возрастного ценза и т. д., которое весьма активно ведется в последние годы как отечественными, так и зарубежными историками3 .

Сведения о личном составе служащих местных присут­ ствий XIX в. содержат разные источники: адрес-календари Российской империи, списки гражданским чинам различ­ ных классов, ведомственные издания, например, «Список высшим гражданским и военным чинам, служащим в Ми­ нистерстве внутренних дел и по ведомству оного в губерни­ ях», «Список членам Министерства государственных имуществИ, законодательные материалы, в первую очередь штатные расписания, а также отчеты, рапорты, доклады, служебные записки и т. д .

В данной статье предпринята попытка подвергнуть ис­ точниковедческому анализу комплекс материалов местного происхождения, образовавшихся в результате деятельности губернских и уездных учреждений, хранящихся ныне в областных архивах. Состояние источников позволяет рас­ смотреть вопрос на материалах Калужской губернии .

В Государственном архиве Калужской области (ГАКО), в фонде губернского правления (№ 62) отложил­ ся корпус документов, содержащих сведения о числе слу­ жащих губернских и уездных канцелярий в предреформенное время (1859-1860 гг.). Материалы представляют собой рапорты начальников канцелярий разных ведомств губерн­ скому начальству с приложением именных списков, или ве­ домостей служивших в них чиновников и канцеляристов. В общей сложности в изучаемый период выявлено около че­ тырехсот списков, объединенных в семь единиц хранения5 .

Списки составлялись по предписанию губернского началь­ ства с различной целью. Одни — для учета и контроля за численностью служивших в губернских и уездных присут­ ственных местах чиновников6, другие — для обнародова­ ния сводных данных о численном и персональном составе местной администрации в губернской памятной книжке7, третьи — для внесения требуемых правительством сведений в адрес-календарь, ежегодно издававшийся Российской Академией наук с конца 60-х гг. XVIII в.8 Документы под­ час имеют различные заглавия, например, «Список о чи­ новниках Мещовского уездного суда для внесения в адрескалендарь»9, «Краткий список о службе чиновников Мосальской квартирной комиссии для внесения в адрес-кален­ дарь»10, «Именной список канцелярских чиновников и служителей Калужской казенной палаты и ведомства ее»11, «Ведомость о числе служащих чиновников Калужской гу­ бернии в канцелярии малоярославецкого уездного предводи­ теля дворянства по назначению от правительства»12 и т. д .

Несмотря на разные названия, все учтенные документы в подавляющем большинстве аккумулируют аналогичную информацию. В них фиксировались следующие важнейшие сведения о чиновниках: фамилия, имя, чин и занимаемая

- 240 должность. В часта списков заключены более подробные сведения, касающиеся прохождения службы, социального происхождения, возраста, наград и т. д. Так, например, в списке служащих Тарусского земского суда указывается, с какого года тот или иной чиновник состоит в настоящем чине и должности, за сколько лет имеет знак отличия бес­ порочной службы13. В списке служащих Лихвинского уездного суда сообщается: когда чиновник вступил в служ­ бу, с какого времени находится в данной должности, чине;

указывается размер получаемого им основного и добавочно­ го жалованья14. В материалах о чиновниках, представлен­ ных из Медынского городнического правления приводятся данные об их социальном происхождении и возрастном цензе15, а в списках служащих Калужской врачебной уп­ равы16 и Мещовского городнического правления17 в до­ полнение к этому еще и данные о наградах (орденах, меда­ лях и знаках отличия). В документах, поступивших из Тарусской дворянской опоен имеется любопытная графа, имеющая название: «Был ли (чиновник — В. И.) под су­ дом и подозрением, с успехом ли исполняет должность»18 .

В ведомости служащих канцелярии Малоярославецкого уездного предводителя дворянства в специальной графе по­ мещены даже сведения о составе их семьи (число лиц муж .

и жен. пола)19. Среди выявленных документов, однако число таких, если можно так выразиться «полных» спи­ сков, составленных, как правило, в произвольной, разрабо­ танной самим учреждением форме насчитывается не более 2-3 десятков .

Наибольший интерес с точки зрения полноты сведений представляет список, носящий название: «Сведения о числе чиновников и канцелярских служителей, о получаемом ими содержании и о проч. по Калужскому губернскому правле­ нию»20. Отличительная особенность этого документа состоИ в том, что по своей форме он напоминает формуляр по­

- 241 служного списка служащих гражданского ведомства второй половины XIX в. Источннковая ценность документа на­ столько велика, что мы, пользуясь случаем, считаем необ­ ходимым ознакомить читателя с содержанием формуляра .

Вот перечень граф документа (все 12 граф даны без нуме­ рации), в который вносились сведения о каждом служащем правления: чин, имя, отчество и фамилия; из какого звания и сколько теперь лет; где воспитывался и окончил ли курс;

в котором году поступил на службу и куда; какую в на­ стоящее время занимает должность; с которого в оной вре­ мени; сколько получает содержания (руб., коп.), если же­ нат, то на ком именно, с которого года и из какого звания жена; сколько имеет детей, каких лет, где они воспитыва­ лись, на своем или казенном содержании и кончили ли курс наук; если дети поступили на службу то (подпункты: куда именно, с которого времени, какое по службе получает со­ держание — руб., коп.); есть ли имение, родовое, или бла­ гоприобретенное и в чем оно заключается (подпункты: у родителей, у него самого, у жены); если был в отставке, то сколько времени. Как видим, документ содержит сведения не только и даже не столько для выяснения численности служащих главного административного учреждения губер­ нии, сколько позволяет всесторонне исследовать его состав накануне отмены крепостного права .

Остановимся кратко на происхождении выявленных материалов. Из семи комплексов документов появление че­ тырех21 обусловленно специальными распоряжениями ме­ стного гражданского губернатора В. А. Арцимовича, неод­ нократно в период своего непродолжительного губернатор­ ства в Калуге (1858-1862 гг.) выступавшего с инициативой сбора различных статистических сведений, в том числе и о служащих присутственных мест губернии. Уже через четы­ ре месяца после приезда на новое место службы в Калугу, Арцимович своим циркуляром от 7 февраля 1859 г. обязал

- 242 губернское правление представить сведения о числе канце­ лярских чиновников и служителей всех мест губернии с обозначением их чинов22. Поводом для издания циркуляра послужила проведенная губернатором в начале 1859 г. ре­ визия присутственных мест, в ходе которой было выявлено большое число сверхштатных чиновников и лиц не способ­ ных к чиновной деятельности, часть из которых к тому же не занималась непосредственным исполнением возложенных по службе обязанностей. На заседании губернского правле­ ния 10 февраля 1859 г. Арцимович докладывая о результа­ тах ревизии, в частности, сказал следующее: «Замечая, что канцелярии присутственных мест Калужской губернии пре­ исполнены множеством малоспособных чиновников и что до сих пор не обращалось внимания на разбор, действительно ли просящиеся на службу чиновники в состоянии принести пользу службе и приобрели ли достаточные сведения для дальнейшего развития и приспособления к исполнению служебных обязанностей; считаю долгом обратить внимание губернского правления на это важное по последствиям сво­ им обстоятельство, заставляющее весьма часто определять на разные должности людей не отличающихся способностя­ ми»23. Исполняя поручение губернатора, губернское прав­ ление своим постановлением от 12 февраля 1859 г. предпи­ сало всем подведомственным местам и должностным лицам губернии «немедленно доставить в двух экземплярах имен­ ные списки всех служивших в губернии чиновников и кан­ целярских служителей»24 .

Второй аналогичный первому циркуляр начальника гу­ бернии губернскому правлению последовал 10 февраля того же года. На этот раз в нем предписывалось собрать и дос­ тавить сведения лишь о числе канцелярских чиновников уездных судов Калужской губернии и о размерах получае­ мого ими жалованья. Кроме того, губернатор потребовал сообщить ему, кто из чиновников занимается делами суда, а

- 243 кто только числится на службе25. Через семь дней после обнародования губернаторского указа губернское правление соответствующим распоряжением приказало уездным судам немедленно представить интересующие начальника губер­ нии сведения26 .

По сути, к вышеназванным указам Арцимовича тесно примыкают два его других распоряжения по рассматривае­ мому вопросу, но на сей раз отданные за подписью не на­ чальника губернии, а председателя губернского статистиче­ ского комитета (ГСК), пост которого, как известно, губер­ наторы занимали по действовавшему законодательству. В указе от 26 февраля 1859 г., адресованном лично вице-гу­ бернатору Н. И. Юркевичу, Арцимович предлагал предста­ вить в ГСК (по указанной форме) разные сведения о числе чиновников и писцов губернского правления «для некото­ рых соображений относительно устройства чиновников, служащих в губернии»27. Во втором указе губернатора, от 10 октября 1860 г. предлагалось доставить в ГСК «сведения о присутствующих и прочих классных чиновниках (губер­ нского правления — В. И.), с объяснением вакантных мест по прилагаемой при сем форме для составления в будущем году памятной книжки Калужской губернии»28. Особо от­ метим то важное обстоятельство, что к указам губернатора о которых идет речь, прилагались, видимо, им самим со­ ставленные формы документов, согласно которым делопро­ изводители должны были представить интересующие его и ГСК сведения. Правда, формуляры их были различны. Ес­ ли формуляр, приложенный к указу от 26 февраля 1859 г., как мы могли убедиться выше, отличался наибольшей пол­ нотой и разнообразием сведений, то форма списка с данны­ ми, предназначавшимися для публикации в памятной книжке включала всего три графы, в которые вносились лишь общие сведения о чиновниках: 1) должность; 2) чин, имя, отчество, фамилия; 3) ордена и прочие знаки отличия .

