WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«Гром Олег Андреевич МОЛДАВСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ ...»

-- [ Страница 2 ] --

В программной статье Ноур посетовал на тяжесть националистической миссии в условиях спада революции и наступающей реакции: «Тяжело издавать молдавскую газету, когда права народов, живущих в России, еще окончательно не определены. Каждый наш шаг, пусть и исключительно мирный и нацеленный на просвещение народа, может рассматриваться некоторыми как нечто незаконное: и только потому, что этот шаг осуществлен не на русском языке». Чтобы отвести от себя потенциальные подозрения в «сепаратизме» и распространении «революционных идей», Ноур заверял читателей в своей умеренности и лояльности по отношению к правительству: «Мы уверены, что народ только тогда сможет процветать, когда настанет мирная и сплоченная жизнь». В выгодном свете он выставлял даже слабую вовлеченность населения Бессарабии в революционные события 1905–1907 гг.: «Мы не будем брать пример с волнений в России, ибо считаем глупостью умножение этих волнений». Отдельно подчеркивалось, что газета не будет направленная против русских: «Тем более, мы будем стремиться к прочному братству между нами и русскими, также и к другим народам мы не будем питать ненависти». Ноур провозглашал целью газеты создание «союза среди всего молдавского народа, без различия состояния и сословия». Как видно из его статей в румынской прессе под «союзом» он имел в виду национальную политическую партию, ядром которой должна была стать ноуровская газета. В «воззвании», опубликованном в первом номере газеты говорилось о том, что к сотрудничеству в качестве корреспондентов и распространителей газеты привлекаются все слои населения: горожане, священники, учителя, рабочие, крестьяне и помещики .



В качестве подтверждения идеи широкого участия в национальном объединении не только «прогрессивных» элементов было опубликовано письмо некоего дворянина, подписанное Петру С., в котором он говорит о роли бояр в грядущем культурном движении: «Мы будем со всеми молдаванами, и, стало быть, наше место среди народа». Конкретные же действия, предложенные Петру С., ограничивались пространными рассуждениями на тему того, что дворяне «откроют глаза» темному народу Бессарабии308 .

«Вьяца Басарабией» представляет определенный интерес и в плане того, каким образом она распространялась. Помимо стандартных подписки, продажи и призывов Ciobanu t. Cultura romneasc n Basarabia… P. 291–293 .

Viaa Basarabiei. 1907. № 1. P. 1 .

распространять газету среди знакомых, Ноур использовал различные рекламные акции, своего рода «сетевой маркетинг». В газете постоянно печатались объявления вида: «Те, кто представит нам доказательства, что привлекли 10 новых читателей, подписавшихся за плату на газету на год или полгода – будут получать газету бесплатно»309. Такого рода уловки должны были увеличить круг читателей и как следствие адресатов политических и национальных посланий. Другим источником пополнения читательской аудитории выступали бывшие читатели газеты „Basarabia”. Объявление, опубликованное во втором номере «Вьяца Басарабией» гласило: «Уведомляем читателей газеты «Басарабия», что по соглашению с ее редактором-издателем господином Э. Гаврилицей, который закрыл «Бассарабию», будут получать бесплатно на время своей подписки, новую газету «Вьяца Басарабией»310. Таким образом, происходило не только увеличение числа читателей, но вырисовывалась, несмотря на разность политических программ, определенная преемственность между «национальными» газетами. Эта преемственность проявилась также на уровне людей вовлеченных в издание газеты, т. к. часть бывших сотрудников «Басарабии» публиковалась и в газете Ноура .



В деле националистической пропаганды «Вьяца Басарабией» была достаточно умеренной и ограничивалась немногочисленными статьями о молдавском языке в школах, декларациями о национальном возрождении и т.п. Гораздо больше внимания Ноур уделял политике, освещаемой с околокадетских позиций, и экономике, прежде всего проблемам сельского хозяйства. Впрочем, делать из этого какие-то выводы не представляется возможным ввиду короткого времени существования газеты .

Почти одновременно с началом издания „ViaaBasarabiei” Ноур становится корреспондентом румынского журнала „Viaa Romneasc” (Румынская жизнь), издаваемого в Яссах К. Стере, где ведет постоянную рубрику «Письма из Бессарабии», организованную по аналогии с «письмами» из других «румынских провинций» за пределами Румынского королевства: Трансильвании, Буковины, Македонии. В течение 1907–1909 гг. статьи Ноура были едва ли не единственным для румынской публики источником знаний о текущей политической и культурной жизни Бессарабии .

Основная идея писем Ноура состояла в утверждении необходимости реализации национального проекта в Бессарабии, предполагавшей трансформацию аморфной крестьянской массы в нацию, вовлеченную в общественную и политическую жизнь на «демократических» началах: «Мы видим себя, в отдаленной перспективе, в очень тяжелой Ibidem .

Viaa Basarabiei. 1907.№ 2. Р. 3 .

борьбе; сейчас мы стоим перед невероятными сложностями выполнения нашей исторической миссии: с какими жертвами мы превратим русифицированного молдаванина в живого румына?..»311 .

Превращение «крестьян в румын» могло осуществиться, по мнению Ноура, с помощью создания румынской партии в Бессарабии. Партия эта должна была объединить представителей разных сословий и классов. В качестве возможного «ядра» молдавской партии Ноур предлагал «Молдавское общество» П. Дическу, «единственную нашу национальную организацию»312. Политическая программа «партии» была достаточно аморфной, как и сами взгляды Ноура: за свою жизнь он успел побывать социалистом, народником, националистом (румынским и русским), либералом и консерватором .

Особую роль в развитии молдавской политической жизни Ноур отводил «национальной прессе», которая должна была стать катализатором национальной консолидации. Вопросу о положении румыноязычной периодики в Бессарабии Ноур посвятил два достаточно пространных «письма»313, в которых представил свой взгляд на русские и молдавские издания в Бессарабии через призму «национального дела» .

Начинает он с обзора русскоязычной прессы, двух наиболее значительных кишиневских газет: «Бессарабская жизнь» и «Друг». «Бессарабская жизнь», несмотря на то, что является «прогрессивной», освещает все через «русскую призму» и по этой причине не несет пользы молдаванам. Кроме того, Ноур упрекает газету в излишней теоретизированности, абстрактности понимания народа и оторванности программы издания от интересов широких слоев населения, и прежде всего молдаван: «Народ из статей “Жизни” это не реальный народ, взятый из “бессарабской жизни”, но абстрактное понятие… Настоящий народ, молдаванин, даже не читает “Жизнь” и когда газета строит такие искренние теории об “экономическом и социальном подъеме бессарабских крестьян”, эти крестьяне используют ее только для того, чтобы крутить папиросы»314 .





«Друг» Павла Крушевана, по мнению Ноура, «доводит реакционизм и антисемитизм до абсурда» и по этой причине не может быть востребован «прогрессивными» бессарабцами315. Борьбе с Крушеваном, Союзом русского народа и примкнувшими к ним деятелями Ноур уделял в своих «письмах» особое внимание .

Парадоксальным образом некоторые бессарабские правые и в первую очередь Крушеван в Viaa Romneasc [далее – VR]. 1907. Vol. V. № 4. P. 517 .

VR. 1907. Vol. V. № 6. P. 457 .

VR. 1907. Vol. VI. № 8, № 9 .

VR. 1907. Vol. VI. № 8. P. 232 .

Ibidem. P. 234 .

консервативных кругах Румынии считались едва ли не «румынскими патриотами» .

Особенно импонировал таким деятелям как Николае Йорга и Александру Константин Куза пропагандировавшийся Крушеваном антисемитизм. Йорга, например, называя Крушевана «армянином», поддерживаемым «не пойми каким „союзом” москалей», считал его бесполезным для «нас», т. е. для румын. Но в то же время бессарабские крестьяне, по его мнению, могли извлечь пользу из крушевановской «экономической кампании против евреев, проказы румынской Бессарабии»316. Под удар Ноура попадал и консервативный клир, бессарабские священники, «с окаменевшим сердцем, забытые Христом, возносящие до небес Крушевана и льющие крокодильи слезы о „несчастных наших крестьянах, находящихся под угрозой обольщения жидами и революционерами”»317 .

Ноур скептически оценивал влияние газет на молдавском языке – всем им «не удалось оставить позитивные и значимые следы в сознании населения». «Молдованул»

предлагает очень простые материалы в плане идей и его содержание полностью реакционно. „Basarabia” выходила девять месяцев, но руководилась слабо, без энергии и понимания газетного дела»318. „Basarabia” пошла по пути русских газет, т. к., ввязавшись в революционную борьбу, она «не нашла моральной и материальной поддержки у читающих молдаван» и даже скомпрометировала идею молдавского национального органа. По мнению же Ноура, истинная национальная газета должна иметь «энциклопедический характер». Он призывал национальных активистов к осторожности, чтобы не стать мишенью для атак со стороны администрации и цензуры319 .

Раскритиковав все бессарабские периодические издания, Ноур делает заявление, что только его газета соответствовала всем требования национальной прессы, следовала национальному и попоранистскому320 (народническому) идеалу. Однако, «по мотивам неизвестным публике «Viaa Basarabiei» была запрещена»321. Этих «мотивов» Ноур не уточняет. Также и в отношении к вопросу о закрытии газеты «Basarabia” он путался в показаниях. Если в своей газете он писал, что она была закрыта самим Гаврилицей, то во«Viaa Romneacs», что ее закрыли власти. „Viaa Basarabiei” также была, ни много ни мало, «первой румынской газетой в Бессарабии, т. е. редактировавшийся по-румынски, с Iorga N. Pagini despre Basarabia de astzi. Vlenii-de-Munte, 1912. P. 39 .

VR. 1907. Vol. V. № 4. P. 513 .

VR. 1907. Vol. VI. № 8. P. 235 .

Ibidem. P. 236 .

Попоранизм – социально-политическое движение в Румынии конца XIX – пер. пол. XX вв., близкое либеральному народничеству .

VR. 1907. Vol. VI. № 9. P. 392 .

латинскими буквами, и печаталась в первой румынской типографии этой стране»322 .

Помимо всего прочего Ноур заявлял, что издание газеты будет восстановлено осенью 1907 года .

В подтверждение своих слов Ноур «воспроизводит» для румынской публики программу газеты „Viaa Basarabiei”. «Программа» подана как цитата, однако в сохранившихся экземплярах газеты ни самого текста, ни чего-либо созвучного, мною обнаружено не было323. Ноур заявлял, что национальная газета будет исходить из общечеловеческих, универсальных принципов и взглядов, но не отказывался от реверансов в сторону национализма: «Но между тем, и здоровый национализм оставил настолько сильный след в нашем сердце, что мы не можем принести в жертву националистические убеждения, только через которые может пробудиться румынский народ Бессарабии. Принимая во внимание идеал – развитие и прогресс всего румынского народа, мы кладем сейчас начало реализации нашей национальной мечты и жертвуем нашу личную жизнь – бессарабской жизни»324 .

Ноур настаивал на умеренной политической программе националистов, как по соображениям цензуры, так и ввиду того, что в условиях тотальной безграмотности и низкой политической сознательности бессарабского населения, узости круга «интеллигенции» о реализации более радикальной программы речи быть не могло .

Например, по вопросу об автономии он писал: «Но деликатные вопросы, как вопрос об автономии для Бессарабии, не были подняты, потому что… чего общего мы имеем с автономией, если даже не умеем читать по-румынски, и у нас нет никакой видимости местной жизни, которая бы показывала, что мы стремимся к автономии?»325 .

Представляют определенный интерес приводимые Ноуром данные по продаже газеты. Так, в Кишиневе первый номер «Вьяца Басарабией» разошелся в количестве 70 экземпляров, в то время как № 6 был реализован в количестве 250. В Оргееве продажи возросли с 15 до 80, в Сороках с 10 до 40, в Куприанском (Возможно имеется ввиду монастырь Кэприяна – О.Г.) монастыре продажи возросли с 5 до 35326. Впрочем, надо заметить, что тиражи молдавских газет и объемы продаж были мизерными по сравнению с русскоязычной прессой, соответственно их влияние оставалось ограниченным327. Также Ibidem .

Версия «для народа» на кириллице сохранилась полностью .

VR. 1907. Vol. VI. № 9. P. 394–395 .

Ibidem. P. 395 .

Ibidem .

Например, по подсчетам Б.А. Трубецкого тираж молдавских газет редко превышал 700–800 экземпляров; Трубецкой Б.А. Из истории периодической печати Бессарабии… С. 272 .

Ноур признал продуктивной идею издания газеты в двух вариантах. Все это, по мнению Ноура свидетельствовало об успехе газеты и потенциале развития национальной прессы в Бессарабии: «как умеренный орган, энциклопедический, на простом языке и хорошо поданный публике, может иметь ощутимый успех в Бессарабии, так как потребность есть и растет»328. Заключал свой анализ прессы Ноур выводом, что „Basarabia” была слишком радикальной, «Молдованул» полностью реакционен, и только «Viaa Basarabiei» была принята с симпатией широкой публикой .

Планы по возобновлению издания «Бессарабской жизни» не реализовались, а сам Ноур на время исчез со страниц газет и журналов. Только в сентябре 1908 он продолжил публикацию «писем», где в первую очередь вернулся к вопросу о возрождении национальной печати. Кроме собственно издания газеты, задачи национального движения Ноур видел в расширении рынка печатной продукции в целом, т. к. «разница между финнами и бессарабскими румынами не в их числе, а книжном рынке». Предлагалось издавать в первую очередь календарь для народа, словарь, затем брошюры по истории и географии Бессарабии, карты с видами и иллюстрациями и т.д. Из «культурных организаций», образовавшихся вокруг этих проектов, по мнению Ноура, впоследствии выйдет румынская партия в Бессарабии. Также Ноур видел перспективным привлечение к участию в газете и партии умеренного боярско-буржуазного элемента329 .

Много внимания Ноур уделял проблеме пропаганды образа Бессарабии, как «румынской страны» в российском и румынском общественном мнении. Характеризуя ситуацию в России, он озвучивал идеи, уже артикулировавшиеся в публикациях «Басарабии»: «О румынском народе здесь не говорится, и он не берется во внимание ни одним политическим течением в России, представляя собой неизвестный элемент, une quantit ngligeable330, над которым ставятся любые административные эксперименты без каких-либо протестов. Русская пресса и многочисленная интеллигенция не говорят нигде о Бессарабии, как о румынской стране, но 99% “образованных людей” считают ее обычной русской губернией, ибо они не слышат о движении “молдаван”. Язык же их они считают “испорченным русским” и т. д. и т. п»331 .

Ноур приводит пример подобного отношения со стороны губернатора Харузина, воспроизводя разговор с ним (вероятнее всего состоявшийся по случаю получения Ноуром разрешения на издание газеты). Харузин предупреждает Ноура о возможных VR. 1907. Vol. VI. № 9. P. 395 .

VR. 1908. Vol. X. № 9. P. 437–438 .

(фр.) не принимаемая в расчет величина .

VR. 1908. Vol. X, № 9. P. 441 .

последствиях, в случае если он выйдет за рамки: «Я в курсе ваших сочинений в румынской прессе и в случае чего… вас найдут в течение 24 часов даже в самых отдаленных местах Бессарабии». Выход за рамки дозволенного предполагал использование литературного румынского и пропаганду «революционных» и «сепаратистских» идей: «Лучше опасайтесь того, что не получите нашего расположения, если не будете писать русскими буквами и на местном народном “жаргоне”; борясь с революцией, автономией и различными сепаратизмами. Но я не потерплю никаких намеков на эти идеи…». Взгляд Харузина на молдавское население диктовался «государственными интересами», предполагавшими ограждение от влияний извне и ассимиляцию: «Мы находимся в России и, с нашей точки зрения, молдавский народ – это пришелец из Карпат, а язык его не является самостоятельным, но представляет собой испорченный “жаргон”, похожий на русский, и вы сделаете куда лучше, если возьмете благородную ношу переделать его на чистый русский язык». Однако ассимиляция по Харузину не предполагала полную и форсированную русификацию. Речь, скорее всего, шла о том, чтобы удовлетворять те «национальные» потребности молдаван, которые бы не ставили под сомнение их лояльность российским властям. «Все культурные начинания в Бессарабии должны, – по мнению российского сановника, – брать за образец работы молдавской епархиальной типографии, которая преследует эту цель для молдаван и нашего государства»332. Здесь Харузин почти в точности повторяет идею, высказанную ранее Маданом. Таким образом, реализация «национальных потребностей» молдаван в виденье бессарабского губернатора, ограничивалась миссионерско-просветительской деятельностью, осуществлявшейся под контролем церкви и администрации .

Помимо преодоления взгляда на молдаван, как на податливую массу, которую можно и нужно переформатировать в соответствии с интересами империи, по мнению Ноура, необходимо было также преодолеть запрутскую «отчужденность» по отношению к бессарабцам. Без постоянного интереса, без культурной помощи из-за Прута, реализация националистического проекта в Бессарабии была невозможной: «в этом направлении мы сделали кое-что, но мало, очень мало»333. Вероятно, свою деятельность в качестве корреспондента румынских газет Ноур рассматривал именно в этом ключе .

Характеризуя итоги 1908 г. и в целом «национального движения» в годы революции 1905–1907 гг., Ноур отмечал «практически полное прекращение VR. 1908. Vol. XI. № 11. P. 288 .

VR. 1908. Vol. X. № 9. P. 443 .

Бессарабии334 .

националистических и просветительских тенденций» в Даже «реакционная» газета «Молдованул» перестала выходить (по версии Ноура, из прекращения кланом Крупенских финансирования бесперспективной антисоциалистической агитации), а «Молдавское общество» оказалось в полной стагнации, т. к. его председатель Павел Дическу «забыл о своем призвании», вицепредседатель общества Евген Пурчел умер, а секретарь и кассир отдан под суд335 .

Бессарабский национализм, заявивший о себе под влиянием революционных событий в России, не был однородным явлением с четко сформулированной программой, но представлял собой множество проектов, зачастую являвшихся плодом интеллектуальных усилий отдельных лиц. Впрочем, подобная дробность характерна для любого национализма, особенно в стадии своего зарождения – это, прежде всего, идеи отдельных людей и результат взаимодействия этих идей. В известной степени верно утверждение, что количество национализмов равно количеству националистов.

Тем не менее, исходя из политических установок авторов националистических проектов, можно выделить три направления, три пути реализации «национального возрождения», каким оно виделось молдавским активистам начала XX века:

1) «радикальное», рассматривавшее националистическую риторику и апелляцию к «нации» как часть революционной борьбы и борьбы за политическую и экономическую эмансипацию населения Бессарабии. К этому течению можно отнести кружок, сформировавшийся вокруг газеты „Basarabia”;

2) «умеренный» или «либеральный» национализм, предполагавший в большей степени культурно-просветительскую деятельность и отказ от непосредственной конфронтации с властями при сохранении «демократической», «прогрессивной» риторики Главным пропагандистом подобной тактики национальных активистов выступал Алексис Ноур;

3) «консервативный» или «культурный» национализм, концентрировавшийся почти исключительно на проблематике языка, идентичности и истории. В политическом отношении представители этого направления ратовали за демонстрацию лояльности властям, консерватизм и монархизм. Сюда относится Г. Мадан и близкие по взглядам активисты из «Молдавского общества» Дическу .

Несмотря на существенные различия в политических программах, в вопросе о национальной идентичности бессарабских молдаван среди молдавских активистов VR. 1908. Vol. XI. № 12. P. 444 .

Ibidem. P. 445 .

сложились представления о преимущественно культурно-лингвистическом (иногда с элементами биологизаторства) понимании нации. Бессарабские националисты видели свой народ составной частью более крупной этно-языковой общности – румынской нации .

Однако, вопреки широко распространенному, как среди тогдашних представителей власти и консервативных политических деятелей, так и в позднейшей историографии, мнению из панрумынского прочтения национальной идентичности бессарабских молдаван не следовал напрямую «сепаратизм» или идея «Великой Румынии». Требования националистов не шли дальше размытых деклараций о культурной и административной автономии Бессарабии в составе России. «Сепаратистские» взгляды не артикулировались национальными активистами, по крайней мере публично, по ряду причин: во-первых, это грозило осложнениями с цензурой; во-вторых, едва ли кто-то из участников движения в начале XX в. всерьез верил, что Российская империя в обозримой перспективе распадется или настолько ослабнет, что отпадение от нее Бессарабии станет возможным; в-третьих, подобная риторика могла быть негативно встречена крестьянством, среди которого пророссийские и монархические настроения были сильны. Кроме того, после жестокого подавления в 1907 г. крестьянского восстания в Румынии привлекательность Румынии и румынских порядков значительно снизилась .

Националисты исходили из телеологической установки, что молдавская\румынская нация является «данностью», если не вечной, то, по крайней мере, уходящей корнями в глубь веков. Свою же задачу они видели в том, что «пробудить» в народе «национальное чувство». Тем не менее, подобные теоретические построения наталкивались на реальность, в которой инертная масса крестьян слабо интересовалась (если интересовалась вообще) своей «национальностью» и тем более не осознавала своей «румынскости». Это заставило националистов предпринимать попытки вовлечь адресатов своих посланий в общерумынский культурный и политический контекст, а деятелей вроде А. Ноура вообще говорить о необходимости превращения крестьян в румын .

Безусловно, эффект от националистической пропаганды, в особенности среди основных адресатов «националистического послания» – крестьянского населения, был минимальным (наивно было бы ожидать обратного, учитывая короткий срок существования их газет и ограниченность круга читающей по-румынски публики). Роль первой молдавской газеты состояла, прежде всего, в том, что она вообще появилась и вывела дискуссии о молдаванах в публичную сферу. Это осознавали и сами национальные активисты. Так, ноуровская газета «Вьяца Басарабией» писала по случаю годовщины выхода газеты: «Скажем только, что она была первой молдавской газетой, которая была в состоянии сказать свое слово о жизни российских молдаван, и о нуждах и потребностях молдавского народа Бессарабии на языке предков, на нашем молдавском языке… Что же до нас, нас интересуют не взгляды и мнения «Басарабии», а только тот единственный факт, что она жила и говорила по-молдавски»336 .

Появление молдавского национального движения, обращавшегося к широким слоям населения, пусть и имевшего при этом ограниченное влияние, заставило власти губернии обратить внимание на «молдавский вопрос» и определенным образом отреагировать на новое для губернии явление, что способствовало утверждению восприятия Бессарабии как проблемной национальной окраины Российской империи .

Одной из форм реакции стала попытка конструирования «управляемого национализма», функционирующего под контролем имперских властей. Но все же, этот управляемый национализм, реализовавшийся посредством газеты «Молдованул», оставался по большей части игрой «одного актера»337. В связи со спадом революционной активности и националистической агитации в 1907–1908 гг. этот проект был свернут. Тем не менее, при изначальной политической ангажированности газета «Молдованул» внесла свой вклад в «национализацию» масс через пропаганду румынского языка и культуры, а также панрумынской идентичности. В аналогичных рамках культурного национализма будут действовать накануне и во время Первой мировой войны, националисты, объединившиеся вокруг журнала «Кувынт Молдовенеск», большинство из которых в период революции 1905–1906 гг. входило в состав «кружка Басарабии» .

Viaa Basarabiei. 1907. № 6 .

Об этом свидетельствует перерыв в выходе газеты, вызванный отсутствием Мадана в Бессарабии;



Basarabia romn. Antologie. Bucureti, 1996. P. 63 .

Глава III. Конфессиональное измерение «молдавского вопроса» в Бессарабии: национализм и православная церковь Роль православной церкви в становлении и развитии национализма в начале XX в .

относится к числу наименее изученных сюжетов в истории Бессарабии. Большинство историков, пишущих о национальном вопросе в Бессарабии, если и затрагивают этноконфессиональное измерение бессарабского национализма, то, как правило, ограничиваются лишь упоминанием того, что священники-националисты, наряду с националистами светскими участвовали в борьбе за местный язык в сфере образования и церкви и точно так же подвергались репрессиям со стороны (естественно, русификаторских) властей Бессарабской губернии и Кишиневской епархии. Тем не менее, роль церкви в становлении бессарабского национализма была значительной, а в некоторых случаях ключевой. Церковь была благодатной средой для генерации разного рода националистических «посланий» и их трансляции широким массам населения. Как и в других частях Восточной Европы, религиозные мотивы оказались встроенными в националистический дискурс, а конфессия стала объектом символической «национализации» .

За единичными исключениями, деятели, которых можно отнести к категории националистов, были выпускниками семинарии. В отличие от светских гимназий, социальную базу воспитанников семинарии составляли выходцы из сел (в основном, дети сельских священников) и даже если они не были молдаванами по происхождению, то, по крайней мере, были знакомы с положением нерусского населения губернии338 .

Кроме того, основные связанные с молдавским национализмом события, происходившие в 1908–1913 гг., имели преимущественно церковное происхождение .

Взаимодействию официальных церковных властей, бессарабского клира и националистов по вопросам веры, языка и этничности посвящена данная глава .

§ 1. Кишиневская епархия в начале XX века: политизация клира, дебаты о языке проповеди и богослужения .

Начало первой русской революции ознаменовалось значительными переменами в жизни Русской православной церкви. Эти перемены носили общеимперский характер, но Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Vol. I. Сhiinu, 1993. P. 250 .

наиболее остро проявились на национальных окраинах, где православие сталкивалось с другими конфессиями либо местный вариантами православия имел в прошлом или настоящем заметную специфику .

Манифест 17 октября 1905 г., предусматривавший предоставление некоторых гражданских свобод, в значительной степени определил дальнейшую судьбу России. За полгода до него, 17 апреля 1905 г., был принят указ «Об укреплении начал веротерпимости», который облегчил положение не признававшихся государством течений в православии, таких как старообрядчество и сектантство339. И старообрядчество и сектантство были явлениями, характерными для этноконфессиональной ситуации в Бессарабии. Старообрядчество имело распространение в основном среди великорусского губернии340 .

населения В то же время, сектантские движения, затрагивали преимущественно бессарабских молдаван, став в рассматриваемый период серьезной проблемой для кишиневских епархиальных властей .

