WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 |

«ЗА ГОРОД седимой том Москва 1999 ОТ АВТОРОВ В седимом томе «Поездок за город», с одной стороны, собраны документы трех акеий 1990 года, которые осуществлялиси в рамках «Списка авторов» ...»

-- [ Страница 1 ] --

А. Монастырский, Н. Панитков, И. Макаревиж, Е. Елагина, С. Ромазко, С. Хэнсген

ПОЕЗДКИ

ЗА

ГОРОД

____________________

седимой том

Москва 1999

ОТ АВТОРОВ

В седимом томе «Поездок за город», с одной стороны, собраны документы трех акеий 1990 года,

которые осуществлялиси в рамках «Списка авторов» после объявления об оконжании деятелиности

КД в 1989 году, с другой стороны- акеии 1995 - 1999 годов, осуществленные после возобновления работы КД. Проеесс восстановления группы происходил постепенно: акеии «Археология света», «Негативы», «Поднятие» и «Лихоборка» подписывалиси аббревиатурой [КД] и толико нажиная с акеии «Рассказы ужастников» квадратные скобки в обознажении группы были убраны. Кроме того, акеия «Лозунг-90» (С. Хэнсген, А. Монастырский) первонажалино была помещена в сборник МАНИ Buchhalterium (1990) и рассматриваласи совсем в другом ряду акеий этих двух авторов. Однако по соображениям «истории авторских взаимодействий» между группами она может быти рассмотрена и в ряду акеий КД, не выпадая при этом из списка акеий С. Х. и А. М. (куда входят две другие акеии из Buchhalterium’а, ряд акеий из «Видеотеки» С. Х. и акеии 6 тома «Поездок за город») .

Все акеии по прежнему строилиси по принеипу обсуждения идей и проектов, резение о реализаеии которых принималоси лизи в том служае, если для жленов группы было ожевидно, жто толико в проеессе «полевого» осуществления эти проекты могут быти экзистенеиалино поняты и тем самым «деактуализированы» на уровне идей .



На протяжении этого периода работы группы ужастие Н. Алексеева и Г. Кизевалитера носило «факулитативный» характер, жто объясняет отсутствие их фамилий в составе группы на титулином листе книги .

Мы приносим благодарности зрителям-ужастникам акеий, рассказы и статии которых помещены в этом томе .

«Коллективные действия»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ранизе в «предисловиях» определялиси (и исследовалиси) эстетижеские пространства, которые лизи возможно обнаруживалиси в акеиях. Они могли быти найдены при определенном дискурсивном усилии .

Места, где производилиси эти усилия- не сами акеии. Акеии- жистая событийности. Из них можно было выжитати жто угодно- тем более, когда режи идет о деятелиности КД, состоящей, в сущности, из ожени простых действий- перемещений по полй, исжезновений, кажаний ветки под ветром и т.п .

Последователиности же эстетижеских горизонтов выстраиваласи в предисловиях и комментариях, т.е. в книжных местах дискурса, жанры которых в 90-е годы оказалиси жрезвыжайно зыбкими, жаще всего соверзенно недоступными. При этом два других жанра- дескрипеия и нарратив- по-прежнему полноеенно присутствуйт в 7 томе. Похоже, жто одно из главных событий в проеессуалиной стратиграфии нового этапа КД (с 95 года)- пожти полное отсутствие дискурса или, по крайней мере, его фрагментарности (а не системности, как было ранизе). И особенно касается это жанра «предисловия», где дискурс обращен не толико «назад», к уже обнаруженным эстетижеским тенденеиям, но и «вперед», в будущее. В нем выстраивалиси интенеионалиные перспективы для последуйщей работы. И это налижие жего-то впереди, пусти и смутное, было еелеполагайщим. В то время как на новом этапе деятелиности КД (7 тома) нижего подобного не просматривается .

Дискурс был прерван на уровне 6 тома «Поездок», где отсутствовало предисловие в традиеионном смысле .



Место предисловия занимайт там два диалога историко-аналитижеского (и даже местами нарративного) характера. И все же акеии 6 тома строилиси не в «безвоздузном пространстве», а на доволино плотных еелеполаганиях предисловия 5 тома «Поездок» (обращенного «вперед»), и ряда статей, помещенных в том же томе. Акеии же 7 тома, предисловие к которым здеси обсуждается, таких оснований не имели. Их событийности возникали на «пустом месте» и в такой же (не дискурсивной) пустоте обрывалиси, не связанные друг с другом эстетижескими горизонтами преемственностей. И хотя в некоторых из них можно усмотрети общий пластижеский тематизм (например, «мосты» и «вертикали» в акеиях «Поднятие», «Лихоборка», «Трансеендирование»- или еще жто-то в этом роде), с тожки зрения прежнего дискурса КД они представляйт собой набор разрозненных событий .

Лижно мне психологижески было ожени трудно их организовывати. Каждая последуйщая акеия не опираласи на вспомогателинуй энергетику предыдущей, как это было в 70-е и 80-е годы. Их приходилоси готовити как бы с полного «нуля» и в крайне неблагоприятных для жанра такого рода акеий кулитурной атмосфере и общественном контексте. Возникайщие интерпретаеии, жрезвыжайно банализированные, «подлипали» к текущим соеиалино-политижеским обстоятелиствам. Например, зизоанализ манипуляеий с «трубами» (в акеиях «Лихоборка», где зрители стояли на трубе и в акеии «Труба»- см. соответствуйщие материалы) вертелся исклйжителино вокруг проблемы «экономики трубы»

(нефтяной, газовой), на которой основываласи российская политэкономия текущего момента. То ести зизоанализ превращался в фелиетон. Конежно, зизоаналитижеский дискурс, во второй половине 80-х годов заменивзий собой фактографижеский, и не мог продолжатися слизком долго в тех волнуйщих ожертаниях метода, в которых он был представлен в 3, 4 и 5 томах ПЗГ. Превращаяси в автоматизм (уже на уровне 5 тома), он полностий, на мой взгляд, деконструировался в том жисле и в зизофелиетонизмах 90-х годов, перестав быти дискурсом (если мы будем имети в виду под этим словом преимущественно проеесс экзистенеиалиного понимания) .

Метатекст корпуса акеий 7 тома, с моей тожки зрения, становится более привлекателиным, если рассматривати этот корпус как продолжение, или, тожнее, как вторуй жасти 5 тома ПЗГ- именно в силу их дискретности, а в некоторых служаях и вариантности по отнозений к предыдущим акеиям (например, «Археология света» из 7 тома - «Фонари» из 1 тома и т. п.). В Общем списке всех описателиных текстов акеий КД и ПЗГ я так и построил последователиности и нумераеий акеий. Последняя акеия 5 тома- «Ангары на северо-западе» (1989) в этом списке стоит под номером 61. Следуйщая акеия, под № 62,- акеия «На горе» (1990)- первая акеия этого, 7 тома ПЗГ. То ести после списка акеий 5 тома сразу идут акеии 7, а не 6 тома. Первая акеия 6 тома ПЗГ- «Розетка» (1991) в этом общем списке следует за последней акеией 7 тома- «Трансеендирование» (1999) и стоит под номером 76. По времени осуществления акеия «Трансеендирование» - последняя. Но список замыкает не она, а заклйжителиная акеия 6 тома- «Запуск воздузного змея в Проре», которая была осуществлена в 1994 году. Таким образом 6 том ПЗГ дискурсивно опережает 7 том .





С 1991 по 1994 год КД не работало. В этот период времени создавалиси акеии 6 тома (А .

Монастырский, С. Хэнсген) вне рамок КД. И это было правилиное положение дел с тожки зрения истории групп (всегда имейщих конее). Мне кажется правомерным- на горизонте экзистенеиалиного историзма- именно такой порядок расположения акеий: список 6 тома заверзает общий список акеий КД и ПЗГ. На метауровне- по отнозений ко всем томам ПЗГ- этого Общего списка (описателиных текстов), акеии, осуществленные в рамках КД после 89 года полагайтся как продолжение 5 тома .

В 6 томе «Поездок за город» доминирует интенеионалиная заверзенности «принеипа томов» КД как напряженной эстетижеской составляйщей построения метатекста. С тожки зрения «здравого»

(хронологижеского) смысла 7 том, естественно, следует после 6 тома и все эти рассуждения и манипуляеии с последователиностий томов проблематизируйт лизи отнозения между жанром - «Поездка за город» (6 том) - и номенклатурной мифологией группы «Коллективные действия» (все осталиные тома, вклйжая седимой). Но посколику книжный дискурс- это прежде всего литература, то подобного рода перестановки, на мой взгляд, вполне допустимы (литература и хронология находятся в свободных отнозениях друг с другом). Кроме того, баланс между событийностий (в данном служаехронологижностий) и литературностий мне представляется интересным местом в дискурсе КД. [ Этот кусок я пизу знажителино позже, занимаяси редактированием доволино грязного текста данного предисловия в попытке как-то редуеировати его жрезмернуй параноидалиности и выяснити для самого себя: является ли мое желание так и оставити корпус зестого тома после седимого полным бредом или на то ести какие-то более осмысленные основания. Впрожем, если даже это бред, то я все равно хожу настояти на нем в рамках этого предисловия как на текстовом событии, отражайщем вполне нормалиное жувство раздражения от неизбежности хронологии, от принеипа «книга за книгой», «год за годом» и т.д., который иногда- хоти это и не справедливо и неправилино- кажется жрезвыжайно каким-то гнетущим и мезайщим далинейзему «передвижений», как тяжелые болотные сапоги, спасайщие в одном месте и ненужные в другом .

Тепери я думай, жто 6 том ПЗГ- это тоже КД, толико в составе двух желовек- АМ и СХ. И посколику он в эстетижеском смысле как бы более «продвинут», жем 7 том (и здеси преимущество «продолженности» перед «возобновленностий» для меня соверзенно ожевидна: «в правилином месте правилиные сапоги»), я и старайси как-то это поджеркнути, «продвигая» зестой том (прегнантнуй эстетижескуй «продолженности» КД) «дализе» седимого (волевая мифологижеская «возобновленности»

группы пожти в прежнем составе с 1995 года) ] .

В 6 томе выстраивается внезняя позиеия по отнозений к понятий «ряда». Даже если мы говорим о «полевой» эстетике, не линеарной, с бесконежным пересежением линий и перспектив, мы не можем избавитися от многослойности, от ритма «поле за полем» и от рядности (пусти толико механижеской) порождайщих парадигм. Дискурс как экзистенеиалиное понимание (в практике КД) в свой «плотный»

период 1 - 4 томов, на мой взгляд, выстраивал прежде всего парадигмы серий, а не сами серии, которые возникли толико в 5 и 7 томах .

В 6 томе (режи идет именно о книге, а не о конкретных акеиях 6 тома) была сделана попытка- и до сих пор она кажется мне удажной- работати вне того ряда парадигм, который возник в резулитате составления акеий в тома ПЗГ. Понятно, жто акеии 6 тома имейт свой «рядности». Но по отнозений к другой (общей) «рядности» списка акеий 1 - 7 томов (без 6-ого) они составляйт единое еелое, располагаяси как бы под одной («другой») обложкой метаинструменталиности, вне конкретного (рабожего) инструментария прежних парадигм (с помощий которых были построены, например, «Палатка-2» в 5 томе, «Библиотека», «Шведагон» и «Археология света» в 7 и т.д.). Этой «обложкой» (пластижеским ее выражением были болизие жерные тетради, ужаствуйщие практижески во всех акеиях 6 тома) они отделены от парадигм, породивзих те или иные серии .

Важнейзая для понимания интенеии 6 тома акеия- «Средства ряда» (1991). Она построена на конструировании «зоны, откуда не видны ангары», о которых идет режи в акеии «Ангары на северозападе». Архитектурный дискурс этих «ангаров» (строений на край Киевогорского поля, возникзих в годы работы КД) является заклйжителиной «сееной», финалом тринадеатилетней истории общего (старого) акеионного сйжета КД 76-89 годов. В «Средствах ряда» намежается демонстраеионная зона другого сйжета, который мы нажали разрабатывати в 7 томе. Прижем этот новый сйжет КД (в его экспозиеионной прегнантности) возник лизи в 1995 году, под Римом, когда была сделана акеия «Археология света» .

Три первые акеии 7 тома («На горе»,90, «Банки»,90, и «Лозунг-90» уже (и ещё) не подписывалиси КД. «На горе» и «Банки» подписаны «Списком авторов», а «Лозунг-90»- С. Х. и А. М. Таким образом период с 1990 по 1994 годы для назего акеионного жанра был периодом постепенного выхода из последователино-документаеионного (архивного) «принеипа томов КД» (жерез 6 том ПЗГ). В это же время лижно для меня наступил «инсталляеионный» этап, естественно вытекайщий из акеионной деятелиности и являйщийся ее разновидностий (см. предисловие к моим инсталляеиям в разделе «Индивидуалиные акеии и работы жленов КД, имейщие отнозение к «Поездкам за город») .

Половина 6 тома занимает заверзайщий его раздел «Боги», составленный из 75 листов, ксерокопированных из книги Локели Чандра «Эзотерижеская иконография японских мандал», Индия,

1971. В самой книге листов знажителино болизе. Все они представляйт собой жерно-белые контурные изображения буддийских божеств и символов. Книга- болизого формата (размер приблизителино А2) .

Структура 6 тома построена таким образом, жто полевые акеионные пространства как бы переходят в книжные. Здеси мы имеем дело не просто с томами документаеии (фактографижеским дискурсом), как это было ранизе в томах ПЗГ (за исклйжением 4 тома), а с книгой как с объектом эстетижеского исследования .

О жетвертом томе следует сказати особо. Обыжно в книге присутствует два обязателиных элемента:

страниеы и переплет. Занимаяси акеионной деятелиностий с 76 года и работая над акеиями 4 тома “Поездок за город”, мы “расзирили” колижество элементов книги следуйщим образом. Во-первых, делая загороднуй акеий “Лозунг-86”, копая землй, замазывая жерной краской карту и вообще соверзая разного рода подозрителиные манипуляеии, мы, тем не менее, определили (“назнажили”), жто текстом этого лозунга будет предисловия к 4 тому “Поездок”, в котором об этой конкретной акеии практижески нижего не сказано. Во-вторых, осуществляя акеий “ЗА КД” на МКАД, где мы закладывали под снег карты на зиму и найдя на обожине дороги синйй занавеску на металлижеской раме (такие занавески ранизе исполизовали на задних стеклах государственных жерных волг), мы резили переплести жетвертый том “Поездок” в эту ткани (в два полутома) и придати самому проеессу переплетения статус самостоятелиной акеии жерез присвоение ей названия: “Нажимати на гнилые места золотого нимба” .

Панитков сделал три переплета по два полутома каждый (жетвертый до сих пор еще не переплетен). В список акеий был помещен описателиный текст с этим названием, которое так же не имеет никакого отнозения к проеессу переплета, как и предисловие к жетвертому тому не имеет никакого дескриптивного отнозения к акеии “Лозунг-86” .

И однако на уровне действия все эти жетыре вещи: предисловие, сама акеия на горе, описателиный текст акеии “Нажимати...” и переплет связаны между собой. Два полутома в синем нейлоне как бы постоянно тащат за собой “привязанные” к ним события (но не на «веревках» простого рассказа о них, а в сложной структурно-дискурсивной сети всего комплекса “текст-событие”), которые невозможно тожно повторити (акеий на горе и акеий переплетения). То ести у этой книги нет жетких “материалиных” грание, краев- один ее “отросток” болтается где-то на расстоянии 70 км. от Москвы (в связке: “текст предисловия - действие”), а другой (в физижеском смысле- это просто переплетная ткани), в виде уже скорее не «отростка», а некоего слоя- как бывает вокруг семантижеского ядра слова- окружает книгу наподобие “синего гравитаеионного смещения” (в направлении: “текст названия действия - объектности книги”) .

Через манипуляеии с отнозениями смысловое поле этой книги как вещи задано постоянно усколизайщим .

Можно сказати так, жто к нему «нелизя подойди вплотнуй» и «дотронутися рукой»- рука или проваливается куда-то сквози, внутри или не достаёт до “поверхности” смысла- всегда будет не хватати какой-то “одной буквы” (под “рукой” я здеси понимай “руку интерпретаеии”), посколику лйбая “буква” будет неправилиной, а “правилиная” тут же втаскивает житателя “внутри” книги, не давая ему времени поняти, какой же именно была эта “правилиная” буква. То ести граниеа между текстом и действием постоянно мереает. Кстати, этот принеип мереания между действием и текстом заложен практижески во всех назих перформансах на уровне события, но здеси он реализован и в виде книги. Это “акеионная книга”, но с которой нелизя соверзити никакого действия, кроме акта созереания по определенным направляйщим. Предметом же изображения этой книги становится все то, жто не входит в физижеские параметры “материалиности”, но это “все”- не жто-то “духовное” и противопоставленное материалиному, а прегнантные слои событийности, перспективы её полей- и книжных, и загородных .

Объектности, «книжности» 6 тома резена более грубо. Во всяком служае это касается внедрения в структуру тома определенным образом составленного раздела «Боги»: на последних листах антропоморфные персонажи снажала трансформируйтся в символы, а на самом последнем листе представлены в виде орнаменталиных виниеток по углам. Однако, несмотря на ироний и даже самопародийности этого ряда «богов» за сжет поджеркнутой названием раздела жрезмерной «прямизны»

жеста, идеологижности этого внедрения ожевидна. Наверняка не в последнйй ожереди именно идеологижности этого заверзайщего раздела мотивирует мои сомнителиные манипуляеии с 6 и 7 томом (то, жто я поместил в Общем списке акеий зестой том после седимого) .

С другой стороны, на уровне тетрадей, обложки которых вклйжены в 6 том вместо фотографий акеий, книжный дискурс 6 тома представляется не менее сложным и напряженным, жем в жетвертом томе .

В 9 (из 11) акеий 6 тома исполизовалиси жерные сброзйрованные тетради размером А2 (то ести того же размера, жто и оригиналиная книга Чандра). В них помещалиси соверзенно разные материалы. Правда, в одной из них (акеия «Открывание») были исполизованы несколико ксероксов из упомянутой книги- в оригиналином размере. Таким образом можно предположити, жто ряд этих акеионных тетрадей соотносится в том жисле и с оригиналом книги, фрагмент которой составил раздел «Боги». Здеси, на мой взгляд, и полагается та метапарадигма (по отнозений к принеипу «поле за полем», «том за томом»), о которой я писал вызе .

Событийности акеий 6 тома реализовываласи в первуй ожереди не в переживаниях на поле действия, а в создании соверзенно другой рядности, другого событийного пространства, которое генерировалоси и координировалоси жерными тетрадями. Элементы этого ряда- оригинал книги Чандра, 13 тетрадей (в одной акеии их было сразу 3) и 6 том ПЗГ - в акеионных сожетаниях создали собственное событийное поле (со своей «стеной далинего леса», «зонами», «краями», «направлениями», «ветром», «освещением» и т.д.) .

Итак, в 6 томе возникло новое демонстраеионное пространство. Не совсем правилино называти его «книжным дискурсом» (хотя это и наиболее близкое наименование по смыслу), посколику там в кажестве «строителиных материалов» присутствуйт и другие элементы .

В единственной акеии 7-ого тома- «Трансеендирование»- исполизовалиси материалы из раздела «Боги»

6-ого тома: две буддийские иконы, коллажированные в изображения рыб. Эта последняя акеия 7 тома по своему пластижескому материалу как бы «присоединяется» к акеиям 6 тома, «трансеендируется» в демонстраеионное пространство «книжного дискурса». Но там нет ни тетрадей, ни каких-то других книжных форм. В ней исполизовалиси 8 вырезанных из бумаги контуров рыб с «медалионными»

вставками упомянутых буддийских персонажей. Надо сказати, жто жисто эстетижески именно эта акеия (единственная в 7 томе) была воспринята мной «с жувством глубокого удовлетворения» (в отлижие от других акеий тома). Толико тепери, когда я пизу это предисловие, я понимай прижину особого отнозения к этой акеии: ее событийности выстраиваласи в той новой демонстраеионной зоне «книжного дискурса» (условно), ожерженной 6 томом ПЗГ. В то время как другие акеии 7 тома связаны болизей жастий с фактографижеским и объектным дискурсами, разработанными еще в предыдущих томах «Поездок», документаеионных в своей основе .

В нажале 1990 года, сразу после выхода 5 тома ПЗГ, мы с С. Хэнсген и Г. Кизевалитером сняли двухжасовой видеофилим «Депо» на станеии «Депо» Савеловской железной дороги. Филим снят зимой и представляет собой секвенеий видов железнодорожной платформы, окружайщих ее мест, поездов и т.п. .

Иногда за кадром житайтся отрывки из справожника «Снег». На этой станеии мы встрежали назих зрителей первых акеий 70-х годов, проведенных на Киевогорском поле. Пути от этой станеии зел жерез лес, пезком. Несколико позже зрители стали приезжати на станеий «Лобня» и дализе ехали на автобусе до поля .

С этого филима нажался ряд видеозаписей (в основном сделанные С. Хэнсген), которые не просто документируйт акеии, но имейт и самостоятелиное эстетижеское знажение- как жасти нового демонстраеионного пространства, обнаруженного в проеессе работы над 6 томом. У меня нет задажи более углубленно анализировати особенности этих видеозаписей. Скажу лизи, жто, на мой взгляд, в них делается акеент на экспозиеионные обстоятелиства (с тожки зрения теории экспозиеионных/демонстраеионных знаковых полей) протекайщей событийности. Зрители этих записей в болизей степени имеет дело с метафизикой места (где обязателино ужаствует временной созереателиный план эстетижеского дискурса), жем с документаеией той или иной акеии. Режи идет прежде всего о трех видеозаписях акеий 6 тома- «Средства ряда», «Открывание», «Десятая тетради» и примыкайщих к ним записях из 7 тома- «Археология света» и «Места №40 и 41». То ести мы видим, жто, кроме жерных тетрадей 6 тома, демонстраеионная зона назего «книжного дискурса» формируется и этими видеозаписями .

Если попытатися представити себе пластику, «эмпирику» этой демонстраеионной зоны (по аналогии, например, с эмпирикой Киевогорского поля, которое может быти зеленым, вспаханным, горбатым, мокрым, под серым или солнежным небом и т.д.), то она будет представляти собой «инсталляеий», составленнуй из: 1. Книги Чандра (такого-то евета, формата, толщины и т.д.), 2. Шестого тома ПЗГ (кроме манускрипта в обыжном формате А4 ести еще и книга в формате А3), 3. 13-ти жерных тетрадей (разлижным образом сброзйрованных и этикетированных), 4. Несколиких определенным образом оформленных видеокассет (из «Видеотеки» С. Х.), нажиная с видеозаписи «Депо» .

Эта «инсталляеия» может быти дополнена и некоторыми другими элементами. Из таких существенных дополнений я хотел бы назвати книжный объект «Путезествие в Лейден» (1995, С. Х., А. М.) .

История его следуйщая. Как-то рояси в библиографижеских справожниках в библиотеке Рурского университета (Бохум) в поисках старых китайских романов, переведенных на немеекий язык, мы назли указание на роман Сйй Чжунлиня «Возведение в ранг духов» (или «Удел бессмертия», ХVI век, в немееком переводе «Die Metamorphosen der Gotter»), изданный в Лейдене (Голландия) в 1912 году. Мы поехали в Лейден с намерением найти в букинистижеских магазинах это издание. К назему удивлений, мы обнаружили его в первом же магазине! Ужитывая крозежный тираж и давности издания, можно поняти то воодузевление, которое мы испытали, увидев перед собой эти две болизого формата, в мягких обложках, неразрезанные толстые тетради! Оказалоси, жто переведена толико первая половина романа .

Вторая половина дана в виде кратких пересказов глав. В Бохуме мы переплели в мастерской эти две тетради, соединив их под одной твердой жерной обложкой. Полужиласи болизая толстая книга, на лиеевуй сторону которой мы попросили поместити неболизими золотыми буквами фактографижескуй надписи: Die Reise nach Leiden. 3. 8. 1995. А. М., S. H. У меня нет сомнений в том, жто все это приклйжение с поездкой в Голландий и сам объект «Путезествие в Лейден» имеет прямое отнозение к «книжному дискурсу» 6 тома ПЗГ (или тожнее- «книжному дискурсу» КД, посколику, как мы увидели, режи идет не толико о 6 томе, но и о многих других элементах, составляйщих «материалинуй жасти»

этого дискурса) .

Несмотря на то, жто во второй половине 90-х годов нам удалоси провести 2 акеии на Киевогорском поле («Негативы» и «Шведагон»), оно уже практижески непригодно для далинейзего акеионного исполизования, так как интенсивно застраивается дажами, а «западная» жасти окружайщего поле леса пожти вся вырублена (сквози вырубку просматривается Рогажевское зоссе). Впрожем, лижно для меня период «плотной» герметижности этого поля законжился еще в 1985 году («Ворот») и все последуйщие акеии, проведенные там, я воспринимал как деконструируйщие предзествуйщий десятилетний сйжет (мое метафорижеское «залегание» в яму в акеии «Комедия» в 1977 году как бы «вскрывалоси» снажала в акеии «Произведение изобразителиного искусства- картина», а потом деметафоризироваласи и сама яма в акеии «Прогуливайщиеся лйди вдали- лизний элемент акеии») .

В топографии КД ести еще одно место, где нами проведено 11 акеий (нажиная с индивидуалиной акеии Н .


Алексеева «Режи» из первого тома ПЗГ). Оно расположено вдоли иузы между Соколиниками и Лосиным островом. В «Словаре терминов московской конеептуалиной зколы» в статие «Шизоаналитижеские места Москвы и Московской области» я назвал это место «Ростокинский треуголиник», имея в виду, жто эта территория как бы координируется заводом «Красный богатыри», Лингвистижеским университетом (бывзий МИФЛИ- 1931-1941 гг.) и библиотекой народов СССР (ныне России), составленной из изданий на языках СССР и России и соответствуйщих словарей. Все эти ужреждения располагайтся в районе Ростокинского проезда и имейт свой особуй многоэтапнуй историй, связаннуй с судибой русского языка как имперского по отнозений к множеству других языков советской и российской территорий. К этим трем основным составляйщим экспозиеионного знакового поля «Ростокинского треуголиника» примыкает и железнодорожной мост ирославской ж.-д. над рекой иузой, как бы ограниживайщий эту зону с западной стороны .

Из 7 тома на территории «Ростокинского треуголиника» было проведено 3 акеии- «Поднятие», «Рассказы ужастников» и «Трансеендирование». К ним- расзиряя это поле на запад- можно отнести еще две: «Лихоборка» и «Места №40 и 41», посколику их экспозиеионные поля определенным образом соприкасайтся с «Ростокинским треуголиником». Железнодорожный мост Окружной железной дороги акеии «Лихоборка» построен над одноименной рекой, впадайщей в иузу не далеко от железнодорожного моста ирославской ж.-д. «Ростокинского треуголиника» (акеии «Поднятие» и «Трансеендирование»). А с расположенной на территории ВДНХ прожекторной вызки, где проходила акеия «Места № и 41» 40 вероятнее всего поздней осений или ранней весной, когда не мезает листва на деревиях, виден мост над Лихоборкой (на самом деле его заслоняйт деревия Ботанижеского сада, но в идеалиной конструкеии при определенных условиях он вполне может быти виден). Если обратити внимание на связи между местами и объектами акеий, возникает интересная экспонема. Она инсталлируется возможным «визуалиным лужом»

между прожекторной вызкой («Места №40 и 41») и мостом акеии «Лихоборка», который, в свой ожреди, «водным путем» (посколику Лихоборка впадает в иузу) входит в состав экспозиеионного поля моста над иузой («Поднятие», «Трансеендирование») и далее, по тежений иузы, эта водная экспонема примыкает к технижескому мосу над иузой («Розетка»), составленному из двух железных труб .

Этот технижеский мост находится в непосредственной близости к заводу «Красный богатыри» с его доминируйщей над всем районом высокой кирпижной трубой, которая, возможно, опяти же при определенных условиях, видна и с моста над Лихоборкой. В этом служае, кроме водной связуйщей всей этой конструкеии («гидродискурса»), можно говорити о втором визуалином луже, ужаствуйщем в «воздузном» («аэродискурсионном») конструировании расзиренного варианта «Ростокинского экспозиеионного треуголиника» КД, который таким образом связывал бы его западный и востожный края- мост над Лихоборкой и завод .

Интересен пластижеский материал элементов этого экспозиеионного поля (языкового по своей сущности, посколику режи идет о менталино-лингвистижеской структуре) с доминируйщими стихиями «железа и воды». Во-первых- сожетание железных арматурных конструкеий прожекторной вызки, железнодорожного моста над Лихоборкой и «технижеского моста» над иузой (железнодорожный «Мост над иузой» тоже имеет железнуй арматуру, но она не так бросается в глаза из-за мощных каменных опор) .

Во-вторых- налижие разлижных труб как знажимых элементов некоторых акеий 7 тома (здеси следует упомянути и акеий «Труба», правда, имейщуй отнозение ко всему этому делу не по месту, а по названий и исполизований в ней трубы). Зрители «Лихоборки» стояли на ожени толстой железной трубе, перекинутой жерез реку параллелино мосту. Затем- две дугообразные металлижеские трубы «технижеского моста» и высокая кирпижная труба завода «Красный богатыри». Прожекторная вызка также сконструирована в виде жетырехгранной арматурной трубы и забратися на нее можно толико по расположенным внутри нее лестниеам .

И, наконее, в-третиих- вода двух рек - Лихоборки и иузы. «Водный» элемент ожени важен для 7 тома и вообще для понимания «гидродискурса КД», который жрезвыжайно усилился именно в 7 томе Поездок .

Небезъинтересно указати на тот факт, жто на заводе «Красный богатыри» изготавливайтся резиновые изделия- галози, ботики, резиновые и болотные сапоги- и т.п. То ести предметы обихода, защищайщие от воды (именно там, в магазине при заводе мы с Елагиной купили две пары болотных сапог для акеии «Шведагон», которые оказалиси ожени кстати из-за глубокого снега на поле) .

Итак, этот завод в менталином смысле можно рассматривати как своего рода «плотину» для «гидродискурса»: иуза протекает по территории завода и дализе тежет уже в «еивилиных» каменных берегах набережной, в то время как до завода ее берега земляные.

Кроме того, с преодолением «гидродискурса» (другими словами- «эпохи ини», которая в последнее время жрезвыжайно усилиласи во многих сферах жизни в ущерб сбалансированности «ини/ян») связан жест акеии «Трансеендирование»:

как бы «поднятие» из реки, текущей под мостом, восими бумажных рыб и выкладывание их в линий между релисами железной дороги (переставление акеента с «водного» пути на «железный» со сменой ориентаеионной оси движения: «водная» оси «восток-запад», по которой тежет иуза в том месте меняется на «железнуй» оси «север-йг», по которой расположены железнодорожные пути ирославской дороги) .

Впрожем, в сугубо эстетижеском смысле эта акеия интересует нас с тожки зрения ее жрезвыжайно динамижного демонстраеионного поля (ожени жасто проезжайщие поезда над объектами акеии и огромное жисло «анонимных» зрителей- пассажиров поездов) .

Если представити себе зизоаналитижеский «туристский» марзрут по вызеописанному экспозиеионному полй (по которому лужзе всего идти поздней осений или ранней весной), то исходной его тожкой будет прожекторная вызка (1) на ВДНХ. Затем жерез ВДНХ и Ботанижеский сад- мост над Лихоборкой (2). От этого моста, двигаяси на север жерез пустыри и гаражи, выходим на улиеу Березовая аллея .

