WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«15 [27] декабря 1812 — 24 мая [5 іюня] 1893 РАН ИРЯ им. В. В. Виноградова Россійская Академія наукъ Институтъ русскаго языка имени В. В. Виноградова III Международная конференція ...»

-- [ Страница 1 ] --

Я. К. Гроту — 200 лтъ

Яковъ Карловичъ ГРОТЪ

15 [27] декабря 1812 — 24 мая [5 іюня] 1893

РАН

ИРЯ им. В. В. Виноградова

Россійская Академія наук

ъ

Институтъ русскаго языка имени В. В. Виноградова

III Международная конференція

«Культура русской р чи»

«Русскій языкъ

въ культурно историческомъ

изм реніи»

Посвящается 200 л тію Я. К. Грота

Тезисы докладовъ

23–25 ноября 2012 г .

МОСКВА

Российская академия наук

Институт русского языка имени В. В. Виноградова III Международная конференция «Культура русской речи»

«Русский язык в культурно историческом измерении»

Посвящается 200 летию Я. К. Грота Тезисы докладов 23–25 ноября 2012 г .

МОСКВА

Редакционная коллегия: Е. В. Бешенкова, О. Е. Иванова, А. Э. Цумарев, Е. Я. Шмелева Оригинал-макет: С. Г. Болотов Ответственный редактор: А. Д. Шмелев Русский язык в культурно-историческом измерении .

Посвящается 200-летию Я. К. Грота .

Тезисы докладов III Международной конференции «Культура русской речи». — / Отв. ред. А. Д. Шмелев. — М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН .

2012. — 240 с .

Сборник содержит материалы III Международной конференции «Культура русской речи» («Русский язык в культурно-историческом измерении»), посвященной 200-летию академика Я. К. Грота. Организаторы конференции — Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН и Президиум РАН, время проведения — 2325 ноября 2012 г .



В докладах участников конференции рассматриваются различные вопросы культуры русской речи, исторического изменения языковых норм и их кодификации. Значительное внимание уделено актуальным проблемам русской орфографии .

Сборник адресован широкому кругу читателей: не только ученым-филологам, преподавателям русского языка, писателям и журналистам, но и всем, кому небезразличны проблемы культуры родной речи .

ISBN 978-5-88744-086-6 ISBN 5-88744-086-4 © Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН, 2012 © Коллектив авторов, 2012 © Оригинал-макет: С. Г. Болотов 9 785887 440866

СОДЕРЖАНИЕ

Н. Ю. Авина Рекламные объявления в аспекте культуры речи: региональные особенности......... 11 И. В. Анненкова Интерпретация в СМИ как неориторический тип языковой культуры

Я. Э. Ахапкина Культура речи и академическое письмо........... 16

М. В. Ахметова Еще раз о проблемных «-чанах»:

история одной полемики

И. А. Бабаев Из истории нормативной лексикографии в России

Л. В. Балашова Метафорическая система и кодификация лексики русского языка в диахроническом аспекте........... 27 А. Н. Баранов Асимметрия частиц да и нет в ответной функции как феномен слабой семантики..........30 В. И. Беликов Правописание неорфографизованного............33 Е. В. Бешенкова О политике орфографистов от Грота и до наших дней

Е. В. Бешенкова, О. Е. Иванова О написании «единиц на -о,-е» с прилагательными (сильнодействующее и активно действующее вещество).... 40 Н. В. Богданова-Бегларян О судьбе слова-«страдальца»..... 44 С. Г. Болотовъ Точки надъ и я, или Законъ Иткіна........... 47 Н. Г. Брагина Я. К. Грот и В. И. Даль .

Диалог двух лексикографов

Н. В. Бубнова Учебный лингвокраеведческий словарь смоленских имен собственных как источник культурно-исторических сведений о жизни региона..........52 Е. П. Буторина Я. К. Грот о просветительской деятельности Петра Великого и современные деловые коммуникации.......54 И. Т. Вепрева, Н. А. Купина, О. А. Михайлова Языковая норма и узус: заметки на полях орфоэпического словаря..............57 И. Г. Воробьева Академик Я. К. Грот и тверской краевед А. К. Жизневский



Т. П. Вязовик К постановке проблемы лексикографического описания одного из значений частицы «вот»

Е. Н. Геккина «Все прощу, кроме -тся и -ться»

(К типологии метаязыковых оценок в интернет-текстах)...... 66 Л. М. Грановская Нормы и нормативные оценки в русском литературном языке в последние десятилетия XIX — начале ХХ столетия....... 69 Т. М. Григорьева Известнейший «генерал от правописания».... 71

В. В. Дементьев Гламур в современной русской прессе:

ценностные характеристики

Д. О. Добровольский Изменение сочетаемости как основа семантических сдвигов

Л. Р. Дускаева, С. Г. Корконосенко Гуманистически ориентированное речевое поведение в журналистике и массовых коммуникациях

С. М. Евграфова Слова и сочетания слов в связном тексте...82 О. П. Ермакова Лексикография и грамматика (некоторые размышления при чтении словарей).................86 В. М. Живов Лингвистический капитал и его трансформации в истории русского языка последнего столетия

Т. С. Жукова Новые тенденции функционирования обращений в публичном дискурсе.......... 91 О. Е. Иванова Об «усиленном обычае сливать два слова в одно»

и орфографической стабильности

В. В. Каверина Я. К. Грот и современное правописание...... 96 Е. В. Какорина Стилистический потенциал языка «простого»

пользователя Сети (на материале жанра комментария)..... 99

М. Л. Каленчук Орфоэпические словари русского языка:

современные подходы и новые принципы

Е. С. Кара-Мурза Лингвистическая экспертиза как инструмент языковой политики

Н. В. Козловская К описанию языка русской религиозной философии

Э. Конефал Польское имя в русском тексте:

из наблюдений над способом передачи собственных имён в современных российских СМИ

И. Н. Кошман Необходимость правила? (об орфографии собственных имен в русских текстах Украины)................. 116

Г. Е. Крейдлин Соматические объекты и некоторые их типы:

проблемы лингвосемиотического описания

В. М. Круглов Я. К. Грот — основатель Большой словарной картотеки русского языка.................. 122 С. А. Крылов Графические единицы русского языка в функциональном аспекте

О. А. Крылова Правописание наречий:

норма и кодификация

Л. П. Крысин О лексикографическом представлении русской разговорной речи

Н. И. Кряжева (Кузьмина) «Метода академика Я. К. Грота» в учебных пособиях по иностранным языкам конца XIX века

И. Е. Кузнецова Отражение вариативности языковых единиц в «Номенклаторе» И. Копиевского...... 136





Г. С. Куликова Нормативное и ненормативное:

словарь и реакции носителей языка

Е. М. Лазуткина Просветительство как языковая политика (концепция «Словаря русского» языка Я. К. Грота).......... 141 И. Б. Левонтина, Д. О. Добровольский Тимиологический компонент в семантике русских дискурсивных слов....... 144 Е. В. Маринова Здоровые и нездоровые в современном дискурсе

Т. А. Милёхина Языковая игра в корпоративном общении..... 149 И. Г. Милославский Кодификация содержательной стороны языкового знака

С. В. Науменко Орфографические разыскания Я. К. Грота в оценке С. П. Обнорского

И. В. Нечаева Правописание заимствований в орфографической концепции Я. К. Грота

Е. Н. Никитина Наследие Я. К. Грота и объяснительность в современной лингвистике............... 160 Н. В.

Николенкова Написание географических названий в истории русского литературного языка:

практика письма и предложения Я. К. Грота

О. Н. Околелова Лексико-семантическая представленность самооценочных лексем «гордость» и «гордыня» в русском языке

Е. В. Осетрова К определению языковой привычки........... 168 Е. С. Полищук Указатели к Полному собранию сочинений в 17 томах Н. В. Гоголя (М.: Издательство Московской Патриархии, 2009–2010)....... 171 А. Н. Потсар Проект русскоязычной доменной зоны.дети в аспекте речевой культуры

М. Н. Приемышева Словари трудностей XIX в .

и рукописный «Словарь затруднений русского языка»

Я. К. Грота (1870-е гг.)

Е. Протасова Ценностные нормы в финляндских учебниках русского языка

Р. И. Розина Некоторые трудности лексикографического описания разговорной лексики современного русского языка

С. В. Рябушкина Пятидесятью vs. пятьюдесятью (к истории варианта)

И. К. Сазонова «Системная» и «атомарная» лексикография....187 О. И. Северская Стоит ли ругаться на госпож?

М. Л.

Сергеев «Грамматика французская и русская» (1730) и ее место в академической грамматической традиции:

лексический аспект

И. Б. Серебряная Семантика поэтизмов в оценках русской критики 1-й половины XIX века.......... 196 О. Б. Сиротинина, О. В. Мякшева Тенденция к диффузности значений и роль кодифицирующей лексикографии в культуре речи населения

А. В. Суперанская Роль Я. К. Грота в формировании лексики русского языка

З. К. Тарланов Пространство русской речи как объект политики

Н. А. Фатеева Неографизмы в современной поэзии как значимые отклонения от нормы

Н. А. Федянина Ностальгические заметки

А. Э. Цумарев Специальная лексика в «Словаре русского языка»

под редакцией академика Я. К. Грота

Л. О. Чернейко Культура речи в свете этики ответственности

И. А. Шаронов Виды информации в словаре коммуникативов

О. А. Шарыкина Как футболисты плетут кружева:

особенности употребления идиомы в разных типах дискурса

С. Д. Шелов, А. Э. Цумарев Пометы как элементы описания языковых единиц терминологического и профессионального характера (на материале Малого академического словаря русского языка)............. 224 Л. Л. Шестакова Яков Грот как редактор собрания сочинений Державина и составитель словаря языка поэта..................228 А. Д. Шмелев Орфографические нормы и их кодификация......231 Т. Е. Янко Прагматические параметры нормативной номинации

Н. Ю. Авина 11 Н. Ю. Авина Литовский эдукологический университет (Литва, Вильнюс)

Рекламные объявления в аспекте культуры речи:

региональные особенности В ряду современных исследований культуры речи особый интерес представляют работы, посвященные ее региональной специфике в ситуации иноязычного окружения. В качестве исследовательского материала привлекает внимание занимающая заметное место в современном коммуникативном пространстве реклама, в которой отчетливо проявляется динамика языковой нормы .

Рекламный дискурс играет значительную роль в формировании массового языкового сознания и культуры речи говорящих, поэтому внимание к культурно-речевым проблемам именно рекламных текстов крайне важно (например, Кара-Мурза 2001) .

Один из популярных жанров рекламы, язык которого ярко отражает изменения, происходящие в различных сферах жизни, и в котором наиболее отчетливо проявляются разнообразные региональные особенности, характерные для русского языка в ситуации иноязычного окружения, — рекламное объявление. В нашей работе представлены некоторые наблюдения, касающиеся региональных особенностей культуры речи, которые анализируются на материале рекламных объявлений в русскоязычных газетах Литвы в период последнего десятилетия. Исследуемый материал рассматривается преимущественно в одном из аспектов культуры речи — нормативном .

В рекламных объявлениях отражаются типические особенности культуры речи в ситуации иноязычного окружения. Они обусловлены как активными процессами в русском языке новейшего периода, а также отношением к литературной норме, которая становится менее определенной и обязательной, так и спецификой ситуации языкового контактирования. В ряду не соответствующих литературной норме употреблений, зафиксированных в рекламных объявлениях, выделим основные .

С одной стороны, это ненормативные употребления, обусловленные процессами демократизации, коллоквиализации языка, стилистического динамизма и др. (например, Русский язык конца ХХ столетия 1996). Подобные употребления, характерные для различных рекламных текстов на русском языке (например, см. об 12 Н. Ю.

Авина этом: Баженова, Протопопова 2003; Карабань 2011), являются отражением типичных особенностей современной культуры речи:

— нарушение лексической сочетаемости слов, выражающееся в неразграничении семантически близких слов и приводящее к смешению паронимов, синонимов, омонимов, изменению фразеологически связанных словосочетаний и идиоматических выражений;

— нарушение грамматической сочетаемости, связанное со смешением предлогов, а также предложных и беспредложных конструкций;

— неправильное построение предложений;

— отступления от нормы, связанные с активными процессами в области русского письма и касающиеся преимущественно написания сложных слов, н и нн в суффиксах прилагательных и причастий, оформления сокращений .

С другой стороны, в рассмотренных рекламных объявлениях отмечается активизация ненормативных употреблений, обусловленных ситуацией языкового контактирования и интерференцией:

— неунифицированность включения в контекст рекламного объявления региональных употреблений (прежде всего имен собственных), что приводит к речевой избыточности и различной вариативности — графической, фонематической, грамматической, а также словообразовательной синонимии;

— калькирование (преимущественно синтаксическое), касающееся моделей управления, нарушения порядка слов в предложении, и др .

Подобные культурно-речевые проблемы требуют пристального внимания, так как в условиях функционирования русского языка в иноязычном окружении нелитературные употребления имеют тенденцию распространяться и актуализироваться в гораздо большей степени и могут привести к расшатыванию литературной нормы. Однако следует согласиться и с тем, что «вопрос о нормах литературного языка в условиях иноязычия — это исследование тех его изменений и трансформаций, которые формируются в новых социальных условиях» (Грановская 2005, 380) .

В условиях языкового контактирования вопрос о литературной норме, природе и типологии речевых ошибок встает в новом ракурсе. Существенной для нормативных оценок становится коммуИ. В. Анненкова 13 никативная значимость языковых единиц в языковом сознании билингва (Белоусов, Григорян, Познякова 2001). Необходимость постоянно передавать в устной и письменной форме разнообразные и отсутствующие в исконной среде реалии повседневной жизни приводит к созданию специфической речевой коммуникации на русском языке в условиях его функционирования в иноязычном окружении. Следовательно, культурно-речевые проблемы необходимо решать, учитывая в целом региональные особенности русского языка, речевой коммуникации и языкового сознания говорящих в ситуации иноязычного окружения. Это касается и рекламных объявлений, в которых региональные проблемы культуры речи находят яркое отражение .

Литература Баженова Е. А., Протопопова О. В. Язык и стиль рекламы // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. М., 2003 .

Белоусов В. Н., Григорян Э. А., Познякова Т. Ю. Русский язык в межнациональном общении. Проблемы исследования и функционирования. М., 2001 .

Грановская Л. М. Русский литературный язык в конце ХIХ и ХХ вв. Очерки. М., 2005 .

Карабань Н. А. Реклама в аспекте культуры речи // Рекламный дискурс и рекламный текст: коллективная монография / Научн. ред. Т. Н. Колокольцева. М., 2011 .

Кара-Мурза Е. С. «Дивный новый мир» российской рекламы:

социокультурные, стилистические и культурно-речевые аспекты // Словарь и культура русской речи. К 100-летию со дня рождения С. И. Ожегова. М., 2001 .

Русский язык конца ХХ столетия (19851995) / Отв. редактор Е. А. Земская. М., 1996 .

И. В. Анненкова Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (Россия, Москва) Интерпретация в СМИ как неориторический тип языковой культуры Язык, как любое творчество, отражает в себе и собой интеллектуально-креативное состояние национальной культуры. И то, что луч стилистических исследований все более четко фокуИ. В. Анненкова сируется не на современной художественной литературе, а на языке газет, журналов, телевидения, радио и рекламы, очень симптоматично. «Однодневная» журналистика оказывается все более «вечной» по своему влиянию на умы людей, а, следовательно, по тому месту, которое она занимает в формировании новой системы ценностей. В этом смысле язык СМИ предстает перед нами в качестве особого инструмента, с помощью которого традиция обновляется и модернизируется, т. е. интерпретируется относительно историко-социального бытия нации .

Риторическая установка современных СМИ, несомненно, отражает тенденцию к порождению новых смыслов и новых оценок путем игры с «цитатным фондом, восходящим ко всему нашему языковому опыту» [Гаспаров 1996: 105106] .

В этом отношении показательны качественные издания, так как изначально рассчитаны на людей, оперирующих большим количеством субтекстов, т.е. с более широкой речевой субкультурой .

Обилие текстов-интерпретативов в языке СМИ отражает, по-видимому, то, что мы оказались творцами и в то же время пользователями неоэпохи культуры готового слова. Культура готового слова — это тот риторический тип культуры, когда слово является живым носителем культурной традиции и всех важных смыслов и содержаний этой традиции. Но современная неоэпоха демонстрирует нам еще и свою интерпретацию культуры готового слова, которая заключается в первую очередь в травестировании этих смыслов и традиций.

Но и само травестирование — тоже порождение определенной традиции: свободное обращение со словом — это традиционное риторическое понимание проблемы слова вообще:

«… с самого своего возникновения в Греции риторическая теория и практика понимает слово так, как если бы оно было целиком во власти им пользующегося» (курсив наш. — И. А.) [Михайлов 1997: 510]. Только сегодня автор-журналист (по Р. Барту, авторскриптор) властвует уже не только и не столько над своим словом, сколько над словом чужим, над культурным фоном, а значит — не творит, а лишь интерпретирует. Поэтому еще более точное наименование нашей эпохи — культура интерпретации готового слова .

Этот интерпретационный уровень (наиболее явный, наиболее открытый) в языке современных СМИ подводит нас непосредственно к более сложной интерпретационной системе, которая схеИ. В. Анненкова 15 матично выражается дихотомией действительность–текст. И в ней наибольший интерес для нас представляют интерпретационные модели важнейших национально-культурных стереотипов .

«Культурная традиция — мощный механизм, который оказывает гораздо более сильное воздействие на наше восприятие, чем научное описание», — так считают Кристофер Эрли, декан факультета организационного поведения в Лондонской школе бизнеса, и Элейн Мосаковски, профессор менеджмента в университете Колорадо в Боулдере [Мосаковски, Эрли 2004: 103109.] Причем интерпретации подвергаются не столько концепты культуры, сколько ее топосы. В эволюционную и интерпретирующую парадигму сегодня вовлечены такие топосы русской культуры, как слово и дело, топосы подвиг и жертва, героизм и одоление, сила и самоотречение, власть (правитель) и народ, концепт смерти, который органично включен как терм в топос жизнь и смерть, топос самооценки и многие другие .

Интерпретация — это один из способов постижения культуры, а значит стремления к эволюции. Но для того, чтобы эта эволюция протекала в пределах «вечного града культуры», необходимо владеть правилами интерпретации (когнитивно-семантическими, прагматическими и, наконец, риторическими). Одной из шести важных сфер интерпретации является претатив, или усматривание (pretium (лат.) — плата, цена). Именно ради претативизации, усматривания собственно и существует интерпретация: «все, что подвергается видению и рассматриванию, достойно (курсив наш. — И. А.) этого уже в силу самого этого факта» [Марова, Маров 1999: 206]. Это составляет презумпцию усматривания. «Благодаря претативизации интерпретация получает способность утверждать, подтверждать и усиливать самоценность (курсив наш. — И. А.) текста в его собственном статусе» [Там же: 207] .

Интерпретируя текущую действительность, или прецедентные феномены, или топосы культуры, журналистика тем самым вольно или невольно повышает ценность этих интерпретативов и формирует их ценностные характеристики в сознании адресата. Мера и степень ответственности средств массовой информации за эту деятельность предопределяется уже самим выбором, требуя от языковой личности журналиста повышенной речевой и культурной компетентности .

16 Я. Э. Ахапкина Литература Гаспаров Б. М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. М.: Новое литературное обозрение, 1996 .

Марова Н. Д., Маров В. Н. Интерпретатив как субтекст // Русский язык в контексте культуры / Под ред. Н. А. Купиной .

Екатеринбург, 1999 .

Михайлов А. В. Языки культуры: Учеб. пособие по культурологи. М.: «Языки русской культуры», 1997 .

Мосаковски Э., Эрли К. Культурная компетентность // Harvard Business Review. Россия. 2004 (декабрь) .

Я. Э. Ахапкина НИУ «Высшая школа экономики» (Россия, Москва) Культура речи и академическое письмо

1. Традиционный курс для студентов нефилологических специальностей «Русский язык и культура речи» теоретически преследует благородную цель отшлифовать школьные навыки письма на родном языке, а также расширить и углубить представления первокурсников о стилистическом многообразии языковых средств выражения мысли. На практике в рамках этого курса студенту часто предлагается запомнить ряд филологических терминов (иногда — почерпнутых из богатого наследия риторики далекого прошлого) и угадать, какой грамматической формы слова требует предъявленный контекст. В таком воплощении курс органично сочетается с принятой формой школьного выпускного экзамена, задания которого частично перекликаются с предлагаемыми затем первокурсникам в высшем учебном заведении .

2. В рамках любого общего курса словесного цикла, не рассчитанного на будущих филологов, преподаватель, непосредственно работающий со студентами, на практике ставит перед собой весьма конкретные задачи: закрепить (а часто просто начать формировать) навыки грамотного письма, научить (или хотя бы призвать) первокурсника анализировать и править собственный текст, по возможности выработать у студента критическое отношение к написанному .

3. При удачном стечении обстоятельств нет непреодолимых преград, которые мешали бы преподавателю заменить скучные или неудачные задания и целые разделы привычных учебных пособий более актуальными и живыми. Книги М. А. Кронгауза, Я. Э. Ахапкина 17 И. Б. Левонтиной, П. А. Клубкова позволяют и выбрать яркие лингвистические сюжеты для возбуждения интереса у притихшего студента, и поставить острые проблемы, связанные с современным состоянием речевой грамотности населения, обсуждение которых будоражит молодых людей не только в ипостаси первокурсников .

4. Одним из способов радикального обновления базового курса русского языка для высшей школы стала его замена линейкой дисциплин, калькирующих зарубежные образцы. Так, в последние 10 лет появились вариации курса академического письма, в той или иной степени ориентирующие студента на американскую модель написания учебной работы .

5. Проблема, встающая перед преподавателем при таком подходе, заключается не только в том, что переучивать всегда труднее, чем учить, но и в том, что освоение языка (и родного, и иностранного) требует не только длительного времени, но и малого числа учащихся в группе. Если в отношении английского (немецкого, французского, испанского, финского) языка это очевидно всем, то в отношении родного традиция сложилась иначе .

6. Разные институции нашли свои способы борьбы с выявившимися трудностями. Один из таких путей — ввести общий обязательный начальный курс письма в первый месяц обучения с полным погружением в предмет (если это время еще не занято иным общеобязательным предметом). Другой — сочетать вспомогательный курс письма с первым циклом семинаров, предусматривающим самостоятельное написание реферата или учебного исследования по специальности .

7. Первые опыты становления новой дисциплины опирались на переводы американских пособий, выполненных А. Станиславским и выпущенных издательством «Флинта» в начале 2000-х («Исследование», «Композиция», «Аргументация», «Стиль») .



Однако не только полный, но и сколько-нибудь адекватный перенос чужой практики в отечественные условия оказался затруднен, поскольку школьный багаж первокурсника в России существенно отличается от опыта американского студента .

8. В идеале студент учится писать исследовательскую работу, если он серьезно вовлечен в осмысленную ежедневную деятельность того научного коллектива, где трудится руководитель курсовой или дипломной работы этого студента. При 18 Я. Э. Ахапкина усердном отношении к делу всех участников процесса особый курс культуры речи или академического письма в таком случае просто избыточен. К сожалению, на практике по многим причинам так случается далеко не всегда .

9. Требования, которые сегодня предъявляет сначала общеобразовательная школа к первокласснику, а затем государство к выпускнику школы и студенту, с одной стороны, неоправданно завышены, а с другой — неправомерно занижены. Почему-то стало принято с опережением знакомиться со сложными теоретическими построениями, но не принято вовремя овладевать простыми практическими навыками. Перекос ценностных ориентиров и искаженное представление о допустимости и недопустимости разного рода пробелов и промахов приводит к тому, что самостоятельное стремление к смыслу подменяется имитацией сложной наукообразной деятельности с первых этапов учебы .

10. Задача научить человека понятно писать на родном языке не впервые встала в нашем веке. У курсов культуры речи и академического письма есть предшественники. Искать их следует не только в отдаленные эпохи. Сто лет назад были написаны пособия и разработаны учебные курсы, авторы которых по-своему решали вопросы, злободневные для нас: как учить вдумчивому чтению и пониманию прочитанного, а также грамотному письму, как одновременно обучать носителей и не носителей языка, какое место уделять на занятиях теории и какое — практике, как минимизировать предлагаемые ученику теоретические сведения и какие ученые трактовки языковых фактов предпочесть, каких методических ошибок избегать, какой языковой материал анализировать, какое место уделять на занятии тренировке навыка и в какой форме .

11. Приведем примеры актуальных и сегодня высказываний авторов пособий по русскому языку с указанием года издания книги (П. Смирновского, А. Тарабукина, Ф. Абраменко, Е. С. Истриной, Н. И. Спасской, Г. И. Горбаченко). 1884 (1896 — 12 издание): «Я допускалъ въ свой учебникъ только то, что посл тщательной проврки находилъ единственно врнымъ или общепринятымъ»; 1896 год: «Большая часть, если не вс, вышедшихъ до настоящаго времени учебниковъ по элементарной грамматик предназначены или для русскихъ школъ, или исключительно для инородческихъ. Между тмъ, въ настоящее время есть немаЯ. Э. Ахапкина 19 ло такихъ школъ, въ которыхъ элементъ учащихся смшанный — русскій и инородческій. Для такихъ школъ т и другіе учебники мало пригодны. Въ первыхъ изъ нихъ заключается много упражненій, невыполнимыхъ для инородцевъ по совершенному незнанію ими русскаго языка или скудному запасу словъ.... Въ руководствахъ же, предназначенныхъ для инородческихъ школъ, много заключается лишняго матеріала для русскихъ учащихся»;

«Во многихъ элементарныхъ учебникахъ по русской грамматик помщается масса упражненій-задачекъ съ пропускомъ буквъ, слоговъ и проч. или съ двоякимъ начертаніемъ слова. Все это приводитъ къ двумъ неудобствамъ: 1) ученики, особенно невнимательные или небрежно относящіеся къ самостоятельной работ, приучаютъ свой глазъ и руку къ неправильному начертанію слова; 2) исправленіе такихъ работъ отнимаетъ у учащаго слишкомъ много времени и безъ пользы для общаго дла»; 1907 год (1913 — 24 издание): «Правиламъ везд предпосланы примры, посл правилъ размщены задачи... Порядокъ занятій по учебнику слдующій: на примрахъ для разбора выясняются правила и разучиваются; затмъ эти правила прочитываются по книг; задается для ршенія въ класс или дома относящаяся къ изученнымъ правиламъ задача; на слдующемъ урок провряется ршенная и написанная учениками задача, спрашивается теорія и объясняется въ указанномъ порядк новый урокъ»; 1928 год: «... наблюдениям над языком не придается первенствующего значения: они нужны... как твердая почва для постановки обучения навыкам речи и правописания»; 1932 год: «Задачи книги — задачи практические: научить рабочего сознательной и правильной речи, сознательному чтению. Задача эта не может быть решена без того, чтобы практические навыки увязались с пониманием языка как явления общественного, с пониманием его отношения к мышлению, его организующей роли... Важна не только техника чтения, но и понимание того, что читаешь.. .

Нужно уметь говорить толково и правильно, ясно и убедительно... Грамотность должна быть увязана с жизнью» .

12. Курс родной речи в высшей школе может быть полезным только в одном случае: если мы вернемся от имитации высокой науки и яркого творчества к поиску смысла .

20 М. В. Ахметова М. В. Ахметова Российский государственный гуманитарный университет (Россия, Москва) Еще раз о проблемных «-чанах»: история одной полемики С первой половины ХХ в. увеличилась продуктивность суффикса -чанин (-чане) в названиях лиц по местности (катойконимах); конкуренция новых вариантов с уже существовавшими оказалась достаточно успешной. Результатом стала полемика в научных и популярных изданиях по поводу правомерности употребления таких образований; в данной полемике, пик которой пришелся на 1950—1960-е гг., приняли участие писатели, лингвисты и представители других гуманитарных дисциплин .

В 1950—1960-е гг. противники катойконимов на -чанин (прежде всего литераторы и публицисты: Ф. В. Гладков, С. Н. Сергеев-Ценский, Б. Н. Тимофеев, А. Беляева) видели в их употреблении проявление безграмотности и дурновкусия, едва ли не насаждаемое под влиянием канцелярита и языка газет. Схожей точки зрения придерживался ряд лингвистов (А. А. Реформатский, А. В. Суперанская). При этом апелляция к «грамотной речи» в это время отсылала не столько к данным кодифицированных грамматик и словарей (последних тогда не существовало), сколько к личному языковому чутью авторов .

Выход в свет в 1964 г. первого словаря катойконимов (Словарь названий жителей РСФСР / Под ред. А. М. Бабкина) не положил конца полемике: главной претензией к словарю (А. Таланов, Л. Кин, А. В. Суперанская) стало «узаконение» им «неправильных» названий и отсутствие регулятивного начала, подразумевающего фиксацию одного-единственного правильного варианта .

До 1964 г. «в защиту» катойконимов на -чанин высказывались Д. Н. Альшиц, Э. И. Ханпира, В. П. Григорьев — сторонники естественного отбора языком адекватных вариантов. Словарь 1964 г .

свидетельствовал о прочном утверждении суффикса -чанин в языке; последовавшие исследования в области словообразования топонимической лексики 1960 — начала 1970-х гг. (В. П. Даниленко, Г. И, Петровичева, Е. А. Левашов, Е. И. Голанова, Л. П. Крысин и т.д.) «реабилитировали» такого рода катойконимы, опровергали мнение, что этот суффикс является «ненужным новообразованием последнего времени», доказывали продуктивность соответствующего суффикса в тех случаях, когда другие суффиксы являМ. В. Ахметова 21 ются неуместными, и т.д. После конца 1960-х гг. наиболее ярким и скорее уникальным выступлением против катойконимов на

-чанин была статья Л. П. Катлинской 1992 г .