Изменения, охватившие православную церковь в годы революции 1905–1907 гг., также существенно затронули сферу церковного образования. Так, определенные трансформации претерпела система семинарского обучения. На преподавание русского языка теперь отводилось 12 часов вместо 11, математики – 16 вместо 12; увеличили число часов, отведенных на преподавание философии. Было введено обязательное изучение одного из современных иностранных языков, в то время как древним языкам предполагалось уделять меньше времени. Кроме того, ряд указов ослабил контроль епархиальных властей над системой религиозных учебных заведений разных уровней .

Изменения начала XX в. также касались религиозной школы на окраинах империи. Так, например, в духовных семинариях было разрешено преподавание местных языков, которое, по выражению обер-прокурора Синода, имело «миссионерский характер»341 .

20 ноября 1905 г. кишиневские семинаристы направили руководству заведения петицию и прекратили занятия. Петиция состояла из 27 пунктов, которые в свою очередь были разделены на три части. Первая касалась проблем образования в семинарии, во второй содержались предложения по улучшению образовательного процесса, в третьей речь шла о епархиальной школе. Семинаристы предлагали преобразовать семинарию в школу гимназического типа, что предполагало восьмилетнее обучение и права ПСЗ-3. T.XXV. 1905. СПб., 1908. С.237–238 .

Старообрядцы (липоване) начали селиться на территории Бессарабии еще в XVII–XVIII вв. и составляли большинство русскоязычного населения в сельской местности губернии. Подробнее о старообрядчестве см: Смилянская Е.Б., Денисов Н.Г. Старообрядчество Бессарабии: книжность и певческая культура. М.,

2007. С. 17–126 .

Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia n veacul al XIX-lea sub rui. Chiinu, 2000. P. 237 .

гимназистов. Должны были быть открыты специальные классы, в которых желающие могли продолжить изучение теологии, остальные же ученики имели возможность получить среднее образование. В классах, где изучалось богословие, предполагалось введение преподавания в обязательном порядке молдавского языка, а также болгарского по желанию. После окончания 4 класса семинаристы могли поступать на юридические, медицинские, исторические и филологические факультеты без экзаменов, а на математические и педагогические при условии сдачи дополнительных экзаменамов .

Руководство семинарии крайне негативно отнеслось к требованиям учащихся и с разрешения Синода занятия были прекращены. Учебный процесс возобновился в полном объеме только в январе 1906 года342 .

Однако принятые меры не принесли успокоения. Через год волнения возобновились, а для расследования причин беспорядков была организована специальная инспекция343. Ревизоры заключили, что беспорядки не были вызваны напрямую революционной пропагандой, хотя последняя «имела некоторую долю влияния, подготавливая почву для них [беспорядков]»344. В целом же беспорядки не имели какойлибо четкой идеологической основы .

Результатом ревизии семинарии стало ее закрытие. Все учащиеся I – IV классов, как наиболее активные участники беспорядков, были исключены (уволены). Семинаристы же старших классов получили возможность продолжить обучение только через год345 .

Требования национального содержания имели для семинаристов второстепенное значение, равно как социальные и антимонархические. Тем не менее, парадоксально, но именно требование преподавания национального языка стало единственным пунктом программы семинаристов, который церковные власти фактически выполнили. Несмотря на провал семинаристского выступления и его довольно расплывчатую идейную базу, волнения 1905–1908 гг. способствовали общей радикализации молодежи, связанной с православной церковью .

Рост участия духовенства в политической жизни России вызывал беспокойство властей. Циркуляр Совета министров 14 сентября 1906 г. о запрещении государственным служащим вступать в политические партии (формально это касалось только антиправительственных объединений), распространялся также и на православное духовенство. Иными словами, священники теперь могли участвовать в политической Ibidem .

НАРМ. Ф. 1862. Оп. 9. Д. 227. Л. 1 .

Там же. Л. 3 .

Там же. Л. 14 .

жизни, но в силу ряда ограничений, только отстаивая интересы государства и монархии. В то же время, был издан указ Синода от 12 декабря 1906 г., который призывал православных священников принять активное участие в выборах в Думу. Целью этих мер было проведение в Думу лояльных элементов, к числу которых традиционно относился православный клир346. Таким образом, революция 1905–1907 гг. положила привела к усилению политизации духовенства .

Политика русификации православной церкви в Бессарабии, проводившаяся в последней трети XIX в., привела к тому, что большая часть священников перешла на ведение службы на церковнославянском языке и использование русского как основного языка проповеди и миссионерской деятельности. Лишь в некоторых отдаленных монастырях Бессарабии можно было встретить монахов, не понимающих по-русски .

Однако, формально достигнув поставленной цели, власти Кишиневской епархии столкнулись с некоторыми трудностями, порожденными этой политикой. Вместо ожидаемого восприятия и усвоения паствой русского языка и культуры через церковную службу и проповедь отмечался рост формального, а зачастую и вовсе безразличного отношения молдавского крестьянства к официальной церкви и службе, смысл которой теперь становился малодоступным большинству бессарабских прихожан. Рост религиозного индифферентизма сильно обеспокоил епархиальное начальство, оказавшееся перед угрозой распространения сектантства и суеверий. К концу XIX века для кишиневских архиереев становится очевидным, что ограничения в области языка негативно сказываются на духовном состоянии паствы, а русификаторский эффект остается незначительным .

Пытаясь изменить ситуацию, кишиневский епископ Иаков (Пятницкий) дважды в 1898 и 1900 г. обращается в Синод с просьбой разрешить использование молдавского языка в миссионерской деятельности: «Потребность в литературе, – писал он, – которая, быв изложена молдавскою речью, удовлетворила бы такой жажде молдавского православного населения, крайне ощутительна». Иаков также подчеркивал, что во многих приходах Бессарабии православное население состоит преимущественно из молдаван, которые совсем не понимают церковнославянскую службу, а русская религиозная литература им полностью недоступна. Иаков указывал на существование молдавских изданий за границей, в Румынии, но язык этих изданий, по его словам, в некоторой степени отличался от языка, на котором говорят бессарабские молдаване, и, кроме того, Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia… P. 238 .

румынские книги печатались латинскими буквами, недоступными или с трудом доступными местным грамотным людям347. Синод удовлетворил просьбу Иакова, разрешив печать молдавских религиозных книг и брошюр под контролем кишиневского Христорождественского братства .

Листки братства издавались в двух столбцах, содержащих параллельный текст на русском и молдавском языках церковно-славянским шрифтом. Тираж их изначально составлял 5100 экземпляров, большая часть которого рассылалась благочинным и в монастыри348. Всего с 1900 по 1905 гг. было издано около 100 листовок, а также русскомолдавский молитвенник. В содержании листков братства преобладали статьи религиозно-нравственного характера, однако был затронут и «национальный» вопрос. В выпусках №№ 27–37, в соответствии со стереотипными представлениями русских о молдаванах, содержалось обличение пороков, «наиболее ярко выраженных среди молдаван: против пьянства, против употребления табаку, карточной игры, сквернословия и суеверий»349. Появление подобных сюжетов не было удивительным, т.к. комиссия по изданию брошюр на молдавском языке состояла преимущественно из русских священников. Тексты изначально писались на русском, а затем переводились. Главным переводчиком выступал священник-молдаванин Михаил Пламадялэ, который «изучал молдавский язык еще в бытность свою учеником Кишиневской духовной семинарии, где в его время молдавский язык проходили в числе прочих предметов семинарского курса»350 .

Привлечение к изданию листовок людей, обучавшихся до запрета на преподавание молдавского языка в учебных заведениях Бессарабии, по мнению церковных властей, должно было гарантировать «доступность» языка листовок простому народу .

Как и для светских националистов начала XX в., проблемой для издателей листков стал вопрос об алфавите. По этому поводу была создана особая комиссия переводчиков, члены которой придерживались противоположных мнений. Одни выступали за использование «древне-молдавского» шрифта (традиционного кириллического алфавита), аргументируя это тем, что не все звуки молдавского языка могут быть переданы гражданским шрифтом. Другие, во главе с М. Пламадялэ, настаивали на принципиальной возможности передачи всех молдавских звуков средствами русского алфавита. Большая часть листовок печаталась гражданским шрифтом, в первую очередь по техническим КЕВ. 1901. № 4. С. 106–108 .

Краткий исторический очерк противораскольнической миссии в Кишиневской епархии с 1813 до 1910 года // Труды Бессарабского Церковного Историко-Археологического Общества (ТБЦИАО). 1909. № III .

C. 88 .

КЕВ. 1905. №7. С. 141–142 .

Там же. С. 143 .

соображениям. С открытием епархиальной типографии, а также в связи с переменами в составе комиссии переводчиков (перевод был поручен священнику Иустину Игнатовичу и преподавателю молдавского языка в Кишиневской духовной семинарии Григорию Константинеску), листки стали издаваться старорумынской кириллицей и без параллельного русского текста351 .

Важным событием в конфессиональной жизни Бессарабии начала XX в .

стал епархиальный съезд 1905 г., на котором было принято решение о расширении сферы применения молдавского языка в богослужебной и миссионерской деятельности, а также вводилось преподавание молдавского языка (церковномолдавского, в терминах эпохи) и молдавского церковного пения в качестве факультативных предметов в Кишиневской духовной семинарии352. Бессарабское духовенство признало неэффективным изучение древнееврейского языка в семинарии и предложило заменить соответствующую кафедру кафедрой молдавского353. Помимо всего прочего, на съезде 1905 г. была высказана идея о необходимости произнесения проповедей на молдавском языке в тех приходах, где большинство верующих составляли молдаване354 .

Этот же съезд высказался за необходимость издания средствами Христорождественского братства на молдавском языке религиозного журнала «Луминэторул» (Просветитель)355. Желание открыть молдавскую типографию было всесторонне поддержано епископом Владимиром (Синьковским). В резолюции к решению съезда Владимир написал: «Желание духовенства иметь собственную типографию – это и мое желание: я буду от всей души рад, когда мы осуществим это желание» .

Преосвященный лично пообещал пожертвовать 200 рублей из средств Гыржаукского монастыря и 100 рублей от себя лично на издание журнала356. Кроме того, кишиневский преосвященный сам выбрал девиз для молдавского журнала – Свет Христа да просветит каждого357. Уже в конце 1907 г. последовал указ Синода, разрешающий преподавание молдавского языка в семинарии и издание церковного журнала358 .

Для объяснения столь лояльного отношения епископа Владимира к национальным требованиям бессарабского клира стоит обратиться к некоторым фактам его биографии .

Краткий исторический очерк противораскольнической миссии в Кишиневской епархии с 1813 до 1910 года… С. 92–93 .

КЕВ. 1905. № 24. С. 697 .

Журналы съезда духовенства за 1905 г., журнал № 12 // Приложение к КЕВ. 1908. С. 20 .

Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia… P. 242 .

Журналы съезда духовенства за 1905 г., Журнал №15 // Приложение к КЕВ. 1908.С. 25 .

Lumintorul. 1908. Cartea I. P. 8 .

Buzil B. Din istoria vieii bisericeti din Basarabia. Chiinu: Editura Fundaiei Culturale Romne, 1996. P. 57 .

КЕВ. 1908. № 1. C. 1–3 .

Владимир, в миру Филарет Алексеевич Синьковский, родился около 1847 года в Таврической губернии. В 1867 г. он окончил Херсонскую духовную семинарию, и 26 сентября рукоположен в сан иерея. На протяжении 70–90-х гг. XIX в. Владимир был участником и руководителем различных православных миссий в казахской Степи: в 1875 г. назначен миссионером Алтайской миссии, затем в 1882 г. переведен миссионером во вновь учрежденную Киргизскую миссию, а с 1891, уже будучи епископом Бийским, викарием Томской епархии возглавлял объединенную алтайскую и киргизскую противомусульманскую миссию. Владимир прославился тем, что перевел на киргизский (в современной терминологии – казахский) язык и напечатал первоначальные сведения о православной вере для новокрещаемых киргизов, Евангелие от Матфея, основные молитвы и др359. Определенных успехов в миссионерской деятельности Владимир достиг в качестве главы Владикавказской епархии, где его усилия были направлены на укрепление веры среди осетин, христианизацию горцев-мусульман, а также на борьбу со старообрядчеством и сектантством360. Также стоит упомянуть, что Владимир был сторонником перевода церковной службы с церковнославянского языка на русский. Так, в 1905 г. он предложил рассмотреть на поместном соборе вопрос «о возможности допустить совершение церковного богослужения, таинств, чинов и обрядов на русском языке, понятном для всех русско-подданных великороссов, малороссов и белороссов»361. Таким образом, либерализм кишиневского владыки в языковом вопросе и по отношению к местному националистически настроенному духовенству может быть объяснен с учетом его миссионерского опыта на различных инородческих окраинах Российской империи .

Другой возможной причиной лояльности Владимира к деятельности молдавских активистов может служить его осторожное, если не безразличное, отношение к идеям русского национализма и нежелание вмешиваться в политику. Например, известно, что он негативно относился к Союзу русского народа и даже демонстративно отказался освящать знамена Союза, а также запретил священникам держать их в церквях. Кроме того, бессарабским русским националистам претила благосклонность кишиневского владыки к иудеям и публичное осуждение еврейских погромов362 .

Не только епископ Владимир, но и некоторые русские священники, руководствуясь Parhomovici I. Episcopul Vladimir i epoca administrrii lui n Eparhia Chiinului i Hotinului // Revista Societii Istorico-Arheologice Bisericeti din Chiinu. 1928. Vol. XVIII. P. 135–136 .

Гедеон (митрополит Ставропольский и Бакинский). История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России. М.-Пятигорск, 1992. С. 174–175 .

Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковнославянского языка в России (конец XIX–XX в.). М.,

2001. С. 71 .

Viaa Romneasc. 1908. Vol. XI. № 11. P. 281–282 .

миссионерскими соображениями, поддержали начинания молдавских активистов. Так, например, отец Игнатий Макарицкий в статье «Закон Божий и инородцы Бессарабии», напечатанной в «Кишиневских епархиальных ведомостях», высказал мысль о более широком использовании местных языков, в частности румынского, в религиозном образовании363. По сути, как в Бессарабии, так и на других окраинах «борцы за национальную идею» и ее ярые противники, преследуя диаметрально противоположные цели, действовали в период революции 1905–1907 гг. схожими методами – выступали за расширение сферы применения местных языков. Но по мере спада революционного движения и усиления реакции пути националистов и церковников начали расходиться .

Надо заметить, что не только в Бессарабии, но и в других окраинных епархиях, росло движение за церковно-лингвистическую эмансипацию, прежде всего, в интересах миссионерской деятельности. Четвертый всероссийский миссионерский съезд 1908 г. в Киеве среди прочих причин отпадения от православия назвал проповедь на церковнославянском языке, которая не всегда была понятна даже «природным» русским крестьянам, не говоря уже об инородческом населении окраин364. Одним из решений съезда было признание необходимости преподавания локальных языков в духовных семинариях на окраинах Российской империи. Это согласовывалось с решениями, принятыми в 1905 г. в Кишиневе и уже одобренными Синодом на момент проведения киевского съезда .

Не только в Бессарабии инициаторами поощрения локальных языков выступали русские церковники, опасавшиеся в связи с ростом революционного движения и действием закона о веротерпимости массовых переходов из православия в другие конфессии. Ярким примером такого подхода можно считать деятельность финляндского епископа Сергия и противолютеранского миссионера Киприана365 Страхи, связанные с распространением «лютеранской угрозы» в Русской Карелии имели схожую природу с опасениями бессарабских миссионеров касательно распространения сектантства и потенциальной румынизации бессарабской церкви. На вопросе о перспективах «орумынивания» бессарабской церкви стоит остановиться подробнее. Несмотря на то, что жители Румынского королевства считались единоверными православными, в течение XIX КЕВ. 1908. № 26. С. 983–986 .

КЕВ. 1908. № 48. С. 1470 .

Суть идей Сергия и Киприана сводилась к тому, что необходимо как можно скорее переводить церковную службу в карельских приходах с непонятного церковно-славянского на финский язык. Без этого, полагали они, возникал серьезный риск отпадения карел через финское культурное влияние в лютеранство. Витухновская М. Российская Карелия и карелы в имперской политике России... С. 126– 129 .

в. пути румынского и русского православия в значительной степени разошлись .

Румынская церковь (не без давления со стороны государства) приняла латинский алфавит и григорианский календарь, религиозная литература испытала значительное влияние трансильванской униатской традиции. Процесс модернизации Румынской православной церкви был достаточно болезненным. Так, в начале 60-х гг. наблюдалось острое противостояние светских властей и представителей духовенства по вопросам секуляризации монастырских имуществ и исключения церковнославянского и греческого языков, традиционно использовавшихся в богослужебных практиках наряду с румынским .

В 70–80-х гг. серьезной проблемой стала модернизация литургического языка: замена кириллицы латиницей и приближение языка службы к активно модернизируемому литературному языку, избавлявшемуся от славянских, греческих, турецких и пр .

заимствований и заменой их общероманской или французской лексикой366 .

Другой потенциальной опасностью, связанной с румынским влиянием, выступала католическая пропаганды которая, по мнению ряда православных авторов, якобы усилилась в Румынии в конце XIX – нач. XX веков. Логика реальных или воображаемых «католических агитаторов» в глазах поборников традиционного православия была следующей: румыны, как и другие романоязычные народы «склонны, если не совершенно перейти в католицизм, то, по крайней мере, присоединиться к унии с Римом»367. Надо отметить, что попытки утверждения в Румынии католической миссии находили одобрение среди части активно вестернезирузирующейся национальной элиты, считавшей православие препятствием на европейском пути Румынии. Кроме того, нахождение на троне короля-католика (Карла I) укрепляло образ Румынии как страны, подверженной прозелитизму со стороны католической церкви .

Выполняя решения съездов духовенства, Христорождественское братство с 1908 г .

начало выпускать церковный журнал на молдавском языке под названием «Луминэторул». Программа журнала была определена на епархиальном съезде 1907 года .

Составил ее епархиальный миссионер, иеромонах Гурий (Гросу) – молодой и энергичный представитель духовенства, не скрывавший своих прорумынских взглядов. В новом журнале предполагалось печатать в первую очередь статьи религиозно-нравственного, просветительского содержания. Цензурой заведовал протоиерей Спиридон Мураневич .

Редакторами журнала были назначены протоиерей Константин Попович и иеромонах Подробнее см.: Арсений (Стадницкий). Исследования и монографии по истории молдавской церкви .

СПб., 1904. С. 211–309, 407–458 (о секуляризации и противостоянии церкви и государства); 493–512 (о борьбе с католической и протестантской угрозой и о проблеме модернизации церковного языка) .

Арсений. Указ. соч. С. 487 .

Гурий368 .

Первоначально костяк «Луминэторула» составляли священники старшего поколения, которые «хорошо владели старым молдавским языком, языком церковных книг, по которым они учились». Среди сотрудников журнала были такие известные бессарабские церковные и общественные деятели как Владимир Балтага, Иустин Игнатович, Михаил Плэмэдялэ, священники Митрофан Игнатев, Георгий Маринеску, учителя Сава Дэнилэ, Георгий Тудор; важную роль в издании журнала играл бывший в то время семинаристом Алексей Матеевич369 .

Среди других молдавских изданий Бессарабии «Луминэторул» был едва ли не самым консервативным. Редакция журнала следовала намеченной программе и редко выходила за рамки религиозно-морализаторской тематики. Кроме того, большую часть содержания журнала составляли переводы или переложения из русской богословской читателя370 .

литературы, адаптированные для бессарабского Таким образом, «Луминэторул» так и не стал полноценным средством продвижения национальных идей для бессарабского духовенства, каким были издания вроде „Basarabia”, «Вяца Басарабией», «Кувынт Молдовенеск» и др. для светских националистов. Кроме того, читательская аудитория его ограничивалась в основном представителями сельского духовенства371. Но сам факт существования в течение длительного времени («Луминэторул» был единственным периодическим изданием на молдавском языке, регулярно выходившим вплоть до революции 1917 года) румыноязычного издания делал его крайне значимым для «национального пробуждения» бессарабских молдаван .

Добившись реализации требований, озвученных на съезде 1905 г., молдавское националистически настроенное духовенство столкнулось с рядом трудностей. Так, среди клира нередким было непонимание необходимости внесения народного языка в богослужебные практики, а часть священников, в том числе и этнических молдаван, отстаивала позицию, согласно которой усвоение русского языка при посредстве церкви выступало более приоритетной задачей в деле посвящения населения епархии. Наиболее известным представителем этого направления являлся священник села Староказачье, член Государственной думы, отец Николай Гипецкий, выступивший в 1910 г. против поправки к закону о народном образовании, гарантировавшей введение преподавания на Lumintorul. 1908. Cartea I. P. 3 .

Popovici C. Amintiri de mprejurrile n care s-a nscut i a aprut revista Lumintorul n curs de 25 de ani // Lumintorul. 1933. № 1. P. 27 .

Danilov M. Tribut de jertf i de lumin (la o sut de ani de la apariia revistei Lumintorul) // Magazin bibliologic. 2008. № 1–2. P. 97 .

Ciobanu t. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus. Chiinu, 1923. P. 302 .

молдавском языке372. С клерикальной точки зрения, логика противников ограничения роли церковно-славянского языка была следующей: с переводом богослужения на «народные» языки теряется сакральный смысл службы. Эта идея не была новой для православной церкви: конец XIX в. был отмечен спорами между архаизаторами и реформаторами по вопросу о перспективах развития литургического языка. В частности, Н.И. Ильминский отстаивал позицию, согласно которой церковнославянский – это священный, классический язык и может быть усвоен только путем постоянного заучивания373. В отношение нерусских народов подобный подход мог быть интерпретирован (без учета заслуг самого Ильминского по переводу богослужебных книг на инородческие языки) таким образом, что церковнославянский язык становился одинаково «понятным» как русским, так и православным инородцам .

Другой трудностью стал язык молдавских изданий.Сразу после выхода первых номеров «Луминэторул» в «Кишиневских епархиальных ведомостях» стали появляться отзывы на него, а также на другие издания Христорождественского братства, в которых критиковалась «лингвистическая политика» издателей. Например, в статье «Отзыв о Карте де ынвэцэтурэ деспре леже луй Думнезеу» (Учебник закона божьего) молдавский священник говорит о «непонятности» и необходимости разъяснения многих слов для прихожан. Подобная непонятность списывалась автором статьи на «румынскость» языка, используемого Гурием Гроссу, и его желание следовать запрутской литературной традиции. Рецензент писал: «Даже мы – священники, – с большим трудом поймем (если еще поймем) какую-либо книгу новейшего румынского издания… Знающих этот румынский язык у нас мало в Бессарабии… В одном только можно упрекнуть о[тца] переводчика (официально книги, издаваемые Христорождественским братством «переводились» с молдавского на молдавский, т .

е. редактировались в соответствии с русскими образцами и приближались к разговорному молдавскому языку – О.Г.); а именно в желании «очистить» молдавскую речь заменой некоторых слов более звучными, но у нас в Бессарабии не употребляющимися»374. Этот же недостаток автор статьи находил и в языке «Луминэторула». Впрочем, тезис о «румынскости» языка бессарабских церковных изданий едва ли можно признать убедительным. Сомнительно, чтобы прихожанам, а тем более священникам, на самом деле было совершенно непонятным, например, упоминаемое в статье слово «amintete», употребленное вместо просторечного НАРМ. Ф. 2, Оп. 1. Д. 9003. Л. 31 .

Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковнославянского языка… С. 49 .

КЕВ. 1909. № 9. С. 373–374 .

выражения «aduce aminte». По всей вероятности, претензии были вызваны не столько действительной чуждостью языка, сколько опасениями «румынизации», а, следовательно, «окатоличивания», через издательскую деятельность христоржественского братства, некоторые члены которого имели репутацию «румынофилов» .

Критикам «Луминэторула» и издателей из Христорождественноского братства вскоре был дан ответ. Так, в статье Афанасия Усиневича «Несколько слов о языке Луминэторула и других изданий» несоответствие книжного языка и разговорного объяснялось вовсе не румынским влиянием, а авторитетом старых молдавских церковных книг, на которые ориентировались издатели375. Недовольство части священников приписывалось их неграмотности и незнанию литературного «церковно-молдавского»

языка .

Однако уже в 1910 г. Усиневич заметно скорректировал свою позицию. В статье «Еще несколько слов по поводу «языка» молдавских изданий Христо-Рождественского Братства» он признавал, что существует проблема «непонятности» некоторых статей, авторы которых «стараются втиснуть «румынские слова и выражения»… даже и там, где нет положительно никакой надобности»376. В качестве «непонятных» на этот раз фигурировали традиционные церковные термины „preasfnt”, „prealuminos”, а также формы глаголов „zicea”, „bea”, „luau”. «Подозрительными» выражениями для Усиневича оказываются литературные формы „inima mea”, „n veac”, „avea”, которые необходимо было, по мнению автора, заменить диалектными формами „inima me”, „n vec”, „ave” .

Протест автора также вызывает практика пояснения литературных слов через просторечные синонимы и руссизмы. Усиневич заявляет, что читателям от этого нет никакой пользы, а употребление «книжных» слов вызвано желанием авторов показать знакомство с «чистой» молдавской речью, согласной с законами романских наречий»377 .

Усиневич призывает издателей «Луимнэторула» «снизойти» до уровня простых читателей». В качестве решения проблемы понимания он предлагает пользоваться русскими заимствованиями, укоренившимися в разговорной речи бессарабцев, «так как бессарабское население больше знакомо с русским языком, чем с румынским»378 .

В контексте споров о языке также следует упомянуть позицию Алексея Матеевича, резко критиковавшего лингвистические новшества, привнесенные в церковный язык в Румынии. Матеевич указывал на то, что «в сопредельной Румынии, где до сравнительно КЕВ. 1909. № 47. С. 407 .

КЕВ. 1910. № 6. С. 181–182 .

Там же. С. 183 .

Там же. С. 184 .

недавнего времени богослужение совершалось по тем же церковным молдавским книгам, что и у нас в Бессарабии, теперь место этих книг заняли новые, напечатанные латинским шрифтом на новом, созданном филологами-новаторами языке». По его мнению, современный литургический румынский подведен «под шаблон литературного румынского языка и обильно уснащен латинизмами, галлицизмами и всякими другими варваризмами западноевропейского происхождения. Для народных масс он, разумеется, совершенно непонятен. А на культурного человека производит грустное впечатление своим полным несоответствием богослужебным целям»379. Бессарабские молдаване же, по Матеевичу, «сохранили язык своих предков, который издавна был и их церковным языком»380 .