- 244 Столь бросающееся в глаза различие между формами документов, предназначавшихся для служащих одного и то­ го же учреждения, введенных губернаторскими указами с интервалом в один год, легко объяснима. В первые месяцы после вступления в губернаторскую должность Арцимович стремился повысить оперативность деятельности возглав­ ляемого им губернского правления, усилить его влияние на присутственные места и должностных лиц губернии. Реше­ ние этой непростой задачи он начал через ознакомление с личным составом учреждения, для чего потребовал доста­ вить ему полную информацию о его персональном составе .

Общеизвестно, что уровень образования, возраст, личные, деловые качества, материальное положение, наконец, черты психологии государственных служащих всегда оказывали и оказывают решающее влияние на деятельность чиновно­ бюрократического аппарата разных уровней, а местного в особенности. Этот важный фактор не мог не учитывать в своей административной деятельности по управлению гу­ бернией калужский губернатор, выгодно отличавшийся ши­ ротой взглядов и профессиональными качествами от основ­ ной массы посредственных администраторов предреформенной эпохи. Не будет лишним заметить, что этим глав­ ным мотивом руководствовался Арцимович, когда требовал представить ему сведения о личном составе других присут­ ственных мест губернии (указы губернатора от 7 и 10 фев­ раля 1859 г.). Эти данные губернатор полагал использовать в конкретно-практических целях, например, для наведения должного порядка в сфере комплектования штатов, уста­ новления соответствия между числом канцелярских чинов­ ников и фактическим объемом делопроизводства в каждой из канцелярий29, а также поиска достойных и компетент­ ных в служебных делах сотрудников не только для губер­ наторской канцелярии и губернского правления, но и для

- 245 успешного проведения в жизнь такого важного и ответст­ венного мероприятия как реформа 1861 г.30 Что касается сведений, требуемых для публикации в памятной книжке Калужской губернии, то для этого спра­ вочного издания достаточно было ограничиться лишь об­ щими данными о числе служащих в губернии чиновников .

Это обстоятельство и объясняет чрезвычайную лапидар­ ность формуляра именного списка, приложенного к губер­ наторскому указу от 10 октября 1860 г .

В завершении характеристики указанных групп мате­ риалов. отметим еще один важный момент. Ни в одном из указов начальника губернии, ни в распоряжениях губерн­ ского правления присутственным местам о представлении сведений о чиновниках, не определялся срок подачи ин­ формации. Между тем, губернские и уездные канцелярии разной ведомственной подчиненности, на редкость быстро исполняли предписания вышестоящего начальства. (Речь идет только о тех случаях, когда информация поступала) .

Сведения собирались и доставлялись по назначению в тече­ ние месяца после издания соответствующего указа .

Рассмотрим выявленные в ГАКО материалы, представ­ ленные для опубликования в академическом справочнике — адрес-календаре Российской империи, но вначале отметим, что адрес-календарь выходил одной книгой и состоял из двух частей. В первой части по данным на 1 января публи­ ковались именные списки чиновников высших и централь­ ных правительственных учреждений, во второй — служа­ щих местной администрации. В адрес-календаре печатались данные (кстати, без всякой проверки на полноту и досто­ верность), поступавшие в Академию наук из губернских правлений, а туда — дважды в год (к 10 мая и 15 ноября) из присутственных мест губернии31 .

Сведениями для внесения в адрес-календарь мы распо­ лагаем за вторую половину 1859 г. и 1860 г.32 В губернское

- 246 правление эти материалы поступали на основании его ука­ зов разных лет. Так, в рапортах начальников уездных кан­ целярий, поступивших в губернское правление с именными списками чиновников в период с 19 апреля по 10 мая 1860г » имеются ссылки на четыре указа: от 24 августа 1845 г., 28 февраля 1851 г., 2 июня 1853 г. и 27 марта 1859 г. Список чиновников Боровского земского суда, на­ пример, был составлен в исполнение указа губернского правления от 24 августа 1845 г.34; чиновников Мосальского уездного суда — указа от 28 февраля 1851 г.35; служащих Боровского уездного стряпчего — указа от 2 июня 1853 г.36; Мосальского сиротского суда — указа от 27 мар­ та 1859 г.37 и т. д. К сожалению, содержание упомянутых указов нам неизвестно (обнаружить их в фонде Калужского губернского правления не удалось). Не составляет, однако большого труда по аналогии с уже известными по этому во­ просу распоряжениями губернатора и губернского правле­ ния судить об их содержании. Можно полагать, что прав­ ление предписывало и неоднократно «напоминало» всем присутствиям представлять в строго установленный законо­ дателем срок сведения о служивших в них чиновниках для обнародования в адрес-календаре, которые, надо думать, поступали с большим опозданием .

От предварительных замечаний, касающихся происхо­ ждения учтенных групп материалов, перейдем к анализу их содержания. Попытаемся ответить на главный вопрос: в ка­ кой степени рассматриваемые материалы отражают числен­ ность служащих государственных учреждений Калужской губернии в предреформенные годы .

Содержащиеся в документах данные после соответст­ вующей обработки мы свели в Таблицу, которая дает на­ глядное представление как о репрезентативности выявлен­ ных материалов, содержащих сведения о государственных

- 247 служащих за 1859-1860 гг., так и о численном составе са­ мих губернских и уездных канцелярий .

При общем взгляде на показатели таблицы перед нами вырисовывается весьма пестрая картина. Прежде всего цифры показывают, что наибольшее число учреждений — 20 доставили сведения о служащих своих канцелярий в феврале-марте 1859 г. (графа 2 табл.) непосредственно ис­ полняя распоряжение губернатора. Данные для публикации в адрес-календаре представили: за вторую половину 1859 г .

— 12 губернских и уездных присутствий (графа 4); за апрель-май 1860 г. — 10 уездных канцелярий (графа 6); за октябрь-ноябрь того же года 14 губернских и уездных уч­ реждений (графа 8). Из таблицы видно, что регулярно све­ дения о числе служащих своих канцеллярий доставляли только уездные присутствия: суды, городнические правле­ ния, городские думы, городовые магистраты, дворянские опеки, канцелярии предводителей дворянства и уездных стряпчих. За два предреформенных года трижды поступали сведения из палаты госимуществ и городской (калужской) полиции, дважды — из врачебной управы, губернского правления и приказа общественного призрения. Всего один раз были сообщены сведения о служащих гражданской и уголовной палат, комиссии народного продовольствия, дво­ рянского депутатского собрания, лицах, состоявших при попечителях запасных хлебных магазинов. Некоторые уч­ реждения, например, канцелярия начальника губернии, гу­ бернская строительная и дорожная комиссия, камера гу­ бернского прокурора за два года ни разу не представили никаких сведений .

–  –  –

- 249 Я <

–  –  –

1(2 И

–  –  –

14(20)" 111111 37 36(2)*

–  –  –

% 490(495) 418(49) 463(34) f Составлена по: ГАКО. Ф. 62. On. 1. Д. 5171, 5172, 5174, 5175, 5738, 5739, 5748. Первая цифра в графах таблицы (без скобок) обозначает число лиц, занимавших как клас­ сные (табельные) должности в административном аппара­ те управления, так и служивших по выборам (заседатели судов, гласные дум, ратманы, гласные, бургомистры го­ родовых магистратов и т. д.). Вторая цифра (в скобках) обозначает число служащих (имевших и не имевших классные чины), исполнявших обязанности канцелярских служителей .

2 В графе не учтены сведения о чиновниках городовых ра­ туш заштатных городов Калужской губернии (Воротын­ ский, Сухиничской и Серпейской). Всего 9 человек .

3 Приведены сведения только о чиновниках и канцелярских служителях — без депутатов .

4 Учтены лишь служащие Калужской квартирной комиссии .

5 Учтены служащие 10 из 11 (кроме Тарусского) уездных судов .

6 Имеются данные только о служащих Калужского сирот­ ского суда .

7 Включены сведения о служащих 10 городнических прав­ лений (кроме Козельского) .

8 Нет данных о служащих Козельской городской думы .

9 Учтен лишь письмоводитель канцелярии мосальского уезд­ ного стряпчего .

10 Отсутствуют сведения о чиновниках канцелярии Козель­ ского уездного предводителя дворянства .

11 Имеются лишь данные о трех чиновниках канцелярии попечителей запасных хлебных магазинов Жиздринского уезда .