Общим местом у авторов, рассуждавших о приемлемости или неприемлемости такого рода названий жителей, было уважение к речевой традиции; впрочем, последняя воспринималась по-разному. Для пуристов существование употреблявшихся веками катойконимов обозначало ненужность новых вариантов (например, если в языке уже есть ростовцы, зачем нужны ростовчане?); их противники утверждали, что язык «сам» отберет наиболее подходящие варианты, а неблагозвучные и тяжеловесные формы, скорее всего, не утвердятся. Отношение же участников полемики к мнению самих местных жителей различалось. Более или менее эксплицировалось наличие двух категорий носителей русского языка — именуемых (рядовых жителей городов) и именующих (писателей и работников СМИ), однако разделение последних на «местных» и «неместных» (т.е. центральных, краевых, районных) не всегда было отчетливым, хотя иногда и оговаривалось. Так, по мнению А. В. Суперанской, некомпетентность в именовании жителей проявляют скорее журналисты центральных СМИ; по мнению А. Таланова — местных («ссылки на местные источники не всегда авторитетны»), а Г. И. Петровичева в статье 1967 г. ссылалась на сотрудников местных газет как на обладающих достоверной информацией о современных тенденциях в именовании жителей .

В настоящее время полемика переместилась в основном на страницы местных газет. При этом перспективными для выявления позиции локального сообщества по данному поводу оказываются как полевые исследования, так и данные статистического обследования местной прессы. Так, материалы СМИ конца 1990-х гг. — первого десятилетия XXI в. в базе «Интегрум»

свидетельствуют либо о безусловном вытеснении в местном узусе катойконимами на -чанин остальных вариантов (Петрозаводск, Киров), либо об их безусловном неприятии (Иркутск, Муром), либо о приверженности различных местных социальных групп одному из вариантов (Тамбов, Орел, Тверь) .

Литература Абдуллаев А. А. Давно ли появились -чане? // Русская речь. 1967 .

№ 1 .

22 М. В. Ахметова Альшиц Д. Не тратьте время! // Вопросы литературы. 1959. № 11 .

Беляева А. Вытеснение суффиксов // Литература и жизнь. 1962 .

25 мая .

Гладков Ф. О культуре речи // Новый мир. 1953. № 6 .

Голанова Е. И., Крысин Л. П. Словообразовательные варианты наименований жителей и их социальное распределение // Русский язык по данным массового обследования: Опыт социально-лингвистического изучения / Под ред. Л. П. Крысина. М., 1974 .

[Григорьев В. П.] От редакции // Вопросы культуры речи. 1963 .

№ 4 .

Даниленко В. П. Имена собственные как производящие основы современного словообразования // Развитие грамматики и лексики русского языка. М., 1964 .

Катлинская Л. П. И все-таки пятигорцы, а не пятигорчане! // Руская речь. 1992. № 5 .

Кин Л. Рассыпанная повесть // Лит. газета. 5 окт. 1965 .

Левашов Е. А. «Москвичи и иных мест люди…» / Отв. ред .

А. М. Бабкин. Л.; Ленинград. отд-е, 1968 .

Петровичева Г. И. О неуклюжих -чанах и словообразовательной норме // Русская речь. 1967. № 1 .

Реформатский А. Так как же надо говорить? (Вместо рецензии на книгу Б. Н. Тимофеева «Правильно ли мы говорим?») // Русский язык в национальной школе. 1962. № 1 .

Сергеев-Ценский С. Н. Слово к молодым: Беседы о делах писательских // Сергеев-Ценский С. Н. О художественном мастерстве. Симферополь, 1956 .

Суперанская А. В. Что такое «чане». Неделя. 1622 окт. 1966 (№ 43) .

Суперанская А. В. Ономастическая стандартизация. Допустимость .

Возможности. Ограничения // Восточнославянская ономастика: Исследования и материалы. М., 1979 .

Таланов А. [Рец. на: Словарь названий жителей (РСФСР). М.:

Сов. Энциклопедия, 1964] // Новый мир. 1964. № 8 .

Тимофеев Б. Правильно ли мы говорим? Из записной книжки писателя // Нева. 1959. № 6 .

Ханпира Э. Поговорим о нашей речи // Вопросы литературы .

1961. № 1 .

И. А. Бабаев 23 И. А. Бабаев Бакинский славянский университет (Азербайджан, Баку) Из истории нормативной лексикографии в России В статье «Опыт общей теории лексикографии» Л. В. Щерба тщательному анализу подвергает все существующие типы словарей. Метод анализа, избранный им здесь, оказывается весьма плодотворным с точки зрения определения существенных черт различных типов словарей. Это метод противопоставления, сравнения. Как отмечает сам автор, «Одним из первых вопросов лексикографии является, конечно, вопрос о различных типах словарей. Он имеет непосредственное практическое значение и эмпирически всегда как-то решался и решается. Между тем в основе его лежит ряд теоретических противоположностей, которые и необходимо вскрыть (4, 265) .

Поскольку деление Л. В. Щербы носит универсальный характер, все типы словарей русского языка опираются на нее .

Однако необходимо с самого начала отметить, что не все в указанной статье достаточно четко изложено и далеко не все однозначно может быть принято .

Статья состоит из шести противопоставлений. Первое противопоставление, или первый раздел статьи, направлен на выявление различий между словарем академического типа и словаремсправочником. Следует отметить, что само определение различия между этими типами носит несколько поверхностный и поэтому уязвимый характер. Л. В. Щерба пишет: «в первом случае мы имеем дело с такой книгой, где прежде всего спрашивается о том, можно ли в том или другом случае употреблять то или другое известное слово, а во втором — с книгой, куда заглядывают исключительно с целью узнать смысл того, или другого слова» (4, 262) .

Если попытаться проанализировать данное определение с точки зрения содержания, то окажется, что, по мысли Л. В. Щербы, академический словарь занимается вопросами стилистики, сферы употребления различных слов, закрепленности их за функциональными разновидностями языка, словарь-справочник, если в него заглядывают с целью узнать смысл того или иного слова, является толковым словарем .

В качестве примера на академический словарь Л. В. Щерба приводит Словарь Французской академии, в качестве примера 24 И. А. Бабаев на второй тип — издававшийся в Ленинграде под редакцией академика А. А. Шахматова «Словарь Академии наук», а также «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И. И. Срезневского .

Дальнейшее изложение показывает, что под академическим словарем Л. В. Щерба понимает нормативный словарь. Потому что, если бы дело было в формальном названии или издании, то шахматовский словарь также должен был быть отнесен к академическим, так как это словарь Академии. Не совсем понятно, почему Л. В. Щерба не вспоминает Словарь Я. К. Грота, который был образцом нормативного словаря. Вот что пишет по этому поводу Д. Н. Шмелев: «Идея последовательно нормативного словаря, т.е. словаря, достаточно последовательно отграничивающего как самим словником, так и при помощи соответствующих помет то, что реально существует в общелитературном языке в определенную эпоху, и то, что только спорадически проникает в него (из диалектов, жаргонов, языка предыдущих эпох, известного нам по книгам и т.д.), выкристаллизовалась в русской лексикографии только к концу XIX в., когда стал издаваться новый академический словарь под ред. Я. К. Грота» (3, 45) .

Д. Н. Шмелев указывает, что после смерти Я. К. Грота работу над словарем продолжил А. А. Шахматов, который отошел от принципов нормативного словаря. После А. А. Шахматова, который в принципе создавал тезаурус, над словарем работали В. И. Чернышев, Л. В. Щерба и другие ученые. Словарь создавался до 1937 г. и был доведен до буквы о. Таким образом, сам Л. В. Щерба принимал активное участие в создании этого словаря. Остается загадкой, почему Л. В. Щерба совсем не упоминает имени Я. К. Грота, начавшего работу над словарем, и не говорит о первоначальном замысле словаря. Известно, что Я. К. Грот расписал по принципу академического словаря несколько букв, фактически была завершена работа над пятью буквами .

Словарь-справочник у Л. В. Щербы соответствует историческому словарю и приближается к принципам тезауруса. Об этом свидетельствуют и приводимые в качестве примеров лексикографические источники. Л. В. Щерба указывает, что «Чаще всего в основе словарей-справочников нашего времени лежит идея нации, более или менее сужаемая и расширяемая как И. А. Бабаев 25 географически, так и исторически. Далее Л. В. Шерба относит к справочникам всевозможные технические словари, где объединены слова разных специальностей .

По сути дела Л. В. Щербе не удается выдержать единый принцип в определении этих двух типов словарей. Должно быть ясно, что словари, объединенные по национальному принципу, типа большого Оксфордского словаря, и технические справочники — это совершенно разные типы словарей .

Нужно отметить и то обстоятельство, что термины нормативный и академический не равнозначны. Разумеется, понятно, что таково терминоупотребление Л. В. Щербы, и он имел на это право. Но вместе с тем следует выразить отношение к подобному терминоупотреблению. Если термин нормативный однозначен, то этого нельзя сказать о термине академический. Возможно, у Французской академии существует старая традиция издавать словари литературных языков различных эпох, т.е. отражать различные этапы языка, строящегося на культурной традиции. В подобном терминоупотреблении действительно есть смысл. Например, известно, что одно из значений слова академический определяется как «строящийся на традиции». Именно это значение реализуется в словосочетании академический театр. Если исходить из этого, то термины нормативный и академический, действительно, синонимичны. Но это справедливо только по отношению к самим словам в отвлечении от стран и лингвистических школ .

В частности, в России такой традиции не было. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что сам Л. В. Щерба упоминает академический словарь А. А. Шахматова, издаваемый в Ленинграде с 1897 года. Л. В. Щерба прекрасно знал, что шахматовский словарь не соответствует принципам академического словаря, т.е. он не отражает культурную традицию, как словарь Французской Академии. Но важно даже не это. Важно то, что А. А. Шахматов был убежден в том, что словарь не должен отражать только культурную традицию, он не имеет права отражать только литературную норму. Следовательно, он вообще был против принципов академизма в лексикографии. И это не могло быть неизвестно Л. В. Щербе. С другой стороны, вновь остается только удивляться, почему Л. В. Щерба считал, что этот словарь издается А. А. Шахматовым и с 1897 г., тогда как он начал издаваться 26 И. А. Бабаев Я. К. Гротом и с 1895 г. Именно в 1895 г. вышел академический словарь Я. К. Грота, соответствовавший принципам академизма в лексикографии. Приведенное выше замечание Д. Н. Шмелева говорит о том, что это общеизвестный факт .

К словарям-справочникам Л. В. Щерба относит, с одной стороны, словарь А. А. Шахматова, строящийся по принципу тезауруса, многотомный словарь тюркских наречий В. В. Радлова, с другой стороны, технические словари. Ясно, что в данном случае он вообще выходит за рамки лингвистических словарей, смешивая их предмет с предметом специальных, энциклопедических словарей. Характерно, что приводимые в качестве примера указанные выше словари в типологическом отношении относятся к совершенно разным лексикографическим источникам .

Интересно, что в этом первом противопоставлении Л. В. Щерба все же упоминает словарь Я. К. Грота, но совсем в другом отношении. Он говорит о том, что словари неизбежно включали устаревшую церковнославянскую лексику, поскольку старшее поколение воспитывалось на церковнославянских книгах. «Но вот к концу столетия начитанность в церковнославянских текстах исчезает совершенно, и «Второе отделение императорской Академии наук» в 1895 г. выпускает под редакцией академика Я. К. Грота 1-й том уже «Словаря русского языка» «в том виде, как он образовался со времен Ломоносова» (стр. 1 VI предисловия).» (4, 271) .

И даже здесь мы видим, что Л. В. Щерба не дает гротовскому словарю ту характеристику, которую он заслуживает как словарь литературного языка. Л. В. Щербе этот словарь интересен лишь как лексикографический источник, не фиксирующий массу церковнославянизмов, как словарь русского языка. Интересно также то, что называя этот словарь словарем Я. К. Грота, он не видит связи, преемственности между этим словарем и его продолжением. Но если так, то он должен был отметить, почему он не считает, что А. А. Шахматов продолжил работу над тем же словарем .

Причиной этого могло быть только понимание того, что А. А. Шахматов пошел другим путем. Но в этом случае Л. В. Щерба должен был отметить, что и в России был опыт нормативного, академического словаря .

Литература

1. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусскаго языка .

Л. В. Балашова 27 Томъ 1. Изданіе т-ва М. О. Вольфъ, СПб., 1912 .

2. Программа словаря братьевъ Гриммовъ, составленная Яковомъ Гриммомъ // В книге: Гротъ Я. Филологическія разысканія. СПб., 1885, с. 196244 .

3. Шмелев Д. Н. Современный русский язык. Лексика. М.:

Просвещение, 1977 .

4. Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л.:

Наука, 1974 .

Л. В. Балашова Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (Россия, Саратов) Метафорическая система и кодификация лексики русского языка в диахроническом аспекте В последние десятилетия общепризнанным становится взгляд на метафору как на один из основных способов реализации языковой картины мира, непосредственно отражающийся на функционировании лексико-семантической системы языка как в синхронии, так и в диахронии. Сложный, подчас противоречивый характер связи развития метафорической и кодифицированной лексической системы можно проследить на примере одной из пространственных концептуальных метафорических моделей времени в русском языке XI — начала XXI в. — «Движение времени относительно человека» .

Уже в ХI–ХIV вв. в русском языке складывается единая, хотя и вариативная система представлений, в которой событие, временной цикл воспринимаются как самостоятельный субъект, перемещающийся по оси «пространство время» относительно некоторой стабильной точки — человека (в его бытийно-временном аспекте). Совпадение с этой точкой воспринимается как настоящее, положение перед ней — как будущее, позади — как прошлое. Расстояние между субъектом движения и точкой отсчета характеризует близость или отдаленность во времени события, периода. Последовательность событий во времени передается указанием на относительное положение ряда субъектов на этой оси, а их длительность — движением нескольких субъектов и / или скоростью перемещения .

Пассивность человека по отношению к времени, причем это осмысляется как независимость от него всего происходящего, приЛ. В. Балашова чем эта независимость распространяется не только на внешний, но и на внутренний мир. Мысли, чувства, состояния человека воспринимаются как независимые от него феномены. Но именно человек как «точка отсчета» является центром, воспринимающим движение бытия относительно него. Кроме того, в рамках модели человек может вступать в контакт со временем, удерживая возле себя, отпуская, то есть распоряжаясь им по своему усмотрению .

Сложная и неоднозначная система бытийно-временных значений, формирующихся на базе представления о времени как о независимом субъекте, сохраняется в современном русском языке (ср.: Осень / старость / любовь пришла; Первый день в школе прошел весело; Дальше наступила неизбежная череда событий; За чаем следует долгий и скучный вечер) .

Уже в древнерусском языке складывается система конкретных средств выражения значений, формирующихся на базе данной концептуальной модели, прежде всего, члены СП движения и положения в пространстве, в частности, лексемы из словообразовательных гнезд (СОГ): близь (ближитися, приближатися); даль (дальнии, далече); ити (приити, uити, подъити);

ходити (отходити, приходити, исходити); грясти (грядущии);

минути (миновати, минутися); ступати (наступати, отступити);

течи (мимотечи) и др. Поскольку направленность движения и относительность положения в пространстве наиболее четко выражается приставкой, то уже в древнерусском языке состав этой части метафорического поля в основном состоит из префиксальных лексем. Такое же положение сохраняется в дальнейшем (ср.: приблизиться, приближаться, приближение, прийти, приходить, пройти, пролететь, пробежать, протечь, уйти, улететь, улетучиться, уходить, отходить, отлететь) .

Вместе с тем система средств выражения бытийно-временных значений в диахронии претерпевает ряд существенных изменений, причем это связано с развитием как метафорической подсистемы, так и лексико-семантической, словообразовательной системы .

С одной стороны, идет последовательное увеличение состава многих СОГ за счет новых префиксальных и суффиксальных образований — в соответствии с развитием словообразовательной системы. Параллельно этому расширяется система бытийно-временных значений у членов СП движения и положения в Л. В. Балашова 29 пространстве. Таким образом, развитие словообразовательной системы русского языка увеличивает состав метафорической подсистемы, а укрепление метафорической концепции способствует системному развитию многозначности русской лексики .

С другой стороны, в диахронии происходит последовательное сокращение многих членов древнерусского метафорического поля, в том числе и в составе продуктивных СОГ. Этот процесс связан, во-первых, с выходом из языка целого ряда лексических и словообразовательных славянизмов (ср.: възити, мимоити, изити, мимотечи, мимотечение, мимоходьство, грясти);

во-вторых, с избавлением метафорической и лексической системы от семантически дублетных единиц (ср. утрату большинства древнерусских слов со значением ‘временный, непостоянный’:

мимотекущии, мимоходящии, мимогрядущии, преходьныи) .

Вовлечение новых членов и утрата многих семантически дублетных форм, безусловно, относятся к процессам, связанным с укреплением системности внутри метафорического поля .

Однако этот процесс никогда не становится абсолютным. В разные периоды развития русского языка могут наблюдаться отклонения от общей тенденции .

Наибольшее число дублетных словообразовательных и семантических вариантов в метафорической системе обнаруживается в ХVIХVII вв., когда происходит коренная перестройка всей семантической, лексической и словообразовательной системы русского языка: носители языка как бы «обыгрывают»

разные возможности выражения временных значений с помощью пространственной лексики. В дальнейшем большинство избыточных для системы вариантов выходит из употребления в литературном языке (но может сохраняться в его некодифицированных вариантах). Характерно, однако, что включение новых, пусть и неустойчивых в диахронии, вариантов идет по продуктивным словообразовательным и семантическим моделям .

Подобные изменения не оказывают существенного влияния на развитие и функционирование системы в целом, однако наличие самой возможности варьирования средств выражения однотипных значений однотипными в семантическом и словообразовательном отношении лексемами свидетельствует о постоянной борьбе этих форм, о противоборстве тенденций к системности и избыточности .

30 А. Н. Баранов А. Н. Баранов Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Асимметрия частиц да и нет в ответной функции как феномен слабой семантики

1. В ряде исследований функционирование частиц да и нет в функции ответа на общий вопрос сводится к процедуре замены положительной и, соответственно, отрицательной пропозиции (например, такая интерпретация частицы да в [Гришина 2011]):

Иван пришел? Иван пришел. Иван пришел? Да .

Иван пришел? Иван не пришел. Иван пришел? — Нет .

Между тем частицы да и нет характеризуются весьма специфической сочетаемостью, позволяющей утверждать, что гипотеза о простой замене пропозиции (утвердительной или отрицательной), происходящей в процессе использования рассматриваемых частиц, далека от реальности .

2. Особый интерес в этом отношении представляют собой ответы на вопросы одиночными да и нет, то есть контексты, в которых ответ с указанными частицами не распространяется уточняющей фразой вида Да, он пришел / Да, он не пришел, а краткие реплики: Да и Нет1. Рассмотрим сначала частицу да .

Выделяется несколько групп вопросов, в которых ответ одиночным да либо полностью запрещен, либо выглядит не вполне удачным .

я 1 группа образована простыми негативными вопросами (классификация общих вопросов дается по [Баранов, Кобозева 1983]):

(1) Вы ведь не сделали задачу? а. Да, не сделал. б. ??Да .

в. Нет. г. Нет, сделал .

(2) Вам не понравилось? а. Да, не понравилось. б .

??

Да. в. Нет г. Нет, понравилось .

Группа 2 — это классические альтернативные вопросы:

(3) Ты идешь или не идешь? а. Да, иду. б. ??Да. в .

Нет. г. Нет, не иду .

(4) Так это Иван пришел или нет? а. Да, Иван. б .

??

Да. в. Нет. г. Нет, не Иван .

Группа 3 — не-ли вопросы в первичной функции предположения:

Некоторые соображения по этому поводу были высказаны ранее в [Baranov 1983] .

А. Н. Баранов 31 ?

(5) Не ты ли разбил этот стакан? а. Я. б. Да .

в. Нет. г. Нет, не я .

(6) Не Иван ли пришел? а. Иван. б. ?Да. в. Нет .

г. Нет, не Иван .

Группа 4 — не-ли вопросы в функциях предложения и просьбы:

(7) Не хотите ли пойти в кино? а. Хочу / Да, хочу .

б. ?Да. в. Нет. г. Нет, не хочу .

(8) Не можете ли вы нам помочь? а. Могу / Да могу б. ?Да. в. Нет. г. Нет, не могу .

Можно было бы подумать, что все дело сводится к наличию в поверхностной структуре общего вопроса эксплицитного отрицания — тогда наблюденный эффект легко можно было бы объяснить ограничением формального (морфологического) характера. Однако это не так.

Одиночное да неприемлемо и в ответах на альтернативные вопросы с позитивными альтернативами Группы 5 (в этом случае неприемлемо и одиночное нет):

(9) Ты будешь обедать или пойдешь заниматься? а .

Буду обедать / Пойду заниматься. б. *Да. в. *Нет .

(10) Иван пришел или Петр? а. Иван / Петр. б. *Да .

в. *Нет .

3. Объяснить выявленные особенности функционирования частицы да в ответах на общие и альтернативные вопросы можно только в том случае, если исходить из того, что сфера действия этой частицы распространяется не только на пропозициональный компонент общего вопроса, но и на его установочную часть (о семантической структуре общих вопросов см .

подробнее [Баранов, Кобозева 1983]). В последнем случае да подтверждает предположения спрашивающего .

Таким образом, частица да действует и на пропозициональный компонент вопроса, «выбирая» положительную пропозицию, и на установочный компонент. Тогда некорректность ответа одиночным да на вопросы Группы 1 объясняется тем, что простые негативные вопросы включают установочный компонент вида ‘полагая, что вероятность не Р больше вероятности Р, и при этом понимая, что возможно Р; и/или желая, чтобы было не Р’. Одиночное да выбирает положительную пропозицию P и одновременно указывает на то, что предположение спрашивающего относительА. Н. Баранов но бльшей вероятности не P справедливо. Это создает противоречие, которое и затрудняет использование одиночного да .

Неудовлетворительность ответа одиночным да на классические альтернативные вопросы связана с тем, что вопросы данного типа используются в ситуации обманутых ожиданий, конфликта и т.п. и, тем самым включают установочный компонент вида ‘выражая недоумение/нетерпение и т.п. относительно того, имеет ли место P или не P’. Как и в предшествующем случае, одиночное да «выбирает» положительную пропозицию P и одновременно указывает на обоснованность недоумения спрашивающего относительно истинности обсуждаемых альтернатив. Такое сочетание сфер действия также оказывается противоречивым или по крайней мере неуместным, что и приводит к нежелательности одиночного да в качестве ответа. По тем же причинам неуместно одиночное да в ответах на альтернативные вопросы с позитивными альтернативами (Группа 5) .

Не-ли вопросы в функции выражения неуверенного предположения (Группа 3) характеризуются установочным компонентом вида ‘полагая, что Р возможно; понимая, что вероятность не Р не меньше’. Одиночное да и в этом случае указывает на положительную пропозицию P и одновременно подтверждает справедливость предположений спрашивающего о том, что вероятность не Р не меньше. Возникающая неопределенность и приводит к неуместности ответа с одиночным да .

Наконец, вежливость не-ли вопросов в функции предложения и просьбы отражается в семантическом представлении в виде эксплицитного указания на право адресата отказаться от предложения: ‘желая, чтобы адресат сделал P, говорящий сообщает адресату, что он понимает, что адресат имеет право не делать P’. И в этом случае выбор положительной пропозиции одновременно с подтверждением установки на вежливость приводит к неудачности использования одиночного да .

4. В противоположность частице да, одиночное нет в ответах на вопросы указанных типов во многих случаях вполне возможно:

(1в) Вы ведь не сделали задачу? Нет; (2в) Вам не понравилось? Нет; (3в) Ты идешь или не идешь? Нет .

(5в) Не ты ли разбил этот стакан? Нет. (7в) Не хотите ли пойти в кино? Нет .

В. И. Беликов 33 Можно предположить, что в отличие от частицы да частица нет имеет более узкую сферу действия, «выбирая» только негативную альтернативу не P и не имея сферы действия на установочный компонент общего вопроса .

5. Ограничение на использование одиночного да в ответах на вопросы указанных групп не всегда имеет характер запрета. Так, в ответах на простые негативные вопросы одиночное да встречается. Ср., например, (11) Что, Витя, не можешь наскрести на подарок учительнице? Да. Конец учебного года... Не отправишь же Дениску с пустыми руками. Хотя бы цветы... [В. Маканин .

Повесть о старом поселке]. Однако общее количество таких реакций существенно меньше по сравнению с распространенными ответами (в сплошной выборке из 56 иллокутивно связанных пар реплик данного типа лишь 3 да оказались «одиночными»). Тем самым, данные ограничения во многих случаях реализуются как тенденции и относятся к сфере семантики слабых взаимодействий .

Литература Баранов А. Н., Кобозева И. М. Семантика общих вопросов в русском языке (категория установки) // Изв. АН СССР, сер. литерат. и яз., 1983, № 3 .

Гришина Е. П. Да в русском устном диалоге // Russian Linguistics, Vol. 35(2), 2011 .

Baranov A.N. On the synthesis and answers with particles да and нет in Russian // Symposium on grammars of analysis and synthesis and their representation in computational structures. Tallinn, 1983 .

В. И. Беликов Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Правописание неорфографизованного* Кодификацию в орфографическом словаре я называю орфографизацией, поскольку правописание (и семантика) определенных единиц фиксируется лишь толковыми словарями, а нередко утверждается вообще вне связи с деятельностью лингвистов1 .

* Тезисы написаны в рамках исследований по государственному контракту № 07.514.11.4142, проводящихся при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации .

Так, рулька (отсутствующая во всех толковых словарях и в 1 изд. РОСа) как часть свиной туши кодифицирована, например, все еще действующим ГОСТом 7597-55 от 1955 г. Наименование восточного единоборства таэквондо кодифицировано учреждением Федерация таэквондо СССР 34 В. И. Беликов Важно отметить, что орфографические словари (в отличие от толковых) по старинке избегают «заведомо нелитературной»

лексики, что выглядит анахронизмом в ситуации, когда прежний литературный язык все более виртуализуется. Во всяком случае, не работают старые указания на жанры, которые предоставляют его образцы1, и определение его стандартных носителей как лиц с высшим (а тем более, средним) образованием .

Известно, что в теории кодификация должна опираться на норму, которая «имплицитно ‹…› выступает в виде образца или, точнее, текстов, считаемых образцовыми» (В. А. Ицкович). Но кодификаторы либо игнорируют статистику2, либо чрезвычайно субъективно подходят к отбору «образцовых» текстов .

Так, ко времени фиксации в РОСе именования двух близких корейских единоборств (1999) в газетах и журналах по данным базы СМИ «Интегрум» использовалось почти два десятка их написаний. Преобладали, естественно, утвержденные в документах Госкомспорта: тхэквондо (34% публикаций) и таэквондо (30%); те, что попали в словарь — тхеквондо и тейквондо — использовались лишь в 2% публикаций. Тогда же орфографизованный риелтор уступал вариантам профессиональной кодификации так же сильно, встречаясь в Москве и Петербурге, соответственно, в 1,3% и в 1,1% статей бумажных СМИ. Из 450 текстов, где упоминалась б*рсетка, вариант, принятый РОСом встречался в 25, барсеточник употреблялся в 29 (30.06.1990; сейчас официально действует Федерация таэквондо России), а близкий вид тхэквондо (с 2000 г. — олимпийский) кодифицирован созданием Союза Тхэквондо России (23.09.1992). Именно эти написания фигурируют во «Всероссийском реестре видов спорта» и «Единой всероссийской спортивной классификации». В 1990-х годах с учреждением Российской Гильдии риэлторов и Ассоциации риэлтеров СПб и ЛО были кодифицированы два варианта именования посредников в операциях с недвижимостью (второй — с региональной привязкой) и т. п .

Ограничусь цитированием «литературнокритического» высказывания А. Левинсона: Я хочу если и отойти от литературы, то к какой-то, блядь, метафизике (Литературная премия как метатекст // «НЛО» № 104, 2010) .

Разумеется, статистика должна получать профессиональную оценку лингвиста: известно, что несмотря на появление разговорного именования телик в орфографических словарях советского времени, и прежде, и теперь абсолютно во всех видах документов (в СМИ, в беллетристике, в частном узусе) статистически преобладает противоречащее системе написание телек. Пока выбор написания не попадет в ЕГЭ, так будут писать и большинство школьных словесников .

В. И. Беликов 35 текстах, орфографизованный борсеточник в СМИ не фигурировал .

На сегодняшний день наиболее эффективным способом получения численной оценки любой языковой вариативности представляется сегментно-статистический метод — сопоставление частотных характеристик вариантов в относительно однородных сегментах интернета1. Самыми показательными в этом отношении являются данные бумажных СМИ, блогосферы и портала «Журнальный зал» (собрание толстых журналов). Проиллюстрирую возможности этой методики на одном примере .

Как известно, формулировка правил о написании цы/ци (§ 2 Правил 1956 г., 1516 Правил 2006 г.) ограничивает написание цы. В действительности список слов, где принято написание цы, больше, чем перечисляют правила. В РОСе имеются, например, статьи «рцы, нескл., с. (название буквы)», «цы, нескл., м. и с. (жанр китайской поэзии)». Первое из этих слов сейчас неразложимо, но напоминает о существовании глагольных флексий на -ы, не вовсе утраченных русским языком, но не упоминаемых в правилах. Второе подталкивает к безграмотному написанию не чуждого русской культуре омонима, что и делают те авторы, которые слепо следуют букве правил2 .

Как писать не попавшее в орфографические и толковые словари наречное выражение на ц*рлах, на ц*рлы? По данным «Интегрума» на начало 2010 г. в центральных газетах соотношение текстов было 44:15 в пользу ы-вариантов.

Статистика по общедоступным сегментам интернета такова (поскольку получаемая в интернете статистика при цифрах более 1000 недостоверна, блогосфера разделена на подсегменты):

на цырлах, на цырлы на цирлах, на цирлы Журнальный зал, число текстов проза 40 9 поэзия 11 1 Подробнее о сегментно-статистической методике см., например В. И. Беликов. Методические новости в социальной лексикографии XXI века // A. Mustajoki, E. Protassova, N. Vakhtin (eds.). Sociolinguistic Approaches to Non-Standard Russian, Helsinki, 2010 (Slavica Helsingiensia, 40). Рр. 3249. Доступно по адресу: http://www.helsinki.fi/slavicahelsingiensia/preview/sh40/pdf/03-sh40.pdf .