Выступая с позиций «бессарабизма», заключавшегося в признании специфического положения Бессарабии по отношению, как к современной Румынии, так и в историческом смысле по отношению к средневековому Молдавскому княжеству, Матеевич утверждает, что разговорный язык бессарабских молдаван идентичен языку церковных книг, но, в то же время, он говорит и о диалектных особенностях, по которым молдаван «можно отличить от румын». При этом он оговаривает, что молдаване, в отличие от румын, произносят слова так, как они пишутся 381, что было, безусловно, фантазией Матеевича, не имевшей ничего общего с практикой .

§ 2. Серафим (Чичагов): борьба с сепаратизмом и «молдовенистские» идеи Значительные изменения в жизни бессарабского клира произошли с приходом нового епископа Серафима (Чичагва). Если Владимира в большей степени заботила борьба с революционными и социалистическими идеями382, то новый епископ в большей степени вовлечен в борьбу с молдавско-румынским «сепаратизмом» .

Прежде чем перейти к анализу политики нового бессарабского архипастыря и его взаимоотношений с молдавским духовенством следует остановиться на личности епископа. Леонид Михайлович Чичагов родился 9 июня 1856 года в Санкт-Петербурге .

Его предок, П.В. Чичагов, во время Русско-турецкой войны 1806–1812 гг. командовал Дунайской армией, действовавшей на территории Молдавии и Валахии, а в 1812 г. был назначен генерал-губернатором этих княжеств. Леонид Чичагов следовал по пути своих КЕВ. 1910. № 45. С. 1593–1594 .

Там же. С. 1594 .

Тамже. С. 1596 .

Popovschi N. Istoria bisericii din Basarabia… P. 254–255 .

предков и сделал военную карьеру. Он учился в Первой Санкт-Петербургской военной гимназии, окончил по первому разряду Пажеский корпус в 1875 году. Также получил образование в Михайловской артиллерийской академии. В 1877–1878 гг. участвовал в русско-турецкой войне. Награжден орденами св. Анны IV. С 1878 г. был духовным чадом знаменитого священника Иоанна Кронштадтского, под влиянием которого вышел в отставку и принял духовный сан. С 1881 г. – староста Преображенского собора и ктитор Сергиевского всей Артиллерии собора, самостоятельно изучал богословские науки. 26 февраля 1893 г. рукоположен в сан диакона, а 28 февраля того же года – в сан священника этого храма. Овдовев, Чичагов окончательно решает связать свою жизнь с религией и 14 августа 1898 г. постригается в монашество с именем Серафим. В 1899 г. был назначен настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря с возведением в сан архимандрита. В 1905 г. возведен в сан епископа Сухумского, но уже через год переведен на орловскую кафедру. В Орловской епархии Серафим прославился как яростный борец за восстановление приходской жизни. В 1907 г. он становится присутствующим членом Святейшего Синода, где занимался церковно-приходскими вопросами383. Успешная деятельность на орловской кафедре стала одной из причин назначения Серафима в «проблемную» Кишиневскую епархию. Чичагов также получил некоторую известность благодаря своим литературным опытам. Его перу принадлежат такие работы как «Адмирал П.В. Чичагов. Записки о событиях его жизни и времени Императора Павла»

(1883), «Дневник пребывания Его Императорского Величества Государя Императора Александра II Освободителя в Дунайской Армии 1877–1878гг» (1885), а также ряд работ религиозно-просветительского характера. Кроме того, он издал «Записки адмирала Павла Васильевича Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал»

(1886)384 .

Однако далеко не все разделяли мнение о Серафиме как о рьяном православном подвижнике. Среди противников Серафима наибольшую известность получил церковный публицист Николай Николаевич Дурново. В своем письме от 21 января 1909 г., адресованном бессарабскому мировому судье и деятельному члену кишиневского молдавского общества П. Горе, Дурново дал следующую характеристику личности владыки: «Преосвященный Серафим – это негодяй во всех смыслах этого слова и враг румынского народа: он сверг епископа Владимира. В 1877 г. он издавал на полях Черная-Чичагова В.В. Краткое жизнеописание высокопреосвященного Митрополита Серафима (Чичагова). М., 1993. – https://www.sedmitza.ru/text/694843.html (дата обращения: 22.08.2016) .

Драганов П. Bessarabiana: Ученая, литературная и художественная Бессарабия. Кишинев, 1911. С. 164– 165 .

сражения листовку; до того как стать священником, лечил баландой психически больных женщин, за что брал около 5–10 рублей и более (вероятно, речь идет об увлечении Серафима гомеопатией – О.Г.); у него три дочки и капитала в 250 тысяч рублей»385 .

Аналогичные нелестные характеристики кишиневскому епископу начала XX в .

давали и бессарабские историки межвоенного периода. Так, П. Казаку описывал его как «реакционера, скорее русского патриота, чем православного»386. Николае Поповски называл его «типичным представителем эпохи», который пытался всех победить и убедить, но «вскоре обстоятельства показали, что Серафим никого не убедил и не победил»387. Для одних лютый враг, для других великий подвижник – Серафим (Чичагов) может считаться наиболее противоречивой фигурой в истории Бессарабии начала XX века .

Серафим прибыл в Кишинев 28 октября 1908 года388. В своем приветственном слове он заявил, что ему не чужда Бессарабия и «известен добрый, мирный и верующий молдавский народ»389. Но в то же время новый епископ сразу дал понять националистически настроенным священникам, что его отношение к желаниям клира будет отличаться от либерализма, присущего политике Владимира. Он сделал заявление о важности русских националистических и монархических объединений, прежде всего «Союза русского народа», и подчеркнул ту роль, которую играла эта организация и ее местный лидер Павел Крушеван.390 Недвусмысленный намек молдавскому духовенству был дан в словах, касающихся участия в политической жизни и выборов в Государственную Думу. Повторяя известную фразу из манифеста 3 июня,391 1907 г .

Серафим заявил, что Дума должна быть русской по духу, «чтобы инородцы, неправославные не решали вопросов, касающихся православной религии»392 .

Описывая состояние вверенной ему епархии, Серафим писал в письме В.Т .

Георгиевскому, что в Бессарабии «все церковное пало, обрядность пропала, пение еще по нотам Бахметева (композитора и директора Придворной певческой капеллы в 1860-х гг. – Цит. по: Cazacu P. Moldova dintre Prut i Nistru. Iai, f.a. P. 136 .

Ibidem. P. 138 .

Popovschi N. Op. cit. P. 304 .

КЕВ. 1908. № 45. С. 1658 .

Там же. С, 1623 .

Там же. С. 1660 .

«Созданная для укрепления Государства Российского, Государственная Дума должна быть русской и по духу. Иные народности, входящие в состав Державы Нашей, должны иметь в Государственной Думе представителей нужд своих, но не должны и не будут являться в числе, дающем им возможность быть вершителями вопросов чисто русских»; Государственная дума в России в документах и материалах. М.,

1957. С. 273 .

КЕВ. 1908. № 45. С. 1661 .

О.Г.) и все исковеркано. Ужас в том, что изменить мне невозможно, тут регент – соборный священник, любимец всего города, ничего не понимающего в пении, и он преподаватель во всех учебных заведениях… Собор без прихода, очень бедный, и ничего не могу поделать, так что у меня нет и ключаря в помощь, ибо он законоучитель. Словом, не встречал нигде такой обстановки в России и стою в тупике, потому что выхода нет решительно никакого». Другой проблемой для Серафима была его новая паства, о «знании» которой он торжественно заявлял по приезде в Кишинев: «молдаване в селах не говорят по-русски, в монастырях – тоже, так что мне ездить по епархиям все равно так же ужасно, как было на Кавказе»393 .

Но больше всего епископа раздражали вольности, которыми духовенство пользовалось со времени революции 1905 года. «Мой предшественник, – писал Серафим,

– приучил бессарабское духовенство обходиться без архиерея, так что оно совершенно устроилось автономно, получило выборное начало, распоряжается соборно во всех учреждениях, и епископ только подписывает их желания и мысли, изложенные в [съездов]»394..Н.Н .

журналах Дурново также приводит слова, якобы сказанные Серафимом: «Нравы молдаван в Бессарабии находятся, по словам Русск[ого] Народа (курсив Н.Н. Дурново), в таком ужасающем состоянии, как будто бы тут население или поголовно языческое, или только что сделало первые полшага перехода от язычества к христианству… «Кребзины» (крестины) сопровождаются гомерическим пьянством пастырей и пасомых на папертях. А свадьбы справляют на жидовский манер»395 .

По всей вероятности, «борьба с сепаратизмом», развернутая Серафимом, была в большей степени инспирирована высшими церковными и гражданскими властями империи и не являлась в полной мере инициативой самого епископа. По словам Иосифа Пархомовича, «…жребий архипастырства в Бессарабии выпал на преосвященного Серафима ввиду сложившегося в высших церковных и гражданских сферах взгляда на положение дел в Бессарабии, как окраины Российской империи»396. В своем донесении обер-прокурору Синода С.М. Лукьянову, впоследствии переданном П.А. Столыпину, Серафим писал: «При моем назначении в Кишинев мне было указано (курсив мой – О. Г.) на существующее в молдавском духовенстве стремление к сепаратизму и отделению (автокефалии) молдавской церкви, а также на усилившееся в последнее время в Серафим (Чичагов). Да будет воля Твоя. Ч II, М.; СПб., 1993. С. 117 .

Там же. С. 116 .

Дурново Н.Н. Русская панславистская политика на Православном Востоке. М., 1908. С. 132 .

Пархомович И.М. Краткий очерк жизни и деятельности высокопреосвященного Серафима (Чичагова), архиепископа кишиневского и хотинского // ТБЦИАО. 1913. № VIII. С. 33–34 .

Бессарабии национальное движение, выразившееся в желании духовенства вести богослужение на своем языке, в переводе богослужебных книг и учебников для школ на молдавский язык, в издании молдавского духовного журнала, в составлении своего церковного обихода для пения и в преподавании в духовных школах и духовно-учебных заведениях молдавского языка и т.д»397 .

Вопрос о «сепаратистском движении» для Серафима не был однозначным. С одной стороны, изучив ситуацию на месте, он пришел к выводу, что слухи о церковном сепаратизме «не имеют под собою серьезной почвы ввиду того, что народ к таким идеям не причастен и большинство духовенства расположено к соединению с Россией». C другой стороны, Серафим указывает на наличие среди клира немногочисленной «партии молдавофилов», состоящей из 15–20 священников, «но, к сожалению, самых даровитых, сильных, работоспособных и влиятельных в епархии»398 .

Обосновывая необходимость борьбы с «молдавофилами», Серафим выделял три источника этого явления. Во-первых, «сепаратизм», по мнению преосвященного, был присущ молдаванами, получившими образование в Румынии. Они – «злейшие наши враги» – писал он399. Во-вторых, корень проблемы он видел в современной религиозной и светской литературе, приведшей часть пастырей к «молдавофильству» и «обновленчеству». И наконец, третьим источником всех зол Серафим объявлял евреев, которые, как указывалось в представлении в Синод, «в начале революции 1905 года с помощью своих друзей из Румынии попробовали создать «сепаратизм» в населении Бессарабии и стремление к объединению с румынскими молдаванами, даже начали издавать в Кишиневе свою газету (речь идет о газете “Basarabia”–О.Г.), но это было быстро прекращено администрацией и встретило сильнейший отпор в самом населении»400. Ссылка на евреев в данном случае не была удивительной. Использование в риторике «еврейского вопроса» и антисемитизма в частности, стало в Бессарабии универсальным средством для утверждения и конструирования идентичности как среди молдо-румынских патриотов, так и для их русских соперников401 .

Примечательно, что Серафим делал определенные различия между «культурным молдавофильством» и «политическим», т.е. сепаратизмом. Если «сепаратизм» или его угрозу в будущем он категорически осуждал и считал серьезной проблемой, тотребования КЕВ. 1912. №№ 34–35. С. 995 .

Там же .

Там же .

Там же. С. 996 .

Fruntau Iu. O istorie etnopolitic a Basarabiei. Chiinu, 2002. P. 49 .

введения службы и проповеди на молдавском языке он воспринимал с некоторой долей понимания, хотя и со специфическими оговорками русского патриота: «Культурное молдавофильство» происходит, «во-первых, от боязни потерять свой язык, даже свой церковный обиход пения, а, во-вторых, от сознания пастырей, что народ еще совершенно не знает русского языка, школы дали пока незначительный процент русской грамотности, главная масса населения не понимает русского церковного языка…»402. Фактически, недостаточную русификацию молдаван, на которую указывал Серафим, можно рассматривать как четвертый «источник» бессарабского «сепаратизма» .

Таким образом, для Серафима, «слух о сепаратизме» среди духовенства представлялся своего рода «заговором» румын (или румынизированных молдаван), евреев и «обновленцев», затронувшим лишь незначительную часть клира, ограниченным во влиянии на тот момент, но потенциально опасным ввиду недостаточной русификации большей части паствы .

Конкретные меры по борьбе с «молдавским сепаратизмом» заключались в том, что часть священников, так или иначе связанных с национальным движением, попала в опалу .

В основном «репрессии» коснулись священников, группировавшихся вокруг журнала «Луминэторул», редакцию которого Серафим называл «бандой сепаратистов»403. Так, в 1909 г. иеромонах Гурий (Гросу), наиболее влиятельный член этой «банды», был выслан из епархии в один из монастырей Смоленской губернии404. Некоторых священников кишиневский владыка запретил в служении, как, к примеру, Константина Поповича, который, впрочем, сохранил должность преподавателя духовной семинарии405. Серафим по ряду вопросов повторял политику Павла (Лебедева). Некоторые современники проводили параллели между двумя епископами. Так, Иосиф Пархомович видел сходство даже на уровне внешнего вида: «в момент вступления владыки Серафима в собор, живо воскрес в памяти величавый образ приснопамятного бессарабского архипастыря Павла: та же величественная осанка, та же твердая, ровная и плавная поступь, то же живое, сердечное слово услышали потом присутствующие»406. Подобно Павлу, Серафим внимательно относился к проблеме монастырей, которые, по его мнению, следовало русифицировать в первую очередь, поскольку «Бессарабия и молдавский народ КЕВ. 1912. №№ 34–35. С. 996 .

Popovici C. Amintiri… P. 281 .

Danilov M. Gurie Grosu n documente inedite: 1902–1909 / 1917–1919 // Mitropolitul Gurie – misiunea de credin i cultur: Culegere de articole i studii despre Mitropolitul Gurie Grosu al Basarabiei (1877–1943) / под ред. S. Grossu, V. Pohil. Chiinu, 2007.P. 88 .

Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Chiinu, 1993. Vol. I. P. 123 .

Пархомович И.М. Краткий очерк жизни и деятельности высокопреосвященного Серафима… // ТБЦИАО. 1913. № VIII. С. 35 .

составляют землю и население русской губернии, и это обязывает их [монастыри] заботиться о проведении в жизнь свою и населения общегосударственных целей, как просвещение, улучшение земледелия и объединение народов посредством русского языка»407. Последний пассаж, напоминающий советское виденье «дружбы народов», представлявший империю как некое подобие семьи во главе со «старшим братом» в лице русского народа, в начале XX в. стал достаточно характерным .

Однако было бы ошибочным рассматривать политику Серафима по отношению к молдаванам исключительно как репрессивную. Случай с Гурием был, пожалуй, единственным примером прямой реакции на «сепаратизм». В остальном же большинство молдавских священников-молдаванофилов остались в губернии. Вопреки распространенным в националистической традиции и поздней историографии представлениям об исключительно русификаторской политике Серафима в отношении молдавского языка, его роль в церкви, по сути, не изменилась серьезным образом после 1908 года. Журнал «Луминэторул» не был закрыт; Епархиальная типография продолжала печатать молдавскую околорелигиозную литературу для священников и мирян. Однако, при этом требования «культурных молдофилов» о расширении сферы применения языка не встречали особой поддержки епархиальных властей. В целом в церковнолингвистической сфере сохранялся определенный status quo, достигнутый к концу епископства Владимира (Синьковского) .

Логика действий церковных и светских властей по отношению к реальным и мнимым сепаратистам была во многом схожей. Гражданские чиновники и представители полицейских структур, с одной стороны, постоянно постулировали угрозу, с другой, – всегда подчеркивали отсутствие у немногочисленных «сепаратистов» поддержки со стороны широких слоев населения408. Также неизменным оставался образ «благодатной почвы» – румыноязычной крестьянской среды. Так, в докладе начальника губернского жандармского управления Нордберга, в связи с деятельностью ирредентистских кругов в Румынии говорилось, что «среди местного духовенства также точно имеются отдельные лица, действующие в национальном молдавском направлении. Крестьянская масса в общем весьма слабо реагирует в этом направлении, но весьма дорожит богослужением на молдавском языке и, видимо, тяготится тем, что, во исполнение особых распоряжений, священники служат в церквях на церковно-славянском языке». Выражая озабоченность по Там же .

Для сравнения см. напр., письмо губернатора Харузина директору Департамента полиции М.И .

Трусевичу: Negru Gh. arismul i micarea naional a Romnilor din Basarabia... P. 154–158 .

поводу ситуации, сложившейся в церкви, Нордберг замечает, что она «создает благоприятную почву для упомянутого выше «культурного похода Румын на Бессарабию»409 .

Говоря о проблеме «бессарабского сепаратизма» в православной церкви, стоит упомянуть о конфликте между Серафимом и Н.Н. Дурново. Фигура Николая Дурново явно или имплицитно присутствовала практически при всех обсуждениях «бессарабского вопроса», так или иначе затрагивающих церковную проблематику. Николай Николаевич Дурново известен как церковный публицист, защитник интересов православных инородцев и автор полемических брошюр против протоиерея И. И. Восторгова. Он имел репутацию «румынофила» и придерживался оригинальных для России начала XX в .

взглядов на церковную и светскую политику на окраинах империи и в сопредельных православных странах. В частности он считал, что основной причиной ухудшения русскорумынских отношений в конце XIX в. была русификаторская политика, проводимая в Бессарабии архиепископом Павлом Лебедевым и директором народных училищ Яновским410. Меры по русификации инородцев он связывал с подрывной деятельностью католической церкви: «Обратить во врагов России родных ей по вере братьев: грузин, румын, греков и даже сербов, разве это не заслуга и не служение Риму, который перессоря между собою все народы объединяет их потом в римском католицизме?»411. В случае с Бессарабией пренебрежительное отношение к языку большинства ее населения грозило, по мысли Дурново, отпадением от православия. В качестве решения проблемы он предлагал организовать приходское образование на румынском языке и назначение на Кишиневскую кафедру епископа из молдаван412 .

Негативное отношение Дурново к Серафиму сложилось не сразу. В 1906 г., когда Серафим был епископом сухумским, Дурново удостоил лестного отзыва его деятельность по организации для грузин и мингрельцев богослужения на родном языке413. Однако, уже в 1908 г. Дурново резко отзывается о вновь назначенном кишиневском владыке: «На место кир-Владимира Кишиневским архипастырем назначен «воинствующий» Серафим Чичагов, не для насаждения языка народного, а для русификации молдаван»414 .

Активизация полемики Серафима и Дурново пришлась на 1912 г., когда Raport al efului Direciei de jandarmi a guberniei Basarabia, prezentat Seciei speciale a Departamentului de Poliie // Negru Gh. arismul i micarea naional a Romnilor din Basarabia… P. 177 .

Дурново Н.Н. Русская панславистская политика… С. 9 .

Там же .

Там же. С. 11 .

КЕВ. 1912. № 34–35. С. 948 .

Дурново Н.Н. Русская панславистская политика… С. 131–132 .

проводилось празднование столетнего юбилея присоединения Бессарабии к России, основным организатором которого выступал кишиневский епископ. Накануне и после юбилейных торжеств в «Санкт-Петербургских Ведомостях» появилась серия статей Н .

Дурново, посвященных этому событию, а также «письмо 95 клириков» кишиневской епархии. Основные нападки Дурново и его бессарабских единомышленников были направлены против финансово-хозяйственной деятельности руководства Кишиневской епархии, однако, также был поднят и вопрос о «молдавском сепаратизме» и борьбе с ним епископа Серафима .

В статье «По поводу столетия присоединения Бессарабии к России» Дурново настаивает на неуместности проведения торжественных празднеств, которые способствуют ухудшению отношений с Румынией. Показывая несвоевременность и нелепость подобного рода мероприятий, Дурново приводит пример Польши: «Через три года минет столетие со дня присоединения Польши к России. Что же, и это событие будет считаться знаменательным праздником, с главным торжеством в Варшаве?». Автор ставит под сомнение официально декларируемые достижения в области прогресса и цивилизации в Бессарабии, указывая, что они сопровождались русификацией и отстранением молдавского населения от образования т.к. «все созданные в Бессарабии школы имеют целью превратить румын бессарабских в великороссов, что не удается… Православные молдаване не имеют ни одного епископа родного или знающего румынский язык» .

Молдаван Дурново последовательно рассматривает как составную часть румынской нации и заявляет, что, несмотря на их лояльность России, симпатии молдаван будут лежать скорее к их «соотечественникам» румынам, нежели к русским .

Отсутствие же масштабного сепаратистского проекта списывалось им на неграмотность, культурную отсталость и недостаток национальных лидеров, прежде всего среди духовенства: «И пришлое русское население, с чиновниками-русификаторами не подняло ни благосостояния, ни нравственности в народе, отдав весь молдавский народ, состоящий и поныне в беспросветном невежестве, в кабалу еврею. Где уж такому народу думать о сепаратизме?! Он не встречает у своих храмов объезжающих епархию архиереевдеспотов, врагов его народности, его языка» 415 .

Среди этих «врагов народности» первое место Дурново отдавал кишиневскому епископу: «Молдаване в его глазах – сепаратисты, и ради этого лучшие духовнокультурные силы изгоняются из Бессарабии, молдавский язык изгоняется из церквей, о Санкт-петербургские Ведомости. 1912. № 118. С. 1 .

проповедничестве говорить не приходится». Заключает свою статью Дурново рассуждениями о возможном «возвращении» Бессарабии Румынии, о котором «в данный момент говорить н6еуместно», но которое рано или поздно станет актуальным в виду того, что «румынская же интеллигенция в Бессарабии, хотя и преданная России, едва ли мирится с разобщением с соплеменниками, на которое она обречена»416 .

Близкое к Серафиму духовенство ответило на критику со стороны Дурново и анонимных «95 клириков» серией статей и опровержений на страницах «Епархиальных ведомостей»417. Неофициальная часть № 34–35 была полностью посвящена полемике с Дурново. По мнению неназванных авторов статьи «Правда для сведения Бессарабского духовенства и истории епархии», целью Дурново был подрыв авторитета и влияния Серафима в Бессарабии, а его статьи были отголоском румынских газет. Автор называет акции румынских активистов, приуроченные к празднованию юбилея присоединения Бессарабии к России возмутительными: румыны «забросали Россию клеветами, бранью, неблагодарностью за собственное избавление от турецкого ига и дарованную им свободу». Автор указывает на родство «неведомых 95 клириков» и румынских националистов, в подтверждении чего приводит цитаты из румынских периодических изданий. В авторстве «письма 95 клириков», круги близкие к Серафиму, подозревали священника Константина Парфеньева .

Само по себе «письмо 95 клириков» содержало критику финансовой и хозяйственной деятельности Серафима, а также затрагивало вопросы взаимоотношения кишиневского епископа и местного духовенства и не затрагивало темы национализма и борьбы с «сепаратизмом». Однако, авторы ответа, все же решили подробно остановиться на «молдавском вопросе», приведя в качестве доказательства промолдавских симпатий Серафима несколько «секретных» донесений Серафима в Синод (о которых речь шла выше). Эти достаточно противоречивые документы, которые могли быть интерпретированы разными способами, печатались КЕВ без каких либо комментариев, «как есть», но, по мнению авторов статьи, должны были красноречиво свидетельствовать о благих намерениях Серафима .

Одной из важнейших мер Серафима по борьбе с сепаратизмом была попытка поддержки «народного» молдавского языка, противопоставленного «культурному»

румынскому. Примечательно, что постулируя разницу между румынским и молдавским языками, а, следовательно, между двумя различными «народностями», Серафим сам не Там же .

КЕВ. 1912. № 11. С. 32–33, 34–35 .

знал ни «культурного румынского», ни «чистого молдавского», не говоря уже о том, чтобы знать язык настолько, чтобы быть в состоянии аргументировано указать на диалектные различия. Сомнительно, чтобы у него были консультанты по лингвистическим вопросам, учитывая напряженные отношения с молдавскими священниками. Вероятнее всего, источником информации для Серафима могли служить дискуссии на страницах Епархиальных ведомостей (о которых говорилось выше) по вопросу приближения языка издаваемых церковных книг к разговорному418. Так или иначе, незнание языка не мешало архипастырю четко отделять «молдавское» от «румынского». Так, в 1908 г. вышел в свет учебник «Книга для изучения закона Божьего», написанный епархиальным миссионером Гурие (Гросу). Учебник этот был рекомендован епархиальным училищным советом для изучения религии в начальных школах. Но Серафим, только недавно назначенный кишиневским епископом, по сути, запретил этот учебник, мотивируя запрет тем, что он написан «на языке, мало понятном молдаванам Бессарабии, и, если говорить точнее, на румынском языке»419 .

Другим возможным источником «молдовенизма» Серафима могут быть идеи профессора Новороссийского университета А.А. Кочубинского, представлявшие собой прочтение румынского антилатинизма сквозь призму русской государственной идеи. В 1903 Кочубинский опубликовал в «Журнале Министерства Народного Просвещения»

статью о частных молдавских изданиях для русской школы. Говоря о книге Михаила Чакира «Помощник молдаван для первоначального изучения русского языка», Кочубинский отмечал «чистый, народный» язык книги, противопоставляя его запрутскому румынскому, характеризуемому не иначе как «искусственный», «сфабрикованный» и «порождение национального шовинизма и политического фанатизма»420. По мнению именитого профессора, языковые эксперименты, проводившиеся в Румынии имели целью отдаление румынского языка от славянского (Кочубинский опирается на идеи румынского лексикографа Александру Чихака, согласно подсчетам которого славянский компонент румынского языка в два раза преобладает над латинским), а как следствие политическое отдаление Румынии от главного славянского государства, т. е. России. Особенно Кочубинский отмечал, что «третье достоинство молдавского учебника отца Чакира, это – принятая им русская графика для звуков На это в частности намекает биограф Серафима И. Пархомович. См.: Пархомович И.М. Краткий очерк жизни и деятельности высокопреосвященного Серафима… // ТБЦИАО. 1913. № VIII. С. 270–271 .

urcanu I. Un printe spiritual al Basarabiei // Mitropolitul Gurie. Misiunea de credin i cultur… P. 56 .