12 В графене учтены имеющиеся сведения о числе чиновни­ ков оспенного комитета и тюремного отделения Боров­ ского уезда (10 человек), Серпейской и Воротынской го­

- 251 родовых ратуш (11 человек), а также Сухиничского го­ родового стряпчего .

13 Учтены служащие, числившиеся в Калужской врачебной управе, приказе общественного призрения, уездах и уезд­ ных городах губернии .

14 Приведены данные по всем 11 уездным судам губернии .

15 Учтены сведения о служащих Тарусской квартирной ко­ миссии .

16 Нет данных о чиновниках Калужского и Тарусского уезд­ ных судов .

17 Отсутствуют сведения о чиновниках Перемышльского и Калужского земских судов .

18 Приведены данные только о служащих Тарусского сирот­ ского суда .

19 Нет сведений о лицах, служивших в Калужском и Мосальском городнических правлениях .

20 Представлены сведения о чиновниках пяти городских дум (Боровской, Лихвинской, Малоярославецкой, Мосальской и Медынской) .

21 Нет сведений о служащих Козельского, Перемышльского и Тарусского городовых магистратов .

22 Данные о служащих Боровской, Калужской и Лихвин­ ской дворянских опек отсутствуют .

23 Нет сведений о чиновниках канцелярии медынского уезд­ ного стряпчего .

24 Отсутствуют данные о чиновниках канцелярий боровского, лихвинского, калужского, медынского и перемышль­ ского уездных предводителей дворянства .

2* Не учитывались сведения о чиновниках, состоявших на службе в заштатных городах губернии (Воротынской, Серпейской и Сухиничской городовых ратушах — 17 че­ ловек, канцелярии сухиничского стряпчего — 1 человек);

дорожной комиссии, тюремного отделения и оспенного комитета Боровского уезда — 16 человек .

- 252 Учтены врачи, служившие в уездах и уездных городах, а также в имениях помещиков (3 человека) .

21 Имеются данные только по Мещовскому и Мосальскому уездам .

28 Учтены служащие 6 сиротских судов (Калужского, Лихвинского, Мещовского, Мосальского, Перемышльского и Тарусского). В рапортах, поступивших в губернское правление из Боровского. Малоярославецкого и Медын­ ского уездов сообщается, что чиновников для внесения в адрес-календарь на службе в этих судах не значится (ГАКО. Ф. 62. On. 1. Д. 5738. Л. 22, 94, 201-201 об.). В донесениях из Жиздринского уезда указывается, что де­ лами сиротского суда «занимаются чиновники жиздрин­ ского городового магистрата» (там же. Л. 263); в рапор­ те, представленном из Козельского уезда отмечается, что в сиротском суде служат лица, одновременно занимаю­ щие посты в Козельской городской думе и городовом ма­ гистрате (там же. Л. 295) .

29 Нет сведений о служащих Калужского городнического правления .

*° По 9 уездам (из И ) представлены сведения об уездном стряпчем и письмоводителе его канцелярии. По двум уездам (Калужскому и Козельскому) только о стряпчих .

31 Нет сведений о служащих канцелярий лихвинского и ме­ дынского уездных предводителей дворянства .

Проанализируем приведенные в таблице данные о чис­ ленности служащих калужской администрации .

Цифры показывают, что относительно полные сведения мы имеем лишь за февраль-март 1859 г. (графа 2). В этот промежуток времени, согласно представленным данным, на гражданской службе находилось 490 чиновников, занимав­ ших табельные должности и 495 канцелярских служителей

- 253 в классных рангах и без них. Во второй половине 1859 г .

на службе состояло соответственно 418 чиновников и 49 канцеляристов (графа 4); в апреле-мае 1860 г. — 242 и 17 (графа 6); в октябре-ноябре того же года — 463 и 34 (графа 8). Иначе говоря, сведения, представленные канце­ ляриями для опубликования в российском адрес-календаре отражали — соответственно в 2,1; 3,8 и 1,9 раза меньше чиновников и канцеляристов, чем материалы доставленные согласно циркуляру начальника губернии от 7 февраля 1859 г. (графа 2) .

Из данных табл. очевидно, что для установления чис­ ленности калужского чиновничества в 1859-1860 гг. за ос­ нову должны быть приняты сведения, включенные во вто­ рую графу табл. как наиболее полно в сравнении с показа­ телями других граф (4-6, 8), отражающие исторические реалии. В то же время, по отдельным учреждениям (приказ общественного призрения, городская полиция, уездные и сиротские суды, канцелярии уездных стряпчих и предводи­ телей дворянства) в графе 2 табл. содержатся менее полные данные, чем в графах 4-6, 8, а по двум учреждениям (гу­ бернское правление и врачебная управа) сведения отсутст­ вуют вовсе.

Таким образом, при реконструкции наличного состава калужской бюрократии в расчет должны быть при­ няты цифровые показатели 5-ти граф табл.: 2-ой (палаты:

казенная, госимуществ, гражданского, уголовного судов, дворянское депутатское собрание, комиссия народного про­ довольствия, земские суды, городнические правления, го­ родские думы, городовые магистраты, уездные казначейства и канцелярия попечителей запасных хлебных магазинов — всего 12 учреждений, в которых значилось 385 чиновников и 349 канцелярских служителей); 3-ей (губернское правле­ ние — соответственно 49 чиновников и 73 канцеляриста);

4-ой (врачебная управа, полиция, дворянские опеки и уезд­ ные стряпчие — 103 и 34); 5-ой (уездные суды — 78 и 95)

- 254 и 8-ой (приказ общественного призрения, квартирная ко­ миссия, сиротские суды, канцелярии уездных предводите­ лей дворянства — 82 и 3). В сумме указанные цифры дают 1251 чел. (697 чиновников и 554 канцелярских служителя) .

Поскольку нас интересует в первую очередь общая численность калужского чиновничества, то при итоговых подсчетах следует учесть имеющиеся в ряде документов, но не включенные в табл. данные о количестве чиновников, числившихся на службе в городовых ратушах заштатных городов Калужской губернии и в отдельных уездных коми­ тетах. Более всего их зарегистрировано в октябре-ноябре 1860 г. — 34 чел. (см. примеч. 25 к табл.). С учетом этого показателя, общее число служащих губернии будет состав­ лять 1285 чел., из которых 731 чел. (56,9%) составляли классные чины, либо лица, занимавшие должности по вы­ борам, не имевшие табельных чинов; 564 чел. (43,1%) слу­ жили на канцелярских должностях .

В какой степени названная цифра отражает фактиче­ скую численность служивших в калужской администрации чиновников в предреформенное время? Попытаемся отве­ тить на этот вопрос сопоставив имеющиеся данные с анало­ гичными показателями других источников .

Сведения о численном составе местной бюрократии со­ держат штатные расписания, адрес-календари Российской империи и издававшиеся на местах памятные книжки. Шта­ ты местных учреждений определяют, как правило, лишь число чиновников, служивших на классных должностях, включенных в Табель о рангах (I-XIV классы). Числен­ ность мелких чиновников, а также лиц, занимавших низшие ступени бюрократической лестницы (разные группы канце­ ляристов) в большинстве штатных расписаний не значится .

Законодатель устанавливал только общую сумму расходов на содержание этой категории работников38. Важно отме­ тить и другое. Штаты местных канцелярий никак не фик­

- 255 сировали число лиц, состоявших сверх штата, которых бы­ ло немало едва ли не в каждой канцелярии39. Как видим, штатные расписания не отражают реальной численности служащих местного звена управленческого аппарата, а дают лишь приближенное представление о числе провинциаль­ ных чиновников высшего и среднего рангов .

По именным перечням адрес-календаря Российской им­ перии в калужской администрации в ноябре-декабре 1859 г .

состояло 364 чел. (117 в губернских учреждениях, 247 — в уездных40 ), а по данным памятной книжки, изданной ГСК в сентябре 1860 г. — 564 чел. (100 в губернских присутст­ виях, 464 — в уездных41). Таким образом, в адрескалендаре и памятной книге отражено — соответственно в 3,5 и 2,2 раза меньше чиновных лиц, чем установлено нами на основе анализа именных списков служащих .

Сказанное убедительно свидетельствует о том, что при­ водимые в справочных изданиях сведения о чиновниках и канцелярских служителях Калужской губернии за 1859гг. не соответствуют действительности .

Следует ли из вышеизложенного, что установленная нами цифра — 1285 чел., адекватно отражает число слу­ живших в губернии чиновников и канцеляристов? Думает­ ся, что нет, т. к. в это число не включены лица, состоявшие на службе в канцеляриях начальника губернии, губернского прокурора, строительной и дорожной комиссии, а также в некоторых уездных присутствиях (см. примеч. к табл.). С учетом этого важного обстоятельства указанная итоговая цифра, по нашим подсчетам, составляет примерно 75-80% всего числа гражданских служащих Калужской губернии .

Для получения более точных сведений по рассматриваемо­ му вопросу потребуется привлечение дополнительных ис­ точников как официального, так и иного происхождения .