Татьяна Толстая, назвавшая главы романе «Кысь» по буквам, пишет: Аз, Буки, Веди, Глаголь…, а ближе к концу — Ци .

36 Е. В. Бешенкова на цырлах, на цырлы на цирлах, на цирлы Блогосфера, число блоггеров, использовавших вариант 20012008 гг. 763 224 2009 г. 373 128 2010 г. 598 190 2011 г. 794 254 янв.сент. 2012 г. 643 193 В силу чрезвычайной подвижности социальной структуры блогосферы погодовые подсегменты не дают возможности оценить динамику употребления как выражения в целом, так и его вариантов, однако можно получить данные об использовании его мужчинами и женщинами, а также лицами разных возрастов (естественно, по полу и возрасту распределяются не все блоггеры) .

на цырлах, на цирлах, на цырлы на цирлы Женщины, 2001сент. 2012 565 167 Мужчины, 20012007 298 152 Мужчины, 2008сент. 2012 936 309 Распределение по возрасту на начало октября 2012 г .

1019 лет 8 2 29 лет 3039 лет 270 63 4049 лет 153 35 5059 лет 43 20 6069 лет 24 12 Зная, что в блогосфере возрастная когорта 20—29 лет является наиболее многочисленной, а в целом среди блоггеров преобладают женщины, можно с полной определенностью говорить о том, что выражение это выраженно мужское, при этом постепенно уходит из узуса. Одновременно в младших возрастах повышается доля тех, кто пишет его через ы .

Е. В. Бешенкова Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) О политике орфографистов от Грота и до наших дней В работах Я. К. Грота по русскому письму «Русское правописание» и «Спорные вопросы русского правописания» были сформулированы общие установки, на которые он опирался Е. В. Бешенкова 37 при принятии того или иного решения. Если кратко суммировать эти установки, то мы получим, я бы сказала, позицию «здравого смысла».

А именно:

1. Письмо изменяется. Письмо изменяется не по теории, а под воздействием множества факторов, иногда разнонаправленных .

2. Изменение письма можно и должно направлять, корректировать .

3. Особенно требуется вмешательство, когда появляется два способа написания одного и того же слова .

4. К ошибкам и разнонаписаниям надо подходить без «педантизма». Ошибки в школе надо делить на грубые и негрубые, объяснимые с языковой точки зрения .

5. Изменения следует проводить постепенно, не меняя основ письма .

6. Успешность работы устроителей письма зависит от авторитетности науки .

В истории нашего письма были и другие подходы к кодификации: это и период радикальных изменений (период реформ), и период «орфографической диктатуры», и современный период более «либерального» отношения .

Попробуем оценить результаты действия разных подходов к нормированию письма, сравнивая функционирование некоторых из тех областей, которые не были в достаточной мере кодифицированы, которые не испытали на себе ни реформирования, ни «орфографической диктатуры», и некоторых областей, однозначно кодифицированных. При этом критерием оценки мы считаем степень устойчивости письма, поскольку единое для всех, безвариантное письмо лучше выполняет свою основную функцию передачи информации письменными образами .

Оценка всего письма с этой точки зрения — это дело будущего. Пока мы можем представить предварительные данные, полученные в результате анализа кодификации и живого письма в некоторых областях орфографии .

1. Всегда ли существование однозначной кодификации исключает реальную вариативность узуальной нормы?

Бесспорно, что с утверждением единых для всех правил в 1956 г. и единого орфографического словаря колебания в той области письма, которая была охвачена однозначными правилами 38 Е. В. Бешенкова и словарем, постепенно уменьшалась. Однако до сих пор остаются «тонкие места», в которых сохраняются значительные колебания, несмотря на наличие однозначной кодификации .

Пример 1. Сохраняются колебания в написании некоторых слов с приставкой на согласную и корнем на и .

Правило требует написание ы корня после русской приставки (предынфарктный) и сохранение и корня после иноязычной приставки (постинфарктный), в таком виде правило было предложено еще Я. К. Гротом. Однако в 1965 г. Н. А. Еськова писала о том, что правило Грота прочно установилось лишь для некоторых слов .

Анализ современного письма показал, что в современном письме используется несколько способов написания слов с приставкой на согласную и основой на и: 1) пишется ы после твердой (безыдеальный), что соответствует правилу; 2) сохраняется написание и корня (безидеальный), т.е. сохраняется единообразие написания морфем; 3) обозначается слогораздел либо постановкой ъ (безъидеальный), либо апострофом .

При этом второй способ используется для некоторых слов настолько часто, что можно говорить об узуальной вариативности (с преобладанием варианта с и для слов: безиглый, безиммунитетный, безиндикаторный, безинструментальный, безинфляционный, безинформативный, надинтегральный, надиндекс, отиллюстрировать, подиндекс, подиздержаться, подитог; с равночастотными вариантами с ы и и в словах: безызъянный и безизъянный, безыллюзорный и безиллюзорный, безындукционный и безиндукционный, безынтегральный и безинтегральный, безысключительный и безисключительный, предынсультный и прединсультный) .

Пример 2. Из всех слов с соединительной гласной колеблются только две группы: 1) слова, обозначающие единицы измерения, если они выходят за рамки узкопрофессиональной сферы (машино-место / машиноместо), 2) некоторые слова, состоящие из названий национальностей, конфессий, партий (галло(-)римляне, итало(-)римляне, итало(-)швейцарцы, германо(-)швейцарцы, франко(-)швейцарцы, балто-финно-славяне, шведо(-)финны, шотландо(-)ирландцы, англо(-)канадцы, англо(-)американцы, афроамериканцы, афросамураи, афрорусский .

В РОСе: англоканадцы, англоавстралийцы, англосаксы, балтославяне, грекокатолики, евроазиаты, франкоканадцы. иудеохристиане, романогерЕ. В. Бешенкова 39 манцы, угрорусы, в РОС 2012 г.: англокатолики, армянокатолики). Для некоторых из этих слов можно говорить о наличии узуальной нормы, противоречащей кодификации .

Пример 3. Далеко не всегда приводят к желательным результатам и точечные изменения в написании .

Так, введение в 1974 г. как нормативного написания зарянка с буквой а (до 1974 г. слово писалось зорянка) не привело к смене норм, и даже в учебниках зарянка до сих пор фигурирует в списке исключений в написании зорянка. В РОСе с 1999 г. изменено написание слова разыскной вместо устоявшегося и уже освященного авторитетом орфографического словаря написания розыскной, но до сих пор новое написание не принято и требует комментирования в различных аудиториях .

Таким образом, несмотря на однозначность рекомендаций нормализаторов, ситуация в реальном письме не столь однозначна. И нельзя сказать, что «орфографический диктат», наличие однозначной нормы и в словарях и в правилах приводит к стопроцентно единообразному письму даже в текстах, прошедших корректуру .

Однако если сравнивать с оценкой состояния письма начала 19 века Гротом, то можно утверждать, что письмо стало более устойчивым (почти вышел из употребления способ написания с ъи) .

2. Устанавливается ли безвариантное письмо в зонах, не охваченных однозначными правилами или словарем? В некоторых случаях — да, в других — нет .

1) И безнадзорное письмо может вырабатывать четкую однозначную узуальную норму. Так, все существительные-предикативы, кроме трёх неохота, непорядок, неровня, пишутся раздельно (не беда, не промах, не любитель, не знаток, не дурак), хотя они не отмечаются в правилах, и далеко не всегда предикативные значения отмечаются в словарях .

2) Иногда можно говорить об узуальной норме, установленной на основе не единственного, но преобладающего написания. Так, сочетания с постпозитивным несклоняемым (в данной конструкции) определением преимущественно, а во многих случаях стопроцентно, пишутся раздельно (час пик, величина икс, рукав фонарик, шляпа сомбреро, суп харчо, сумка клатч, хотя есть и исключения, напр. шкаф-купе….) .

3) Может устанавливаться и вариативное письмо. Так, в написании кратких прилагательных вне очевидных контекстов 40 Е. В. Бешенкова, О. Е. Иванова можно выделить три подгруппы: а) слова, для которых установилось раздельное написание, это может быть закреплено в словарях (не банален, не беден, не болтлив, не виноват, не голоден, не длинен, не женат, не занят, не короток, не мал, не намерен, не потребен, не равен, не свят, не силен, не склонен, не стар, не страшен, не тесен, не труден, не узок, не широк) или не закреплено (не вреден, не галантен, не гениален, не глух, не жаден, не мил, не свойственен, не тщеславен, не умен); b) слова, которые пишутся только слитно (неохоч, недурен, незауряден); c) и слова, которые пишутся вариативно, напр.: невелик / не велик, не верен / неверен, не властен / невластен, неволен / не волен, незнаком / не знаком, не известен / неизвестен, не интересен / неинтересен, неправ / не прав, непричастен / не причастен, не свободен /несвободен, не способен / неспособен .

Аналогично и полные прилагательные и наречия-предикативы и наречия-обстоятельства. Насколько данные НКРЯ позволяют судить об исторических изменениях написания, то из зоны вариативности слова постепенно переходят в зону слитного написания .

Таким образом, функционирование письма без кодификации тоже возможно, но областей с неустановившимся написанием оказывается больше .

Это приблизительное сравнение устойчивости области письма, кодифицированного однозначно, и области письма, существующего без кодификации, позволяет говорить о более устойчивом письме в первом случае, но не исключающем сопротивления однозначным рекомендациям. Однако и жизнь письма без кодификации тоже нетождественна абсолютному хаосу .

Е. В. Бешенкова, О. Е. Иванова Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) О написании «единиц на -о, -е» с прилагательными (сильнодействующее и активно действующее вещество) «Когда же образцы не давали отвта, или когда между ними замчалось разногласіе, — придумывались правила чисто-условныя» .

Грот .

Я. К. Грот, критикуя подход Н. И. Греча к составлению правил, писал, что иногда его подход приводил к созданию «чисто-условных» правил. Но всегда ли можно создать лингвистиЕ. В. Бешенкова, О. Е. Иванова 41 чески обоснованное и учитывающее «живое письмо» правило?

Ведь в языке всегда есть переходные явления, есть позиции, контексты, в которых противопоставленные единицы нейтрализуются. Если на письме отражаются именно такие единицы, то орфографическое правило довольно сложно сформулировать так, чтобы оно могло быть реально применяемо всеми пишущими. Оно действительно становится условным. Тем интереснее рассмотреть, как же такие правила функционируют .

Одним из таких правил является правило о написании наречий с прилагательными и правило о написании сложных прилагательных с первой частью на -о, -е. В академическом справочнике правило формулируется очень просто: «Пишутся раздельно словосочетания, состоящие из наречия и прилагательного или причастия» [Правила 2006 § 131]. Первые части сложных прилагательных пишутся слитно или через дефис. Выбору слитного или дефисного написания посвящены параграфы 128130. Но определению того, в каких случаях единица на

-о, -е является наречием, а в каких частью сложного слова не посвящено ни строчки. Немного говорится и о различении причастий и отпричастных прилагательных. Мало помогают и другие справочники, хотя в них эта проблема не умалчивается .

Так, в справочниках Д. Э. Розенталя вводится два критерия: к наречию можно поставить вопрос (морально устойчивый — устойчивый в каком отношении?), наречие может указывать на степень признака (умеренно теплый — теплый в какой степени?). Введение этих критериев дополняется списком единиц, которые «чаще всего» выступают именно как наречия. Эти критерии не раз подвергались критике (сравним умеренно тёплый и слабосолёный, близко сидящие глаза — глубокосидящие глаза, морально устойчивый, общественно опасный — индивидуально-ориентированный, научно-познавательный национально-смешанный, общественно-передовой, обратноходовой, обратнопирамидальный и обратно симметричный, промышленно-угленосный), но новых критериев предложено не было. Орфографисты пошли по словарному пути: все больше таких единиц включается в словарь. Но, во-первых, невозможно в словаре зафиксировать все слова, во-вторых, словари, к сожалению, расходятся в своих рекомендациях, в-третьих, пишущие далеко 42 Е. В. Бешенкова, О. Е. Иванова не всегда смотрят в словарях слова со столь частотной моделью образования. На форумах разгораются нешуточные баталии при определении статуса таких единиц как идущий, стоящий, расположенный и т.п., что важно спорящим для определения написания далеко()идущее, близко()стоящий, близко()посаженные глаза. При этом ясные примеры не обсуждаются (Мало говорящий, еще меньше движущийся, не машущий руками, не улыбающийся Чаадаев так и должен был быть внимаемым. В то время как наш интерес к писателям, Толстому, Достоевскому, Чехову или еще кому-нибудь, не более чем штрих к биографии, свидетельствующий только о литературных вкусах и очень мало говорящий о личности .

Таким образом, данная область орфографии существует в значительной степени независимо от нормализаторов .

Анализ и словарных рекомендаций, и реального письма показал, что действительно не удаётся найти общего правила, общего критерия, позволяющего охватить и раздельное, и дефисное, и слитное написание единиц на -о, -е. Однако оказалось, что в общем хаосе существует некоторая самоорганизация отдельных единиц. Некоторые единицы на -о, -е с последующими прилагательными пишутся однозначно: либо только слитно (грубо, густо, мелко (мелкосидящий, мелкооптовый), мало), либо только раздельно (глубоко (глубоко верующий, глубоко личный, глубоко обоснованный), качественно, болезненно, зеркально) .

Такие единицы отмечаются в словарях и не они интересны нам в данном исследовании. Интерес представляют другие единицы, которые пишутся по-разному с разными прилагательными (напр., визуально, внешне). Оказывается, что и в таком случае есть некоторая степень упорядоченности написания. Для каждой такой первой части важны категориальные признаки второй части: относительное, качественное или отпричастное это прилагательное. Но каждая первая часть по-своему решает, как ей писаться с этими категориями .

относит. отприч. качеств. единицы прилаг. прилаг. прилаг .

визуально, государственно, духовно, идейно, информационно, классово, материально, морально, научно, общественно, организационно, правильно, промышленно, профессионально, радиационно, реально, системно, структурно, дефис разд. разд .

территориально, условно (искл.), финансово, формально, функционально, хозяйственно, художественно, экспериментально, эмоционально, эмпирически валютно, вертикально, встречно (искл.), горизонтально, индивидуально (искл.), линейно, машинно, музыкально, объёмно (искл.), поперечно, продольно (искл.), программно (искл.), прогрессивно, радиально, радикально, нет раздельно (искл.), рационально, реакционно, рельефно, ресурсно, социально, уголовно, экспортно, электронно слитно разд. разд. внешне, внутренне, обратно (искл.), особо, широко (искл.) слитно разд. слитно близко (искл.), ложно, остро, сильно (искл. -мый), узко слитно разд. нет жёстко, редко (искл.), часто, легко (искл.) быстро, высоко — низко, вязко, гладко, глубоко1, грубо, густо, крупно — только слитно мелко, круто, толсто — тонко, свободно, слабо, тепло, трудно, тяжело, безусловно, ?болезненно, вечно (искл.), вяло (искл.), глубоко2 (искл.), дурно (искл.), зеркально, качественно, крепко, лично,персонально, поздно (искл.), только раздельно рано (искл.), резко (искл.), собственно (искл.), строго (искл.), тайно (искл.), умеренно, умственно, частично, явно нервно, буржуазно, влажно, товарно (искл.), частотно только дефис 44 Н. В. Богданова-Бегларян Конечно, многие части имеют отдельные слова-исключения. В основном это термины (вечнозеленый, вечномерзлый — вечно живой; индивидуально-ориентированный — индивидуально подобранный). Но среди этих слов есть и нетермины (далекоидущие выводы) и или широкоупотребимые слова (глубокоуважаемый), которые мы объединили признаком «пишется слитно при намерении подчеркнуть цельность выражаемого признака», тем самым разрешив вариативность, отличающуюся едва уловимым смысловым, когнитивным компонентом .

Обнаруженная упорядоченность системы, как бы ни была ее степень незначительна, показывает, что и бесконтрольное, безнадзорное, беспризорное функционирование орфографической системы приводит не к полному хаосу, а к частичной упорядоченности .

Это позволяет орфографистам поддержать упорядочивание системы. Мы можем зафиксировать не просто набор слов с данной первой частью, что всегда ограничено по объему, а дать пишущему инструмент, как определить написание с этой первой частью и в случае, если в словаре нет слова с нужной второй частью .

Н. В. Богданова-Бегларян Санкт-Петербургский государственный университет (Россия, Санкт-Петербург) О судьбе слова-«страдальца»

Слов-«страдальцев» в нашем языке немало. Любой лингвист без труда, навскидку, назовет их с десяток, а в одной филологической шутке они даже удачно соединились: кто звнит, ложит и кушает, тот наверняка еще и купается в дше. И мне бывает искренне больно, когда, произнеся эту фразу в аудитории первокурсников-филологов и ожидая улыбок, я вижу, что далеко не все вообще поняли, в чем тут, собственно, соль… И уже давно я не включаю в этот список слов, употребление которых в речи носителей языка регулярно отстает от нормативных рекомендаций, еще одну пару глаголов-«страдальцев» — одеть/надеть, — практически смирившись с тем, что нормы их употребления уже пора пересматривать — настолько они далеки от реальной их жизни в нашей речи. Лингвисты и преподаватели еще помнят времена, когда в школьных классах и офисахкабинетах висели таблички-«напоминалки» типа «ОДЕТЬ (кого?) НАДЕЖДУ — НАДЕТЬ (что?) ОДЕЖДУ», однако и им приходится признать, что никакие «напоминалки» уже не могут изменить Н. В. Богданова-Бегларян 45 той печальной ситуации, что и в жизни, и на экране телевизора все подряд одевают — не только ребенка, но и пальто-шляпу .

Однако появление объемных языковых и речевых корпусов породило и вполне естественное лингвистическое желание убедиться, насколько все действительно плохо с этим словом. Этому и посвящено мое небольшое исследование .

Выборка из материалов Звукового корпуса русского языка «Один речевой день» (ОРД) меня скорее порадовала: наши информанты в два раза чаще надевают на себя какие-то вещи (она заставила надеть какие-то одежды; надела уже / утеплилась;

я брюки другие надену), чем одевают их. Причем, в последнем случае речь информантов изобилует и другими приметами откровенно невысокого уровня их речевой компетенции, ср.:

на крайний случай можно это пальто типа одеть // вот и одеваю на крайний случай и ношу и чувствую себя полной чувырлой;

они просто такие / что вот они как бы вроде смотрятся нормально // один раз оденешь / сядешь / всё короче;

у меня вот честно говоря / желание / только б…дь / одно на х…й / е…нутое / пойти (...) б…дь влить / в себя что-нибудь на х…й / чтоб повеселело / *С б…дь / сесть за баян / и сесть играть здесь конечно / на баяне блин / на своей волне / *Н тупую / просто б…дь / хочу ушанку на голову одеть короче / и *Н из-за острова на стержень .

А вот устный подкорпус НКРЯ (в котором, кстати сказать, есть и материалы Звукового корпуса) подтвердил все самые печальные наблюдения над судьбой этого глагола: соотношение нормы/ненормы, установленное для случайной выборки, оказалось на этот раз далеко не в пользу первой. Так, для исходной формы ОДЕТЬ оно составляет 1 (норма) к 22 (ненорма), для ОДЕВАТЬ — 5 к 16, для ОДЕЛ — 0 к 17 .

Сравнение общей употребительности глаголов надеть / одеть в НКРЯ позволяет убедиться, что в устной речи они представлены во вполне соотносимых количествах:

88 вхождений надеть vs. 99 — одеть;

65 вхождений надел vs. 31 — одел;

30 вхождений надевать vs. 52 — одевать .

Даже с учетом того, что одевают все же иногда и человека 46 Н. В.

Богданова-Бегларян (Надежду), а не только одежду, можно заключить, что на нормативное надеть в исследуемых конструкциях приходится весьма значительное количество ненормативного одеть, ср.:

(1) [Респондент, жен, 83] Вот сейчас всё плохо / плохо / плохо / но кусок хлеба есть / и что-то надеть есть … Мне на ноги одеть нечего / я босиком пойду и надену платье [Биография (беседа лингвиста с информантом), Санкт-Петербург // Архив Хельсинкского университета, 19971998];

(2) [Голос за кадром 2, муж] Сильно надеюсь / что всё-таки доведётся когда-нибудь надеть штатский костюм / походить в театр / пожить в мирной обстановке [Ратные поля России .

Д/ф из цикла «Письма из провинции» // Т/к «Культура», 2009];

(3) [Анастасия З., жен, 19] Мама ещё платок заставит одеть какой-нибудь / прикинь / кружевной. Ну / в общем / сейчас надо чего-нибудь одеть / а ты завтра мне тогда привезёшь переодеть [Разговор двух девушек о выборе одежды // Из коллекции НКРЯ, 2008];

(4) [Андрей Кабыш, муж, 90] В тридцать шестом году впервые я одел халат / в тридцать шестом году [Троицк. Д/ф из цикла «Письма из провинции» // Т/к «Культура», 2008];

(5) [Лектор, муж] Он приходит на работу / у него есть шкафчик / он переодевается / он свою / значит / цивильную [нрзб] одежду повесил в шкафчик / одел / значит / специальную одежду / пошёл работать [Лекция по законодательству РФ (2006)];

(6) [Татьяна З., жен, 23] Ну… ну смотри / тогда можно надеть как раз под горло вот эту фигню да / чёрную / футболку и сверху этот свитер с таким вырезом / но будет смотреться как чёрное всё [Разговор двух девушек о выборе одежды // Из коллекции НКРЯ, 2008] .

Из примеров видно, что одевают одежду и мужчины, и женщины, и молодые, и пожилые, и в бытовом разговоре, в том числе с незнакомым человеком, и в научной лекции. И не только одевают, но и переодевают (3). Хотя отрадно, что в дикторской речи костюм все же надевается человеком, а не одевается (2), что в речи обычного, к тому же весьма немолодого, информанта одеть и надеть успешно соседствуют (1), а молодая девушка даже фигню (футболку и свитер) все же — надевает, а не одевает (6) .

В письменной речи (основной и газетный подкорпусы НКРЯ) С. Г. Болотовъ 47 употребительность глагола надеть существенно выше, чем одеть, даже с учетом нормативных конструкций с последним (одеть ребенка, невесту — в фату, лампу — в сетку, каменное изваяние статуи — в металл, книгу — в переплет и т.

п.):

надеть — более 3,5 тыс. вхождений, одеть — около 600 (в 6 раз меньше);

надел — около 5 тыс. вхождений, одел — примерно 360 (в 14 раз меньше);

надевать — более 1700 вхождений, одевать — чуть более 500 (в 3,5 раза меньше) .

Иными словами, письменная речь пока еще держится, отстаивает надеть перед одеть в сочетании с предметами одежды. Устная речь — в несомненной опасности, но, похоже (по ходу, как теперь говорят во всех телевизионных сериалах — и это еще один повод обратиться к материалам корпусов), ситуация не безнадежна и, может, все же стоит побороться?

С. Г. Болотовъ Россїйскїй государственный гуманітарный универсітетъ (Россїя, Москва) Точки надъ и я, или Законъ Иткіна

0. Срди факторовъ, поспособствовавшихъ угробливанїю дореформенной орографїи (дале — ДрО), можно особенно выдлить дв группы орограммъ, съигравшихъ, по моему убжденїю, главенствующую (естьли угодно, роковую) роль — группа «разнобоевъ» и группа «списочныхъ ршенїй» (частично перескающїяся по своему матерїалу) .

1. Къ перьвой относятся не столько розхожденїя, касающїяся отдльныхъ лексемъ, — подобная пестрота легко устранима путёмъ фіксацїи единообразнаго их написанїя въ авторітетномъ орографіческомъ словар (тмъ боле что значительная часть этого уединоображенїя прдставляла-бы собой простое устраненїе недоразумнїй врод °лечить вмсто лчить), — сколько именно н отражаемыя словарёмъ формы флексїй, главнйшая изъ которыхъ — ударное -го противъ -го въ Р. ед. м. и ср. р. Дло не столько въ томъ, что такая орографїя замутняетъ ясное противопоставленїе адъектівныхъ (изпользуемыхъ въ томъ числ и въ мстоименїяхъ!) и собственно мстоименныхъ окончанїй (cf. этого смаго vs. ког самог), — «зато» обозачая такимъ эффектнымъ способомъ ударенїе (будто въ другихъ 48 С. Г. Болотовъ падежно-числовыхъ формахъ это самое ударенїе уж никого не інтерессуетъ; а не продолжить-ли, розличая, напр., Р. ед. °вады отъ И. В. мн. воды ?), — сколько въ томъ, что подобное изобртенїе какъ разъ інноватівно (ср.: “Многіе до сихъ поръ еще пишутъ въ род. пад. прилагательныхъ на ой: «втораго», «простаго», вм. в т о р о г о, п р о с т о г о” [Гротъ 1894: 23, § 26] — ключевое слово сдсь ещё), т.е. вноситъ «художественное» разнообразїе въ правописанїе сверьхчастотной морфемы. Понятно, что орографіческая потасовка не замедлила взпыхнуть, и одни издатели печатали сочиненїя и ихъ собранїя графа Л. Н. всё ещё

Толстаго, а другїе уж «Толстого» — мн довелось видть цлую вітріну такихъ изданїй, розкрытыхъ на тітульномъ лист:

силы участниковъ «зазда» были примрно равны (можно себ прдставить, какое удовольствїе, въ кавычкахъ или безъ оныхъ, изпытывала тогдашняя публіка на этакомъ «іпподром»!) .

Авторітетъ Я. К. Грота въ орографіческихъ діскуссїяхъ того перїода врядъ-ли можетъ быть поставленъ подъ малйшее сомннїе — и тмъ самымъ неоспорима его роль какъ одного изъ дйственнйшихъ (вольныхъ и/или невольныхъ) могильщиковъ ДрО, вроятно, не осознававшаго убїйственности своей позіцїи .

2. Во второй, «списочной», групп орограммъ центральное мсто по праву занимаетъ ять. Прдставленїе о какъ объ enfant terrible въ сстем правописанїя, построенной примущественно (а въ ідеал и изключительно) на провряемости слабой позіцїи по сильной (проврку заимствованїй по източнику можно прдставить какъ частный случай дйствїя этого прінціпа — въ смомъ дл, напр., удвоенныя согласныя въ Латыни и произносились какъ удвоенные согласные, а при заимствованїи проще всего ихъ вс сохранить, изпользуя языкъ-доноръ какъ каналъ эффектівной веріфікацїи, вмсто того чтобы зазубривать малоінформатівныя и потому малоосмысленныя розличїя между, e.g.: коммандосъ vs .

°командиръ, °командоръ и °командовать; коммендацїя vs. °рекомендація и °рекомендовать; оффіцїантъ1 vs. °офицеръ и мн. др.), характерізуетъ, конечно, не столько саму орографію, сколько меВъ словар [Ромашкевичъ 1898: 141бв] слов оффиціальность, оффиціальный, оффиціантскій и оффиціантъ алфабетізированы такъ, какъ естьли-бы они содержали одну ф (между офицеръ и офіолатрическій), а оффиціантъ bis!, оффиціозный и оффиціозъ — дв фф (между Оффенбургъ и охабень) .

С. Г. Болотовъ 49 тодіческую безпомощность ея прподавателей. Ко врмени Грота число корней, «всё ещё» пишущихся съ, упало, по его собственнымъ подсчётамъ, до 130 — неужели заучить такой длины списокъ легче и/или інтерессне, чмъ освоить алгорітмы вычисленїя ятя по произношенїю (сохраненїе [(j)e] не передъ мягкимъ), чередованїямъ (лзть при лазить, ссть при садить, рзать при разить какъ нести при носить и т.п.), вншнему (и внутреннему, какъ въ случа съ неполногласїемъ) сравненїю, пусть этотъ реестръ и сталъ-бы гораздо (на сколько-то десятковъ морфемъ) длинне?

На смомъ дл морфемы, содержащїя, поддаются проврк (и фонетіко-морфологіческой, и этмологіческой) въ существенно большей степени, чмъ это можно подумать за чтенїемъ пособїй по ДрО. Одна изъ такихъ проврокъ касается, какъ это ни моглобы показаться парадоксальнымъ, значительной части случаевъ «нерегулярнаго» перехода (а заодно и я = ) въ [jo] — т.е. (и я) .

3. Впервые эту проблему поставилъ подъ правильнымъ угломъ Илья Б. Иткінъ въ своёмъ доклад «Contra analogiam». Вотъ дв группы формъ изъ этого сообщенїя .