Кочубинский А.А. Частные молдавские издания для русской школы // Журнал Министерства народного просвещения. 1903. № CCCXXXXVII. С. 401 .

молдавского языка». Вопрос алфавита, по его мнению – это вопрос «высокого общего интереса, интереса государственного». Совершив обширный экскурс в историю румынской письменности, Кочубинский приходит к выводу об «исконности» и «естественности» применения в молдавском/румынском языке. Кочубинский настаивал, что графика Чакира – это не русская «транскрипция», а «симпатичный возврат к родной старине»421. При всех отмеченных «достоинствах», приближающих к истокам, старине, народу и русской государственности, в которых Кочубинский видит систему, он все же не может пройти мимо очевидного «запрутского влияния» в использованной Чакиром грамматической терминологии, румынских географических названиях и отдельных словах и выражениях, предлагая в последующих изданиях книги убрать «деланные, из-за Прута занесенные слова»: «К чему же нам своих мальчиков портить, пичкать их головы ненужным хламом?»422 .

Статья Кочубинского была хорошо известна в Бессарабии, по крайней мере, ее несколько раз частично перепечатывали в местных периодических изданиях423 и, по всей вероятности, была известна Серафиму .

Димитие Богос – известный политический деятель эпохи объединения Бессарабии с Румынией – в своей книге мемуарного характера „La rspntie” (На распутье) рассказывает о случае, который произошел на празднике в женском епархиальном училище, куда были приглашены учащиеся семинарии, в том числе и Богос. В торжественных мероприятиях принимали участие владыка и ревизор, присланный из Петербурга в Бессарабию для изучения «сепаратистского течения». В один момент ревизор попросил музыкантов спеть национальную песню, но когда она зазвучала, Серафим попросил прервать пение и заявил, что эта музыка «не молдавская, а румынская». Богос возразил, что «румынская или молдавская – это одно и то же» .

Архиепископ схватил его за шиворот и прокричал: «Ты ошибаешься. Это очень большая разница. Между двумя народами, разделенными большой рекой (возможно, имеется в виду Прут – О.Г.) ничего общего не может существовать»424 .

Впрочем, было бы не совсем корректно возлагать на Серафима лавры единственного «последовательного молдовениста». Тот же Богос упоминает, например, учителя литературы в Кишиневской семинарии и редактора «Епархиальных ведомостей»

Курдиновского, который, так же как и Серафим, считал молдаван Бессарабии и жителей Там же .

Там же. С. 405–406 .

Друг. 1907. № 299. С. 3 .

Bogos D. La rspntie. Moldova de la Nistru, 1917–1918. Chiinu, 1998. P. 48–49 .

Румынского королевства двумя разными народами425 Идеи существования двух самостоятельных языков и, как следствие, двух «наций»

– молдавской и румынской – никогда ранее не артикулировалась в русском националистическом дискурсе426. В то же время среди бессарабских интеллектуалов признание лингвистических различий между молдаванами Бессарабии и румынами никогда не выходило за рамки идеи приближения к народному языку. Таким образом, Серафима можно считать одним из пионеров «молдовенизма» в современном понимании этого слова. Его идеи отчасти были похожи на проект строительства отдельной молдавской нации, реализовывавший в 20–30-е гг. в МАССР и позднее на территории МССР427 .

По замечанию известного бессарабского церковного деятеля Константина Поповича, Серафим так активно искал румынский след, что внушил страх перед угрозой быть обвиненным в сепаратизме даже тем священникам-молдаванам, которые оставались индифферентными к панрумынизму428 Идеи кишиневского владыки вызывали недоумение у местных национальных активистов. Газета «Гласул Басарабией» (Голос Бессарабии), повествуя о прощальной речи Серафима, сказанной по случаю его отбытия в Тверь писала: «В своей прощальной речи, произнесенной в кишиневском кафедральном соборе 11 апреля сего года, архиепископ Серафим сказал, что всегда любил молдаван, румын же – нет .

(Действительно, чертовы эти румыны! – примечание корректора»429. Автор статьи (предположительно, Г. Константинеску) иронизирует по поводу антисепаратистской борьбы Серафима: «Также из этой речи мы поняли, что у архиепископа Серафима, при всей его любви по отношению к бессарабцам, особенно по отношению к молдаванам, за которую мы не знаем как его благодарить, имел много врагов, как среди русских, так и среди молдаван, которых архиепископ называл «сепаратистами», потому что они не могли быть верными подданными империи, за это дело многие и получили соответствующую Однако, к подобного рода свидетельствам следует относиться осторожно. Богос писал книгу, в которой встречается это «воспоминание», в 1924, когда молдовенистские идеи были актуализированы в связи с появлением МАССР. Подробностей своего спора с Курдиновским Богос не приводит, поэтому без привлечения дополнительных источников трудно сказать, имела ли его идея о двух разных языках этническую коннотацию или речь шла только о разности вызванной румынским и российским подданством .

Подробнее о национальной идентичности бессарабских молдаван в российском дискурсе см.: Cuco A .

arov I. Identitatea naional a basarabenilor n istoriografia rus din secolul XIX // Basarabia: dilemele identitii. Iai, 2002. Р. 21–36 .

Подробнее о проектах культивирования молдавской идентичности в МАССР см.: King Ch. The Moldovans… P. 63–88; Negru E. Politica etnocultural n R.A.S.S. Moldoveneasc. Chiinu, 2003. Р. 47–70 .

Popovici. Amintiri… // Basarabia necunoscut. Chiinu, 1993. Vol I. P. 283 .

Glasul Basarabiei. 1914. № 50. Р. 1 .

расплату. И правда, не прибудь в Бессарабию высокопреосвященный Серафим, возможно, что мы, молдаване, были бы сейчас под господством… румын! Но Господь уберег нас от такого несчастья и мы остались теми, кем были и остаемся в настоящее время»430 .

После ухода Серафима из епархии борьба с молдавским «сепаратизмом» в рамках церковной политики фактически прекратилась. Новые архиереи архиепископ Платон (Рожественский) (1914–1915) и епископ Анастасий (Грибановский) (1915–1917) мало вмешивались в дела молдавского духовенства. Анастасий был всецело занят проблемами военного времени – деятельностью фронтовых священников, организацией помощи раненым. Даже журнал молдавского духовенства, находившийся при Серафиме под постоянным контролем епископской власти, не интересовал последних кишиневских владык431. Причин такого «охлаждения» епархиальных властей к молдавскому вопросу было несколько. Во-первых, во время епископства Серафима наиболее влиятельные деятели национального движения были отстранены от дел или вовсе удалены из епархии .

Во-вторых, в 1916 г. Румыния, считавшаяся основным источником ирредентистской угрозы, вступила в войну на стороне России и проблема «сепаратизма»в церковных кругах таким образом окончательно потеряла свою былую актуальность. В-третьих, события последних лет епископства Серафима, борьба с «иннокентиевщиной» и празднование столетнего юбилея присоединения Бессарабии к России, заметно изменившие отношение к молдаванам и молдавскому языку (см. гл. IV) .

§ 3. Религия в концепциях бессарабских национальных активистов начала XIX века .

Бессарабские националисты, как правило, рассматривали конфессиональный вопрос в контексте дебатов о языке. Большинство из них видели путь к возрождению и процветанию молдавского народа в расширении сферы применения румынского языка, введению его преподавания в учебных заведениях и церковной службе. Молдавский язык как язык литургии и проповеди должен был способствовать пониманию крестьянской массы смысла православной религии, как неотъемлемой части национальной идентичности, а также препятствовать распространению суеверий и сектантства .

Большой интерес представляют построения теолога и преподавателя румынского языка Григоре Константинеску, изложенные в статье «Значение языка для народа и для молдаван в частности». Эта статья представляет собой полноценный национальный исторический нарратив, выстроенный в рамках религиозного дискурса .

Там же .

Popovici C. Amintiri… P. 280 .

Начинает Константинеску с обоснования божественной природы «нации». Язык, – то, что делает народ народом, – дар Господа, данный чтобы отделить человека от других существ. Мир, разделенный на «нации», каждая из которых обладает своим языком, таким образом, представляется порядком, заведенным свыше. По Константинеску, вера, язык, обычаи и общее прошлое – это доказательство единства народа. На этом основании он утверждает, что бессарабские молдаване и запрутские румыны представляют собой один народ432 .

Далее Константинеску переходит к историческому обзору. Ссылаясь на авторитет апостола Павла, он пишет, что «христианство проповедовалось нашим румынским предкам на их языке, ибо Господь хотел, чтобы его воля возвещалась народу на его языке»433. Румынская нация сформировалась в древней Дакии с ее «христианской православной жизнью». Если понимать Константинеску буквально, то получается, что румыны исповедовали православие еще до разделения христианских церквей. Суть претензий Константинеску состоит в том, что румыны имели свою собственную церковную епархию, где проповедь велась на румынском языке задолго до прихода в регион сербов и болгар. Переход же на славянский язык службы в средние века он считал ударом по румынской нации, т. к. теперь «никто не понимал того, что говорилось во имя Господа». Это было прямой аллюзией на ситуацию в Бессарабии во второй половине XIX века, когда румынский язык был «изгнан» из церквей. Затем Константинеску описывает «возвращение» народного языка в церковную жизнь в XVI–XVII вв., что должно было вызвать у читателей ассоциации с грядущим национальным возрождением и в Бессарабии434 .

Завершает он свой экскурс в историю описанием собственно бессарабского случая .

В его интерпретации недолгий период признания и уважения молдавского языка в первой половине XIX в., сменяется своего рода «темными веками», связанными с политикой Павла (Лебедева) и его преемников: «Ибо 36 лет, когда учат в школах на русском языке, молдавский народ совершенно пропал, ибо не знает более ни Господа ни людей»435 .

В понимании Константинеску церковь является институтом национальным, а, следовательно, сохранение и развитие нации невозможно без актуализации ее специфических национальных черт, таким образом, будущее молдаван как нации возможно только при условии перевода школьного преподавания и церковной службы на Basarabia. 1906. № 22. Р. 1 .

Basarabia. 1906. № 23. Р. 1 .

Ibidem .

Basarabia. 1906. № 24. Р. 1 .

язык, понятный народу .

Определенный интерес в этой связи представляет так же статья Георге В. Мадана «Крещение молдавского народа». Мадан писал: «Среди всех племен этой страны мы, молдаване, самые старые жители и хозяева ее земли и в то же время первые, кто принял закон Христа и вошли в лоно христианской церкви. Восемь столетий назад, когда народы, с которыми мы сейчас живем вместе, даже и не мечтали о евангелии Христа Спасителя, мы румыны, были крещены по христианскому закону»436 .

Далее Мадан рассказывает читателям историю завоевания Дакии римлянами, основная идея которой заключалась в приближении молдаван-румын к их «героическим предкам», прежде всего римлянам: «Мы, молдаване, созданы таким образом из даков, римлян и других человеческих племен, осевших в древней Дакии. Тем не менее, по крови, по натуре и по языку, на котором мы говорим, более близки и родственны мы знаменитым римлянам. Так говорят все ученые света и это чистая правда»437. Но, несмотря на авторитет «всех ученых света», Мадан все же жалуется на практически полное отсутствие источников. Единственным доказательством древности христианства у молдаван в итоге выступает язык, в котором сохранилась латинская лексика для обозначения понятий связанных с религиозным культом (при этом об огромном пласте околоцерковной лексики славянского и греческого происхождения Мадан умалчивает). Шаткость доказательств, однако, не мешает Мадану сделать вывод о том, что «мы – самые старые христиане в этой стране… от нас приняли закон Христа и другие народы, которые осели позднее в этих местах»438, тем самым заявив особые претензии молдаван на древность и своеобразное «историческое право» на территорию Бессарабии .

Сюжеты, связанные с жизнью клира, ролью религии в жизни молдаван и проблемой языка богослужения, нередко появлялись на страницах националистических газет. Особое внимание уделялось освящению «национального» движения иннокентиевцев, которому националисты имплицитно симпатизировали, несмотря на декларации верности официальной позиции церкви .

В 1913–1914 гг. на страницах газеты «Гласул Басарабией» появляется хотя и осторожная критика церковной политики и «молдовенистских» идей Серафима. Критикуя отношение светских и церковных властей к «молдавскому вопросу», и в частности идеи Серафима (сам он в статье не называется, но исходя из контекста и упоминания Дурново Moldovanul. 1908. № 2. Р. 1 .

Ibidem .

Ibidem .

ясно, что речь идет именно о нем) Г. Константинеску писал: «Слов “румын” и “румынский” здесь боятся как чумы, невозможно писать, например, румынский язык, но молдавский, – не пиши “латинскими буквами”, но русскими, чтобы не говорили: “вот сепаратисты!”» В то же время Константинеску приводит пример Иннокентия, который без «латинских букв» с помощью «живой молдавской, хотя можно сказать и румынской, речи»439 обратился к молдаванам и тем самым смог объединить вокруг себя значительную их часть440 .

Таким образом, бессарабские националисты использовали православие для обоснования национальной идентичности бессарабских молдаван, их культурных и исторических прав .

Начало XX в. принесло перемены в жизнь православной церкви в Бессарабии .

Священники все чаще стали включаться в общественно-политическую жизнь, а часть клириков-молдаван оказалась тем или иным образом вовлечена в национальное движение .

Православная церковь стала тем местом, где сталкивались интересы бессарабского и русского национализмов. Противостояние епархиальных властей и молдавского национализирующегося духовенства представляло пример сложного взаимодействия имперских акторов и националистов. В этом взаимодействии можно выделить два этапа, связанных с правлением кишиневских епископов Владимира и Серафима. Первый этап характеризовался лояльным отношением епархиального начальства к требованиям молдавского духовенства. При епископстве Владимира бессарабским активистам удалось добиться возвращения молдавского языка в качестве предмета преподавания в средних учебных заведениях Бессарабии, возродить работу епархиальной типографии и организовать издание румыноязычного церковного журнала. Реализация этого стала возможной во многом благодаря личности кишиневского епископа, имевшего большой опыт деятельности на инородческих окраинах Российской империи и рассматривавшего культурно-языкове требования молдавского духовенства сквозь призму миссионерства .

Возвращение молдавского языка в религиозную жизнь вызвало дебаты, касавшиеся идентичности бессарабских молдаван. В этих дебатах обозначилось два подхода .

Согласно первому предполагалось использовать язык, основанный на традиции и максимально приближенный к румынскому. Сторонники другой точки зрения, «регионалисты», предлагали сближение языка проповеди и религиозной литературы с Впрочем, если судить об особенностях произношения Иннокентия, воспроизводимых в газете «Бесс .

ж.», то язык его вполне молдавский: «Сы шицъ гата сы мынкацъ лапти кутокмажъ…». Бессарабская Жизнь. 1913. № 69. С. 3 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 18. Р. 1 .

разговорным языком Бессарабии, как наиболее «чистым» из всех румынских наречий .

В конце 1908 г. в политика епархиальных властей, в том числе и в «национальном вопросе», претерпела значительные изменения. Назначение на кишиневскую кафедру Серафима (Чичагова), совпавшее по времени со сменой губернатора и закрытием молдавской проправительственной газеты «Молдованул», единственной на тот момент, вероятно было вызвано в том числе и слухами о «молдавском сепаратизме», дошедшими до Петербурга. На практике слухи, которыми руководствовался Серафим, оказались преувеличенными, но, тем не менее, на протяжении всего епископства Серафима призрак «сепаратизма» периодически возникал в околоцерковных публичных дискуссиях и действиях епархиального начальства .

Серафим примечателен еще и своими попытками в рамках борьбы с «сепаратизмом» конструировать особую молдавскую идентичность, а также оградить бессарабскую паству от культурного и религиозного влияния из-за Прута. Его «молдовенистский» проект, вдохновляемый румынофобией и дебатами о молдавском языке, отчасти был схожим с тем, что будет реализовываться полутора десятилетиями спустя на левом берегу Днестра. Впрочем, вероятнее всего, не существовало прямой связи между идеями Серафима и проектами нациостроительства в Советской Молдавии .

Молдавский (в современном смысле слова) национализм, противопоставленный панрумынскому, в дореволюционной Бессарабии оставался, используя метафору Эрнеста Геллнера, «незалаявшим» .

Глава IV. Национализм и «национальный вопрос» накануне и в годы Первой мировой войны (1909–1917) § 1. Между революцией и юбилеем: «молдавский вопрос» в период спада национального движения (1909–1912) Молдавское национальное движение, зародившееся в Бессарабии годы Первой русской революции, после 1907–1908 гг. фактически сошло на нет: газеты, издававшиеся национальными активистами, перестали выходить, а большая часть националистов отошла от публичной общественно-политической деятельности. Тем не менее манифестации националистического характера периода революции заставили общественное мнение как в Кишиневе, так и в Петербурге обратить внимание на «бессарабский вопрос», вызвав к жизни дебаты по поводу судеб молдавской народности и наличия в Бессарабии «сепаратизма» и ирредентизма в пользу Румынии .

В декабре 1909 г. газета «Россия», издававшаяся негласно на деньги правительства Столыпина, опубликовала статью «Нужды Бессарабии», подписанную псевдонимом «Проезжий», в которой проводилась мысль, что Бессарабия ввиду своей разноплеменности и слабости в ней «русского элемента», представленного в основном пришлыми чиновниками и старообрядцами, находится под угрозой сепаратизма.

Автор поставил под сомнение лояльность большинства населяющих Бессарабию народностей, таких как болгары и греки, однако главной его мишенью стали молдаване:

…но и там русское дело страдает, а особенно в последние годы, с усилением молдаванского движения и возникновением румынофильских стремлений. В 1905 году […] румынская интеллигенция направила свои усилия к тому, чтобы возбудить в русских молдаванах, совсем забывших о своем близком родстве с румынскими валахами, сознание национального единства с Румынией. Левые «товарищи» и «евреи» встретили это течение сочувственно, но в народной массе оно отклика не нашло, по причине крайней малоразвитости молдаван и полной неподготовленности почвы441 .

«Проезжий» воспроизводил широко распространенную в правых кругах самой Бессарабии оценку событий 1905–1907 гг., согласно которой крестьяне оставались безразличными к националистической агитации, а появление молдавского национализма Россия. 1909. № 1251. С. 1 .

объяснялось происками внешних и внутренних врагов. Уверив читателя в верности царю основной массы молдавских крестьян, автор статьи переходит к духовенству, которое, по его мнению, «стараясь как бы составить противовес румынофильским тенденциям, начало деятельную работу по переводу богослужебных книг на молдаванский язык, по изданию особого журнала на молдаванском языке». Духовенству вменялось в вину, что авторами и переводчиками молдавских религиозных изданий «явились румыны» из-за чего язык их начал приближаться к румынскому, став малопонятным молдаванам. «Проезжий» не обвинял напрямую бессарабское духовенство в «сепаратизме», однако считал его косвенно виновным в «подчеркивании национальной обособленности», что в конечном итоге наносило вред «русскому делу» в крае .

Для решения «молдавского вопроса» «Проезжий» предлагал ввести в Бессарабии всеобщее образование на русском языке, что избавило бы от необходимости в целях просвещения прибегать к «искусственному созданию какой-то небывалой особой молдаванской культуры, ибо, кроме вреда для государства и для культуры местного края, этот сепаратизм ни к чему не приведет». Из приведенной цитаты видно, что для анонимного корреспондента петербургской газеты «сепаратизм» – это не только и не столько форма ирредентизма или стремление к политической независимости, но любое покушение на этнографическую обособленность, любое отклонение от курса на полное слияние инородцев с русским народом. Кроме русской школы, по мнению «Проезжего», решить «бессарабский вопрос» можно было так же путем переселения в болгарские и молдавские уезды Бессарабии «возможно большего числа коренного русского населения»442. Таким образом, из статьи следовало, что «русское дело» в Бессарабии состояло, в первую очередь, в ограждении молдаван от всего, что напоминало бы об их отличии от русских, равно как и о родстве с запрутскими румынами, а в отдаленной перспективе предполагало культурно-лингвистическую гомогенизацию населения губернии через ассимиляцию и колонизацию .

Подобного рода статья не могла не вызвать откликов заинтересованных лиц .

Буквально через неделю в «Санкт-Петербургских Ведомостях» появился ответ Н. Н .

Дурново443, озаглавленный «Новые сепаратисты». В свойственной себе манере защитника Там же .

Николай Николаевич Дурново (1842–1919) – российский публицист, отец известного лингвиста, академика Николая Дурново. В 1879–1886 гг. был редактором-издателем московской газеты «Восток» .

Из-за своих публикаций на Балканах приобрел репутацию сербофила и болгарофоба. В 1902 г. издавал в Румынии газету на русском и французском языках. В 1900–1910-х гг. был постоянным корреспондентом «СПб. Ведомостей», выступая со статьями по церковным вопросам. Приобрел известность как защитник православных инородцев Российской империи, в том числе и бессарабских румын.

В Бессарабии православных инородцев, Дурново пускается в общие рассуждения о русификации:

Винить каждую народность России в сепаратизме, требовать насилий над нею – не только негосударственно, но и безнравственно. Чем более будет государство проявлять насилий над инородцами, тем более они будут сплачиваться и объединяться .

Применительно к молдаванам это означало, что молдавские активисты в конечном счете используют русское образование для достижения истинно сепаратистских целей, так как «…изучив русский язык, они будут знать, кто они и кто живет за рекой Прутом, каким образом они попали под власть России»444. В качестве альтернативы насильственной русификации инородцев, осуществляемой «по примеру диких мадьяр», Дурново предлагает следование «Божественному учению, которое объединяло различные народности путем религии, но не одноплеменности и языка» .

Наиболее примечательным бессарабским откликом на статью в «России» можно считать статью священника и общественного деятеля Иеремии Чекана «Клевета на бессарабское духовенство», помещенную в его собственном журнале «Наше Объединение». Чекан первым делом указывает на полное незнание «Проезжим»

реального положения в Бессарабии. Саму идею бессарабского сепаратизма, которая понималась Чеканом как желание присоединиться к Румынии, он отвергал как несостоятельную. Румыния в ее современном виде представлялась ему малопривлекательной страной, управляемой «иностранцами», а на ее дальнейшем национальном существовании бессарабский священник ставил крест446. Напротив, от лица всех бессарабцев Чекан заявлял, что они гордятся тем, что они «русские», сопричастные великой семье Русского государства. Более того, отец Иеремия выражал надежду, что когда-нибудь и «родственная Румыния» присоединится к панславянской империи, созданной на основе России447 .

Идея существования «сепаратизма» в Бессарабии казалась Чекану настолько нелепой, что истинной целью «Проезжего» он считал желание обратить внимание высшей власти на Бессарабию и провести в ней «благопопечительные реформы, клонящиеся как бы к обрусению этого будто бы “нерусского” и при этом “сепаративного” края». Это Дурново считали румынофилом и сторонником передачи Бессарабии к «единоплеменной» Румынии, в обмен на дружеские отношения ее с Россией .

Санкт-Петербургские Ведомости. 1909. № 290. С. 2 .

Под «иностранцами» Чекан понимает представителей румынской аристократии греческого происхождения и короля Карла I .

Чекан И. Клевета на бессарабское духовенство // Наше Объединение. 1910. № 2. С. 4 .

Там же. С. 6 .

стремление Чекан увязывал с общей тенденцией поиска национализма всех народностей и страхами того, что под предлогом введения образования на родном языке будет проводиться пропаганда сепаратизма448 .

Говоря же собственно о молдаванах, Чекан проводил мысль, что молдавский язык не имеет будущего, по причине отсутствия у молдаван собственной интеллигенции. Для скорейшего «слияния» он предлагал оставить молдавский язык в покое, дав ему умереть естественной смертью. Более того, репрессии по отношению к языку виделись Чекану крайне нежелательными и несвоевременными, так как ввиду угрозы сектантства отказ говорить с населением на его языке мог закончиться тем, что молдавское духовенство осталось бы без паствы. Наконец, Чекан предостерегал от неосторожного вмешательства в бессарабские дела «высших сфер», знавших Бессарабию «по бумагам и газетным статьям», так как русификаторские эксперименты, проводящиеся над Бессарабией в течение сорока лет (этот пассаж явно заимствован Чеканом из идеологического арсенала молдавских националистов – О.Г.) только тормозили развитие края449 .

В начале января 1910 г. редактор рупора бессарабских крайних правых, газеты «Друг», В. Якубович опубликовал статью под заглавием «Искажение истины». На этот раз обвинения в незнакомстве с «бессарабскими делами» посыпались в адрес Н. Дурново .

Защищая от нападок кишиневского епископа, Якубович заявлял, что «Серафим – горячий сторонник богослужения на родном языке прихожан и поэтому не только никогда не вел борьбы против молдавского языка, но, наоборот, именно он отстаивает чистый молдавский (выделено Якубовичем – О.Г.) язык, всемерно борясь против тех, кто пытается заменить этот простой, звучный, красивый и понятный народу язык, каким-то совершенно непонятным волапюком, именующимся почему-то румынским языком». По мнению редактора «Друга», все обвинения в адрес Серафима происходили от непонимания столичными публицистами разницы между пропагандой румынского и молдавского языков. Румынский язык он характеризовал как «приглаженный», «отшлифованный», «переполненный французскими и итальянскими словами и оборотами», и малодоступный пониманию народа. Естественно, что обучать этому языку крестьян, заменяя им «простой и звучный» народный говор не желательно, особенно с учетом того, что «большинство молдавского населения уже настолько свыклось с русским языком, что для него этот язык несравненно более близок и понятен, нежели язык Там же .

Там же. С. 6–7 .

румынский»450 .