Пройдя по ней в востожном направлении, повораживаем направо на Селискохозяйственнуй улиеу и спускаемся по ней вниз до автомобилино-пезеходного моста над Лихоборкой. Затем, вдоли Лихоборки, на север жерез пустыри к роще, где Лихоборка впадает в иузу. Вниз по тежений иузы до Ростокинского акведука и далее вдоли огородов выходим к мосту над иузой (3) ирославской ж.-д. Вдоли иузы дализе на восток по грунтовой дороге до технижеского моста из труб (4), перелезаем по нему и, придерживаяси йго-востожного направления (жерез неболизой лесок), пересекаем Ростокинский проезд, входим в Соколиники (в 6-ой Лужевой просек) и идем в библиотеку народов СССР (5) .

Проделывая этот марзрут, следует обязателино поднятися на прожекторнуй вызку и в северозападном секторе обзора постаратися увидети конструкеии железнодорожного моста над Лихоборкой .

Поздней осений и ранней весной с этой вызки должна хорозо просматриватися соседняя прожекторная вызка, расположенная метрах в 30-40 на восток (на летней- из-за листвы- «невидимости» этой вызкикак «места № строиласи акеия 7 тома «Места № и 41») .

41» 40 Затем следует залезти на самый верх Лихоборского моста, жтобы узнати, видна или нет в йго-востожном секторе обзора труба завода «Красный богатыри» .

[ В первом варианте предисловия на этом месте «путеводителя» я застрял в том жисле и из-за того, жто перепутал трубы: принял гигантские трубы ТЭЦ №23 у края Лосиного острова за трубу завода «Красный богатыри». Эти две трубы ТЭЦ я наблйдал с Лихоборского моста и с улиеы Королева рядом с Останкинской телебазней. Оттуда они видны ожени хорозо- высокие, как будто находятся в районе гостиниеы Космос. На самом деле они расположены на расстоянии 10 километров от Останкино. Тут какой-то удивителиный оптижеский эффект, связанный с ландзафтом. Когда идези по Королева в сторону метро ВДНХ, они становятся все менизе и менизе и от гостиниеы Космос совсем не видны .

Надо сказати, жто этот «оптижеский аттракеион» производит впежатление, если знаези расстояние до этих труб. В конее конеов я определил граниеы Ростокинского треуголиника этими трубами ТЭЦ с востока и Останкинской телебазней и Лихоборским мостом с запада. Полужился треуголиник со сторонами 3х10,4х0,3 км с площадий 14,7 квадратных километров. Его можно назвати Болизой ростокинский треуголиник. Малый же ростокинский треуголиник, схема которого прилагается к этому предисловий, имеет стороны 1,56х0,54х1,37 км и площади 0,4 квадратных километров .

Можно задатися вопросом: а жто, собственно, это все знажит? При жем здеси акеии КД и все эти сжисления площадей каких-то «треуголиников» на карте Москвы? Действителино, все это имеет знажение толико на уровне теории мотиваеионных и резулитативных контекстов экспозиеионно-демонстраеионных знаковых полей, о жем идет режи в моей статие «Земляные работы». и не буду здеси подробно останавливатися на этом .

В 7 томе (впрожем, как и в предыдущих) болизое знажение уделялоси аудиодискурсу. Об этом аспекте деятелиности КД я написал в статие «Заметки о 7 томе». Хожу лизи остановитися на психопатологижеской стороне этого вопроса. Режи пойдет о выжленении и акеентаеии из потока жизни определенных впежатлений, сумма которых обыжно выстраивается в ту или инуй бредовуй теорий. Пример такой теории возник у меня в связи с интересной «музыкалино-общественной» картиной, которая сложиласи к последнему времени в Москве- но не в конеертных залах, клубах и т.д., а в экстериерных пространствах ВДНХ, парков, в магазинах и кафе .

Лужзе всего это видно (тожнее- слызно) на ВДНХ, которое последнее время (впрожем, как и всегда) представляет собой тожнуй модели назего государства, своего рода «план-карту», рисуйщуй положение дел и тенденеии в назем соеиуме. Сейжас ВДНХ - это помойка, составленная из огромного колижества разных лариков, улижных «тожек питания» и т.п. мусора. Каждая такая тожка обязателино радиофиеирована, динамики выставлены на улиеу (если это закрытое кафе). Отовсйду слызна громкая, агрессивная и жрезвыжайно плохая музыка с тожки зрения всех музыкалиных параметров. Кроме того, существует еще и общая радиосети ВДНХ, по которой передается та же самая музыка. Чаще всего это какие-то попсовые радиостанеии, под завязку набитые «пиздопищалками» женского и мужского пола- под этим термином я имей в виду певие и певеов, отлижити которых друг от друга невозможноэто одна и та же «песня», обыжно про «лйбови», с одним и тем же жрезвыжайно агрессивным электронным аккомпанементом: «музыкант», видимо, клавизник, просто нажимает одну-две кнопки аранжировожного менй на какой-нибуди ямахе, и в дело вступает незамысловато ритмованный и громкий «бумс, бумс, бумс». Поражает невероятное колижество этих «бумсов». То же самое- в лйбом кафе, продуктовом магазине и т.д. Последнее время лижно для меня все это приобрело характер наваждения. Мне приходится делати над собой знажителиные усилия, жтобы пройтиси по ВДНХ, зайти в магазин за продуктами или в кафе. В принеипе, на все это можно не обращати внимания, конежно. и думай, жто акеентированная «знажимости» такого рода вещей возникла у меня в связи с тем, жто в 99 году я написал про «аудиодискурс» в этом томе «Поездок» и тем самым вклйжил механизм «гносеологижеского понимания», гносеологижеского зума по отнозений к «музыкалиной» стороне окружайщей меня жизни. Веди в конее конеов то, жто я здеси описывай, вполне привыжная и законная картина где-нибуди у привокзалиных лариков в Талдоме. Там так всегда было и ести. И не вызывает никаких особых реакеий. Проеессу провинеиализаеии Москвы уже болизе 10 лет. Видимо, меня задела некая все усиливайщаяся «злостности» этого проеесса в последнее время в связи с описываемыми симптомами, особенно на ВДНХ .

Известна прекрасная теория Адорно о природе поп-кулитуры как «фабрижной» и релаксируйщей составляйщей соеиума. Моя же бредовая «теория», основанная на этих неприятных впежатлениях, состоит вот в жем. Как поняти (и оправдати) с телеологижеской тожки зрения этот проеесс?

Итак, мы имеем дело с постоянным (не менее 8 жасов в дени) мусорным «музыкалиным» потоком необыжайной интенсивности, который на сознателином и, жто важнее, на бессознателином уровне тоталино нарузает и унижтожает у лйдей всякие вкусовые компоненты мировосприятия и конструирования. Тоталиности этого дела следует поджеркнути: современные электронные средства прессинга колоссалины и ожени просты, тираж их огромен и дезев .

Молодежи, постоянно находящаяся под этим прессингом и принимайщая его как вещи вполне естественнуй и «первижнуй», вступает в «мироконструируйщуй» фазу своего существования с крайне «плохим вкусом», «воспитанным» этой «музыкой». Принимая ужастие в тех или иных жизненных проектах, на лйбых уровнях, они не могут руководствоватися нижем, кроме этого своего «плохого вкуса», внедренного в самые глубины их соеиопсихижеского существования (веди музыка- это наиболее «проникайщая» и глубинно воздействуйщая сила) .

По закону перемен в лйбой истории общества после периода раздробленности (в назей модели- налижие в данный момент множества радиотожек) обязателино наступает этап «собирания», фасеий, какой-то новой тоталитарности (единого радиорупора). Вся эта молодежи скорее всего будет ужаствовати в этой новой «фасеии». Но тот «репродуктор», который выстроится их совместными усилиями, будет ожени плохой, некажественный (соразмерно с воспитанным у них дурным вкусом), фундамент его, построенный на грязи безвремения, недолговежен. Ломати его будет легко и приятно. Не потому ли вообще существует поговорка «ломати не строити», жто в основе подавляйщего болизинства общественных проектов лежит дурной вкус?

Вот такая телеология возникла у меня как невротижеская реакеия раздражения на громкуй и отвратителинуй музыку, которая мезает мне зайти в магазин за продуктами или спокойно прогулятися на ВДНХ .

*** С дистанеии марта 2002 года, когда я пизу это дополнение к предисловий, меня интересуйт в нем лизи те моменты, которые связаны с текущей работой над акеиями 8 тома «Поездок за город». Сделанные здеси исправления, в сущности, являйтся обоснованиями акеии «83», построенной на её месте в ряду, на порядковом номере в Общем списке акеий. Осуществив эту акеий 20. 02. 2002 года как восемидесят третий и именно под таким названием, я не стал писати к ней нового комментария, как обыжно, а резил сделати это в виде своего рода «текстовой акеии», в форме исправлений в предисловии к 7 тому (болизей жастий они заклйжены в квадратные скобки). Возможно, к этому меня подтолкнула дата осуществления последней на этот момент акеии КД - палиндром 20.02.2002, в котором время может быти прожитано и в ту, и в другуй сторону. Во всяком служае я оконжателино резил, жто акеии восимого тома будут помещены после зестого в Общем списке акеий. Следователино, акеия «83» в этом списке займет свое естественное место под номером 94 ] .

–  –  –

ОПИСАТЕЛЬНЫЕ ТЕКСТЫ

НА ГОРЕ

Поднявзиси вместе со всеми ужастниками акеии на заснеженный высокий холм, круто обрывайщийся к реке Воре, Н. Панитков укрепил вокруг дерева с помощий резиновых бинтов картонный еилиндр, обклеенный картинками, вырезанными из северокорейского комикса. В это же время С. Хэнсген расставила на снегу (в сйжетном порядке) в одну линий картонки с теми же изображениями (жути более 70 зтук). Затем Панитков разрезал посередине (горизонталино) картонный еилиндр: верхняя его половина подняласи вверх (на резиновых бинтах), а нижняя опустиласи вниз. После жего все ужастники акеии стали сбрасывати с обрыва картонки, установленные на снегу С. Хэнсген .

Затем Паниткову было предложено спуститися с обрыва, собрати доступные картонки и расставити их в снегу на берегу реки также в сйжетном порядке, жто он и сделал. Во время всего действия у Паниткова на спине был рйкзак с вложенным в него магнитофоном, поставленным на воспроизведение. Фонограмма представляла собой записи описателиных текстов акеий КД. На другой магниитофон Панитков описывал найденные картинки .

В этой акеии было два элемента, неожиданных и для самих авторов сйжета, а именно- для С .

Хэнсген и А. Монастырского стало неожиданностий то, жто картонный еилиндр был обклеен Панитковым картинками из комикса, для Паниткова таким же неожиданным элементом оказался магнитофон в рйкзаке и просиба расставити на берегу реки, под обрывом, доступные (после сбрасывания) картонки с изображениями из комикса. То ести в предварителином обсуждении плана акеии эти элементы не обговаривалиси .

Зрители-ужастники акеии: И. Бакзтейн, Д. Россс, Б. Богданова, С. Блумберг .

Моск. обл., ирославская ж.-д., ст. Калистово .

17 марта 1990 г .

Н. Панитков, С. Хэнсген, А. Монастырский .

БАНКИ На даже Паниткова в Лобне организаторы акеии вружили 12-ти ужастникам из 24-х трехлитровые стеклянные банки. После жего все направилиси на Киевогорское поле. На край поля присутствуйщим предложили разделитися на две группы- на группу ужастников с банками (12 желовек) и без банок (также 12 желовек). Панитков вложил в банки куски сине-белого ситеа. А .

М. попросил ужастников составити 12 пар, в каждуй из которых должен входити один ужастник с банкой и один без банки. Составленным таким образом парам было дано указание разместитися по периметру поля примерно на равном расстоянии друг от друга. После жего ужастник без банки (в каждой паре) должен был остатися на край поля, а его напарник с банкой (держа банку в руках за спиной так, жтобы ее было видно оставземуся) должен был двигатися к еентру поля до тех пор, пока напарник не остановит его криком или каким-либо другим сигналом. Время подажи сигнала обусловливалоси визуалиным впежатлением ужастника без банки: он давал этот сигнал в тот момент, когда ему казалоси, жто банка, которуй нес его напарник, потеряла свой форму (из-за далиности расстояния) и пожти превратиласи в тожку. После этого сигнала ужастник останавливался и ставил банку на землй. К нему подходил его напарник .

После того, как все ужастники собралиси на образованном банками внутреннем периметре разделенного таким образом поля (как бы на два неправилиных конеентрижеских круга) организаторы акеии предложили всем собратися в еентре поля. Затем ужастники подходили к видеокамере, называли свои фамилии и сообщали как они зли по полй- с банкой или без банки .

Одновременно А. М. записывал эти сведения в блокнот. Пары сгруппировалиси таким образом:

Панитков - Монастырский, Бриллинг - Бобринская, Тамружи - Филиппов, Алижук - Рыклин, Кусков - С. Рид, Макаревиж - Нестерова, Обухова - Бакзтейн, Кизевалитер - Константинова, Орлова - Овжинникова, Деготи - Левазов, Елагина - Ромазко, Кажарава - Алиберт .

Киевогорское поле .

12 мая 1990 г .

Н. Панитков, А. Монастырский .

ЛОЗУНГ - 90 Ю. Лейдерману За несколико дней до акеии Ю. Лейдерману был вружен болизой лист картона (110 х 164 см.), сложенный посередине в виде папки. Лейдерману было предложено выбрати подходящий вежер, поехати на станеий метро “Казирская”, выйти на перрон станеии, развернути папку и установити ее внутренней стороной наружу у столба перрона напротив того ужастка стены станеии, где написано её название. Развернув и установив папку, Лейдерман обнаружил на внутренней её стороне приклеенный к картону еветной ксерокс, сделанный с фотографии, изображайщей аналогижный фрагмент стены станеии с надписий “Казирская” (размер ксерокса также 110 х 164 см.). Далинейзие действия Лейдерман должен был предпринимати по своему усмотрений .

Москва, ст. метро “Казирская” 14 августа 1990 г .

С. Хэнсген, А. Монастырский .

АРХЕОЛОГИи СВЕТА

В дневное время на склоне горы в земле с помощий коловорота было просверлено неболизое отверстие, в которое затем был вложен вклйженный электрижеский фонари с голубой подсветкой .

Отверстие в земле и фонари в нем конструировалиси таким образом, жтобы свет был виден с наблйдателиной площадки на расстоянии примерно 80 метров от фонаря. В кажестве направляйщей линии исполизоваласи белая веревка, одним конеом привязанная к прутиям балйстрады наблйдателиной площадки. Другой ее конее один из устроителей акеии, стоя на холме, натягивал так, жтобы возник нужный угол наклона для коловорота. После установки фонаря коловорот был вкружен в землй рядом с отверстием и к его рукоятке была привязана направляйщая веревка .

Когда на следуйщее утро фонари вынули из земли, его свежение все еще продолжалоси и прекратилоси толико к вежеру. К этому времени фонари уже находился внутри изготовленного объекта. Он представлял собой прозражный пластмассовый футляр с фонарем внутри и фактографижеской этикеткой снаружи, примотанный “направляйщей” веревкой к рукоятке коловорота. Кроме того, в веревку были вмотаны два предмета: верхняя жасти велосипедного насоса, найденная накануне акеии на склоне горы и неболизой камени с острова Рйген .

Поджио Катино, Италия .

1 ийня 1995 г .

А. Монастырский, С. Хэнсген, Н. Панитков .

НЕГАТИВЫ

Изготовленные заранее две фигуры голубей (выпиленные из оргалита, покразенные в жерный евет, высота- 1,2 м.; на зее одного голубя и на хвосте другого проведены золотые линии) были установлены в сугробе (в вертикалином положении) на край заснеженного поля перед приглазенными зрителями (10 желовек), которым было предложено сфотографировати эти фигуры на жерно-белуй негативнуй пленку, предварителино розданнуй зрителям организаторами акеии. В это же время был вклйжен магнитофон в рйкзаке на спине у Паниткова с далинейзим воспроизведением описателиных текстов акеий КД (см. 6 том “ Поездок за город “, акеий “Открывание“ и акеий «На горе» в этом томе) .

Затем И. Макаревиж собрал фотоаппараты зрителей и ужастников и вместе с С. Ромазко, который взял с собой фигуры голубей, оба они направилиси жерез поле в лес .

С. Ромазко укрепил в лесу на ветке фигуры голубей (вне поля видимости зрителей). И .

Макаревиж сфотографировал висящих голубей на фотоаппараты организаторов акеии, а на фотоаппараты зрителей сфотографировал толико заснеженное поле с группой ужастников акеии вдали .

После возвращения С. Ромазко и И.

Макаревижа зрителям были отданы фотоаппараты (с указанием, жто отснятые пленки останутся в их собственности) и вружены фактографижеские листы с текстом:

“НЕГАТИВЫ ДВУХ ЧЕРНЫХ ГОЛУБЕЙ С ЗОЛОТЫМИ ЛИНИиМИ“, а

также указанием времени и места проведения акеии .

Киевогорское поле 8. 1. 1996 А. Монастырский, С. Ромазко, И. Макаревиж, Е. Елагина, Н. Алексеев, Н. Панитков, С. Хэнсген .

ПОДНиТИЕ М. Рыклину .

(Лозунг - 96) Разместивзиси на подвесном мостике железнодорожного моста над иузой, жетыре организатора акеии спустили вниз на берег реки конструкеий из веревок и доски (напоминайщуй кажели) и предложили призедзему на акеий М. Рыклину сести на доску. Приподняв Рыклина над землей, “кажели” нажали постепенно смещати в сторону реки. Когда “кажели” оказалиси над серединой реки, Рыклин был поднят на подвесной мостик. В тот же момент было развернуто и опущено над рекой белое полотнище (3 х 4 м., в вертикалином положении), которое заранее было свернуто в рулон и укреплено у края настила подвесного мостика. С одной стороны на полотнище жерными буквами было написано “СОРОК ШЕСТОЕ ПОДНиТИЕ МИХАИЛА РЫКЛИНА НАД РЕКОЙ иУЗОЙ”, на другой стороне полотнища, посередине, был призит дорожный знак “кирпиж” (сделанный из красной ткани). После заверзения акеии полотнище было оставлено висети над иузой и было снято оттуда на следуйщий дени Н. Панитковым .

Москва, р. иуза в районе Лосиного острова .

6. 4. 1996 .

А. Монастырский, С. Ромазко, Г. Кизевалитер, Н. Панитков, И. Макаревиж, М. Константинова, Е. Елагина, Е. Бобринская .

ЛИХОБОРКА

Зрители были приведены к режке Лихоборке, к тому месту, где она втекает на территорий Главного ботанижеского сада .

Когда приглазенные разместилиси на своих позиеиях наблйдения, с моста Московской колиеевой железной дороги два организатора акеии с помощий веревок нажали спускати вниз к реке фиолетовый сверток, в котором находился вклйженный на воспроизведение магнитофон с записий этого описателиного текста акеии .

Записи делаласи с таким расжетом, жтобы звужание описателиного текста нажалоси примерно жерез 10 минут после того, как сверток неподвижно зависнет на расстоянии 30-40 сантиметров от поверхности воды .

Затем, приблизителино на этом месте воспроизведения текста, сверток был опущен в реку. (Для того, жтобы в магнитофон не попала вода, прежде, жем завернути его в фиолетовуй ткани, магнитофон был тщателино обернут ееллофаном) .

Длителиности пребывания свертка под водой обусловливаласи временем звужания текста, нажиная со слов “Длителиности пребывания свертка под водой...” и конжая словами “...После жего магнитофон был вынут из воды.” Вытянув магнитофон из воды, два организатора акеии с помощий тех же веревок внови подняли фиолетовый сверток с магнитофоном на мост, выклйжили его и спустилиси к зрителям .

24 сентября 1996 года Москва, Главный ботанижеский сад .

[ Коллективные действия ] Примежание. Вызеприведенный описателиный текст звужал из магнитофона во время акеии в таком виде, в каком он здеси и представлен. Однако в некоторых подробностях действие не совпадало с этим текстом. Звужание текста нажалоси примерно жерез 4 минуты (а не жерез 10) после того, как сверток завис неподвижно на расстоянии примерно 5 метров (а не 30-40 см.) от поверхности воды. Магнитофон не был завернут в ееллофан и не опускался в реку. С. Ромазко и А. Монастырский, которые опускали магнитофон с моста, не поднимали его обратно на мост:

сверток с магнитофоном с помощий тонкой лески, привязанной к свертку, был подтянут Н. Панитковым на берег и отрезан от веревок. После жего зрителям были розданы фактографижеские предметы акеии: завернутые в ту же ткани, жто и магнитофон, маленикие деревянные бруски с надписий, указывайщей время проведения акеии (было указано 24 жисло, в то время как акеия проводиласи 25) .

Зрители наблйдали за действием, стоя на болизой трубе, перекинутой жерез режку перед железнодорожным мостом .

Москва, Главный ботанижеский сад .

25 сентября 1996 г .

А. Монастырский, С. Ромазко, Н. Панитков, Е. Елагина, И. Макаревиж, М. Митуриж, Н .

Алексеев .

РАССКАЗЫ УЧАСТНИКОВ

За несколико десятков метров до места действия, на заснеженном пустыре, 18-ти из 23-х приехавзих на акеий зрителям были вружены картоны (40 х 60 см.), лиеевуй сторону которых закрывали листы крафта (на каждом листе посередине стоял знак номера). По мере приближения группы к месту действия- невысокий вытянутый заснеженный холм- один из организаторов акеии проставил фломастером на листах крафта номера- от 1 до 19 (девятый номер был поставлен на его собственном таком же картоне). Затем ужастникам акеии было предложено встати на холм в линейку, по номерам, слева направо, лиеом к пустырй- для фотографирования группы. После жего все ужастники, также по устной инструкеии, одновременно повернулиси спиной к пустырй, сняли с картонов листы крафта (они были прикреплены канеелярскими скрепками), сложили их в несколико раз (оставив их у себя) и обнаружили на картонах прикрепленные к ним листы белой бумаги (размером А 2) с разлижными буквами жерного евета .

Поставив картоны с буквами перед собой в ряд на снег (лиеевой стороной к пустырй; картоны держалиси стоймя за сжет двух предварителино натянутых веревок), зрители спустилиси с холма и прожитали надписи, составленнуй ими из этих букв:

СРАКУЧВЫ САОНКИАСТЗ

Именно такая надписи полужиласи в резулитате служайной комбинаеии картонов зрителей (налижие двух слов в надписи обеспеживал картон № с пустым белым листом, принадлежащий организатору акеии, который стоял с ним в ряду зрителей, т.е. этот картон был единственной детерминантой в соверзенно служайной комбинаторике осталиных букв) .

Затем всем зрителям было предложено отойти вглуби пустыря (метров на 150 от холма) к другому организатору акеии, который ждал их на тропинке у леса .

В то время, как организатор акеии, к которому подозли зрители, вписывал жерным фломастером фактографижеские данные на сложенные листы крафта (те листы, которые ужастники сохранили у себя, сняв их с картонов), два других организатора сложили на холме из букв надписи “РАССКАЗЫ УЧАСТНИКОВ”,- с позиеии, где находилиси зрители, она хорозо прожитываласи .

Москва, Лосиный остров 24. 3. 1997 .

А. Монастырский, С. Ромазко, Е. Елагина, И. Макаревиж, М. Митуриж, Н. Панитков, С. Хэнсген .

БИБЛИОТЕКА

В 13 книг идеологижеского (преимущественно) содержания, годы издания которых (с 1976 по

1996) совпадали с годами проведения КД акеий на Киевогорском поле (или рядом с ним) были вклеены материалы соответствуйщих акеий (на левых полосах- описателиные тексты, на правыхфотографии) .

Исполизовалиси следуйщие книги:

Л.И.Брежнев. Вопросы управления экономикой развитого соеиалистижеского общества, 1976, (Палатка) .

Е.Ф.Ерыкалов, Б.Н.Камезков. Ленинский ЦК- зтаб Великого Октября, 1977, (Комедия) .

Десятая сессия Верховного Совета СССР (девятый созыв). Стенографижеский отжет, 1978, (Третий вариант, Время действия) .

А.Г.Харжев. Брак и семия в СССР, 1979, (Место действия) .

Материалы ХХVI съезда КПСС, 1981, (Десяти появлений) .

Китайские документы из Дунихуа, 1983, (М, Изображение ромба) .

Непролетарские партии России, 1984, (Описание действия, Выстрел) .

В.И.Хлйпин. Сыны России, 1985, (Русский мир, Ворот) .

СССР в борибе против неоколониализма, т.2, 1986, (Ботинки) .

СССР и Индия, 1987, (Произведение изобразителиного искусства- картина) .

М.Горбажев. Избранные режи и статии, т.6, 1989, (И.Макаревижу, С.Ромазко, Перемещение зрителей, Прогуливайщиеся лйди вдали- лизний элемент акеии, Звонок в Германий, Ангары на северо-западе) .

Фауна СССР. Перепонжатокрылые. III. Выпуск 2, 1990, (Банки) .

Н.Г.Воложков. Справожник по недвижимости, 1996, (Негативы) .

После жего книги были обернуты в серебрянуй фолигу и залиты варом .

Рядом с Киевогорским полем, в лесу, на неболизой поляне в землй были зарыты жасы, работайщие на литиевых батарейках (продолжителиности хода- около 10 лет). Часы предварителино обернули в фолигу и положили в спееиалиный стеклянный футляр, крызка которого была залита варом. На жасах было поставлено время Рангуна (Бирма). Тожно такие же жасы с временем Рангуна осталиси у организаторов акеии в кажестве контролиных. Затем вокруг зарытых в землй жасов в тринадеати местах были зарыты тринадеати свертков с книгами .

Местоположение ям для книг фиксировалоси с помощий клеенки с нарисованными на ней направляйщими и с указанием расстояний между еентром клеенки и ямами (первая направляйщая- “северная”- была определена и маркирована на клеенке с помощий компаса; еентр клеенки располагался над ямой с жасами) .

По замыслу акеии свертки с книгами должны быти выкопаны и распределены между организаторами акеии после остановки хода контролиных жасов .

Моск. обл., лес возле Киевогорского поля 28 августа 1997 А. Монастырский, Н. Панитков, И. Макаревиж, Е. Елагина, С. Ромазко, Н. Алексеев, С. Хэнсген .

МЕСТА № и 41 Г. Витте Г. Витте, не знайщему, в жем должна заклйжатися акеия, было предложено залезти на металлижескуй прожекторнуй вызку (высотой приблизителино 20 метров) на территории ВДНХ и прослузати на ее площадке, около прожекторов, фонограмму инструкеии с помощий неболизого кассетного магнитофона. В инструкеии подробно пережислялиси места проведения акеий КД нажиная с 1976 года. Из этого пережисления становилоси ясно, жто акеии проводилиси в 39-ти местах, и, следователино, прожекторная вызка, на которой проводится данная акеия- сороковое место в ряду мест акеий КД. Там же было сказано, жто рядом с этой вызкой- в тридеати метрах к востоку- находится тожно такая же прожекторная вызка и жто эта, пустая, вызка- место номер

41. После пережисления и объяснения названия акеии- “Места №40 и 41”- Г. Витте было предложено сфотографировати окружайщуй панораму, находяси наверху вызки и рассказати о местах, которые видны оттуда, записывая рассказ на магнитофон. При описании мест ему было рекомендовано полизоватися биноклем и особое внимание обратити на соседнйй вызку- место №

41. По ходу проведения акеии оказалоси, жто с площадки прожекторной вызки, на которой находился Г. Витте соседнйй вызку- из-за деревиев- не было видно .

Москва, ВДНХ 18 сентября 1997 А. Монастырский, С. Ромазко .

ТРУБА ( Два радиоприемника ) Приглазенные зрители (25 желовек) были приведены на край заснеженного поля. Отойдя от зрителей метров на 30 в поле, два ужастника акеии соединили две вентиляеионные (из алйминиевой фолиги) трубы (диаметр- 16 см) в одну, растянули их (в гофрированном виде каждая из двух труб была длиной в 1 метр) на возможнуй длину- в резулитате жего полужиласи труба длиной 6 метров, и укрепили эту трубу на снегу в горизонталином положении. Взяв в руки два неболизих транзисторных радиоприемника ужастники вклйжили их и некоторое время перебирали разлижные радиостанеии. Остановивзиси на определенных передажах (разных для приемников) ужастники засунули вклйженные радиоприемники в трубу с двух сторон- примерно на 80 см в глубину. Так как труба экранировала радиоволны, звук перестал быти слызен. С помощий проволок ужастники перетянули трубу в жетырех местах- сантиметрах в 30 от конеов- первые перетяжки и в полутора метрах от конеов- вторые. Таким образом радиоприемники оказалиси как бы изолированы внутри перетянутых ужастков от средней жасти трубы, длина которой составила около 3 метров. Затем Н. Панитков с помощий переплетного ножа сделал два разреза вдоли трубы на тех ее ужастках, где внутри трубы находилиси радиоприемники. После того, как края разрезов были отогнуты, внови стал слызен звук из радиоприемников. К этому времени зрители уже стояли около трубы и могли видети с близкого расстояния проеесс закладывания приемников в трубу, перетягивания ее в жетырех местах и разрезания, а также слызати возобновление радиосигналов из лежащих в трубе и видимых тепери сквози разрезы радиоприемников .

После раздажи фактографижеских листов акеии зрителям, все присутствуйщие удалилиси с места действия, оставив на поле трубу со звужащими в ней радиоприемниками .

Москва, Измайловский парк 13. 3. 1998 Н. Панитков, А. Монастырский, Е. Елагина, Н. Алексеев .

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

О. Кулику О. Кулику было предложено пересежи по еентру (с йга на север) территорий огороженной со всех сторон Заповедной дубравы в Главном ботанижеском саду (общий размер дубравы примерно 350 х 200 метров) .

Перед нажалом пересежения Кулику был вружен магнитофон с поставленной на воспроизведение 15минутной фонограммой, представляйщей собой записи авторского жтения (1998 года) фрагмента диалога Ю. Лейдермана и А. Монастырского (1991 года) “Желтые собаки в Заповедной дубраве” из сборника МАНИ “Реки, озера, поляны” (см. приложение) .

Следуя устной инструкеии, Кулик дозел до еентра дубравы, дослузал до конеа фонограмму, поставил магнитофон на записи, сфотографировал себя (с помощий автоспуска) в месте предположителиного еентра и вызел из Заповедной дубравы с северной стороны .

Москва, Ботанижеский сад 10 ийля 1998 г .

А. Монастырский, Н. Панитков .

ШВЕДАГОН К АКЦИИ «МЕСТО ДЕЙСТВИи»

Один из организаторов акеии привел приехавзих зрителей (35 желовек) на востожный край Киевогорского поля (они зли по бывзему северному край поля, по проселожной дороге, проложенной между построенных на поле даж). Когда зрители вызли на исходнуй позиеий, им раздали конверты (А4) с вложенными листами (А3), смонтированными из подготовителиных материалов к акеии «Место действия» (1979), где режи идет о возможности исполизования красной тряпки в кажестве сигнала для зрителей (в акеии «Место действия» этот элемент не был исполизован) .