1) гнзд — гнзд|а, -ышко; [без]гнзд(н)ый звзд — звзд|ы, -очка; -ный (: звздчтый) вдр — вдр|а, -ышко; [двх-, тр х-, четыр х-, десят-, двадсят-, сорок-, полу]вдер|ный, -ка (?) сдл — сдл|а, -ышко; [двх-, тр х-, четыр х]сдельный;

[о]сдл|ан(ный), -ывать; ([о]сдл|ый ) [о]сдл|ый, -ость дясн — дяс¦ны, -енный (cf. Пол. dziso) 2) [об]рл|, -, - — [об]рлъ (: [об]ртш|и, -їй) цвл|, -, - — цвлъ (: цвтш|и, -їй) [роз]свл| — *[роз]свлъ (: [роз]свтш|и, *-їй) (: cf. вш|и, -їй; свш|и, -їй) скл|, -, - — ск¦ъ; -ши, -шїй (: †ск¦ъ, †-ла, †-ло, †-ли; -ши, -шїй) (у-, при-, от-, до-, под-, в-, за-, про-, пере-, с-, об)бгл|, -, у-...)бгл|а, -о, -и) — (у-...)бг¦ъ; -ши, -шїй (ср.: из-, при-бг¦ъ, -ла, -ло, -ли; -ши, -шїй) (пр)[не]бргл|, -, - — (пр)[не]брг¦ъ; -ши, -шїй влкл|, -, - — влк¦ъ; -ши, -шїй трясл|, -, -; -т — (тряс¦ъ; -ши, -шїй ) ‡тряс¦ъ; ‡-ши, ‡-шїй прягл|, -, - — [пря¦гъ; -гши, -гшїй; -чь ( *пряч) ] 50 С. Г. Болотовъ ‡пряг¦ъ; ‡-ши, ‡-шїй; ‡прчь “Показано, что соответствующее изменение было обусловлено влиянием двух факторов — подвижного ударения (ср. сёк — секл, но л — ла) и наличия после корневого гласного группы согласных (ср. звезда — звёзды, но стрела — стрлы).” Боле пристальное розсмотрнїе вопроса позволяетъ объединить об группы, придавъ этому объединенїю характеръ звуковаго закона. «Подвижное» ударенїе [на смомъ дл чисто флексїонное: въ формахъ обрлъ, цвлъ, *-свлъ, скъ, бгъ, (пр)небргъ, влкъ условное ударенїе на неслоговомъ окончанїи реалізуется, по общему правилу, лве (при наличїи тамъ слоговаго гласнаго), т.е. на корн] въ глаголахъ и инаго рода подвижное [флексїонное въ ед. и прдфлексїонное во мн., схема ударенїя (с.у.) d по А. А. Залїзняку] оба наслдуютъ праслав. акцентную парадигму (а.п.) b (со сплошной акцентовкой на флексїи);

сочетанїе же согласныхъ посл -- наличествуетъ и во всхъ глагольныхъ формахъ l-причастїя (обрлъ *ob-rt-l-ъ, цвлъ *cvt-l-ъ, *свлъ *-svt-l-ъ, не говоря уже о скъ *sk-l-ъ, бгъ *bg-l-ъ, не-бргъ *ne-brg-l-ъ, влкъ *vlk-l-ъ) .

Боле того, оказывается, что именно у корней съ а.п. b въ l-причастїи въ говорахъ съ безударнымъ ёканьемъ это ёканье и проявляется во вторичныхъ імперфектівахъ, напр., убгть (бчь изъ бч: а.п. b [іммобілізацїя: неподвижная акцентовка на флексїи] въ l-причастїи, а.п. c [старая подвижная] въ презенс (с.у .

b/b); при бга|ть, -ю, -ешь: а.п. a во всей парадігм) vs. розрзть (р¦зать, -жу, -жешь: а.п. a во всей парадігм спряженїя) .

Какъ мінімумъ Украинскїй демонстрируетъ дйствїе аналогічнаго закона [т.к. іе ( і), то онъ можетъ работать только на ]:

ляг|л, -л, -л; -т, ‡-ч — ляг|ъ; -ши () || л г; -ши () || л г; -ши () [л ] (дїал.) [луо], [луо] ( [луох] [лх] и др.); ‡ляч || л ч || л ч; ср. тж.: лягма (лгма?) || л гма || л гма [л ма] [луома], [-ма] (или [ліема], [-ма]?) [ ‡лягм (лгм?) 8 * || лїгм || лігм [л ім] [л уом], [-м] (или [л іем], 8 * [-м]?), тж. ‡лягм; и ‡лзьма] лежмя’; (тж. лжма) лёжа’ ( — сстема Максімовича, — сстема Желеховскаго, — совр. сстема) .

Літтература Гротъ 1894 — Русское правописанiе. Руководство, составленное по порученiю Второго Отдленiя Императорской Академiи Н. Г. Брагина 51 Наукъ академикомъ Я. К. Гротомъ. 11-е изданiе. Санктпетербургъ: Типографiя Императорской Академiи Наукъ, 1894 .

Ромашкевичъ 1898 — Полный русскій орографическій словарь / Составилъ по академику Я. К. Гроту, Ф. Рейфу, В. И. Далю, Н. П. Макарову, А. Н. Чудинову, Александрову и др. П. А. Ромашкевичъ / Поправилъ и дополнилъ А. А. Быковъ. Изд. 6-е .

С.-Петербургъ, [1898] .

Н. Г. Брагина Институт русского языка им. А. С. Пушкина (Россия, Москва) Я. К. Грот и В. И. Даль: Диалог двух лексикографов На улице Грота и улице Даля… (М. Кукулевич)

В докладе речь пойдет о двух знаковых фигурах XIX века:

В. И. Дале и Я. К. Гроте. В силу разных обстоятельств (биография, личные контакты, лексикографическое наследие) эти фигуры оказываются сближенными. Я. К. Грот был едва ли не первым рецензентом словаря Даля, и его отношение к словарю, в котором жесткая критика соединена с благожелательной оценкой, была необычайно важна для В. И. Даля. Это само по себе представляет интерес. Однако исторический аспект все же не является в докладе центральным. Отношения двух выдающихся личностей XIX века, профессионального лексикографа и лексикографа-любителя отчасти продолжают тему, сформированную как оппозиция: лингвистика vs любительская лингвистика. «Если бы я не ршился, очертя голову, то вс собранныя мною сокровища погибли бы ни за грошъ. Это жe не словарь, а запасы для словаря» (из письма В. И. Даля Я. К. Гроту) .

В словаре Даля проявляются черты любительской лингвистики в ее высоком изводе. В нем проницательные и тонкие наблюдения соседствуют с ошибками и описками дилетанта языковое творчество с языковыми фактами. До сих пор словарь вызывает неоднозначное отношение в профессиональной среде при абсолютном приятии в среде непрофессиональной. Носители современного русского языка воспринимают его едва ли не как главный словарь русского языка на все времена. Это — еще один повод для того, чтобы обратиться к первым откликам на него, в числе которых главное место по праву занимает обстоятельная рецензия Я. К. Грота .

52 Н. В. Бубнова Н. В. Бубнова Военная академия войсковой противовоздушной обороны ВС РФ им. Маршала Советского Союза А. М. Василевского (Россия, Смоленск) Учебный лингвокраеведческий словарь смоленских имен собственных как источник культурно-исторических сведений о жизни региона Необходимость создания лингвострановедческого ономастикона, содержащего лингвистические комментарии к единицам, отобранным в учебных целях, была обозначена ещё в 1976 году на III Конгрессе МАПРЯЛ в Варшаве [Молчановский 1984, с. 2]. В современной лингвистике расширяется круг имён собственных, подвергшихся лексикографированию: наряду с традиционными словарями антропонимов и топонимов, объединяющими онимы по типу именуемого объекта, появляются лингвострановедческие ономастические словари: Русская ономастика и ономастика России (М., 1994); Словарь коннотативных собственных имён (Донецк, 2004);

Россия. Большой лингвострановедческий словарь (М., 2007) и др .

Специфика данных словарей определяется тем, что имя собственное как своего рода «культурный знак» является носителем разноплановой лингвокультурологической информации, структурно-содержательно объединяющейся в рамках одного из трёх уровней: общечеловеческого, общенационального или регионального / краеведческого [Максимчук 2002, с. 110]. Овладение лингвокультурологическим содержанием онима можно рассматривать как продуктивный способ приобретения конкретной языковой личностью фоновых знаний [Верещагин, Костомаров 1990, с. 41]. По замечанию А. Д. Шмелёва, «пользуясь словами, содержащими неявные, «фоновые» смыслы, человек, сам того не замечая, принимает и заключённый в них взгляд на мир» [Шмелев 2003, с. 309]. При этом важно отметить, что с позиций формирования конкретной языковой личности онимы регионального уровня (по причине своей непосредственной близости к воспринимающему субъекту) могут иметь даже большее значение, чем имена собственные более высоких уровней. Из сказанного следует, что антропоцентрически ориентированное описание ономастической лексики регионального уровня следует признать актуальной задачей лексикографии .

Рассмотрим возможности реализации сформулированной задачи на материале ономастического словаря Смоленского края, Н. В. Бубнова 53 разрабатываемого нами в русле исследования имён собственных в структуре региональных фоновых знаний смолян [Бубнова 2011] .

Общая структура словаря, находящаяся в рамках теории учебной лексикографии Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина, определяется, главным образом, его целью и адресатом. Цель словаря — предоставление адресату доступа к заключённой в именах собственных информации, составляющей важный компонент общеобязательных региональных знаний как основы социализации языковой личности (как первичной, так и вторичной) в региональном культурно-языковом пространстве .

Словарь ориентирован на потребности различных адресатов, интересующихся местом и ролью Смоленского края в истории и культуре России: от носителей языка разных социальных групп (прежде всего, школьников и студентов) до инофонов .

Наиболее значимые с точки зрения лингвокультурологической ценности онимы сформировали разделы словаря «Административные территории» (включает описание всех 25 современных административно-территориальных центров Смоленской области) и «Персоналии. Часть I» (имена великих людей, родившихся на Смоленщине) и «Персоналии. Часть II» (имена исторических личностей, так или иначе связанных со Смоленским краем) .

Особенностью структуры словарной статьи является выделение в ней двух словарных зон: зоны предметных сведений (ПС) и зоны языковых сведений (ЯС).

Зону ПС топонимов составляют:

сведения о местонахождении; количественная характеристика территории и населения; историческая справка; указание связанных с населённым пунктом событий; название достопримечательностей и известных людей (каждой указанной здесь исторической личности посвящена статья словаря в разделе «Персоналии»). К числу ЯС о топонимах относится указание: формы родительного падежа;

образуемого оттопонимного имени прилагательного; наименование жителей (этнонимы), связанных с данным топонимом; устойчивые сочетания, в которые входит название; этимология названия поселения. В структуру ПС словарной статьи с заголовочной единицей антропонимом входят следующие позиции: время и место рождения (в том случае, если оно связано со Смоленщиной);

род деятельности носителя имени; его мировоззрение (идейно-политические, художественные и др. взгляды); основные события, 54 Е. П. Буторина сопутствующие биографии; произведения; другие (индивидуальные) сведения; связь со Смоленским краем. К числу ЯС об антропонимах относится указание: формы родительного падежа; образуемого отантропонимного имени прилагательного и возможного имени существительного (например, гагаринцы); ассоциативнокультурного фона [Максимчук 2002, с. 166] и этимологии .

Такая организация словарных статей позволит использовать словарь как справочное пособие для выяснения правильного написания, произношения и употребления имени собственного и его производных (в том числе — в составе фразеологических единиц в их широком понимании), а также для получения общих сведений о носителе имени .

Данный словарь может стать частью серии лингвокраеведческих ономастических словарей для создания Большого общенационального словаря онимов, который позволит получить широкое представление об особенностях историко-культурного развития России и её регионов .

Литература Бубнова Н. В. Имена собственные в структуре региональных фоновых знаний смолян. Дисс. … канд. филол. наук. Смоленск, 2011 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. М.: Русский язык, 1990. 246 с .

Максимчук Н. А. Нормативно-научная картина мира русской языковой личности в комплексном лингвистическом рассмотрении. В 2-х частях. Смоленск: Изд-во СГПУ, 2002. Часть 1 .

Молчановский В. В. Лингвострановедческий потенциал топонимической лексики русского языка и его учебно-лексикографическая интерпретация. Автореф. дисс. … канд. пед. наук. М .

Шмелёв А. Д. Сквозные мотивы русской языковой картины мира // Русское слово в мировой культуре. Материалы Х Конгресса МАПРЯЛ. СПб.: Политехника, 2003 .

Е. П. Буторина Российский государственный гуманитарный университет (Россия, Москва) Я. К. Грот о просветительской деятельности Петра Великого и современные деловые коммуникации Коммуникация расценивается некоторыми исследователями не как вспомогательный инструмент человеческой деятельноЕ. П. Буторина 55 сти, а как форма существования человека [Pearce 2001], потому что выбор коммуникативных действий определяет реализацию лишь некоторых из бесконечного числа возможностей, определяющих будущее .

В современных условиях необходима упреждающая деятельность по нормализации и кодификации языка, состоящая в определении того, какие единицы и структуры будут наиболее эффективно функционировать в условиях ускорения и усложнения глобальных коммуникационных потоков .

«Язык — это инструмент и преобразования, и систематизации информации, и, следовательно, категоризации явлений. Таким образом, он представляет собой операционную систему, которая дает возможность участвовать в социальных интеракциях и, более того — их предвидеть, а значит, в определённой степени создавать будущее» [Бугайски 2010: 20]. Язык представляет собой общий для всего социума инструмент, возможность использования которого определяет границы сообщества .

По свидетельствам Я. К. Грота, Петр I опирался в своей языковой политике прежде всего на функциональный критерий, настаивая на введении языка, понятного не только для элиты. «Поэтому неудивительно, что Петр уже чувствовал необходимость заменять, по крайней мере в книгах, назначенных для практической пользы, славянский язык просторечием. Эта мысль не раз выражается в наставлениях, которыя от имени Государя давались переводчикам. Так Мусин-Пушкин, возвращая Поликарпову переведенную им географию, писал ему, что она переведена «гораздо плохо» и прибавлял: «того ради исправь хорошенько не высокими словами словенскими, но простымъ русскимъ языкомъ, такожъ и лексиконы. Со всмъ усердіемъ явися и высокихъ словъ словенскихъ класть не надобетъ, но посольскаго приказа употреби слова» [Гротъ 1872: 41]. Заметное место в деятельности Петра I, как отмечал Я. К. Грот, отводилось расширению границ языкового и культурного влияния. «При взятіи Риги Петръ, обративъ вниманіе на университетъ, находившійся въ Пернау, выразилъ намреніе посылать туда, для обученія, молодыхъ людей изъ своего государства и учредить въ высокой школ особаго профессора, который бы могъ обучать славянскому (т. е. русскому литературному) языку и ввести его туда» [Гротъ 1872: 18] .

56 Е. П. Буторина В современных условиях деятельность по нормализации языка предполагает рассмотрение региональных вариантов деловой речи [Ахметова 2008]. По нашим наблюдениям, деловые тексты на современном русском языке, ориентированные на глобального адресата, отличаются низкоконтекстностью по сравнению с традиционно высококонтекстными (в понимании Г. Хофстеде [Hofstede 2010]) русскоязычными текстами, т.е. можно говорить не только о лексических региональных вариантах языка, но и о различиях текстов на уровне деловых культур [Буторина в печати] .

Если эти различия не принимаются во внимание, возможен разрыв между актуально функционирующими узусами и кодифицированной нормой, что, в свою очередь, может привести к диглоссии, когда русский язык окажется не в состоянии обслуживать интеллектуальную деятельность сообщества (научный и деловой стили). Влияние английского языка на деловые коммуникации [Кристал 2001] может снижать системные возможности развития семантического пространства и ограничивать социальные функции других языков .

Деятельность лингвиста в области работы с языковыми нормами и культурой речи в современных условиях разнообразна: помимо изучения современных процессов коммуникации на русском языке во всём мире, теоретического обоснования принимаемых решений [Бодуэн де Куртенэ 1963] и их кодификации она должна включать значительную просветительскую составляющую, поскольку лишь убеждённость в ценности языка способна стать причиной активного и сознательного отношения к его нормам. Необходимым условием успешной языковой политики является возвращение к осознанию общественными и государственными структурами ценности национального языка как культурного достояния, средства коммуникации, социализации и формирования идентичности. Последнее, по свидетельствам экономистов, играет определяющую роль в деловых коммуникациях [Акерлоф, Крэнтон 2011] .

Литература Акерлоф Д. А., Крэнтон Р. Е. Экономика идентичности. Пер. с англ. Д. Стороженко/ М., 2011 .

Ахметова М. В. Региональная вариативность терминов, связанных с городской недвижимостью (по материалам электронной базы периодики «Интегрум») // Компьютерная лингвистика и интелИ. Т. Вепрева, Н. А. Купина, О. А. Михайлова 57 лектуальные технологии: По материалам ежегодной международной конференции «Диалог» (Бекасово, 48 июня 2008 г.) .

М., 2008. С. 3238. URL: http://www.dialog-21.ru/digests/dialog2008/materials/html/5.htm (дата обращения 16.08.2012) .

Бодуэн де Куртенэ И. А. О задачах языкознания// Избранные труды по общему языкознанию. М., 1963. Т. 1 .

Бугайски М. Язык коммуникации/Пер. с польск. Х., 2010 .

Буторина Е. П. Пространство деловых культур русского Интернета. Филологические науки. Теория и практика. В печати .

Гротъ Я. К. Петръ Великій какъ просвтитель Росcіи. СПб., 1872 .

URL: http://dlib.rsl.ru/viewer/01003545379#?page=6 (дата обращения 21.08.2012); http://az.lib.ru/g/grot_j_k/text_0020.shtml (совр. орф.) .

Кристал Д. Английский язык как глобальный. М., 2001 .

Hofstede G., Hofstede G. J., Minkov M. Cultures and Organizations:

Software of the Mind. McGraw-Hill Irwin, 2010 .

Pearce B.W. A Brief Introduction to “The Coordinated Management of

Meaning” (“CMM”)//”Introduccin a la teora del Manejo Coordinado del Significado”, Sistemas Familiares, 2001. 17: 516. URL:

http://www.russcomm.ru/eng/rca_biblio/p/pearce.shtml (дата обращения 21.08.2012) .

И. Т. Вепрева, Н. А. Купина, О. А. Михайлова Уральский Федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина (Россия, Екатеринбург)

Языковая норма и узус:

заметки на полях орфоэпического словаря Проведенное на основе разработанных М. В. Пановым и его единомышленниками экспериментальное исследование узуальных предпочтений студентов-первокурсников екатеринбургских вузов (будущих авторитетных носителей русского языка) позволяет сформулировать ряд выводов о тенденциях развития языковых норм. В докладе будут представлены наблюдения, которые, возможно, позволят уточнить отдельные пометы, принятые в лексикографической практике. Опорный источник — «Орфоэпический словарь русского языка» под ред. Р. И. Аванесова (6-е изд., 1997).1 Помета «допустимо» (доп.) в соответствии с ее объяснением, представленным в предисловии, выделяет «менее желательный

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 111-04-00501а «Кодифицированная норма и региональный узус») .

В тексте ссылки на страницы приводятся по этому изданию .

58 И. Т. Вепрева, Н. А. Купина, О. А. Михайлова вариант нормы в пределах правильного» (с. 5). Примеры:

творг и доп. тврог, тдал и отдл. Не требует доказательства тот факт, что частотность реализации в речи конкурирующих вариантов оказывает влияние на их соотношение, определяя критерий коллективной «желательности», вектор выбора. Так, акцентный вариант тврог (не без поддержки телевизионной рекламы) стал более «желательным», чем вариант творг. По данным анкетного опроса 99 % студентов-первокурсников выбирают акцентный вариант тврог. Возможно, что в подобных случаях помету «допустимо» целесообразно заменить союзом и, указывающим на фактическое равноправие вариантов, но, отдавая дань литературной традиции, на первое место поставить вариант творг (творг и тврог). Именно порядок следования вариантов окажется психологически значимым, позволит ненавязчиво рекомендовать пользователю один (первый по порядку) вариант, отразив точку зрения составителей словаря .

Положение о «незначимости» следования вариантов (с. 5) является спорным, так как задача Словаря — установить вектор отбора уместного варианта. Так, в наши дни высокочастотным стало слово церковь. При этом обусловленная мягкой основой падежная форма множественного числа церквям фактически вытеснила вариант церквам, отсутствующий, как свидетельствуют данные анкетного опроса, в речи студентов. Опрос студентов Миссионерского института при Ново-Тихвинском женском монастыре (г. Екатеринбург) выявил аналогичную тенденцию: 60 % опрошенных предпочитают вариант церквям; 33 % — вариант церквам;

допускают возможность употребления и первого, и второго вариантов — 7 % информантов. В подобных случаях уместнее было бы использовать словарную помету доп. устар. (церквям и доп .

устар. церквам), а не трактовать варианты как равноправные: церквам и церквям (с. 614). Параллельно отметим целесообразность использования в орфоэпическом словаре регламентирующего указателя «в церковно-религиозной речи» .

Помета «допустимо устаревающее» (доп. устар.), как справедливо подчеркивают составители, сообщает, что оцениваемый ею вариант «постепенно утрачивается» (с. 5). Ср. два примера: коричневый [доп. устар. шнь] (с. 216); горничная [доп. устар. шн] (с. 105) .

Результаты анкетного опроса показали, что в первом случае звуИ. Т. Вепрева, Н. А. Купина, О. А. Михайлова 59 ь косочетание [шн ] вышло из употребления; во втором случае, вопреки общей тенденции к побуквенному произношению, сочетание [шн] все еще является конкурентоспособным. Именно поэтому вариант [шнь] для слова коричневый целесообразно отметить как устаревший (устар.), а вариант [шн] для слова горничная — как устаревающий (доп. устар.). Подобная дифференциация позволит разграничить актуальный процесс конкуренции вариантов и завершение этого процесса, ушедшую «старшую» норму и затухающую «старшую» норму, представленную в речевом узусе. Аналогично: рекомендацию «допустимо» можно снять в случаях сливочный [устар. шн], но для слов порядочный, балалаечный, как и предлагает Словарь, оставить имеющуюся последовательность вариантов. Выделенный список единиц проходит не завершившееся испытание узусом. В то же время очевидное вытеснение «старшего» варианта «младшим» логичнее маркировать пометой устар. Например, только пометой устар., а не доп. устар. целесообразно отметить такие формы глагола сечь, как скла, скло, скли (с. 515); сняв двойную помету доп. устар., сопроводить пометой устар. глагольные формы прдал, прдало (с. 431); сняв двойную помету доп. устар., оставить только помету устар. для вышедших из употребления вариантов запрчь, запрёгши .

Если согласиться с тем, что помета устар. указывает на завершение процесса устаревания варианта, то избыточной становится первая часть пометы не рек. устар. Например, в Словаре такую помету получает исчезнувший вариант женского рода существительного рояль: не рек. устар. рояль, -и, ж. (с. 497). Не конкурируют в современной русской речи вариантные формы рюкзак и рюкзка (с. 500), следовательно, для формы с безударным окончанием необходима и достаточна помета устар. Аналогичная процедура может быть использована для вариантов, невостребованность которых в речи очевидна и не требует специальной экспериментальной проверки: наёмник — устар. намник (с. 271), иерглиф — устар. иероглф (с. 177). Для варианта пройдённый (с. 448) помета не рек. устар. также может быть заменена пометой устар .

Устранение первой части пометы не рек. устар. будет способствовать выделению хронологической отмеченности варианта, которая естественно вытесняет последний из современной речевой практики .

60 И. Г. Воробьева И. Г. Воробьева Тверской государственный университет (Россия, Тверь) Академик Я. К. Грот и тверской краевед А. К. Жизневский Яков Карлович Грот (18121893) за годы своей успешной академической карьеры познакомился и поддерживал отношения со многими российскими интеллектуалами, о чем свидетельствует его обширный архив. В Тверской губернии, расположенной меж двух столиц, его корреспондентом был Август Казимирович Жизневский, и их дружба продолжалось более 30 лет .

А. К. Жизневский (18191896) — один из основателей Тверского музея и первый председатель Тверской губернской ученой архивной комиссии. Этнический поляк, римско-католического вероисповедания, он родился в Витебской губернии .

Окончив Московский университет, Жизневский с 1841 г. и до конца дней пребывал на государственной службе. В Тверскую губернию впервые он был назначен в 1851 г., а с 1869 г. жил в Твери постоянно, занимая должность управляющего Казенной палатой и дослужившись до чина тайного советника .

В архиве А. К. Жизневского сохранилась переписка с семейством Гротов. В этом деле, насчитывающем 147 листов, представлены письма и телеграммы, написанные с 1862 по 1896 г .

Письма самого Жизневского находятся в личных фондах Гротов, в частности в ПФА РАН .

С академиком Я. К. Гротом Жизневский впервые встретился в Казани летом 1862 г., куда тот приезжал для собирания сведений, касающихся биографии Г. Р. Державина. «Я снабдилъ Я. К. тарантасомъ для поздки въ с. Кармачи и Сокуры, гд родился Державинъ», — вспоминал Жизневский. Позднее он предложил академику для прочтения свою рукопись. «Я. К. понравилась моя путевая записка: “20 дней моихъ вакацій”. Онъ отвезъ ее въ редакцію “Русскаго Встника”, но тамъ признано невозможнымъ напечатать ее, т.к. въ ней заключались сцены только что упраздненнаго», — записал он .

В письмах 1870-х гг. Грота к Жизневскому регулярно обсуждались вопросы этимологии и лексикографии русского языка, в Тверь отправлялись новые книги академика. В Отделе редких книг Научной библиотеки ТвГУ имеются три книги Я. К. Грота с дарственными надписями Жизневскому. На издании «Жизнь И. Г. Воробьева 61 Державина по его сочиненіямъ и письмамъ и по историческимъ документамъ» сделана памятная надпись: «Августу Казимировичу Жизневскому въ знакъ стариннаго глубокоуваженія отъ автора. 25 октября 1880 г.» .

Жизневский, в свою очередь, высылал копии русских рукописей и надписей на камнях, сообщал диалектные слова, которые Грот называл «словарный гостинец». Приложенные к письму слова академик предполагал передавать В. И. Далю, готовившему 2-е издание своего словаря. С ним Жизневский познакомился весной 1870 г. О «филологических занятиях» Жизневского Грот сделал сообщение в заседании Академии наук (август— сентябрь 1869 г.). В одном из писем высказывалась надежда, что «Вы и при дальнйшихъ своихъ занятіяхъ не оставите продолжать лингвистическія наблюденія и будете длиться ими съ людьми профессіи. Если бы было у насъ побольше людей, подобныхъ Вамъ по дятельной любознательности и любви къ филологіи, какъ быстры могли быть успхи науки!» После смерти академика Жизневский писал его сыну в октябре 1893 г.: «Память о покойномъ Яков Карлович будетъ присуща мн, не потускнетъ, чему можетъ служить ручательствомъ вошедшая у меня въ привычку страсть подмчать слова, не вошедшія въ “Толковый словарь живого великорусскаго языка” (В. И. Даля) и собирать для него. У меня и теперь находятся такія слова…»

Ценя интерес Жизневского к народному языку, Грот писал 27 июня 1870 г. из Рязанской губернии в Тверь: «Одинъ изъ матеріаловъ, такъ радушно доставленныхъ мн Вами для изданія русской народной словесности, позволилъ я себ передать издателю псенъ, учителю Витебской гимназіи Павлу Васильевичу Шейну, который достоинъ всякой поддержки, потому что онъ одинъ изъ самыхъ усердныхъ и добровоспитанныхъ собирателей. Два года тому назадъ онъ призжалъ ко мн сюда въ деревню, и я видлъ, какъ хорошо онъ велъ свое дло. Часть его сборника уже напечатана въ Московскихъ чтеніяхъ. Ныншнимъ лтомъ онъ собирается въ Москву и, вроятно, затмъ въ Тверь, а въ этомъ случа непременно явится къ Вамъ». Далее в письме Грот просил оказать ему содействие и «удлить что-нибудь изъ Вашихъ коллекцій» .

Заметим, что Грот, как автор многих учебников по русскому языку, настороженно относился к живой речи. Так, в письме от 62 И. Г. Воробьева 16 декабря 1884 г. он писал: «Я слышу часто: изъ Твери: это неврно; подобное удареніе правильно только въ предложномъ падеж, какъ въ нарицательныхъ именахъ: въ крови, въ тни;

но нельзя говорить: изъ крови, отъ тни вмсто изъ крви, отъ т ни. Припоминаете у Пушкина: шли отъ Прми до Тавриды» .

Сам он писал: «Мн съ самаго прізда изъ Тври…»

С началом деятельности ТУАК (с 1884 г.) Жизневский регулярно высылал академику ее издания, в частности свою публикацию о Ф. Н. Глинке и книгу стихов поэта с автографом. Пригодились Гроту и труды члена ТУАК В. И. Колосова. 2 октября 1888 г. он писал Жизневскому: «Съ большимъ интересомъ прочелъ въ Русской старин статью о Пушкин въ Тверской губерніи. Воспользуюсь ею для своей “Хронологической канвы для библіографіи Пушкина”». Кстати, Жизневский собрал в 1871 г .

значительную сумму денег на памятник Пушкину, за что Комитет выразил ему благодарность .

Летом 1884 г. Грот был гостем Жизневского, посетил Тверской музей и высоко оценил старания друга в сбережении древностей: «Это прекрасное дло, за которое Вамъ будетъ обязано потомство, и примру Вашему должны бы слдовать во всхъ мстностяхъ Россіи, но жаль, что такихъ просвщенныхъ дятелей, какъ Вы, у насъ мало» .

Академик Грот принял активнейшее участие в публикации в «Журнале Министерства народного просвещения» доклада об уникальной находке рукописи Юрия Крижанича, прочитанной тверским учителем В. И. Колосовым, чем содействовал введению этого труда в науку1 .

С семьей Гротов Жизневского связывали служебные обязанности, научные интересы и человеческая симпатия. Поздравления с семейными торжествами, праздниками, искреннее внимание к житейским радостям и проблемам, увлеченное обсуждение научных занятий — все это показывает взаимное расположение корреспондентов. Я. К. Грот обращался к А. К. Жизневскому со словами: «Примите, высокоуважаемый другъ (ибо какъ иначе называть человка, столь искренно и постоянно къ намъ расположеннаго), нашу извчную благодарность за Ваши ласки, за Ваше всеОб истории публикации рукописи см.: Тверская рукопись Юрия Крижанича / сост. И. Г. Воробьева, В. М. Воробьев. Тверь, 2008 .

Т. П. Вязовик 63 гдашнее вниманіе къ нашимъ трудамъ» .

От общения Жизневского с семьей Гротов остался реальный результат — коллекция книг, сохраненная тверскими библиотекарями и востребованная молодыми историками и филологами Тверского госуниверситета, и письма, рассказывающие о напряженной и содержательной научной и культурной жизни в России во второй половине XIX столетия .

Т. П. Вязовик Северо-Западный институт печати Санкт-Петербургского государственного университета технологии и дизайна (Россия, Санкт-Петербург) К постановке проблемы лексикографического описания одного из значений частицы «вот»

Одной из животрепещущих проблем лексикографии является противоречие между лингвистическим описанием языковых явлений в ходе их изучения и их фиксацией в словарях. Как отметил В. В. Морковкин, общезначимая лингвистическая интерпретация, на которую мог бы опереться лексикограф, является скорее исключением из правил, чем правилом. «Правилом же является …наличие широкого спектра альтернативных, несходных и взаимно дополнительных точек зрения практически по каждому из существующих вопросов…»1. Это находит отражение в различных трактовках одного и того же явления в разных словарях .