Посвятив много места ставшим традиционными для правых декларациями о верноподданничестве молдавских крестьян, Якубович пришел к выводу, что о «сепаратистических наклонностях» молдаван не могло быть и речи. В то же время он указывал на «кучку интеллигентов», мечтавших о румынизации Бессарабии «с целью подготовить ее отложение от России». Эту кучку и поддержала часть молдавского духовенства, начавшая «усиленную пропаганду румынского языка» и «насильственное»

введение его в обиход451. Якубович не называет конкретных имен, но можно догадаться, что речь идет об издателях церковного журнала «Луминэторул» (Просветитель) .

В статье Якубовича проявилась характерная для «охранителей» тенденция говорить одновременно как о русофилии и лояльности молдаван, так и об их угрожаемом положении и готовности откликнуться на сепаратистскую агитацию, едва только она начнет вестись на понятном им языке .

Примечательно, что сторонники «чистого молдавского языка», вроде Серафима или Якубовича, в отличие от советских и современных «молдовенистов», не настаивали на конструировании особого литературного молдавского языка, а лишь пытались законсервировать «народный» диалект в его «примитивных», «не имеющих будущности»

формах, оградив его тем самым от «вредных» влияний со стороны Румынии, но открыв дорогу для «полезных», то есть русских. Аналогичные представления о просвещении инородцев можно встретить у известного миссионера и педагога Н.И. Ильминского, наиболее последовательного сторонника использования местных языков при контактах с восточными инородцами, негативно относившегося к использованию литературного татарского языка вместо местных наречий тюркоязычными народностями Поволжья и Средней Азии. Схожая логика действовала, например, и по отношению к украинскому языку, когда за «народным наречием» (малороссийским) признавалось право на жизнь (как правило, недолгую), но ни о каком самостоятельном украинском литературном языке не могло быть и речи. Якубович фактически повторял риторику и даже фразеологию противников украинофильства, объявляя румынский искусственным, нелепым, полным чужеродных влияний, сознательно отдаленным от славянских языков и русского в частности. Даже само сравнение модернизированного литературного языка с искусственными языками вроде эсперанто или волапюка, вероятнее всего, было заимствовано им из антиукраинского дискурса .

Друг. 1910. № 3. С. 2 .

Там же .

Статья Дурново глубоко задела и самого епископа Серафима, обычно не склонного лично отвечать на выпады в прессе. Возражение Дурново, по телеграфу, получившее благодаря публикации в справочнике П.

Драганова широкую известность, надолго закрепило в глазах бессарабских националистов и сочувствующих им образ Серафима как румынофоба:

Считаю долгом заявить, – писал Серафим, – что автор (Дурново) введен в обман .

Не знаю, что написано в «России», но свидетельствую, что мои старания заключаются в сохранении чистого молдавского языка в богослужении. Борюсь против сепаратистов, стремящихся обучать молдаван культурному румынскому языку, неизвестному молдаванам, которые сердечно преданы «Царю и России»452 .

Вновь «молдавский вопрос» стал предметом публичных дебатов в конце 1910 г., во время обсуждения в Государственной думе проекта закона о всеобщем образовании .

Бурные дебаты среди депутатов вызвала октябристская поправка к статье 16, согласно которой для ряда народностей разрешалось учреждение одноклассных начальных училищ с природным языком преподавания. В этом контексте неожиданно в центре внимания оказалась проблема молдавской школы, поднятая бессарабским депутатом Д.П .

Гулькиным453. Поводом для демарша Гулькина стало заявление другого бессарабского депутата, священника из села Староказачье Аккерманского уезда454, Николая Гепецкого о том, что молдаване с гордостью смотрят, как их ребенок читает в церкви поцерковнославянски. Постулирование особой любви молдаван к славянскому богослужению было одной из составных частей правого мифа о молдаванах, оспаривавшейся националистами455 .

Гулькин предложил дополнить октябристский список народностей, для которых предполагалось открытие школ на национальных языках, молдаванами, заявив, что последние, «обрусели духом уже давно, но язык у них никто отнять не в состоянии»456 .

Драганов П. Bessarabiana: Ученая, литературная и художественная Бессарабия: Алфавитный библиотечный указатель. Кишинев, 1911. С. 165 .

Дионисий Петрович Гулькин (1861 – ?) – житель села Теленешты Оргеевского уезда, происходил из общины бессарабских старообрядцев липован. Избран депутатом III Государственной думы от крестьянской курии, пройдя в имперский парламент в качестве представителя Союза русского народа .

Однако впоследствии Гулькин выходит из рядов союза и позиционирует себя как независимого депутата См.: Гросу А. К. Молдавский великоросс. Бессарабский феномен в Государственной Думе Российской Империи. Кишинев, 2011. С. 18 .

Примечательно, что село, в котором с 1893 г. служил отец Гепецкий, выступавший от имени молдавской паствы, было населено почти исключительно украинцами: по данным В. Н. Бутовича в 1907 с Староказачьем насчитывалось 4 050 малороссов и 115 евреев. См.: Бутович В. Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии. Киев, 1916. С. 51 .

Cubolteanu P. Scrisori din Basarabia // Viaa Romneasc. 1911. № 2. P. 274–275 .

Государственная дума. Третий созыв: Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия IV. СПб., 1910. Ч. I. С .

При этом он несколько раз отметил, что его слова, как слова русского человека, а не инородца, должны восприниматься с бльшим доверием. По мысли Гулькина, именно русификация порождает сепаратизм, а поддержка молдавского языка в народной школе должна стать гарантией от его распространения457 .

Отец Гепецкий выступил категорически против предложения Гулькина, прося Думу освободить «в высокой степени благородную окраину» от действия октябристской поправки. Его аргументация строилась на том, что молдаване благодаря стараниям духовенства уже пользуется молдавским языком, а принятие октябристской поправки будет означать, что только на «верноподданнических» окраинах, вроде Бессарабии, сохранилась русская государственность458. Инородческая школа для Гепецкого – это ужасное оружие в руках левых, которое может вызвать в сознании молдаван переворот, а исключение русского языка как языка преподавания приведет к тому, что молдаване не будут владеть русским языком, единственным средством истинного просвещения459. В аналогичном ключе высказались и другие депутаты бессарабцы – В.М. Пуришкевич и П.Н. Крупенский460 .

В защиту поправки Гулькина выступил грузинский депутат-меньшевик Е.П .

Гегечкори, которому накануне киевские студенты-молдаване послали телеграмму с просьбой отстаивать в Думе права молдавской народности461. Также поддержал Гулькина граф А.А. Уваров, сделавший акцент на «ренегатстве» бессарабских депутатов-молдаван, изображающих себя большими русскими, чем сами русские462. В результате голосования поправка Гулькина была отклонена 141 голосом против 125463 .

Первым бессарабским откликом на события в Думе стала публикация в газете «Бессарабец», руководимой националистом Алексеем Ноуром. Комментируя телеграмму Гулькина, Ноур называет бессарабских депутатов (прилагая список с указанием их «национальностей») «предателями народа» и «фальсифицированными представителями Бессарабии», похоронившими «дух целой народности»464. Затем «Бессарабская Жизнь»

опубликовала письмо Гулькина, в котором тот представил свою версию произошедшего в Думе. Общественное мнение, сформированное «прогрессивной» прессой, заставило 1086 .

Там же. С. 1087 .

Там же. С. 1239–1240 .

Там же. С. 1241–1242 .

Там же. С. 1245–1249 .

Бессарабская Жизнь. 1910. № 264. С. 3 .

Государственная дума. Третий созыв: Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия IV. Ч. I. С. 1262 .

Там же. С. 1279 .

Бессарабец. 1910. № 157. С. 3 .

Гепецкого парировать. Он поместил в «Друге» серию статей под общим заглавием «К бессарабскому обществу». Священник настаивал, что разногласия между депутатами – это разногласия по вопросу об инородческой школе вообще, а не по молдавскому языку в частности. По мнению Гепецкого, инородцы России хотят изучать русский язык, в то время как законопроект Союза 17 октября лишает их этой возможности. Принятие закона, якобы лоббируемого поляками, татарами, латышами и грузинами «во имя сепаратических целей», негативно скажется, прежде всего, на самих инородцах, которым по причине плохого знания русского языка будет закрыт доступ к дальнейшему образованию465 .

Гепецкий допускал, что молдавский язык мог использоваться в преподавании на начальных ступенях, как вспомогательное средство, но выступал резко против полностью инородческой школы466. Говоря о депутатах-инородцах, к которым примкнул Гулькин, он уверял читателей «Друга», что все они проникнуты «исключительным духом сепаратизма», и «лишь одна Бессарабия, в лице ее представителей (за исключением Гулькина), вносит диссонанс в этот стройный, спевшийся хор инородцев, раздобревших под русским владычеством на счет истощенного, темного центра России. Бессарабия – это бельмо в глазу инородцев. Весьма этим господам чрезвычайно важно приобщить Бессарабию к своему хору»467. Здесь Гепецкий вновь попытался создать образ Бессарабии, как последнего бастиона «русского дела» на окраинах, не поддавшегося пока сепаратистским веяниям эпохи .

Повторное обсуждение поправки к 16 статье состоялось в марте 1911 г. Гулькин снова внес свое предложение, касающееся молдаван. Его аргументация в целом осталась прежней. Примечательно здесь привлечение Гулькиным «верноподданнической»

риторики, сопровождающей послание, идентичное лозунгам молдавских националистов .

Говоря о правах молдаван, он апеллировал к таким традиционным для правого дискурса примерам, как лояльность молдаван правительству и монархии, отсутствие аграрных беспорядков во время революции 1905–1907 гг., героизм и патриотизм, проявленные бессарабскими солдатами в годы русско-японской войны, а также широкое участие молдаван в деятельности русских националистических организаций468. Впоследствии, в 1913–14 гг., подобную тактику «верноподданнического национализма» попытаются адаптировать и сами деятели молдавского национального движения .

Друг. 1910. № 283. С. 1–2 .

Друг. 1910. № 285. С. 2–3 .

Друг. 1910. № 287. С. 3 .

Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия IV. СПб., 1911. Ч. II. С .

1159–1160 .

В ответной реплике отец Гепецкий, фактически, озвучил перед Думой, то, что писал несколькими месяцами ранее в «Друге», «подкрепив» свои доводы чтением телеграмм «от народа», судя по их однотипности и стилистическим особенностям написанных им самим же. Гепецкий также выразил мысль, что Гулькин как бы присвоил себе славу истинного защитника молдаван, которая на самом деле принадлежала бессарабскому духовенству469 .

В итоге законопроект о всеобщем образовании был принят в редакции Г.Х .

Еникеева, по которой, вместо списка народностей предлагалось допустить возможность открытия школ с преподаванием на языках, имеющих письменность. Таким образом, поправка Гулькина потеряла смысл470. В дальнейшем думцам и Государственному совету не удалось согласовать позиции по ключевым разногласиям; в 1913 г. законопроект вновь был передан в думскую комиссию, но окончательного законодательного решения по нему так и не было вынесено471 .

Благодаря событиям в Думе Гулькин получил определенную известность, сделавшись в правой среде символом бессарабского отступничества. Так, например, в 1912 г. газета «Окраины России», говоря о верноподданичестве молдаван в связи с предстоящим юбилеем окраины, отмечала, что факт их особой преданности подтверждается тем, «что лица, избранные членами Гос. Думы от Бессарабской губ., все явились сторонниками порядка и принадлежат к партиям правых и националистов (русских – О. Г.), за исключением одного депутата (Гулькина), который, однако, прошел в Гос. Думу под флагом правой партии»472 .

§ 2. Юбилей 1912 года и борьба с «балтским движением»: предпосылки возвращения национального движения .

Важным событием в истории Бессарабии начала XX в. стало празднование столетнего юбилея присоединения ее к России 16 мая 1912 г. В России начало XX в. – по праву получило название эпохой «юбилеемании». По подсчетам К.Н. Цимбаева в конце XIX – начале XX вв. в Российской империи было отмечено более 160 значимых юбилеев, причем большая часть празднеств пришлась на последние десять лет существования империи473. Среди этих событий отдельное место занимали празднования по случаю Там же. С. 1165 .

Гросу А. К. Молдавский великоросс… С. 45 .

Программа реформ П. А. Столыпина. Документы и материалы. М., 2011. Т. 1. С. 752 .

Окраины России. 1912. № 20. С. 298 .

Цимбаев К. Н. Феномен юбилеемании в российской общественной жизни конца XIX – начала XX века // вхождения в состав России различных окраин: 100-летие присоединения Финляндии, 100летие присоединения Грузии, 200-летие присоединения Эстляндии474.Все «окраинные»

юбилеи происходили по схожему сценарию: местные представители империи создавали юбилейные комитеты, издавали памятные книги «для народа», в которых отражалась история губернии или региона и обстоятельства вхождения в состав России;

организовывались молебны, парады, произносились торжественные речи и т. д. Важно отметить, что юбилеи других окраин были гораздо скромнее как в плане идеологических посланий, так и по размаху самих торжественных мероприятий. Бессарабская элита стремилась, во что бы то ни стало, представить губернию как образцово-показательную с точки зрения лояльности местного населения, не воспринявшего в предшествующее годы революционную и сепаратистскую идеологию и, более того, предрасположенного к обрусению. Причиной этого может служить слабость бессарабского общественнополитического движения, в том числе и молдавского национального движения. Только в случае с юбилеем столетия присоединения Грузии были аналогичные попытки, хотя и не вполне успешные, заигрывать с местным населением, подчеркивая его лояльность и склонность к «обрусению»475. Вероятно, здесь мог сыграть свою роль конфессиональный фактор, религиозное единство аборигенного населения и великороссов, с которыми ассоциировали себя имперские элиты .

Инициатива и организация празднования юбилея Бессарабии принадлежала во многом епархиальным властям, в первую очередь епископу Серафиму. Подготовка к торжествам началась еще в 1911 г., когда был создан юбилейный комитет и совет по празднованию, включавший в себя епископа Серафима, Н.В. Лашкова, В. Гуму, преосвященного аккерманского Гавриила (Чепура) и И. Пархомовича476 .

Организаторы праздника особо подчеркивали ориентированность торжеств на молдавское население Бессарабии. В программе, составленной лично Серафимом, в варианте, опубликованном Н.В. Лашковым, в качестве одной из целей праздника значилось: «через чтение приспособленной к пониманию народа юбилейной книги, церковные беседы и раздачу листков утвердить в сознании молдавского населения, какою ценою со стороны России куплены его свобода и благоденствие»477. Примечательно, что в Вопросы Истории. 2005. № 11. С. 108 .

Там же. С. 102 .

Джанелидзе О. Завоевание или добровольное присоединение? // Некоторые вопросы грузино-русских взаимоотношений в современной историографии. Тбилиси, 2011. С. 198–199 .

НАРМ. Ф. 208. Оп. 3. Д. 4548. Л. 4 .

Лашков Н. В. Празднование столетнего юбилея присоединения Бессарабии к России. Кишинев,

1914. С. 2 .

более ранней редакции программы вместо «молдавского населения» речь шла о «местном населении» и о цене освобождения «христианских народов»478. Необходимость явно сделать «национальный» акцент празднования появилась, вероятно, позже .

На юбилейном собрании представителей администрации и сословий 15 мая 1912 г .

выступил епископ Серафим. Он подчеркнул особое значение юбилейных церемоний, как важного средства «русификации» молдаван. По его мнению, правда о подвиге русского народа и его «Верховных Вождей» должна закрепиться в молдаванах и передаваться через поколения, «научая молдаван не только говорить и молиться на русском языке, но и как думать, чувствовать и действовать по-русски»479. В другой своей речи, произнесенной 17 мая уже для широкой публики, Серафим шел еще дальше в заигрываниях с молдаванами, объявляя именно «благодарный молдавский народ» главным инициатором сооружения памятника Александру I480. Таким образом, молдаване в видении владыки выступали одновременно и «слившимися» с русским народом, «почти русскими» и объектом формирования соответствующей идентичности .

Юбилейные торжества породили целую серию откликов в прессе. Так, в юбилейном номере «Бессарабской Жизни» была опубликована статья Ал. Болдура481 «Под знаком уравнения», в которой автор сквозь призму истории права пытался показать как на протяжении XIX в. Российская империя изменила политику по отношению к молдаванам от поддержки до русификации. Одну из основных причин бедственного положения молдавской народности Болдур видел в ее сословной неполноте. Молдавские высшие классы довольно быстро смирились с новым положением дел и пошли по пути русификации, изменив своей народности. «Национальность» же оказалась полностью сосредоточена в крестьянстве. Процесс будущего национального возрождения Болдур связывал с эмансипацией крестьян.

Обращаясь к властям, он писал:

Для мирного в будущем развития национальной культуры, национальная политика в Бессарабии должна быть изменена. Дух игнорирования должен смениться духом терпимости. Введение языка в школах и факультативное применение его в судах и управлении должны явиться очередными задачами дня482 .

В этом же номере газета опубликовала фельетон «О чем говорил Юбилей». Его автор, Михаил Недолин (Михаил Исаакович Гросман), оживляет «Юбилей», от имени НАРМ. Ф. 208. Оп. 3. Д. 4548. Л. 4 об .

Лашков Н. В. Празднование столетнего юбилея… С. 21 .

Там же. С. 92 .

Boldur Al. Contribuii la studiul istoriei romnilor. Istoria Basarabiei. Chiinu, 1940. Vol. III. Sub dominaiunea ruseasc (1812–1918). P. 175 .

Бессарабская Жизнь. 1912. № 111. С. 2 .

которого размышляет о происходящем в Бессарабии. Основным вопросом, поставленным торжествами, автор называет вопрос о том, что приобрела Бессарабия от присоединения к России. Очерчивая возможные альтернативы, Недолин приходит к выводу, что как бы ни малы были приобретения населения края, «променяв Румынию или Турцию на Россию, – Бессарабия очень мало потеряла». Румыния же, по версии автора, ничего не сделала для Молдавии, а, следовательно, и реакция румын на бессарабские торжества была безосновательной483 .

Более остро ставит вопрос о молдаванах автор анонимной статьи «На чужом пиру» .

Несмотря на усилия организаторов праздника, молдавское население осталось к нему равнодушным. Автор задается вопросом: «почему эти учителя, священники, администрация раньше молчали, ставя молдаван ни во что, а теперь… вдруг… так много говорят об их истории, так много заботятся о них?». Общий вывод состоял в том, что народ изолирован от интеллигенции и идет не по пути прогресса, а скатывается в темноту и суеверия484 .

Даже консервативная пресса на этот раз была далека от официозных трактовок торжеств и печатала не вполне свойственные ей статьи. Так, в «Друге» был напечатан ряд откликов критического характера. Например, в статье «1812–1912» корреспондент газеты, открещивался от обвинений молдаван в сепаратизме: «сепаратизм, естественный в Финляндии и Польше, не коснулся этой этнографически румынской страны по очень простой причине: из населения Бессарабии в 1812 году не было никого, кто бы был уязвлен ее присоединением к России». «Сепаратизм» периода революции представлялся автору статьи «инсценировкой», которую отдельные политические силы (видимо, имелись в виду левые и кадеты) пытались использовать в своих целях. В современных же условиях, ни о каком сепаратизме молдаван не могло быть и речи, так как «лозунг даже местных “крайних националистов”: через родной язык к языку государственному, русскому!»485. Не обходил стороной автор и реакцию на юбилей в Румынии. По его мнению, эта реакция оказалась ожидаемой и в некоторой степени оправданной. Он выражал опасения, что из-за неосторожности в случае конфликта, румыны могут припомнить России юбилей486 .

В вечернем приложении к «Другу», газете «Дружок», в редакционной статье было высказано еще более радикальное видение праздника, согласно которому истинный смысл Там же .

Бессарабская Жизнь. 1912. № 112. С. 3 .

Друг. 1912. № 112. С. 3 .

Там же .

события – это «день скорби» по погибшим в войнах 1806–1812 гг. и недавней русскояпонской войне, а устраивать радостные гулянья в стране, которая недавно потерпела поражение в войне и пережила революцию – не уместно487. Подобная трактовка юбилея в некоторой степени перекликалась с румынскими траурными настроениями .

Официально румынское правительство дистанцировалось от каких-либо акций, связанных со столетием присоединения Бессарабии к России. Румынский король, как сообщал бухарестский корреспондент «СПб.

Ведомостей», заявил:

Зачем были нужны эти празднества? Мы находимся в самых прекрасных дипломатических отношениях с Россией, и эти отношения ничто не может нарушить! Кому же понадобилось опечалить тяжелыми воспоминаниями ту искреннюю дружбу, которая связывает Румынию с Россией?488 Неофициально же середина мая была отмечена в стране широкомасштабными мероприятиями, призванными показать символическую принадлежность Бессарабии к Румынии и скорбь румынского народа по ее утрате. Ключевыми фигурами румынских манифестаций стали два румынских историка – Николае Йорга и Александру Ксенопол .

Надо отметить, что румыны использовали аналогичные коммеморативные практики, что и бессарабские организаторы юбилея (декорирование зданий черными лентами, вместо триколоров, публичные чтения, молебны и т. д.), но придавали им противоположное значение. Координацией румынских акций, приуроченных к годовщине «потери Бессарабии», занималась Культурная лига за объединение всех румын .

Отношение к празднику и к событиям, послужившим его причиной, можно понять из формулировок, которые встречаются в «официальной» программе празднования:

«…члены общества должны присутствовать в церкви Антима в Бухаресте на Святой Литургии в помощь и для укрепления в борьбе, которую ведут бессарабские молдаване против москальских (muscleti) стремлений денационализировать и изничтожить их, стремления, которое с такой яростью проявлялось в течение всего века с момента отторжения этой провинции от тела Молдовы»489. Иными словами, в памяти румынских националистов тотальная русификация, начало которой может быть прослежено не ранее 60–70-х гг. XIX в., проецировалась на весь период российского господства .

Еще одной важной акцией, которую планировалось провести на этот раз в Бессарабии, должно было стать распространение по бессарабским селам «Молитвы» на Дружок. 1912. № 8. С. 3 .

Санкт-Петербургские Ведомости. 1912. № 136. С. 2 .

Negru Gh. arismul i micarea naional… 2000. P. 183 .

румынском языке, но написанной кириллическими буквами. В ней со ссылками на Священное писание (то есть в привычных религиозных терминах) бессарабским крестьянам пояснялась пагубность иностранного господства и забвения родного языка490 .

Авторитетный румынский историк Николае Йорга по случаю юбилея издал несколько сборников, посвященных Бессарабии, в которых пытался показать принадлежность провинции к румынскому культурному пространству. Период с 1812 по 1912 гг. изображался в них как время стойкости «румынского духа» пред лицом колонизации и ассимиляции. Выступая в общем русле румынского общественного мнения, Йорга, тем не менее, оказался одним из немногих, кто пытался критически смотреть на прошлое Бессарабии и высказал ряд сомнении в успешности реализации здесь румынского национального проекта. Так, о событиях 1812 г.

он писал:

Румынии не существовало, и в той части Румынии, которая была Молдовой, никто и не думал, что Румыния наберет силу, что она станет благом для тех, кто страдает от угнетения. Господарь был греком, бояре были грекорумынами, говорившими на двух языках… Так и жила вся страна: такие бояре без идеалов и без каких-либо чувств к стране и народу, ничего кроме примитивного инстинкта, который никто не может выкорчевать из души. Им было жаль потерять большую часть Молдовы, богатую садами и пастбищами .

Особенно им было жаль, что поместья окажутся разрезанными границей .

Никто не вступил в отчаянную борьбу, чтобы мы могли выразить ему нашу священную благодарность491 .

На фоне публичных торжеств бессарабской элиты траурных мероприятий в Румынии, участие местных молдавских националистов оставалось весьма скромным, если не сказать пассивным. Пожалуй, единственной крупной манифестацией местных интеллектуалов, связанной с юбилейными торжествами, стала попытка издания листка «Фэклия Цэрий» (Факел Страны). Инициаторами этого предприятия выступили Константин Константинович и Йоргу Тудор (Георгий Тодоров). Издание позиционировалось как «литературное, политическое, экономическое и общественное» .

Предполагалось, что газета будет выходить 2–3 раза в месяц, «если даст разрешение господин Губернатор». «Фэклия Цэрий» начала выходить в свет без ответственного редактора и разрешения властей, при этом печаталась в кишиневской епархиальной Ibid. P. 180–183 .

Iorga N. Pagini despre Basarabia de astzi. Vlenii-de-Munte, 1912. P. 81 .

типографии492. Издатели рассчитывали на широкое участие читателей, небезразличных к национальной проблематике: «Пишите, румыны, обо всем, о чем можете. Мы напечатаем»493. Газета содержала статью «Бессарабским книжникам», представлявшую собой воззвание к молдавским интеллектуалам. «Братья молдаване, – говорилось в статье,

– не забывайте ваших братьев, которые движутся к бездне тьмы без школ на их родном языке, плетясь в хвосте всех народов. Выведите их на свет!»494 .

В статье «Сто лет» говорилось о том, что население не было подготовлено к празднованию юбилея присоединения Бессарабии и по этой причине осталось безучастным. Праздновали только чиновники, немцы, евреи и другие, которые не имеют никакой связи с Бессарабией. Кроме того авторы заявляли, что «запрутские молдаване – народ образованный, послали России протест за то, что угнетает молдавские язык и школу»495. Статья вызвала негодование властей и послужила формальным поводом к закрытию листка. После просмотра «Фэклия цэрий» заведующим цензурой изданий на румынском языке, корреспондентом телеграфного агентства Г. Маданом губернатор запретил его печатание и дальнейшее распространение, имевшего «несомненной целью внести среди молдавской части населения губернии недоверие к правительству и поколебать среди молдаван испытанную столетием верноподданническую их преданность Престолу и Отечеству»496 .

Губернская жандармерия завела дело на редакторов листка, а также на Константина Урсу, начальника епархиальной типографии. Им вменялись в вину сепаратистские румынофильские идеи, что сами подследственные активно отрицали, заявляя, что вся информация, напечатанная в листке, почерпнута ими из местных газет – «Друга» и «Бессарабской Жизни». В конечном итоге Тудор и Костинович были отпущены, но весь тираж уничтожен, а дальнейшее издание газеты запрещено497 .

Согласно Т. Памфиле (румынский писатель, обосновавшийся после 1918 г. в Кишиневе;

редактор журнала «Кувынтул Молдовей»), в деле закрытия газеты активное участие принял бессарабский архиепископ Серафим. По легенде, связка с конфискованной газетой несколько лет пролежала под кроватью в епископских покоях, пока ее наконец, не обнаружил высокопреосвященный Никодим (Мунтяну), румынский епископ, НАРМ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9263. Л. 5 об .