Перспективным в этом отношении представляется исполь­ зование материалов местной периодической печати, прежде

- 256 всего 4Калужских губернских ведомостей», содержащих различные массовые данные о назначении, перемещении, увольнении и т. д. чиновников разных ведомств и рангов .

Мы располагаем некоторыми из таких материалов. Источ­ никоведческая оценка их потенциальных возможностей — предмет специального рассмотрения .

* В исторической литературе имеются отрывочные, подчас противоре­ чивые сведения о численности служащих государственных учрежде­ ний России и при том лишь за некоторые годы XIX в. Так, по рас­ четам Е. Карновича, численность штатных служащих гражданского ведомства в 40-х годах XIX в. доходила приблизительно до 35 тыс .

чел. (Карпович Е. Русские чиновники в былое и настоящее время .

СПб.,1897. С. 124). Н. Рубакин, используя данные переписи насе­ ления 1897 г. определял число чиновников в 435818 человек, вклю­ чая в это число женщин, кондукторов, дорожных мастеров, контор­ щиков и др. категории населения, которые к чиновникам не относи­ лись {Рубакин Н. Много ли в России чиновников. Из «этюдов о чистой публике» / / Вестник Европы. 1910. № 1. С. 116). В книге B. Р. Лейкиной-Свирской «Интеллигенция в России во второй поло­ вине XIX века» (М.,1971. С. 72) на тот же год называется цифра в 42 тыс. человек только «чинов» административного и судебного ве­ домств, из которых на уездных чиновников приходилось около 10%;

численность канцелярских служителей приближалась к 46 тыс. чел .

По подсчетам П. А. Зайончковского, произведенным по отчетам Инспекторского департамента чинов гражданского ведомства, число классных чинов в России в 1847 г. составляло 61548 чел., из них 32395 — числились на службе в Министерстве внутренних дел и юс­ тиции (Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодер­ жавной России в XIX в. М.,1978. С. 67). В 1857 г. численность го­ сударственных служащих без учета отставных военных чинов, кото­ рых насчитывалось 4073 чел. возросла до 86066 чел., из которых 32073 чел. 35,55% являлись канцелярскими служителями (Там же .

C. 68). По данным Н. П. Ерошкина, в начале XIX в., 1804 г., в Российской империи числилось примерно 13260 табельных чиновни­ ков, 5580 в высшем и центральном аппарате и 7680 — в местном (Ерошким Н. Я. Российское самодержавие и его политические ин­ ституты (первая половина XIX в.). М.,1981. С. 63) .

- 257 Историк Н. П. Ерошкии факт отсутствия точных данных о числе чиновников в XIX в. объясняет существовавшей в России ведомст­ венной разобщенностью и строгой секретностью в отношении сведе­ ний о бюджете страны. По этой причине, полагает он, «о количестве чиновников в России можно судить лишь по приблизительным офи­ циально опубликованным данным» (Ерошкин Н. П. Указ. соч .

С. 62-63) .

3 См., например: Иванов В. А. Губернское чиновничество 50-60 гг .

XIX в. в России. (По материалам Московской и Калужской губер­ ний). Историко-источниковедческие очерки. Калуга, 1994; Моряко­ ва О. В. Провинциальное чиновничество в России второй четверти XIX века: социальный портрет, быт и нравы / / Вестник МГУ. Сер .

8. История. 1993. N 6. С. 11-23: Пинтнер У. The Nineteenth Cen­ ® tury Provincial Civil Service. The Case of Kostroma / / Сословия и государственная власть в России XV — середина XIX в. Междуна­ родная конференция. Чтения памяти акад. JI. В. Черепнина. Тезисы докладов. М., 1994. Ч. 2. С. 301-314 .

4 Библиографическое описание ведомственных изданий см.: Справоч­ ники по истории дореволюционной России. Библиографический ука­ затель (Под ред. П. А. Зайончковского). Изд. 2-е. М.,1978 .

5 ГАКО. Ф. 62. On. 1. Д. 5171 («О доставлении статистическому ко­ митету сведений о числе чиновников и писцов губернского правле­ ния»); Д. 5172 («О канцелярских чиновниках и писцах уездных су­ дов Калужской губернии»); Д. 5174 («О числе канцелярских чинов­ ников и служителей всех мест Калужской губернии»); Д. 5175 («Списки чиновников для внесения в адрес-календарь за вторую по­ ловину 1859 года»); Д. 5738 («Рапорта учреждений Калужской гу­ бернии с приложением списков чиновников, служащих в этих учре­ ждениях для внесения в адрес-календарь 1860 года»); Д. 5739 («Списки чиновников, служащих в уездных учреждениях Калуж­ ской губернии для внесения их в адрес-календарь 1860 года»);

Д. 5748 («О доставлении в статистический комитет списка о чинов­ никах правления») .

6 Там же. Д. 5171, 5172, 5174 .

7 Там же. Д. 5748 .

8 Там же. Д. 5738, 5739, 5175 .

9 Там же. Д. 5175. Л. 24-24 об .

10 Там же. Л. 15 .

Там же. Л. 185 .

- 258 Там же. Д. 5738. Л. 291 .

13 Там же. Д. 5739. Л. 10 .

14 Там же. Л. 8 .

15 там же. Л. 106 .

16 Там же. Д. 5738. Л. 234-237 .

17 Там же. Л. 14 .

18 Там же. Д. 5175. Л. 41-42 .

19 Там же. Д. 5738. Л. 291 .

20 Там же. Д. 5171 .

21 Там же. Д. 5171, 5172, 5174, 5748 .

22 Там же. Д. 5174. Л. 1-1 об .

23 Там же. Д. 5172. Л. 10 .

24 Там же. Д. 5174. Л. 2 .

25 Там же. Д. 5172. Л. 10 .

26 Там же. Л. 12 об .

27 Там же. Д. 5171. Л. 1 .

28 Там же. Д. 5748. Л. 1-1 об .

29 Отметим, что загруженность учреждений (особенно уездных) кан­ целярской работой была далеко не одинакова. Так, в рассматри­ ваемый период в Мосальском уездном суде на одного писца в сред­ нем в год приходилось 44 дела, Тарусском — 40, Боровском — 38, в то время как в Лихвинском всех» 19, Калужском — И, Мещовском — 8 (Калужские губернские ведомости. 1861. № 6) .

Следует заметить, что в объявлении манифеста и «Положений 19 февраля 1861 г.» в Калужской губернии участвовало 167 лично отобранных и специально проинструктированных Арцимовичем чи­ новников разных ведомств и рангов, что во многом позволило гу­ бернской администрации, несмотря на сильное сопротивление кре­ постников и недовольство крестьян условиями освобождения, осу­ ществить реформу сравнительно мирным путем .

31 Свод законов Российской империи. СПб.,1857. Т. 3. Ст. 1490, 1491 .

32 ГАКО. Ф. 62. On. 1. Д. 5738, 5739, 5175 .

33 Там же. Д. 5739 .

34 Там же. Л. 29 .

35 Там же. Л. 4 .

36 Там же. Л. 32 .

37 Там же. Л. 93 .

- 259 См. об этом: Иванов В. А. Указ. соч. С. 21-22 .

39 См.: Там же. С. 30. По сообщениям местной прессы в изучаемый период только в Калужском губернском правлении состояло сверх штата 26 канцелярских чиновников. (Калужские губернские ведо­ мости. 1861. № 6) .

40 Адрес-календарь. Общая роспись всех чиновных особ в государстве (на 1859-1860 гг.). СПб.,б.г. Ч. 2. Власти и места управлений гу­ бернского, областного, окружного, городского уездного и ведомства их. С. 113-123. (Здесь и далее все подсчеты мои — В. И.) .

41 Памятная книжка Калужской губернии на 1861 год. Калуга, 1861 .

С. 3-4, 10-12, 21-70. При итоговом расчете во внимание не при­ нимались данные о лицах, служивших по духовному и почтовому ведомствам, а также Министерству народного просвещения .

А. В. Работкевич

ИСТОЧНИКИ О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ОХРАНЕ

ПАМЯТНИКОВ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

В РОССИИ В XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

(ПО МАТЕРИАЛАМ РГИА)

Для понимания стоящих сейчас перед отечественной культурой задач, одной из которых является сохранение богатейшего историко-культурного наследия, необходимо знание исторического опыта охраны памятников в дорево­ люционной России, накопленного за период с момента осознанной постановки вопроса о государственной охране памятников в начале XVIII в. и до 1917 г .

Несмотря на то, что многие исследователи обращались в своих трудах к проблемам охраны памятников в России, все же источниковая база проблемы остается недостаточно изученной. Краткий обзор некоторых документальных ком­ плексов Российского государственного исторического архи­ ва (РГИА), хранящего основную массу документов, затра­ гивающих вопросы охраны культурного наследия, позволит наметить круг источников, позволяющих при их исследова­ нии более всесторонне и полно осветить некоторые вопросы постановки дела охраны памятников в дореволюционной России в пореформенную эпоху .