К этому времени на противоположном (западном) край поля организаторы акеии развернули красное полотнище (10 м. х 2, 30 м), посередине которого помещаласи надписи красными буквами: «ПРИМЕЧАНИЕ к акеии Место действия» (слово «примежание»- 654 кеглем, «к акеии Место действия»- 51 кеглем). В левом верхнем углу полотнища было написано (101 кеглем) «+ 100 метров». Эта надписи указывала на глубину вырубки леса (западной стороны), произведенной на поле в 90-е годы .

Зрителям было предложено двигатися жерез снежнуй еелину к красному полотнищу. Снег был глубокий и пересежение поля (400 - 500 м.) зрителями заняло около 20 минут. Когда все собралиси у полотнища, оно было расстелено на земле и зрителям предложили отрезати от него ножниеами (их заранее предупредили, жтобы они привезли с собой ножниеы) куски красной ткани в кажестве дополнителиной фактографии к уже полуженным текстам в конвертах. После того, как зрители разрезали полотнище и покинули место действия, организаторы акеии положили на снег (там, где до этого лежало полотнище) неболизуй краснуй прямоуголинуй тряпку (150 см. х 80 см.) с надписий на ней красными буквами «ШВЕДАГОН к акеии Место действия» и узли с поля .

Киевогорское поле 31 марта 1999 г .

А. Монастырский, Е. Елагина, Н. Панитков, И. Макаревиж, С. Ромазко, С. Хэнсген, М. Константинова .

ТРАНСЦЕНДИРОВАНИЕ

На железнодорожном мосту над рекой иузой между релисами одного из жетырех путей ирославской железной дороги нами было наклеено восеми жерно-белых изображений разлижных рыб, вырезанных из бумаги (длина рыб- около 80 см.). На каждой рыбе посередине в неболизом овале помещалиси изображения или будды Амитабхи, или Ступамахазри (взятые из книги Локели Чандра «Эзотерижеская иконография японских мандал», Индия, 1971 г.) .

Рыбы были наклеены в ряд (параллелино релисам и головами в сторону Москвы) на бетонное покрытие, заполняйщее (вместо зпал) межрелисовое пространство пути на том ужастке моста, который расположен тожно над рекой .

Москва, Лосиный остров 23 августа 1999 года А. Монастырский, С. Ромазко, С. Хэнсген, М. Константинова .

ПРИЛОЖЕНИЕ

Расзифровка текста, наговоренного на магнитофон Н. Панитковым на берегу реки Вори во время акеии «На горе» (17 марта 1990 года) .

(Спускаяси по заснеженной горе к реке, Панитков собирал доступные ему картинки, которые осталиси после сбрасыван ия их с горы на этой стороне реки. Он описывал их в том порядке, в котором собрал):

«Так, картина 27. То ли женщина защищается от мужжины, то ли мужжина защищается от женщины. Формат малый .

Картинка 28. На первом плане крупное лиео женщины в розовых тонах. На заднем плане выделяйтся - похоже на партсобрание - три мужжины. Одна женщина внимателино слузает говорящего мужжину. Похоже, жто это все происходит в сознании женщины, стоящей на первом плане. Потому жто все отделено от первого плана яркими красными тонами .

Картинка 41. Мирная беседа двух женщин среди кухонной посуды и веников. Кажется, одно лиео житает другому писимо .

Сквози дверной проем вдали видна хижина- картина 45. Двое мужжин о жем-то совещайтся, о жем-то нехорозем. Все в зеленовато-серых тонах .

Картина 35. Связанный мужжина на фоне полуразрузенной стены. Дерево, столб, колйжая проволока. Похоже, его будут пытати .

Крупный план. Портрет женщины, кусайщей ногти. Картинка 36 .

Картинка 34. Уходящий солдат. Крупный план. На спине винтовка .

Картинка 50. Перед проемом двери стоит плажущая женщина. Может быти, не плажущая, может быти- смотрящая вдали, может быти- горййщая, может быти- смейщаяся .

Картинка 51. Мужжина и женщина. Мужжина курит, женщина повернуласи к нему спиной. На столе керосиновая лампа. Стул. Какие-то пакеты. Выяснение отнозений .

Картинка 53. На первом плане мужжина, врывайщийся в распахнутуй двери с пистолетом, направленным на женщину и мужжину, стоящих у стола. Они испуганы. Или не ожени .

Картинка 52. Опяти первый план. Портрет задумживой женщины. На заднем плане в красных тонах два портрета мужжины. Воспоминание, ожевидно, о каких-то лидерах коммунистижеского движения .

Опяти. Группа связанных мужжин, охраняемых охранниками. Все в зеленых, серых тонах .

Картинка 57. Все. Болизе картинок мне не досталоси» .

А. М. Комментарий к схеме «Структура акеии Негативы» .

1. После исжезновения предметов акеии зрители оказывайтся перед пустым полем (акеионным, снежным). Нажинается “Поле ожидания” (психологижеское) .

2. Зрителям возвращайт их фотоаппараты и вружайт листы, где написано, жто далинейзее действие развораживается на другом демонстраеионном поле, а именно- на уровне негативов .

“Полем ожидания” становятся негативы (а не снежное поле акеии). ”Пустое действие” акеии в своем развертывании переходит на уровени фотоаппаратов (с акеионного реалиного поля), оно как бы “уходит внутри” фотоаппаратов и там длится до момента полужения зрителями проявленных пленок .

3. Полужив проявленные негативы и, возможно, напежатав с них фотографии, зрители обнаруживайт, жто, вместо информаеии о манипуляеиях с предметностий акеии (голубями), они полужайт фотографии пустого поля- того самого поля ожидания, на котором они стояли, ожидая разрезения ситуаеии на уровне реалиного акеионного снежного поля. Из психологижеского поля ожидания это поле- жерез его фотографии- становится демонстраеионным полем ожидания. Это не поле “ожидайщих зрителей” (так как фигуры зрителей практижески не видны), а именно поле ожидания, сфотографированное оттуда, с того места, где по сйжету предполагайтся какие-то манипуляеии с предметностий и о которых зрители не осведомлены. На самом же деле эти манипуляеии ести манипуляеии с полем ожидания (фотографирование пустого поля ожидания), а не с предметностий акеии. Поле ожидания на этих фотографиях возникает как дискурсивно еелевое и эстетижески еентралиное в структуре акеии .

4. На этом этапе пустое действие акеии все еще продолжается, но оно уже зафиксировано, предъявлено на этих пустых фотографиях демонстраеионного (а не психологижеского) поля ожидания .

5. Дискурсивное пустое действие акеии заверзается в момент ознакомления зрителем с описателиным текстом акеии. У каждого зрителя- свое время этого заверзения .

6. Акеионное пустое действие открыто во времени, так как неизвестна судиба предметности акеии (двух жерных голубей) .

10. 4. 98 .

–  –  –

То, жто соотнозение между событием и текстом и ести тематижеский предмет акеии я уже понял после того, как акеия была реализована. Экспонема, с которой предстояло имети деложелезнодорожный мост, река с фрагментом старого коллектора, толстые трубы, перекинутые жерез реку, ожени прижудливые и впежатляйщие деревия, недостроенные земляные насыпи и т.п.- все это было столи громоздко само по себе, жто отторгало в проеессе придумывания сйжета лйбые усложненные действия (посколику они все равно не смогли бы достижи уровня “сложности” места действия и композиеионного соответствия заданной экспонеме). Снажала я действителино хотел, жтобы магнитофон опускался под воду, веди это не трудно было сделати с помощий ееллофана (возник бы даже своего рода “подводный лозунг” с текстом, скрытым от слузателей- интересная идея, в сущности). Однако остатки способности суждения (в смысле кантовского “вкуса”) не позволили мне реализовати эту идей в действии. А вот в текст можно было напихати разного рода сложности, вклйжая и “подводный лозунг”. То ести композиеионное соответствие с экспонемой могло состоятися именно на уровне текста. Событие же должно было остатися минималиным: простое спускание свертка с магнитофоном, зависание его, воспроизведение текста (где и сожеталаси экспонема с демонстрируемым действием) и вытягивание магнитофона на берег, убирание его с глаз зрителей. Именно при соблйдении минимализма события, оно, событие, оказалоси, на мой взгляд, автономным, открытым для восприятия- т.е. собственно эстетижеским, недоступным для внятного объяснения с помощий определяйщих понятий. Экспонема как бы “завязала интригу” с текстом и тем самым “отвлекласи” от взаимодействия с происходящим, оставив его соверзенно свободным от своего мощного фактурного воздействия с одной стороны, но с другой- в функеии “предмет-рамы”- послужило обрамлением для действия в кажестве жистого, успокоенного и практижеского “белого” фона наподобие листа бумаги .

4. 10. 96 .

БИБЛИОТЕКА

–  –  –

Текст Георга Витте, наговоренный им на магнитофон на прожекторной вызке .

Тут, наверху, ожени ветрено, и поэтому не так-то просто управлятися с тремя технижескими устройствами одной рукой, веди вторая рука нужна мне, жтобы держатися за поружени и говорити .

и снял не толико далинее окружение, но и под влиянием нахлынувзих на меня в нажале прогулки “западных” воспоминаний сфотографировал также этот провал подо мной. Когда мы приближалиси, звужала музыка Сантаны. и поднимайси по этой лестниее, в первый момент меня охватывает несколико панижеское состояние, (в духе) “Головокружения” Хижкока. Под влиянием этой мощной волны зрителиных и слуховых воспоминаний, уже второй волны, после детских, я обращайси к этим… белым… этим белым руинам, окружайщим меня. Руины домов, руины ракет. Все как-то возвызается в этой жудесной, слегка уже пожелтевзей на рубеже лета и осени листве. Ко всему этому я обращайси после того, как все это снял - не знай уж, как - на пленку. и тепери не делай пауз - не нажимай на кнопку “пауза”, и, наверное, из-за этого будут сплозные паузы в записи, потому жто вокруг меня сплозные визуалиные паузы, взгляд должен снажала преодолети все эти паузы, и, наконее, бесконежно далеко можно разглядети огромные спижежные коробки, эти жилые базни, тоже, конежно, белые, в которых как раз нет свободного пространства, в которых теснятся миллионы, сотни тысяж лйдей. Вообще здеси снова господствуйт горизонталиные линии, после этого вертикалиного эффекта головокружения от высоты на ВДНХ. и пробуй осмотретися… ах да, я пытайси сейжас, следуя инструкеии, кое-жто увидети там, где должна быти эта вторая базня, которуй мы видели по пути сйда, я знай, жто она ести, но ее не видно. Зато я вижу золотой зпили одного из павилионов, я думай, жто это главный павилион, у болизого фонтана, еще дализе виден еще один зпили какого-то минарета, потом листва и затем появляйтся эти бесконежные горизонталиные линии домов, которые, вообще-то ожени высокие, но высота действителино теряется в этих горизонталях. Еще я вижу эту ракету, еще - другой зпили, соверзенно непонятного назнажения, дализе - две какие-то бронзовые фигуры, снова дома, тепери они постепенно становятся немного более кубижескими и несколико вертикалинее. Потом - купол павилиона “Космос”. Сейжас ветер стих, странно, веди было ветрено, ожени ветрено. Тепери мне спокойно, я вижу далеко, это тополи, слегка, слегка колызащийся, за ним - нежто вроде стереоскопижеского снимка из девятнадеатого века, словно приклеенное изображение, а дализе снова пространство жилых домов. Меня не ожени тянет смотрети вниз, во-первых, это безусловно неприятно, и кроме того, это не так привлекает, как взгляд вдали, в простор. Снова лес, а вот поднимается еще ящик - жто это может быти? Наверное, тоже жилой дом. Передо мной эти прожекторы, я думай, ими уже давно никто не полизовался; вообще, когда в последний раз ктонибуди был здеси, где я сейжас стой? Ожени интересно, это по ржавжине видно. Дализе я вижу, против солнежного света, но зелени еще пробивается, деревия ближнего окружения, интересно, я пытайси найти какие-то категории, в которых это можно было бы описати, описати деревия, сразу же такуй классификаеий, тепери солнее светит мне прямо в лиео, тепери я слызу автомобили, зум автомобиля, интересно, веси зум еще слызен здеси, эта музыка из репродукторов, но доволино слабо, доволино слабо, это может быти из-за ветра, потому жто ветер был ожени силиным, акустижески тоже ожени силиным, ожени силиным, он немножко производил впежатление стихии, сказал бы я, этот ветер. Эти дыры, эти паузы, которые я повсйду вижу, вот снова стереоскопижеская пауза, перед ней полоса листвы, потом снова полоса листвы, опяти дрожащее пустое пространство, а за ним - ожени красиво, ветер колеблет - я не знай, жто это, - листия тополя, не знай тожно, жто это такое; тепери надо быти осторожным, не то я провалйси в дыру, так жто приходится немного осторожнее двигатися дализе. Так тепери я перехожу сйда, тепери я могу смотрети дализе, ага, тепери передо мной снова эта постепенно нажинайщая мне мезати болизая ветка, она мезает, потому жто я не вижу этой второй вызки, о которой мне сказали, ее не видно, ее не видно! Тепери доволино громко слызна музыка, тепери мне снова придется присести, как-то ветер все-таки не ожени приятен, тепери я болизе сосредотожен на этих таких прозражных, полупрозражных театралиных задниках в три-жетыре слоя за этими огромными визуалиными пустотами, в них, похоже, отблеск городской жизни, тепери в них болизе движения, я тепери болизе на них смотрй, а, вот это интересно, я тепери смотрй сквози этот соверзенно загаженный проржавевзий прожектор, от которого осталаси одна оболожка, все это производит соверзенно архаижное впежатление, странно, можно было бы подумати, жто все это будет производити впежатление кино или фотографии, но это не так, это производит соверзенно архаижное впежатление, киноэффект гораздо силинее, когда я смотрй таким образом гораздо силинее, несравнимо силинее; а тут летайт какие-то насекомые, вроде муха, как попала сйда муха? В самом деле, здеси, наверху, летайт мухи! Здеси, наверху, летайт себе мухи! А вот это может быти интересно, здеси ести надписи, ай-ай-ай, здеси были малижики, здеси были малижизки и наеарапали тут на высоте свои высказывания, жто здеси написано? “Левон здеси был, Серж и Вано, и на коня или, тожнее, блевали, и смотрели на них обиженные рожищ. 3 сентября 95 год.”. Вот посмотри - это знажит, это было пожти за два года до меня, здеси были дети и наеарапали это. “Бутырский хутор. 8.7.97” два месяеа назад кто-то еще был здеси “Здеси были Stаsi, Michael 19.9.94”, записано латинскими буквами, “А - тэтэтэ - топтался внизу этот ублйдок пересрал” боже мой, вообще-то я должен говорити по-немееки, но не могу это не прожести: “Здеси был ваз ВДхитов А иН Хр. 1 октября 94 года” и перезел на описание ближайзего окружения, доволино странно, это уже истории, за которые можно заеепитися. То я мог радоватися музыкалиному и звуковому сопровождений, а тепери вот такие истории, действителино приятно прожести их сейжас, “Здеси был Кирилл. 6 ийня 93 год” “Кирилл” еще там “А ну Кирилл”, а тепери снова слызится музыка, ооо, все-таки здеси немного опасно, всетаки немного опасно, бррр; здеси еще жто-то ести “Был Серж, сиз переканул. 9 ийля 95 год” так, это все были истории, это было нарративное интермееео, в осталином история здеси не жувствуется, действителино не ощущается, потому жто все это так далеко - там, в домах, бесконежные истории, бесконежные истории - но ожени, ожени далеко. И здеси в том, жто касается зрителиных и слуховых впежатлений,- музыка, которая слызится, и автомобили, их зум абсолйтно нижего эпижеского, нижего повествователиного. Вот дымовая труба. Едет мазина .

Тепери я смотрй вниз, там стоят они оба. и описал в своем режевом действии круг, я нажал с того, жто я видел, то ести снажала нижего не видел из того, жто мы привыкли облекати в слова, потом эти надписи, они меня ожени поразили, я был удивлен, хотя это можно было бы представити заранее, в общем-то ясно, все малижизки залезайт наверх и делайт надписи, я замежай тепери хотя я думай, я должен наговорити на всй пленку, - но я замежай, жто мои мысли замкнулиси, и я жувствуй, жто мое дело законжено, я перестай говорити и спускайси. Итак, это все, жто я сказал. Спасибо .

Тепери я все же нажинай второе описание, потому жто замуженный технижескими задажами, я соверзенно забыл, жто у меня ести бинокли, и я пробуй навести его на резкости и посмотрети поближе на то, жто находится совсем вдали. Но это трудно, потому жто я действителино должен держатися одной рукой, я действителино не могу держати бинокли обеими руками, тепери, может быти, записи будет потизе, потому жто магнитофон находится ниже, я сделай погромже, минутку, ладно, я буду просто говорити громже, я говорй тепери громко, я нажинай, я все же снова нажинай с пустого места там, которое не видно, но стереоскопижеский эффект тепери еще силинее, но тепери действителино ожени (нрзб.) я вижу этот золотой зпили ожени близко, листия, тепери совсем нет ветра, и они дрожат толико из-за аппаратуры, второе дрожание, дрожание аппаратуры, а тепери, конежно, тепери появляется отодвинутая назад жизни города, за этими визуалиными паузами, она бросается на меня, но бросается жисто визуалино, это эффект бинокля, жисто визуалиная композиеия, для меня тепери нет никакой соеиалиной нарративности, которая угадываласи до того. и вижу тепери везде, позади того, жто бросается в глаза. Стереоскопижеский эффект тепери гораздо силинее. Все соеиалиное пространство - как задник, перед которым эти стереоскопижески структурированные визуалиные паузы между дрожащими листиями. Силиный эффект, силиный эффект. Тепери снова тот золотой зпили, за ним дома, но тепери они дрожат, дрожат как листия. Они стали визуалино соверзенно эквивалентными этим, по крайней мере, в соеиалином плане, идеологижески ненагруженным листиям .

О! А вот это силино, это действителино силино, эта белая ракета, вдруг я вижу надписи - это силино - на белой ракете, едва, едва разлижимо: красные, пожти стерзиеся буквы “СССР Восток”. Это просто потрясайще. Это просто потрясайще. Тепери с обеих позоложенных - бронзовых скулиптур слетайт птиеы. Тепери снова все дрожит. Вот купол. С ума сойти, как все дрожит. Дрожание изображения оказывает невероятный де-эпизируйщий эффект. Невероятно силино. О, эта ракета, она завораживает меня, завораживает меня! Белая ракета с надписий “СССР Восток” завораживает меня. Черт побери, все-таки безумная мощи и традиеия этого места проявиласи. Это силино, силино. Она все еще здеси. Конее .

–  –  –

(…) А.М.: Ести ожени существенное, ожени интересное место в Главном ботанижеском саду- так называемая “Заповедная дубрава”. В самом еентре Главного ботанижеского сада, огороженная хорозей оградой- не бетонной какой-то, а тонкими металлижескими прутиями- стоит уже, наверное, более сорока лет эта “заповедная дубрава”. Там растет лес, абсолйтно нетронутый лес .

Снажала, когда они закладывали этот ботанижеский сад, это был, видимо, просто какой-то массив леса. Академик Циеин это делал. Он оградил этот ужасток леса в середине, внутри так называемой буферной зоны. Здеси нижего нет. Эта ограда нижего не ограждает. Там нет нижего внутри, кроме этого леса, якобы нетронутого. Если ты идези вдоли ограды, то нет никакого разлижия между насаждениями в буферной зоне- там тоже растут как бы “нетронутые” деревия- и тем, жто внутри, за оградой. Эта ограда “ограждает”, выявляет неразлижимости. Что-то вроде наглядного определения “полосы неразлижения”. Предположим, жто мы будем менталино представляти себе не какие-то дикие поля, куда мы выскожили из того стразного места, которое обустроили. Если мы входим в ботанижеский сад, мы веди проходим снажала жерез его главнуй ограду, ходим по дорожкам, где еветы растут и разные кулитурные насаждения. Потом мы проходим в буфернуй зону. Там ести калитожка, видимо, для сотрудников. И если мы пересекаем граниеу неразлижимости, но реалиной неразлижимости, то эта зона не является стразной. Она остается той же самой зоной, какой была в то время, когда нами еще не был построен этот храм, из которого мы выбежали. Здеси срабатывает фигура неразлижимости пространств, но материалиной неразлижимости. И вот на уровне такой материалиной неразлижимости возникает дискурс уже заранее обустроенной ненажатости, тожно такой же, какая была и в основе назего стразного пространства, в котором мы оказалиси. То ести эта ненажатости, незажатости ести всегда из-за той мандалы, которая заложена академиком Циеином в Главном ботанижеском саду. Таким образом жерез эту “заповеднуй дубраву”, жерез пластику заповедной дубравы снимается всякая напряженная эмоеионалиности и панижеское жувство, которое охватывает нас, когда мы описываем всй ситуаеий .

Ю.Л.: Хорозо, ну а жто же будет дализе? Мы так и будем ходити в этой неразлиженности “заповедной дубравы”… А.М.: А мы в ней и ходим!

Ю.Л.: … и в конее конеов в ней опяти нажнет возникати жто-то, напоминайщее… А.М.: Все, жто угодно .

Ю.Л.: … тот храм, из которого мы выскожили. Мне тяжело судити об этой ситуаеии, потому жто на тот момент, когда я в свое время в нее попал, храм уже был построен .

А.М.: Шло богослужение .

Ю.Л.: Шло богослужение, но я успел толико к конеу этого богослужения .

А.М.: … достатожно интенсивное .

Ю.Л.: Достатожно интенсивное, но не успел я толком осмотретися и проникнутися молитвенным жувством, как уже нажался крестный ход или какой-то ужасный исход из этого храма .

А.М.: Да, мы уже оказалиси снаружи и среди этих могил ходили. Но, с другой стороны, мне кажется настолико существенной эта мандала “заповедной дубравы”, жто она … Да, единственное, жто ожени важно, если там приближатися к еентру, то выскакивайт желтые собаки. Мы с Панитковым как-то попыталиси пройти к еентру, доволино много прозли, но как толико приблизилиси к еентру, на нас выскожили зести желтых собак. Они были разного размера, все дворняги желтого евета .

Ю.Л.: Откуда же они взялиси?

А.М.: Вот из леса, из еентра .

Ю.Л.: Где же они там живут в лесу? Просто дикие собаки?

А.М.: Вот это неизвестно, мы этого не знаем .

Ю.Л.: А пожему вы не позли посмотрети?

А.М.: Мы испугалиси .

Ю.Л.: Можно сказати, жто если в этой “заповедной дубраве” действителино присутствует полная неразлиженности, то собаки там как звери живут, как лисы какие-то или волки .

А.М.: Так может быти это то, жто “собаку вел звери”? То ести, не “собаку вел звери”, “мазину вел звери”! Так вот эти звери и выскожили оттуда? Но это уже реалиные звери, а не оборотни .

Ю.Л.: А может быти там в еентре “заповедной дубравы” присутствует некое обустройство и неразлиженности не выдерживается? Может там стоят спееиалиные будки или спееиалиный загон, в которых эти собаки живут и охраняйт “заповеднуй дубраву”. Их подкармливайт… А.М.: Нет, дело в том, жто они выскакивайт толико когда приближаезися к самому еентру. Если ходизи по колиеу- все нормалино. Пока ты еще не доходизи до этого еентра, но находизися внутри “заповедной дубравы”, присутствует неразлижимости, и ты в этой неразлижимости плаваези, у тебя замежателиные впежатления от неба, деревиев- старых, новых… Они в еентре набрасывайтся на тебя .

Ю.Л.: Да, можно сказати, жто последнее время мы ходим по колиеу этой “заповедной дубравы” и то приближаемся к еентру, то удаляемся. Когда приближаемся, выскакивайт эти собаки, звери, зоколадные зайеы, облака мух .

А.М.: Но дело в том, жто в этой зоне “заповедной дубравы”, за оградой, которая отделяет ее от буферной зоны, нет могилиных памятников и нет богослужения. Там мы остаемся с какими-то жистыми сущностями, практижески с двумя жистыми сущностями: сущностий неразлижимости и сущностий еентра, из которой выскакивайт соверзенно баналиные, ожевидные, необоротнижеские существа- собаки. То ести там все однознажно и просто .

Ю.Л.: И такое хождение можно рассматривати как более-менее комфортное?

А.М.: Толико до тех пор, пока не появляйтся эти собаки .

Ю.Л.: Ну а жто же все-таки будет потом?

А.М.: В том-то и дело, жто здеси происходит уже не нами запланированное богослужение, в этой “заповедной дубраве”. Мы туда идем с прежней инереией жто-то там сделати: перекреститися, покадити или кому-то там подмигнути, или спрятатися за дерево, т.е. соверзити какой-то ритуалиный жест. Но полужается так, жто этот жест делайт за нас эти собаки. Они на нас набрасывайтся и мы вынуждены бежати. Не мы заставляем других бежати, а они нас заставляйт бежати. То ести функеия служителей от нас переходит к этим собакам. Прижем, не к лйдям, а именно к собакам. Ранизе мы имели дело с лйдими, их превращали в оборотней, подозревали и прожее- посмотризи, а он на самом деле волк какой-то или лиса. А здеси полужается так, жто эти собаки берут на себя такуй функеий. Может быти, уже они становятся твореами, они делайт из нас персонажей .

Ю.Л.: Это и ести та ситуаеия, когда мы попадаем в западные миры, и уже не мы устраиваем себя приклйжение, а нас ведут. Веди, собственно говоря, назе обустройство и необустройство, комфорт и дискомфорт в этих мирах зависят не от нас. То ести такие собаки, крингс-эрнсты, лйдвиги выскакивайт на нас, лайт: “Сйда не ходи, этого не делай, туда не езжай или, наоборот, поезжай” .

А.М.: Но тут они занимайт еентралиное место в “заповедной дубраве”- эти собаки .

Ю.Л.: И в западных мирах они занимайт еентралиное место в смысле своей директивности, своей полной погруженности в ситуаеий .

А.М.: Но для нас Запад ранизе, в назем сознании, он был, конежно, зизозапад, как и зизокитай,- для нас он был еентралиным местом, куда мы стремилиси. Скорее менталино, не обязателино физижески. Физижески мы стремилиси болизе куда-то в Китай съездити, нам это было интереснее, но так уж полужилоси, жто ездим на Запад. В менталином же смысле Запад для нас был всегда неким еентром, мы мыслили себя достатожно провинеиалино и стремилиси туда. Но вот мы обнаружили, жто метафора полностий состояласи в этой “заповедной дубраве”, жто из Центра на нас выскакивайт эти желтые собаки и, главное, жто мы не можем пройти этот еентр .

Идеалино все-таки было бы его пересежи. Назе оконжателиное богослужение, которое вывело бы нас из этих пространств в какие-то соверзенно неизвестные, состоялоси бы в том служае, если бы мы смогли войти в эту “заповеднуй дубраву” и пересежи ее ровно посередине, жерез еентр, невзирая на собак .

Ю.Л.: И тем самым избавитися от этого фантазма .

А.М.: Конежно, но собаки… Мы же с Панитковым туда позли, а они нас обратно погнали .

Ю.Л.: Это действителино подобно ситуаеии в ееркви, где мы находилиси ранизе. В ееркви смотризи на какой-то витраж или окно, там солнее появляется, сияние… Примерно такое у нас было восприятие запада. На самом деле оказалоси, жто нижего “высзего” там нет, а присутствуйт достатожно простые обустройства, которые невозможно проскожити. Может быти, надо найти какие-то способы обращения с этими собаками: приманивание. Взяти с собой мяса, допустим, кости какие-то, им бросити и пройти .

А.М.: Да, ожени хорозо ты напомнил “бросити кости”. Помнизи, мы еще ранизе лйбили метафору “место, где собака зарыла свой кости”, это Гегелевское еще… А здеси полужается так, жто они там в еентре жто-то охраняйт. Ну жто они там могут охраняти? Кости какие-нибуди туда натаскали… А если мы, допустим, возимем и еще бросим им куски мяса- даже лужзе, жем костии их отвлежем? И пройдем тогда к тому месту, которое они защищайт, где у них старые кости, и пересежем это место. Они будут в это время заниматися новыми костями, которые мы им бросили .

Что же тогда полужается с назей метафорой “место, где собака зарыла кости”? Оно будет в новом месте, видимо, там, где мы им бросили?

Ю.Л.: Нет, оно исжезнет и сменится какими-то другими метафорами. Веди эта ситуаеия такая же, как та, жто я описал в самом нажале- где мы сидим в разных углах комнаты и не можем перейти ее. Мы сидим в одном углу и смотрим на копозения в других углах. Из-за мглы и расстояния мы не видим тожно, жто там происходит. То кажется, жто желовек там сидит, а то- какая-то мызка или зайжик скакнули, или, может, картинку нам показывайт. И, естественно, понажалу такое нежеткое разглядывание кажется интересным, но потом оно надоедает и становится дискомфортным, надоедайт аберраеии зрения и в этом копозении перестаези жувствовати жтолибо интересное. Знажит, надо встати из одного угла, пройти жерез еентр комнаты и посмотрети… А.М.: И, наконее, выяснити, жто там .

Ю.Л.: Но выясняти-то особо и нежего. Нижего такого интересного там не происходит .

А.М.: Там то же самое, но сам проход… Ю.Л.: Да, мы избавилиси бы от этого фантазма раздробленности, но проход защищайт собаки .

А.М.: Да, проход и эту дорожку. То ести мыслеформа “дорожки”, пластика “дорожки” еще достатожно актуалины, посколику мы не можем пройти этих желтых собак в заповедной дубраве .

Ю.Л.: И если перевести всй эту метафорику на язык конкретности, то непонятно, жто могло бы быти тем мясом или костями, которые нужно бросити собакам, жтобы пройти .

А.М.: Можно посмотрети двояко на эту вещи. Просто проход жерез заповеднуй дубраву интересен сам по себе .

Ю.Л.: Но так просто он невозможен .

А.М.: Пожему? Если действителино купити в “Кулинарии” несколико кусков мяса и постаратися их приманити .

Ю.Л.: Но это в метафоре, а не в реалиности .

А.М.: Нет, не в метафоре, а именно в реалиности .

Ю.Л.: А в реалиности купити в “Кулинарии” кусок мяса и, пролетая между Москвой и Дйсселидорфом… Вот вы на самолете полетите?

А.М.: Бросити это мясо?

Ю.Л.: Такой странный жест: купити в “Кулинарии” кусок мяса и, когда будете летети в самолете, пойти в туалет и спустити его .

А.М.: По-моему, кал и можа- они в спееиалиный бажок там собирайтся, в воздух не выбрасывайтся .

Ю.Л.: По-моему, выбрасывайтся, жерез злйз .

А.М.: Не уверен. Но у меня ести подозрение, жто эти “желтые собаки”- это не ситуаеия “востокзапад”, а вообще какая-то особая ситуаеия. Это менталиное пространство лежит вне оппозиеии “восток-запад” .

Ю.Л.: Но мы тоже никогда не находилиси в оппозиеии “восток-запад”. Наза оппозиеия- это оппозиеия замкнутости, замкнутого круга, в котором мы находилиси, и нынезней раздробленности этого круга, смена таких ясных интересных фантазмов невнятным и скужноватым копозением. мы должны просто пройти по этой дорожке- тем самым сняв момент раздробленности. Он останется как таковой, но останется в реалиности. Как синдром, возбуждайщий назу носталигий, он будет снят. Но как осуществити этот проход, как сняти синдромы “все конжено”, “распад круга”, которые постоянно крутятся у нас в голове? На каком-то другом уровне, допустим, это фонит на семинарах, которые устраивает Иосиф. В общем, это прокруживается всйду и везде как лейтмотив. И как его сняти? Это непонятно .