Potarencu D. O istorie a Basarabiei n date i documente. Chiinu, 1998. P. 137 .

Stan C. I. Centenarul rpirii Basarabiei (16 mai 1812 – 16 mai 1912) // Destin Romnesc. 1997. № 2. P. 56 .

НАРМ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9263. Л. 4 об – 5 .

Там же. Л. 10 .

Pop I. A., Bulei I., Petrencu A. et al. 200 ani din istoria romnilor dintre Prut i Nistru, 1812–2012. Chiinu,

2012. P. 101–102 .

управлявший в 1918–1919 гг. Кишиневской и хотинской епархией498 .

По всей вероятности, инцидент с «Фэклия Цэрий» не был известен широкой публике в Бессарабии. Если верить Тудору, то нежелание предавать огласке случившееся исходило от губернатора; только несколько сохранившихся номеров издания было подарено близким друзьям издателя499. Лишь в 1914 г. сам Тудор в фельетоне «Огни в ночи» публично упоминает запрещенный «листок» среди прочих молдавских периодических изданий500 .

В начале 1910-х гг. среди молдаван Бессарабии и соседних губерний получает распространение религиозное течение, называвшееся в источниках «балтским движением», «балтским психозом» или «иннокентиевщиной» .

Иннокентиевщина часто упоминается в работах по истории Бессарабии, но специальных исследований этого феномена, в особенности его связей с «национальным вопросом» и бессарабским национальным движением, относительно не много. Наиболее известным исследователем «балтского движения» считается Николае Поповски, написавший в 1926 г. книгу «Балтское движение или иннокентизм в Бессарабии»501 .

Основные идеи этой книги в доработанном виде вошли в его же обобщающий труд по истории православной церкви в Бессарабии в период российского господства502. Поповски исходил из представлений об иннокентиевщине как о сугубо религиозном явлении, не выделяя в ней особой «национальной» составляющей. Современный исследователь религиозного сектантства в России, автор ряда робот о балтском движении, Дж. Юджин Клэй, настаивает, что иннокентиевщина по крайней мере в глазах кишиневского епископа Серафима (Чичагова) (1908–1914) была частью молдавского «сепаратизма»503. Однако, Клэй основывается по большей части на общих рассуждениях. Вероятно, в этой интерпретации сказалось влияние националистической традиции румынской историографии, склонной преувеличивать «национальный» характер иннокентиевского движения, объясняя ее реакцией на якобы имевшее место «полное изгнание» румынского (молдавского) языка из церкви. Так, например, румынский профессор теологи и церковный историк Мирча Пэкурариу говорит о том, что Иннокентий требовал введения Pamfile T. O gazet moldoveneasc basarabean zugrumat: „Fcliea rii” // coala Basarabiei. 1919. № 12 .

P. 30–32 .

Tudor I. Sub rui. Amintiri din anii micrii naionale, 1905–1918 // Moldova de la Nistru. 1926. № 6–10. P. 45 .

Друг. 1914. № 137. С. 3 .

Popovschi N. Micarea dela Balta: sau inochentizmul n Basarabia. Chiinu: Cartea Romneascc, 1926. 351 p .

Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia n veacul al XIX-lea sub rui. Chiinu: Cartea Romneascc, 1931 .

P. 441–456 .

Clay J.E. Apocalypticism in the Russian Borderlands: Inochentie Levizor and his Moldovan Followers // Religion, State & Society, Vol. 26, Nos 3/4, 1998. P. 258 .

службы на румынском языке, будучи неудовлетворенным «русификаторскими тенденциями властей»504. Подобные, чаще всего ни на чем не основанные, заявления нередки в румынской литературе .

Датой появился балтского движения обычно принято считать 1909 год. Его основателем был иеромонах Балтского феодосиевского монастыря Иннокентий, в миру Иван (Ион) Левизор505. Будущий отец Иннокентий родился 24 февраля 1875 г. в селе Косоуцы Сорокского уезда в крестьянской семье. О детских и юношеских годах Ивана Левизора известно немного. В 1899 г. он становится послушником в Добрушанском монастыре. После четырех лет, проведенных в монастыре, направляется в Киев с целью посещения местных обителей, затем путешествовал по России, в том числе посещал в Петербург, где, согласно легендам последователей, встречался с Георгием Гапоном и о .

Иоанном Кронштадтским. После нескольких лет странствий, в 1909 г., Левизор оказывается в недавно основанном монастыре города Балта Подольской губернии, где постригается в монахи и посвящается в священнический сан506 .

В Балтском монастыре молодой монах находит благоприятную почву для религиозной деятельности, подготовленную наличием местного культа отца Феодосия Левицкого – мистика конца царствования Александра I. Множество народа не только из окрестностей Балты, но и из соседней Бессарабской губернии стекалось в обитель для поклонения отцу Феодосию. Иннокентий, единственный из монастырской братии знавший молдавский язык, быстро приобрел популярность среди местных молдаван и бессарабских паломников, которых он исповедовал, читал проповеди и различные нравоучения507. По мнению противников иеромонаха, он также осуществлял сомнительные религиозные практики, вроде сеансов экзорцизма. Для дальнейшего продвижения культа Феодосия (Левицкого) Иннокентий перевел на молдавский язык его житие508 .

Важную роль в распространении балтского движения сыграло особое отношение молдавских крестьян к православию. С одной стороны, они были в большинстве своем крайне религиозны, причем религиозность проявлялась преимущественно во внимательном отношении к обрядовой части. Например, один священник писал, что среди молдавских крестьян кража, блуд и лжесвидетельство порой считались меньшими Pcurariu M. Basarabia. Aspecte din istoria bisericii i a neamului romnesc. Iai: Trinitas, 1993. P. 96 .

По другим источникам – Цуркан .

Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia… P. 441 .

Ibidem. P. 286–287 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 6. Р. 1 .

прегрешениями, чем употребление мяса и молока в пост509. С другой стороны, пренебрежительное отношение к молдавскому языку в последние десятилетия XIX в., насаждение церковнославянской службы и русской проповеди, неумение многих «русифицированных» за годы обучения в семинарии батюшек найти общий язык с прихожанами сделали молдаван равнодушными к официальной церкви. Большое значение для бессарабских крестьян имело совершение религиозных обрядов на родном языке. Так, начальник Бессарабского жандармского управления писал в 1912 г., что «отпевание покойников на молдавском языке (чем очень дорожат крестьяне) оценивается священниками в несколько раз дороже, нежели на русском языке и плата за эту требу доходит иногда до 100 рублей»510. В этом отношении «бизнес» Иннокентия, игравшего на религиозных чувствах молдаван не был уникальным для Бессарабии явлением:

священники, а особенно монахи, активно пользовались спецификой народного православия и языковой ситуацией в бессарабской церкви .

На начальных этапах развития «балтского движения» церковные власти не восприняли его столь серьезно. Соответственно меры принимались такие, которые сейчас могут показаться наивным. Например, съезд духовенства Кишиневской епархии 1909 г .

постановил в целях борьбы с балтским движением читать в церквях Бессарабии особые молитвы511. При этом в самом содержании этих молитв не было ничего специфического «антисектантского». Кроме того, написаны они были по-церковнославянски, а следовательно, их прямой и скрытый смысл оставался совершенно непонятным большинству действительных и потенциальных последователей Иннокентия. Несмотря ни на что движение росло. Так, только в 1910 г. Балту посетило 80 000 паломников, что в несколько раз превышало население города512 .

Со временем обеспокоенность властей Кишиневской епархии и, прежде всего, самого епископа Серафима, который ясно осознавал угрозу, исходившую от Иннокентия для его молдавской паствы, начала расти. В своем обращении к духовенству преосвященный подчеркивал, что иеромонах Иннокентий – молдаванин по рождению и его проповеди имеют большой успех среди населения.

Кишиневский епископ рисовал ужасную картину, которая, по его мнению, происходила на собраниях иннокентиевцев:

Он [Иннокентий] занимается отчитыванием бесноватых в присутствии Мурафа А. К христианизации молдавских приходов… // КЕВ. 1914. № 32–33. С. 1356 .

Raport al efului Direciei de jandarmia guberniei Basarabia, prezentat Seciei speciale a Departamentului de Poliie, privind crearea pe lng Institutul Filarmonic din Bucureti a Seciei Basarabene // Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. 1812–1918. Chiinu: Prut Internaional, 2000. P. 177 .

НАРМ. Ф. 208. Оп. 3. Д. 4547. Л. 12 .

Clay J. E. Apocalypticism in the Russian Borderlands… P. 251 .

множества народа и криками этих одержимых, прославляющих его, приобретает среди темной массы народа славу святого предсказателя и целителя. Произнося заклинания, всякие угрозы, допуская общую открытую исповедь, иеромонах Иннокентий доводит многих до болезни и исступления .

Помимо собственно Иннокентия, Серафим обвиняет в происходящем руководство соседней Подольской епархии и настоятеля Балтского монастыря, «намеревавшегося деньгами доверчивых молдаван материально обставить бедный свой монастырь»513 .

Помимо внешних причин, Серафим упоминает внутренние – вину бессарабских священников и настоятелей монастырей, которые не донесли вовремя о происходящем и не приняли никаких мер. Циркулярным указом Кишиневской духовной консистории духовенству епархии предписывалось передать населению запрет Серафима на всякое паломничество в Балту и пояснить, что неисполнение просьбы архипастыря «будет большим грехом». Кроме этого, священникам и настоятелям монастырей следовало собирать всю информацию о проявлениях «балтского движения» во вверенных им приходах514. Съезд духовенства 1910 также выразил озабоченность размахом сектантского движения. Депутаты постановили, что для борьбы с иннокентиевщиной необходимо открывать приходские библиотеки, а также печатать в церковном журнале «Луминэторул»

специальные антисектантские статьи на молдавском языке515. Но и эти меры не принесли желаемого успокоения. Паломничество в Подольскую губернию продолжалось, и даже, более того, участились случаи сбора средств в пользу Балтского монастыря, в том числе и иннокентиевцами-самозванцами. В конце концов, власти епархии были вынуждены обратиться за помощью к полиции516 .

Распространению движения также способствовало покровительство Иннокентия со стороны настоятеля балтского монастыря и руководства подольской епархии, заинтересованных в росте доходов от паломничества в Балту. Не без вмешательства преосвященного каменец-подольского Синод отклонил просьбу кишиневского епископа Серафима о высылке Иннокентия в отдаленный монастырь и решением от 22 марта – 26 апреля признал отсутствие в действиях монаха состава преступления517. В 1911 г .

НАРМ. Ф. 208. Оп. 4. Д. 3009. Л. 111 .

Там же. Л. 111 об .

НАРМ. Ф. 230. Оп. 1. Д. 18. Л. 42 об .

НАРМ. Ф. 208. Оп. 4. Д. 3009. Л. 156 .

Bort M. Cea mai marcant personalitate a Basarabiei prerevoluionare. – http://personalitatibasarabene.info/cea-mai-marcanta-personalitate-a-basarabiei-prerevolutionare_05_2008.html (дата обращения: 13.07.2016) .

Иннокентий был переведен в подольский епископский дом под надзор преосвященного, что, впрочем, не остановило паломничество .

Серафим продолжал писать письма в Синод, настаивая на решительном административном вмешательстве. В итоге в начале 1912 г. Синод принял решение перевести «подозрительного» монаха в Муромский Свято-Успенский монастырь в Олонецкой губернии. Но уже к осени и туда стали массово прибывать бессарабские молдаване-паломники. При поддержке местного настоятеля, архимандрита Меркурия, продолжалась проповедническая деятельность Иннокентия. В разгар зимы 1913 Иннокентий предпринял «исход» из монастыря в Балту с частью своих адептов. После одиннадцати дней скитаний по снегам «старец» был арестован полицией и посажен в тюрьму в Петрозаводске. В итоге Синод так и не признал учение балтского монаха «ересью» или «сектантством». Иннокентия не лишили сана, но после «покаяния» летом 1913 г. в качестве наказания перевели в Соловецкий монастырь518 .

Насчет сущности иннокентизма в Кишиневской епархии не было единого мнения .

Во многом это объясняется тем, что «учение» Иннокентия, несмотря на заметную долю религиозного мистицизма и некоторые специфические обряды, на первых порах мало чем отличалось от догматической веры официальной церкви. Если эти отличия были и очевидны богословам и миссионерам, не без доли сомнений классифицировавшим «иннокентиевщину» как разновидность хлыстовства, то для крестьян, пошедших за балтским монахом, их просто не существовало. Основной «оригинальной» идеей проповедей Иннокентия было утверждение о приближении времени антихриста, «последних дней», когда каждый час нужно ждать конца света. В этом смысле он развивал идеи Феодосия Левицкого о близости страшного суда. Приближение конца мира диктовало, по мнению Иннокентия и его последователей, необходимость строгого соблюдения норм религиозной морали519. Не без влияния проповедей Иннокентия многие верующие отказывались вступать в брак, а уже женатые – исполнять супружеский долг520 .

Некоторые также воздерживались от употребления в пищу свинины (Серафим связывал это с хлыстовским учением о том, что «бес вселился в свиней»)521. Особое место в проповедях балтского монаха занимал запрет на употребление алкоголя и табака .

Значительно позже стали распространяться представления о том, что Иннокентий – это Glasul Basarabiei. 1913. № 20. Р. 3 .

Popovschi N. Istoria Bisericii din Basarabia… P. 443 .

Друг. 1913. № 18. С. 3 .

Обращение высокопреосвященного архиепископа Серафима к духовенству епархии // КЕВ. 1913. № 2 .

С. 9 .

«пророк Илья», посланный отцом Феодосием для спасения молдаван от власти дьявола, земное воплощение духа святого и т. д. Официальные источники приписывали распространение этих слухов самому Иннокентию. В любом случае, как писал епархиальный миссионер Ф. Кирика, еретичество Иннокентия стало явным только с осени 1912 года, т. е. с начала паломничества в Муромский монастырь522 .

Миссионерами, журналистами и общественными деятелями было предложено множество самых разнообразных объяснений, начиная от чисто религиозных, до попыток трактовать «балтский психоз» с позиций психиатрии. Пытались дать свое объяснение происходящему также присланные Синодальными властями миссионеры. В 1913 г. в Кишинев приехал издатель влиятельной синодальной газеты «Колокол» В. М. Скворцов, который должен был изучить движение «на месте» и выступить с антисектантской лекцией. Однако, познания миссионера в «бессарабском сектантстве» оказались весьма своеобразными.

Говоря об иннокентиевщине, он заявил:

Что же это, если не хлыстовство? Если допустить, что молдаване по простоте своей, крайней темноте и невежеству шли к Иннокентию, были загипнотизированы им, – то тем хуже, тогда приходится делать еще более неприятный вывод о молдаванах и их пастырях523 .

Впрочем, тут же Скворцов снял все обвинения в адрес духовенства, фактически списав все причины явления на невежество молдаван. Общий же пафос выступления Скворцова состоял в том, что «масонство подкапывается под православие и в этом угроза самодержавию».524Склонны были видеть в учении Иннокентия хлыстовство и местные миссионеры, а также сам преосвященный .

Зимой 1912–1913 г., когда масштаб балтского движения и бессилие властей стали очевидными, в местной прессе начали в больших количествах появляться отклики на происходящее. Характерно, что почти все авторы описывали иннокентиевщину как движение чисто молдавское, но значение этому обстоятельству придавалось различное: от простой констатации факта, до попыток объяснить склонность молдаван к сектантству «национальным характером» .

Наиболее авторитетным и часто цитируемым текстом, дававшим объяснение иннокентиевщине стала статья бессарабского психиатра А.Д. Коцовского, Отчет епархиального миссионера-проповедника протоиерея Феодосия Кирики // Прилож. к КЕВ. 1913 .

№ 26. С. 9 .

Бессарабская жизнь. 1913. № 93. С. 3 .

Там же .

опубликованная в нескольких журналах и отдельной брошюрой. Говоря о «национальной» составляющей, Коцовский называл одним из условий возникновения балтского движения русификацию бессарабского духовенства525. В тоже время часть вины он списывал на самих молдаван, их низкий уровень умственного развития и крайнюю доверчивость. Ссылаясь на статью херсонского доктора Яковенко, Коцовский писал: «в своем невежестве они (молдаване) очень простодушны и легко принимают на веру все, что слышат с церковного амвона на родном языке»526. В рецензии на брошюру Коцовского редактор «Епархиальных Ведомостей» В. Кудриновский указывал, что иннокентиевщина «носит характер национального движения»527. Соглашаясь со мнением о важности учитывать русификацию клира, Кудриновский добавляет к этому, что обрусение коснулось прежде всего приходского духовенства и почти не затронуло монастыри, остающиеся центрами «старых» молдавских устоев. Далее, говоря о «чисто молдавском характере движения», он пишет о внутреннем болезненном процессе молдавской нации и необходимости ее оздоровления528 .

Впрочем, не все соглашались с подобными интерпретациями. Так, миссионер И .

Громиков называл натяжкой намеки на национальный характер иннокентиевщины и ее направленность против русификации исходя из того, что адепты в массе своей были людьми, которых русификация не затронула529 .

Примечательна позиция архиепископа Серафима по вопросу о сущности иннокентиевщины. Соглашаясь в целом с хлыстовской версией, владыка не упускал из виду и «национальное измерение», занимавшее его в контексте борьбы с прорумынскими настроениями сред молдавского клира. Иннокентиевщина стала ударом по одному из столпов право-охранительного мифа о молдаванах – безоговорочной их приверженности официальному православию.

Обращаясь к духовенству, Серафим писал:

Пора забыть, пастыри, уверенность, что молдаване по своей природе неспособны к отпадению от Церкви Христовой в сектантство; я вас предупреждал, что темнота народная способствует быстрому совращению, если только найдется сектант, могущий проповедовать на их родном Коцовский А.Д. О так называемом «балтском движении» в Бессарабии // Труды Бессарабского Общества Естествоиспытателей и Любителей Естествознания, 1911–1912, Т. III. С. 180 .

Там же. С. 178 .

КЕВ. 1913. № 11. С. 530 .

Там же. С. 531 .

Громиков И. Балтское движение и иннокентиевцы // КЕВ. 1913. № 34. С. 1325 .

языке»530 .

В словах архиепископа можно увидеть переклички со страхами «правых» относительно опасности распространения революционной агитации на молдавском языке и неизбежности ее успеха .

Для борьбы Серафим предписывал в церквях читать антииннокентиевские проповеди по-молдавски, а также усилить распространение антисектантских листков Христорождественского братства. Для помощи приходским священникам архиепископ лично составил конспекты проповедей531. Епархиальному миссионеру А.И. Сквозникову в целях «успокоения населения» было поручено печатать листовки антисектантского содержания на молдавском языке. Уже в апреле этого же года вышла в свет листовка, распространявшаяся на русском и молдавском языке под названием «Слово спасения православному молдаванину»532. По выражению кишиневского священника В. Гумы, «мудрый Архипастырь обратил это орудие иннокентиевщины, молдавский же язык, устный и печатный, в орудие борьбы с ней»533 .

В околоцерковных и светских кругах под влиянием иннокентиевщины все большее число людей стало активно выступать за расширение сферы применения молдавского языка. Так, съезд церковно-школьных деятелей 1913 г. постановили обратить особое внимание на преподавание русского языка в инородческих школах, но при этом целесообразным признавалось применение в бессарабских учебных заведениях т. н .

«натурального метода», когда на первых двух годах обучения допускалось использование средства534 .

материнского языка, как вспомогательного Решения об усилении проповеднической деятельности на молдавском языке в целях борьбы с сектантством принимались даже на уровне Синода535 .

Знаковым событием, привлекшим внимание всего молдавского общества губернии стала первая за почти пол века архиерейская служба в Кишиневе, осуществленная полностью на молдавском языке. Преосвященный Гавриил, аккерманский викарный епископ, даже выучил специально для этой цели молдавский язык. Однако, при всем изменении отношения к языку богослужения, организаторы молдавской архиерейской службы не рискнули устроить литургию в кафедральном соборе, вероятно, опасаясь КЕВ. 1913. № 2. С. 11 .

КЕВ. 1913. № 11. С. 103 .

Popovschi N. Istoria bisericii din Basarabia… P. 453 .

КЕВ. 1913. № 34. С. 1323–1324 .

НАРМ. Ф. 230. Оп. 1. Д. 20. Л. 9 об .

Glasul Basarabiei. 1913. № 21. Р. 3 .

обвинений в сепаратизме. Газета «Бессарабская Жизнь» в связи с этим писала: «Следует в заключение отметить, что молдавское богослужение не будет совершено в кафедральном соборе, так как преосвященный Гавриил опасается неудовольствия синода»536 .

Подключились к обсуждению причин и способов борьбы с «балтским движением»

и молдавские национальные активисты. Так, Юрий Южный (псевдоним Г. Тодорова, известного в румыноязычной литературе как Йоргу Тудор) опубликовал серию статей и полемических заметок в газете «Друг». В фельетоне «Иннокентиевцы» он проводит мысль, что балтское движение – это пробуждение «спящей веками» народности, идущее снизу, пробуждение в молдаванах духа дако-римских предков. Молдаване, лишенные книг и газет, находят область применения своих духовных сил в религии. Единственным действенным средством борьбы с иинокентиевщиной Тудор объявляет печатное слово на молдавском языке, заключая: «газету и книгу ему – молдаванину!»537 .

Идеи Тудора развивал другой корреспондент «Друга», подписавшийся псевдонимом «Молдаванин», который настаивал, что сами по себе газета и книга не принесут молдаванину пользы, т. к. являются лишь инструментами для удовлетворения культурных потребностей. Задача же состоит в том, чтобы, прежде всего, научить молдаван пользоваться этими инструментами, а следовательно, молдаванам нужна в первую очередь школа538 .

Особенно усилились обсуждения на молдавскую тему в связи с иннокентиевщиной накануне приезда в Кишинев Скворцова. Так, в «Друге» было опубликовано письмо от «группы молдаван», назвавшихся «Миряне и духовные». Авторы письма протестовали против признания иннокентиевщины разновидностью хлыстовства, опасаясь, что это повлечет за собой возмутительные преследования молдавского народа со стороны «миссионерской инквизиции официального русского православия». По мнению авторов, миссионеры вроде синодального Скворцова и епархиального Сквозникова, будучи русскими, не способны разобраться «в первобытной душе бессарабского населения» .

Спасение авторы статьи, подобно остальным «сочувствовавшим» видели в просвещении молдавского народа, страдающего от обезземеливания, наплыва иностранцев и беспомощности в современной жизни. Заканчивается письмо почти кликушеским обращением к «владыке благостному», т. е. к Серафиму, с просьбой о защите и даровании Бессарабская Жизнь. 1913. № 160. С. 1 .

Друг. 1913. № 39. С. 1 .

Друг. 1913. № 62. С. 1–2 .

«архипастырской любви» бессарабским молдаванам539. Представления об отсутствии образования и церковной службы на родном языке были характерны для большинства представителей молдавской национальной интеллигенции .

Письмо «мирян и духовных» вызвало оживленную газетную полемику. Буквально через несколько дней в том же «Друге» появилась статья «Русские и молдаване в Бессарабии», подписанная псевдонимом «Малоросс». Автор указывал на неприличность нападок на «русских служилых людей в Бессарабии», к которым он относил и приходское духовенство, и повышенное «окраинное сознание» части бессарабского общества .

Молдаванам везде чудится политика обрусения, на которую, по мнению Малоросса, они склонны списывать все, вплоть до упадка виноделия. Опровергая тезис о русификации в церкви, Малоросс возмущается, что в Бессарабии до сих пор есть священники, вообще не говорящие по-русски, и не подвергающиеся за это никаким преследованиям. Серафим же выставляется им как последовательный сторонник местных кадров, который в любой момент мог бы наводнить молдавские приходы священниками из центральной России, однако, не делает этого из любви к молдавской пастве. Молдаване же за столь лояльное отношение к ним платят черной неблагодарностью. Но особенное негодование автора вызвало упоминание малороссов, «наводнивших Бессарабию». Следуя типичному рефрену русских исторических сочинений XIX в., упоминающих Бессарабию, автор статьи объявляет малороссов не чужаками в крае, а как бы коренным, к тому же «русским», населением. Не они «выживают» молдаван из страны предков, а наоборот, молдаване ассимилируют малороссов, на которых, как считал автор, держится все цивилизованное хозяйство в Бессарабии540 .

Сейчас трудно сказать, кто скрывался за псевдонимом «Малоросс», однако, он был хорошо знаком друговскому фельетонисту «Мухе» (исходя из некоторых стилистических особенностей текстов «Мухи» можно предположить, что это еще один псевдоним Г .

Тудора), выступившему в защиту «мирян и духовных». Согласно «Мухе», Малоросс – это священник, пришлый в Бессарабии, «северянин», который ввязался в полемику из-за своих национальных предпочтений541. Возможно, это мог быть епархиальный миссионер Феодосий Воловей. Между «Мухой» и «Малороссом» развернулась полемика по поводу иннокентиевщины, в центре которой был вопрос о «национальной» составляющей движения. Статья «Мухи», посвященная миссионерской ревизии в Бессарабии .

Друг. 1913. № 91. С. 5 .

Друг. 1913. № 95. С. 1 .

Друг. 1913. № 102. С. 3 .

Выдержана в том же духе, что и письмо «Мирян и духовных». В качестве причин балтского движения фельетонист называет невежество, низкий умственный уровень развития молдаван и пренебрежение властей к их духовным нуждам. Положение молдаван в культурно-религиозном отношении, по мнению «Мухи», еще хуже, чем у дикарей Огненной земли, самоедов и чукчей. Даже в церкви молдавские крестьяне не могут найти утешения, потому что …во многих приходах, где пастырем является не природный молдаванин, а пришелец с севера, к которому при всем его искании близкого общения с пасомыми, дикарь-молдаванин542 относится подчас с явным недоверием и предвзятостью .

Этим, отчасти, и объясняется отчужденность многих сельских батюшек от прихожан и то громадное влияние своего, коренного батюшки-молдаванина, которое так преступно использовал монах Иннокентий543 .

Метод решения проблемы с иннокентиевщиной Муха видел не в миссионерских ревизиях и сектоведческих спекуляциях на тему хлыстовской сущности учения Иннокентия, а в привлечении «близких народу» (т.е. молдавского происхождения) проповедников .