Данная проблема с очевидностью проявилась при описании значений частицы «вот», а именно значений сочетаний ударного «вот» с вопросительно-относительными местоимениями, типа вот что, вот какой, вот почему и др. 2 В словарях их обычно рассматривают как одно из значений частицы. Однако трактовки этих значений в разных словарях далеко не одинаковы .

Можно выделить несколько вариантов .

Согласно первому частица«вот» в таких сочетаниях усиливает и уточняет расположенные рядом местоименные слова. Например, в двадцатитомном академическом Словаре читаем: « В сочетаниях с местоимениями и местоименными наречиями употребляется для уточнения и усиления их значения (с логическим удареВ. В. Морковкин. Об объеме и содержании понятия «теоретическая лексикография» // Вопросы языкознания, 1987. № 6. С. 34 .

Местоимения мы понимаем широко, включая в их состав местоименные наречия .

64 Т. П. Вязовик нием на частице вот) : Вот в чем вопрос. Вот что я вам скажу .

Вы вот что сделаете…»1. Такая же интерпретация этому значению дается в Малом академическом словаре2, Большом толковом словаре3, в Словаре русского языка XVIII в. 4 и ряде других .

Вместе с тем очевидно, что в сочетаниях этого типа частица «вот» не «усиливает» и не «уточняет» значение вопросительных местоимений, но кардинально меняет их семантику, преобразуя относительно-вопросительные местоимения в разряд указательных, чему способствует акцентологическое выделение частицы .

Тем самым она теряет лексическую самостоятельность, приближаясь к морфемам. Особенно ярко это проявляется в вопросноответных конструкциях. Например: «[Катерина:] Возьми ты с меня какую-нибудь клятву страшную…[Кабанов:] Какую клятву? [Катерина:] Вот какую: чтобы не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни видеться»5 .

Несмотря на эти интерпретационные недостатки, фиксируемые словарями значения усиления и уточнения, которые приобретают местоимения, включающие в свой состав частицу «вот», имеют несомненную научную ценность .

Дело в том, что особенностью подобных указательных местоимений является обязательная ударность «вот», что отмечают абсолютно все лексикографы. Эта ударность грамматикализована, поскольку именно этот признак позволяет дифференцировать «вот» как частицу и «вот» как структурный элемент местоимения.

Частица в сочетании с вопросительными местоимениями всегда безударна, в отличие от «вот» — всегда ударного структурного компонента указательного местоимения.Сравни:

Но вот КТО пришел? ВОТ кто: Петя6 .

Второй вариант интерпретации подобных сочетаний отражен в Толковом словаре под ред. Д. Н. Ушакова: «В сочетании БАС — 2. М.: «Русский язык», 1991. Т.2. С. 510 .

МАС — 3. М.: «Русский язык», 1985. Т. 1. С. 219 .

Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С. А. Кузнецова .

СПб.: «Норинт», 1998. С. 153 .

Словарь русского языка XVIII века. Л.: «Наука», 1988. С. 103 .

Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. М.Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951. Т. 2. С. 74 .

См.: Вязовик Т. П. Указательные местоимения, включающие в свой состав частицу ВОТ // Русский язык в школе. 1980. № 1. С. 8286 .

Т. П. Вязовик 65 с последующими вопросительными местоимениями … придает им смысл указания на что-н., находящееся перед глазами или непосредственно последующее или предшествующее (причем ударение падает на вот, а местоим. и нареч. произносятся без ударения).Вы вт что сделайте: помажьте рану иодом и забинтуйте. Так вт где таилась погибель моя!»1. Такое же значение частицы фиксируется в Словаре В. В. Лопатина2 .

Как видим, речь идет о том, что вопросительные местоимения в сочетаниях с частицей «вот» преобразуются в указательные .

Более того, в Словаре зафиксированы две основные функции указательных местоимений — дейктическая (указывает на «находящееся перед глазами») и анафорическая функция (указывает на «непосредственно предшествующее или последующее»). При такой трактовке частица «вот» меняет семантику местоимения, превращаясь из служебной части речи в служебную морфему .

Наконец, в Словаре С. И. Ожегова и в словарях Н. Ю. Шведовой3, при интерпретации значения частицы «вот», авторы исходят из того, что в данных сращениях «вот» является не частицей, а местоименным наречием. При этом данное наречие придает всему сочетанию «смысл подчеркнутого указания на что-н .

в соответствии с их значением. В. что я тебе скажу. В. какой вопрос. В. в чем вопрос. В. какое дело. В. куда попал.» 4. Однако, невзирая на трактовку «вот» (частица, наречие), его роль в данных сращениях неизменна: оно является структурным элементом указательного местоимения. Представляет интерес тот факт, что автор отмечает и значение указания, отмеченное в Словаре Ушакова, и функцию усиления(«подчеркнутое указание»), фиксируемую большинством толковых словарей .

В Семантическом словаре исследовательница пошла дальше, вписав отмеченные значения в концепцию местоимений как исходных смыслов, отметив, что следствием «подчеркнутого указания» в соответствии со значением местоимений является поБольшой толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова.

М.:

«АСТ» : «Астрель», 2009. С. 124 .

Лопатин В. В. Толковый словарь современного русского языка. М.: «Эксмо», 2011. С. 86 .

Вопрос о словообразовательных частицах в данной работе не поднимается .

Ожегов С. И. Там же .

66 Е. Н. Геккина явление у них «смысла определенности», что вписывается в концепцию Н. Ю. Шведовой о местоимениях как исходных смыслах. Более того, в посвященной этой проблеме монографии среди примеров местоимений со значением определенности называются и местоимения типа вот что ( с ударным «вот»)2 .

Несмотря на то, что детальное изучение частиц началось относительно недавно и не лишено противоречий, как и исследование местоимений, лексикографы вносят свой вклад в познание языковых единиц. Вместе с тем, думается, сочетания типа вот что, вот почему и др. с ударным «вот» целесообразно рассматривать в толковых словарях как местоимения или местоименные наречия в отдельных словарных статьях, как в ряде случаев, хотя и не последовательно, делают авторы словарей так называемой «периферийной» лексики (неполнозначных слов, наречий, местоимений)3 .

Е. Н. Геккина Институт лингвистических исследований РАН (Россия, Санкт-Петербург) «Все прощу, кроме -тся и -ться»

(К типологии метаязыковых оценок в интернет-текстах) Под метаязыковыми оценками понимаются высказывания, содержащие информацию о соблюдении / несоблюдении говорящими и пишущими норм культуры русской речи. Таким образом, объектом метаязыковой оценки являются общеязыковые, этические и коммуникативные нормы. В состав аксиологического высказывания такого типа дополнительно могут быть включены функциональные (социально и/или хронологически маркированные) характеристики фактов языка и речи, а также компоненты, эксплицирующие мотивационные установки субъектов метаязыковых оценок. Границы наших наблюдений очерчены суждениями рядовых носителей русского языка. В качестве материала для исследования служат метаязыковые высказывания в интернет-текстах: посты и комментарии в блогах (в частноРусский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений. М.: «Азбуковник», 1998. Т. 1. С. 45 .

Шведова Н. Ю. Местоимение и смысл. Класс русских местоимений и открываемые ими смысловые пространства. М.: «Азбуковник», 1998. Н. Ю. Шведова называла их местоименными фразеологизмами .

См, например: Рогожникова Р. П. Словарь эквивалентов слова. Наречные, служебные, модальные единства. М.: «Русский язык», 1991. С. 5660 .

Е. Н. Геккина 67 сти, в «Живом журнале»), статьи и комментарии в электронных СМИ, комментарии к публикациям на тематических сайтах, в социальных сетях (за период 20112012 гг.) .

Анализ метаязыковых высказываний с точки зрения обсуждаемых в них фактов языка и речи опирается на классификацию, предусматривающую разграничение собственно языковых единиц лексического, морфологического и синтаксического уровней — с одной стороны, и с другой — фигур выражения языковых единиц в устной и письменной речи (фонологический и орфоэпический аспекты; графический, орфографический и пунктуационный аспекты) .

Выполненные на основе этой классификации обмеры языкового материала в вопросах архивной базы двух справочных служб — телефонной Службы русского языка ИЛИ РАН и интернет-службы информационно-образовательного сайта «Культура письменной речи» (www.gramma.ru) — показывают, что сравнительную картину ситуаций поиска и оценки речевых ошибок разных типов авторами адресованных справочной службе запросов, преимущественно рядовыми носителями русского языка, характеризуют соотносительные статистические данные. В частности, в категории вопросов «Как правильно?», эксплицирующих установку автора на соблюдение норм литературного языка и корректировку речевых ошибок, почти половина обращений (около 50 %) посвящена нормам письменной речи (орфографии и пунктуации) и орфоэпии;

«лексические» вопросы представлены долей, равной примерно 25 %; такие же объемы (около 25 %) характеризуют и «грамматическую» часть двух архивов, объединяющую вопросы о словообразовании, морфологии и синтаксисе .

Обследование языкового материала в оценочных метавысказываниях, извлеченных из интернет-текстов, позволяет установить иные, отличающиеся статистические показатели объектов внимания защитников правильной речи и сторонников права на безграмотность. Прежде всего, очевиден «орфографический»

уклон большинства дискуссий на тему «Грамотная речь». В нашем материале реплики о гласных и согласных буквах, слитном, дефисном и раздельном написании слов, уместном или неуместном употреблении прописных и строчных букв занимают более половины всей выборки, составленной из высказываний, 68 Е. Н. Геккина в которых упоминаются языковые единицы или фигуры их выражения в устной и письменной речи (в том числе обозначающие их лингвистические термины). Совокупные показатели метаязыковых оценок, касающихся норм графики, орфографии, пунктуации и орфоэпии, то есть оценок фигур выражения языковых единиц в письменной и устной речи, достигают 75 %. На этом фоне данные о метаязыковых высказываниях на лексическую тему выглядят скромно — около 15 %. Доля метаязыковых реплик, посвященных грамматическим проблемам, еще меньше — около 10 %. Здесь следует отметить, что наблюдения и оценки, имеющие отношение к синтаксическим конструкциям, единичны. Спорадические, хотя и активные, дискуссии синтаксической направленности могут ограничиваться обсуждением вариантов одной конструкции (ср.: на Украину — в Украину) .

Если прибегнуть к сравнительно-обобщенным характеристикам, то можно констатировать: каждое второе метаязыковое оценочное суждение в анализируемой выборке посвящено нормам орфографии. При этом часто авторы метаязыковых реплик обнаруживают стремление выдвинуть системно-языковые, коммуникативные или эпистемологические обоснования «правильных» вариантов (ср. обсуждение употребления мягкого знака при написании глаголов: если в вопросе есть мягкий знак, значит и в ответе он должен быть; это принципиально разные формы глагола, а не просто опечатка1) .

Орфографическая реальность метаязыковой критики определяет и некоторые случаи, квалифицируемые авторами как «грамматические ошибки» (Ср.: А я, к своему стыду, без грамматической ошибки вообще не могу обойтись. Орфографический кретинизм какой то)2 .

Преобладающая орфографическая тематика оценочных метавысказываний едва ли объясняется исключительно орфографоцентризмом отечественной дидактики. Как представляется, свою роль в выборе приоритетов метаязыковой критики в текстах ряЗдесь и далее графика и стилистика оригиналов сохранены .

Интересно, что употребление терминологических номинаций ошибки в речи, речевые неточности по отношению к материалу, содержащему только и только примеры отступлений от орфографических норм, может быть свойственно и профессиональным лингвистам .

Л. М. Грановская 69 довых носителей также играют составляющие нейролингвистического механизма вербализации и девербализации, обслуживающего процессы речепорождения и речевосприятия. Вероятно, в ракурсе такой интерпретации отсутствие метакомментариев о нарушениях синтаксических норм значимо и может рассматриваться в качестве косвенного подтверждения деятельного«участия» в оценке речи нейролингвистических по природе факторов .

Л. М. Грановская Бакинский славянский университет (Азербайджан, Баку) Нормы и нормативные оценки в русском литературном языке в последние десятилетия XIX — начале ХХ столетия

1. В предлагаемом сообщении о нормах и нормативных оценках рассмотрены язык и стиль русской философской литературы, получившей развитие в последние десятилетия XIX и начале ХХ-го столетий, и язык Государственной Думы — первого русского парламента .

Локализованные в пределах этого времени как особые стилистические системы, они в последующем не получили развития. Научное творчество выдающихся русских философов после Октябрьской революции продолжалось за рубежом. Думское красноречие сохранили стенографические отчёты Государственной думы, в которых отражены манеры говорения выдающихся русских политических ораторов и блестящих полемистов. По мнению Я. К. Грота, именно в последние десятилетия ХIХ в. «оцнкамъ подвергались цлыя сферы идей и цлые разряды словъ» (Я. К. Гротъ. Филологическія разысканія. СПб., 1873). Однако сложившаяся к этому времени тонко дифференцированная система оценок (семинарское, бурсацкое, гостинодворское, гимназическое, бульварное, кафе-шантанное, декадентское и др.) позднее была утрачена .

2. В последние десятилетия XIX в. язык русской философии представлен традиционными формами изложения, сформировавшимися с конца 30 — 40-х гг. ХIХ в., и новыми, которые в известной степени разрушили традиционной стиль философствования .

Декларируется право на стилистическое изящество и барочную вязь в «спиралях мыслей» (Л. П. Карсавин), а лирические отступления, параллели, портреты стали «не случайным и внешним придатком философии, но подлинной основой, мистическим её 70 Л. М. Грановская документированием» (С. Н. Булгаковъ. Тихія думы. М., 1918, с. 139) .

Стилистические процессы, традиционно относимые к языку религиозной философии, на самом деле коснулись и других философских направлений. Исследователи научного и художественного творчества отошли от единого, логически стройного, трактатного способа изложения, преодолели известную границу, разделяющую сферу чисто академических исследований и культурной практики. И. И. Лапшин назвал эту тенденцию «духовной синергией» .

Литературная одарённость и переводческая деятельность русских философов, талантливое популяризаторство новых идей, интерпретация новых терминов и понятий, заимствованных из переводной литературы, — темы, неизменно входящие в языковую оценку исследований .

Философский язык Н. Я. Грота, С. Н. Трубецкого, В. С. Соловьева, С. Н. Булгакова, Н. И. Лапшина, Л. М. Лопатина, П. А. Флоренского и др. сформировался в ту эпоху, когда лингвистика, не интересовавшаяся проблемами гносеологии, и философия, далёкая от вопросов языковедения, подошли к анализу общих проблем: комментированию внутренней формы слова, способов интерпретации термина и его поля, пределов допустимой метафоризации научного языка и др. С конца 80-х годов в концепциях русской религиозной философии были рассмотрены местоимения как символы сверхбытия, создающие в семантическом пространстве языка стройную систему противопоставленных элементов .

3. Литературные нормы в начале ХХ столетия вырабатываются в парламентском языке (в обращениях, формулах вежливости, отказе от бесцельности и неуместности использования средств митингового характера). Однако на думские трибуны поднимались, по выражению князя Д. Голицына, «потомки всех сыновей Ноя», отражающие позиции разных социальных слоев и политических партий. Высокость слога, обращение к литературным сюжетам и образам, приёмы цитирования вступают в конфликт с ораторством, ориентированным на разговорно-сниженную речь (например, у депутатов рабочей фракции, которых П. Н. Милюков неизменно призывал к «умеренным средствам выражения») .

Показательно, что судебная комиссия высказалась за учреждение в составе Думы особого дисциплинарного суда, который Т. М. Григорьева 71 рассматривал бы дела о злоупотреблении депутатским словом .

4. В последние десятилетия XIXХХ вв. в преддверии правовой реформы появились работы по теории и философии нормативного, государственно-социального и психологического права (Л. И. Петражицкий, Б. А. Кистяковский, Н. И. Новгородцев и др.). В структуру этих текстов вводится обширный полемический материал: термины осознаются как социально-структурированные единицы, в которых значения и интенции уже имеются в наличии. По мнению И. Ф. Анненского, на фоне индивидуальных художественных систем начинают вырабатываться некие «литературные схемы». Очевидно, их предстоит выявить и описать .

Т. М. Григорьева Сибирский федеральный университет (Россия, Красноярск) Известнейший «генерал от правописания»

В юбилейной статье к 100-летию со дня смерти А. С. Пушкина С. Я. Маршак привел цитату из выступления Я. К. Грота о значимости поэта для русской литературы, произнесенной в собрании Общества любителей российской словесности в год открытия памятника на Тверском бульваре. При этом он назвал академика «известнейший генерал от грамматики» (Три юбилея. Правда. 1937. 9 февраля). Такая оценка деятельности Грота, возможно, справедлива, если не считать, что грамматика — это раздел языкознания, занимающийся изучением только грамматического строя языка, но исходить из ее первоначального значения: она тождественна науке о языковых формах вообще, включает со времен античных грамматик и их последователей изучение явлений звуковой формы .

Именно в этой научной парадигме создана первая опубликованная грамматика русского языка, «Российская грамматика»

М. В. Ломоносова, включившая в себя, кроме собственно грамматических разделов («наставлений»), сведения «о человеческом слове вообще», «о чтении и правописании российском». Не опубликованная в свое время «Российская грамматика» А. Барсова (равно как и последующие грамматики XIX века) включает в себя разделы о звуковом строе русского языка («правоизглашение») и о правописании .

Будучи автором лишь немногих собственно грамматических работ («О спряжении русского глагола и о важности в нем удаТ. М. Григорьева рения», «Заметка о некоторых формах именных флексий», «По вопросу о значении подлежащего и сказуемого»), Грот оставил яркий след в области правописания вообще и русского правописания — в частности: он стал первым, кто вывел правописание из недр грамматики и стал автором важных для истории письма материалов. Прежде всего — включенные в монументальный труд «Филологическія разысканія» (СПб., 1873. Т. I): «Значеніе и развитіе письма», «Славяно-русская азбука», «Орфографическій вопросъ у культурныхъ и нкоторыхъ другихъ народовъ», «Очеркъ исторіи русскаго правописанія», «Критическій обзоръ современнаго правописанія». Но главный орфографический труд (именно он дает ему право на «генеральский чин») — это «Русское правописаніе, руководство, составленное по порученію Второго Отдленія Академіи наукъ» (СПб, 1885). Этот труд дает безусловное основание для более точной квалификации деятельности великого орфографиста: «генерал от правописания» .

В массовом сознании времен Грота правописание было представлено как компонент грамматики, и это нашло отражение в рассказе А. П. Чехова «Въ Парижъ», созданном в разгар дискуссий по поводу предложений Грота. Мнение учителя Лампадкина стало выражением мнения многих преподавателей-словесников того времени: «Рекомендована новая грамматика Грота, — бормоталъ Лампадкинъ … Гротъ доказываетъ ту теорію, что имена прилагательныя въ родительномъ падеж единственнаго числа мужескаго рода имютъ не аго, а ого... … Стыдъ! Срамъ! … Гротъ доказываетъ еще ту теорію, — бормоталъ педагогъ, — что ворота не средняго рода, а мужескаго. … Значитъ, писать нужно не красныя ворота, а красные... Ну, это пусть онъ оближется! Скорй въ отставку подамъ, чмъ измню насчетъ воротъ свои убжденія .

И педагогъ раскрылъ уже ротъ и величественно поднялъ вверхъ молотокъ, чтобы начать громить ученыхъ академиковъ…» .

Орфографический труд Грота, выдержавший 22 издания, вызвал множество отрицательных суждений ученых, современников академика (В. А. Богородицкий, С. И. Соболевский и др.) .

Многие несообразности «гротографии» стали веским аргументом к необходимости реформы .

Открывая заседание орфографической комиссии 1904 г. акад .

Ф. Ф. Фортунатов предложил на рассмотрение три основных Т. М. Григорьева 73 вопроса, и каждый из них имел отношение к учрежденному

Гротом правописанию:

1. Признает ли АН правописание, рекомендованное акад .

Я. К. Гротом, своим?

2. Признает ли АН это правописание научным?

3. Не усматривает ли сама АН в этом правописании внутренних противоречий и при этом такого рода, что они наводят на мысль о необходимости систематизации правописания .

При всех отрицательных оценках правописания по Гроту труд академика с позиций отдаленного времени получил позитивную оценку: его трудами русское правописание обрело новое качество (четкость и определенность форм) и как неизбежное следствие этого — относительное единообразие; он положил начало официальной орфографии в России; его орфографическим руководством были установлены определенные рамки и задано определенное направление стихийно развивавшейся русской орфографии; при многих отрицательных моментах оно способствовало внедрению единообразия, то есть, по словам В. В. Виноградова, сыграло большую роль «в истории государственной стандартизации русского письма», поскольку «вносило стройный порядок в орфографическую путаницу и разноголосицу предшествующего периода»: устанавливалась единая система, «устранялись мучительные орфографические шатания последнего периода “вольности дворянства” и неорганического обучения родному языку» (Русская наука о русском языке // Уч. зап .

МГУ. М., 1946. Вып. 106. Т. 3. Кн. 1. С. 74–75) .

Вся последующая орфографическая деятельность в отечественном языкознании стала продолжением заложенного Гротом начала: стремлением к сознательному усовершенствованию русского письма. Деятельность всех орфографических комиссий ХХ века, публикация материалов по усовершенствованию, как и более ста лет спустя после создания орфографического руководства Грота, обнаруживали и обнаруживают желание «громить академиков», необоснованную критику нововведений и отождествление грамматики и орфографии. Учитель-словесник одной из московских школ в радиопрограмме «Диалоги о культуре» на радио «Россия» в связи с проектом нового свода правил 2000 года уверенно заявил, что «изучать русский язык скоВ. В. Дементьев ро предстоит по новой орфографии, что процесс реформы грамматики будет завершен и это изменит наш язык» .

Такие проявления лингвистического невежества ставят перед языковедами серьезную задачу формирования лингвистической компетентности носителей русского языка .

В. В. Дементьев Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (Россия, Саратов)

Гламур в современной русской прессе:

ценностные характеристики С точки зрения норм современного русского языка, слово гламур остается нелитературным: его не выделяет ни Толковый словарь современного русского языка: Языковые изменения конца ХХ столетия Г. Н. Скляревской (2001), ни Большой академический словарь русского языка (Том IV, «Г», 2006). В то же время можно говорить о настоящей экспансии гламура в современную русскую речевую культуру как о свершившемся факте. Это подтверждают контексты из русской прессы (19922009), собранные и обработанные при помощи системы Integrum. Система выдала в общей сложности 91585 контекстов для «гламур» / «гламурный». При этом содержание данного концепта еще только формируется и во многом остается неопределенным. Гламур обнаруживает очень значительную противоречивость: это и утонченность и дурновкусие; и элитарность и неразборчивость; и острота эксперимента, эпатаж и приторная, «розовая»

слащавость; и пестрота и однообразие; требованиям «гламурности» трудно соответствовать и гламур означает упрощенность и «уплощенность» мыслей, чувств, отношений.. .

Анализ контекстов из прессы показывает, что наиболее актуальными являются ценностные характеристики гламура, прежде всего — отрицательные: во многих текстах обсуждается и, как правило, однозначно осуждается противопоставление «старому», «обычному», в том числе «прежней» этике, традиционным национальным и даже общечеловеческим ценностям .

Обращает на себя внимание яркоотрицательная оценочная лексика, которая часто используется в ценностных характеристиках гламура в газетных текстах (бл...дь, курва, мерзавец, педераст, подонок, рожа, сопля, фигня, шлюха). Весьма характерны В. В. Дементьев 75 сочетания гламура / гламурного с «ключевыми словами русской культуры» — через «минус»: с «не» и «без» ( Гламур — это вакуум, бездушная пустота… Новый Петербург; 20.07.2006; … обличать ему или же воспевать всю эту офисную безликость и весь этот бездуховный гламур. Коммерсантъ; 23.03.2006; …засилье на «предвыборном» экране криминала и совершенно бессовестного гламура. Московская правда; 10.07.2007) .

Более того, гламур противопоставляется человеческим ценностям вообще (Автор и режиссер Елена Немченко сталкивает два полюса, которые никогда не пересекутся: искусственная среда гламура и извечные человеческие ценности .

Журналист; 16.09.2008) .

Есть и положительные ценностные характеристики гламура, однако доля их в контекстах из прессы ничтожно мала. В целом их можно разделить на несколько основных групп: это, во-первых, красота гламурных вещей и гламура в целом; вовторых, богатство гламурных вещей и гламурных людей; втретьих, их хороший вкус; в-четвертых, принадлежность к некой новой элите («Гламур» — это и вершина успеха для миллионов россиян, чаще недостижимая, но так пленительно манящая… Полюс (Черняховск); 18.05.2007;...Все изысканно, красиво — гламурно. Московская правда; 06.09.2007) .

Представляют интерес иронические дериваты гламура, прежде всего — гламурненький / гламурненько (система Integrum выдала в общей сложности 1517 контекстов). Данная характеристика используется авторами текстов с целью показать несостоятельность гламурных претензий (Среди «комплиментов», которые историк моды щедро раздавал девушкам на обсуждении их первых работ, звучали также такие: «Кривенькие пальчики, а так — гламурненькая». Вика бьет навылет. Вечерняя Москва; 26.01.2006) .

Наконец, естественным образом актуальной для «молодежного», «вызывающего», «манящего» и т.д. гламура оказывается эротическая сфера .

В некоторых контекстах прямо подразумевается, что настоящая гламурность должна быть сексуальной (Прилежный посетитель наконец-то отдохнет, окунувшись в море гламурной эротики. Девушки Арджентини все как на подбор гладкие, аппетитные, ухоженные, а некоторые даже с крыльями .

76 В. В. Дементьев Коммерсантъ-Weekend; 07.04.2006) .

Чаще всего посредством выражения гламурная эротика обозначаются некоммуникативные и неличностные характеристики не людей, а соответствующей продукции, товаров, например, одежды, белья, обуви, построек, загородных домов, магазинов, бутиков, а также фильмов, журналов, книг, рекламы, или услуг,парикмахерских, имиджмейкерских или дизайнерских (Крашеный, стриженый, щипаный, пышный и гладкий, мех не просто защитит от холодов — он позволит утвердиться женственности и придаст суровой зиме гламурный шик. Труд-7; 06.12.2007) .

Собственно человеческие отношения таким образом характеризуются лишь опосредованно. Прежде всего, это любовные отношения, имеющие подчеркнуто красивое, броское, яркое внешнее выражение и получившие широкую огласку любовные связи известных, «гламурных» людей (В первой ленте, наполненной пикантными сценами, из гламурных див снималась телеведущая Аврора, а в продолжение продюсеры решили пригласить более раскрученную звезду. Любовные игры Ксении Собчак. Комсомольская правда; 04.10.2007) .

Иногда гламурность оказывается синонимом продажной любви — ср. обыгрывание внутренней формы эвфемизма: женщина легкого поведения гламурного поведения (41-летний Прохоров был задержан 9 января французской полицией с эскортом из полудюжины русских девиц гламурного поведения. В. В. Путин избавит Англию от «Куршевеля». VSESMI.RU; 20.04.2007) .

Склонность гламурных персонажей к проституированию (мужскому тоже) отражается в большом числе весьма оскорбительных контекстов типа: Это гламурная блядь отрабатывает бабки. Кто заказывает халтуру? Центр экстремальной журналистики; 21.05.2007; Гламурные безмозглые девицы, отдающиеся тем, у кого круче тачки, тупые клубные жеребцы из племени секьюритинов или менеджеров среднего звена… На российской поп-сцене появилась Антиглюкоzа. ФОРУМ.мск; 16.03.2008; Ктото из них увяз в рутине жизненных проблем, кто-то спился, ктото стал гламурным петухом… Уфимские ведомости; 03.07.2008 .

Публикации в прессе рисуют в целом безрадостный портрет гламурной женщины: сладострастная обладательница дорогих сексуальных нарядов, силиконовых грудей, куриных мозгов, абД. О. Добровольский 77 солютно готовая к продажной любви. В отношениях мужчины и женщины она служит только инструментом для мужских утех .

В целом гламурная женщина, предстающая на страницах современных медиа, напоминает «блондинок» из серии известных анекдотов, в то же время может быть расчетливой, коварной и даже опасной (В фильме «Блондинка в шоколаде» Виктория — гламурная курва, президент бабского клуба «ГаммаГамма» — по головам пойдет ради своей фотографии на обложке FHM. Вечерний Петербург; 05.02.2007) .

Портрет гламурного мужчины / мачо напоминает женский общей безрадостностью и агрессивностью, хотя в целом значительно менее детализирован .

Д. О. Добровольский Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Изменение сочетаемости как основа семантических сдвигов В основе доклада лежит тезис о решающей роли изменений в комбинаторном потенциале слова для его семантического развития. Примеры, иллюстрирующие изменения, произошедшие в семантической структуре слова вследствие изменения его сочетаемости, могут быть найдены в самых различных классах слов .

Так, прилагательное замечательный в современном языке (в первую очередь при употреблении в атрибутивной функции) квазисинонимично таким словам, как отличный, прекрасный, восхитительный, чудесный и приблизительно означает исключительный по своим достоинствам, выдающийся’ [Ожегов, Шведова], в то время как ранее оно значило заметный’, привлекающий внимание’ или достойный внимания’ (ср. употребляемое сегодня в близком значении слово примечательный, а также его квазисинонимы необычный, удивительный, выделяющийся и пр.). Ср.: совершается противодвижение с востока на запад с замечательным сходством с предшествовавшим движением с запада на восток [Л. Н. Толстой. Война и мир]; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания [И. С. Тургенев. Ася]; замечательный чудак; с замечательным достоинством [Н. С. Лесков. Однодум]; любуясь его весьма замечательными невежествами [Н. С. Лесков. Неоцененные услуги] .