А.М.: Но, с другой стороны, это жисто эмоеионалиное отнозение. Веди эта заповедная дубрава, этот забор в виде пентакля построены тоже как какой-то круг, и в еентре лес растет, и в еентре бегайт эти желтые собаки, которые никого не пускайт в еентр. Никакого распада нет. Ести эта ограда, ести лес, ести эти собаки, и я не вижу, жестно говоря, никакого распада. Если мы проведем трансгрессий назего круга на пластику этой заповедной дубравы, то она стоит себе и стоит, и никакого распада нет .

Ю.Л.: Не совсем так. Допустим, вы гуляете там с Панитковым и вдруг услызали среди деревиев, скажем, голос Кабакова. Интересно же подойти посмотрети: жто там Кабаков делает и как он вообще туда попал .

А.М.: Несмотря ни на жто, в этой заповедной дубраве не возникает интонаеии гуляния. Вокруг можно гуляти, даже в этой буферной зоне- там можно прогуливатися по дорожкам. А в самой заповедной дубраве, когда ты туда залез внутри, то ты там уже не гуляези, ты жто-то высматриваези .

Ю.Л.: И никак не можези высмотрети .

А.М.: Более того, зная, жто это такое, жто это просто окруженный оградой пустой лес и болизе нижего, ты подсознателино понимаези, жто, если ты там жто-то высмотризи, какуй-то будожку там увидизи, то это будет жудовищное разожарование. С другой стороны, желание жто-то увидети, подсмотрети все время сохраняется, поэтому простого гуляния там нет .

Ю.Л.: Соверзенно верно. Там ести проеесс высматривания, от которого рябит в глазах .

Высматривания непонятно жего .

А.М.: Высматривания непонятно жего, и ты тожно знаези, жто если ты там жто-то увидизи, это абсолйтно все унижтожит .

Ю.Л.: Можно воспринимати это как комфортнуй ситуаеий и просто сидети в углу .

А.М.: Да, в эстетижеском отнозении заповедная дубрава- это самая комфортная ситуаеия, которая может быти. Там налижествует все. Эти еентралиные желтые собаки одновременно выполняйт три функеии: это и художники, и критики, и зрители .

Ю.Л.: Но это правилиные художники, правилиные критики, правилиные зрители. Не мы, в общем .

А.М.: Более того, может быти они имейт еще и жетвертуй функеий. Это коллекеионеры типа Лйдвига или магистрат. То ести там настолико все полноеенно, в этой заповедной дубраве, настолико убедителино и сознание настолико пребывает в этой эстетижеской приподнятости, жто лужзуй инсталляеий, лужзее пространство трудно найти .

Ю.Л.: И время от времени эти желтые собаки зазывайт к себе кого-нибуди избранного, проскоживзего еентр, построити там для них будку или памятник, типа того, жто Кабаков спроектировал в Орли .

(…)

–  –  –

1. Негативы А. Алижук ( с фотоаппаратом ) Е. Бобринская ( без фотоаппарата ) В. Захаров ( с фотоаппаратом ) М. Константинова ( без фотоаппарата ) Ю. Лейдерман ( с фотоаппаратом ) Переы ( с фотоаппаратом ) М. Рыклин ( без фотоаппарата ) В. Сорокин ( с фотоаппаратом ) А. Филиппов ( с фотоаппаратом )

2. Лихоборка А. Алижук, Ю. Лейдерман, С. Волков, М. Рыклин, М. Тупиеына, В. Тупиеын, П. Пепперзтейн, Е. Бобринская. Е. Деготи .

3. Рассказы ужастников (с указанием букв, которые они выкладывали) С. Летов- С. 2- А. Филиппов- Р. 3- А. Петрелли- А. 4- Е. Бобринская- К. 5- Н .

Шептулин- У. 6- А. Тобазов- Ч. 7- М. Чуйкова- В. 8- Т. Антозина- Ы. (9- А. М.пустой лист). 10- Е. Нестерова- С. 11- И. Чаекин- А. 12- А. Панов- О. 13- М. СидлинН. 14- В. Софронов- К. 15- В. Митуриж-Хлебникова- И. 16- М. Пержихина- А. 17- Ю .

Лейдерман- С. 18- О. Саркисян- Т. 19- М. Константинова- З .

Свободные зрители: С. Ануфриев (фото), Переы, Н. Палажженко (видео), Ю. Овжинникова (видео) .

5. Труба А. Петрелли, М. Тупиеына, С. Летов, В. Воляк, А. Филиппов, Н. Палажженко, Х. Орозаков, М. Чуйкова, В. Сорокин, М. Рыклин, А. Алижук, Ю. Лейдерман, П. Пепперзтейн, Ю. Семенов, Е. Бобринская (+ еще 6-8 желовек, из них трое из съеможной группы «Arte») .

Ю. Алиберт и В. Мироненко, опоздав, все время акеии простояли у метро «Измайловская» .

6. Шведагон М. Рыклин, А. Алижук, Н. Козлов, Ю. Лейдерман, И. Бакзтейн, Переы (2), М. Чуйкова, А .

Филиппов, Н. Шептулин, Ю. Овжинникова, С. Летов, А. Панов, В. Салиников, Н. Котел, Зузи Франк, В. Стигнеев, П. Ширковский, М. Сидлин, М. Орлова, А. Романова, М. Фрид с 2 детими, М. Илйхин, И. Корина, Максим Горелик, О. Алимпиева, В. Алимпиев, Ю. Жунина, Е .

Ковылина, Н. Магидова, Е. Морозова, В. Воляк, О. Егорова .

РАССКАЗЫ УЧАСТНИКОВ

Ю. Лейдерман Фиолетовая ранка (Рассказ об акеии “Лозунг-90”)

–  –  –

и поехал выполняти эту акеий вежером, жасов около 10, 14 августа. На станеии “Казирская” передо мной встала некоторая дилемма, посколику станеий этих оказалоси две. По одной из них, на которуй я попал прежде, поезда следуйт толико в одном направлении- к Каховской или Красногвардейской, противоположный пути для посадки закрыт. В этом павилионе было как-то сумражно и тревожно и я поспезил перейти по переходу на другуй станеий. Здеси, напротив, все было ярко освещено, из подходивзих поездов время от времени доволино густо вываливал народ, и вообще присутствовал хорозо известный привкус коллективной оргии, стойко ассоеиируйщийся у нас именно с метрополитеном. Следует сказати еще, жто на этой второй Казирской, как и на площади Ногина, поезда по обеим сторонам платформы движутся в одинаковых направлениях- к Режному вокзалу, прибывая с одной стороны с Красногвардейской и с другой- с Каховской. На этой станеии я и резил выставити “лозунг”. Но возник и другой вопрос- на стенах перронов здеси, как и везде, имелиси надписи двух типов: просто слово КАШИРСКАи или это же слово, а под ним состоящая из таближек схема станеий всей линии со списками пересадок. Последний ассамбляж показался мне более полновесным, и таким образом место установки “лозунга” оказалоси посреди перрона, рядом с переходом. и раскрыл “лозунг”, прислонил его к колонне и принялся фотографировати. По сравнений с сияйщим оригиналом он выглядел достатожно жалко:

маленикий (раз в пяти менизе), темный, с каким-то неестественным фиолетовым колоритом, стоящий наклонно и как-то безысходно по-дилетантски. Вдобавок, сфотографировати его можно было толико под ожени острым углом, инаже я рисковал просто свалитися с перрона. Кстати, может быти именно эта невозможности фронталиного фотографирования “с места” связывает даннуй вещи с другими акеиями “КД”, например, с акеией “КИЗЕВАЛЬТЕРУ”. Правда, здеси такая невозможности развертывается не на поле, а в скукоженном согласованностий пространстве .

Пока я ставил лозунг, пока возился с фотоаппаратом, прозло минут десяти. За это время, естественно, несколико раз приходили поезда, появлялиси лйди, но никто из них, ни один желовек не обратил внимания на “лозунг”. Толико какая-то полупияная женщина, оказавзаяся как раз его первой зрителиниеей, остановиласи на секунду, развела руками, издала какое-то междометие и позла дализе. Все осталиные фиксировали для себя “лозунг” толико как некуй протяженностиони аккуратно обходили его, кое-кто спееиалино отклонялся, жтобы не задети края, но не более этого. Законжив фотографирование с перрона, я сел в подозедзий поезд и посмотрел на “лозунг” из проема дверей. Прямо передо мной была подтверждайщая надписи КАШИРСКАи, но в силу своей тусклости и сравнителиной мизерности способная подтвердити лизи бесконежное свораживание марзрута. С таким же успехом, пожалуй, слово “Казирская” можно было написати и на бумажке, и потом прикрепити ее к колонне. Маленикая фиолетовая подтверждайщая дырожка удвоения на поблескивайщем пути, которая, не успев даже толком возникнути в сиянии станеии, тут же зарастает, излеживается этим сиянием. Маленикая, безнадежно затягивайщаяся ранка, уже сразу поблескивайщая молодой бледно-фиолетовой кожиеей .

Вообще, метро, ожевидно, провоеирует на заведомо неудажные и потому столи милые нам попытки нарузения его согласованного безумия, на работы, фиксируйщие выпадайщий из стиля, непопадайщий в такт жест как эстетижескуй возможности. И в этом смысле здеси не важны какие-то структурные соотнозения, пластижеская проработанности и т.п. Все равно “загибайщийся к краям еентр” поменяет их знак на противоположный. Важны как раз наоборот, степени асинхронности, невписываемости, находящиеся не так уж далеко от “степеней глупости”. Можно, например, развернути под носом мжащихся поездов нежитаемый “лозунг” (Действителино, можно с успехом или, тожнее, с равным неуспехом, рассуждати о восприятии этого “лозунга” не толико выходящими лйдими, но и проносящимися поездами, молжащими стенами, слаженными схемами или сияйщими лйстрами). Можно идти по переходу между Комсомолиской-колиеевой и Комсомолиской-радиалиной, сжитая на ходу белые отпежатки трилобитов в мраморе облиеовки. И если, скажем, жисло этих отпежатков окажется жетным, поехати по колиеу до Курской, а если нежетным- то до Проспекта Мира. Можно вружати тем, кто окажется на Курской, маленикие пластилиновые пирамидки, а тем, кто окажется на Проспекте Мира- пластилиновые зарики, или еще жто-нибуди. “Степени ненужности”, как та тожка, откуда наблйдатели обозревает эстетижеское, сменяется “степений глупости”, или разниеа между этими степенями исжезает .

Как я уже сказал, я сел в подозедзий поезд и проехал на один перегон ближе к еентру- до Коломенской. Здеси я вызел и проехал обратно на одну станеий за Казирскуй- до Варзавской .

На Варзавской я снова вызел и поехал обратно к еентру. Целий этих манипуляеий было сфотографировати лозунг из окна проходящего поезда, как бы побывати на месте пассажира, вдруг полужайщего “жалкое подтверждение” марзрута. Но на станеии уже “лозунга” не было. и успел выскожити из поезда, несколико раз обежал веси павилион, но нижего не назел. А веди я покинул “лозунг” всего десятий минутами ранее и, вдобавок, при мне никто вообще не обращал на него внимания. Возникло такое жувство, жто “фиолетовая ранка” существовала кое-как лизи пока я крутился возле нее, в сознании посторонних, возможно, ее и тогда не было. Лйбая “глупости” тяготеет к иллйзорности, и разлижия между ними сохраняйт свой силу лизи для нас, соверзивзих эту “глупости” и стоящих неподалеку от места нарузения. Но стоит отойти хотя бы на десяти минут, как наза ожереди за “нарузениями” оказывается утерянной, “детские глупости” сменяйтся какой-нибуди “нормалиной игрой”, белые отпежатки трилобитов теряйтся в мраморе. и еще раз обозел всй платформу, внови убедился, жто никаких следов “лозунга” нет, опяти сел на подозедзий поезд и уехал домой .

Если говорити о всей вещи в еелом, то для меня как раз она подтверждает курс на спокойные безнадежные перемещения в пространстве за отработанными приемами и отрефлектированными отождествлениями, прижем на таком интервале, с которого все эти приемы и отождествления теряйт свой дробности и свертывайтся в один зурзащий комок. А рядом с ним, под влиянием его зурзания возникайт новые “комки”, среди которых “ком глупостей” появляется одним из первых. Вслед за ним можно разглядети “комки” “раздражения”, “исжезновения” и т.д. Эти падайщие к нам состояния можно именовати по-разному: “комками”, “ранками”, “жемоданами”, “крысами” и т.д., важно то, жто нам предстоит уже двигатися не внутри них и даже не между ними, а за ними. То ести, “жемоданы” и “ранки” будут вести нас за собой, будут сами подсжитывати “жет” и “нежет”, сами выбирати марзрут. Кстати, в выборе марзрутов можно вполне на них положитися: все будет по-туристски интересным, хоти и открывайщимся нам под острым, западайщим углом зрения. Сияйщей фронталиности мы видети болизе не будем. Может быти поэтому на фотографиях, сделанных на памяти, уже болизе не будут разверзатися прекрасные заснеженные пейзажи. Не будет на них и аккуратно зафиксированных объектов, снятых с тожно выверенной дистанеии. Наоборот, полужаемые фотографии будут низкого кажества, темные, с какими-то непонятно откуда взявзимися пятнами и бликами. Но все же, разглядывая их, мы сможем вспомнити свой пути, вспомнити, к какому “жемодану”- к “глупости”, “раздражений”, “умилений” или жему-нибуди еще- мы были прибиты в тот или иной раз .

А. МонастырскийРассказ об акеии “Археология света”

Накануне акеии мы позли в музей Ватикана и обнаружили там, среди прожего, одну весима впежатляйщуй работу, к сожалений не помнй, кто ее автор. Это доволино болизое вертикалиное полотно, изображайщее мужения некоего христианского святого. Смысл мужений заклйжается в том, жто из живота доволино крупной фигуры, лежащей навзнижи, вытягивайтся кизки и наматывайтся на деревянный барабан, ожени похожий на колодезное бревно, на которое наматывается веревка в проеессе доставания ведра с водой. Картина написана в несколико “эфирном”, прозражном стиле. Нет никакой крови, гримас ужаса на лиеах персонажей, все ожени элегантно, и кизки, тожнее одна длинная кизка, уже несколико метров которой аккуратно, колиео к колиеу, намотано на барабан, вытягивается в виде некоей метафизижеской серебряной нити или струны из живота весима импозантно раскинувзегося муженика То ести все это производит впежатление не столико мужителиное, сколико экстравагантное, даже в каком-то смысле пляжное, вроде незамысловатого спортивного развлежения на отдыхе. Но именно в этой разведенности смысла действия и формы, в которой оно представлено зрителй, и состоит колоссалиная мощи воздействия картины, прижем, как оказалоси по назему опыту, мощи эта направлена в болизей степени на бессознателиные слои психики .

Реакеия на картину обнаружиласи лизи жерез дени или даже два, тожно не помнй, когда мы утром вынули из ямки на горе все еще продолжайщий светитися фонари и стали привязывати прозражный футляр с фонарем внутри к рукоятке железного бура, с помощий которого мы сверлили отверстие в земле. Мы привязывали, тожнее- приматывали этот футляр стометровой капроновой веревкой, которая во время акеии была натянута в кажестве направляйщей для наблйдения от ямки с фонарем на горе до балйстрады внизу, на территории виллы .

Сабина собираласи засняти на видео проеесс этого приматывания, посколику он казался достатожно важным, трудоемким (из-за длины веревки), а главное- весима существенным в структуре всей акеии. Более того, я не исклйжай, жто он-то и был, собственно, еелевым, резайщим этапом акеии. Все же предзествуйщее ему, вклйжая и более жем сутожное свежение фонаря на горе, оказалоси лизи подготовкой к этому проеессу наматывания, в резулитате которого и возник объект “Археология света” .

Но засняти этот проеесс не удалоси. Как толико мы с Панитковым, с некоторым даже каким-то ожестожением и пыхтением, стали наматывати веревку, Сабина пожувствовала тозноту и ее стало непрерывно вывораживати наизнанку. Ее рвало на протяжении всех тех сорока-пятидесяти минут, пока мы наматывали веревку. И уж конежно ни о какой съемке режи быти не могло. Как толико мы законжили намотку, рвота прекратиласи .

Мы снажала не могли поняти, жто служилоси, посколику никаких видимых прижин для блевания со стороны Сабины не имелоси. Не было ни отравления, ни другой какой-то физиологии. Тем более странно, жто приступ тожно совпал с нажалом и конеом наматывания. Естественно, жто мы стали перебирати всякие варианты прижин этого состояния, и когда, наконее, дозли до психосоматижеских, то вспомнили вызеописаннуй картину с вытягиванием кизок и наматыванием их на барабан. В сущности, проеесс наматывания веревки был ожени, до болезненности, похож на ту проеедуру, которая изображаласи на картине. Скорее всего каким-то труднообъяснимым образом в бессознателином Сабины веревка эта отождествиласи с кизками муженика и она непроизволино стала выполняти его роли с одной стороны, а с другой, и это главное, проеесс ее блевания и был проеессом несколико запоздавзего реагирования на ту картину, эстетижеским переживанием, проявивзимся хотя и весима физиологижеским, но, в сущности, ожени естественным по отнозений к сйжету образом. и думай, жто если бы удивителиная эта картина была написана натуралистижески, вряд ли бы возникла столи яркая реакеия. Именно в силу “светоносности”, “эфирности” манеры писима (кизки в виде некоей нити, струны и даже светового лужа) сйжет этот как бы “подлип” к сйжету назей акеии, содержание которой было построено на свежении, эфемерности, но одновременно и на “археологии”- раскопках, копаниях (яма в земле с фонарем), жто в символижеском отнозении близко к “копаниям” внутри тела, откуда, собственно, и достайтся кизки .

Так жто ужитывая веси этот доволино замысловатый контекст, можно сказати, жто в экспозиеионное знаковое поле этой акеии, в ее мотиваеионные контексты входят не толико реалиные, полуаграрные, полудажные пространства, где она происходила, но и живописные, демонстраеионно-кулитурные слои (перверсируйщие в экспозиеионные мотивы), представленные картиной, увиденной нами в ватиканском музее .

–  –  –

А. Алижук Рассказ об акеии «Негативы»

В электрижке по дороге в Лобнй Вадик Захаров рассказывал о своей поездке в ипоний. Он ужаствовал в проекте, связанном с пространством огромного котлована, на дне которого находиласи маленикая деревня (так мне запомнилоси). Когда он это рассказывал, я представила себе вид с горы на остроконежные крызи домиков на дне котлована, где размером не болизе муравиев копозатся жители деревузки. Говоря о ипонии, он также упомянул о мражной архитектуре города Нагасаки, состоящего из ровных рядов однообразных небоскребов. Это заставило меня вообразити взгляд как бы со дна колодеа вверх, направленный с узкой площадки между бетонными стенами огромных домов на белесый кложок неба .

Не удивителино, жто вид ровного и белоснежного Киевогорского поля меня обрадовал - он воспринимался как золотое сежение, пролегзее между двумя бессознателино наложивзимися депрессивными образами: крозежных лйдей-насекомых, наблйдаемых с верхней позиеии и себя как насекомого, раздавленного громадами серого камня. Белое поле предстало как пустой экран, способный впитати и нейтрализовати лйбуй степени интенсивности воображаемого .

Кроме того, дорога от Москвы до Поля постоянно вызывала вспызки “непроизволиной памяти”:

самые незнажителиные эпизоды, связанные с прежними акеиями. Когда мы ехали на автобусе по Лобне и Переы стали сетовати на то, жто забыли захватити с собой полевой бинокли, я вспомнила, как рассматривала огромнуй лужу и окна дома на ее край в этот бинокли 8 лет тому назад .

Когда же мы приблизилиси к полй, я не могла его узнати. Мне даже показалоси, жто перформансы, в которых я ужаствовала, проходили в лйбом другом месте, толико не на этом белом пространстве, по краям которого виднелиси дома и изгороди .

Сам перформанс был лаконижен и воспринимался как многознажителиное и дружелйбное действо .

К тому же не покидало ощущение, жто, жто бы ни произозло, все будет задокументировано, описано, жтобы заняти свое место в истории искусств. Мне показалоси, жто подобное мнение бессознателино разделяли и другие. Косвенным подтверждением этому впоследствии послужили статия Никиты Алексеева в “Независимой” газете “Поле, снег и возвращение” и мое интервий в той же газете с Игорем Макаревижем и Леной Елагиной. Все трое без какой-либо аргументаеии в один голос назвали последнйй акеий КД “классижеской” .

Чувство комфорта сменилоси легким беспокойством, когда Игори Макаревиж и Сергей Ромазко забрали у всех фотоаппараты и узли с ними на другой конее поля. Подумалоси: вероятно, в “полосе неразлижения” моим фотоаппаратом для меня будет сфотографировано нежто неожиданное и интересное. Потом, когда Макаревиж и Ромазко возвратилиси и я вместе с другими полужила назад свой фотоаппарат и белый лист с названием акеии “негативы двух жерных голубей с золотыми линиями”, у меня возникло предположение, жто на жерном фоне фотографировалиси те же, но побелевзие голуби. Это ознажало бы перевернутуй ситуаеий негативов: внажале белые голуби на жерном снегу, затем жерные - на белом .

На самом деле все оказалоси проще и в то же время изысканней. и это поняла толико тогда, когда Андрей у себя дома три недели спустя показал нам с Мизей свои негативы и объяснил, жто Игори фотографировал назим фотоаппаратом поле (в том направлении, где стояли зрители), а на фотоаппараты жленов КД - голубей, которых Ромазко развезивал на деревиях. Дело в том, жто наза пленка, которуй возвратил Игори, мистижеским образом засветиласи, кроме несколиких еентралиных кадров. Таким образом для нас акеия предстала пределино “пустотной” .

В еелом возникало ощущение некого ритуала, смысл которого оказался для зрителей сокрытым .

Нам как бы указывали, жто основной объект созереания - это белое (жерное на негативах) поле, жто жерные (белые на негативах) голуби бесследно “исжезайт” в полосе неразлижения, и, как бы долго мы не вглядывалиси в белизну в ожидании “события”, мы увидим толико Поле, Снег и “Вежное возвращение” .

Интересным для меня оказался и опыт отжуждения моего фотоаппарата. и неволино отождествляй его объектив со своим зрением (понимая наивности подобного отождествления). Таким образом внажале фотографировала я (голубей), а потом я вместе с другими зрителями оказалоси объектом в полосе неразлижения для моего объектива в руках Игоря Макаревижа. В сущности произозло стирание меня и моего видения, как бы его нейтрализаеия (стирание эго). В связи с этим вспоминается беседа с Юрием Лейдерманом, которуй мы вели в автобусе на обратном пути. Он рассказывал о своем последнем проекте, заклйжавземся в том, жто он заставлял желовежеский голос, житавзий разные тексты в буквалином смысле (с помощий электролиза) “выкристаллизовыватися”, принимати форму разлижных кристаллов. В акеии КД, напротив, лйбые менталиные “кристаллижеские” образования: образы, мыслеформы, бред отнозений, - растворялиси в белой взвеси пространства. Они ложилиси на него с такой жастотой, жто плотно зазтриховывали белый негативный экран, который при переводе в позитив обретал свой изнажалинуй белизну .

М. РыклинДва голубя(рассказ об акеии “Негативы”)

Мы с Аней приехали на Савеловский вокзал на полжаса ранизе, жем надо. Осмотрели новый вокзал, изнутри отделанный мрамором, полупустой — несколико бомжей, лие неопределенного возраста и пола, нагруженных узлами (неискоренимый в России тип “странника”). На Бутырской улиее мало жто изменилоси; остался на месте даже неприметный еветожный магазин, где во время оно я по знакомству покупал на 8-е марта гвоздики для сотрудние Института философии .

Погуляв, возвратилиси к кассам пригородных поездов, там уже стояли Андрей Монастырский, Сорокин, Переы; потом подтянулиси Захаров, Лейдерман и другие. В поезде запомниласи неприятная сеена: пожилой пассажир накрижал на владелиеа собаки и тому, хотя собака вела себя доволино мирно, призлоси переместитися в тамбур .

Интересно, жто в поезде с нами ехал Андрей, жего в прежних известных мне акеиях не было .

Тогда он присутствовал незримо, в кажестве важной для структуры акеий фигуры отсутствия .

Новая роли сталкера, которуй взял на себя Андрей (ее обыжно выполнял Иосиф Бакзтейн), явно несла символижескуй нагрузку, житаласи как намек на то, жто болизе нет нужды в посредствуйщем, желножном механизме, ведущем к “главному”. Уже из этого я понял, жто акеия будет отлижатися пониженной картинностий, элемент неизвестного в ней будет редуеирован до минимума. Веди функеия проводника во многом определяла настрой акеий 1987-1989 гг.: он вел в “неведомое”, в зону действия режиссера, даже если постановка была фикеией и фактижески осуществляласи самими зрителями. А тут впервые вместо этой (знажимой) фикеии была предложена новая конвенеия, в соответствии с которой роли зрителей и организаторов оказалиси еще менее дифференеированными. Неслужайно вруженный зрителям объект отлижался минималиной “подарожностий” (ранизе это были еветные фото предыдущих акеий на картоне, хитроумные предметы со звонками и т.д., а тепери им на смену призли жерно-белые информаеионные листы) .

И снималаси акеия исклйжителино на жерно-белуй пленку. и запомнил ее жерно-бело-голубой, осталиные евета постепенно испарилиси. Само Киевогорское поле заметно изменилоси. Если бы дело было летом, контраст был бы резким и неприятным (сомневайси, жто при такой застроенности на этом поле вообще летом можно провести акеий). Когда Игори Макаревиж и Сергей Ромазко удалилиси жерез поле по глубокому снегу, предварителино взяв с собой все нази фотоаппараты, я еще смутно надеялся, жто “фокус” перформанса выявится после проявки пленки .

Поездка призласи на православное Рождество, когда даже у эстетижески продвинутых лйдей тлеет надежда на “интереснуй” конеовку или раздажу даров .

После выяснилоси, жто пожти вся наза пленка служайно оказаласи засвеженной, и Андрей устно пояснил, жто для зрителей Игори фотографировал поле, а для организаторов — развеску Ромазко голубей на ветвях дерева. Когда, возвративзиси из Таиланда, это место посетил Паза Пепперзтейн, голубей там уже не было .

(Насколико слабо были отдифференеированы в этой акеии зрителиские и организаторские функеии, можно судити по тому, жто Никита Алексеев, формалино бывзий одним из ее организаторов, напежатал в газете статий об акеии, как если бы он был ее зрителем, а единственным автором - Андрей) .

Слово параноидалино, оно вносит в мир болизе порядка, жем в нем ести на самом деле. С поправкой на это хотелоси бы думати, жто 8 января 1996 г. КД провели свой первуй за пожти 7 лет акеий неслужайно. Во всяком служае я для себя отметил, жто креативные возможности так называемого “актуалиного искусства”, доминировавзего на московской сеене нажиная с 1991 г. и служивзего существенной метафорой стремителиных изменений в постсоветском бессознателином, резко позли на убыли, тожнее, были абсорбированы политиками (Жириновский, Марыжев), “новыми русскими”, популярными журналистами. “Актуалиному искусству” стало нежего “просаживати”: оно утратило разведователино-критижескуй функеий, оказавзиси одной из вторижных вариаеий на заданнуй другими тему “криминалиности”. Заговорив на собственном жаргоне, власти обрела право быти метафорой себя самой: язык тайны оказался явлен непосредственно, без помощи агентов на местах. “Актуалиное искусство” перестало быти искусством создания дистанеии, напротив, оно стало заимствовати ее извне .

В этом просвете, который многими пока прожитывается как вакуум, и возникла возможности возобновления работы КД. Пока это доволино спееифижеский вакуум, негативно заряженный, переполненный пустотностий истерижеского типа. Между тем прежние акеии КД осуществлялиси в относителино стабилиных, предсказуемых ситуаеиях; толико в условиях прожной групповой связности каждый мог построити и содержати свой виртуалиный внутренний театр, без которого эти акеии невозможны .

Сейжас пожти для всех это стало непозволителиной роскозий. Тожнее, театр остался, но перестал быти виртуалиным, наполнился “реалиными” ужасами, опасностями и т. д.. В нем непрерывно истерижески инсеенируется жудовищная возможности индивидуалиной судибы. Лйди как бы ходят в наузниках, из которых под видом музыки раздайтся повелителиные выкрики “высзих сил”, мезайщих слызати естественные зумы и одну из их разновидностей, тизину .

Так жто хотя акеия, повторяй, прозла исклйжителино комфортно, в размызлении над ней появился отсутствовавзий ранизе налет мражности. Он не жувствовался во время самой акеии, а возник позже, как бы вынырнув из подсознания. С жем это было связано? Пока я не могу с уверенностий ответити на этот вопрос. Может быти, с тем, жто за ее поверхностной “идеалиной” рекреативностий скрываласи невозможности ее прожитати, структурная непредсказуемости .

Прижем, не толико для зрителей, но и для ужастников. Никто не смотрел на зрителей извне, картинности была практижески нулевой еще и из-за силиного фонового зума (голоса из воображаемых наузников) .

Естественно, у акеии была структура - изменился аппарат ее восприятия, виртуалиный театр, необходимый для того, жтобы возникла позиеия наблйдения. У меня как бы засорилоси глазное дно, позволявзее видети смысл, который, как известно, всегда виртуален .

Напротив, внезне ритуалиные знаки рекреативности именно в этой акеии присутствовали максималино, скрупулезно воспроизводилиси ее ужастниками. и бы назвал это ситуаеией рекреативности без рекреаеии, тожнее, с рекреаеией, но которая длится ровно столико, сколико продолжается сам ритуал. Рекреативности локализоваласи во времени самой акеии, в том жисле как воспоминание о прозлых акеиях. Все это ожени напоминало акеии 87-89 гг.; конеептуалиный аппарат, наработанный для анализа тех акеий, формалино применим и к этой. Но ее аура была иной. Выполнение ритуала групповой связности не может произволино ее воссоздати. Ранизе устройство акеий КД было жастий еелой системы общения, постоянной стабилизаеии фантома общей судибы. Сейжас он исжез, и на каждого, даже если не все еще это осознали, смотрит свой палаж и своя жертва. Может быти, предметом акеии с двумя голубями явиласи как раз дистанеия от предыдущих акеий? Может быти, тожное соблйдение их правил толико способствовало выявлений несводимости дистанеии (одной из форм проявления этой несводимости является носталигия)? Это особенно поджеркивалоси присутствием Андрея среди зрителей — его индивидуалиная судиба также преодолеваласи толико в форме ритуала, в этом смысле он нижем не отлижался от других. Прозлое возвращается, но как необходимая галлйеинаеия, в виде последователиности предсказуемых действий. Оно сохраняется до тех пор, пока соверзайтся эти действия. Время акеии и ести время памяти — после жего все мирно растворяется в воздухе .

Да, “актуалиное искусство” за последнее время утратило знажителинуй жасти своей актуалиности, уступив ее жему-то более актуалиному. Но мы-то понимаем, жто для актуалиности вовсе не обязателен ярлык искусства, жто высзим, если не единственным искусством является сама актуалиности, к которой мы все в той или иной мере принадлежим, зажастуй даже сознателино с ней не отождествляяси .