Ответом на статьи промолдавски настроенных корреспондентов «Друга» ста статья Малоросса «Не то!», адресованная «радетелям молдавского народа». Говоря в очередной раз об иннокентиевщине, «Малоросс» заявляет, что видеть в молдавском богослужении панацею от сектантства – это, ни много ни мало, переход всех границ приличия. По его мнению, богослужение в Бессарабии всегда совершалось на молдавском языке, а то, что в последнее время его все больше теснит славянский – это следствие неблагозвучности молдавского языка. Малоросс фактически реанимирует идеи епископа-русификатора Павла (Лебедева) (1871–1882), для которого «неблагозвучие» молдавского церковного пения было одним из поводов к его массовой замене славянским. Культурные же потребности молдавской паствы, по Малороссу, полностью могли бы удовлетворить двуязычные листки Христорождественнского братства; они же могли предупредить иннокентиевщину, если бы сами «молдавские радетели» из среды духовенства читали их народу, а не сдавали в архив544. Следовательно, вина за распространение «сектантства»

Здесь примечательно, что «Муха», отстаивая интересы инородцев, проводит аналогии между «дикарями» и молдаванами. Как правило, националисты и сочувствовавшие молдаванам старались избегать подобных сравнений, исходивших от сторонников русификации .

Друг. 1913. № 98. С. 3 .

Друг. 1913. № 104. С. 1–2 .

перекладывалась на священников-молдаван, безразлично относившихся к потребностям своей молдавской паствы. Косвенно «Малоросс» касается и темы бессарабского «сепаратизма», обвиняя молдавских интеллектуалов в беспочвенных запрутских стремлениях, а издаваемые ими газеты в насаждении духа «обособленности» и «нашептывания», которым, по его мнению, пронизана и иннокентиевщина545. Таким образом, между иннокентиевщиной и молдавским национализмом имплицитно ставится знак равенства .

В связи с иннокентиевщиной о «молдавском вопросе» заговорили и за пределами Бессарабии. Влиятельная газета «Одесский Листок» опубликовала статью, принадлежавшую, вероятно, перу человека, близкого к кругу бессарабских националистов, под заглавием «Сепаратизм и иннокентиевщина». Ее автор с иронией критиковал поиски сепаратизма среди молдаван, за столетие «лояльно приспособлявшихся к русскому уряднику и русской водке». В результате усилий правых «охранителей» молдавское население «было объявлено не подозрительным и не угрожаемым, а прямо неблагополучным по сепаратизму, – очевидно, на том лишь шатком основании, что оно, население, продолжает упорно пользоваться родным языком, в то время, как в бессарабской деревне отсутствует русская школа и совершенно отсутствует хорошая русская народная школа». По мнению автора статьи, идея «бессарабского сепаратизма» была опровергнута иннокентиевщиной, заставившей власти в рамках борьбы с этим движением обратиться к проповеди и просвещению на молдавском языке .

А это, по большому счету, стало осуществлением идеала тех людей, которые еще недавно признавались «сепаратистами»546. Украинская газета «Рада», комментируя публикацию «Одесского Листка», шла еще дальше, заявляя, что светские и духовные власти «сами сделались в критическую минуту сторонниками молдаванского сепаратизма». «Сама жизнь, – писала газета, – выступила против не в меру горячих русских «патриотов» и посмеялась над ними. Грустная трагедия тех тысяч несчастных крестьян, что пошли за Иннокентием, вынудила „охранителей“ прозреть и взяться за ум»547 .

Корреспонденты указанных газет достаточно верно подметил переворот в отношении к молдавскому языку, который произвело балтское движение в сознании общества и властей, прежде всего церковных. Страхи румынского ирредентизма сменились борьбой с внутренней угрозой, а миф о безоговорочной приверженности Там же .

Одесский Листок. 1913. № 66. С. 5 .

Рада. 1913. № 68. С. 1–2 .

молдаван официальному православию был поставлен под сомнение. В конечном итоге все это заставило пересмотреть отношение к культурным нуждам молдавского населения .

Почти одновременно с публичными дебатами об иннокентиевщине и «либерализации» языковой политики внутри церкви, вновь начинают звучать голоса молдавских националистов. Весной 1913 г. после нескольких лет перерыва в Кишиневе начинают выходить на молдавском языке газета «Гласул Басарабией» (Голос Бессарабии) и журнал «Кувынт Молдовенеск» (Молдавское Слово). Появление подобных изданий именно в этот момент не было случайным: если еще несколько лет назад власти не поддерживали идею выхода молдавских газет (например, в 1912 г. была запрещена газета «Фэклия Цэрий» (Факел Страны)), то уже в 1913 г. появляются газета и журнал и в целом возрастает объем румыноязычной печатной продукции. Фактически, несмотря на то, что иннокентиевщина, вопреки заявлениям националистов, не была «национальным движением», она косвенно привела к легализации «культурного течения» бессарабского национализма .

Для редактора «Гласул Басарабией» Григоре Константинеску и его сторонников тема иннокентиевщины представлялась важной. В частности она была заявлена в качестве одной из проблем, которые предполагалось освещать в газете548. Следую общей идее демонстрации лояльности властям, «Гласул Басарабией» не выходил за рамки официального осуждения иннокентиевщины и пропаганды возвращения адептов движения в лоно официального православия. На протяжении весны и лета 1913 г. в газете регулярно появлялись статьи, разъяснявшие суть учения и освещавшие последние известия, связанные с судьбой опального монаха. Большое значение имела публикация перевода на молдавский язык «покаяния» Иннокентия, сделанного им 30 июля 1913 г .

перед высылкой на Соловки549 .

К осени 1913 г. «страсти по Иннокентию» по большей части улеглись. Впрочем, ни изоляция лидера, ни проповеди и миссионерские беседы не привели к полному прекращению движения. Общины иннокентиевцев продолжали существовать550, а адепты секты все так же готовились к Страшному суду, который предрекал их пророк. Большую роль в дальнейшей истории движения сыграл брат иеромонаха – Семен Левизор, основавший возле села Липецкое Херсонской губернии поселение сектантов, носившее Glasul Basarabiei. 1913. № 1. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. №№ 27–29 .

Небольшие группы последователей Иннокентия до сих пор существуют в Одесской области Украины и в Молдавии .

название «Рай»551. Более того, выдворение Иннокентия в северные губернии, закрепило за ним ореол мученика и привело к укреплению в «новой вере» части наиболее проникшихся учением молдаван .

§ 3. Национальное движение в 1913–1917 годах: «Гласул Басарабией» и «Кувынт Молдовенеск»

После закрытия «Молдованул» в ноябре 1908 г. газеты на румынском языке в Бессарабии не выходили. Этот перерыв закончился в апреле 1913 г., когда появилась газета «Гласул Басарабией» (Голос Бессарабии), редактором и издателем которой стал Григоре Константинеску. В отличие от предшественников, и прежде всего газеты „Basarabia”, новое издание отличалось сочетанием культурно-просветительской национальной программы и публичной демонстрацией лояльности властям. Поскольку «Гласул Басарабией» не отличалась ни радикализмом, ни влиянием, сопоставимым с такими изданиями как „Basarabia” или появившийся позднее «Кувынт Молдовенеск», она во многом оставалась вне поля зрения исследователей национального движения. Так, например, Штефан Чобану, говоря в своей работе «Румынская культура при русском господстве» упоминает «Гласул Басарабией» лишь вскользь, подчеркивая, что газета имела «достаточно ярко выраженный национальный характер»552. В «канон» современной молдавской историографии газета Константинеску также не выходит и в исследованиях скорее упоминается, чем анализируется. Пожалуй, единственной попыткой обратить более тщательное внимание на газету можно считать статью И. Варты «“Гласул Басарабией” на страже румынского языка»553 .

Современниками появление газеты было встречено также сдержанно. Через два дня после выхода первого номера «Друге» появилась короткая новостная заметка554, а газета «Бессарабская Жизнь» анонсировала второй номер, в котором должна была быть напечатана статья о необходимости введения молдавского языка в школе и церкви с целью борьбы с иннокентиевщиной555. Только в июле появилась пространная рецензия в «Друге», подписанная псевдонимом «Молдованин».

Автор рецензии со скепсисом и одновременно надеждой на возрождение молдавской периодики писал:

Невзирая на печальную участь, постигшую три предшествовавших издания Popovschi. Istoria bisericii… P. 443 .

Ciobanu, t. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus. Chiinu, 1923. P. 306 .

Varta, Ion. „Glasul Basarabiei” n aprarea limbii naionale// Destin romnesc. 1998. № 1. P. 87–97 .

Друг. 1913. № 81. С. 5 .

Бессарабская Жизнь. 1913. № 93. С. 3 .

на этом языке, инициаторы дела смело приступили к выполнению своей трудной задачи, вполне рассчитывая уже на этот раз на дружное содействие, отзывчивость и моральную хотя бы поддержку со стороны местной интеллигентной, понявшей, наконец, казалось бы, весь тот ужас положения, в котором очутились молдавская темная масса, лишенная света и знания556 .

Особенно подчеркивалось, что газета «совершенно беспартийная, преследующая исключительно культурные задачи».

Кроме того, «Молдаванин» сообщает ряд важных сведений, касающихся организации издания:

Первые №№ этой газеты были выпущены в нескольких тысячах экземпляров, разосланы во все концы Бессарабии, сначала на имя всех священников, приходы которых состоят исключительно из молдаван, затем на имя всех кредитных товариществ и, наконец, в несколько уездов, – имя волостных правлений и сельских управлений для распубликования .

Но, как следовало из статьи, надежды издателей не оправдались и на этот раз .

Несмотря на интерес молдавских крестьян, о газете они узнавали не, как предполагалось, через духовенство и кредитные товарищества, а случайным образом. Из 400 кредитных товариществ, действовавших в Бессарабии, на газету подписалось только несколько десятков, невзирая на то, что доступная по языку газета могла бы иметь для них самый непосредственный интерес, например, как площадка для рекламы. В заключении «Молдаванин» призывает всех интеллигентных людей края поддержать начинание557 .

Хотя газета и не получила ожидаемой поддержки публики, ее содержание представляет определенный интерес ввиду того, что она стала первым шагом к актуализации бессарабского национализма накануне Первой мировой войны, а также предложила модель лояльного по отношению к российским властям, но не официозного, национализма. Кроме того, материалы газеты ценны еще и тем, что содержат некоторые данные, позволяющие судить о рецепции националистических идей населением Бессарабии, что является важной задачей при изучении бессарабского национализма начала XX века .

Следуя новым веяниям эпохи, издатели «Гласул Басарабией» пропагандировали исключительно культурный, верноподданнический национализм. Уже в программной статье Константинеску снимает все обвинения в адрес властей в том, что молдаване до Друг. 1913. № 168. С 2 .

Там же .

сих пор не приобщены к «национальной культуре». Он ставит вопрос: «Действительно ли справедливы все эти обвинения в адрес русских властей?» и отвечает, что истинная причина в безразличие образованных молдаван к нуждам «темного» народа558. Более того, Константинеску даже подчеркивает благожелательность к молдаванам губернских властей, которые «насколько смогли, открыли длинный путь к тому, чтобы молдаване могли просвещаться и пробуждаться через молдавскую книгу». В качестве примеров благосклонного отношения властей к молдавскому языку он приводит разрешение открыть «Бессарабское молдавское общество», введение преподавания языка в семинарии и женском епархиальном училище, открытие епархиальной типографии и т.д. Особо Константинеску подчеркивает, что «все господа губернаторы – с 1905 г. по сей день – не сказали «нет», когда у них просили разрешить какую-либо газету на молдавском языке»559. Впрочем, здесь Константинеску несколько преувеличивает благосклонность администрации, дававшей подобного рода разрешения крайне неохотно .

Говоря о том, что большинство молдавских периодических изданий не просуществовало долго, Константинеску указывает на их недостаточную популярность, прежде всего среди самих молдаван: «Где эти газеты? – кто виноват, что они сегодня не существуют?.. Власть? Ни в коем случае! Виноваты в этом сами молдаване, которые не поддержали вовремя тех, кто начал молдавское газетное дело!»560.

Константинеску обращает внимание также на двойственное отношение публики к молдавским газетам:

«Все кричат, что нужна хотя бы одна газета для молдаван Бессарабии, но когда такая газета появляется на свет, все бегут от нее, как от чумы: то она написана на непонятном всем языке, то она не приходится по нраву каждому!…»561. Не остается без внимания и ценовой вопрос. Константинеску указывает, что если бы священники не были обязаны платить по пять рублей в год на издание церковного журнала «Луминэторул», то он «давно бы уже отправился на тот свет, как и те 3 газеты, которые мы упомянули выше!. .

Одна, потому что сильно дорогая – 5 рублей, другая не занимается политикой… Вот чего остерегаются молдаване, – дороговизны!.. Дорого и все тут!..» Говоря о цене молдавских газет, надо отметить, что она не отличалась принципиально от цены русских. Три-пять копеек – это была стандартная цена за один номер газеты в начале XX века .

Не только Константинеску придерживался верноподданнической линии. Так, священник Юлиан Фрипту в статье «Про школу» указывал на то, что причина отсутствия Glasul Basarabiei. 1913. № 1. Р. 1 .

Ibidem .

Ibidem .

Ibidem .

молдавских школ кроется не в нежелании правительства, а в самих молдаванах562 .

Впрочем, в случае со школой, переложение ответственности на самих молдаван имело не только идеологический резон. Скептическое отношение крестьян вообще и молдавских в частности к пользе получения детьми образования фиксировалось и в начале XX в., и позднее, например, в межвоенный период, когда фактор «чужого» языка преподавания уже не играл никакой роли. С точки зрения традиционного крестьянского мировоззрения школа ограничивала возможность использования труда детей в семейном хозяйстве, лишала рабочих рук. В то же время выгода от грамотности была для крестьян неочевидной, поскольку ведущие в массе совей натуральное, не ориентированное на рынок хозяйство, не нуждались в письменной фиксации договоров и прочих хозяйственных операций, а потребности в счете ограничивались небольшими денежными суммами563 .

Возвращаясь к идеям Константинеску, стоит отметить важность для него поддержки молдавских газет (а как следствие поддержки национальной программы). К этой проблеме он неоднократно возвращался в своих статьях. В связи с этим представляют интерес его оценки румыноязычного рынка печатной продукции. По мнению Константинеску, «того, что печатается в настоящее время в Бессарабии, не достаточно, чтобы удовлетворить хотя бы 5–6 тысяч бессарабцев». Все молдавские печатные издания читаются, можем сказать, 1500 – максимум 2000 молдаван – дальше – тишина, сон глубокий и… счастливый»564. Константинеску сообщает, что количество подписчиков «Гласул Басарабией» составляло (на начало 1914 г.) всего 600 человек. При этом значительную часть из них представляли «мертвые души», т. е. люди, не оплатившие полугодовую или годичную подписку.

Интересен также социальный состав подписчиков:

большинство составляли дворяне, священники, учителя и военные565. Константинеску также упоминает о подписчиках «чуждых нашему народу», по всей вероятности русских .

Выписывалась газета и жителями Румынии566 .

Оценки количества читателей молдавских изданий дают возможность представить себе, какое влияние могла оказать националистическая агитация. Если принять цифры, приводимые Константинеску за отражающие реальное положение дел, то можно Glasul Basarabiei. 1913. № 13. Р. 1 .

Petrescu C. Construcia identitii naionale // Stat slab, cetenie incert. Studii despre Republica Moldova / coord. Monica Heintz. Bucureti, 2007. – http://www.criticatac.ro/18100/construcia-identitaii-naionale/ (дата обращения: 20.08.2016) .

Glasul Basarabiei. 1914. № 38. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 26. Р. 1–2 .

Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Vol. I. Chiinu, 1993. P. 185 .

констатировать, что напрямую в молдавский националистический дискурс было вовлечено не более 0,1% населения Бессарабской губернии. Впрочем, не стоит забывать, что националистические идеи могли распространяться не только через печать, но и в частном порядке, через пересказы знакомым, через школьные или частные уроки, которые вели учителя-националисты, и другими путями .

Финансовые трудности, с которыми сталкиваются издатели молдавских газет, объяснялись не только отношением читателей, но и скромными возможностями самих издателей. По заверению Константинеску «Гласул Басарабией» финансировался исключительно на его собственные средства. Для того чтобы открыть газету он даже заложил дом567. Однако, согласно донесению полковника жандармерии Нордберга, газета субсидировалась из Румынии, а Константинеску, как «агент общества „Milcovul”»

получал «пособие по 100–150 рублей в неопределенные сроки», что давало «ему возможность распространять эту газету в Бессарабской губернии почти даром в убыток себе»568. Фраза «в неопределенные сроки» указывает, скорее всего, на то, что регулярное финансирование, со стороны Румынии отсутствовало и, по всей вероятности, речь шла о единичных «пожертвованиях». Печать каждого номера газеты обходилась в 20 рублей за первую тысячу экземпляров и по 5 за каждую последующую тысячу. К деньгам, получаемым от подписчиков, чтобы покрыть все расходы на издание, необходимо было добавлять несколько сотен рублей569. Уже начиная с первого номера, Константинеску активно искал спонсорскую помощь со стороны сочувствующих национальному делу .

«Было бы неплохо, – писал он, – если бы нашелся хотя бы один “патриот”, который пожертвовал на просвещение своих “братьев” – хотя бы миллион рублей!… Тогда бы и газета была более дешевой…»570. Финансовые затруднения усугубились в 1914 г., когда появилась вторая молдавская газета «Кувынт молдовенеск». Простая арифметика, – «Кувынт Молдовенеск» стоил 2 копейки, тогда как «Гласул Басарабией», – 3, сыграла важную роль в предпочтениях публики. Для среднестатистического читателя «Кувынт Молдовенеск» представлялся «той же самой» молдавской газетой, но на одну копейку дешевле. Этому способствовали, по выражению Константинеску, «подлецы» и «гешефтмахеры», распространявшие слухи, что «газета больше не издается… и вместо Glasul Basarabiei. 1913. № 26. Р. 1 .

Micarea naional din Basarabia i legturile ei cu Romnia n vizorul poliiei secrete a Imperiului rus (sfritul secolului al XIX-lea – nceputul secolului al XX-lea). Documente inedite // Tratatul de pace de la Bucureti… P .

271–272 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 27. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 1. Р. 1 .

нее печатается газета Кувынт Молдовенеск»571. Кроме того, распространители газет отказывались продавать «Гласул Басарабией», т.к. Константинеску был не в состоянии платить должный процент распространителям. Начиная с 1914 г. газета распространялась исключительно по подписке или продавалась в редакции. Тем не менее, несмотря на все трудности, Константинеску возлагал на газету большие надежды. По его замыслу она должна была стать центром объединения молдаван «в как можно большем количестве», которые будут бороться за «братское объединение», подразумевавшее «пробуждение и просвещение Молдавского Народа в Бессарабии»572 .

Несмотря на подчеркнуто верноподданнический характер издания, все же, в газете время от времени появлялись статьи, содержащие критику официальной позиции по отношению к молдаванам. Примером может служить статья «Молдавский язык в школе», в которой Константинеску разъясняет свою позицию по отношению к вопросу о молдавском «сепаратизме».

Константинеску «обострение» этого вопроса с юбилеем 1912 года:

Все шло хорошо до празднования столетнего юбилея присоединения Бессарабии к России, когда из всех концов повылазили те, кто попросту начал издеваться над нами, молдаванами, с помощью всех способов притеснений и несправедливых оговоров, что мы якобы не нуждаемся в молдавском языке, поскольку знаем его лучше… чем русский, а на самом деле у нас злые намерения – захватить Бессарабию и снова стать теми людьми, которыми были, иначе говоря – Румынами!

Далее Константинеску пишет о «гонениях» на название «румын» и латинский алфавит: «Слов “румын” или “румынский” с этих пор боятся, как чумы, не пиши, например, румынский язык, а пиши молдавский, – не пиши “латинскими буквами”, а русскими…». Не вполне понятно, о каких именно запретах идет речь, но можно предположить, что этот пассаж Константинеску как-то связан с ситуацией внутри бессарабской церкви и идеями Серафима. На это косвенно указывает упоминание публициста и церковного критика Н.Н. Дурново, известного своей полемикой с Серафимом по румыно-молдавскому вопросу и «иннокентиевщине», на фоне борьбы с которой Серафим формулировал свои «молдовенисткие» идеи. Вообще надо заметить, что Констаниеску старался прямо не упоминать Серафима и его «антинациональную»

Glasul Basarabiei. 1914. № 39. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1914. № 1. Р. 1 .

деятельность на страницах газеты вплоть до перевода последнего на Тверскую кафедру .

По всей видимости, Костантинеску не хотел провоцировать влиятельного архиепископа, с которым находился в напряженных отношениях573 .

Протестуя против подчеркивания разницы между румынами и молдаванами, Константинеску призывает сконцентрироваться на культурной работе. Он предлагает организовать при редакции газеты народную библиотеку, где все молдаване, а также русские смогут читать «разного рода книги на молдавском, или, как его называют некоторые, румынском языке», написанные любыми буквами – русскими, славянскими или латинскими574 .

Широкое освещение на страницах газеты «Гласул Басарабией» получила проблема русификации молдаван. Следуя программной установке искать виноватых в русификации не в действиях властей, а в самих молдаванах, газета публикует ряд статей посвященных отношению молдаван к русскому языку и культуре, а также проблеме собственной идентичности. Так, Юлиан Фрипту в статье «Печальное положение» писал, что Бессарабия превратилась из молдавской страны в край различных наций, среди которых затерялись и «бедные молдаване». В то время как везде наблюдался прогресс, на дворе стоял «век электричества и пара», у молдаван все остается как во времена господаря Штефана чел Маре575. При этом Фрипту отмечал, что из среды молдаван все же выходят образованные и умные люди. Но они «отдалились от народа» и служат интересам чужаков, иными словами избрали путь ассимиляции. Ситуация с интеллектуальной средой в Бессарабии характеризуется Фрипту как угрожающая. В то же время он выступает как противник механического заимствования румынской культуры, непонятной и не отвечающей местным потребностям, что отличает его от большинства бессарабских националистов: «…нет у нас и румынской литературы, та, что из королевства нам чужда как с точки зрения границы, так и с точки зрения языка: литературный румынский язык может быть с трудом понят бессарабским молдаванином» .

Выход Фрипту видит «не через политическую борьбу, которая не возможна и бесполезна для нас, но через просвещение разума и развитие души»576. Немного позже он предложил «проект», который, по его мнению, сможет вывести молдаван из культурной отсталости.

В основе «проекта» лежал принцип взаимопомощи, который священник предлагал заимствовать у евреев, сам же он сводился к четырем пунктам:

Glasul Basarabiei. 1913. № 18. Р. 1 .

Ibidem .

Штефан III Великий – наиболее заметный правитель Молдавского княжества, правил с 1457 по 1504 год .

Glasul Basarabiei. 1913. № 15. Р. 1 .

1. создание молдавского общества взаимопомощи;

2. претенденты на помощь должны быть «чистыми молдаванами»;

3. должны учить «помимо наук, требуемых русской школой, румынский язык и литературу;

4. Получившие помощь обязаны несколько лет служить в Бессарабии .

Согласно подсчетам Фрипту, если в этом обществе будет состоять хотя бы тысяча человек, то это позволит обучать до 150 юношей в год, а через 10 лет у молдаван сформируется значительная прослойка интеллигентных людей577 .

В статье «Молдаване и русский язык», написанной Михаем Минчунэ578 говорится о распространенном среди бессарабских молдаван стремлении отказаться от своей культуры в пользу русскости и более того, пренебрежительно относиться к молдавскости:

Мы стыдимся, что не знаем по-русски, мы сами считаем себя глупее всех народов на свете, считаем себя болванами, животными, мы жалуемся на это, и в то время как, иностранцы, которым нужно гордиться только от такой чести, что имеют дело с нами, потомками славного племени римлян, они со всяким презрением вновь говорят нам «болван», – мы, улыбаясь, или опечалившись, соглашаемся, что это так, как говорится, подписываемся и прикладываем печать или палец… Люди, отказывающиеся от своей национальности – это «ничтожества, которые, к несчастью, выучили пару букв и приучились едва-едва подражать русскому языку». Им кажется, что поэтому они «бога за бороду взяли». Минчунэ считает, что такие «ренегаты», предпочитающие «язык империи» своему были во все времена. В доказательство, он приводит пример наличия множества турецких слов в молдавском языке.

При этом он предостерегает, что чрезмерное увлечение языком «завоевателей» может стать угрозой существования «нации»:

Сегодня мы находимся под русским господством и пытаемся сделаться русскими. Но если, боже упаси, через какое-то время к нам придут китайцы, чтобы взять нас под свое владычество, и в свою очередь захотят, чтобы мы стали китайцами и приняли их языческую веру?! Значит, тогда нам нужно будет стать китайцами!.. Вот к какой опасности может привести нас Glasul Basarabiei. 1913. № 17. Р. 1 .

Михай Минчунэ (1885–1935), крестьянин-самоучка, ставший известным журналистом. В 1917 г. был избран депутатом «Сфатул Цэрий». См.: Prezene basarabene n spiritualitatea romneasc. Dicionar, Chiinu, 2007. P. 198 .

отречение от народа. Потеряв нацию, народность, – мы теряем и наши души и вечную жизнь!579 Минчунэ развивает идею о том, что русский язык не является обязательным условием образованности и культуры, т. к. все образованные народы мира «учатся, поднимаются из мрака, просвещаются не на русском или на каком-нибудь другом иностранном языке, но каждый народ на своем языке». Не забывает он при этом упомянуть в ряду других народов и «наших братьев» – запрутских румын, которые «очень продвинулись вперед» и «быстро шагают по пути культуры, света и счастья»580 .

Заканчивается статья оправдательным пассажем, в котором автор призывает все же не отказываться от изучения русского языка как такового (как и любого другого иностранного). Он подчеркивает, что русский язык как «язык Империи» в данный момент необходим молдаванам, но истинное просвещение, которое приведет сохранению нации и избавлению от «рабства бедности и нужды» возможно только на родном языке .