К началу этого периода уже, в основном, сформирова­ лась система государственной охраны памятников. «Учреж­ дением министерств» (1802 г.) вопросы охраны памятников были поручены Министерству внутренних дел, где они рас­ пределялись между Департаментом общих дел, Централь­ ным статистическим комитетом и Технико-строительным комитетом. Охрана памятников, находящихся в собственности церкви, закреплялась за Синодальным ве­ домством, а в ведении Министерства народного просвещения находились ряд музеев и близких к делу охраны па­ мятников научных организаций. Кроме того, «наблюдение за сохранением остатков древних замков, крепостей и дру­ гих зданий древности» на местах вменялось в обязанность Губернским строительным и дорожным комиссиям, нахо­ дящимся в ведении Главного Управления путей сообщения и публичных зданий»1. Большинство других правительст­ венных учреждений проявляло к вопросу сохранения не­ движимых памятников чисто утилитарный интерес, и если занималось сбором сведений о них, то, главным образом, в целях градостроения, в силу чего в их фондах сохранились документы о строительстве зданий, принадлежащих их ве­ домству. Эти документы представляют интерес с точки зре­ ния истории этих памятников, но не являются предметом настоящего обзора .

Помимо правительственных учреждений, изучением и сбором сведений о памятниках занимались научные учреж­ дения и общества. Два из таких обществ имеют собственные фонды в РГИА — Русское историческое общество, сущест­ вовавшее в 1866-1920 гг. (Ф. 746) и Общество ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III, действовавшее в 1895-1918 гг. (Ф. 747) .

В фонде 746 в описи M 1 учтены отдельные дела об b охране памятников старины за 1866-1918 гг., в частности в Санкт-Петербурге (Д. 69), Новгороде (Д. 89), Саратове (Д. 101). В описи M 1 фонда 747 находятся дела о рестав­ e рации и состоянии Михайловского дворца в СанктПетербурге (Д. 142), Кремлевских соборов в Москве (Д. 159, 189), дело о вскрытии гробницы Д. М. Пожар­ ского в Суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре (Д. 204), другие материалы об охране памятников, в том числе о разработке «Положения об охране древностей», представленного на рассмотрение Государственной Думы в 1911 г. (Д. 148) .

- 262 Важным шагом в деле научной организации охраны памятников в России явилось создание в 1859 г. Импера­ торской Археологической комиссии, которая, в то же вре­ мя, являлась структурным подразделением государственно­ го учреждения — Министерства императорского двора, что давало возможность получать дополнительные средства из казны, впрочем, весьма ограниченные. Дела об отпуске средств на реставрацию и организацию экспедиций Архео­ логической комиссии для изучения состояния древних па­ мятников находятся в фонде Кабинета Его императорского величества (Ф. 468. Оп. 13, 14). В этом фонде находятся и другие документы по деятельности Археологической комис­ сии, в частности, по вопросу о включении содействия Ар­ хеологической комиссии в вопросах реставрации памятни­ ков древнего зодчества в число обязанностей Строительно­ технического комитета при Кабинете е. и. в. (Оп. 13 .

Д. 2155). Документы Археологической комиссии сохрани­ лись и в других фондах Министерства императорского дво­ ра — канцелярии Министерства (Ф. 472), придворной е. и. в. конторы (Ф. 480), Академии художеств (Ф. 789) .

Преимущественный характер документов Комиссии в фонде Академии художеств — переписка с Академией по вопросам реставрации памятников, документы о совместном рассмотрении ходатайств по этому вопросу, о передаче соб­ ранных Академией материалов в Археологическую комис­ сию (Оп. И. 1890 г. Д. 179, 191; Оп. 13. 1906 г. Д. 76;

1911 г. Д. 46). Кроме того, фонд Академии содержит ряд общих дел по охране памятников (Оп. 12. 1873 г. Д. 130;

1887 г. Д. 66; 1899 г. Д. 3-23; 1902 г. Д. 3-26; 1911г .

Д. 85. Оп. 13; 1904 г. Д. 197; 1915 г. Д. 65, 71) .

В фонде Канцелярии Министерства императорского двора можно отметить документы о пресечении в 1906 г .

попытки вывоза за рубеж пяти бронзовых подсвечников, пожертвованных Тамерланом в мечеть Ахмеда Хави, откуда

- 263 они были похищены, и ходатайстве Археологической ко­ миссии о приобретении их для Эрмитажа (Оп. 43 [494/2719]. Д. 47. Л. 90-92). Запретить вывоз древностей за границу намеревался еще Александр III в 1888 г., что видно из письма графа И. И. Толстого своему брату Д. И. Толстому2 .

Археологическая комиссия работала в контакте с мно­ гими другими ведомствами, и в частности, с церковным, что нашло отражение в Синодальных фондах (Ф. 796. Оп. 170 .

Д. 2580; Ф. 797. Оп. 86. 1916 г. 1 отд. 1 ст. Д. 98; Ф. 799 .

Оп. 17. Д. 28. 31, 83; Оп. 26. Д. 1. 1660, 1749) .

Помимо этого, Синодальные фонды хранят документа­ цию обо всех церковных памятниках, сборе сведений о них и организации их охраны и реставрации .

В значительной степени эти документы сконцентриро­ ваны в фонде канцелярии обер-прокурора Синода (Ф. 797) .

В нем можно найти сведения об учреждении Комитета по описанию церковных и монастырских древностей (Оп. 23 .

2 отд. 2 ст. Д. 14), о развитии законодательства об охране церковной старины (Оп. 80. 1 отд. 1 ст. Д. 55), о памятни­ ках войны 1812 г., сохранившихся в епархиях (Оп. 80 .

1 отд. 1 ст. Д. 112), другие дела обохране церковных па­ мятников (Оп. 29. 1 отд. 2 ст. Д. 205, 207; Оп. 42. 1 отд .

1 ст. Д. 116; Оп. 47. 2 отд. 3 ст. Д. 173; Оп. 52. 1 отд. 1 ст .

Д. 39; Оп. 55. 1 отд. 1 ст. Д. 42; Оп. 60. 1 отд. 1 ст. Д. 65;

Оп. 61. 1 отд. 1 ст. Д. 40; Оп. 64. 1 отд. 1 ст. Д. 96;

Оп. 65. 1 отд. 1 ст. Д. 35; Оп. 69. 1 отд. 1 ст. Д. 67;

Оп. 71. 1 отд. 1 ст. Д. 145; Оп. 78. 1 отд. 1 ст. Д. 74;

Оп. 86. 1 отд. 1 ст. Д. 36, 112; 4 отд. 5 ст. Д. 36). К сожа­ лению, описи этого фонда не дают более подробных сведе­ ний о составе документов в указанных делах, поэтому в це­ лом их можно охарактеризовать как дела, содержащие раз­ ного рода документы, относящиеся к зданиям и сооружени­ ям, находящимся в ведении церкви (распоряжения и пере­

- 264 писка Синода по вопросам охраны церковных древностей, различная реставрационная документация, сведения об от­ пуске средств на содержание и охрану церковных памятни­ ков, о сборе пожертвований и разрешении на строительство новых храмов и т. д.). Аналогичные документы можно най­ ти и в других Синодальных фондах (Ф. 796. Оп. 167 .

Д. 2610; Оп. 153. Д. 1695; Оп. 187. 2 отд. 2 ст. 1906 г .

Д. 2486 — содержит также доклад профессора Покровского «О мерах к сохранению памятников церковной старины»;

Оп. 202. 2 отд. 2 ст. Д. 414; Оп. 207. 2 отд. 2 ст. Д. 350;

Ф. 799. Оп. 25. 1902 г. Д. 15; Оп. 26. 1915 г. Д. 1666;

Ф. 814. On. 1. Д. 55, 77) .

Подобные документы встречаются и в фондах других ведомств, имевших отношение к охране памятников древно­ сти. Таковы, например, фонды Министерства народного просвещения (Ф. 733. Оп. 142. Д. 509, 804, 1016; Оп. 143 .

1898 г. Д. 77; Оп. 145. Д. 283); Министерства император­ ского двора (Ф. 468. Оп. 42. Д. 1839; Ф. 469. Оп. 8 .

Д. 626, 1062, 1146, 1937, 2011 — дела этой описи касаются преимущественно археологических находок с приложением реестров, переданных на хранение в Эрмитаж; Ф. 472 .

Оп. 15. Д. 56; Оп. 27 (409/1929). Д. 39; Оп. 43 (501/2733). Д. 33; Оп. 43 (511/2840). Д. 89; Оп. 49 .

Д. 1157; Оп. 60. Д. 2345; Ф. 502. On. 1 и 2 — дела о строительстве и реставрации Исаакиевского собора, Алек­ сандровской колонны, памятника Николаю I; Ф. 515 .

Оп. 15. Д. 2114; Оп. 45. Д. 666; Оп. 81. Д. 271); Государ­ ственной Думы (Ф. 1278. Оп. 5. Д. 628, 708; Оп. 6. Д. 94, 1517); Совета Министров (Ф. 1276. Оп. 7. Д. 38; Оп. 9 .

Д. 687) .