Естественно предположить, что в основе семантического сдвига заметный’ очень хороший’ лежат изменения сочетаеД. О. Добровольский мостных предпочтений. Новое значение возникло в этом случае путем лексикализации одного из вариантов употребления. Слово замечательный в своем исходном значении входило в контексты, не имеющие оценочных ограничений. Это вполне понятно, так как «быть заметными» могут самые различные, неоднородные с оценочной точки зрения сущности. При этом, однако, уже в XIX веке в узусе доминировал (по крайней мере в количественном отношении) определенный тип сочетаемости — контексты с положительной оценкой. Видимо, этот тип сочетаемости изначально образовывал ядро комбинаторного потенциала слова замечательный — его диахронически стабильный компонент. Постепенно прогрессирующее сужение узуальной сочетаемости привело к семантической спецификации заметный’ заметный потому, что особенно хороший’; со временем в семантической структуре этого прилагательного сместился фокус, и смысл очень хороший’ стал восприниматься как центральный семантический компонент .

Таким образом, причина перестройки элементов семантической структуры усматривается в том, что, во-первых, произошло сужение узуальной сочетаемости и, во-вторых, как следствие этого, контекстно обусловленная прагматическая импликатура получила статус ассертивного компонента значения .

Другой пример. Существительное переворот употреблялось еще около 100 лет назад практически синонимично слову революция. Ср. активно употреблявшееся в 1917 г. в большевистской прессе и явно лишенное оценочного смысла словосочетание Октябрьский переворот. Сегодня слова революция и переворот противопоставлены друг другу по целому ряду параметров. Ср .

типичный контекст из Интернета: различие между революцией и переворотом ещё проще. Если событие нравится — революция .

Если не нравится — переворот. Ср. также дворцовый переворот, но *дворцовая революция; на благо революции, но *на благо переворота. Этот сдвиг в значении слова переворот можно объяснить постепенным сужением его комбинаторного профиля, которое можно проследить по контекстам употребления этого слова за последние сто лет. Интересно, что эти семантические (и в первую очередь оценочные) изменения не отражаются словарями .

Так, словари [МАС; БТС; Ожегов, Шведова; Шведова] толкуют переворот как коренное изменение существующей общественЛ. Р. Дускаева, С. Г. Корконосенко 79 но-политической системы / в государственной жизни’, что мало отличается от предлагаемых толкования значения существительного революция. Ср., например, коренной переворот во всей социально-экономической структуре общества, приводящий к смене общественного строя’ [БТС]. А значит, что смысл высказываний типа это не революция, а переворот невозможно объяснить, исходя из словарных толкований. Очевидно, словари продолжают ориентироваться на старые употребления и не отражают в данном случае интуицию носителя современного языка .

Естественно, не любые семантические сдвиги могут быть объяснены изменениями в сочетаемости. Встречаются и противоположные случаи, когда сужение комбинаторного потенциала слова не приводит к явным изменениям его значения. Так, сфера сочетаемости наречия степени чрезвычайно за последние 150 лет заметно сузилась. Ср. странные с точки зрения современного узуса словосочетания: наш небольшой городок чрезвычайно разбросан [Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы]; экипаж с чрезвычайно высоко поставленным крошечным кузовом коляски [Л. Н. Толстой. Анна Каренина]. Произошедшие изменения сочетаемостных норм можно (по крайней мере приблизительно) отразить в словарях с помощью указания на семантические классы, члены которых предпочтительно сочетаются с этим наречием степени, но трудно представить себе, что эти комбинаторные изменения могут повлечь перестройку толкования .

Л. Р. Дускаева, С. Г. Корконосенко Санкт-Петербургский государственный университет (Россия, Санкт-Петербург) Гуманистически ориентированное речевое поведение в журналистике и массовых коммуникациях В качестве основного направления в государственной языковой политике Российской Федерации рассматривается пропаганда русского языка в СМИ. Ее эффективности призваны способствовать специальные публикации в периодике и радио- и телепрограммы о русском языке. Не менее мощным фактором пропаганды языка являются высокая речевая культура самих журналистов и литературное качество их произведений. Но сами журналисты часто игнорируют общепринятые нормы публичного речевого поведения, культивируя, по существу, неэтичные и неэстетичные формы общения. Для преодоления этого необходиЛ. Р. Дускаева, С. Г. Корконосенко мы целенаправленные научные исследования лингвистического и социально-культурного профиля. На кафедре речевой коммуникации СПбГУ, в сотрудничестве с другими кафедрами факультета журналистики, ведутся исследования в таких речевых областях массмедиа, где проявляется гуманистическая и эстетическая направленность лингвокреативных поисков журналистов .

Одна из областей речевой практики массмедиа, где культивируются гуманистически и эстетически ориентированные нормы речевого поведения, — журналистика сферы содержательного досуга, в частности те ее сегменты, в которых журналист направляет свое внимание на творческую деятельность человека, произведения искусства, и объекты природы, давая им эстетическую оценку .

Так, стремясь помочь читателям «услышать» музыку, журналист «подключает» богатый арсенал выразительных ресурсов, описывая тембр, ритм, темп, высоту музыкального сочинения. Отражая особенности звучания музыки, автор соотносит его с определёнными ценностными стандартами — общепринятыми нормами, предыдущим опытом восприятия, сформировавшимся вкусовыми пристрастиями. Установление эстетической ценности музыкального события сопровождается интерпретацией, которая включает описание эмоционального отклика на событие: положительная оценка окрашивается чувствами восхищения, и тогда она звучит как комплимент или похвала. Примечательно, что для эстетической оценки музыкального творчества в газете характерно сопряжение с другими видами частных оценок — этической, утилитарной (ср. с работами Н. Д. Арутюновой), а исполнение музыкального произведения признается эстетическим лишь в том случае, если оно обладает этическими достоинствами — искренностью и душевной теплотой, а также эффективностью — воздейственностью .

Конечно, специфика журналистского слова о музыке состоит в том, что, рассчитанное на массовую аудиторию и ориентированное на информирующее воздействие неспециалиста, оно стремится к доступности и в чем-то упрощает музыкальные явления. В ежедневных газетах порою весьма поверхностно передается драматизм творческого процесса музыканта. Однако острая напряженность экспрессии, активный поиск новых и новых способов и приемов ее создания представляют несомненный интерес для лингвиста и весьма значимы в социально-культурном отношении. ЭсЛ. Р. Дускаева, С. Г. Корконосенко 81 тетическая оценка музыкальных событий, основанная на утвердившихся в обществе культурных нормах и традициях, ориентирует и направляет читателя в его поисках своего пути к прекрасному. Таким образом, журналистика выступает субъектом сохранения традиционных культурных ценностей в обществе .

Исследуя различные речевые сферы в массмедиа, мы осознаем, что назрела необходимость в разработке теоретических оснований гуманизации потенциально и реально конфликтного медиаобщения; для этого необходимо создание моделей гуманистически направленной коммуникативной компетентности, выявление особенностей ее формирования в образовательном процессе, методическое обоснование и практическое внедрение дополнительных образовательных программ по формированию гуманистически направленной профессиональной коммуникативной компетентности современного журналиста, рекламиста и специалиста ПР в условиях вузовской и постдипломной подготовки .

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: а) теоретически разработать понятие гуманистически ориентированного общения в журналистике и массовых коммуникациях; б) определить приоритетные речевые области гуманистически ориентированного общения в российской журналистике, исходя из их социально-культурной значимости;

в) выявить важнейшие признаки гуманистически ориентированного речевого поведения в массмедиа, определив не только его основные признаки, но и — что особенно важно — факторы формирования; г) исследовать и систематизировать прецеденты и опыт гуманистически ориентированного общения в массмедиа; д) описать компетенции, составляющие гуманистически ориентированную профессиональную коммуникативную культуру журналиста; е) методически обосновать принципы и содержание образовательных программ по формированию в вузе профессиональной гуманистически ориентированной речевой компетентности современного российского журналиста; ж) разработать дополнительные образовательные программы; з) осуществить практическую проверку разработанных программ в рамках подготовки профессионалов области массмедиа .

82 С. М. Евграфова С. М. Евграфова Российский государственный гуманитарный университет (Россия, Москва) Слова и сочетания слов в связном тексте По разрозненным элементам нельзя познать того, что есть высшего и тончайшего в языке, это можно постичь и ощутить только в связной речи .

Вильгельм фон Гумбольдт

1. В «Воспоминаніи о В. И. Дал» Я. К. Грот строго придерживался фактов и позволил себе лишь один пространный комментарий: о стилистическом конфликте между «Казаком Луганским» и «автором Светланы» (Жуковский «боялся мужичества»); Грот отметил, что «въ мнніи Даля о пригодности народныхъ выраженій для замны общеупотребительной образованной рчи было своего рода преувеличеніе» [Гротъ 1873: 7]. Примечательно: обсуждается уместность слова в тексте, а не характеристики отдельных слов .

2. Говоря о кризисе русского литературного языка, отмечают, что социально-политические процессы рубежа XX–XXI вв. привели к «разрушению перегородок, которые существовали в языке», к утрате всегда существовавших границ между социолектами — [Кронгауз 2011]. Уместность употребления языковой единицы говорит о том, что говорящий / пишущий освоил правила коммуникативной сочетаемости слова. Современные тексты пестрят примерами нарушения грамматической, лексической, семантической, коммуникативной и прагматической сочетаемости языковых единиц (см. [Горбаневский и др. 2000], [Идиотека]). Тем самым проблема сочетаемости в самом широком смысле слова является одной из самых актуальных для современной лингвистики .

Интерес к вопросам сочетаемости усилился во второй половине XX в. (разработка систем машинного перевода и обучение иностранцев — «Лексическая семантика» Ю. Д. Апресяна и словарь сочетаемости П. Н. Денисова и В. В. Морковкина). И все-таки словари сочетаемости представлены в российской лексикографии единицами; диахроническая неустойчивость сочетаемости редко привлекает внимание исследователей (но см .

[Добровольский 2001]), а механизм выбора говорящим / пишущим того или иного варианта сочетания вообще не изучается .

Современная семантика связывает сочетаемостные свойства слов с различными компонентами его значения, но описания С. М. Евграфова 83 так сложны, что остается только удивляться тому, как рядовой носитель языка умудряется интуитивно освоить все правила выбора употребления слова. Д. О.

Добровольский говорит:

«Почему в определенный момент узус отказывается от одной из возможностей в пользу другой, остается тайной». Нужна объяснительная модель сочетаемости, и один из путей к её созданию — исследование механизмов освоения словосочетаний .

3. Исследование текстов, написанных носителями языка и билингвами, показало: везде заметны нарушения сочетаемости (цитаты буквальные) .

Я считаю, что я знаю и владею русским на среднем уровне .

Когда у меня возникают мысли, мне не всегда удаётся правильно её записать. В голове у меня есть очень много красивых и развёрнутых предложений, но на листе они получаются абсолютно другими .

Предположение о необразованности и бедном лексиконе неверно: начитанные студенты делают ошибки тех же типов, используя более разнообразную лексику и сложные синтаксические конструкции:

Я описываю самую знаменитую картину Ивана Айвазовского — «Девятый вал». Картина, хотя и представляет собой изображение людей, пытающихся выжить на останках корабля после ночного шторма, благодаря используемой гамме, не создает гнетущего ощущения безысходности и неизбежности гибели терпящих крушение моряков. На первом плане мы видим группу людей, которые держатся за мачту корабля — единственное, за что можно ухватиться, чтобы не утонуть .

Ответы студента на вопросы (Чем отличаются останки от обломков? и проч.) показали, что он понимает ошибочность написанного им лишь при предъявлении альтернативного варианта;

исправляя фрагмент предложения, не может переписать текст .

4. В сознании пишущего значения слов вытекают из того, в каких контекстах они употребляются (а не наоборот). Пока сочетаемость не освоена, в идиолекте человека значения лексем не включаются в значимые системные противопоставления, свойственные языку в целом, а смыслы передаются не словами, а группами слов, описывающими прототипическую ситуацию:

{Во время крушения корабля не все моряки утонули; Корабль 84 С. М. Евграфова потерпел крушение во время шторма; Во время шторма судно вынесло на рифы, оно получило пробоину и в конце концов затонуло; Капитан видел, что траулер терпит бедствие, но не помог морякам…} крушение корабля вынесло на рифы получил пробоину моряки утонули потерпеть крушение терпеть бедствие тонуть «это когда корабль плывёт, на нём люди, моряки, и этот корабль разбивается, тонет, моряки тонут, иногда кто-то спасается» — то есть из речевого опыта извлекаются частотные конструкции для обозначения похожих ситуаций; они образуют единый блок. Порождая высказывание, пишущий применяет различные комбинации элементов блока для описания действий любого из участников ситуации .

Воспроизведение крупного блока в идентичной ситуации производит впечатление гладкой речи («плагиат»); механическое вычленение составляющих блока для описания похожих, но не идентичных ситуаций — источник ошибок. Для точного описания ситуации требуется рефлексия и установление противопоставлений: корабль затонул — моряки утонули; потерпеть крушение может судно, но не человек .

Чем хуже сформирована компетенция — тем более размытым является значение элементов блока. Чем больше различий в сочетаемости близких по смыслу единиц обнаруживает индивид, тем более полноценной становится его языковая компетенция. Освоение слов вне денотативной привязки (непонятные слова, вычленяемые в потоке не вполне понятной речи, — в телепередаче, на уроке, в тексте учебника) приводит к худшим результатам (в интервью один из самых частых комплиментов чужой речи — «умеет понятно объяснять») .

5. Дети самостоятельно осваивают грамматику родного языка, интуитивно выводя её правила из речевого опыта; «грамматика сочетаемостей» формируется у подростка и взрослого (речевое развитие человека продолжается до 40–45 лет, см. [Ананьев 1968]). Интересный материал дает рефлексия билингва: приехав в Москву, подросток на первом этапе сознательно заучивал контексты, которые носитель языка запоминает бессознательно. Это механическое запоминание контекстов наполняет нашу речь устойчивыми сочетаниями разных типов. Затем мы вычленяем фрагменты устойчивых выражений, которыми можно пользоС. М. Евграфова 85 ваться («метод подстановки») .

6. Важна повторяемость конструкций, накапливаемых в речевом опыте: социум тиражирует одни тексты, не допуская других (потому так сильно влияние СМИ). В одном из студенческих текстов из 102 слов 50 входят в состав 19 частотных, в том числе устойчивых выражений (сочетаемость во многих из них не соответствует норме). В интервью студентка отмечает, что ей трудно выходить за рамки бытового общения .

7. Освоение сочетаемости продолжается всю жизнь. Даже писатели могут допустить в своём тексте неточности и странности. А. Иличевский, описывая, как взлетают дельтапланеристы, говорит, что они «срывались над покачнувшейся прорвой океанского прибоя». Прорва прибоя — это метафора или случайная фонетическая оговорка? Дельтапланерист срывается (взгляд внешнего наблюдателя) над покачнувшейся прорвой (взгляд планериста) — смещение точек зрения случайно или намеренно?

Поиск объяснения писательского выбора — еще одна сторона изучения законов сочетаемости (именно в таком ракурсе М. Ю. Михеев рассматривает язык Андрея Платонова в [Михеев 2012]) .

8. Выводы .

Языковая компетентность носителя востребована обществом ([Базжина, Евграфова 2008], [Идиотека]) .

Необходимо целенаправленное обучение монологической речи, аналитическому чтению и творческому письму:

Анализ нарушений сочетаемости, обсуждение семантических особенностей слов и обучение письменной речи и саморедактированию активизируют процесс освоения сочетаемости .

Нужны словари сочетаемости (на основе корпусных исследований и семантического анализа речевого материала) .

Литература Ананьев Б. Г. Онтогенетическая эволюция психофизиологических функций человека. // В кн.: Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л.: изд-во ЛГУ, 1968 Базжина Т. В., Евграфова С. М. Новая социальная ценность — компетентный носитель языка // В сб.: VII выездная школасеминар «Проблемы порождения и восприятия речи». Материалы. Череповец, 2008 86 О. П. Ермакова Горбаневский М. В., Караулов Ю. Н., Шаклеин В. М. Не говори шершавым языком. М.: Галерия, 2000 .

Гротъ Я. К. Воспоминанія о В. И. Дал и П. П. Пекарскомъ .

Санктпетербургъ, 1873. 23 с. Орфография оригинала, сканир.:

http://dlib.rsl.ru/viewer/01004109903#?page=7; http://dds.crl.edu/ loadStream.asp?iid=13724 (один файл); орфография оригинала, текст: http://smalt.karelia.ru/~filolog/vidahl/kritika/grot1873.htm .

Добровольский Д. О. К динамике узуса (язык Пушкина и современное словоупотребление) // Русский язык в научном освещении. № 1. М.: Языки славянских культур, 2001. Сс. 161–178 .

Цит. по: http://www.philology.ru/linguistics2/dobrovolsky-01.htm .

[Идиотека]: Кронгауз М. А. Интервью в передаче «Решето» от 09.04.2011 http://www.russia.ru/video/resheto_11835/ .

Михеев М. Ю. Проект создания словаря «трудных мест» Платонова (доклад на круглом столе «Перечитывая Платонова», конференция «Маргиналии 2012») .

О. П. Ермакова Калужский государственный университетим. К. Э. Циолковского (Россия, Калуга) Лексикография и грамматика (некоторые размышления при чтении словарей) Известно, что толковые словари, помимо толкования лексических значений, содержат и основные грамматические сведения о словах, об их отношении к определённым разрядам частей речи. Но в некоторых случаях грамматические пометы не проясняют частеречную принадлежность слов, зато вызывают размышления о соотнесённости лексической семантики и грамматики, прежде всего — морфологии .

Так, анализируя значения группы отместоименных наречий помоему, по-твоему, по-вашему, по-нашему, по-ихнему в «Словаре современного русского литературного языка» (БАС в 17 т.) и в «Толковом словаре русского языка» под ред. Н. Ю. Шведовой (2008), мы обратили внимание на то, что одно из трёх значений этих слов не характеризуется с морфологической точки зрения, оно лишено пометы нареч., которое сопровождает два других значения, а характеризуется как вводн. слово или в знач. вводн. слова.

Ср.:

По-моему. 1) Нареч. По моей воле, желанию. Всё будет помоему; 2) Нареч. Так, как делаю я: У тебя задачка не получаО. П. Ермакова 87 ется. Попробуй решить по-моему. 3) Вводн. сл. По моему мнению. По-моему, он прав (Сл. Шведовой) .

Аналогично в этом словаре и в БАС толкуются по-твоему, по-нашему, по-вашему, по-ихнему. По его, по её, по их не сопровождаются грамматическими пометами. В них отмечаются только два первых значения .

Во втором издании (неоконченном) Большого академического словаря по-его, по-её определяются как наречия и написаны через дефис со значениями: «Так, как хочет, делает он (она)». По-его и вышло. Всё-таки по-её не вышло .

Возникает вопрос: значит ли это, что будучи вводными словами (что, как известно, понятие синтаксическое), эти словоформы не могут оставаться наречиями. В грамматических работах это отнюдь не исключается. Ср.: «С грамматической точки зрения [имеется в виду, очевидно, с морфологической О. Е.] вводные слова представлены личными формами глагола, инфинитивом, деепричастиями, существительными и местоимениями (с предлогами и без предлогов) наречиями, предикативами, а также глагольными и именными фразеолагизмами (кратк. русск. гр-ка 1989, с. 504) .

Возможно, под вводными понимаются модальные слова, но не используется этот термин подобно тому, как термин предикатив во многих словарях заменяется пометой «в знач. сказ.»?

Очевидно, что составителям словаря мешает назвать слова помоему, по-твоему и др. наречиями их модально-ограничительное значение. Но оно есть и у неместоименных наречий — суффиксальных и суффиксально-префиксальных, которые не относят ни к вводным, ни к модальным словам. Ср.: Юридически дом не ваш; Пьеса бездарно поставлена режиссёрски; По-маминому (по-Лизиному, по-тётиному) все люди злые. Кстати заметим, что в словарях нет наречий по-маминому, по-папиному, по-тётиному, по-дядиному, по-бабушкиному, по-дедушкиному, поскольку отсутствуют соответствующие легко образуемые прилагательные на -ин-. В разговорной речи наречия этого типа довольно употребительны. Они имеют все значения, отмеченные в по-моему и других отместоименных. 1) Всё будет по-маминому; 2) Ты хочешь жить по-маминому? 3) По-маминому все люди злые .

Хочу обратить внимание на то, что модально-ограничительное значение встречается, хотя и с меньшей регулярностью у 88 В. М. Живов наречий, в субстантивной основе которых название национальности, религии и некоторых этических категорий. По-православному это грех. По-японски лучше поселиться недалеко от моря; Он сразу облаял, сопя и сердясь, по-русски жилище, по-ихнему — грязь (А. Безыменский. Трагедийная ночь); И бог у них был свой, по-еврейски — невидимый, по-японски — солнечный, по-буддистски — безбожный хитрован, по-мусульмански — верный до гроба, по-христиански — жалостливый и слабый (Г. Щербакова. Ангел Мёртвого озера) .

Известно также, что, кроме наречий, модально-ограничительные значения сплошь и рядом наблюдаются у предложнопадежных форм существительных: У сильного всегда бессильный виноват; Стихи для вас одна забава; По мне уж лучше пей, да дело разумей: Все случаи такого рода в современных грамматических трудах рассматриваются как детерминанты, выраженные существительными. Ср.: Детерминирующим членом может служить падежная форма имени, наречие, деепричастие (Кратк. русск. гр-ка 1989, с. 482) .

Цель моего сообщения отнюдь не в критике толковых словарей, тем более, что у меня нет уверенности в том, что полное соответствие подходов в грамматиках и словарях возможно (и необходимо?) .

В. М. Живов Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Лингвистический капитал и его трансформации в истории русского языка последнего столетия

1. Языковой стандарт — важнейшая социокультурная институция меритократического общества. Степень владения языковым стандартом соотносится со статусом индивида в социальной иерархии, он представляет собой в терминологии Пьера Бурдье лингвистическийкапитал. Языковой стандарт взаимообусловлен с другими артефактами меритократического общества, обеспечивающими ту же структуру социального доминирования. Языковой стандарт соотносится с каноном классической литературы на данном языке. Он задается нормализаторской деятельностью специалистов по языку (филологов), корпорация которых оказывается одним из институтов власти и принуждения .

2. Лингвистическая динамика в эпоху революций лучше В. М. Живов 89 всего описывается как трансформация лингвистического капитала. Старый лингвистический капитал дискредитируется, он подается как элемент старой ниспровергаемой революцией культуры и тем самым как необходимый объект культурной революции. Культурная революция, по крайней мере, в России есть и лингвистическая революция. Заметим, что все русские лингвистические революции характеризуются интенсивным употреблением заимствований;это указывает на связь русских культурных революций с оппозицией России и Запада .

3. Исследователи, занимавшиеся языком большевистской революции, отмечали в качестве характерных черт революционного языка изобилие заимствований, калек, абстрактной лексики, аббревиатур, канцеляризмов и архаизмов, вульгарной лексики, элементов блатного жаргона и диалектных слов. Эти элементы воплощают отталкивание от традиционного языкового стандарта, отрицание старого лингвистического капитала. Новая большевистская элита противопоставляла себя элите старой, ее языковое поведение было отрицанием старых норм и вместе с тем введением норм новых .

4. К началу 1930-х годов ситуация меняется. Происходит консолидация новой партийной элиты. Под сенью сталинской формулы культуры «национальной по форме, социалистической по содержанию» национальная традиция оказывается востребованной новой советской элитой. Национальный лингвистический капитал восстанавливает свои права. Эта реставрация не означает полной регенерации старого языкового стандарта .

Имеет место определенный синтез традиционного употребления и «языка революционной эпохи». При этом дореволюционное языковое наследие подверглось в нем систематической редукции прежде всего на содержательном уровне. «Тоталитарный язык» в понимании Н. А. Купиной «обнаруживают прямое давление идеологии на лексическую семантику» .

5. Созданный в 1930-е годы языковой стандарт доживает до падения советского режима. Этот стандарт был советским лингвистическим капиталом и обеспечивал социальное продвижение в условиях тоталитарного режима.Период конца 1980-х — 1990-х годов представляет собой эпоху новой дискредитации старого (на этот раз советского) символического и лингвистиВ. М. Живов ческого капитала. Заметны сходства с языком революционной эпохи 19101920-х годов. Как и тогда, риторика цивилизационного вербального контроля («умеренности» и «воспитанности») сменяется риторикой спонтанности. В рамках этой перемены получают широкое употребление, как и в революционную эпоху, грубые, вульгарные, жаргонные, обсценные слова и выражения, равно как и не польностью освоенные заимствования. Хотя культурно-языковая ситуация в период советского застоя была мало похожа на ту, которая имела место в императорской России накануне революции, способы дискредитации лингвистического капитала (революционного ниспровержения традиционного языкового стандарта) оказываются сходными .

6. Несомненны и сходства в попытках реставрации утерянного символического капитала; это явление характеризуют новый пуризм, новое ханжество, воскрешение «советской классики» наряду с обращением к тем слоям лексики, которые были устранены в сталинском языковом стандарте. Пуристический откат отчетливее всего выразился в Законе о русском языке как государственном языке Российской Федерации, принятом в 2005 г. Из реставрируемых слоев лексики более всего бросается в глаза лексика религиозная. И здесь мы имеем дело не с воспроизведением дореволюционного православного дискурса, а — как и при всех реставрационных процессах — с порождением новых симулякров. Эта инновационная природа реставрации видна даже в формальных параметрах, например, в новом ударении в словах типа послшник вместо правильного пслушник, а порою духвник вместо духовнк .

7. Таким образом, динамика языкового стандарта в России XX — начала XXI вв. отмечена революционными сдвигами, и эти сдвиги могут быть описаны как дискредитация лингвистического капитала предшествующей эпохи в результате культурной революции и последующая реставрация дискредитированного лингвистического капитала (в переосмысленном и измененном виде). Характерно, что русская революция обладает языковым компонентом, а в этот компонент входит усиленное использование «западных» заимствований. Это свидетельствует о связи революционных лингвистических процессов с оппозицией России и Запада, что оказывается присуще и процессам реставрационным, в которых присутствует пуристическая составляющая .

Т. С. Жукова 91 Т. С. Жукова Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Новые тенденции функционирования обращений в публичном дискурсе Доклад посвящен изучению функционирования обращений в публичном дискурсе. Цель доклада наиболее полно осветить новые формы обращений и тенденции их использования. Особенностями новой системы обращений являются ее недостаточность; появление новых тенденций, связанных с возникновением новых сфер и ситуаций общения (Интернет-общение; складывающаяся в российских компаниях корпоративная этика; обращения граждан к Президенту, премьер-министру РФ на видеоблогах, «горячих линиях»; формирование новых обращений к работникам МВД, ГИБДД в связи с переименованием милиции в полицию), что отражено в докладе .

Актуальность выбранной для доклада темы определяется необходимостью исследования появившихся новых форм обращений в публичном дискурсе, которые нуждаются в теоретическом осмыслении, анализе и выработке рекомендации по их использованию. В этой связи следует особо подчеркнуть, что полученные выводы свидетельствуют о необходимости нормализации функционирования обращений в этой сфере коммуникации и могут быть использованы при разработке практических рекомендаций по употреблению обращений в публичном дискурсе, в частности, кодификации норм в специальных справочниках; закреплении правил их употребления в нормативных актах и др .

Устное публичное общение анализируется на следующих материалах: «устные» тексты, фиксируемые письменными графическими средствами в сети Интернет, — различные Интернет-форумы, президентский видеоблог, ЖЖ Дмитрия Медведева, сайты различных организаций, СМИ и информационных агентств .

Среди основных тенденций отметим следующие:

1. В современной коммуникации нет утвержденной, общеупотребительной и признаваемой всеми носителями языка этикетной формы обращения к президенту, так что тенденция размытости норм речевого этикета проявляет себя и в этой сфере .

Среди возможных причин можно назвать отсутствие информации о существовании кодифицированной нормы обращения к 92 Т. С. Жукова первым лицам в РФ; непривычность самого жанра — обращения к президенту или премьер-министру простых граждан; идеологическую разобщенность российского общества .

2. Наиболее употребительными по отношению к президенту являются обращения:

— по имени-отчеству (с возможными этикетными модификациями уважаемый, глубокоуважаемый, дорогой);

— «господин» в сочетании с наименованием должности — «президент» (с возможными этикетными модификациями уважаемый, глубокоуважаемый);

— «господин» в сочетании с фамилией;

— по наименованию должности («президент» с возможными этикетными модификациями «уважаемый» и/или в сочетании с оценочными прилагательными) .

3. Обращение господин президент (уважаемый господин президент) в ситуации обращения к первому лицу в государстве, на наш взгляд, является наиболее уместным и адекватным и рекомендуется к широкому употреблению, поскольку оно задает коммуникации официальный тон и одновременно подчеркивает социальную и личную дистанцию между общающимися .

4. В настоящее время в русском языке нет универсальной, общепринятой формы обращения к сотруднику полиции, что свидетельствует о необходимости кодификации норм использования обращений в этой сфере .

5. Среди наиболее интересных предложений форумчан и участников опросов встречаются варианты обращений к полицейскому:

— по имени-отчеству;

— по званию;

— офицер, инспектор;

— гражданин полицейский;

— товарищ полицейский;

— господин полицейский .

6. На наш взгляд, на сегодняшний день лучшей из предложенных форм адресации является обращение «гражданин полицейский», поскольку оно не несет в себе ограничений ни по возрастному, ни по профессиональному, ни по социальному признакам, ни по принадлежности к различным формам коллективных организаций и т.д .