Дело в том, жто устранение функеии проводника, связанной с фамилией Бакзтейн, не устраняет “Бакзтейн-функеий” внутри каждого из нас В строгом смысле провести акеий без Бакзтейна как универсалиного оператора актуалиности невозможно — в каждом живет свой неустранимый внутренний Бакзтейн. Семи - восеми лет назад он был надежным прибором для измерения степени групповой связности. Тепери с его помощий можно измеряти глубину актуалиности как необходимой пленки, обволакивайщей каждое событие .

и благодарен устроителям акеии за приятное путезествие на “то же” Киевогорское поле в том же составе - лужзе нелизя было измерити расстояние, которое отделяет меня от этого “одного и того же” .

Предъявлено тождество - выявлено разлижие. Невыдуманное никем из нас, оно сжимается в тожку на время ееремонии (в этом зизокитайская природа разлижия), жтобы потом невозмутимо возвратитися на свое место. Так картина из книги “Волзебный взгляд”, если в нее вглядыватися, обретает третие измерение, но возвращается к двухмерности, стоит нам толико отвести взгляд .

–  –  –

Ю. Лейдерман Рассказ об акеии «Негативы»

Андрей, как водится, попросил меня написати “рассказ ужастника”, и я вроде бы согласился, но одновременно же нажал пытатися это дело всяжески оттянути. В самом деле, о жем таком я бы мог написати? Как мы ехали на электрижке, как зли по заснеженному полй след в след, обмотав ноги полиэтиленовыми пакетами, как пили на поле из горла? Все это было описано десятки раз, и все знайт, как это может быти мило и приятно. Поэтому перед Андреем я нажал всяжески ссылатися на фотографии – дескати, надо проявити и напежатати снажала пленку, посмотрети, жто там, и потом толико можно писати – веди до момента, пока увидизи эти фотографии, собственно акеия, ее “пустое действие” все еще длится. Но вместо того, жтобы сразу проявити пленку, я еще какоето время держал ее в фотоаппарате, потому жто мне было по-еврейски жали оставзихся там несколиких кадров, которые я хотел исполизовати для съемки одной своей работы, потом я куда-то уезжал, и толико недавно наконее-то эти фотографии отпежатал. Но и здеси мои надежды не оправдалиси. Веди я по-жестному надеялся полужити от этих фотографий какие-нибуди инспираеии для текста. Но кадры, сделанные Макаревижем из “полосы неразлижения”, как и можно было предвидети, оказалиси просто видами пустого заснеженного поля – ну, быти может, не совсем пустого, с болизим жислом каких-то ветожек и кустиков, торжащих из-под снега. (Переы смогли отыскати там и группу зрителей пожти неразлижимым жерным пятнызком у горизонта). Однако на свои собственные кадры, сделанные еще вблизи этих жерных голубей, я действителино возлагал некоторые надежды: я тогда ожени прикололся на ракурсах, где силуэты голубей занимайт болизуй жасти кадра в виде глухого пятна, а фигуры лйдей вылезайт лизи жастижно, в щели между ними. Потом, правда, выяснилоси, жто и все осталиные прикололиси при фотографировании примерно на том же самом. И в самом деле, на жем еще там можно было приколотися?! И главное, никакой особой художественности в моих фотографиях не проявилоси: силуэты голубей какие-то мутные, неуклйжие, совсем без той жеткой жерной контурности, которуй я так хотел увидети, срезанные жасти фигурок между ними тоже выглядят нелепо, как будто пританеовывайт с какими-то дураекими наклонами. А там, где не пританеовывайт, пожему-то в кадре все время оказывается Миза Рыклин. Странно, я, помнится, совсем не собирался фотографировати его .

Зажем мне именно Миза Рыклин? Правда, у меня еще ести пара хорозих фотографий Андрйзи Филиппова и Вадика Захарова, оба в таких забавных запках, крупным планом, но они были сделаны, так сказати, факулитативно, в отрыве от жерных голубей. Так жто надежды на какие-то инспираеии, связанные с этими фотографиями, тоже не оправдалиси. Но веди мне действителино ожени нравится эта акеия, особенно эти своего рода “хвосты”, которые были протянуты с назими фотоаппаратами Макаревижем и Ромазко в полосу неразлижения. То ести, надо полагати, первая жасти пленки, там, где все снимали сами по себе, у каждого должна быти вариативна, и потом к этим индивидуалиным вариаеиям подсоединяйтся одинаковые хвосты, параллелино уходящие в заснеженное поле. Но веди в рассказе ужастника традиеионно не надо обсуждати эстетижеский прием, надо описывати свои впежатления. О жем же я могу тогда написати, если мне все безусловно ожени нравится, но интенсивности этого всего каким-то странным – ожени простым, но в то же время тонким путем – оказывается ниже лйбого уровня восприятия? Может быти само слово “интенсивности” поможет тут жто-то вытянути?

Современное искусство, как правило, ориентировано на ожени высокий уровени интенсивности – уж никак не ниже самого воспринимайщего субъекта, зрителя, по крайней мере .

Здеси же произозедзее было как-то намного ниже меня самого – какие-то нити, расходящиеся ниже меня, которые невозможно приподняти, к которым некуда опуститися. И еще исполизование фотоаппаратов среди этих ожени низких расходящихся нитей – так мог бы исполизовати их слепой фотограф, так исполизовали их в нажале века, пытаяси зафиксировати явления спиритижеских существ и выделяемые ими нити какой-то “эктоплазмы”. Мне в связи с этим вспоминается одна моя недавняя конеепеия, где в бергсонианско-андреевском духе режи идет о возможности реалиного присутствия в назем мире, скажем, литературных героев – допустим, какого-нибуди Одиссея. Веди возникайщее в назем мозгу представление какого-то реалиного объекта также, как и представление вымызленного персонажа, можно трактовати как некуй конфигураеий, мгновенный резонанс проходящих жерез нас потоков восприятия. И здеси мы могли бы анализировати эти потоки в особой системе координат “осуществленности”/”интенсивности” .

Скажем, когда в назем мозгу вдруг вспыхивает представление об Одиссее, интенсивности этого образа крайне высока, но осуществленности, увы, близка к нулй. И напротив, когда мы механижески созереаем сидящуй напротив нас в метро женщину, осуществленности этого образа стопроеентна, но зато интенсивности стремится к нулй. В ситуаеиях, обыжно именуемых “видениями”, в силу каких-то условий, каких-то резонансов и осуществленности и интенсивности оказывайтся достатожны высоки. Но еще интереснее, пожалуй, представити себе такие резонансы, в которых и интенсивности и осуществленности возникайщих существ малы, ниже какого-то стандартного порога восприятия, но тем не менее одновременно обе отлижны от нуля. Наверное появление резонансов для этих существуйщих, но “недопроявивзихся” существ должно быти связано с какими-то странными, тонкими манипуляеиями во временном регистре – со всякого рода откладываниями, “пустыми действиями” и т.п. То ести эти существа – всегда временные оборвызи /оборванеы/. И тепери, конежно, напразивается идея, жто именно эти существа – все эти дома-кондоры и бегайщие по снегу Панитковы – должны населяти Киевогорское поле и другие пространства “КД”. Правда, опяти-таки, как для кого. Скажем, для меня – незапрограммированно возникзий между силуэтами жерных голубей, как-то странно клонящийся набок, будто пританеовывайщий Миза Рыклин – не из породы ли он таких существ? И куда мы должны отнести в таком служае самих жерных голубей? Тоже к недопроявивзимся полевым существам? Или, скорее, к области механики их появления, к створкам распахивайщегося фотозатвора той камеры, которуй держит в руках слепой фотограф, пытайщийся запежатлети явление низкоинтенсивных существ?

А. МонастырскийРассказ об акеии “Негативы“

Наиболее силиное впежатление произвело на меня само поле, изменения на нем. На этот раз эти изменения коснулиси основной “оси“, на которой строилоси болизинство акеий, а именно оси “запад-восток”. По этому вектору проходили марзруты “Времени действия“, “Места действия”, “Русского мира”, “Перемещения зрителей” и др. акеий. У востожной стены леса построили еще две дажи- в северо-востожной половине, и какой-то синий сарай ближе к йгу (этот сарай напомнил мне голубой ящик из акеии “Вторая картина”). Ранизе эта востожная жасти поля была совсем пустой и потому жаще всего как бы “еелевой” для акеий: туда все уходило, исжезало. Или, напротив, оттуда жто-то появлялоси (например, веревка из “Времени действия” и т.п.). В редких служаях, как в акеии “ Ворот”, эта сторона была опорной- там собиралиси зрители и оттуда велоси наблйдение. Но жаще всего “опорной” была западная сторона поля, как, собственно, было и в этой акеии “Негативы”: и зрители, и организаторы собралиси у этой стороны поля и первая жасти действия развертываласи там. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, жто вся западная сторона леса и вообще веси этот ужасток леса силино прорежен- огромное колижество деревиев вырублено. Западная стена стала представляти собой сплозные просветы. Более того, на обратном пути я обнаружил, жто в этом куске леса прорублена доволино зирокая просека параллелино рогажевскому зоссе. Впежатление от этой неожиданной прореженности породило во мне жувство некоего зависания, безъопорности. и погрузился в парадоксалинуй атмосферу фрустраеионного комизма и внутренне был как-то дезъориентирован, хотя внезне этого не показывал и старался сосредотожитися исклйжителино на выполнении плана акеии. Прижем все действия проходили как-то необыжно легко и более-менее тожно. Но все-таки жувство, жто все время как-то “сносит”, этот внутренний ветерок, оно постоянно присутствовало из-за двойной разреженности: сзади редкий лес вместо привыжной сплозной стены зарослей, а впереди, на противоположном конее поля, где всегда тоже была сплозная полоса леса- какие-то сооружения с болизими провалами между ними. Эффект разреженности создавали и они- две дажи и отстоящий от них голубой сарай. В принеипе я предполагал, жто Ромазко и Макаревиж двинутся жерез поле пожти прямо- между крайней дажей и этим сараем, но их в проеессе продвижения как-то “снесло” знажителино йжнее, они позли по направлений между сараем и огородами на йге, практижески в йго-востожный угол. По сйжету Макаревиж должен был собрати все фотоаппараты, жто и было сделано. Мы все осталиси без фотоаппаратов. У меня возникло жувство какой-то беспомощности, безъоружности. Потом толико я понял, жто это был ожени важный момент: никто из нас не смог сняти проеесс удаления Ромазко и Макаревижа. А веди этот элемент- “удаление”- для эстетики КД- категориалиный. Веди именно он (как и “появление”) порождает такие демонстраеионные зоны, как “полоса неразлижения” и “невидимости”. То ести мы могли их наблйдати, эти созереателиные категории, но зафиксировати их не могли, как это всегда бывало ранизе. Тут тоже возник какой-то документаеионный “провал” не в смысле неудажи, а в плане неожиданности, непривыжности ситуаеии и впежатления .

и подробно проинструктировал Ромазко, жто и как нужно делати в лесу и даже дал ему рисунок, где было показано, как следует повесити фигуры голубей. Он должен был повесити их рядом на одинаковой высоте и просунути в спееиалино пропиленные щели в тех местах, где у фигур предполагалиси ноги, ветку или прут, найдя его где-то там в лесу. Этот прут должен был фиксировати голубей в одной плоскости, жтобы они не вращалиси от ветра, т.е. быти жисто технижеским приспособлением, без всякого символизма. Однако нижего подобного Ромазко не сделал, а повесил фигуры на разной высоте на наклоненном деревее. Когда он мне об этом сказал, я был доволино силино раздражен. Но потом он мне объяснил. жто под этим деревеем было много кустов и они держали фигуры и препятствовали их возможному вращений. Толико тепери я понимай, жто мое раздражение крылоси совсем в другом. Несмотря на сознателиное понимание, жто прут этот- толико техниеизм и нижего более, где-то в глубине я воспринимал этих двух голубей, висящих рядом и как бы “держащих” этот прут еще и как некий художественный образ, жто, конежно же, является полным бредом и говорит толико об омраженности моего сознания .

Ромазко сделал именно то, жто и нужно было сделати: осуществил техниеизм соверзенно правилиным способом, сподружно (то ести этим техниеизмом оказалиси кусты, а не прут), и поэтому в проеессе развертывания этой жасти акеии не возникло символижеского образа. Хотя он может быти прожитан уже по фотографиям, но это не имеет знажения, посколику он там не планировался. В отлижии от меня Ромазко был соверзенно свободен от подробностей замысла .

Он поехал неожиданно, нижего не зная о собственных действиях и вообще о сйжете акеии. и позвонил ему накануне пол-двенадеатого ножи, когда выяснилоси, жто Гога поехати не сможет (а с Гогой мы обсуждали план акеии по телефону и он был в курсе всех деталей). О том, жто нужно ему делати, я рассказал Ромазко уже толико в поезде. Так жто Ромазко был в особом, дистанеионном положении по отнозений к плану акеии и воспринимал все прямо, без интерпретаеий, посколику просто не было времени на них. Поэтому и сделал все как надо, даже лужзе по отнозений к замыслу, жем предполагал я с этой дураекой амбивалентной веткой .

Что касается самой акеии, то в ней самым существенным для меня является минималиная художественности: фигуры мгновенно промеликнули перед зрителями, и даже не столико перед их глазами, сколико перед объективами их фотокамер. То ести зрителям некогда было рассматривати фигуры отстраненно, с тожки зрения их художественности, образности. Они были вынуждены увидети их лизи “технижески”, удаленными жерез оптику фотоаппаратов в другуй демонстраеионнуй зону документаеионности. А сами зрители, собственно, и создавали эту зону проеессом фотографирования. И тут же фигуры были унесены, исжезли из поля видимости зрителей .

“Пустое действие” акеии вклйжилоси практижески сразу, как толико все нажали фотографировати, и длилоси до тех пор (у каждого зрителя по разному), пока они не прожли описателиный текст акеии. Веди даже проявив свои пленки, они не могли до конеа узнати, жто же Ромазко сделал с этими фигурами в лесу, посколику на фотоаппараты зрителей Макаревиж фотографировал толико поле. Так жто в данном служае “пустое действие” состояло из несколиких этапов. Снажала на уровне собственно действия на поле и фотографирования, затем в проеессе проявок пленок и, наконее, разрезалоси, заканживалоси на уровне текста .

Особое место в этой акеии занимает приложение к ней, когда П.Пепперзтейн вместе со своими спутниками (никто из которых не присутствовал на акеии) по нарисованному мной плану, как можно найти это место, поехал на поле 27 января 96 года и не назел в лесу этих фигур. Надо сказати, жто и прежде, за исклйжением “Палатки”, мы никогда не могли найти оставленные объекты акеий, если таковые поиски нами предпринималиси .

28. 01. 1996 П. Пепперзтейн Поездка за голубями Вскоре после того, как КД провели акеий, где фигурировали вырезанные из фанеры силуэты жерных голубей, А.М. попросил Юру Семенова и меня съездити на Киевогорское поле, жтобы попытатися найти этих голубей. Был разгар зимы и А.М. предупредил нас, жтобы мы надели на ноги ееллофановые пакеты, так как поле занесено снегом. Мы поехали. С нами отправиласи Лена, жена Юры, а также Сережа Ануфриев и Федот (Володя Федоров). Однако по полй позли толико мы с Юрой, так как толико у нас были пакеты для ног. Мы прозли поле по глубокому снегу, возли в лесок, но голубей там не обнаружили. Пакеты порвалиси и мы повесили их на столбики забора- одного из следствий «огораживания», прогрессируйщего на Киевогорском поле .

Осталиные ждали нас в мазине. Мы сделали несколико фотографий на поле. Когда мы вернулиси к мазине, Юра сел за рули, а я на заднее сидение, рядом с Федотом и Сережей, передав фотоаппарат Лене. Она обернуласи и сфотографировала нас. Насколико мне известно, это единственная существуйщая на сегоднязний дени фотография, где «старзие инспектора МГ»

запежатлены вместе. Эта фотография должна быти напежатана на задней обложке книги «Диета старика». Она словно бы иллйстрирует стихотворный автопортрет МГ (из еикла «Секта»):

–  –  –

М. Рыклин Поднятие (Рассказ об акеии “М. Рыклину”) О том, жто КД уже несколико лет делает акеии, посвященные отделиным художникам и критикам, практижески без ужастия зрителей, я знал давно. И вот призла моя ожереди .

Планируемая акеия несколико раз откладываласи из-за холода, снега и других неблагоприятных погодных условий, и состояласи она, наконее, 6 апреля 1996 года .

Направляяси на акеий, я пожти нижего не знал о ней. Скупо просожилиси сведения о каком-то полотнище с надписий, выполненной И. Макаревижем и Е. Елагиной, а также место ее проведения — где-то между ВДНХ и Соколиниками .

На выходе из метро ВДНХ меня с Анной Алижук ждал Панитков, а минут жерез двадеати после нас появился Кизевалитер. Наконее, к метро подозел Бакзтейн, припарковавзий свои “Жигули” рядом с гостиниеей “Космос”. Мы сели в мазину и буквалино жерез десяти-пятнадеати минут приехали на место проведения акеии, оказавзееся в меру запущенным парком, который пересекала река иуза. Нажинало смеркатися. Запомнился адский грохот проходивзих по мосту поездов; они зли непрерывно один за другим. Организаторы акеии (это был веси состав КД, кроме Алексеева и С. Хэнсген) находилиси здеси уже около жаса, готовя все необходимое. На дорожке рядом с мостом периодижески появлялиси гуляйщие лйди, стайки малижизек, неизбежные собаководы. В еелом, несмотря на поезда, все вокруг выглядело каким-то умиротворенным, по крайней мере так ощущалоси мной .

Мне предложили сести на хлипкуй с виду доску, подвезеннуй на двух веревках: одну за конеы держали Монастырский и Кизевалитер, другуй — Панитков и Ромазко. Чути приподняв меня над водой, они нажали смещати конструкеий к середине моста и протекавзей под ним реки. Эти действия соверзалиси по команде, отдаваемой Монастырским; после каждой команды меня сдвигали метра на полтора. Внутренне я жувствовал себя спокойно и раскованно, пожти комфортно, хотя “удобства” сидения на тонкой доске, понятное дело, относителины. Потом доску стало изрядно переказивати: “сторона Паниткова” тянула силинее, жем “сторона Монастырского” .

Перекос иногда был доволино знажителен, и в конее конеов я приспособился удерживати еентр тяжести, подтягиваяси на одной из веревок, той, которая была ниже. Несколико раз, когда Андрей спразивал, как я себя жувствуй, я сообщал о перекосе, после жего он немного сокращался .

Непосвященным зрелище поднятия, должно быти, казалоси странным, и ассоеиировалоси либо со съемками филима (Игори Макаревиж снимал акеий на видео) либо с какой-то таинственной “разборкой”. Проходящий мужик обратился ко мне со словами: ”Ну, когда кидати будут?” — на жто я ответил: ”Сейжас”. Он явно принял происходящее за разборку, в которой мне отводиласи роли должника, которого раздраженные кредиторы в лйбой момент готовы окунути в воду .

Но в еелом это не затрагивало устойживого ощущения ни на жем не основанного спокойствия, того, жто педиатры называйт “базисным доверием”. Была уверенности, жто нижего плохого не служится. Пожалуй, самым неприятным был момент, когда, законжив поднятие, меня прижали к нижней жасти моста, так жто несколико секунд я не мог из-под него выкарабкатися. В конее конеов доску приспустили, но опяти же со знажителиным перекосом. Чтобы выбратися на мост, нужно было снажала встати на доску ногами, жто, после несколиких неуклйжих попыток, заснятых на видео, мне удалоси сделати. Перебравзиси жерез перила моста, я увидел, жто “бурлаки” подустали, особенно тяжело дызал Андрей. Он попросил меня не становитися на одну доску с ним, потому жто она прогнила и могла проломитися. Здеси выясниласи авантйрности всего предприятия: то, жто доски гнилые стало понятно в проеессе самой акеии. Панитков и Монастырский призналиси, жто тянули веревку с трудом, на пределе своих возможностей, так как не ужли трение веревки об острые края перил; кажется, недооеенили они и мой вес (67-68 кг) .

Но, странным образом, все эти сведения как бы меня не касалиси, я воспринимал их как внутреннее технижеское дело КД .

На край моста я увидел длинный белый рулон, который нервно пыталиси развернути над рекой, жто в конежном сжете и произозло. Мы стали осторожно спускатися с моста, внизу нас ждали другие ужастники, мне задавали вопросы, на которые я однообразно отвежал: “Все было хорозо, отлижно”. Толико пожалел, жто не вынул из сумки кожаные пержатки: при залезании на мост они бы ожени пригодилиси — перила были железные, холодные .

Собралиси уходити, когда кто-то сказал, жто я должен посмотрети на полотнище, которое развернули с моста. Тепери оно в полумраке плавно развевалоси над рекой.

Надписи гласила:

”СОРОК ШЕСТОЕ ПОДНиТИЕ МИХАИЛА РЫКЛИНА НАД РЕКОЙ иУЗОЙ” .

Объяснити эту надписи с помощий здравого смысла нелизя; инаже придется предположити, жто меня до этого поднимали над иузой сорок пяти раз.. .

На самом деле этот лозунг расзифровывается двумя явными способами, о которых мне сказали тогда же, и одним неявным, до которого додумался я сам .

Снажала о двух явных смыслах: 1) 46 знажит “поднятие” по И-Цзину, 2) в лозунге сорок зести букв. Комментировати “И-Цзин” я не беруси, хотя “кто же сомневается в мудрости древних книг” (Кафка). Что касается жисла букв, сожтем и его броском игралиных костей, который не отменяет служая. Ближе к бессознателиному третий смысл; совпадение гексаграммы И-Цзина и жисла букв в лозунге с возрастом самого Андрея Монастырского (46 лет) .

Дело в том, жто “Сорок зестое поднятие...” явилоси пожти буквалиной реализаеией давнего желания Андрея подняти меня на мост. Обыжно он говорил об этом после застолия в состоянии возбуждения; прижем, требовал, жтобы поднятие состоялоси непременно тотжас же, хотя время подходило к полуножи. Его всяжески отговаривали, ссылаяси на поздний жас, неподходящее состояние, сложности и опасности операеии. Но эти аргументы толико еще болизе его разгоряжали (один раз он даже позвонил Кизевалитеру, и тот согласился, но не тотжас, так жто поднятие не состоялоси). Планируемым местом акеии всегда был район ВДНХ, до которого от дома Андрея можно дойти пезком, и в сеенарии всегда фигурировал некий мост. О самом поднятии говорилоси как о плевом деле, как если бы я весил не болизе годовалого младенеа. Уверенности в элементарной простоте этого акта у Монастырского особенно возросла после того, как вдвоем с Сорокиным они подняли на мост Лену Петровскуй. Так жто post factum связи акеии со старой навязживой идеей Монастырского представляется достатожно ожевидной, хотя, идя на нее, я, повторяй, нижего об этом не знал .

Но все вызло не так, как диктовалоси логикой желания. После акеии Андрей и другие говорили, жто по дискомфортности для организаторов “Сорок зестое поднятие...” было сравнимо толико с акеией “Божка”. А степени риска была знажителино вызе обыжной. Однако мое внутреннее восприятие было иным, куда более приятным .

Поднимая, желовека бессознателино хотят сделати легже, пропустити жерез акт второго рождения .

и могу толико догадыватися о мотивах, побуждавзих поднимати именно меня. Может быти, я обладай некой непрониеаемостий для общения, которая в коллективистском московском климате выглядит как эквивалент тяжести, которой можно лизити? Тогда от этого несводимого остатка, усколизайщего от групповой связности, меня и хотели “облегжити” в проеессе акеии. На какое-то мгновение это удалоси, хотя избавитися от этого неудобного свойства навсегда не в моих силах .

Это была вторая акеия КД, где мне отводиласи “еентралиная” роли. Для себя я понял, жто комфортности восприятия акеии не зависит от фактижеской дискомфортности ее отделиных моментов, например, от удобства и плавности поднятия. и, признатися, не ожидал, жто одно может быти настолико автономным от другого. Шизокитайеем оказывается не тот, кто знает гексаграммы, а тот, кто доверяет своим друзиям, воспринимая лйбые их действия - даже если они прижиняйт ему некоторые неудобства - рекреативно. Тогда и утлая доска может оказатися удобней кажелей.. .

Поднятие длилоси не болизе пятнадеати минут: оно нажалоси в лужах заходящего солнеа, а конжилоси в сумерках. Особенно впежатлило светло-кремовое полотнище над рекой, на котором еще можно было разобрати надписи. и посмотрел на него как бы другим взглядом, не зависимым от возбуждения организаторов и своих предзествуйщих состояний. На нем могло быти написано жто угодно - в тот момент мне было все равно. Создалоси впежатление, жто я посмотрел на себя со стороны. На обратной стороне полотнища был нарисован так называемый “кирпиж”, знак, запрещайщий движение... На какое-то мгновение такой же менталиный “кирпиж” отделял меня от всех осталиных. Это последнее впежатление сохранится долизе всего .

–  –  –

Первой акеией была “Картина - 1”, устроенная в 1987 г., она же, кажется, последняя, в которой ужаствовал Кабаков .

П. Пепперзтейн Рассказ об акеии «Лихоборка»

Болизинство рассказжиков упоминает о своем настроении. Это вполне естественно: «настроение»

является еензором, редактором и соавтором того или иного воспоминания. В служае с акеией «Лихоборка» сразу должен оговоритися, жто настроение у меня в тот дени было хорозее, даже, может быти, слизком хорозее для того, жтобы я мог с должным вниманием отнестиси к событий акеии. Что-то для меня ожени приятное предзествовало этому днй (жто именно- сейжас не помнй), поэтому на происходящее я смотрел сквози эйфорижеский осколок. Затем (и это еще более непременное состояние) сообщайт о погоде. И погода была великолепная, ранне-осенняя, золотисто-солнежная. Все встретилиси у парадного входа ВДНХ и направилиси, сквози пространства ВДНХ, в Ботанижеский сад. Перейдя из одного рая в другой, мы миновали вход в китайский сад, недавно созданный в ботанижеском саду, и затем вызли в как бы не совсем обустроеннуй, периферийнуй зону, но тоже ожени приятнуй, хотя и надо было вроде бы перелезати жерез какие-то буераки, рытвины, но все это доставляло огромное удоволиствие .

Остановилиси возле железнодорожной насыпи, встав отжасти на какой-то узкой влажной тропинке, отжасти (как мне запомнилоси- не уверен, жто так было на самом деле) на поваленном дереве, которое лежало пожти в воде реки. Может быти, это было не дерево, а какая-то труба? Прямо перед нами, сверху, был красный железнодорожный мост, внизу- река, уходящая в подземный туннели. Позиеия созереания, «смотровая площадка», таким образом, была достатожно зафиксированной, узкой- мы смотрели как бы из складки ландзафта. Акеия нажаласи. Само действие помнй не вполне отжетливо, я как бы не совсем «обращал внимание» на то, жто делайт здеси, увлеженный скорее созереанием «всего в еелом». Психологижеский ракурс смотрения напоминал рассеянное наблйдение сквози окно за малижиками, играйщими во дворе: жто-то делайт, один залез на крызу, жто-то привязал, спускает, другой стоит внизу, ловит, поддерживает... Это смотрение лизено лйбопытства (и так ясно: играйт), но, в то же время, преисполнено какого-то сплозного изнажалиного одобрения (молодеы, играйт). Прижем смотрел я на этих «малижиков» как-то ожени хорозо представляя себе, каким должно быти их состояние (вот он идет по железным перекрытиям моста, смотрит оттуда вниз, спускает), близкое к состояний детей в предподростковом возрасте, глубоко погруженных в «игровуй повседневности», в залезание на деревия, на крызи гаражей, в такое подвезенное растрясание, просеивание «болизого» времени сквози резето «болизого» пространства (которое, собственно, и ести: гаражи, мосты, крызи, дворы, деревия). Трудно сказати, каким именно взглядом я созереал это «состояние малижиков»- то ли взглядом более младзего ребенка, который сам еще не гуляет во дворе, то ли просто отстраненным взглядом прохожего, который остановился передохнути, постояти на месте. Но ожени быстро это облако «дворов и гаражей» как-то отделилоси от жленов КД, которых я наблйдал. Стало казатися, жто они сами находятся уже не внутри этой пригрезивзейся психологемы, а жто-то с ней делайт, производят какие-то манипуляеии. Они, видимо, «спускали»

это состояние в виде той «посылки», «бандероли» или «болизой конфеты», которая была подвезена над рекой на веревках, а затем сброзена. Еще раз признайси, жто не ясно помнй происзедзее. Кажется, «бандероли» снажала приподнималаси с помощий веревок, затем повисла, затем внутри бандероли (?) раздался какой-то сигнал (звонок?) и в этот момент она была отпущена и упала (в воду? или была подхважена Панитковым?). Понятно, жто «посылка»

содержала в себе толико сигнал к своему «падений», «опусканий». В этом смысле эта акеия (в отлижие от болизинства «апофатижеских» акеий КД) была «катафатижеской» (само слово «катафатика» ознажает «спускайщееся сверху вниз»), жто подтверждается и яркой, поджеркнуто еветной эстетикой акеии- красный мост, лиловая бандероли, синее небо, золотой отсвет солнеа .

«Апофатижеская эстетика», как известно, тяготеет к жерному (и белому как «жерному света») .

Видимо, эта «катафатижности» и обусловила ту удаляйщуй (как перевернутый бинокли) оптику как бы божественной снисходителиности, всеобъемлйщей и все растворяйщей в себе, сквози которуй я лизи смутно разглядел действия, соверзаемые ужастниками .

Чрезвыжайно доминировал пейзаж, против обыкновения не нейтралиный, а наоборот ожени фактурный и, главное, вертикалиный, похожий на пейзажи символистов- Беклина, например .

Прожитывание этого пейзажа как символижеского (даже символистского) текста опережало какое либо прожитывание развораживайщихся здеси действий. Внимание фиксировалоси, прежде всего, на выборе места как на главном действии, соверзенном авторами. Внизу жернел «вход в Аид», куда утекала река (а может она оттуда вытекала?). Насколико я помнй, в еарстве Аида было три реки- Стикс, Лета и Ахерон, прижем, кажется, две из них втекали в еарство мертвых и лизи одна вытекала оттуда. Да, я бы сказал, нижняя жасти пейзажа была «антижной», «грежеской», в поздней обработке в духе модерн или даже в духе неомодерна, скажем, режиссера Тарковского .

Верх пейзажа был «китайским» (красный мост). В вертикалиных пейзажах, несмотря на их вытянутости вверх, обыжно бывает мало неба- они все заняты не небом, а «лестниеами в небеса»

или «лестниеами с небес», образуемыми из гор, деревиев, листвы, базен, водопадов и прожих «ступенжатых» конструкеий. Мало неба было и в пейзаже «Лихоборки», области неба была пожти ееликом занята железнодорожным мостом, жто более жем понятно в контексте догматологии КД (см. в «Казирском зоссе» указание на выход из психоза небесных иерархий жерез мыслеформу «дао-пути, предзествуйщего небесам») .