Фонды личного происхождения также содержат доку­ менты данной проблематики. Среди них можно отметить фонды Д. М. Струкова (Ф. 695. On. 1. Д. 21); графов Тол­ стых (Ф. 696. On. 1. Д. 90, 591); графов Шереметевых

- 265 Ф. 1088. On. 2. Д. 446 — содержит доклад П. С. Шереме­ тева «Об охране памятников старины»), О. Морозова (Ф. 1073. On. 1. Д. 258), И. А. Гурлянда (Ф. 1629. On. 1 .

Д. 34 — черновик записки Гурлянда по составлению проекта Положения об охране памятников древности), К. С. Сербиновича (Ф. 1661. On. 1. Д. 367, 368). Заслуживают вни­ мания также документы о деятельности великого князя Ни­ колая Михайловича, известного историка, причастного к охране древностей (Ф. 530. On. 1. Д. 63; Ф. 549. On. 1 .

Д. 110) .

Основным же ведомством, занимавшимся охраной па­ мятников древности, на протяжении всего периода остава­ лось Министерство внутренних дел, в силу чего в его фон­ дах отложилось наибольшее количество документов по дан­ ному вопросу. Наиболее содержательным является фонд Департамента общих дел МВД (Ф. 1284), который содер­ жит дела о разрешении и отпуске средств на реставрацию и охрану древних памятников, а также о выдаче разрешений на снос безнадежно обветшавших зданий и строений (Оп. 27-39. 1 отд. 3 ст. Оп. 54-60. 1 отд. 3 ст. Оп. 186—

188. 5 отд. 3 ст.), о разрешении и отпуске средств на строи­ тельство и ремонт православных соборов, церквей и мона­ стырей, их охране и реставрации (Оп. 225-229), в том чис­ ле храма Христа Спасителя и Исаакиевского собора (Оп. 227. 1879 г. Д. 933; Оп. 229. 1876 г. Д. 24; 1886 г .

Д. 1; 1887 г. Д. 5; 1894 г. Д. 32; 1896 г. Д. 39; Оп. 237) .

Особое место в документах фондов МВД занимают до­ кументы о сборе сведений о памятниках древности Россий­ ской империи и о разработке законодательства об охране памятников в России .

Активные попытки учета памятников начались еще в 1826 г., когда был издан циркуляр МВД о необходимости собрать сведения по всем губерниям о наличии и состоянии древних замков, крепостей и других древних зданий3. За­

- 266 тем эта работа была продолжена в 1863 г. по циркуляру МВД № 63 «О доставлении сведений о памятниках древно­ стей Российских, к отечественной истории и жизни народов относящейся» и еще рядом аналогичных циркуляров в 1865 и 1869 гг. Но эти циркуляры не дали осязаемых результа­ тов, что обусловило новую попытку получения сведений о наличии и состоянии памятников в различных областях страны. Циркуляр № 10 от 6 сентября 1901 г. констатиро­ вал, что в министерстве отсутствуют необходимые сведения о памятниках, «причем имеются указания, что некоторые древности по отсутствию надлежащего надзора и охранения их, совершенно разрушаются» .

Документ предписывал губернаторам доставить в мини­ стерство точные списки памятников «с приложением под­ робных их описаний и указаний о том, когда и кем памят­ ники сооружены, на чей счет, в чьем ведении находятся, на какие средства поддерживаются, отпускаются ли на содер­ жание их в исправности средства из казны и в каком коли­ честве, находятся ли они в надлежащем виде, и, если нет, то приблизительно, какая сумма требуется на их исправле­ ние и с приложением по мере возможности рисунков, пла­ нов или фотографических снимков с сих памятников» .

Для составления списков рекомендовалось пользовать­ ся «не только сведениями, доставленными местными поли­ цейскими властями, но и теми, которые могли бы быть по­ лучены от других учреждений». Для выполнения работы назначался годичный срок. В ответ на изданный циркуляр в министерство поступили сведения более, чем из 80 губер­ ний и областей. В соответствии с этими данными в губерни­ ях значилось 4108 памятников, из них 1652 исторических памятника и 2456 «древних памятников, зданий и сооруже­ ний»4 .

Документы, содержащие эти сведения, были сформиро­ ваны в дела по территориальному признаку и находятся в

- 267 описях 186 и 188 фонда 1284 (Оп. 186. 1902 г. 5 отд. 2 стол [по археологии]. Д. 6; 1903 г. Д. 2, 8-10, 17, 22, 23; Оп .

188. 1902 г. Д. 15, 41, 63, 74-76, 93-95, 97-111, 116, 118Как правило, во всех документах содержатся сведения по истории создания каждого памятника, всех его реставрациях, ведомственной принадлежности, современном состоянии .

Работа с описями данного фонда осложняется тем, что дела в них сформированы по отделениям и столам, либо по хронологии, при этом в каждом году и в каждом структур­ ном подразделении Департамента нумерация дел дана не в валовом порядке, а раздельно. Многие дела выбыли из фонда, что также осложняет работу с описью. Кроме того, заголовок дела часто не раскрывает состав включенных в него документов. Так, к примеру, дело, содержащее доклад Министра внутренних дел «О представлении в Государст­ венную Думу проекта «Положения об охране памятников древности» в 1911 г. (Оп. 241. Д. 128), имеет заголовок, в котором отсутствует указание на наличие в нем документов по охране памятников .

Вопросы разработки законодательства об охране па­ мятников отражены как в документах фондов МВД, так и фондов других ведомств .

Так, в 1876 г. Министерство народного просвещения создало особую комиссию «для обсуждения предложений о мерах к сохранению памятников древностей»5. В ходе ра­ боты этой комиссии был составлен «Проект правил о со­ хранении исторических памятников». Документы о созда­ нии и работе комиссии находятся в фондах Министерства народного просвещения (Ф. 733. Оп. 142. Д. 509), МВД (Ф. 1284. Оп. 50. 1 отд. 2 ст., 1876 г. Д. 98), Академии ху­

- 268 дожеств (Ф. 789. Оп. 8. 1873 г. Д. 130 — содержит также текст Проекта (Л. 47-74J) .

Новая комиссия по пересмотру действующих постанов­ лений об охране памятников была создана в конце 1904 г .

Она выработала «Основные положения» по охране памят­ ников, которые оказались во многом сходными с предшест­ вующими проектами. В отличие от них, «Основные поло­ жения» специально упоминали в числе охраняемых памят­ ников «монументы в честь лиц и исторических событий... и вообще все памятники, замечательные по своей древности, художественному достоинству и археологическому или ис­ торическому значению», причем охране должны были под­ лежать «памятники движимые и недвижимые». К числу ох­ раняемых проект относил памятники 150-летней давности6 .

Комиссия 1904 г. обсуждала широкий круг вопросов, однако не смогла вынести по многим из них решения. К числу наиболее острых из нерешенных вопросов относились те, которые касались распространения правил охраны на недвижимое имущество, находящееся в частной собственно­ сти; характера создаваемых для организации охраны орга­ нов, их составе и функциях; установлении особых правил, регламентирующих вывоз памятников за границу .

Заседания комиссии по пересмотру действующих по­ становлений по охране памятников были приостановлены в связи с русско-японской войной и возобновлены только в 1908 г .

К концу 1909 г. были выработаны основные положения нового законодательства по охране памятников и было соз­ дано «особое совещание», которому поручалось обсудить финансовую сторону дела .

В итоге в 1910 г. было окончательно разработано «Положение об охране древностей», внесенное в 1911 г. на рассмотрение Государственной Думы .

- 269 Достаточно полно эти документы представлены в уже упоминавшемся фонде Общества ревнителей русского исто­ рического просвещения (Ф. 747. On. 1. Д. 148). Указанное дело содержит представление Министра внутренних дел в Государственную Думу (Л. 2-40), текст проекта «Положе­ ния об охране древностей» (Л. 41-51), доклад председателя Думской комиссии для рассмотрения законопроекта «Об охране древностей» Е. П. Ковалевского (Л. 52-86), а также заключение бюджетной комиссии Думы, замечания и до­ полнения к проекту (Л. 86-88), справки об охране памят­ ников, представленные МВД к проекту (Л. 89-100) .

С той или иной степенью полноты документы о рас­ смотрении этого законопроекта содержатся и в ряде других фондов (Ф. 23. On. 1. Д. 74; Ф. 789. Оп. 13. 1904 г .

Д. 197; Ф. 814. On. 1. Д. 78; Ф. 1278. Оп. 2. Д. 3566 — Журналы заседаний Комиссии для рассмотрения законода­ тельства «Об охране древностей»; Д. 3567 — переписка Председателя комиссии с министрами по данному законо­ проекту; Оп. 5. Д. 628; Оп. 6. Д. 94; Ф. 1284. Оп. 194 .

1911 г. Д. И; Оп. 186. 5 отд. 2 ст. Д. 11. Ч. 111. Л. 56-69;

Ф. 1652. On. 1. Д. 221) .

Этот законопроект был снят с повестки дня Государст­ венной Думы и в 1916 г. взят на доработку. Было создано особое совещание для его пересмотра, что получило отра­ жение в докладе Министра внутренних дел (Ф. 1284 .