О. Е. Иванова 93 О. Е. Иванова Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Об «усиленном обычае сливать два слова в одно»

и орфографической стабильности

1. Я. К. Грот при выборе слитного или раздельного написания призывал руководствоваться сложившейся традицией, которая чем давнее, тем более имеет право на регулирующую роль. Если же встречается сомнение в способе письма — то лучше писать «врознь». В целом же он полагал, что слитное или раздельное написание определить «точными правилами невозможно». И до сих пор положение дел таково, что только некоторый фрагмент (хотя и значительный) орфографии адвербиалов может быть описан с помощью правил, другая часть адвербиалов имеет так наз. словарное написание. Словарное написание наречий — т. е. правила для отдельных слов — закреплено уже более полувека и представляет собой как раз ту самую традицию, тот обычай, о котором говорил Грот. Поэтому поставить в данное время вопрос об изменении написания или о допущении вариативности написаний наречий, равно как и слов других частей речи, давно зафиксированных в орфографическом словаре, — это значит отвергнуть кодифицированную норму, устойчивость которой поддерживается традицией, укрепляющейся по мере все более длительного существования. Однако тема желательности и необходимости изменений в написании наречий все же поднимается, и, прежде всего, в среде лингвистов. Что до вариативности нормы, то давно уже ясно, что для пишущего сообщества вопрос «как правильно?» — это всегда вопрос только об одном способе написания .

2. В большинстве случаев обсуждение правописания наречий и предложения по его корректировке сводятся к двум положениям: 1) заменить раздельные написания слитными в тех случаях, когда есть уверенность, что данная единица — наречие, и 2) ввести в «трудных», неоднозначных случаях вариантные написания .

3. Допустить варианты в написании наречий предлагалось еще в Предварительном сообщении Орфографической подкомиссии 1904 г. в такой формулировке: «…ввиду того, что слитность и раздельность написания слов зависят во многих случаях от субъективного понимания говорящих» [выделено нами. — О. И.]. ДейО. Е. Иванова ствующие Правила 1956 г., как известно, построены на принципе единственности кодифицируемого написания. Допущение варьирования, в частности, в написании наречных единиц означало бы, по мнению Шапиро, возвращение к разнобою XIX века, когда главным мотивом выбора «как написать» являлись «индивидуальные вкусы и привычки пишущих». Получается, что в начале XX в .

при попытках установления общей для всех нормы письма «субъективное понимание говорящих», их оценка (а вернее, затруднительность простой оценки) частеречного статуса слова (наречие или существительное с предлогом и, соответственно, слитное или раздельное написание) воспринималась как существенный фактор для принятия идеи вариативности орфографической нормы. В середине XX в. этот же фактор — «субъективность», «вкусы» пишущих — оценивается создателями правил уже как противоречащий идеологии единственности (безальтернативности) орфографической нормы, что и закреплено официально в своде 1956 г .

4. В реальном узусе, конечно, имеются колебания в написании некоторых наречных единиц. Весь вопрос в мере и степени этих колебаний и нашей оценке этой меры. Сложилось ли у пишущих устойчивое представление о том, что слово пишется неодинаково? правда ли, что пишущие уже не различают правильное и неправильное написание? назрела ли потребность в корректировке правописной нормы для каких-либо единиц (в настоящее время в сфере адвербиальной лексики возможны только частные изменения, не массовые)? В поисках ответов на эти вопросы было решено посмотреть на реальное употребление наречий, используя ресурс Национального корпуса русского языка и намеренно отказавшись от необработанных данных поисковых систем, так как существенной представляется динамика именно в отредактированных текстах .

Было взято две контрольные группы слов. Первую составили те наречия, написание которых предлагалось изменить в проекте Свода правил русского правописания 2000 г. Тогда после острых дискуссий составители сформировали список из 12 слов, которые, как считалось, «созрели» для кодификации в слитном написании .

Вот как выглядит статистика слитных и раздельных написаний для этих слов в 2012 г. по данным НКРЯ (практически все они включены в корпусный словарь неоднословных лексических единиц) .

О. Е. Иванова 95 слово слитно раздельно соотношение (в)сердцах 14 (1 после 1956 г.) 1637 1 : 116 (1 : 1637) (до)зарезу 27 159 1:5 (до)упаду 1 (Мамин-Сибиряк) 233 1 : 233 (за)полдень 2 132 1 : 66 (за)полночь 60 844 1 : 14 (на)весу 2 303 1 : 151 (на)ощупь 55 865 1 : 15 (на)плаву 0 322 0 : 322 (на)скаку 0 194 0 : 194 (на)сносях 0 79 0 : 79 (под)стать* 59 528 1:9 (не)прочь 56 1473 1 : 26 Видно, что ни одно слово не показывает степени вариативности, которая позволила бы говорить о назревшей необходимости изменения написаний .

Вторую контрольную группу составили слова, о которых наиболее часто говорят, что они «срослись», что вторая часть не воспринимается в качестве отдельного слова, а предлог превратился в приставку .

слово слитно разд. соотн .

(без)умолку 8 508 1 : 63 (без)устали 1 (Л. Чуковская) 570 1 : 570 (в)тупик* 6 1128 1 : 188 (под)мышку 17 (взять, сунуть и пр. подмышку) 419 1 : 24 (с)маху 39 172 1:4 (с)ходу 152 997 1:6 (под)дых* 12 93 1:7 * Не отмечены в НКРЯ в списке наречных и предикативных оборотов .

В этой группе также ни у одного слова не образовалась «критическая масса» для кодификационных изменений. Полагаем, что, несмотря на ограниченность материала, предоставляемого НКРЯ, можно говорить о совпадении кодифицированной и узуальной нормы письма для наречий, которые обсуждались в качестве наиболее подходящих кандидатов для точечной орфографической коррекВ. В. Каверина ции. В настоящее время для такой коррекции нет оснований .

В более общем плане хотелось бы констатировать, что хотя в некоторых случаях колебания в написании наречий и имеются, тем не менее вмешательство лингвистов не требуется. Поддерживаемое словарями и правилами написание наречий — это сегодня тот сегмент устойчивого нормированного русского письма, который наилучшим образом «выполняет свою основную функцию передачи информации письменными образами» .

В. В. Каверина Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (Россия, Москва) Я. К. Грот и современное правописание Ко второй половине XIX века русская орфография подошла в неупорядоченном состоянии. Многие спорные вопросы остались нерешенными, среди них употребление буквы «ять»; Е/О после шипящих и Ц; правописание приставок на з; правописание слов с префиксом перед -и-; употребление прописных букв;

слитные, дефисные и раздельные написания. В решении данных вопросов не было единства даже в трудах нормализаторов .

Я. К. Грот упорядочил русское правописание. В исследовании «Спорные вопросы русскаго правописанiя отъ Петра Великаго донын. Филологическое разысканiе Я. Грота» (Филологическія разысканія. Т. 2. СПб.: Типографiя Императорской Академiи наукъ. 1876) ученый сделал обзор узуса и объективной нормы русской орфографии и пунктуации XVIII–XIX вв. На основании данного труда по поручению Императорской Академии наук Грот регламентировал современное ему правописание в работе «Русское правописаніе. Руководство, составленное по порученію Второго отдленія Императорской Академіи наукъ академикомъ Я. К. Гротомъ» (СПб.: Типографiя Императорской Академiи наукъ, 1885. 120 с.) .

Правописание «по Гроту» было рекомендовано Министерством народного просвещения, но подверглось серьезной критике, будучи ориентированным на сложившуюся к тому времени объективную норму и традицию. Книга выдержала 36 изданий до 1917 г., когда была осуществлена готовившаяся в течение почти полувека (с 60-х гг. XIX в.) реформа, которая коснулась в основном графики (устранение «лишних» букв и Ъ в конце слов) и В. В. Каверина 97 решила частные орфографические вопросы — упорядочила правописание приставок на з и некоторых окончаний. Однако полного свода правил реформа не предложила, поэтому гротовское руководство оставалось актуальным и после 1917 г .

Обсуждение вопросов орфографии продолжалось и после реформы, однако ни один из проектов не был принят (в частности, самый крупный проект Главнауки 1930 г.). Издательства и типографии выпускали справочники для «внутреннего» пользования, руководствуясь каждый своими соображениями. Так, в 1933 г .

было выпущено два орфографических справочника: в Москве — «Орфография, пунктуация и техника корректуры» А. Б. Шапиро, в Ленинграде — «Технико-орфографический словарь-справочник» Н. Н. Филиппова. По словам С. П. Обнорского, «в одном издании язык признаётся, как он есть, а в другом — каким он должен быть». Таким образом, большинство спорных вопросов были решены в них в полном несогласии. В 1934 г. была образована орфографическая комиссия под председательством А. С. Бубнова, которая проводила работу одновременно в двух учреждениях: в Москве при Учёном комитете Наркомпроса, в Ленинграде — при АН СССР, результатом чего стало несколько проектов, которые так и остались нереализованными .

Возобновившаяся после войны орфографическая дискуссия привела к созданию в 1956 году свода «Правил русской орфографии и пунктуации» — первого полного справочника нового правописания. Это была не реформа, а, как говорится в предисловии к своду, лишь попытка упорядочения письма, что должно было содействовать устранению разнобоя. Правила 1956 г .

стали первым полным общепринятым сводом русской орфографии: они были утверждены Академией наук СССР, Министерством высшего образования СССР и Министерством просвещения РСФСР. В 2006 г. Орфографическая комиссия при отделении литературы и языка РАН выпустила «Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник»

(Под ред. В. В. Лопатина. М.: «Эксмо», 2006. 480 с.), которые были определены авторами как новая редакция Правил 1956 г .

Есть основания полагать, что заслуга упорядочения русского правописания принадлежит Я. К. Гроту, который решил его «спорные вопросы» в труде «Русское правописаніе», не потеВ. В. Каверина рявшем своей актуальности доныне. Это положение может быть проиллюстрировано некоторыми примерами .

Грот кодифицировал в современном виде правописание Ы после приставок на согласную, устранив разнобой, отличавший даже рекомендации авторитетных грамматических сочинений, одни из которых предлагали на стыке приставки и корня писать сочетание ъи (А. Х. Востоков, И. Давыдов, Ф. И. Буслаев), другие же предпочитали употреблять здесь ы (А. С. Шишков, Н. И. Греч). Однако последний вместе с тем утверждал, что в «сложныхъ и производныхъ словахъ» сохраняется Ъи: предЪидущiй, безЪимянный. Нестабильностью правописания отличаются словарные статьи изданий Академического словаря 1847 г. и 1867–1868 гг. (например, ВЗЫГРАТЬ, но ОТЪИГРАТЬ, СЪИГРАТЬ). Я. К. Грот в 1885 г. кодифицировал данную орфограмму в ее современном виде и обосновал свою рекомендацию тем, что Ы представляет собой сокращенное сочетание Ъ+И, таким образом примирив узус и рекомендации некоторых грамматик. Из правила употребления ы после приставок ученый сделал единственное исключение — взимать, сохранившееся и в действующих ныне правилах орфографии .

После длительного периода разнобоя Грот узаконил написание о во многих аффиксах после шипящих, а также сложившуюся в узусе орфографическую практику — писать после ц под ударением о, без ударения е. Написание о после шипящих установлено Гротом в следующих случаях: «в окончанiяхъ» — дружокъ, сверчокъ, вершокъ, свжо, хорошо, горячо, плечо, душой, свечой, большой, чужой; в «открытыхъ слогахъ» — шопотъ, шорохъ, обжора, чопорный, трущоба (исключение еще). В следующих случаях кодифицировано употребление е: в личные глагольных формах: течетъ, берешь, «гд Е принадлежитъ... этимологичекому составу окончанія», а также в причастиях: шелъ, ршенъ, нареченъ; «въ замкнутыхъ коренныхъ слогахъ» — жесткiй, шелкъ, счетъ, щетка, четки. Отмечается различие в написании существительного поджогъ и глагольной формы поджегъ; в предложном падеже местоимения что — въ чемъ. Грот регламентирует написание о после ц под ударением: лицо, кольцомъ, купцовъ; в противном же случае пишется е: зеркальце, перцемъ, иностранцевъ, улицею, лицевать (Русское правописанiе. Руководство, составленное по порученiю Второго отдленiя ИмпераЕ. В. Какорина 99 торской Академiи наукъ академикомъ Я. К. Гротомъ. СПб.: Типографiя Императорской Академiи наукъ, 1885. С. 39–41) .

Трудно не согласиться с утверждением академика В. В. Виноградова о том, что Грот положил начало «официальной орфографии в России», внес единообразие в правописание, а также «некоторые поправки в сторону согласования и сближения письма с произношением», открыл возможность «сознательного регулирования в развитии орфографии» (Виноградов В. В. Русская наука о русском языыке // Уч. зап. МГУ. М., 1946. Вып. 106. Т. 3. Кн. 1. С. 74– 75). Вместе с тем, на наш взгляд, не менее важно, что большинство неупорядоченных участков орфографической системы были приведены к современному их состоянию именно Я. К. Гротом .

Е. В. Какорина Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва) Стилистический потенциал языка «простого»

пользователя Сети (на материале жанра комментария) Предметом для наблюдений послужили комментарии, оставленные в процессе сбора подписей-обращений к президенту против строительства высотного здания офиса Газпрома (ОхтаЦентра) в историческом центре Петербурга на сайте Bashne.net за 20092010 гг .

Прагматический контекст Особенность коммуникативной ситуации состояла в необходимости назвать новый городской объект и выразить отношение к факту его строительства. При этом стремление говорить «от себя» сочетается с установкой на речь «как все» [Винокур 1993], создаются окказионализмы, творчески используются авторские, узуально групповые и стереотипные речевые средства, официальные и неофициальные именования .

В процессе поиска неофициального топонима для новой весьма значимой городской реалии, во-первых, возникает большая вариативность предлагаемых пользователями номинаций, большая часть которых является индивидуальными, авторскими. Далее можно увидеть, что в этом разнообразии при определенном объеме критической массы начинают выделяться частотные номинации, которые достаточно быстро становятся узуальными (они известны другим носителям языка и вне сферы общения в данной группе пользователей; воспроизводятся в реЕ. В. Какорина чи, а не создаются). Таковы, например, обозначения газоскрёб, газо*б и некоторые номинации-образы .

Важную роль в процессе кристаллизации номинаций играет «общая питательная языковая среда», гипертекст, в котором возникают и живут новые обозначения .

Культурно-языковые парадигмы Отдельные комментарии и гипертекст в целом апеллируют к базовым концептуальным парадигмам власть — народ, Петербург — Москва, которые конкретизируются через частотные противопоставления деньги — мораль, деньги — красота (безобразие), разрушение — созидание, красота — уродство, история — современность, нравственность — безнравственность и др., Они служат структурно содержательной основой текстов .

Неужели деньги сильнее красоты?? Испохабили Москву.. .

теперь очередь за Петербургом? Или Матвиенко таким образом хочет войти в историю? (Т. Овсянникова, инженер-программист, 09.11.09);

Весь мир ездит в Европу посмотреть на старинные города, не тронутые в течение многих столетий. В России же каждая власть стремится сломать и перестроить, увековечить себя в циклопических бандурах… После того, как Газпром вобьет свой нелепый 400-метровый кол в без того израненное тело Петербурга, приезжать смотреть на это уродство смогут только мазохисты (Е. Руденко, предприниматель, 03.09.09);

Поскольку имею возможность лицезреть плоды неаккуратного, преступного возведения новостроя в городе Москве, очень бы хотелось не увидеть подобного повсеместного эффекта в Питере. Питер — не Нью-Йорк, а город со сложившимся сочетанием архитектурных стилей дореволюционной эпохи по преимуществу, изрядно разбавленной советской эпохой впоследствии (А. Рогожников, труженик села, 02.09.09);

Когда они высосут и продадут весь наш газ, мы станем добрее, не будет многих причин для жадности, споров, зависти, и т.д. А пока всю эту офисную гламурную $-мерзость можно сливать в Москву-sity так! (или как там), ей уже не помочь. А Питер оставьте в покое (Стриж, Златоуст, Южный Урал, 11.11.09) .

Характер номинаций Пространный вариативный ряд для обозначения новой городЕ. В. Какорина 101 ской реалии — высотного здания, башни, небоскрёба — отражает поиск слова через диффузные номинации: байда, балала, бандура, гадость, глыба, громадина, громилище, дрянь, дура, махина, монстр, монстрилла, непотребство, стекляшка, торчок, уродец, уродина, фига, фигня, хреновина, чудище, штука, штуковина, большинство из которых ярко оценочны и принадлежат РР или просторечию-2, ограниченно используются жаргонные номинации.

Помимо общей негативной оценки подчеркиваются большие размеры, уродство, несоответствие стандартам по высоте, неопределенность формы и другие свойства сооружения:

дура (нечто несуразное, некрасивое, громоздкое) Это дремучее варварство — ради сиюминутных амбиций путиных-матвиенок и т. п. уродовать великий город. Этих деятелей через 50 лет мало кто вспомнит, а построенная железобетонная дура и тогда будет загаживать собой петербургский пейзаж (С. Федосеев, программист, 02.09.09);

штуковина (предмет, вызывающий удивление, любопытство, оценку) Питер прекрасен именно из-за отсутствия в исторической его части таких вот штуковин (А. Филиппова, студентка, 30.09.09);

глыба (большой, бесформенный кусок чего-л., бесформенная застывшая масса) Почему-то сторонники башни забывают, что в нашем ленинградском климате бОльшую часть времени это будет выглядеть как кургузая серая глыба с верхушкой, «съеденной» облаками (В. Паршин, инженер, 11.11.09);

фига (кукиш) Временщики сгинут, а эта фига останется (Е. Игнатова, писатель, 03.09.09) .

Частотные образы Образы акцентируют в визуально воспринимаемом городском объекте то или иное его свойство: размеры (ненормативную высоту: каланча, Вавилонская башня), форму (нечто острое, способное причинить вред, ранить: кол, игла), размеры и форму (сексуальный символ: огурец, банан, фаллос), материал (неценное, несущее ауру массовой одноразовой культуры: стекляшка) .

Предлагаемый автором комментария образ должен быть эксЕ. В. Какорина прессивным, ярким, привлекающим внимание, но в то же время индивидуальным «в меру», т.е. понятным, легко читаемым .

Среди образов отметим наиболее частотные обозначения, ставшие в данном гипертексте узуальными: игла, кол, нож, штырь, заноза, ржавый гвоздь (в сердце) — подчеркивается признак «острый, ранящий предмет»; Вавилонская башня, (стеклянная) кукуруза / кукурузина (как маркер эпохи Хрущева) — важны культурноисторические и политические коннотации; палец, банан, огурец, писька, фаллос, фаллоимитатор, хрен, х..р и др. — (используются коннотации из сексуальной сферы, подлежащей эвфемизации) .

Примеры:

Газпромовский небоскреб — игла в сердце русской культуры (Г. Птичникова, архитектор, 17.09.09); Если это здание будет построено, весь мир будет показывать на нас пальцем с негодованием и стыдом. Это ржавый гвоздь в сердце Святого города Петра... (А. Мельчанов музыкант, 26.08.09); Ужас... Какой-то Нож-в-сердце Питера, ей богу! Она бы, по-моему, и в Нью-Йорке не вписалась, и... вообще нигде. Если уж так необходима эта башня — пусть будет в Москве, Москву уже трудно сильнее испортить... (М. Соснина, режиссер-аниматор, 25.08.09); Чудовищная башня, какой-то кол в небо, сатанинское что-то (Н. Иноземцева, менеджер, 02.12.09); Зарядить Аврору снарядом и дать залп по кукурузе! (Yuri A, Sydney, 26.09.09); К черту кукурузину .

Пускай в Маськве своей строят (М. Донской, дизайнер, 24.08.09);

Строительство «кукурузы» — яркое проявление нуворишеского выпендрежа, желание быть «над всем». Итак всю Россию изгадили, давайте хоть Петров град отстоим! (Н. Ломоносов, эксперт, 20.02.10); Возводить этот кошмар — все равно, что напрочь разрушить пока еще самый красивый город в России, а не просто разломать «небесную линию». Да и факт ли, что не останется недостроенный и заброшенный, прости Господи, хрен высотой так метров 200? (О. Родина, студент, 26.09.09); Сегодня они строят, где хотят, свои ужасные стеклянные фаллосы, а завтра начнут лепить рекламу на картины Эрмитажа!

(Д. Клейменичев, студент Худграфа, 26.09.09) .

Концептуализация обозначений П Пользователи склонны к образному обозначению и символическому прочтению обозначений, избираемых для столь Е. В. Какорина 103 значимого городского объекта. При этом используются достаточно сложные и разнообразные культурные коннотации .

Башня — своеобразный символ того, что Россия сидит на нефтяной и газовой игле под предводительством царя-газпрома. Даже сама башня по форме своей напоминает иглу. Жуткую и безобразную. Символ поражения России (Я, студент, 14.12.09);

Такая башня, на первом, некрасивая. Но важнее, она симбол капиталисма и нераверства в наше обществе. Петербург становится стерильно и есть меньшее и меньшее места для обычных людей. У нас есть такая башня и никто ее не любит (К. Оуен, студентка, 03.09.09)1 .

Жанр комментария определяет видимую гиперсемантизацию всех элементов текста, насыщенность его коннотативными и образными языковыми средствами, сужение объема нейтральных номинаций и расширение экспрессивного фона. Пользователи стремятся не только и не столько к «фактографическому»

представлению ситуации, сколько к концептуальным «высказываниям по поводу…». Примеры концептуального представления комментируемой ситуации многочисленны: Эта 400-метровая дуля, конечно, тоже может стать памятником — памятником цинизму властей (и их дурному вкусу тоже) и унижению граждан. Ее назначение — возносясь над городом, ежеминутно напоминать всем, кто здесь главный и ЧТО здесь главное; Башня — не просто уродство! Это символ зарвавшихся российских коррупционеров, плевок в россиян! Вы, де, все обслуживающий нас мусор, а мы боги на этой земле, что хотим, то и воротим; Эта штука — не просто очередная вертикальная игрушка власти. Это нам говорят: «Всё бесполезно, людишки! Что мы запланировали, то и сделаем».2 Сохранена орфография оригинала .

Ср.: «Город, развивающийся по определенной градостроительной идее, заложенной Петром, не должен резко менять своей концепции, если мы хотим, чтобы Петербург оставался Петербургом. У него есть свой “генетический код”, он заложен самим Петром — строить по горизонтали. Горизонтали преобладают, они создают красоту нашего города. Поднимающиеся над горизонталями вертикали храмов и Адмиралтейства имеют определенное идеологическое значение. То, что Исаакий пока еще самое высокое здание в городе, знаменует собой приоритет духовного начала. Но почему здание бизнес-центра будет выше Исаакия? Что высотность центра означает? Ведь 104 Е. В. Какорина Уникальные образы

Среди уникальных образов ВертиКал Власти, тампакс, зажигалка и др.:

Это гигантский памятник тампаксу в культурно-историческом центре города (Г. Тютюнник, бухгалтер, 26.09.09);

В улыбке Петербурга появится фикса из фальшивого золота, как у тёти Мани с Привоза (В. Каган, врач, 25.08.09); Это как к старинному шкафу приделать пластмассовые ножки (К. Кузьмина, 02.09.09); Питер — это древний артефакт, не надо рисовать на нем граффити, он прекрасен от рождения (Д. Счастливая, хранитель, РАН, 17.09.09); Башня — нос Буратино на лике Мадонны (Н. Бармин, пенсионер, 26.08.09) .

Стилистическая гетерогенность текстов Высокие книжные номинации совершенно свободно уживаются с разговорными и подчеркнуто сниженными обозначениями: Какой небоскреб в Питере? Город чудесный! Не надо этого говна!; Вам Москвы мало, гады!? Уберите свои грязные лапы от святого места, мне через пару лет, надеюсь и верю, еще там жить!!! ; Итак всю Россию изгадили, давайте хоть

Петров град отстоим! Пример текста:

Нигде в цивилизованной Европе, куда вы, господа бизнесмены, так любите ездить, такое варварство недопустимо. Так прекратите гадить в той стране, где живете. Это все равно, что взять картину Рафаэля и начать на ней малевать. Ты, бестолочь, возьми чистый холст и там малюй. Стройте на окраине — оставьте исторический центр в покое. Не будьте варварами, не ставьте свои мелочные мещанские, денежные интересы выше интересов нации… (А. Атаманов, программист, 16.09.09) .

Обращение к литературной и публицистической традиции проявляется через цитирование общеизвестных текстов, использование лежащих на поверхности» стереотипов: Сохраним архитектура не может быть просто значительной, она должна быть еще и значимой. В девятнадцатом веке, в эпоху капитализма, банки не строились выше церквей. Почему же сейчас они должны быть самыми высокими в городе?... Что касается желания и стремления создать символ нового Петербурга, то он уже есть — это адмиралтейский кораблик и герб нашего города, и Медный всадник, и ангел на Петропавловской крепости. Так что, все это перечеркнуть новым символом на здании бизнес-центра? Что он будет символизировать — упоение бизнесом?» [Лихачев 1994] .

Е. В. Какорина 105 «Петра творенье»; Что же тогда останется от: «Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий СТРОЙНЫЙ вид...»;

Петербург еще не хочет умирать. Нет монстру!!!; Вставай страна огромная, пора на смертный бой! ; Газоскрёб на 101-й километр. Градостроительных вандалов ещё дальше .

Пока с этой стране будут «разрушать всё до основания, а потом...» — не будет этой страны. Пора бы уже понять, что наша сила и наша ценность не в деньгах и понтах, а в культуре. Невозможно воспитать сильное поколение в говне. Господа, если вы хотите, чтобы ваше имя осталось в истории, то не идите путём Герострата…, не живите по принципу «после нас хоть потоп»… (А. Мицул, студент-политолог, 03.09.09);

Отступать некуда, позади...Петербург. Невозможно представить, что это произойдет и мы потеряем наш город. Не верю, но понимаю, что мы живем в стране неограниченных невозможностей. Увы! (Е. Агаширинова, психолог, 26.09.09) .

Материалы интернет-комментариев — свидетельство раскрепощения и обогащения языковых возможностей носителей языка (возможности свободно выбирать языковые средства из максимально открытых, доступных ему подсистем языка). Стилистическая фактура текстов говорит о богатстве языка пользователей, усвоении публицистической традиции, ее творческой переработке, обращении к разнофункциональным ресурсам русского языка: литературному языку, РР, просторечию-2, жаргонам, — при их взаимообогащении .

Тексты комментариев дают нам представление о «простом»

пользователе — нашем современнике .

Литература Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. М., 1993 .

Какорина Е. В. Проблемы изучения неофициальных городских номинаций и их словарного представления // Материалы III международной научной Интернет-конференция «Русский язык и проблемы филологического образования» (2627 декабря 2011 года). Гуманитарный институт САФУ, Северодвинск, 2012 (в печати). www.sfpgu.ru/Russkiy_yazyk_i_problemy_filologicheskogo_obrazovaniya.php Крысин Л. П. Формы существования (подсистемы) русского национального языка // Современный русский язык: СоциальМ. Л. Каленчук ная и функциональная дифференциация. М., 2003 Лихачев Д. С. Интервью газете «Санкт-Петербургские ведомости», 1994 .

М. Л. Каленчук Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН (Россия, Москва)

Орфоэпические словари русского языка:

современные подходы и новые принципы За последние десятилетия был издан целый ряд новых словарей, отражающих произносительную норму. Среди них наиболее авторитетным, несомненно, является «Орфоэпический словарь русского языка. Произношение. Ударение. Грамматические формы» С. Н. Боруновой, В. Л. Воронцовой, Н. А. Еськовой под редакцией Р. И. Аванесова, вышедший впервые в 1983 г. и многократно переиздававшееся как в стереотипном, так и в переработанном виде. Этот словарь является классикой академического словарного дела, в нем заложена новая традиция отечественной орфоэпической лексикографии .

Но потребность в создании новых орфоэпических словарей фундаментального, академического типа продолжает остро ощущаться .

Рассмотрим основные причины, диктующие необходимость создания новых лексикографическихисточников орфоэпического типа .

Звуковой строй русского языка изменяется, одни закономерности произношения устаревают и уходят из языковой системы, на смену им появляются новые. В большинстве имеющихся словарей кодифицирована звучащая речь середины ХХ века, а между тем с тех пор выросло не одно поколение носителей русского литературного языка, в чьей речи воплощены новые нормы произношения .

За последние десятилетия появилось огромное количество новых слов, произношение которых не описывается в имеющихся словарях, а именно эта группа слов чаще других вызывает затруднения у говорящих (напр., веб-дизайн, модем, сканер и мн. др.) .

Традиционно сложился круг произносительных явлений, описываемых в орфоэпических словарях, при этом причины, по которым одни факты комментируются в словарях, а другие игнорируются, неявны. Почему описывается, например, произношение согласных в группе стн (челюстной), но не описывается в группе нкт (санкт-петербургский), хотя в обоих случаях фикЕ. С. Кара-Мурза 107 сируются варианты произношения? Почему показывается возможное отсутствие редукции в первых основах композитов, но не делается того же по отношению к приставкам (д[о]военный и д[]военный)? Почему обсуждается долгота-краткость согласного на месте двух одинаковых букв в корнях заимствованных слов (д[лл]ар и д[л]ар), но за пределами внимания остается длительность звуков на месте букв нн в суффиксах (выда[н]ый, но д[нн]ый)? Таких вопросов можно поставить десятки .

Развитие фонетической науки за последнее время заставило пересмотреть некоторые ранее сложившиеся представления о произносительных закономерностях, а также позволило выявить многие ранее не известные факты, например, стало известно много новых данных о реализации фонемы /j/ в разных позициях .

Вышеперечисленные причины привели к необходимости создания совершенно нового лексикографического источника .

В 2012 году вышел из печати «Большой орфоэпический словарь русского языка» М. Л. Каленчук, Л. Л. Касаткина и Р. Ф. Касаткиной (БОС), являющийся фундаментальным сводом русского литературного произношения конца ХХ — начала XXI века, сочетающим дескриптивный и кодификационный подходы. Как представляется, в БОСе реализованы новые принципы и подходы к созданию словарей подобного типа .

Е. С. Кара-Мурза Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (Россия, Москва) Лингвистическая экспертиза как инструмент языковой политики Развитие и кодификация русского правописания, чем плодотворно занимался академик Я. К. Грот, может рассматриваться в современных социолингвистических терминах как реализация важного направления языковой политики (ЯП). Поэтому в рамках юбилейных чтений резонно обратиться к проблематике ЯП, но других ее направлений — с учетом новой эпохи, а также профессиональных интересов и забот выступающих .