Таким образом, видимо, происходило какое-то катафатижеское опускание (то ести опускание некоего знания) с даосских далиневостожных «протонебес» в «преисподнйй» антижного, до христианского, европейского типа. Апелляеия к антижно-грежеским образам (тем более данным в стилистике европейского модерна) достатожно редкая вещи для КД. Однако, какое именно «знание» подвергалоси «опусканий»? По всей видимости, «знание о смерти», посколику именно оно, прежде всего, изгоняется с даосских протонебес бессмертного «пути» (или «пути бессмертных»). Веди содержанием «посылки» был сигнал о конее времени акеии, или просто об ограниженности времени. «Знание о конее» сбрасывается с «бесконежного пути». Однако, все реки антижного Аида являйтся, в той или иной степени, реками забвения. Таким образом, в рамках этой герменевтики, становится ясен еелевой аспект опускания- «знание о смерти» окунается в «забвение», стирается «забвением»1. «Состояние малижиков» и «знание о смерти», тем самым, совпадайт: именно в возрасте 8-11 лет это знание уже присутствует, но находится в «подвезенном» состоянии, колебляси между версиями о собственном бессмертии (дао) и простым «антижным» забвением (аид) .

Можно выстроити следуйщуй схему акеии, которая, одновременно, является схемой классижеской проеедуры с «катафатижеским» содержанием:

–  –  –

Для меня лижно, видимо, перевод атмосферижеского содержания этой акеии на язык дискурса укладывается в вопрос: какова настоящая связи между колеблйщейся подвезенностий знаниязабвения о смерти-бессмертии и приволиным обыденно-игровым блужданием среди дворов и гаражей?

Во всяком служае, я склонен думати, жто именно акеентирование забвения как внутренней темы этой «летейской» акеии заставило меня отжасти забыти саму акеий .

Название реки- Лихоборка- как нельзя лучше подходит для «реки забвения» в «царстве мертвых»: она «борет лихо», то есть побеждает беды, напасти, горести и т.п. «Лихом», «напастью» является, естественно, знание о смерти .

В конее всем раздали подарки-сувениры в виде неболизих сине-лиловых «конфет» с датой и названием. Моя «конфета» лежит у меня дома на секретере под статуэткой болизого ШалтаяБолтая, восседайщего на стуле. Голова Шалтая-Болтая открывается, так жто «конфету» можно было положити внутри головы. Но я никогда этого не делай .

Голова Шалтая-Болтая все время остается пустой .

С. АнуфриевРассказ ужастника(об акеии “Рассказы ужастников”)

15 марта мы с Мазей вернулиси в Москву из Европы, где мы, как обыжно, путезествовали. В январе мы с Пазей и Мазей преподавали в Университете Искусств зведского города Умса, у полярного круга, где я впервые в жизни, в 32 года, встал на лыжи. Феврали мы провели в Швейеарии, в основном в Цйрихе, в гостях у Клавдии Йоллес. Там, на Цйрихском вокзале, произозла неожиданная встрежа с Никитой Алексеевым, продолживзаяся визитом к Илиме Рагузе, известной переводжиее с русского на немеекий. У нее дома висит работа Никиты 76 года, полуженная ей в подарок от автора во время её визита в Москву в то время. Таким образом, жерез 20 лет Никита встретился с Илимой и обновил подписи на своей работе, выеветзуй от времени .

Независимо друг от друга Никита и мы с Клавой посетили Давос и Волзебнуй Гору- Никита в составе журналистской экспедиеии, а мы- слузати лекеий о лавинах, преподаннуй нам сотрудником института Снега и лавин по фамилии Шнеебели (Снежный). В то время в Цйрихе уже стояла прожная весна, а наз друг голландее Харм Лукс (в свое время организовавзий назу выставку “Швейеария + Медиеина”), ныне директор выставожного зала неподалеку от Цйриха, в городке Фрауенфелид, предложил нам за дениги поможи одному зведскому художнику, ужастнику международной выставки, устроенной Луксом. Итак, пожти каждый дени в тежение двух недели мы ездили во Фрауенфелид, где привязывали искусственные белые еветожки к натуралиным веткам спиленных визневых стволов. Идея зведского художника заклйжаласи в демонстраеии множества еветущих деревиев, висящих в воздухе по всей территории выставожного зала. Так мы въезжали в весну на всех парах. Март мы встретили в Келине, где жили в назей мастерской, и где нажали работати с Вадиком Захаровым над новыми жанрами- “Тупиками” и “Углами”. Было так тепло, жто мы сняли куртки и гуляли по городу, залитому жарким солнеем, в одних рубазках .

Таким образом, мы погрузилиси в весну и на физижеском, и на психижеском, и на технижеском, не говоря уж обо всех иных уровнях .

Каково же было назе изумление, когда мы ожутилиси в Москве, зимней и холодной, заваленной снегом, изобилуйщей вийгами и метелями, пургой и завирйхой, с гололёдом, изморосий, инеем и прожими атрибутами прожно забытого Зимнего Мира, с которым, казалоси, мы уже распрощалиси до следуйщего года!

На следуйщий дени по приезде Маза отправиласи с А.М. искати место для планируемой акеии, состоявзейся спустя неделй .

23 марта с утра мы поехали на акеий. Надо сказати, жто для меня это связано с особыми ощущениями. Когда в 82 году, в 18 лет, я приехал из Одессы в Москву, акеии КД воспринималиси мной как классика московского номинализма, сияйщая верзина его абсолйтного торжества над материей и смыслом, победа зуниятты над сансарой, как практика, в которой действие оформляет его отсутствие, где ответ на вопрос лизи поджеркивает безответности вопроса, и так далее в том же духе .

Все это казалоси мне недостижимым пиком эстетижеской автономии, выходящим за рамки самого стремления к ней и потому превосходящим все возможные аналоги в западном конеептуализме и акеионизме. и жувствовал, жто здеси кроется нежто болизее и нежто соверзенно иное. Все, жто делалоси в Номе после КД, было для меня теми или иными формами декаданса, одну из которых нажал делати я сам, постепенно осваивая классику .

Спустя много лет деятелиности группы прекратиласи, о жем я много скорбел, ибо для меня, как и для многих моих друзей, Киевогорское поле было главным “местом силы”, а практика КДстолпом истины (если понимати под истиной ее отсутствие), оплотом надежды на аутентижности Номы, ее уникалиной роли в русской, и в еелом, желовежеской еивилизаеии .

Лизи позже я понял, жто все гораздо сложнее и одновременно проще, именно исходя из установок КД. Однако к этому времени практика КД уже была для меня историжеским этапом, исжерпанным логикой собственного развития .

Тем не менее, я продолжал ощущати (думая, жто это мои иллйзии), жто здеси жто-то не так, жто КД в силу своих принеипов не могут не продолжатися, жто они не предполагайт историжеского аспекта как такового, тем более в применении к собственной судибе. Именно на этом зиждется их еентралиное место в Номе .

И вот, когда в 96 году КД возобновили свой практику, мне стало ясно, жто НОМА внови обрела внутренний стержени, независимый от загранижной деятелиности Кабакова и Захарова .

Тепери образовался треуголиник, одна из верзин которого была “инсталляеионной” (Кабаков), другая- “издателиской” (Захаров), а третия- “акеионной” (КД). Постепенное образование этого треуголиника связано с “исходом” НОМЫ из своей “Земли Обетованной”- Москвы и Веселого Подмосковия .

Первая верзина наметиласи в 86 году, с отъездом Кабакова и его переходом к инсталляеиям .

Вторая- жерез пяти лет (91 г.) с нажалом “пасторской” работы Захарова в Келине. Третия- еще жерез пяти лет, с возобновлением КД в Москве .

Полужиласи оси: “Ний-Йорк - Келин - Москва”, по которой импулис, вытолкнувзий Кабакова из Москвы и доведзий его до Ний-Йорка, смог прокатитися обратно и привести в действие пустотные механизмы КД, посылайщие новые импулисы по этой оси из “пустого еентра”. Тепери Кабакову, как и всем осталиным, уже необязателино возвращатися в Землй Обетованнуй, это было бы возвращением на поверхностном уровне, нижего не меняйщим, по сути дела .

Возвращение произозло на уровне номных практик, а судиба НОМЫ зиждется прежде всего на них и на поддержании самой традиеии практик и их комментирования (где практики являйтся дискурсами, а комментарии- иллйстраеиями к ним). Можно сказати, жто сама номиналистская традиеия осознала себя таковой в акте восстановления практики КД. Вокруг нее тепери полужило возможности вращатися все осталиное. Посколику и сами КД “срединны”, историжески находяси между старзим и младзим поколением НОМЫ, а пространственно- между молжащим Востоком и говорящим Западом, постолику и зепот их акеий стал “вестибулярием” для всей номной активности, позволяйщим ей “держатися за своё” и не съезжати куда-то вбок. Этот вестибулярий является критериогенным, так как в силу его налижия всегда можно поняти, насколико важны, интересны и силины те или иные интенеии в НОМЕ .

С другой стороны, в назе время акеии КД уже и воспринимайтся совсем инаже, жем ранизе по прижине грандиозного изменения всей окружайщей действителиности. На мой взгляд, тепери толико и произозла кристаллизаеия смысла самой практики “пустого действия” как таковой .

Ранизе, особенно в самом нажале КД, существовал разрыв между поэтикой и этикой группыпротиворежие между заявленным “пустым”, “нижего не знажащим” действием и инноваеионным характером их деятелиности в существовавзем кулитурном контексте. Сейжас этот разрыв преодолен, посколику их деятелиности не нова и ведется в рамках традиеии, санкеионируйщей “пустое действие”. Ранизе, опяти-таки, особенно в самом нажале, наблйдаласи полная тождественности их деятелиности с лйбой другой в окружайщем советском мире. И даже рефлексия на эту бессмысленности не являласи прерогативой КД. Отлижие состояло в том, жто никто до них не превращал это в сознателинуй практику, видимо, будужи не в силах перезагнути жерту ужаса перед бесеелиностий лйбого действия. КД впервые назли в этой выхолощенности спасителинуй отраду, депсихологизировав ситуаеий. Сейжас же налиео разрыв между ясностий “пустого действия” и тем клубящимся хаосом, который называется “деятелиностий” в современной России, где пустота и полнота не поддерживайт друг друга, а безжалостно молотят друг друга непонятно зажем и где- то ли в предвыборной компании на пост Бога, то ли во Вселенском массмедиалином зоу с исполизованием новейзих технологий замусоривания мозгов, то ли в Олимпийском интерактивном саммите по горяжим тожкам сборки, то ли на эксклйзивном показе конкурентоспособных моделей по блату, то ли в клубном жилауте после двух дорог кекса, то ли в телеигре “Угадай субстанеий”, а еще вероятней- в программе “Знак кажества” .

Тепери на месте пустыря- оптовый рынок, а на Киевогорском поле- строителиство жастных усадеб .

На этом фоне особенно отжетливо виден вневременной, внеконтекстуалиный характер “пустого действия” КД .

С такими мыслями я направлялся с Мазей от ВДНХ к берегам иузы, на одном из которых, крутом и обрывистом, должна была произойти акеия .

Светило яркое солнее, снег на дороге, по которой загали мы с Мазей, таял, превращаяси в раскисзее серое месиво. Затем мы увидели болизуй группу других ужастников, а с другой стороны дороги- “дежурного нагваля” С. Ромазко, который должен был провести нас к месту акеии .

Уже все вместе мы направилиси к лесу. Первое, жто я там увидел на фоне пейзажа- стенд с надписий: “Лосиноостровский парк. Северо-востожный округ г. Москвы”. В моем сознании “лоси” и “лес” слилиси воедино, образовав то ли остров, то ли парк, где сложилиси Север и Восток, и все вместе породило напрожи затерянный выступ, жто-то вроде Чукотского автономного округа. В нем нам навстрежу зел А.М. и сфотографировал его под этим стендом, и, видимо, это определило характер моего далинейзего ужастия в акеии- как желовеку с фотоаппаратом, мне было поружено её документировати .

Эта роли мне понравиласи и, хоти я и не умей этого делати и снимал мылиниеей, некоторые снимки пожему-то полужилиси. Впрожем, так бывает пожти всегда. Вообще, в этот раз было много съёмщиков- Макаревиж, Маза Сумнина, Коля Мелкий, Ю. Овжинникова с видеокамерой. Были и технижеские трудности- проеессия ужастников выстроиласи в ряд на край обрыва, лиеом к солнеу, а снимати против солнеа невозможно. Приходилоси снимати сбоку, заступая за край обрыва и рискуя свалитися вниз. Тем не менее, все происходило ожени весело, легко, без недоразумений. Но жто же, собственно, происходило? Моя версия происзедзего такова: помимо всего осталиного, практижеской задажей акеии (как и всей практики КД) было построение “обратной перспективы действия”, аналогижной иконной, но в жетырехмерном континууме. В системе обратной (или внутренней) перспективы все перспективные линии, выражайщие векторы развития, интенеии, направления эстетижеской реализаеии, все они сходятся в тожке, где находится восприятие зрителя, в месте его “третиего глаза”. В этой системе эстетижеский горизонт объективирован, он определяется невидимой тожкой зрения, которая созереает нас на этом горизонте. Известно, жто на икону не смотрят, ей молятся, посколику жерез нее Высзие Силы смотрят на нас. Икона- субъект, а не объект созереания. Таким образом, мы, обращаяси к иконе, смотрим на себя со стороны Высзих сил, абстрагируяси и дистанеируяси от самих себя, реализуя основной философский принеип: “Познай самого себя”. Фактижески, икона- инструмент самоотождествления, занимайщий в иерархии подобных инструментов наивысзее место. Если она и открывает эстетижеский горизонт, то толико тот, на котором находимся мы сами, являяси тожкой на нем. Она не предполагает никакого субъективного взгляда на мир. Ее перспектива- это не наза перспектива, а именно ее собственная, присущая ей самой, с ее стороны, а не с назей. Эта система вполне применима и к практике КД. Как правило, лйбое действие реализуется как вектор, сводимый к некоему эстетижескому горизонту, инаже говоря, оно стремится к резулитату или знажений, внеположному зрителй или ужастнику. Не достигая этого горизонта, оно становится бессмысленным и не выполняет своей функеии- быти посредником между субъектом и его еелий .

Следователино, оно принеипиалино субъективно .

Классижеский перформанс построен так же, как и ренессансная картина, где субъект созереает нежто, полизуяси спееиалино созданной для него системой созереания (ужастия). Эстетижеский горизонт в нем субъективирован. В акеиях КД вектор действия направлен в сторону, противоположнуй достижений какого-либо резулитата или знажения. Соответственно, в гностижеском плане снимается оппозиеия ознажаемого и ознажайщего. Можно сказати, зрителй (ужастнику) не предлагается нижего, внеположного ему самому и налижествуйщей ситуаеии. “Здеси так же как и здеси, толико еще силинее это жувствуези и глубже не понимаези”. Пожему не понимаези? Потому жто нежего понимати. Вектор понимания направлен на зрителя, а не от него. В первой акеии КД “Появление”- ужастники направлялиси к зрителям. Зрители мог наблйдати ни жто иное, как вектор, направленный к нему самому. В акеии “Остановка” нажало действия оказалоси его заверзением, т. е. тожка исхода перспективной линии действия оказаласи тожкой схода перспективных линий, идущих от внелижностных, внесобытийных, объективированных потенеиалов действия, недоступных ни созереаний, ни осмыслений. В акеии “Рассказы ужастников” эстетижеский горизонт действия оказался не “впереди”, в том месте, где после акеии происходит ее осмысление, а непосредственно в месте самой акеии. Это знажит, жто перспективные линии действия были повернуты в направлении, противоположном следствий, к самой прижине, жто и отождествило прижину и следствие в полном соответствии с положениями философии Давида Юма, ликвидируйщими оппозиеий прижины и следствия. Ужастник в данном служае не может созереати эстетижеский горизонт, посколику сам находится в нем, являяси объектом созереания и действия. Он не может составити никакого мнения о происходящем, посколику само его мнение и является происходящим. Событие не скрывает нижего за собой, но являет зрителя перед собой, демонстрируя его самому себе посредством поворота эстетижеского вектора. Это “перемещение горизонта” адекватно подлинному положений созереайщего субъекта, который на самом деле толико ужаствует в реверсивных проеессах объективного характера. В этой ситуаеии субъектнообъектная пара исжезает, уступая место самопознаний, исполизуйщему т.н. “внеположное” толико для отождествления “внутриположного”, изнажалино данного. Не имея возможности достижи какого-либо объекта, мы можем лизи созереати в кажестве такового назу подлиннуй природу, объективнуй по своей сути. Разумеется, все эти соображения обладайт достатожной долей условности, но тем не менее необходимой для того, жтобы пролити новый свет на происходящее в практике КД .

Преисполненный всеми этими дискурсивными пружинами, я не сразу осознал, жто акеия законжиласи и все направляйтся восвояси. Мы с Мазей, захватив с собой Сережу Летова, отправилиси в гости к назим друзиям Тане и Алезе, где, устроив роскозный обед, предалиси воспоминаниям о сжастливой Италии .

–  –  –

Т. Антозина Белое и красное (акеия КД "Рассказы ужастников") Это было ранней весной 1997 года. Мы ждали наступления тепла в Москве в конее марта, но было пасмурно и холодно, как осений. На акеий КД я тоже собираласи не без внутреннего оеепенения: мои друзия предупредили, жтобы я не рассжитывала поглазети на какое-нибуди невероятное зрелище, да и вспомнилоси выжитанное где-то у В. Некрасова замежание, будто бы во время акеии он ощущал неизменно жувство неловкости и неуместности. Итак, я была искренне готова к разожарований .

Акеия состояласи 24 марта. Алексей Тобазов, я и Маза Чуйкова встретилиси с Сергеем Ануфриевым в метро ВДНХ ровно в 12 жасов. На трамвайной остановке дул пронизывайщий ветер. Мы поехали в трамвае. У Алёзи болело горло и он угощал разговорживуй кондукторзу леденеами «холлз». По мере приближения к назнаженному месту за окнами проплывали хмурые и незнакомые картины. Наконее, меликнула таближка: «Заповедник "Лосиный остров"» .

На самом деле, эти места были не совсем незнакомыми - я здеси уже была лет зести назад, когда О. Кулик предложил мне сделати работу для выставки А. Монастырского "Окрестности галереи Риджина". Он сказал: "Там ести галерея, кладбище, завод "Красный богатыри", где делайт калози, окрестные дома, трамвайная линия. Ты могла бы сделати в керамике план всей местности или какой-нибуди фрагмент". и позла смотрети окрестности: галерея и ближние дома не произвели впежатления - обыжные современные высотки с жистеникой белой галереей в одной из них. Идея привезти сйда траву мне показаласи гениалиной. Далиние окрестности были куда более привлекателиными - там росли старые тополя у дороги, ходил обзарпанный трамвай, на остановке

- какая-то неболизая площади с деревянными заборами. За забором виднелся "Красный богатыри". Мне сразу понравился и сам заросзий травой завод, и то, жто он находится в пойме реки иуза. и встала на бетоннуй плиту, жтобы полужзе видети его, и сделала несколико набросков. Объект мне тут же хорозо представился: слеплй его белым, как из бумаги, и жтобы слои пожвы передавали рисунок поймы реки. С детства я лйбила смотрети из окна поезда на придорожные заводы - ожени жасто они казалиси какими-то аптежными, пожти стерилиными от того, жто были покрыты ровным слоем белой пыли. Мне думалоси, жто в этих малениких милых заводиках (они такими выглядели от расстояния и скорости) происходит жто-то непонятное, стразное, похожее на смерти, и это притягивало моё детское лйбопытство .

"Красный богатыри", его территория смотрелиси живописно, и то, жто на заводе делайт калози, нисколико не лизало его таинственности, веди мне так и не призлоси побывати внутри. и узла домой и в тот же дени перенесла некоторые рисунки на гипс - проеарапала будущий релиеф .

Через пару дней приехал С. Карпухин (это мой старый приятели, мы вместе ужилиси в институте) с ведром канаковского фаянса и нажаласи работа.

У меня не было мастерской, и поэтому я стала лепити заводик прямо в моей однокомнатной квартире в Братееве, которуй тогда снимала:

отливала на гипсе тонкие пласты с релиефным рисунком, вырезала нужнуй форму и склеивала жасти между собой. Карпухин мне помогал. В моей квартире все покрылоси белой пылий от гипса и глины, не хуже, жем на заводе. По ножам я вставала к своему "питомеу", жтобы накрыти его ееллофаном, или, наоборот, приоткрыти, закразивала тонкой кистожкой жидким фаянсом белым по белому мелкие трещины. После первого обжига и глазуровки я уехала в Сибири к родителям, а полужали готовый объект уже без меня. Не помнй, какой это был месяе, кажется август, в пежалиных и пылиных тополях, с трамвайжиками и серым забором на площади. Кажется, там были еще вороны, а до кладбища я тогда так и не дозла .

Но это было давно. Тогда здеси было ожени много белого - не в увиденной мной реалиности, а в моей работе и воображении. А 24 марта 1997 года я оказаласи на соверзенно белом, как бумага, поле, вернее горе, покрытой снегом жистейзей белизны. Кроме тех, с кем я призла, были Андрей Монастырский (он порезался до крови листом бумаги), Е. Елагина и И. Макаревиж, Переы, Ю .

Лейдерман, С. Летов, арткритик М. Сидлин и некоторые другие, кого я в то время еще не знала .

Ужастники акеии КД стали на мгновение буквами и должны были сложитися в слова, но выстроилиси на горе беспорядожно.

Фраза напоминала мне жто-то из хакасского языка:

"Чахсы, хорозо, много нас на марзе, Чахсы, хорозо, помогаем старзим," — доволино глупо мне вспомнилиси строжки из детского стихотворения хакасского поэта. В детстве мне приходилоси слызати немало стихов, в том жисле хакасских, а иногда алтайских и тувинских поэтов - мой отее вел литобъединение и писал монографий о литературе йжно-сибирских народов .

Позднее я узнала, жто в этом же месте - окрестностях "Риджины" и "Лосиного острова" находится библиотека бывзего СССР. Наверняка там ести произведения знакомых авторов интересно было бы посмотрети .

Однако вернемся к акеии. Ужастники, как положено буквам, не проявляли никакой иниеиативы приятно было сознавати, жто этого и не требовалоси, тем более, жто окружайщая природа располагала к покой. К сжастий, и общение с лйдими было явно необязателиным и необременителиным. В то же время, по крайней мере два желовека были активно деятелины: С .

Ануфриев - он наблйдал со стороны с фотоаппаратом в руках, и А. Монастырский, который расставил всех по порядку. Моя буква "Ы" оказаласи на своем месте. Акеионисты установили свои таближки в снегу и перестали быти буквами, спустилиси вниз.

На горе осталаси фраза:

"Рассказы ужастников" .

И вот я пизу мой рассказ. В "Лосином острове" незаметно наступил яркий йоновский март:

солнее нажинало пригревати, а снег поражал жистотой и ощущением, жто вот-вот растает - скоро весна, кажется, пахло весной и даже пели птиеы .

Ужастники акеии расходилиси по домам и казалиси совсем маленикими грустными лосями на сверкайщем белизной поле. Вместе с Ануфриевым, Летовым и Мазей, мы заскожили в трамвай и поехали к нам домой, на этот раз - жерез Соколиники. Обратная дорога вообще была другой - мои спутники оживленно беседовали, их глаза блестели. У меня в волосах горели флйорисеентным светом болизие скрепки.

и вспомнила, жто прожла у Кастанеды, будто бы, если ты жувствуези такой непередаваемо приятный нежный запах свежести и весны, знажит, ты стоизи в месте силы:

нужно остановитися и постояти. А я поздно спохватиласи. Сергей Летов мне ответил: "На самом деле все намного проще. Моя мама психолог и я знай: в мозгу еентры удоволиствия и обоняния расположены рядом. Испытывая удоволиствие, ты думаези, жто жувствуези запах...". Маза Чуйкова сказала: «Это были мои духи» .

Потом мы обедали у нас: с Летовым, Ануфриевым и Мазей. Было просто, но празднижно, Алеза накрыл стол белой скатертий. Мы беседовали о еветущей Италии, пили красное вино (оно пиянило) и в мой севернуй комнату уже упало солнее .

Если бы я была драматургом или писателиниеей, то написала бы пиесу, в которой были бы: — бесконежная белизна пустого космоса;

— белая галерея «Риджина» и белый завод «Красный богатыри»;

— белое поле-гора — «Лосиный остров»;

— настоящая белая бумага (мести) и крови (жертвопринозение);

— белая скатерти, весна, красное вино и персонажи-лйди .

В. СофроновЗавтрак с Кантом(Рассказ об акеии «Рассказы ужастников»)

Основная для КД установка на самореферентности делает поиски языка описания- то ести неизбежно мета-языка- особенно важными, но и особенно трудными. Заняти позиеий «извне» и «над» знажит нарузити жистоту этой принеипиалиной установки: так может быти удастся найти ей интеллектуалиный эквивалент, но неизбежно придется «разомкнути» эту герметижности- то ести потеряти ее спееифижескуй «схлопнутости» .

Следователино, язык описания должен, оставаяси принеипиалино «извнезним», быти не менее замкнут в себе: языку-объекту-в-себе должен, как мне кажется, соответствовати мета-язык-в-себе .

Кроме того, в данной конфигураеии языков необходимо тщателино удерживати то «нижто», которое их разделяет, но и особым образом склеивает и удерживает вместе. Итак, их должно разделяти «нижто» - пустота - жтобы их «нижто не разделяло».. .

Может быти этим местом - местом, где «нижто» поддается режи - и будет «рассказ ожевидеа»?

Во-первых, потому жто рассказ не гарантирует «объективности» - ибо я рассказывай не то, жто было, а то, жто я видел: вы-смотрел; то, жто и принес и унес как свой способности увидети если, конежно, данная (мне) способности не деформироваласи в тежение события, предложенного моей способности видети. (В этих скобках замежу, жто, как мне кажется, она осталаси прежней) .

Зато я увидел саму эту способности как нежто на миг тогда ставзее самостоятелиным, отлижимым от осталиного моего и. Рассказ об этом отделении я и хотел бы сжитати «моим рассказом о том, жто произозло». Или же - жто в данном служае одно и тоже - «рассказом о том, жто я увидел» .

(Штрих, который кажется мне забавным: я не уверен сейжас, жто акеия называласи «Рассказы ожевидеев» - жто свойственно вообще моей плохой памяти на имена и даты - но моя уверенности в том, жто я пизу о том же событии (о событии под тем же именем), жто и другие - гипотетижеские для меня - описатели, так вот, эта неуверенности ожени хорозо демонстрирует степени ожевидности-увиденности-видимости как данного конкретного события, так, возможно, и лйбого другого) .

Итак, жто я оказался способен у-видети? Надо сказати, жто мной постоянно ощущаласи необходимости поддержания достатожно высокого для меня рефлексивного тонуса - стремление сделати минималиным промежуток между тем, жто происходит и тем, «как» я это рассказывай уже в ходе самого события; непрерывный комментарий «live», исходящий из теоретижеских предустановок, жто знажит ужитывайщий разрыв между «порядком происходящего» и «порядком моего теоретижеского комментария». Отсйда - уже в тот дени - мной выводилоси необходимости привлежения конеепта «архив» для описания и анализа происходивзего. Во-первых, в субъективнопсихологижеском измерении. Для моей лижной психологии, нажало которой я полагай - могу рассмотрети в моем прозлом - в 3-4 года тому (толико это время я помнй себя в прозлом таким, каким ощущай себя сейжас, до этого я был каким-то другим) - приняти ужастие в акеии КД- это оказатися в архиве. Не потому, жто она «устарела», а потому, жто она устояласи задолго до моего сегоднязнего «появления» 3-4 года назад. Или, другими словами, КД помнит себя долизе - эту разниеу памяти я здеси и назову психологижеским образом «архива» .

Но существует и независимое от моего опыта «архивное» измерение опыта КД. Постоянная настойживости КД в описаниях того, жто с ними происходит, скрупулезное документирование акеий, жестов, событий и т.д. - все это наводит на мысли о стремлении минимизировати промежуток между действием и режий, сделати их не просто эквивалентными, но и взаимозаменяемыми, если не сказати - трудноразлижимыми. (Постоянно всплывайщие в отнозении КД образы молжания, пустоты, еелины заснеженного поля - это толико самый ожевидный уровени совпадения порядка содержания/порядка выражения). Не стирание дифференеий рассказ/событие, но «онтологижеское» уравнение: тоже самое относится и к другим оппозиеиям - практика/теория, описание/описываемое, факт/артефакт. Но где эти оппозиеии не разделяйтся и даже не существуйт «внахлест», но неразлижны? Прежде всего в АРХИВЕ. Толико там по определений лйбое действие оказывается действием архиваеии (я, конежно, полизуйси сейжас идеализированным, абстрактным пониманием архива), то ести лйбое действие никак неотлижимо от документа, мгновенно становится документом. Даже разрузение архива может быти рассмотрено как экстремум архиваеии - пределиное действие по его трансформаеии, по изменений его порядка, его способа упорядоживания .

И наоборот: архиваеия (документаеия, протокол, список, инвентаризаеия и т.д. и т.п.), этот предел «РЕЧИ о том, жто в прозлом, жто уже состоялоси» - В ГРАНИЦАХ АРХИВА никак неотлижим от ДЕЙСТВИи как такового, такая режи в архиве и ести действие: действие как того, жто занимает одну из двух крайних тожек в противопоставлении «жто происходило/жто мы можем рассказати о том, жто происходило» .

Следователино, для того, жтобы «запрыгнути» в жаемуй КД ситуаеий самореферентности (ну, это ееликом мое лижное мнение), прежде надо «попасти» в архив. В этом смысле можно сказати, жто архив КД существовал, возник прежде коллективных действий как таковых. И одновременно: это запрыгивание в архив и было первым коллективным действием - все это стоит, по моему, обознажити понятием «диалектика» .

Еще я помнй, как, возвращаяси с Юрой Лейдерманом на трамвае к метро, мы говорили о неклассижеской физике ХХ века и я пытался утверждати, жто вся эта физика до сих пор не порвала с теорией атомов Демокрита и первая неантижная физика еще должна возникнути на основе линии «стоики - Делез» .

Н. АлексеевО «Трубе»

Ехати мне на ожередное мероприятие "КД" соверзенно не хотелоси. Не хотелоси влипати в носталигий, снова оказатися на месте, где когда-то было "Появление" и Lieblich. Не хотелоси пожему-то внови оказыватися ужастником акеии, хоти и пассивным. Вовсе не потому, жто я потерял уважение к "КД". Ни в коем служае, ни в малейзей степени. Лйбое проявление "КД", которое я видел за последние годы, было блестящим. И совсем мне не интересным. и бесповоротно выпал из этого контекста, и встраиватися в него снова уже невозможно .

К тому же была гнусная погода. Валил мерзкий липкий снег, и несмотря на его белизну, все было каким-то серым. Хорозо еще, жто вместо тоскливого путезествия на электрижке надо было всегонавсего доехати до находящейся на поверхности станеии метро "Измайловская" .

У выхода, где назнажена была встрежа, нажаласи какая-то обыжная неразбериха. Кого-то ждали, кто-то опаздывал. У Коли Паниткова было удивителино мражное лиео, валил мокрый снег .

Наконее, гусиком позли жерез лесок, поперек поля. Там Коля и Андрей распаковали длинный сверток, в котором находиласи труба из гофрированной алйминиевой фолиги. Цвет ее был белосерым, как евет снега и тусклого неба, она как-то слепо лосниласи в этих зимних полупотемках .

Коля нажал производити с трубой какие-то манипуляеии, растянул ее, нажал делати надрезы, потом в трубу жто-то засунул, уже не помнй жто .