Оп. 241. Д. 133), но в итоге к моменту Февральской рево­ люции 1917 г. эта работа осталась незавершенной .

Фонды РГИА содержат документы по охране памятни­ ков и за 1917-1918 гг., в частности, акт осмотра Москов­ ского Кремля с целью определения повреждения памятни­ ков искусства в ноябре 1917 г. (Ф. 789. Оп. 13. Д. 197 .

Л. 227-230), но это уже является темой отдельного рас­ смотрения .

Публикуемый обзор основных фондов РГИА по охране

- 270 памятников не претендует на полный охват хранящихся до­ кументов по этой проблеме, но может дать представление об их основных видах, указать направление поиска необходи­ мых материалов исследователям-краеведам, историкам ар­ хитектуры, специалистам в области охраны многообразного культурного наследия России .

• РГИА. Ф. 207. Оп. 17. Д. 172. Л. 25-25 об .

2 Там же. Ф. 696. On. 1. Д. 591. Л. 21 .

3 Там же. Ф. 1278. Оп. 6. Д. 94. Л. 12; Полн. собр. законов. Изд. 2-е .

Т. 1. Mi 794; Охрана памятников истории и культуры в России в XVIII — начале XX века. Сборник документов. М., 1978. С. 39 .

4 Разгон А. М. Охрана исторических памятников в дореволюционной России в 1861-1917 гг. / / ' История музейного дела в СССР .

М.,1957. Вып. 1. С. 99 .

5 РГИА. Ф. 733. Оп. 142. Д. 509. Л. 50; Охрана памятников исто­ рии... Сборник документов. С. 98 .

®Материалы по вопросу о сохранении древних памятников. М., 1911 .

С. 45; Охрана памятников истории... С. 163 .

Д. М. Абрамов

ИСТОЧНИКИ ПО ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ

СРЕДНЕВЕКОВЫХ ПАМЯТНИКОВ

РУССКОГО ОБОРОННОГО ЗОДЧЕСТВА

В XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Сегодня резко возрос интерес научной общественности к истории и судьбам памятников истории и культуры. Осо­ бое внимание реставраторов, архитекторов, музейных спе­ циалистов привлекают средневековые памятники русского оборонного зодчества. Это вызвано повсеместной ликвида­ цией музеев, находящихся в монастырских и приходских храмах, и передачи последних в ведение Русской Право­ славной церкви. В связи с этим ряд музейных экспозиций может перемещаться на стены и в башни монастырей и со­ хранившихся городских кремлей. Памятники оборонного зодчества и ранее и сегодня активно осваиваются в экскусионном и краеведческом аспектах Данная работа представляет собой обзор исторических и историографических источников по изучению указанного вида монументальных памятников силами научных обществ историко-краеведческого характера. Значительная часть ис­ следований этих обществ и работ отдельных историков бы­ ли опубликованы в дореволюционной периодике. В то же время в первые десятилетия после 1917 г. публикаторская работа почти прекратилась и поэтому здесь дается краткий обзор архивных материалов за указанный период. О работе столичных обществ и учреждений дореволюционного пе­ риода написано довольно много и здесь предпочтительнее осветить деятельность этих обществ и государственных уч­ реждений в провинции .

Интерес общественности к судьбам памятников оборон­ ного зодчества особенно обострился в 1840-1870-х гг. в

- 272 связи с попытками сноса или проблемой сохранения стен и башен Коломны, Иван-города, Китай-города в Москве и др .

Эти документы опубликованы, в т. ч. и в советское время в известном сборнике по охране памятников1. Именно в се­ редине XIX в. и началась деятельность столичных археоло­ гических и архитектурных обществ и комиссий, результа­ том работы которых явились периодические издания трудов и хранящиеся в архивах крупные массивы источников. К опубликованным источникам относятся труды Московского императорского археологического общества (МАО), изда­ вавшиеся с 1865 по 1916 г.2, издания «Исторических запи­ сок Московского архитектурного общества», вышедшие в свет в 90-е гг. XIX в.3 Это же отдельные издания трудов, выходивших в Петербурге с 1859 по 1884 г. под названием «Известий Русского императорского археологического об­ щества»4. Сюда же можно присовокупить и многотомное издание под названием «Известий императорской археоло­ гической комиссии»5 .

Внимание исследователей, публиковавших свои мате­ риалы в трудах МАО, было обращено на крупнейшие па­ мятники оборонного зодчества Московской Роси XVIXVII вв.: стены и башни Китай-города, Смоленский, Коло­ менский, Зарайский, Серпуховской, Тульский, Нижегород­ ский, Казанский кремли и др. ансамбли. Архивный фонд МАО хранится в ЦИАМ (ф. 454). Подобно московскому, сохранился и архив Императорского археологического об­ щества (архив Санкт-Петербургского отделения Института археологии. Ф. 1) .

Большой массив документов, связанный с деятельно­ стью государственных учреждений в системе отношения к памятникам оборонного зодчества, отложился в РГАДА .

Это фонды бывшего Технического строительного комитета МВД и его Хозяйственного департамента, Московского ар­ хива Министерства юстиции Российской империи, ведав­

- 273 ших охраной памятников в дореволюционную эпоху. Эти документы являются источниковой базой для выяснения за­ конодательных основ в деле охраны памятников в конце XIX — начале XX в., отношения местных властей к остат­ кам оборонительных сооружений, их использованию .

Со второй половины XIX в. пристальный интерес к монументальным памятникам оборонного зодчества, а также к менее известным фрагментам деревянных и земляных ук­ реплений средневековья, стали проявлять и возникшие в провинции различные научные учреждения историко-краеведческого характера: губернские статистические комитеты (ГСК), ученые архивные комиссии (УАК), археологические и по изучению местного края общества, музеи и т.п. Боль­ шинство этих культурных центров русской провинции изда­ вали свои труды, и благодаря современным библиографиче­ ским указателям (составлены О. И. Шведовой, И. И. Ко­ маровой, Л. Ф. Писарьковой и др.)6, мы можем иметь представление об истории и состоянии целого ряда малоиз­ вестных памятников и объектов средневекового оборонного зодчества на этот период .

С 1880-х гг. перед отечественной творческой интелли­ генцией впервые во весь рост встает проблема, связанная с осознанием наступающей утраты деревянных памятников Русского Севера и Сибири. Экономическое освоение отда­ ленных регионов, усилившееся с отменой крепостного права и капиталистическим развитием России, пробудило живей­ ший интерес к естественнонаучному и гуманитарному изу­ чению и освоению этих регионов. Перед взорами исследова­ телей здесь возникли не только разрушающиеся от времени деревянные храмы, но также стены и башни северных и си­ бирских городов, монастырей, острогов XVI-XVIII вв .

Храмы все же ремонтировались и поддерживались благода­ ря их функциональному назначению и сохранялись лучше .

Деревянные же стены и башни, которым в то время насчи­

- 274 тывалось до двухсот с лишним лет, были в бедственном по­ ложении .

Возможно, этим и было вызвано издание в 1882 г. Им­ ператорской археографической комиссией «Чертежной кни­ ги Сибири, составленной тобольским сыном боярским Се­ меном Ремезовым в 1701 году». Этот уникальный источниковый материал, содержащий практически все картографи­ ческие данные по истории оборонного зодчества и градо­ строительства в Сибири на конец XVII — начало XVIII в., стал достоянием широких научных кругов того времени7 .

«Чертежная книга...» и сама стала предметом некоторых исследований8 .

Во второй половине XIX в. активную работу по пропа­ ганде русского оборонного зодчества в Сибири вели мест­ ные ГСК и научные общества. Так, в 60-е гг. XIX в. вышли работы краеведов И. Завалишина, Н. Абрамова, где приво­ дились сведения о возведении каменного Тобольского крем­ ля и отдельных острогов Западной Сибири9 .

Примерно такой же археографический характер носили издания материалов по истории сибирских городов Иркут­ ска, Нерчинска, Селенгинска, Якутска, вышедшие в 1883 и 1886 гг.10 Подборка и издание материалов были осуществ­ лены на средства купца-промышленника из Иркутска И. Трапезникова. Актуальность проблем экономического освоения Сибири и Приамурья в 80-е гг. XIX в. заставляла издавать подобные материалы не только из одних благотво­ рительных целей. В основном, данные материалы и были представлены документами социально-экономического и хо­ зяйственного назначения конца XVI — начала XVIII в. Для данной работы интерес представляют уникальные сведения по устройству и вооружению деревянных крепостей, остро­ гов и острожков Восточной Сибири и Забайкалья второй половины XVII — начала XVIII в. Эти материалы пред­ ставляют из себя описания укреплений (росписные и горо­

- 275 довые списки) Иркутска, Селеигинска, Нерчинска, Якут­ ска, а также Телембинского, Иргенского, Яравинского, Итацинского и пограничного Аргунского острогов Забайка­ лья. В 80-е гг. еще существовали остатки этих укреплений .