Автора данного вступления в его рабочих ипостасях доцента кафедры стилистики журфака МГУ и члена ГЛЭДИС (Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам) тревожит большое количество речевых правонарушений 108 Е. С. Кара-Мурза и преступлений, в том числе в массмедиа. Они совершаются (или мнятся совершенными) против 1) нематериальных прав отдельной личности и институций (честь, достоинство, доброе имя и деловая репутация), 2) информационных и политических прав людей как граждан и потребителей (в избирательном законодательстве — в части информирования избирателей, в законах о СМИ, о рекламе),

3) прав общества и его групп на безопасную жизнь, на конституционный порядок и на государственную целостность государства .

Этот сегмент правовой регуляции социальных коммуникаций не отражен еще, кажется, в отечественной социолингвистике, хотя его сущность и значимость вполне соответствует ее проблематике и компетенции: по А. А. Волкову, «языковая политика государства проявляется в законодательной деятельности, в организации системы образования, в государственном или общественном регулировании средств массовой информации и издательской деятельности…». Координация законов о государственном языке и об одном из направлений массовой коммуникации уже осуществлена — пока точечно: «При производстве, размещении и распространении рекламы должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, законодательства о государственном языке Российской Федерации» (часть 11 в ред. ФЗ N 231) .

Итак, конфронтационное и делинквентное функционирование текстов на русском языке и соответствующее речевое поведение его носителей может стать новым объектом ЯП. В той мере, в какой определенные речевые практики пресекаются и наказуются согласно законам, можно говорить о карательных, рестриктивных методах государственной языковой политики .

С социолингвистической точки зрения, речевое преступление может рассматриваться как специфическая коммуникативная ситуация. В конфигурации ее участников обнаруживаются, с одной стороны, нарушители, с другой — пострадавшая сторона (оклеветанный, оскорбленный человек, дискредитированная фирма или партия) либо надзорная инстанция, усмотревшая в речевом поступке/ тексте отклонение от закона, а с третьей — правоприменители, чьей задачей является восстановление законности, наказание ее нарушителей и профилактика будущих нарушений .

Важный компонент надзора и правоприменения — истолкование Е. С. Кара-Мурза 109 закона применительно к конфликтной ситуации одновременно с истолкованием этой ситуации и ее семиотического продукта [Корнеев]. Если профессиональные толкователи-юристы затрудняются с пониманием конфликтогенного текста, они обращаются к профессиональным толкователям –лингвистам-экспертам, чья задача — обеспечить доказательственную базу для вынесения приговоров по речевым преступлениям и информационным спорам. В зависимости от процедуры запроса оно выполняется в формате судебной экспертизы или заключения специалистов, в методах принципиально не различаясь [Баранов 2007] .

Таким образом, решение суда может рассматриваться как непосредственный акт языковой политики, а СЛЭ (в расширительном значении) — как его опосредствующий инструмент .

Как направление прикладной лингвистики СЛЭ развивалась за последние два десятилетия и экстенсивно (в смысле востребованности), и интенсивно (в плане формирования теоретической базы и воспроизводимых алгоритмов анализа). Она выполняется в государственных экспертных центрах при ФСБ, МВД, МЮ, в коммерческих организациях (напр., в «Мосэкспертизе»), в академических либо вузовских (каковы ИРЯ РАН, филфак или журфак МГУ) или в специальных независимых учреждениях (ГЛЭДИС, СИБАЛЭКС и др.). Интерпретативный характер восприятия конфликтного текста и многосторонний характер процесса способствует процессуальной конкуренции экспертиз .

Среди возможных социолингвистических «поворотов» этой темы кажется важным обсудить роль и место лингвистов-экспертов как субъектов языковой политики. Социолингвистика считает таковыми государственные и общественные институты, группы и индивидуальных носителей языка; в зависимости от этого различаются государственная и общественная ЯП: в современной России нормализация и кодификация русского литературного языка «получает отражение в языковой практике и вызывает определенную общественную реакцию. Такова, например, реакция на жаргонизацию литературной речи, на неумеренное заимствование иноязычной лексики, на другие процессы, характерные для развития и функционирования современного русского литературного языка, которые, по мнению многих представителей интеллигенции, требуют регулирующего вмешательства 110 Н. В. Козловская со стороны лингвистов» [Беликов, Крысин 2001: 265] .

Ценности и принципы субъектов государственной и общественной ЯП могут различаться, что традиционно для России с ее противостоянием власти и интеллигенции. Поэтому в политизированных процессах, в условиях давления на суд и в традициях обвинительного уклона, негосударственные эксперты как самостоятельная герменевтическая инстанция часто занимают точку зрения, которая противостоит официальной, содержательно близка оппозиции. Такая экспертиза может не быть полезной клиенту, но получить общественный резонанс — обычно вместе с самим делом. В докладе будут приведены подобные примеры .

Литература Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста. Теоретические основания и практика. М., 2007 .

Беликов В. И., Крысин Л. П. Социолингвистика. М., 2001 .

Корнеев В. В. Герменевтический метод в философии права (краткий обзор) // www.kovit.narod.ru|open.html .

Н. В. Козловская Институт лингвистических исследований РАН (Россия, Санкт-Петербург) К описанию языка русской религиозной философии Доклад посвящен проблеме лексикографического описания терминологии русского религиозно-философского текста .

Традиция отечественной авторской лексикографии, которая в последние годы развивается очень динамично, вбирает в себя наследие Я. К. Грота, который в фундаментальном труде «Жизнь Державина по его сочиненіямъ и письмамъ...» представил первый опыт словарного описания языка писателя (разделы «Языкъ Державина» и «Словарь къ стихотвореніямъ Державина») .

Лексика русского религиозно-философского текста — интересный, но очень неоднородный и сложный материал потенциального словарного описания. В «Филологическихъ разысканіяхъ»

Я. К. Грот приводит Программу словаря братьев Гримм («Къ соображенію будущихъ составителей русскаго словаря»), в которой, в частности, говорится: «Философамъ, которые понимаютъ точную связь между представленіями и словами, должно бы быть сродно углубляться въ тайны языка, но ихъ превосходство развивается боле изнутри и такъ много зависитъ отъ особенностей собственной натуры каждаго, что они мало обращаютъ вниманія Н. В. Козловская 111 на общеупотребительный языкъ...» (Гротъ 1899: 163) .

Зависимость языка философа от «особенностей натуры» проявляется, в частности, в появлении авторских философских терминов (беспочвенность и почва Л. Шестова, аритмология и пневматосфера П. А. Флоренского, этость и самость С. Франка) и в различном смысловом наполнении традиционных философских понятий: истина, свобода, душа и др .

Такие единицы должны стать объектом лексикографического описания сводного дифференциального словаря русской философской лексики. Источниками словаря являются тексты русских мыслителей, творчество которых тесно связано с религиозным мировоззрением: К. Н. Леонтьев, Вл. С. Соловьев, С. Н. Булгаков, П. А. Флоренский, Л. Шестов, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк .

Слова, актуализирующие связь с произведениями русских философов, часто оказываются «за пределами словарей» — лингвистических и философских. Так, например, лексема всмство, имеющая статус авторского образования Ф. М. Достоевского, не отражена в толковых и философских словарях. В Большой словарной картотеке ИЛИ РАН есть одна карточка на это слово (цитата из критической статьи о Достоевском). Слово отражено только в Статистическом словаре языка Достоевского .

Между тем всемство — один из важнейших компонентов терминосистемы Л. Шестова, который, заимствовав это понятие у Достоевского, значительно его углубил и расширил. Если у Достоевского всмство встречается один раз в «Записках из подполья», то у Шестова, по данным Национального корпуса русского языка, показатель частоты возрастает до 47 раз («На весах Иова» (1929), «Афины и Иерусалим» (1938), «Николай Бердяев: Гнозис и экзистенциальная философия» (1938) .

Смысловое наполнение термина всемство у Достоевского и Шестова соотносимо с одним из основных понятий экзистенциализма, выраженным неопределенно-личным местоимением man: это такой способ существования личности, когда она мыслит, чувствует и поступает «как все», не избирая в каждой ситуации своего подлинного пути .

Анализ слова всемство показал, что, помимо классических лексикографических зон (частота употребления, толкование, иллюстрация), словарь языка русских философов должен включать комН. В. Козловская ментарий составителя, проясняющий связь предмета лексикографирования с античной и западной философией, Библией, богословскими текстами, творчеством русских и зарубежных писателей .

Поскольку многие философы — и в частности Шестов — не дают определения понятий, в задачу лексикографа входит составление толкования и подбор цитаты, наиболее полно отражающей семантический облик слова .

Наиболее близки к дефиниции понятия всемство у Шестова следующие цитаты: «... то, что Достоевский называл «всемством», т.е. всеми признанные суждения»; «И точно, Аристотель был гением и несравненным певцом «всемства», т. е. середины и посредственности» [Шестов 2010: 45] .

Дефиниция термина может быть представлена синонимическим способом — через перечисление текстовых синонимов и аналогов всемства, которые составляют ядро значения слова: всемство — это обычное сознание, сознание вообще, законы рассудка и совокупность «очевидностей», середина и посредственность, равновесие душевное, состояние равновесия, удовлетворенности .

Кроме того, словарная статья должна включать зону метафор, которые являются яркой чертой русского религиозно-философского текста и служат для более объемной, выразительной характеристики основных понятий (характеристика всемства: тупая, серая, зевающая, удушающая прочность «несомненного» сна, золотая середина, меловая черта .

Лексикографическое описание философской терминологии необходимо не только для дальнейшего исследования произведений русских мыслителей, но и для уточнения лингвистического понятия «философский термин» .

Литература Жизнь Державина по его сочиненіямъ и письмамъ и по историческимъ документамъ / описанная Я. Гротомъ. Изданіе Императорской Академіи Наукъ. Томъ второй. Санктпетербургъ, 1883 .

Национальный корпус русского языка: http://www.ruscorpora.ru/ Шестов Л. На весах Иова. М., 2010 .

Э. Конефал 113 Э. Конефал Гданьский университет (Польша, Гданьск)

Польское имя в русском тексте:

из наблюдений над способом передачи собственных имён в современных российских СМИ Каждый день на страницах газет и журналов, а также новых СМИ, таких как Интернет, появляется множество имён, чуждых русскоязычному реципиенту. Несмотря на факт, что проблема передачи иноязычных, не только польских, имён собственных и названий в русском тексте не является новой, она до сих пор не исчезла и приводит к многочисленным ошибкам, которые в значительной степени осложняют межъязыковую коммуникацию .

Как подчеркивается в лингвистической и переводческой литературе, имя собственное всегда реалия. Кроме того, оно тем отличается от нарицательного имени, что всегда непосредственно относится к единственному в своём роде объекту, то есть к конкретному лицу, организации, месту и т.д. Эти объекты характеризуются ещё и тем, что за ними всегда закреплена национально-языковая принадлежность .

Сегодня не только от переводчиков, но также и от журналистов, которые становятся транскрипторами, зависит написание и дальнейшее распространение таких иностранных реалий .

Именно поэтому материалом к настоящему исследованию послужили данные, извлечённые из «Национального корпуса русского языка» (www.ruscorpora.ru), в состав которого входят тексты печатных газет («Известия», Комсомольская правда», «Советский спорт», «Труд») и электронных агентств («Новый регион», «РИА Новости», «РБК-Daily»). Добавочным материалом послужили тексты электронных версий таких газет и журналов, как «Независимая газета», «Итоги», «Аргументы и факты», «Коммерсантъ» и «Частный корреспондент». Во время работы была также использована поисковая система Яндекс.ру .

В центре внимания оказались прежде всего имена и фамилии современных польских деятелей политики, культуры (кино, литературы, музыки) и спорта; названия газет, радио- и телеканалов, фирм и политических партий, то есть те имена, которые ежедневно появляются в современных российских массмедиа .

К основным способам передачи имён собственных относятся:

114 Э. Конефал прямой перенос, то есть написание имени посредством букв латинского алфавита, транскрипция, смысловой перевод .

Результаты проведённого анализа однозначно показывают, что в настоящее время все сильнее становится тенденция к прямому переносу собственного имени, особенно названий газет и журналов телеканалов, организаций и фирм. Эта практика начала распространяться также на имена и фамилии, которые появляются в текстах также в оригинальном написании. Часто при таком прямом переносе опускаются польские диакритические знаки или имя даётся в английской транскрипции, а это уже может привести к дальнейшим ошибкам и непониманию .

Самым распространённым способом передачи иностранного имени является транскрипция, которая до сих пор вызывает трудности. Источником трудностей является между прочим отсутствие строгой унификации норм передачи иностранных слов .

На издательском рынке существует масса различных словарей и пособий, описывающих правила транскрипции, в которых авторы часто по своему собственному языковому «чутью» устанавливают правила. Результат таков, что эти правила противоречат друг другу и приводят к формированию нескольких вариантов одного и того же имени. Журналисты тем временем, создают свои правила, формируя соответствия имён, которые раньше в никаком словаре не отмечались. Таким образом, «норма» передачи польских букв и их сочетаний посредством русского алфавита находится в постоянном движении .

Такая ситуация приводит к различным курьёзам. Наглядным примером, подтверждающим этот факт, может послужить способ (вернее, способы) передачи личного имени и фамилии Maciej

Zakocielny (актёр молодого поколения):

Мацей Закошцельны Матей Закостельный Масьеж (!) Закосцельный Мацей Закосьцельны Мачей Закостцельны Мацей Закосчельный На этой основе можно создать еще несколько вариантов, есЭ. Конефал 115 ли имя Maciej можно передать как Мацей, Мачей, Матей, Масьеж, а фамилию Zakocielny — Закошцельны, Закосьцельны, Закосчельны, Закощельны, Закосчельный, Закостельный (получается 24 варианта, без следования какому-либо принципу) .

При этом следует учесть факт, что только соответствия Закосчельный и Закостельный по нормам русского языка будут склоняться (фамилии на -ы, -и не склоняются) .

Больше чем одним соответствием обладают также и другие польские личные имена, например Cezary (Цезарь, Цезары, Цезари, Цезарий, Чезари)1, Marcin (Марцин, Марчин, Мартин), Marian (Мариан, Марьян, Мариян), Franciszek (Францишек, Франтишек, Франчишек), Urszula (Урсула, Уршула, Уршуля) или Zofia (Софья, Зофия, Зофья) .

Самые большие трудности при транскрипции не вызваны, как часто упоминается в лингвистической литературе, передачей звуков обозначаемых буквами,, но, прежде всего s, c,, (особенно перед мягкой согласной), ia, ie, iu, ja, je, ju (после согласной). Случаются и обыкновенные (но имеющие серьёзные последствия), не вызванные какими-то трудностями ошибки, в результате которых, например фамилия польского президента превращается из Коморовского в Комаровского .

Изменениям подвергается и способ передачи фамилий, оканчивающихся на -ski (-ska), -cki (-cka), -dzki (-dzka), которые с определенными исключениями (например, Барбара Брыльска), раньше передавались с флексией, свойственными русскому языку -ский (-ская), -цкий (-цкая), -дзкий (-дзкая), а теперь в бльшей степени начинают передаваться в оригинальном звучании, с окончаниями -ски (-ска), -цки (-цка) и т.д. Результатом таких тенденций являются, появляющиеся в текстах (даже на одной полосе!) дублеты: Качиньский — Качиньски, Сикорский — Сикорски, Квасьневская — Квасьневска .

В конце хочется подчеркнуть необходимость регламентации и унификации способов передачи имён собственных (не только польских), хотя, кажется, что такая регламентация в будущем и может быть не нужна, так как большая часть иноязычных имён начинает передаваться в оригинальном написании .

Все соответствия были обнаружены при попытке установления способа передачи фамилии Pazura (Cezary Pazura — польский актёр) .

116 И. Н. Кошман И. Н. Кошман Луганский национальный университет им. Т. Шевченко (Украина, Луганск) Необходимость правила?

(об орфографии собственных имен в русских текстах Украины)

1. В ситуациях сосуществования нескольких языков на одной территории формируется специфическое ономастическое пространство, имеющее вид некоторой упорядоченной совокупности соотносящихся компонентов — номинаций, функционирующих в каждом из сосуществующих языков. Для таких ономастических ситуаций В. Шпербер предлагает понятие «пара названий», которое он определяет как «наличие двух имен … для одного и того же объекта» [Шпербер 1972: 384]. Важным свойством пар названий является то, что «для двуязычных индивидов именные пары — это не следствие случайного двойного именования; напротив, эти пары выполняют вполне определенную функцию, гармонически включаясь во всеохватывающую систему отношений элементов обоих языков» [Шпербер 1972: 387] .

2. Сосуществование на протяжении значительного времени украинского и русского языков объясняет наличие особого ономастического пространства, которое представлено соотносящимися украинской и русской номинациями. Пары названий, составляющие ономастическое пространство, получают кодификацию в каждом из языков, а нормативное соотношение пар названий закрепляется в словарях и справочниках .

Например, словари [НРУСД 1996; Скрипник 1996] фиксируют следующие пары названий, входящие в поле мужских имен:

Русская номинация Украинская номинация Василий Василь Григорій, Григір; разг. Григор, Григорий Грицько, Гриць, Ригір, Ригор Михаил; разг. Михайла, Михайло Михайло Николай; реже Никола Микола; реже Миколай Филипп Пилип

3. Русские тексты Украины новейшего времени отражают тенденцию к перераспределению антропонимов в описываемом ономастическом поле, что свидетельствует о том, что сформировавшиеся ранее и получившие кодификационный статус соИ. Н. Кошман 117 отношения в парах личных имен постепенно разрушаются. На место упорядоченного и последовательного разграничения именований приходит смещение, обусловливаемое причинами нелингвистического характера .

4. Трансформации в ономастическом пространстве имеют количественное измерение. В современных русских публицистических контекстах для именования лица все чаще используется украинский антропоним из соотносящейся пары названий. В примере:

На аудиенцию с главой государства, которая продолжалась свыше двух часов, в Крым, в президентскую резиденцию в Форосе, прилетели бывший Президент Украины Леонид Кравчук, ректор Киевского национального университета имени Тараса Шевченко Леонид Губерский, писатель Иван Драч, директор Института литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины Мыкола Жулинский, директор Института украинского языка НАН Украины Павло Гриценко, директор Национального музея Тараса Шевченко Дмитро Стус и еще несколько представителей украинской интеллигенции. Также на встречу пришли советник Президента Украины Ганна Герман и министр культуры Украины Михайло Кулыняк (Д 2012, 9.08) — украинский оним используется в качестве номинации общественных и политических деятелей Украины .

5. Насыщение русских текстов украинскими антропонимами актуализирует проблему графического представления онимов такого рода. Совершенно естественно включение в текст украинизмов в графической форме, соответствующей общим принципам передачи иноязычных собственных имен [Суперанская 1978]. Графический облик некоторых словоформ закрепляется в энциклопедических и справочных изданиях. Например, в ЛитЭС: Бажан Микола (Николай) Платонович, Тычина Павло (Павел) Григорьевич .

Следование традиционной форме отражают современные контексты: Не зря еще Микола Хвылевый говорил… (Б 2010, № 45); Так и не отработав после училища положенный срок, Григор вернулся в родную Шиловку (Д 2011, 16.12); Был в то время такой себе театр, которым руководил Пилип Хмара (ЗНУ 2012, № 12); А про здравых написал по сей день актуальное Василь Стус… (ЗНУ 2012, № 29) .

6. Вместе с тем активизация украинских именных пар в русских текстах обусловливает стремление к транскрипционной пеИ. Н. Кошман редаче личного имени — такому способу представления, который максимально приближает антропоним к оригинальному (украинскому) звучанию: …в Канев приедут исполнительница главной роли Людмила Ефименко, сын режиссера, продюсер Пылып Ильенко… (Д 2011, 11.01); И нет рядом никого, кто как Васыль Лыпкивский, смог бы сказать… (ЗНУ 2011, № 7); И это они еще не нюхали такого глубинного явления, как Мыхайло Поплавськый (Б 2011, № 16); Возможно, поэтому и «мучились со словом», как Грыгир Тютюнник, ведь родная земля чужих зерен не принимает? (ЗНУ 2011, № 47); Работы Мыколы Билоуса можно увидеть в городских галереях и частных коллекциях… (Д 2012, 17.02) .

6. Таким образом, различные стратегии при передаче графического облика украинских антропонимов становятся причиной резкого увеличения графических вариантов, тем самым порождая графико-орфографические конфликты. Орфографический облик русского текста дестабилизируется — в русских текстах Украины увеличивается количество проблемных орфографических областей .

Подобные примеры не только делают актуальной проблему упорядочения написаний собственных имен в русских текстах Украины, но и затрагивают глобальную проблему — о границах русской орфографии .

Литература Литературный энциклопедический словарь / [под общей ред .

В. М. Кожевникова, П. А. Николаева]. М.: Сов. энциклопедия, 1987 .

Новий російсько-український словник-довідник / [укл. С. Я. Єрмоленко]. К.: «Довіра», 1996 .

Скрипник Л. Г. Власні імена людей: словник-довідник / Л. Г. Скрипник, Н. Д. Дзятківська. К.: «Наук. думка», 1996 .

Суперанская А. В. Теоретические основы практической транскрипции / А. В. Суперанская. М.: «Наука», 1978 .

Шпербер В. К соотношению между лужицкими и немецкими топонимами в двуязычной Лужице (Названия урочищ) // Новое в лингвистике. Вып. VI: Языковые контакты. М.: «Прогресс», 1972 .

Г. Е. Крейдлин 119 Г. Е. Крейдлин Российский государственный гуманитарный университет (Россия, Москва)

Соматические объекты и некоторые их типы:

проблемы лингвосемиотического описания Тело, части тела, органы, телесные жидкости и другие телесные, или соматические, объекты давно уже стали предметом изучения гуманитарных наук, таких как: психология, философия, теория культуры и лингвистика. А сегодня к анализу разнообразных проблем, относящихся к телу и телесности, активно приступили и специалисты в области невербальной семиотики — новой комплексной науки, изучающей телесные невербальные знаки и модели телесного знакового поведения .

Исследователей языков тела роднит с лингвистами интерес к телу, но не как к физическому или биологическому объекту; их объединяет общий предмет исследования — семиотическая концептуализация тела и телесности. Семиотическая концептуализация тела и телесности включает в себя описание того, как отображаются в языковых и невербальных знаках данного естественного языка и языка тела соматические объекты, их структурные и физические свойства, функции и дисфункции, каковы формальное и смысловое представление типовых жестов, производимых с участием тех или иных телесных объектов .

Решая задачу построения семиотической концептуализации, мы решаем параллельно задачу сопоставительного описания естественного, в частности русского, языка и соответствующего ему языка тела, сравниваем и оцениваем выразительные возможности вербального и невербального знаковых кодов .

Для построения семиотической концептуализации тела и телесности нашей небольшой исследовательской группой из Института лингвистики РГГУ (Москва) был разработан особый признаковый подход, который не только даёт возможность решать две указанные задачи, но и проводить сопоставительный анализ семиотических концептуализаций тела и его частей для разных языков, этносов и культур .

Признаковый подход предполагает выделение и описание большого числа связанных друг с другом множеств. Это, например, множество соматических объектов и множество их содержательных группировок — типов, или классов, множество хаГ. Е. Крейдлин рактеризующих их телесных признаков и множество значений этих признаков. Среди телесных признаков выделяется несколько больших групп признаков: (а) классификационные признаки;

(б) структурные признаки; (в) физические признаки и (г) функциональные признаки (функции и дисфункции соматических объектов). Кроме того, для полного построения семиотической концептуализации требуется описать множества признаков, характеризующих различные имена (номинации) соматических объектов и их значений, а также множества жестов, исполняемых с участием соматического объекта, признаков, связанных с языковым обозначением жестов, и значений этих признаков .

Однако даже анализом всех этих множеств построение семиотической концептуализации тела не заканчивается. Требуется еще описать очень большие по объему множества языковых и невербальных знаковых единиц, которые служат типовыми выражениями каждого из признаков соматических объектов или их значений .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Problemy istorii, lologii, kul’tury Проблемы истории, филологии, культуры 3 (2018), 30–46 3 (2018), 30–46 © The Author(s) 2018 ©Автор(ы) 2018 DOI: 10.18503/1992-0431-2018-3-61-30–46 ПОГРЕБЕНИЕ I в. н.э. ИЗ УСТЬ-АЛЬМИНСКОГО НЕКРОПОЛЯ (ЮГО-З...»

«25 © 2006 г. Н.И. ЛАПИН РЕГИОН, ЕГО СТАТУС И ФУНКЦИИ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛАПИН Николай Иванович член-корреспондент РАН. Велика Россия, а состоит она из краев и областей, республик и автономных округов. Каждый из эт...»

«Новосибирский государственный театральный институт Кемеровский государственный университет Лаборатория герменевтики ФЕНОМЕН ТРУДА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ИСТОЛКОВАНИИ Сборник научных статей под редакцией профессора Л. Ю. Фуксона Новосибирск-Кемерово 2013 УДК 801.73; 82....»

«Научно-практическая конференция школьников "В науку первые шаги" секция "Общественно-гуманитарные науки" Утилизация мусора Автор Табакова Алина, МБОУ "Средняя общеобразовательная школа № 2" 4 "В" класс Руководитель Угрюмова Наталья Иван...»

«Александр Закуренко Возвращение к смыслам Александр Закуренко Возвращение к смыслам Старые и новые образы в культуре: опыт глубинного прочтения МОСКВА ББК 86.37 УДК 244.82 З 215 Закуренко Александр Возвращение к смыслам. Старые и новые об...»

«Unlimited Spanish Podcast Испанский через истории USP 059: Comparando Сравнивая Yo soy ms alto que t, y t eres menos alto que yo. Я выше тебя, а ты ниже меня. Hola a todos! Soy scar, fundador de unlimitedspanish.com. Привет всем! Я...»

«Республиканское общественное объединение "Белорусский детский фонд" (БДФ) создано 27 февраля 1988 года. Основная цель деятельности — защищать права детей, оказывать им материальную, гуманитарную, медицинскую, юридическую и другую помощь. Во всех областях, район...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Российский государственный гуманитарный университет" (РГГУ) СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДЕНА Протокол приказом ректора РГГУ Центральной экспертно-проверочной от " 30 "_12_2014 г...»

«АЙТБЕКОВА АИДА АЙТБЕКОВНА ИНСТИТУТ ЭЛЕКТРОНИКИ И ТЕЛЕКОММУНИКАЦИЙ ПРИ КГТУ ИМ. И.РАЗЗАКОВА Кибербезопасность – область информационных технологий, занимающаяся защитой сетей, компьютеров, программ, устройств от ат...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение лицей №6 Пояснительная записка к творческому проекту по технологии. Изготовление декоративной сковороды. Выполнила Погосова Мария ученица 10 класса МБОУ лицея №6 г.Ессентуки Руководитель проекта Гургенбекова М. Ю. 2016г.Оглавление: 1. Обоснование проек...»

«Яшин Владимир Борисович ГОРОД В КАРТИНЕ МИРА РУССКОГО НЕОЯЗЫЧЕСТВА: ИСТОКИ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СИМВОЛИКИ Хотя русское неоязычество распространено преимущественно в среде городской интеллигенции, ему имманентен антиурбанизм, связанный с неприятием технократической цивилизации. С другой стороны, стремясь подчеркнуть...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 38.03.02 Менеджмент Направленность (профиль): Менеджмент в образовании Б. 1.1.1 Модуль Историко-философский. История Приложение 1 Типовые задания для проведения процедур...»

«1 марта – Всемирный день гражданской обороны 1 марта отмечается Всемирный день гражданской обороны. Этот профессиональный праздник учрежден Международной организацией гражданской обороны (МОГО) с целью привлечения общественного внимания к важным задачам, выполняемым национальными организ...»

«beuchat BEUCHAT выбор чемпионов! Pedro Carbonell многократный чемпион мира и Европы Спортивные доСтижения педро карбонелла Чемпион мира в индивидуальном заЧете 1996 Gijon (SpAin) 2000 pApEETE (TAHiTi) 2002 ArriAl Do CABo (BrASil) Чемпион мира в командном заЧете 1994 pErU 1996 Gijon 2000 TAHiTi 2002 BrASil 2008 VEnEzUElA...»

«это яркая, чрезвычайно серьезная книга. Раскрыта еще одна доселе неизвестная стра­ ница в истории балканского средневековья — "за сто лет своего развития и подъема боснийские городские поселения восприняли много черт европейских городов того вре­ мени,...»

«Московская олимпиада школьников по истории. 2017 год. Заключительный этап. 6 класс. КРИТЕРИИ Задание 1. Перед Вами изображения четырёх соборов.1. Подпишите, как называются эти соборы, и на территории каких современных государств они расположены. Ответ внесите в таблицу.2. Все эти соборы выполняли (а один выполняет до сих по...»

«Меньшов Игорь Викторович СПОРТИВНЫЙ КЛУБ КАК СРЕДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ПЕРВОКУРСНИКОВ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СПО 13.00.01 – Общая педагогика, история педагогики и образования (педаг...»

«1 АКТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ проектной документации на проведение работ по сохранению объекта культурного наследия регионального значения “Здание Наркомзема: ныне Министерство сельского хозяйства СССР, 1928-1933 гг., арх. Щусев А.В.”, расположенного по адресу: г. Москва, ул. Садовая-Спасская, д. 11/1 (...»

«2 Содержание Введение..4 1. Пояснительная записка..5 2. Учебный план..13 3. Учебно тематический пан 1 года обучения.15 4. Содержание программного материала 1 года обучения.16 5. Учебно тематический 2 года обучения.18 6. Содержание программного материала 2 года обучения.19 7. Учебно тематический 3 года обучения.21 8. Содер...»

«ЮЛИЙ КАПИТОЛИН ВЕР Текст приведен по изданию: Властелины Рима, М., Наука, 1992 (Перевод С.П. Кондратьева под редакцией А.И. Доватура, комментарий — О.Д. Никитинского) I. (1) Знаю, что большинство писателей в своих исторических сочин...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.