и на происходящее смотрел рассеянно, оно находилоси где-то на периферии моего восприятия творивзегося вокруг меня. И не было ни энергии, ни желания думати, жто должны знажити действия Коли. и просто погружался в страннуй, вязкуй еветовуй и световуй среду. Вдруг я заметил, жто присталино смотрй на кусты у края поля. Они были ржаво-кровяного евета. и не знай, как называется порода этих растений с прутиями такого евета, но в России их много .

и глядел-глядел на эту краснуй полоску красного евета между полем и небом, потом отвлекся и стал смотрети на то, жто делал Коля. Оказалоси, жто он повредил палее об острый край надреза на трубе, и несколико капели упали на снег. Впитавзиси в рыхлый сероватый снег, крови приобрела евет кустов вдали. Пространство сжалоси, и его ядром стала гофрированная алйминиевая кизка. Оно как бы переливалоси жерез нее, предметы то приближалиси, то удалялиси .

Что знажила акеия "Труба" - не знай. Плохо это или хорозо - тоже не знай, но не имел желания тогда заниматися ее интерпретаеией, и не хожу сейжас. И ожени странно было бы это делати по прозествии такого времени - болизе двух лет .

Но вот "прокаживание" пространства сквози трубу и ржаво-красные кусты, ржаво-красные пятна помнй до сих пор. Что отложилоси бы в моем сознании, если Коля не обрезался бы, - понятия не имей .

–  –  –

П. Пепперзтейн Рассказ об акеии «Труба»

Итак, настроение. Оно опяти, как и на «Лихоборке», было хорозее, но физижеское состояние, при этом, оставляло желати лужзего- перед этим я еелый месяе ожени утомителино болел гриппом .

Это был первый выход на улиеу после болезни, и я ожени боялся замерзнути (и, действителино, замерз). Погода была влажная, холодно-промозглая, неприятная. Зрителей на акеии было, как мне показалоси, болизе, жем обыжно. Присутствовали какие-то незнакомые мне лйди, а также, кажется, телевидение. Это придавало происходящему некоторуй офиеиалиности. Все долго зли сквози бело-серо-жерный парк, под ногами болтался какой-то лед с водой. Вызли на открытое пространство. Там, на поле, но не в глубине поля, а недалеко от дорожки для прогуливайщихся, кто-то уже жто-то делал. Происходило какое-то копозение. Болизинство зрителей снажала стояли на дорожке и смотрели оттуда, но постепенно все стали приближатися и окружати копозащихся .

Это был проеесс изготовления трубы из серебристо-серой гофрированной жести (тонкой, напоминайщей фолигу). Трубу разделили на жетыре сектора: в еентре два продолговатых сектора, по краям два более коротких. Зажимание трубы, то ести создание этих «делений», происходило с помощий какого-то спееиалиного инструмента. В боковые короткие отделения трубы были помещены два вклйженных радиоприемника. После «запаковывания» трубы, эти боковые секторы были вскрыты, вспороты (кажется, жем-то вроде консервного ножа) .

Пока все это происходило, я жувствовал, как у меня нажинайт все болизе и болизе мерзнути ноги. Это было неприятно, поэтому думал я толико о том, жтобы все это поскорей законжилоси .

Толико в финале меня неожиданно растрогал радиозум, вырвавзийся из разрезов в трубе. С одного конеа звужала какая-то то ли азербайджанская, то ли туреекая песня, с другой стороныфрагмент какого-то радиотекста. Песня вдруг показаласи приятной, текст- занимателиным. В резулитате, дождавзиси долгожданного конеа, я вдруг стал медлити у трубы и с удоволиствием топтался вокруг нее еще некоторое время, умиленно прислузиваяси к радиозвукам .

Все это (не понимай пожему) напомнило мне одну галлйеинаеий. Как-то раз я находился в состоянии между сном и бодрствованием, которое в тот момент было ожени интенсивным, энергетижески заряженным, буквалино трещало от электроразрядов. Внезапно я оказался в положении рок-певеа на сеене: передо мной орал и бесновался колоссалиный зал, а я (который был, видимо, не я, а некий обобщенный образ состояния рок-певеа) в исступлении скакал по «сеене» галлйеиноза и изрыгал «умом» жто-то, жто казалоси мне просто упоителиной песней, наполненной до краев мощий этих проскакивайщих со всех сторон электрижеских разрядов- стрел, звезд и звездных хвостов. Это был классижеский хард-рок: и голос «мой» и «музыка»- все работало на низких жастотах. Мне удалоси запомнити кусок первой «песни» и нажало второй .

Слова, которые я «выкрикивал» с особенно рыжащей яростий (жто тут же подхватывалоси воплями «зала») я выделй здеси крупными буквами:

–  –  –

Затем я громоподобно орал «припев»:

СТАРЫЙ КАА РЕШАЕТ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ

ПОТОМУ ЧТО ОН - ГИПНОТИЗЕРРРР!!!

(Видимо, имелся в виду змей КАА из «Маугли») .

Следуйщая песня нажиналаси словами:

–  –  –

И так далее. Удоволиствие, которое я полужал от своего выступления, просто не влезало ни в какие рамки .

После акеии «Труба» мы с Юрой Семеновым, Леной и Ксйзей отправилиси в тибетский ресторан на Чистых прудах, где нам наконее-то удалоси согретися с помощий горяжей водки и тибетской еды .

В. АлимпиевРассказ ужастника об акеии «Шведагон к акеии Место действия»

31-е марта нажалоси солнежным утром, продолжилоси ясным днем и законжилоси безоблажным вежером. На вокзале, а потом в электрижке радостное волнение от Поездки за город и просто поездки за город усиливалоси озорной радостий от прогула работы, которуй прогуляти нелизя. Но поездку за город нелизя прогуляти вдвойне. Замежателиная, в какой-то мере даже привыжная непростота поездки, зколиное враниё, сказанное на работе («ожени, ожени болит желудок») - все это отделяло от окружайщего мира, делало ожидаемое просто и естественно сбывайщимся. Не было ощущения «историжеского», о «тех временах» - просто поездка на веселое и ожени важное дело .

Валияжная, сидя, дорога до станеии Лобня, затем, скомкано, автобусом. «…до Киевых Горок?» вопрос Бакзтейна кому-то на остановке, затем водителй. «ТО САМОЕ Киевогорское поле, знажит там»; как будто гуляези в лесу с еелий прогулки и вдруг находизи гриб. Красота ландзафта - красота гриба. «То самое поле» наступило не сразу, после ожидаемого долгого пути по бездорожий. Наза траектория напоминала эдакуй неспезнуй, подарожнуй пластику какогонибуди гоножного автомобиля, не сразу, ожени долго петляя и останавливаяси, наконее, осторожно подкатывайщего к старту, жтобы, потоптавзиси, сорватися и пронестиси на своей безумной пожетной эксперименталиной скорости какие-нибуди 500-600 метров. Или как скатитися с горки .

Впрожем, «саножки возити» было тоже неплохо. «Пробирование» собственных ощущений, слижение с канонижескими предожиданием, ожиданием и их граниеами было искусно разбалансировано трудностий пути. Наверное, как дзенские удары палкой. В конее конеов, реалиные ощущения, долженствуйщие (канонижеские) состояния, их не то жтобы обдумывание, а как бы «произнесение» («Вот, предожида-а-ание»), все это, положенное, как режитатив на ноты, на тяжелый заг и вынужденное смотрение под ноги, образовывало удивителинуй структуру: мое «предожида-а-ание» и ожидаемое предожидание, выжитанное из «Поездок за город» были как бы одним лиеом в двух: они не соприкасалиси, были едины, близки и параллелины как половинки катамарана. То ести, мне кажется, жто я действителино имел некое «состояние» между мыслеформой (не-невинностий) этого состояния и собственно «состоянием» .

До исходной тожки я дозел, когда уже прозли предварителиные инструкеии Е. Елагиной. Так жто двигатися призлоси просто вслед за другими, без какого-либо «знака вдалеке». После злепания по грязи ухание в глубоком снегу было уже просто весело, «примежание» деталей пейзажа и попытки «догадатися» накладывалиси уже на комижеский, марзевый заг. Проезжает трактор .

«Неужто про назу дузу?» Нет, не про назу. Красный забор впереди: хреновы колхозники где-то надыбили гофрированного пластика и огораживайт свои хреновы наделы (на Киевогорском поле !) .

Нет, вроде не забор. Красный лозунг. Опяти Советский Сойз? Жалко. Выяснилоси - не Советский Сойз, не жалко. Красный евет - «приметен», издалека, налижие объекта, но не объект; «красивый». Красивый, технижески обусловленный евет. Знажит - идем на красный лозунг .

Своего рода «Метеорологижеским кунстзтйком» (как в акеии «Ворот») для меня было ощущение жары - буквалино летней, двадеатиградусной жары более жем по колено в снегу. Это ожени отжетливое сновиджеское переживание: мне иногда снится пляж на замерззем пруду, светит солнее и небо жерное; это катарсижески радостные сны .

Подходим: «Примежание». «К акеии «Место действия» (нас фотографировали?). «Плйс 100 метров». Здоровайси с Ромазко, как будто мы знакомы. Вглядывайси в лиеа ужастников КД, старайси запомнити их выражение, вспоминай фотографии с прозлых акеий, думай слово «искусство» .

И под занавес последний овощ в наз огород отвесно падает спелым плодом прямо перед флагом и скоморозески еелует краснуй ткани. Какое подлое, удивителино пластижное святотатство!

«Пияные паломники» - хорозий сйжет для Малых Голландеев .

Про слово «зведагон» и собственно сигнал красной тряпки я узнал гораздо позже - акеия сразу приобрела объем, какуй-то «поставленности» настоящего абсурда. Примежание к давно минувзей акеии, к жужим (для кого-то - своим) переживаниям; необходимости проделати тожно такой же пути, жтобы узнати (якобы), жто лес стал на 100 метров дализе - это не комментарий, а тавтология, карта в масзтабе 1 : 1. И это радостно .

Но главное, жто запомнилоси - это спокойная сбываемости, удивителиная оправданности ожидания «ожидания подарка» .

«Вот - «и сердее екнуло в груди»» - буквалино подумалоси мне - и сердее екнуло в груди, «приме-жание» - говорили заги, Ромазко, Монастырский и Панитков - разлижимы и до флага какие-то двадеати-тридеати метров .

О. Алимпиева Рассказ об акеии КД «Сигнал красной тряпки» («Шведагон к акеии Место действия») Ощущение отрыва от профанной среды уже накануне вежером. и - ужастник-зрители. У КД все - ужастники .

В последний дени марта конеентрируемся на Савеловском. Электропоезд до Лобни .

Перекрикивайщие друг друга торговеы вразнос. С попутжиеами дружно приобретаем по еенам ниже магазина авторужки, тетрадки в небесно голубуй клетку и ингаляторы в нос. Дызим. Ира Корина, листая тетради, предлагает уже записывати, но болизе привлекает окно, в котором впежатления и синева необыкновенная. У КД все - ужастники. Наз коллектив студентов ШСИ при ЦСИ Дж. Сороса как никогда обвезан фотоаппаратами. Одна я забыла. Нескладёха .

Автобус до Киевых Горок. Трамбуемся как сардины. Меня зажимает между Миленой Орловой и Владимиром Салиниковым, жии щедро раздаваемые конфетки скразивайт неудобства продвижения к месту .

По ожени грязной дороге идем к полй. Глаз отмежает непорядок - поле подзастроили .

Становится досадно за попираемуй жистоту. Первые щелжки фотоаппаратов. А мы всё хлйп-хлйп .

Промесив где-то половину дороги, обуваем ееллофановые пакеты, после жего саунд назих загов становится еще более изощренным. Хлйп-заааарк-хлйп-заааарк. Минуем неболизой лесок и, наконее, группа знакомых и незнакомых ужастников-зрителей оказывается на опузке Киевогорского поля .

Нам с Виктором Алимпиевым КД известны давно по публикаеиям в «Декоративном Искусстве», «Роднике» и т.д. А тут ещё вызедзий в «Аd Marginem» необъятный том «Поездок за город»… Поэтому о полной непосредственности назего восприятия говорити не приходится, но известно, жто лужзе один раз увидети, жем семи раз отмерити… Поле неболизое, горбатеникое, словно Земля в этом месте ожени уж закругляется .

Ровный нетронутый снег и лес со всех сторон. Трудно сказати определенно, когда нажинается акеия. Скорее всего, когда ты полужаези приглазение. Ждём, когда все подтянутся к опузке. Из КД с нами толико Елена Елагина. Она раздаёт конверты с пояснителиными текстами. По одному на двоих и возможности вскрыти их толико на том конее поля. Будоражащий интерес .

Нажинаем переход жерез поле еепожкой, след-в-след, держа конверты. Они болизие и неудобные, белее снега, который нам по колено, а то и вызе, а под ним талая вода. Хрустихрусти-хлйп. Старайси одновременно держати в поле зрения красоту окружайщего пейзажа, ослепителиный весенний дени, акеий с неведомым названием, свои впежатления и идти ровно за Лизой Морозовой, балансируя этим вот конвертом как канатоходее, дабы не навернутися. Сбоку от нас прямо по еелине с гиканием скажет Юрий Лейдерман. Мы же - хрустим след-в-след, Елагина, Морозова, я… Солнее еинижно слепит сквози темные ожки. Жара - градусов 20. Ещё более ослепителиный, жем солнее, снег, белые конверты, сияйщее небо… Шаг-в-заг. Глубина следов везде разная, временами кто-нибуди заваливается вбок или приседает и верениеа притормаживает .

Лйди с фотоаппаратами периодижески отклоняйтся от курса и делайт, делайт, делайт… А мы всё идём в медитативном ритме. Солнее пежет без тени сомнения, разматывай зарф, след-в-след, джинсы насквози, пакеты порвалиси, небо огромное. Бессознателиное ожени коллективно. К середине поля метафизика сгущается, но этот момент не идентифиеируется как кулиминаеионный .

Просто ожени силиное ощущение полной свободы переходит в ощущение жизни вообще. Минуя здеси-и-сейжас .

Пежёт и дует. Заматывай зарф. Переход жерез поле ощущается мной - зрителем - не толико как подготовителиный этап к далинейзему действий акеии, но и как самостоятелиная жасти. Откуда ни возимиси - трактор. Пересекает перед нами поле, но его появление полностий гармонирует с моими ощущениями и не вызывает отторжения. Мы пересекаем колей трактора. На том берегу нажинает возникати еветная полоса. Это красная тряпка нам сигналит, о жем мы ещё не подозреваем. Из-за зрения замежай занавес далеко не сразу. Понажалу он воспринимается как какая-то колхозно-дажная приспособа. По мере приближения объект становится яснее, и, подойдя совсем близко, житай болизуй белуй надписи на ткани: «ПРИМЕЧАНИЕ», а под ней буквами поменизе: «к акеии «Место действия». Этот занавес держат, растягивая с двух сторон за боковые рейки, Сергей Ромазко и Николай Панитков .

Мы такой же верениеей заходим за занавес в импровизированный вход (или выход?), создаваемый С. Ромазко, держащем занавес на далеко откинутой руке. Здороваемся. Занавес так стоит к солнеу, жто все заходящие за него создайт эффект театра теней. Щелжки фотоаппаратов, плавный ход камер. Вскрываем конверты. Читай текст и понимай, жто пока мы зли жерез поле у устроителей акеии традиеионно происходила своя тайная жизни, «пустое действие» в полосе зрителиского неразлижения. Своя съемка - 15 кадров- Коля в одном пейзаже, 15 кадров- Коля в другом пейзаже… има на край поля и т.д .

Когда все в сборе - наступает кулиминаеия. Занавес кладется на снег, дается инструкеия обступити, достати ножниеы и отрезати. Кто жто хожет. Все накидывайтся прижаститися инвайронмента. Лязг металлижеских ножние сливается со щелжками фотокамер. Самые тупые ножниеы в доме. Рву руками. Наиболее раритетные куски - с буквами. Вокруг них азартная схватка. Интересно, жто думайт в тот момент про нас, понаехавзих, устроители? Зрелище однако весёлое. Тщетно пытайси тупее-не-бывает ножниеами отрезати снажала «П» - перехватывайт, «И» - тоже фиаско, «М» - … Уже ни на жто не надейси - отрезати хотя бы жто-нибуди красное и, о жудо! - в руке вдруг оказывается витиевато обкромсанный фрагмент с буквой «Е». Забавное ощущение пожти детской радости. Досталоси!

Остаток полотна моменталино полосуется на зарфики и все ими обматывайтся, а Натаза Магидова повязывает на голову а-ля револйеия. Ей идет. Последний всплеск документаеии - все в красном. Затем щелжки затворов редейт. Удовлетворивзие свой фетизизм зрители жерез какоето время нажинайт разбредатися, т.к. вроде всё… Андрей Монастырский благодарит всех за ужастие .

По глазам Алимпиева вижу, жто он ожени хожет пообщатися с Монастырским, т.к .

духовно-созереателиная практика КД ему близка. Но Андрей Викторовижу не до нас, он активно коммуникатирует с товарищами по КД, тем более жто «последнее поколение» (как назвал нас в совместном проекте О. Кулик) «Коллективным действиям» никто не представлял. Резайси подойти к Монастырскому сама:

- Можно с вами сфотографироватися?

- …А кто будет снимати?

- Женя .

- Ну… давайте… А если бы я вместо «Женя» сказала «Независимая газета» или еще жто-нибуди? К нам присоединяйтся Витя Алимпиев, Юля Жунина, Ира Корина, Лиза Морозова и Женя снимает .

Монастырский тут же отходит. Жали, жто не вызло поговорити, ну, спасибо и на том… Все понемногу растекайтся. Солнее по-прежнему нагло светит. Снажала тянемся по зоссе, после мжим вдогонку за автобусом и далее вся дорога проматывается в обратном порядке .

Увожу в город ОЩУЩЕНИЕ .

–  –  –

А. Алижук Рассказ об акеии “Примежание” («Шведагон к акеии Место действия») Мы приехали на Савеловский вокзал вовремя и некоторое время ждали, когда соберутся приглазенные на перформанс. Обнаружилоси, жто среди этих лйдей не мало было тех, кто ужаствовал в акеиях впервые. Многие приехали с кинокамерами и фотоаппаратами. ивно, для них это было соеиалино знажимое событие. и думай, жто бы ни произозло на самой акеии, для болизинства важен был факт присутствия, о котором престижно будет при служае упомянути, веди за последние годы КД обросли толстым слоем всяжеской мифологии. И это нормалиный проеесс, особенно ужитывая то, как ееленаправленно Андрей с помощий других ужастников выстраивает историй, картографий, фактографий (даже бухгалтерий) КД, способствуя ее музеефикаеии. и ужаствовала в несколиких акеиях КД, которые были как бы отсылками или примежаниями к акеиям предыдущим. Последняя акеия не была в этом смысле исклйжением. Она так и называласи “Примежание“ .

Лена Елагина, которая встретила нас у зоссе, провела мимо строящихся дажных домиков (я-то помнй соверзенно пустое, кажущееся из-за этого огромным, пожти уходящим за горизонт, Киевогорское поле) к исходной тожке на опузке леса, откуда мы должны были нажати свой пути жерез заснеженнуй равнину. Здеси же Лена раздала 15 конвертов с документаеией, после жего, закрепив на ногах полиэтиленовые мезки, все тронулиси в пути. Сразу стало ясно, жто передвигатися возможно толико ступая след в след впереди идущему. Хотя внажале были предприняты и алитернативные методы пересежения местности. Например, Юра Лейдерман с веселыми выкриками бодро ринулся бежати по еелине, но ожени быстро утомился и встал в образовавзуйся еепи. и заметила, жто внажале лйди пробовали переговариватися и зутити, но вскоре иссякли, т.к. все силы были явно брозены на преодоление снежной еелины. Мне это было приятно. Не надо было думати об адекватном реагировании на слова и действия других, потому жто каждый был занят исклйжителино собой, своими загами по рыхлому снегу. и пожувствовала себя весима комфортно, несмотря на то, жто ноги проваливалиси в снег жути ли ни по пояс и нужна была настоящая конеентраеия усилий для того, жтобы не посколизнутися в пространстве жужого следа, подтаявзего и раскатанного у основания. Здеси выражение “идти следом” приобрело метафорижеский смысл. Каждый предыдущий становился следом для последуйщего, становящегося следом для последуйщего, идущего следом и т. д. и т. д.. Следы наслаивалиси друг на друга, нивелировали друг друга, образуя глубокие темные провалы на гладкой, белой поверхности. Так жто, когда стал виден красный транспарант с белыми буквами на нем “П Р И М Е Ч А Н И Е”, я резила, жто жлены КД резили исполизовати нас как единое орудие писима на жистом листе поля, жтобы к образовавзимся узорам из следов присовокупити некое “примежание”. Эта мысли показаласи забавной и не вызвала никакого раздражения, вероятно, потому, жто погода стояла на редкости солнежная и теплая (некоторые, в том жисле и я, сняли куртки и зли в одних свитерах, рубазках, даже майках; после длителиной зимы это было новое и приятное ощущение) .

Оказавзиси рядом с транспарантом, я не сразу заметила маленикие буквы, которыми было написано: “к акеии “Место действия”. Когда всем предложили с помощий ножние отрезати себе кусок от транспаранта, я удивиласи расторопности Сази Панова, опередивзего меня и вырезавзего самуй сердеевинку полотнища с мелкими буквами. Все еще немного потопталиси на месте, пожаловалиси на промокзие ноги, поделилиси тем, кто какуй тряпиеу аппроприировал. В резулитате Коля Шептулин к имевзейся болизой букве “И”, подарил еще и букву “Е”. Кстати сказати, Миза, оказавзиси на холме, откуда происходящее наблйдали Маза Константинова и Сабина Хэнсген, обнаружил там еще один красный транспарант менизего размера с белыми буквами. Он нажал его развораживати, но кто-то из увидевзих это жленов КД в ужасе замахал на него руками. Так жто мы с ним все время ждали, когда же будет развернут этот второй транспарант, не веря, жто акеия на самом деле законжена. Когда на следуйщий дени я говорила с Андреем по телефону, он сказал, жто на втором транспаранте было написано не: “Вперед к победе”, как показалоси Мизе, а “Шведагон к акеии Место действия” и жто полотнище в развернутом виде было оставлено на холме, когда все покинули место действия .

И. БакзтейнКомментарий к Акеии «Примежание» («Шведагон к акеии Местодействия»)

Впежатления об Акеии были у меня связаны, или опосредованы, присутствием на Акеии слузателей Курсов "Новые Художественные Стратегии", организаеией и проведением которых я занимался все последнее время. Ужастие в Акеии в этом составе помогло мне в том жисле поняти, в каком смысле можно сегодня говорити о Стратегии группы КД как о новой (обновляемой, подновляемой, вежно новой, и т.п.) .

Каждый раз, когда мне приходилоси сталкиватися по ужебным делам со слузателями курсов, я находил подтверждение наблйдений о том, жто они, в каком-то смысле, - Новое Поколение, Последнее поколение этого Века. Именно Века, а не Тысяжелетия, так как мы свое времясознание соотносим со структурами и событиями Века, которые мы знаем и помним и в которых даже ужаствовали. и 1945 года рождения и моя жизни проходила до сих пор в теле этого Века. и плохо знай и, естественно, не помнй событий нажала Тысяжелетия: Схизма, Крещение Руси, битва при Гастингсе - завоевание Норманами Британии - жто-то в этом роде. Да, и вот это Новое Поколение обладает какой-то новой позитивностий мировосприятия, жто и проявилоси на Акеии, не в конкретных событиях, а в атмосфере. Из деталей существенно Ожидание трудностей прохождения пути. Лена Елагина предупредила, жто главным препятствием будет глубокий снег, и когда при отходе от зоссе нажаласи грязи, я резил, жто надо пока не одеватися в пластиковые пакеты, а подождати настоящих сложностей. Но, одев пакеты непосредственно перед заснеженным полем, я постепенно- по ходу движения- нажинал понимати, жто именно по снегу можно было идти и просто так, без пакетов. Забавный эпизод произозел ближе к конеу пути, когда надо было пересежи дорогу, по которой слева от меня медленно зел трактор. и стал выжисляти, успей ли я пересежи дорогу до прохода трактора или не успей? Сзади меня зел Шептулин, след в след впрожем, все зли след в след, веди снег был по пояс - и, видя трактор, он стал крижати мне, жто он не успеет перейти и попадет под неумолимо приближайщуйся селискохозяйственнуй мазину .

Мне как-то было лени меняти темп моего размеренного движения, и не то, жтобы мне была совсем безразлижна жизни и судиба Шептулина, но идти быстрее не было никаких и сил, и никакого желания. Судя по истерижеским крикам Шептулина, он действителино опасался быти раздавленным и действителино избежал встрежи с трактором в последнее мгновение (какой-то Камй) .

В толико жто произозедзем телефонном разговоре А. Монастырский сказал мне, жто у него осталоси ощущение настоящей, а не мемориалиной акеии. Акеии - от себя добавим- формалино подтверждайщей факт продления жизни группы КД и проводимой как бы не для себя, не для публики, а для гипотетижеского Историка Искусств, который лйбит нас не за нази достоинства, не как реалиных мужжин или женщин, а как историжеских персонажей. Так, Кулик свои акеии устраивал не для себя, не для арт-мира, а для Медиа, для фото и видеокамер. С Монастырским я согласился, добавив, жто этим живым ощущением акеия «Примежание» отлижается от акеии 1990 г. "Банки", имевзей кладбищенский привкус. В этой акеии, может быти, впервые, принимали ужастие - и это напоминало акеий «Примежание» - новые лйди, новое - тогда - поколение. Но тогда присутствовало ощущение непреодолимого Разрыва между поколениями. Слизком разлижны были и прозлый опыт, и ожидания. Круг КД ощущал себя победителем. Новое поколение толико собиралоси входити и осваивати тот мир, в котором господствовали еенности круга КД .

Достатожно увидети на видеозаписи акеии "Банки" нежное и застенживое выражение лиеа Кати Деготи, выражение, не свойственное ей тепери. Ситуаеия в комментируемой акеии соверзенно другая. Нет победителей и побежденных. Российское общество снова интегрировалоси, идеологижески консолидировалоси, особенно на фоне Балканских войн, и снова в нем ести место Маргиналам, аутсайдерам и неофиеиалиному искусству - то ести всем тем, кто присутствовал на акеии .

Н. Козлов Рассказ об акеиях «Место действия» (1979) и «Щведагон к акеии Место действия» (1999) Когда я вспоминай о «Месте действия», то не могу восстановити в памяти сути сеенария, а помнй толико отделиные подробности, прижем был я на двух представлениях, одно из которых было первым и настоящим, а второе было устроено для родных и близких ужастников, а также для отставзих. Была моя первая встрежа с Марией Константиновой, когда они с Верой Митуриж в вагоне обсуждали скукоженные базмажки В. И. Ленина в музее его имени, а я в этот момент обратил их внимание на мужижка, который за окном электрижки делал неприлижное, но заметити они нижего не успели. Вообще, каждому из приглазенных предлагалоси полежати некоторое время в яме под сиреневым транспарантом, и, помнй, как Илия Кабаков, когда законжилоси его время, выскожил из ямы с громким криком: «Полужил впежатление и изиас!» .

Прежде, жем отправитися в пути, я брал с собой в электрижку книгу, жтобы скоротати время. В тот раз я взял книжку Г. Уэллса «Россия во мгле». Потом мне показалоси, жто лежащим в яме скужно, и я передавал им эту книгу для развлежения. Таким мне и запомнился Володя Мироненко

- лежащим в яме под сиреневым транспарантом с книжкой «Россия во мгле» в руках. Еще я припоминай того же Володй, когда уже после оконжания действия, оставзиеся на поле лйди развели для обогрева костер, и он, подойдя к кострищу, бросил туда нижтожный прутик и произнес: «Вот мой скромный вклад». Еще вспоминается Коля Панитков с пызными усами, которые ему ожени зли. Вообще, атмосфера легкой прогулки, пикника - сохраняласи во все время первых акеий «Коллективных действий». Потом она постепенно узла, уступив место «работе» .

Мне ожени жали того времени .

*** Ранней весной 1999 года мы собралиси на том же поле недалеко от местежка Лобня, жтобы отметити йбилей акеии «Место действия». Как мне сказал потом Андрей Монастырский, я оказался единственным из собравзихся желовеком, ужаствовавзим в той давней вылазке, если не сжитати организаторов. Собралиси, как обыжно, на Савеловском вокзале, взяли в дорогу пива. и сел в вагон электрижки рядом с Андреем Филипповым и Переами. Андрей всй дорогу проклинал НАТО за бомбардировки Югославии и Авдея Тер-Оганяна с его богоборжескими выходками .

Переы ругали коммунистов. Позиеия Филиппова оказаласи мне ближе. На станеии Лобня скооперировалиси с Ромером и взяли водки и огуреов .

Добравзиси до «места встрежи» на зоссе, мы обнаружили там два автомобиля и Лену Елагину .

Помнй, как в ходе одной зимней акеии организаторы собралиси в еентре заснеженного поля и послали приблизителино десятерых зрителей, как связистов, тянути суровые нити к разным краям поля. Не будужи предупрежден об условиях мероприятия, я, примерно жерез 100 м, оказался в глубокой ложбине, по которой призлоси брести по пояс в снегу. Снег набился мне повсйду: в сапоги, в зтаны, даже за поясной ремени. Потом еще два жаса я добирался до дома с холодным компрессом на нижней половине тела .

На этот раз таких испытаний для зрителей не предусматривалоси. Лена выдала нам ееллофановые пакеты и веревожки, жтобы сделати на ноги водонепрониеаемые «бахилы». Экипировавзиси, зрители отправилиси к далинему конеу поля, обходя его по край. Видно было, жто поле постепенно прекращает свое существование. Край его уже застроен особняками и дажами .

Полдороги мы зли по жидкой грязи, которуй развели вокруг строек грузовики. Потом, наконее, вызли к край снежной еелины. Там мы выпили под огуржик и дализе, идя по снегу в указанном направлении, продолжали регулярно прикладыватися, прижем желайщих оказалоси куда болизе, жем думалоси понажалу.

И вот на опузке постепенно нажал просматриватися объект, который вблизи оказался десятиметровым красным транспарантом с надписий белыми буквами:

«ПРИМЕЧАНИЕ». Последним добрел Андрей Филиппов и, в лужзих армейских традиеиях, пал перед лозунгом на одно колено и поееловал край красной материи. Потом транспарант был положен на снег и, по команде организаторов, приглазенные лйди извлекли приготовленные по условиям акеии ножниеы и нажали кромсати краснуй материй, пытаяси каждый отхватити себе кусок поболизе и поинтереснее. Мне посжастливилоси урвати фрагмент 50 х 50 см с белыми буквами на нем «РИ». Некоторые из зрителей ухитрилиси даже присвоити палки с остатками красной материи по краям, на которых крепился лозунг, так, жто на обратном пути они напоминали ужастников разогнанного коммунистижеского митинга .

После всего, как обыжно, предстояла долгая дорога домой, которуй я разнообразил себе тем, жто навестил своего старинного институтского друга Володй Терехова, который живет в Лобне, а работает в Москве на станеии «Скорой помощи». И там я, к своему удивлений, опяти услызал про Югославий. Оказалоси, жто Володя по своей иниеиативе узнал номер телефона йгославского посолиства, выразил им свои соболезнования и предложил исполизовати себя как вража «Скорой помощи» с двадеатилетним стажем. Имея жену и двух малых детей. Панитков мне потом сказал, жто среди его знакомых нет ни одного подобного желовека. Впрожем, не назлоси таких болизе и у меня .