Известно например, что в то время остатки укреплений Якутска, Братского и Вельского острогов и др. еще сохра­ нялись. В опубликованных документах сообщались данные о размерах сооружений, что представляло ценность для ар­ хеологов и архитекторов-реставраторов. Однако, и эти пуб­ ликации были лишь малой частью того, что отложилось в архивах центральных и местных органов управления по во­ просам оборонительного строительства в Сибири. И сегодня в этом аспекте далеко не полностью изучены и введены в на­ учный оборот документы Баргузинской, Иркутской, Нерчинской, Якутской приказных изб, хранящиеся ныне в Россий­ ском государственном архиве древних актов (РГАДА)11 .

В XIX — начале XX в. появились серьезные публикации Енисейского, Иркутского и Забайкальского стат. комитетов, фрагментарно освещавшие и пропагандировавшие сохранив­ шиеся памятники XVII в. в этом регионе12. Особо интересны здесь были «Записки о церквах и башнях г. Илимска», из­ данные в 1888-1869 гг. в «Трудах» Иркутского ГСК. В фондах Гос. архива Иркутской области отложились доку­ менты местной УАК. По протоколам заседаний архивной комиссии и по делам об осмотре памятников старины в Приленском крае видно, что здесь проводилась большая работа по описанию и сохранению деревянных памятников зодчества. В то же время поднимается и обсуждается про­ блема сохранения и изучения деревянных сооружений Братского и Илимского острогов13 .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ АССОЦИАЦИЯ ТРАВМАТОЛОГОВ-ОРТОПЕДОВ РОССИИ (АТОР) ЛЕЧЕНИЕ БОЛЬНЫХ СО СВЕЖИМИ ПОВРЕЖДЕНИЯМИ СУХОЖИЛИЙ РАЗГИБАТЕЛЕЙ ПАЛЬЦЕВ НА УРОВНЕ ПРЕДПЛЕЧЬЯ И КИСТИ Клинические рекомендации (S 56.4, S...»

«А.В. Виноградов Притяжение Азии. Китайский опыт для России Период истории, когда Россия вместе с Китаем была частью монгольского политического пространства, коренным образом изменил судьбу русской цивилизации. С этого момента в борьбе с вторгшейся азиатской идентичностью, нарушившей естес...»

«А.Куркчи г. Москва, Казахстан Л. Н. ГУМИЛЕВ И ЕГО ВРЕМЯ: ЖИЗНЬ И ИСПЫТАНИЯ УЧЕНОГО Лев Николаевич Гумилев одно из самых известных имен в русском пантеоне историков и в то же время, пожалуй, самое загадочное имя в российской культуре, несмотря на то, что мы являлись его современниками. Мы могли его слышать...»

«92 См.: Дмитриева С. И. Географическое распространение. С. 39. Там же. Дмитриева С. И. Фольклор и народное искусство русских Европейского Севера. М., 1988. С. 193 . Dissemination of Bylines on the Russian North Two following articles recur to debate on the Russian epic published in "Soviet Ethnography", 1990, № 3. First...»

«АННОТАЦИИ ПРИМЕРНЫХ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН подготовки бакалавра по направлению 45.03.01– Филология Профиль: Преподавание иностранных языков ФИЛОСОФИЯ Б1.Б1.1. Цели освоения дисциплины Сформировать у студентов систему знаний по основным направ...»

«Дагестанский государственный университет народного хозяйства Плохарский А.Е. Учебное пособие (тестовые задания) по дисциплине "История зарубежной литературы" Махачкала 2017 УДК 82.0 ББК 83.3 Составители: Плохарский Артём Евгеньевич, к.ф.н., доцент кафеды теории и практики перевода Внутренний рецензент: Абдуллаева Саят Джамалутдин...»

«Краевая научно-практическая конференция учебно-исследовательских работ учащихся 6-11 классов "Прикладные и фундаментальные вопросы математики и физики" экспериментальная физика В мире голограмм Сафиуллина Алиса Зинуровна, 11 кл. МАОУ "СОШ №99" г. Перм...»

«Галина В. Тавлай Cмеховое начало в белорусской песенной. DOI: 10.2298/MUZ1417107T UDK: 784.4(476) Cмеховое начало в белорусской песенной культуре как один из способов отражения картины мира Галина В. Тавлай1 Росийский институт истории ис...»

«УДК 159.9.01 К.А. Володина, г.Шадринск Исторический аспект становления категории "образ" в психологической науке В статье представлен теоретический анализ становления и развития категории "образ". Рассмотрены основные подходы к пониманию данной категории в психологической науке. О...»

«л' АСРИЕВ Алексей Сергеевич ОПТИМИЗАЦИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ ОФИЦЕРОВ С ПОДЧИНЕННЫМИ В ПОДРАЗДЕЛЕНШК СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ ВВ МВД РОССИИ 13.00.01 общая педагогика, история педагогики и образования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук 2 6 СЕН 2013 Санкт-Петербург 2013 Диссер...»

«СОДЕРЖАНИЕ ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО ректора Уральского государственного педагогического университета Игошева Б.М. 10 ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ: Галагузова М.А. (Екатеринбург) Социальная педагогика: быть или не быть? 13 РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНОЙ...»

«УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 М26 Оформление серии С. Прохоровой Иллюстрации на переплете и в тексте Л. Кузнецовой Маркиш, Давид. М26 Полюшко-поле / Давид Маркиш. — Москва : Издательство "Э", 2017. — 320 с. — (Большая литература. Проза Давида Маркиша). ISBN 978-5-699-95863-4 Революция 1917 года. Гражданская...»

«НАРОДЫ СССР Р. Г. К у з е е в. Происхождение башкирского народа. Этнический состав, история расселения. М., "Наука", 1974, 570 стр. Новая книга Р. Г. Кузеева, несомненно, серьезное достижение советской науки в области этногенеза и...»

«103: Unlimited Spanish Podcast Испанский через истории Libros y Rosas Книги и розы Una rosa para ti, preciosa! Роза для тебя, красавица! Hola a todos! Soy scar, fundador de unlimitedspanish.com. Привет всем! Я Оскар – основатель unlimitedspanish.com....»

«Будущее медицины. Ваше здоровье в ваших руках Содержание Часть I Готовность к революции 7 Глава 1. Медицина, поставленная с ног на голову 9 Глава 2. Медицина, основанная на превосходстве врача 27 Глава 3. Прецедент для крупных перемен 57 Глава 4. Анджелина Джоли: мой выбор 83 Часть II Новые данные и информация...»

«Экскурсионный тур в Японию. Октябрь. 10 дней / 09 ночей Токио Хаконэ Камакура – Йокогама – Никко Киото – Осака – Нара 23.09.2018 – 02.10.2018; 24.10.2018 02.11.2018 Стоимость: 185 900 рублей с авиаперелетом c человека в двухместном номере. Допла...»

«УДК 82 КЛАССИКА В ИНТЕРПРЕТАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ КРИТИКИ (НА МАТЕРИАЛЕ РЕЦЕПЦИИ ТВОРЧЕСТВА А.БЛОКА) Белова Л.А. научный руководитель д-р филол. наук Говорухина Ю. А. Сибирский федеральный университет Каждая эпоха по-своему переакцентирует произведения ближайшего прошлого. Историческая жизнь классических произведений есть, в сущности,...»

«приятия, которые обеспечат выпуск конкурентоспособной продукции и развитие металлургической отрасли в Уральском регионе. Список литературы 1 . Дремина М. А. Подготовка кадров для работы на высокотехнологичном производстве / М. А. Дремина, В. А. Копнов, А. И. Лыжин // Образование и наука. 2016. № 1....»

«АДМИНИСТРАЦИЯ и ЛЕНИНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ П О СТА НОВЛЕНИ Е от № 07.11.2014 1760 О прогнозе социально-экономического развития Ленинского муниципального района на 2015 год и на период до 2017 года В с...»

«ПРОГРАММА ПО ИСТОРИИ РОССИИ Первобытное общество, древние государства и соседние народы Первобытный строй, его основные черты и периодизация . Стоянки первобытного человека на территории нашей страны. Формирование древних государств на юге Восточно-Европейской равнины: античные...»

«Параллельные Переводы https://studyenglishwords.com/book/Остров-сокровищ/141 Роберт Луис Стивенсон. Остров сокровищ TREASURE ISLAND by Robert Louis Stevenson Роберт Луис Стивенсон. Остров сокровищ PART ONE-The Old Buccaneer * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТ...»

«Мордовия Составлено в январе 2016 г. Авторы: С. Филатов, Р. Лункин Сбор материалов: С. Филатов, Р. Лункин, К. Деннен Особенности исторического развития религии Мордовские народы — эрзя и мокша — подвергались христианизации с начала XVI в. (все территории, на которых проживала мордва, вошли в состав России...»

«Институт восточных рукописей Российской академии наук Российское историческое общество Посвящается 200-летнему Юбилею Азиатского музея/Института восточных рукописей РАН Всероссийская научная конференция АКАДЕМИК В.П. ВАСИЛЬЕВ (1818-1900) КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ КИТАЯ, ТИБЕТА И МОНГ...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.