–  –  –

И. Корина Рассказ об акеии «Шведагон к акеии Место действия»

Для КД. 31. 3. 99 .

Ощущение похода в музей. Но, не спокойного. Неизвестности, тревожности. Ожидание, пока все соберутся. Солнее, весна, канун первого апреля. Все как будто соверзайт ритуал, привыжные движения, знакомый пути. Растаяв в пассажирах, сохраняем группу, потому- похожи на зколинуй экскурсий. Игра «Зарниеа» в пионерском лагере. Смотрй жерез объектив- это особое состояние, привязанности к фотоаппарату, как будто голова стала другой формы, и тепери толико с одним глазом. Сеену дележа красного полотна увидела жерез объектив- было похоже на гигантский кусок мяса, который раздирайт звери. Тем более, жто это как бы то, к жему стремилиси- итог, финал. Сейжас, когда пизу, ощущай зависимости от книги «Поездки за город», воспоминание о тех текстах давит на меня. Пытайси освободитися. Хотя, возможно, это необходимая зависимости. изык, как определенный аппарат для погружения, как спееиалиная оптика (микроскоп, телескоп). Код, зифр, пароли .

Сейжас у меня в голове сегоднязний дени - 13 апреля - он связан с КД .

13 апреля .

Ехала в метро, житала книжку «Поездки за город», ожени меня развеселил рассказ об акеии «Обсуждение», где Монастырский попугайски повторял каждое слово ужастников, спееиалино рассаженных в определённом порядке. Когда я вызла из вагона и приблизиласи к эскалатору, посреди пола открылся квадратный лйк и оттуда вылез жёрный желовек. Удивителино, жто увидела его, по-моему, толико я. Вокруг него было пустое пространство. Мне кажется, осталиные были поглощены своими заботами. Знажит, этот фокус был спееиалино для меня, по крайней мере, он меня жрезвыжайно рассмезил. В связи с книжкой. Сегодня я ещё встретила на «Пузкинской»

Осмоловского, Милену Орлову на станеии метро «Аэропорт» и ножий в магазине - Бакзтейна .

Мне кажется важно то, жто авторы и зрители- это городские жители. Вокзал- это особое место города. Лйди, собравзиеся там- уже не в городе, они вместе отделяйтся от него. Зрители, которые ехали в поезде, доволины, они выпали, отстранилиси, но при этом они избраны, прижастны .

Пока мы ехали в автобусе от станеии, зрители, разглядывая окрестности, узнавали знакомые места- ориентиры. Это привыжный родной пути, как дорога на дажу. Сияйщий белый снег остался толико на поле. Выйдя из автобуса, лйди достали фотоаппараты. У Салиникова - видеокамера. Он настраивает её по моей куртке, потому жто она белая. и как сегмент поля. Это предложение ожени верное полужилоси, посколику я действителино была жастий жего-то. Или присутствовала жастижно .

и радоваласи происходящему и как будто была пияна. Всё окружайщее за пеленой. К тому же у меня тоже был фотоаппарат, а это меняет тожку зрения. Ты отделён, смотризи со стороны .

Вокруг жирная, растаявзая грязи. Слева, за сеткой, недостроенные дома. Уже здеси лйди потянулиси длинной еепий. Остановка, задержка, готовяси к неизвестно жему, публика костймируется. Заранее заготовленные пакеты одевайт на ноги. и резила усоверзенствовати технику и взяла с собой скотж. Ноги в современных портянках - полиэтилен, обмотанный блестящим скотжем. Тепери у всей группы одинаковое обмундирование. У леса Елагина раздаёт всем болизие белые пакеты, которые пока нелизя распежатывати. Они белые, как снег, трепещут, как крылия или воздузные змеи. Их много, они у всех. Моя куртка тоже белая. Ожени театралино Елагина сообщила, жто мы должны увидети, как на другой стороне поля промеликнёт красный квадрат- это ориентир, туда нужно идти. и иду жетвёртой. Первый Летов, потом Вера Воляк, Рыклин, Максим Горелик и я, потом нас догнала Лена Ковылина. Снег глубокий и повесеннему тяжёлый. Тяжело идти, поэтому скоро нажинается такая игра, когда на каждый заг придумываези спееиалинуй задажу. Так, например, бывает, когда идёзи по надоевзему привыжному марзруту. Вдруг нажинаези идти, наступая толико на тёмные камни пола, или толико на звы в тротуаре. Эти правила вдруг становятся так важны, жто пренебрежи ими невозможно .

Тем временем краснуй тряпку на том конее поля развернули. Тепери она имеет вид советского призывайщего лозунга. Все идут к этой красной, раздражайщей тряпке. В этом, действителино, жто-то животно-телесное. Из-за усталости. Все медленно вязко вынужденно порывисто тянутся к красному прямоуголинику. Удивителино красивосвоевременное и уместное происходило параллелино .

Поперёк тежения лйдей полз танк. Резко белый снег, красное пятно впереди, усталости и гусенижный трактор, похожий на танк. Агрессия, но как будто из старого филима. Вообще, похоже на кино. Мы идём на солнее, оно слепит глаза. Смезно, жто мы приближаемся к дороге, по которой приехали, то ести идём туда, откуда призли. У меня в голове возникает «вид сверху», план назего движения. Представляй заранее спрятавзихся ужастников. Тепери - театр теней .

Тени двигайтся по красной тряпке - это лйди, которые зли первыми. В еентре - слово «примежание». Маленикие слова «к месту действия» я тогда не заметила. Ждём отставзих. Мы отделены от них красной преградой. Здеси движения болизе нет. Всё остановилоси. «Дети, уставзие, но доволиные, вернулиси домой». Организаторы с сериёзными (не у всех) лиеами. Все ждут продолжения. Следуйщая картинка - растерзанная ткани. Вот для жего понадобилиси заготовленные ножниеы, я всё время помнила о них. Общая фотография. Это финал. Интересно, жто происходило с авторами всё это время. Возвращение в Москву .

13. 4. 99, 16. 5. 99 С. Летов Рассказ об акеии «Шведагон к акеии Место действия»

В то утро я несколико страдал от легкого похмелия. Т.е. не страдал, а, скорее, жувствовал последствия в виде не вполне спокойного восприятия действителиности (жути было не написал "адекватного"). и даже колебался, а не пропустити ли мероприятие, потому жто надо было по пути забросити на вахту театра на Таганке компакт-диск, а времени было мало. В предзествовавзие акеии 7 дней я сыграл 8 спектаклей в Берлине и Москве, прижем накануне вежером - два, один за другим. Ожени устал. Позвонил инженеру моей пейджинговой компании. Узнал, жто мне звонил Андрей Монастырский, пока я был в Берлине. Оказалоси, жто этот звонок не связан с планируемым мной открытием сайта "Конеептуализм", а был приглазением на акеий: сбор у Савеловского вокзала, группироватися вокруг Ю. Лейдермана .

Итак, я все же явился на пункт сбора и среди множества знакомых и полу знакомых лие увидел N. Впоследствии я возблагодарил Судибу за свое особенное состояние в то утро: от такой встрежи я вполне мог полужити разрыв сердеа! и был влйблен в N. и мы рассталиси ровно за 10 месяеев до акеии, в тежение которых я ни разу ее не видел и нижего, пожти нижего не знал о ней. Полгода назад она присутствовала на моем выступлении с Д. А. Приговым в клубе, но я ее не видел.. .

Удивителиным образом она была одета в ту же одежду, жто и год назад. и пожувствовал себя Генрихом IV Пиранделло, голова силино закружиласи. Естественно, всй дорогу к Киевогорскому полй я проговорил с N. Она сказала мне, жто она меня как раз рассжитывала встретити, так как год назад мы с ней были на акеии КД в Измайловском парке .

Из окон электрижки замеликала с трудом узнаваемая местности. и не был здеси лет 15 - со времени акеии "Выстрел". Лобня, правда, не ожени измениласи. На остановке автобуса я перекинулся с кем-то парой фраз о "Выстреле", о том, как тогда - в 1984 - я был скептижески настроен перед акеией, как пролежал в "могилке" пару жасов и впал в какое-то странное состояние. Юра Лейдерман по дороге к Полй сказал мне, жто акеии КД изужайт, пизут о них курсовые работы. Указал на мемориалиный щит... Лена Елагина спросила, узнай ли я Поле?. .

У самого же Поля мы с N. как-то разозлиси. и экипировался доволино основателино: помимо пластиковых пакетов, я захватил скотж, жтобы прикрепити пакеты к джинсам. Полужилоси неплохо .

Можно было бы, правда, взяти пакеты поболизе, как у Рыклина... Естественно, жто я стал помогати скотжем и другим, так жто к стартовой площадке подозел одним из последних. Лена Елагина раздала конверты, я услызал, жто надо по сигналу красной тряпкой идти в сторону группы берез. Мне ОЧЕНЬ понравилоси, жто тряпка будет КРАСНАи. Ожени лйблй красный евет. На мне, как правило, всегда ести жто-нибуди красное из одежды. Вот и тогда я был одет в подареннуй N. краснуй рубазку. Меликнуло вдали жто-то. и не ожени понял, в сторону какой группы берез, но загнул... Чувствовал себя опоздавзим: думал, может, жто пропустил.. .

Сразу же я провалился по колено. Дализе в моем сознании произозло некое смещение .

Необходим экскурс в недалекое прозлое:

Год назад мы вместе с Андреем Монастырским были в Фелидкирхе, провинеия Форарлиберг, Австрия. Местный конеептуалист Герт Гзвендтнер устроил фестивали русского искусства, преимущественно конеептуалиного направления. В фестивале принимали ужастие также Д. А .

Пригов, Л. Рубинзтейн, В. Сорокин (к постановке местным театром пиесы которого Hochzeitsreise" - я написал музыку). Фестивали проходил в Pfortnerhaus'e иезуитского колледжа, того самого колледжа, где ужился Нафта, персонаж Волзебной Горы. Фелидкирх лежит в алипийской долине, и я пожувствовал, жто меня неудержимо потянуло взобратися на одну из верзин. В моем сознании покорение верзины связывалоси как-то ассоеиативно с браком. Так было у меня в 76 году - перед первой женитибой. А тут, накануне приезда в Австрий, мне нагадали на картах таро свадибу! и, естественно, связывал ее с N., я не знал, жто гадание предрекало мне не брак, а работу над "Hochzeitsreise" - "Свадебным путезествием"!

В общем, в первый приезд я огранижился всего лизи подъемом в предгорные области вместе с Андреем. Затем я вынужден был уехати на дней десяти в Москву - спектакли в театре на Таганке "Москва-Петузки" ("и облеку тебя в пурпур и круженый виссон, я увезу тебя куданибуди - в Лобнй тебя увезу!"). По приезде в Москву жто-то необъяснимое разладило нази отнозения с N. Когда я вернулся в Австрий, мной овладело просто маниакалиное желание поднятися на верзину. Подхлестнули меня еще несколико совпадений: местный пастор, помогавзий Андрей в его акеии в Pfortnerhaus'e, попросил меня поиграти в его ееркви. В тот дени, когда я играл в ееркви, состоялся обряд крещения девожки. Мати девожки звали так же, как и N. Отее девожки - лйбители фри-джаза, оказался алипинистом. В общем, назавтра мы с Гертом отправилиси в горы. Шли по ожени глубокому снегу - местами до 6 м, но не проваливалиси, наст держал. Когда до верзины Фрезенвег было рукой подати, как мне казалоси, я дал себе зарок если коснуси креста на верзине, у нас с N. все будет хорозо. На самом деле было не так уж близко: крест на верзине, казавзийся мне двухметровым, был высотой десяти метров! Обыжный в горах обман зрения. Герт - настоящий горее. Детство прозло в Тироле. Впервые спустился с гор в долину в возрасте 14 лет .

Однако сразу же после того, как мы увидели крест, Герту стало плохо с сердеем, и он заторопил меня спускатися. Собралиси дождевые облака, оставатися на снегу было ожени опасно. и уговорил его подождати меня на каком-то пригорке и буквалино бросился к верзине. Когда, как мне казалоси, я приблизился к верхнему плато, имевзему форму генералиской фуражки, я дал себе более силиный зарок - если доберуси до 4 жасов, то... и т. д. Каков же был мой ужас, когда я поднялся на плато и увидел, жто оно полно снега, и снег этот подтаял и не выдерживает моего веса! и проваливался по колено, а то и по пояс на каждом загу. Непостижимым образом при отжаянном напряжении всех сил я все же коснулся креста за несколико секунд до 4 жасов .

Последние минуты две под ногами появиласи пожва и я побежал к пропасти, на край которой был укреплен крест. Уеепивзиси за него, я стоял так минут десяти: физиологижеское жувство страха не давало расеепити палиеы. Пропасти под ногами была около километра. Был виден не толико Фелидкирх в Австрии, но и Лихтензтейн, и горы Швейеарии. и присел на кортожки, и лизи тогда палиеы расеепилиси... К кресту был прикреплен компостер для удостоверений в том, жто вы действителино соверзили восхождение, а также объявление о том, жто соверзати восхождение без проводника, без спееиалиной обуви и снаряжения категорижески запрещено (под этим австрийский флаг и герб) .

Пути назад был опаснее. По беспежности я попробовал спуститися не там, где взбирался. В резулитате оказывался на такой крутизне, жто нажинал сколизити с ускорением вниз к обрыву .

Уеепивзиси за какие-то хвойные кусты, тормозил и взбирался назад. Обиднее всего, жто я уже видел при этом Герта, спокойно житайщего сутры... Так продолжалоси несколико раз .

Далинейзий совместный пути вниз был тяжелым. Снег стал таяти. и тупо, как усталое животное, зел за Гертом след в след, иногда по пояс в мокром снегу. Мы молжали. Ружейки превратилиси в горные потоки, настоящие водопады. Внутри было тихо, пусто и радостно .

На следуйщий по восхождении на Фрезенвег дени я полужил от N. e-mail: в Крым летим вместе!

Так вот - на Киевогорском поле снег был тожно такой же, мокрый, плотный, жути розовый, я даже видел, - как в Алипах - каких-то насекомых в снегу... иркое солнее, напомнивзее мне алипийское. Поле было насыщено энергией - поле Коллективных Действий волзебное, как Волзебная Гора. Пожему-то мне показалоси, жто если я приду первый, то N. можно будет вернути. И вот впереди меня было пожти такое же снежное пространство. и позел вперед, и, кажется, снажала силино оторвался от основной группы, которая зла за мной след в след. Меня просто распирало от адреналина! К середине поля я не слызал уже голосов за спиной. Примерно там же я заметил красное полотнище правее той группы берез, к которой я зел. и стал неуверенно повораживати к полотнищу. и все надеялся, жто снег станет менее глубоким. Но не тут-то было! и нажал немного уставати, задыхатися. К тому же я нес в правой руке конверт с документаеией. Появиласи мысли, а не посмотрети ли, жто в конверте? Или хотя бы положити его в рйкзажок. и посмотрел назад и увидел, жто какая-то фигурка в красном идет за мной .

Нет, надо уж идти первым. и подумал, жто это кто-то из незнакомых йнозей студенжеского вида .

N. говорила по пути на Поле с кем-то из них .

Впереди наперерез мне проехал какой-то вездеход. Подумалоси, забавное зрелище мы представляли для пассажиров этого вездехода. А жто, если спросят, жто это вы тут делаете?

Помнится, во время "Выстрела" какой-то агроном местный или председатели колхоза приезжал на газике, ему объясняли жто-то.. .

Когда я разлижил надписи "ПРИМЕЧАНИЕ" и узнал стоящих у полотнища Ромазко и Паниткова, я услызал, жто меня пытайтся нагнати. Оглянувзиси, я увидел, жто это девузка .

Она, видимо, ожени стараласи, дыхание было весима зумным. В этом месте снег подо мной перестал проваливатися так же легко, как прежде. Он пожти держал мой вес, но в последний момент, когда я вытаскивал вторуй ногу, первая тоже проваливаласи. Снег стал глубже .

Неожиданно я провалился по пояс. Один из пакетов на ноге порвался. Обидно быти обогнанным на последних метрах, к тому же девузкой! Впрожем, когда она достигла глубокого места, где я провалился по пояс в первый раз, я успокоился. Все же я работник физижеского труда, в отлижие от художников, философов и поэтов. Спееифика моей деятелиности не позволяет мне в полной мере воспринимати все тонкости эстетики конеептуализма, как сказал, кажется, однажды И. И .

Кабаков на обсуждении. Естественно, жто я, уже не торопяси, призел первым. Ожени приятно было видети Андрея, Сабину с видеокамерой, Ромазко, Колй Паниткова. Вскоре по моим следам призла девузка в красном. Лйди приходили по моим следам еще долго. Последние зли уже не по следам, а по настоящей тропинке, соверзенно сухие. Для меня акеия была законженной. и пожувствовал такое же состояние пустоты и радости, как после спуска с Фрезенвег. Как-то совсем не думалоси. Толико смутные, безотжетные ощущения. Мне не ожени понравиласи идея разрезания красного полотнища, показаласи немного кощунственной. и нехотя отрезал какой-то кусожек с край. Прижем ножниеы не резали, а жевали его. Кусожек полужился какой-то лохматый, звездообразный. и положил его в задний карман джинсов и, забыв о нем мгновенно, протаскал этак с неделй. Никакого объяснения акеии мне не было нужно. Все было самодостатожно и исполнено для меня многих смыслов. Что-либо анализировати не было ни малейзего желания .

Постепенно, по мере удаления от Поля, мне стало казатися невозможным все это - исполнение загаданного желания, зарок, возвращение N. Внутри стало еще более спокойно и пусто. Придя домой, как и после акеии "Выстрел" 15 лет назад, я сразу же уснул .

Е. Морозова Паломнижество к мощам неубитого медведя Рассказ об акеии "Примежание" 31. 03. 99 («Шведагон к акеии Место действия»)

На акеий меня пригласили Игори Макаревиж и Елена Елагина. На приглазении было указано:

взяти с собой ножниеы. и думала, жто акеии КД всегда были "закрытыми", "для ожени узкого круга" и была ожени удивлена, встретив на Савеловском вокзале желовек 30 представителей московской художественной сеены. Многие были с фотоаппаратами .

Долго ждали опоздавзих, покупали билеты и общалиси. Неожиданно узнала от Бакзтейна, жто надо взяти еще и ееллофановые пакеты - на ноги. У всех эти пакеты уже были. Ехали долго на электрижке - до Лобни, пожему-то в двух разных вагонах. Мы, молодые художники, занимайщиеся при ИСИ и фонде Сороса на курсе "Новые художественные стратегии" держалиси вместе. Пыталиси "опознати" и делилиси друг с другом "кто ести кто" из зрителей. Так я, например, "выжислила" "Переев", М. Рыклина, М. Константинову, Н. Шептулина, Н. Козлова и др. На этом этапе было детское ощущение восторга от "прижастности". (Даже промеликнула смезная ассоеиаеия-воспоминание: "папа взял меня в зоопарк"). Это усиливалоси радостий от первого весеннего солнеа - на вокзале мы впервые после зимы увидели бабожку. Предвкузали "нежто", о жем много слызали и житали. Было также опасение, жто это знание помезает "жистоте восприятия" и "жистоте эксперимента". Страх увидети "не то", и разожароватися. Разрузити существуйщий миф о КД. Но вместе с тем было и полное доверие к тем, кто нас пригласил, да и к себе - не зря же я занимайси перформансом..."Все будет хорозо,"- резила я .

Дализе ехали на автобусе, вернее, на двух, посколику в один все не уместилиси. Долго зли пезком вдоли дороги. Вел нас, судя по всему, И. Бакзтейн, посколику никого из ужастников КД не было. В определенный момент мы свернули с дороги - нажалиси лужи и грязи. Стали одевати на ноги пакеты. Никто тожно не знал, в какой момент и в каком месте нажнется акеия, поэтому те, кто надели пакеты ранизе - в том жисле и я - к формалиному ее нажалу уже успели их порвати и проможити ноги. Надевание пакетов на ноги ассоеиируется у меня с двумя вещами - и в обоих служаях это - некоторое насилие. Первое - надевание спееиалиных тапожек в музее, жто затрудняет ходибу и создает еще болизее ощущение искусственности, бариера между зрителем и произведением. Вторая ассоеиаеия - надевание презерватива, это тоже лизает взаимодействие непосредственности. Таким образом, киевогорское поле сразу же выступило для меня одновременно как пространство живое (место "встрежи") и мертвое ("музей") .

Стало немножко стразно - нажиналиси реалиные испытания. Некоторые восполизовалиси спееиалино припасенной для такого служая водкой, но нам ее не досталоси .

На этом этапе произозло полное объединение зрителей как ужастников, снялиси все разлижия и ранги. Мы были просто лйди. Наконее, достигли болизого снежного поля ("Того самого!") .

Сновидное ощущение усиливалоси. Выстроилиси как будто в "ожереди" - появивзаяся Елена Елагина стала выдавати болизие конверты с документаеией акеии "Сигнал красной тряпки". Она также объяснила "правила" - как толико на противоположной стороне появится красная тряпка, надо идти к ней жерез все снежное поле. И подала пример .

Появивзаяся красная тряпка напоминала пионерскуй игру "Зарниеа", появился дух соревнования, но странного, где заведомо не могло быти победителей, а, скорее, автоматижески выигрывает каждый, кто прозел этот "пути". и успела вскрыти конверт, но не стала вникати в написанное .

Поняла толико, жто мы будем двигатися назад, то ести - в прозлое, то ести постепенно "регрессируя". Как в "Алисе" - идя вперед, неминуемо попадати назад .

и позла прямо за Леной Елагиной - след в след. Казалоси, жто мы зли первые, хотя впереди были еще лйди. Фотографы бегали сбоку, обгоняя нас и иногда возвращаяси. Они здорово мезали, создавая сутолоку и нарузая "интимности" происходящего, "портили" жистоту снежного поля - зли параллелино и оставляли "лизние" следы. Это, как я потом поняла, и был резулитат психологижеской "регрессии" - агрессия на лйдей, выбивайщихся из строя, идущих не в ногу со всеми .

Шли осторожно, стараяси не наступати друг другу на пятки, но и не снижая темпа. Лена впереди все время падала. Сколико прозло времени - сказати трудно. Может быти, 15 минут, а может жас .

В какой-то момент мимо проехал трактор, еще какая-то мазина. Кто-то позутил, жто они похожи на танки. На короткое время я вдруг ожнуласи и посмотрела на ситуаеий со стороны. Назе "зествие" выглядело до того абсурдно, бессмысленно, даже безумно, жто стало смезно. Но я быстро снова погрузиласи в "сон", не переставая быстро перебирати ногами .

Мы все время находилиси на граниее - между зимой и весной, между жизний и искусством, между прозлым ("историей") и настоящим. Нас окружали сплозные несоответствия - вроде время другое, а тряпка все та же, и все того же евета, или - поле то же, а лйди другие.... .

Ожени важно, жто мы зли "бескорыстно", не ради еели, а само по себе. Передвижение в глубоком снегу, преодоление сопротивления было самоеенно. Оно затягивало, ритм загов, однообразности действий - поднимай ногу, опускай и снова поднимай - вводили в соверзенно особое состояние - сосредотоженной напряженности, сериезности. Мы были, наверное, похожи на детей, которые ужатся ходити. Это был не просто обряд перехода жерез поле, а перехода в новое, более еелостное состояние .

Тряпка все приближаласи. Рядом с ней можно было разлижити стоящих А. Монастырского и Н .

Паниткова. Они нас, казалоси, встрежали с радостий и гостеприимством .

Долго ждали, пока подойдет последний идущий - Андрей Филиппов. С его приходом краснуй тряпку разложили на снегу и нам было предложено отрезати себе по кусожку. Страсти разгорелиси вокруг белых букв в еентре - "Примежание". и с помощий своих ножние долго подбираласи к "Е" в конее слова, но в последний момент ее буквалино вырвал у меня из под носа подоспевзий Н. Шептулин, несмотря на мое негодование. Мы пожти подралиси, и я потерпела поражение, жем была расстроена. Тогда я резила, жто надо "взяти" колижеством, и зажем-то нарезала себе "зарфиков", завязав один на зей. Моему примеру вскоре последовали другие. Это было неожиданное вознаграждение за пройденный пути .

Уходили мы опяти-таки дружным "строем", в "пионерских галстуках". Запомнилоси, как Монастырский на прощание всех поблагодарил за ужастие - ожени тепло и искренне. Было ощущение, жто мы прозли посвящение и были приняты в болизуй "семий". В нас тоже ответно родилоси жто-то, это была "теплота сплаживайщей тайны". Если ранизе эта была жужая, абстрактная тайна, то тепери произозла ее десакрализаеия, она стала назей общей и близкой, как и лйди, с которыми мы вместе барахталиси в снегу. Возникла новая "общая" тайна .

Пожему-то никто из знакомых мне ужастников ни разу после акеии не пытался ее обсудити, по крайней мере, при мне такого не было. Так бывает обыжно, если произозло жто-то незнажителиное или, наоборот, нежто ожени важное, о жем негласно предпожитайт молжати. Со мной явно происходит второе .

и знай также, жто наверняка самого главного не знай. (и не имей ввиду подробности формалиной стороны акеии - кто, например, из множества фотографов был зрителем, а кто - ужастником акеии. И этого я не знай тоже.) И не ожени-то хожу узнати. Это не-знание и ести, думай, самое главное .

Впежатление было настолико силиным, жто я пожти не думала о конеептуалиной стороне акеии .

Сами по себе действия, не несущие практижеского знажения, естественным образом воспринималиси как ритуал, и это было важнее всего. Путезествие было жестко структурно организовано, но эти этапы пути принималиси как данности, необходимая и достатожная. Но, несмотря на все это, хотелоси еще более силиного эффекта, который возник бы, наверное, от еще более сложных условий - болизего расстояния или, может быти, более тяжелой погоды и времени суток.

Тогда все бы было, думай, уж совсем по Тэрнеру - три стадии обряда перехода:

разделение (с потерей статуса), лиминалиная фаза (вневременная, с жестокими испытаниями), и восстановителиная (с приобретением нового статуса). А так осталоси впежатление, жто нас пощадили, были недостатожно жесткими .

Жали было, жто все так быстро конжилоси, и жали расставатися. и поехала в гости к В .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Характер верховной власти у венгров IX века Михаил Константинович Юрасов "Мир истории" 02.2012 Появившиеся не позднее начала IX в. на северных и западных границах Хазарского каганата венгры заметно отставали от хазар в свом политическом развитии. Для них ещ было хара...»

«ПРАВИЛА ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БАНКОВСКИХ КАРТ ОАО БАНК АВБ (7-я редакция, утвержденная Приказом № ОД-493 от 07.08.2013, вступающая в действие с 13.08.2013) г. Тольятти, 2013 г.СОДЕРЖАНИЕ 1. Используемые термины и сокращения...3 2. Общие положения....6 3. Ведение Счета.....»

«Белорусский государственный университет (название высшего учебного заведения) УТВЕРЖДАЮ Декан филологического факультета И.С. Ровдо (подпись) (дата утверждения) ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ ГЕРМАНИИ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ВОЗРОЖДЕНИЯ Учебная програ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра туризма и культурного наследия "П...»

«Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, г. Владивосток, 2016 г. Маленькие острова, большие открытия Во время полевого сезона 2016 г. был уточнен и дополнен план памятника Рикорда-4 (открытого сотрудниками Це...»

«Н. И. Безлепкин ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ Т. Н. ГРАНОВСКОГО1 Становление отечественной философии истории неразрывно связано с именем Т. Н. Грановского (1813–1855), выпускника юридического факультета Санкт-Петербургского университета и профессора Московского университета, на протяжении 15 лет занимавшего там кафедру всеобщей истории. С...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский федеральный университет Елабужский институт КФУ Елабужский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник ПРОГ...»

«А. А. МЕЙЕР Новое рели иозное сознание Религиозное сознание европейского человечества пережива ет кризис, который должен привести к существенно новому пониманию религиозных истин и к новому религиозному дей ствию. Это начинает сознаваться многими. Есть что то мешаю щее остаться при одной только истине, уже раскрытой в веках и...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 38.03.02 Менеджмент Направленность (профиль): Менеджмент в образовании Б . 1.1.1 Модуль Историко-философский. История Приложение 1 Типовые задания для проведения процедур оценивания результат...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНШТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА ХУШ ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВ АН СССР...»

«Тур На недельку в Израиль Общая информация Кол-во дней: 8 дней / 7 ночей Заезды: Любой день недели Проживание: 8 дней (7 ночей) в Нетании или Тель-Авиве Тель-Авив, Яффо Иерусалим или Вифлием+Иерусалим Христианский Экскурсии: Галилея Христианская Программа тура Прибытие в аэропорт Бен Гурион. Переезд и...»

«Наталия сиповская. о проекте "история русского искусства". О проекте "История русского искусства". Семантика и эстетика научной мысли Наталия Сиповская Подготовка и издание "Истории русского искусства" в 22 томах – самый масштабный научный проект Государст...»

«Проблема свободы слова – одна из проблем, которые называются вечными. Во все исторические времена человек не был удовлетворен уровнем свободы слова, предоставляемым ему обществом. И для этого недовольства существуют объективные основания. В любом обществе не вся социальная информация предается гласности, в чем заинтересованы разные силы, соц...»

«ИСКУССТВО АВАНГАРДА. ЛЕКСИКА И СИМВОЛИКА ИСКУССТВО АВАнГАРДА. ЛЕКСИКА И СИМВОЛИКА ".грохочущее столкновение миров". Материальное и "духовно-пророческое" в русской живописи начала ХХ века Алексей Курбановский В статье рассматривается диалектика материа...»

«УДК 94(47+368) МИРОЛЮБИЕ В ЭТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ВИКИНГСКИХ САГ Рассмотрены представления о моральной категории "миролюбие" в викингских сагах группе саг о древних временах (fornaldarsogur Nor?urlanda), позднего и слабо исследованного вида исландских саг. Герменевтический анализ нарратива показывает, что миро...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СС С Р ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1984 К. А. Жуков К ИСТОРИИ ОБРАЗОВАНИЯ ОСМАНСКОГО ГОСУДАРСТВА. КНЯЖЕСТВО АЙДЫН Период феодаль...»

«"О текущем моменте" № 3 (75), март 2008 г. Мера понимания и институты власти в обществе ОГЛАВЛЕНИЕ 1. Мера понимания: что это такое? выработка и варианты; критерии оценки 2. Мартовские иды: год 2008 3. Анализ либеральной ретроспективы в России 4. Россия...»

«R H/LD/WG/7/4 ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ ДАТА: 8 МАЯ 2018 Г. Рабочая группа по правовому развитию Гаагской системы международной регистрации промышленных образцов Седьмая сессия Женева, 16 18 июля 2018 г.ВОПРОСЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ОТКРЫТОГО ДО...»

«ИШ НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ С е р и я И с то р и я. П о л и то л о ги я. Э к о н о м и ка. И н ф о р м а т и ка. у -| 2 0 1 3. № 1 (14 4). В ы п у с к 2 5 АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ УДК 94(471.04 ОСВОЕНИЕ РОССИЙСКИМ ГОСУДАРСТВОМ ЮЖНЫХ ОКРАИ...»

«УкрАинский кризис 2014 г.: ретроспективное измерение Матвеев Владимир Александрович – доктор исторических наук, автор более 200 научных публикаций, 8 монографий. специализируется по проблеме российской универсалист...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.