Мотив «наших братьев» в связи с судьбой молдаван поднимается и в статье Иона Думитрашку «К свету!», где автор проводит параллели с ситуацией в Буковине и Трансильвании. Румыны в этих странах живут под иностранным господством, так же как и молдаване под русским. Но, тем не менее, они стремятся к образованию и «более сознательны», молдаване же, даже те, кто получил образование, «живут как быки – безразличные ко всему, что происходит вокруг них»581 .

Важной проблемой, затрагивавшейся националистической прессой, и связанной с темой ассимиляции, была проблема миграций молдавского населения в восточные районы России. К этому вопросу националисты начали обращаться еще в годы первой русской революции. Одним из первых выступлений подобного рода стала статья в газете «Вьяца Басарабией», в которой пересказывалась напечатанная в «Друге» история молдаванина, едва не умершего с голода в Уссурийском крае582 .

Интересный оборот тема миграций приняла в статье Мадана «Куда, молдаване!?», опубликованной в 1907 году. Мадан писал, что о переселении не говорилось ранее, т. к .

его масштабы были незначительными. В первую очередь Мадан оправдывается, что не собирается отговаривать никого от переезда. Основное внимание он обращает на способ, которым молдаване путешествуют. Если русские, прежде чем переселяться с семьями, Glasul Basarabiei. 1913. № 11. Р. 1 .

Ibidem .

Glasul Basarabiei. 1913. № 12. Р. 1 .

Viaa Basarabiei. 1907. № 6. Р. 1 .

посылают «ходоков», которые на месте справляются об условиях и улаживают различне бюрократические процедуры, то молдаване продают все имущество и отправляются за тысячи километров так же легко, «как будто Сибирь – это рядышком за Днестром». Мадан объясняет читателям газеты, что в Сибири действительно земли много, но она хуже, чем в Бессарабии. Заканчивается статья пассажем, призванным пробудить патриотические чувства молдаван по отношению к Бессарабии и своему народу: в Сибири молдаване не услышат «нашего сладкого молдавского языка» и не увидят людей той же веры и языка583 .

В начале 1910-х гг. эта тема стала особенно актуальной в связи с общероссийским ростом сельскохозяйственных миграций, вызванных столыпинскими реформами. В «Гласул Басарабией» была развязана даже своеобразная кампания против переселения молдаван. Уже в первых номерах газеты начали появляться заметки, расписывающие ужасы жизни переселенцев. Например, в номере от 19 мая, сообщая об отбытии из Кишинева очередной партии переселенцев, автор заметки вопрошает: «Разве не знают, не поняли до сих пор молдаване, что очень многие из тех, кто продал все имущество и уехал на Амур или в Сибирь искать там счастье, в скором времени вернулись назад – “нищими, безземельными”? Зачем напрасно скитаются и мучаются, если их никто не посылает насильно?»584 Тема вреда переселения поднималась и в отрыве от бессарабского контекста. Часто использовались заметки из русских газет, описывающие сложности переселения, плохую организацию кампании со стороны властей и т.д.585.

В ход шли даже откровенные слухи:

По полученным новостям, амурские казаки, которым дали особую землю, полностью одичали. Они забросили хлебопашество и вместе с местными язычниками бродят с места на место. Многие уходят в тайгу. Они едят сырое мясо, а вареное им не нравится. Они никогда не моются и не меняют одежду .

От дикарей они не только переняли обычаи, но и говорить научились как они586 .

В статье В. Казаклиу «Зло темноты» представлен жалостный рассказ о встрече автора с молдаванином, вернувшимся из Сибири. Казаклиу писал, что «переезд в Сибирь

– это большое несчастье для нашей страны. Сибирь не для нас, ибо в нас нет разбойничьего духа, а с другой стороны мы страдаем от тамошнего климата и мы там Moldovanul. 1907. № 25. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 6. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 16. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1913. № 7. Р. 1 .

чужие». Но самое страшное, в чем видел угрозу автор статьи, это изменение этнического состава населения края в результате миграций: «в Бессарабию, на их (молдаван) место приходят русские, армяне, немцы, евреи, поляки и другие, которые находят, слава Господу, достаточно мамалыги, радуясь всем благам нашей прадедовской земли. Они знают, что хорошо у нас, а не в Сибири»587. Причиной «бегства в Сибирь» Казаклиу называет «нашу темноту», отсутствие образования на родном языке и как следствие недостаток сельскохозяйственных знаний. Автор призывает молдаван следовать примеру поляков и «других наций», которые не бегут в Сибирь, а пытаются добиться лучшей жизни у себя дома через кредитные товарищества и товарищества588 .

В антипереселенческой агитации был не только националистический, но и практический смысл. Одним из главнейших аргументов были трудности с адаптацией переселенцев к природным условиям восточных областей Российской империи, а также недостаток сельскохозяйственных знаний, позволявших эффективно вести хозяйство в непривычных условиях. Рост числа переселенцев, связанный с началом столыписких реформ, привел и к резкому росту количества возвращений. Если в начале XX в. из общего числа бессарабских переселенцев возвращалась обратно треть, то уже в 1911–1915 гг. возвратилась большая часть. Среди всех губерний Российской империи Бессарабия давала наибольший процент возвращенцев. Всего с 1896 по 1916 гг., в Бессарабию официально вернулось более 30 тыс. переселенцев589, а с 1906 по 1914 гг. из Молдавии в Сибирь и Казахстан переселилось 9,5 тысяч хозяйств, общей численностью 60 000 человек590 .

В мае 1914 г. произошел инцидент, связанный с переселениями, который получил отклик в националистической прессе. Бессарабское губернское присутствие объявило, чтобы молдаване не ехали на Кавказ и в связи с этим не совершали напрасных трат. В соответствии с законом о переселениях, на Кавказе (в Черноморской области) разрешалось селиться только коренному русскому населению591. Еще в конце XIX в. ряд чиновников, занимавшимся переселением на Кавказ пришли к выводу о том, что колонизация региона должна вестись исключительно «коренным русским населением» .

Это мнение чиновников было закреплено в законе 31 марта 1897 года592. Во «Временных Glasul Basarabiei. 1914. № 47. Р. 1 .

Glasul Basarabiei. 1914. № 48. Р. 1 .

Бабилунга Н.В. Население Молдавии в прошлом веке: миграция? ассимиляция? русификация? Кишинев,

1990. С. 71–72 .

Istoria RSSM. Vol I. Chiinu, 1967. P. 622 .

Cuvnt Moldovenesc. 1914. № 17. Р. 1 .

Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX – начало XX вв.). СПб., 1998 .

правилах о переселении сельских обывателей и мещан-земледельцах» 1904 г. особо подчеркивалось, что в Центральной Азии и на Кавказе разрешалось селиться только лицам коренного русского происхождения и православного вероисповедания593. Несмотря на определенную либерализацию переселенческого законодательства после революции 1905–1907 гг. и столыпинских реформ, чиновники на Кавказе, по всей видимости, продолжали руководствоваться старыми законами. Для бессарабских националистов это означало, что «молдаване не имеют более тех же прав, которые есть у русских», что «их рассматривают в России как иностранцев». Тем не менее, автор статьи в «Кувынт

Молдовенеск», Пан Халипа в такой дискриминационной мере увидел благо:

Нас, по правде говоря, не сильно огорчает такой поворот дел. Более того: мы ничего бы не имели против даже тогда, когда русские власти запретили бы молдаванам переселение и в другие места, такие как Туркестан, Сибирь и Амур […] Но все же это заставляет нас задуматься. Где же теперь сладкие речи, которыми нас оглушали русские управители во все знаменательные дни, что молдаване – это самые любимые подданные империи?

Несмотря на постоянную демонстрацию лояльности, «Гласул Басарабией» все же попадал в поле зрения властей. Так, № 48 от 23 марта 1914 г. был конфискован вицегубернатором за публикацию статей о «тьме без школ» и по поводу перевода Серафима в Тверь594. Статья В. Казаклиу в общем-то ничем особым не отличалась, представляя собой типичные стенания о недостатке образованности среди молдаван и была продолжением статьи о переселении в Сибирь.

Заметка о Серафиме содержала следующий текст:

«Бессарабии нужен, особенно сейчас, архиепископ Молдаванин, или хотя бы с сердцем молдаванина, который просветит нас на понятном нам языке, на молдавском!»595 .

Больше в номере ничего «криминального» не было, поэтому причины его конфискации не до конца понятны .

Последний номер «Гласул Басарабией» вышел сразу после начала I мировой войны, 6 августа 1914 года. Вероятно поводом к закрытию газеты, и без того сводившей концы с концами, были опасения, связанные с румынским подданством Константинеску, которого могли подозревать в шпионаже. Сам Константинеску писал о своем С. 557 .

Steinwedel Ch. Resettling people, unsettling the empire: migration and the challenge of governance, 1861–1917 // Peopling the Russian periphery: borderland colonization in Eurasian history. London and New York, 2007. P .

133 .

VR. 1914. № 2. P. 421 .

Glasul Basarabiei. 1914. № 48. Р. 3 .

«заключении в темницу» в 1915 г. по причине «бичующих» статей из этого же 48 номера газеты596 .

После закрытия «Гласул Басарабией» единственной газетой на молдавском языке остался «Кувынт Молдовенеск», выпускавшийся как приложение к одноименному журналу. Журнал появился весной 1913 г. практически одновременно с выходом газеты Константинеску .

По свидетельству Пана Халиппы, начальный капитал на издание журнала он собрал с продаж брошюры, посвященной истории и географии Бессарабии, вышедшей в честь юбилея 1912 года597. Однако, ходили слухи, что его спонсируют из Румынии .

Например, начальник Бессарабского губернского жандармского управления Нордберг в своем донесении указывал на то, что в начале 1914 г. на издание «Кувынт Молдовенеск»

от Лиги за культурное объединение всех румын поступило 2000 франков. Помимо этого, по сведениям Нордберга издатели получали пособия от оргеевского, бендерского и кишиневского земств598. Важную роль в организации издания сыграл румынский филантроп бессарабского происхождения Василе Строеску .

Журнал, а с начала 1914 г. и газета, выходили под редакцией Николае Александри, бывшего толстовца, ставшего румынским националистом, в сотрудничестве с Паном Халиппой, который был фактическим редактором. По сведениям Алексиса Ноура эти издания приобрели определенную популярность и имели в середине 1914 г. тираж по 2000 журнал и газета599. В 1915 году тираж газеты доходил до 6000 экземпляров600, а позднее и до 10000601, что стало рекордом среди молдавских дореволюционных изданий. Рост популярности газеты, вероятно, был связан с войной и спросом среди многочисленных солдат-молдаван, находившихся на Румынском фронте. Помимо газеты и журнала группа «Кувынт Молдовенеск» развернула активную издательскую деятельность. Так, только в 1914 г. было издано порядка 10 брошюр, книг и переводов602 .

В историографии и националистической мифологии сложилось представление о «Кувынт Молдовенеск» как о ключевом моменте национального движения, подготовившем почву для «Великого Объединения». В действительности же основная Constantinescu Gr. Din vremuri ariste // Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Chiinu, 1993. Vol I. P. 291– 192 .

Halippa P. Amintiri de la “Cuvnt Moldovenesc” // Basarabia necunoscut. Chiinu, 1993. Vol I. P. 299 .

Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. Chiinu, 2000. P. 185 .

VR, 1914. № 7–8–9. P. 258 .

Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor… P. 193 .

Fruntau Iu. Op. cit. P. 79–80 .

O pagin din istoria Basarabiei. Sfatul rii (1917–1918) / под ред. I. Negrei, D. Potarencu. Chiinu, 2004. P .

66–67 .

заслуга издания состояла в том, что оно было единственным, которое регулярно выходило в течение нескольких лет и смогло дожить до революции. Обращение к собственно текстам показывает, что идеология его была довольно умеренной. Основной упор был сделан на «культурную работу», распространение румынской литературы, а также практических знаний на молдавском языке. «Национальная составляющая» сводилась, как правило, к ставшим дежурными разговорами о молдавском языке в образовании и церкви, необходимости «культурной работы» и т. д. В некотором смысле «верноподданнический»

Гласул Басарабией был более продвинутым в плане националистической агитации. Чаще всего «националистическая» тематика фигурировала в статьях Халиппы .

В начале 1914 г в газете появляется серия статей за авторством Халиппы в связи с обсуждением в совете министров возможности допущения инородческой школы на языках, имеющих письменность. Вопрос, поднятый Халиппой, состоял в том, войдут ли молдаване в число этих народов. Положительно на этот вопрос, по мнению Халиппы, могут ответить люди, знающие прошлое народа, которые следуют за культурным движением. Однако, к несчастью молдаван, большинство считает, что молдавская литература не существует. Причем много таких людей среди самих молдаван. Халиппа настаивает, что доказательство – это румынская литература, в которую внесли вклад и бессарабцы: «молдаване имеют письменный язык и богатую литературу, которой могла бы гордиться любая нация на земле»603. Еще более радикальное отношение между румынским и молдавским проводит, вероятно, тот же Халиппа в редакционной статье «Обучение на материнском языке», предлагая использовать «книги румынских писателей, которые много сделали для обогащения и совершенствования молдавского языка»604 .

В 1914 г. националисты чувствовали себя более свободно в декларировании «румынофильских» тенденций, что было связанно с улучшением дипломатических отношений Румынии с Россией. Обе молдавские газеты, как и местные русские издания, отреагировали на взаимные визиты русских и румынских высокопоставленных лиц, включая монархов, летом 1914 года. Халиппа пытается поставить вопрос русскорумынских отношений под культурным углом, «ибо понимание между Россией и Румынией сулит тотчас бессарабцам некоторые культурные плоды». Россия не знала румын, Румыния не знала русских. От этого незнания страдали и румыны и русские, но в большей степени пострадали бессарабские молдаване. Прут превратился в высокую стену, через не может пройти «ни один луч света от нашей матери». В Румынии, по мнению Cuvnt Moldovenesc. 1914. № 15. Р. 1 .

Cuvnt Moldovenesc. 1915. № 9. Р. 1 .

Халиппы, процветала культура, в то время как Бессарабия, изолированная от происходящего там, оставалась во тьме. Халиппа выражал надежду, что сближение монархов повлечет за собой и сближение молдаван с запрутскими братьями605 .

Война способствовала проблематизации «бессарабского вопроса». В конце июня 1914 г. губерния вошла в зону военной администрации. Ввиду неопределенности позиции румынского правительства по отношению к войне и угрозы присоединения ее к Центральным державам, органы администрации стали проявлять больший интерес к «румынофильским мечтаниям» местной интеллигенции. Несмотря на то, что официально отношения с нейтральной Румынией были дружественные, обвинения в «румынофильстве» теперь при определенных обстоятельствах могли иметь куда более серьезные последствие чем раньше606. Известно, по крайней мере, три случая обвинения национальных активистов в «военном шпионаже» и «подрывной деятельности» (Елена Алистар, Даниел Чегуряну и Григоре Константинеску. В целом же, национальные активисты в связи с войной старались декларировать, по меньшей мере, публично, «патриотическую позицию», всячески открещиваясь от какого бы то ни было политического «сепаратизма» .

Антироссийские настроения открыто могли выражать только бессарабцы, осевшие в Румынии. Самым известным пропагандистом вступления Румынии в войну на стороне Германии против России за «освобождение Бессарабии» был Алексис Ноур. Он шел дальше своих коллег-германофилов, размышляя об общности интересов румын и русинов (украинцев), эмансипации Украины, присоединении Бессарабии, а также впервые сформулировал румынские притязания на Транснистрию (территорию междуречья Днестра и Южного Буга)607. Примечательно, что примерно в это же время газета «Кувынт Молдовенеск» впервые стала позиционировать себя как газета не только для бессарабских, но и для заднестровских молдаван .

В 1915 г. Ноур выступил со статьей «Русско-румынская Эльзас-Лотарингия», в которой сформулировал претензии румын на востоке, в Бессарабии и Транснистрии608. По мнению Ноура, румыны хорошо усвоили мысль, что альянс Румынии и России будет трауром и породит между странами «эльзас-лотарингский вопрос». Ноур призывал румын «узнать» Бессарабию, о которой, по его мнению, румынской публике не было известно Cuvnt Moldovenesc. 1914. № 21. Р. 1 .

Кушко А., Таки В., Гром О. Бессарабия в составе Российской империи (1812–1917)…. С. 348 .

Boia L. „Germanofilii”. Elita intelectual romneasc n anii Primului Rzboi Mondial. Bucureti: Humanitas,

2010. P. 258 .

Nour A. „Alsacia-Lorena” romno-rus // Viaa Romneasc. 1915. № 4. P. 111 .

ничего. «Во всем мире, – писал Ноур, – нет подобного постыдного примера, как этот, чтобы такая территория с почти гомогенным населением не была исследована национальными учеными королевства, которое имеет несомненные права на эту территорию»609. Вероятнее всего, разговоры о «Транснистрии» нужны были Ноуру для того, чтобы придать больше веса идее вступления Румынии в войну на стороне Германии, что могло принести не меньше выгоды, чем гипотетическое занятие Трансильвании в случае войны на стороне Антанты. Этой же цели служило создание образа «восточной Румынии» как территории, угрожаемой в плане национальной ассимиляции, в большей степени, нежели Трансильвания. При этом Ноур отмечал, что если в городах и их окрестностях румын легко воспринимали русский язык и культуру, то «румын в глубине провинции остался практически не тронутым и лишенным национального сознания, представляя очень хороший материал для румынизации». При этом, «за городскими барьерами» скрывалась румынская нация, намного более чистая, чем в Трансильвании610 .

В 1915 г. Ноур разработал и опубликовал в Бухаресте этнографическую карту Бессарабии в масштабе 1:450000, созданную по картографической модели, впервые использованной Жигмондом Батки в его этнографической карте «Земли короны святого Иштвана» и позднее адаптированной к Балканам Йованом Цвиичем. Большинство (2 из 3 миллионов) населения края представляли румыны, с пометкой, что их «местное название»

– молдаване. Эта карта использовалась позднее на послевоенных конференциях как «доказательство» румынских прав на Бессарабию .

Но все же, надо отметить, что среди бессарабских интеллектуалов и бессарабских эмигрантов в Румынии, Ноур со своим германофильством и претензиями на земли восточнее Днестра оставался маргиналом. После вступления в войну Румынии на стороне Антанты положение сторонников «бессарабского направления» в Румынии стало еще более проблематичным. Так, Стере перебрался в оккупированный немцами Бухарест, а Ноур не вел никакой публичной жизни вплоть до 1918 года611. В то же время бессарабские националисты почувствовали себя более свободно, поскольку теперь можно было выражать свою позицию не опасаясь обвинений в ирредентизме. Открытие румынского фронта, где служило много солдат и офицеров молдаван, способствовало расширению пространства агитации .

Из документов этого периода наибольший интерес представляет статья Халиппы, Ibidem. P. 117 .

Ibidem. P. 118 .

Ghibu O. De la Basarabia ruseasc la Basarabia romneasc… P. CII, CIX .

появившаяся незадолго до Февральской революции, озаглавленная «О национальности» .

С одной стороны, это один из немногих «теоретических» текстов, написанных бессарабскими националистами, позволяющий в некоторой степени прояснить, как они понимали нацию. С другой стороны, в ней содержится достаточно характерный для националистов из «Кувынт Молдовенеск» взгляд на войну и роль России, Румынии и Бессарабии в ней612. По Халиппе национальность – это одна из основ жизни людей .

Нацию же он определял как род или племя (neam). Это «большое число людей одной крови, поселившихся на определенной земле, имеющих общий язык, который они создали общее прошлое, более или менее общие интересы в настоящем и общие стремления в будущем». Молдаване по Халиппе принадлежат к румынской национальности, 15миллионному румынскому народу, живущему на территории между Тисой, Днестром, Дунаем и Черным морем. Румыны «по крови» потомки даков и римлян, в то время как примесь других кровей – не значительна. Кровь, язык, прошлое и нынешние и будущие интересы – это то, что отличает румынскую нацию от остальных. Они же определяют и судьбу народа. В подтверждение важности «национальности» Халиппа приводит цитату из знаменитой Блажской речи «Румыны и мадьяры» трансильванского румынского националиста Симиона Бэрнуциу. Пассаж Трудно сказать, понятны ли были метафоры национальности как воздуха для птиц и воды для рыбы читателям Халиппы. Сопоставляя высказывание о национальности Бэрнуциу и Халиппы, можно увидеть, что различает понятия нация (сообщество людей) и национальность (нечно не вполне определенное, что можно описать словом «дух»). В то же время у Халиппы путаница: он то соглашается с определением Бэрнуциу, к которому «нечего добавить», то употребляет слово «национальность» как синоним племени или народности, что вообще характерно для русского националистического дискурса. В связи с этим возникает вопрос, понимал ли сам Халиппа до конца то, о чем говорил или «национальность» для него была просто красивой идеей, которой, как ему казалась, можно было привлечь внимание читателей газеты к более прагматичным вопросам? Интересно, что пассаж Бэрнуциу, воспроизведенный Халиппой, это не точная цитата, а как бы «перевод» на простой язык .

Оригинал написан книжным, пуристским языком с использованием большого числа неологизмов и «исконных» диалектизмов, в т.ч. вышедших из употребления к началу XX века613. Например: slobozenie(свобода), lanuri (цепи), vzduhul (воздух), ierburi (досл .

Cuvnt Moldovenesc. 1917. № 12 (212). Р. 1 .

Текст Блажской речи взят по изданию: Bodea C. 1848 la romni: o istorie n date i mrturi. Vol. I .

Bucureti, 1982. P. 476 .

травы в знач. растения), urmaii (потомки, потомство), iubitordesine (самовлюбленный в знач. эгоист), sutedeani (столетие) canga (досл. крюк, багор в знач. якорь) и т.д. вместо оригинальных libertate, catene, aerul, plante, posteritatea, egoist, centedeani, ancora etc .

Всего в процитированном пассаже обнаруживается более 20 разночтений на 200 слов .

Важно отметить также, что здесь использован именно «перевод» вместо часто встречающейся у бессарабских националистов практики пояснения в скобках и примечаниях непонятных молдавским крестьянам неологизмов. Видимо это связанно с важностью цитаты, стремнелием призвести больший эффект .

Затем Халиппа переходит от метафор Бэрнуциу к национальному вопросу (вопросу о «национальности») в Европе, важнейшему, по его мнению, вопросу, который должна решить война. Среди стран, стремящихся разрешить национальный вопрос, Халиппа называет и Румынию, пытающуюся «объединить все страны, в которых живет румынский народ». Исходя из тезиса Халиппы о принадлежности бессарабских молдаван к румынской национальности, Бессарабия должна попадать в эти стремления. Однако далее он говорит уже о миссии России, помогающей Румынии воссоединиться с землями Австро-Венгрии, населенными румынами. В то же время судьба молдавского народа должна решиться в Российской империи в рамках разрешения судьбы всех нерусских народов. После войны произойдут внутренние изменения в России, которые затронут и молдаван .

В период между 1908 и 1912 гг. активно формируется дискурс «бессарабского сепаратизма». Это стало возможным благодаря публикациям в местной и петербургской прессе на тему «молдавского вопроса», национального движения и угрозы ирредентизма .

Часть авторов, писавших о «молдавском вопросе» видела в желании местной интеллигенции и духовенства говорить с населением на «природном» языке угрозу сепаратизма. Лояльность бессарабских молдаван, прежде всего крестьян, не ставилась под сомнение, но и не исключалась возможность влияния националистической агитации на массы в будущем. Оппоненты «охранителей», напротив, считали слухи о сепаратизме преувеличенными, а влияние национальных активистов ничтожным. Обсуждение законопроекта о всеобщем образовании в Думе на время сделало «молдавский вопрос»

предметом обсуждения не только в Бессарабии, но и за ее пределами. Молдаван упоминали преимущественно в рамках более общего вопроса об инородческой школе и, прежде всего, вопроса о том, какие национальности будут пользоваться «национальными правами» в сфере образования .

Дискуссии начала 1910-х гг. подготовили почву для выстраивания «молдавской линии» в праздновании столетия присоединения Бессарабии к России. Церковные и светские власти обратили на молдаван пристальное внимание, а значительная часть юбилейных мероприятий была направлена на развитие и укрепления среди «аборигенов»

Бессарабии русского патриотизма. Общественное мнение отреагировало на юбилей очередной серией дебатов о «сепаратизме» в Бессарабии и о судьбах молдавской народности. Юбилей заставил обратить внимание на молдавское население губернии, не столько как на угрожаемое, сколько как на нуждающееся в попечительстве и охранении .

Но, в то же время, он показал и обособленность молдавских крестьян, не всегда соответствовавших сложившимся стереотипным представлениям о них. За декларациями о лояльности молдаван читались скрытые опасения, что они недостаточно сознательны в своих верноподданнических чувствах .

Важную роль в предвоенной истории Бессарабии сыграло «балтское движение» .

Усилившиеся к 1913 году опасения отпадений от церкви привели к пересмотру отношения как «правых» так и властей, прежде всего духовных, к нуждам молдавской паствы. В этот период молдавский язык «легализуется» в церкви, более лояльным становится отношение к идее молдавской школы. Изменилось и отношение к «культурной работе» молдавской интеллигенции. Если еще в 1912 г. закрывают «Фэклия Цэрий», то уже в 1913 появляются газета и журнал и в целом возрастает объем печатной продукции на молдавском .

Издания националистов, выходившие в предреволюционные годы, были гораздо менее политизированы, чем раньше и ориентировались в большей степени на культурнопросветительскую деятельность. Газета «Гласул Басарабией», издаваемая Г .

Константинеску, была в высшей степени показательной в этом отношении и по праву может считаться образцом «верноподданнического национализма». Газета и журнал «Кувынт Молдовенеск» благодаря удачной схеме распространения и общему курсу на определенный компромисс с властями смогли выходить регулярно вплоть до падения самодержавия, а относительно высокие по местным меркам тиражи способствовали вовлечению в националистический дискурс все большего числа людей. «Компромисс», однако, не означал, что губернские власти перешли к тактике поддержки националистов;

за «движением» продолжали следить. Однако, если не считать нескольких судебных разбирательств против предполагаемых румынских шпионов (и то довольно скромных в масштабах шпиономании, охватившей Россию в начале Первой мировой войны), какихлибо серьезных мер по противодействию национальному движению не предпринималось .

Со вступлением Румынию в войну на стороне России, интерес к ирредентизму сошел на нет .

Заключение Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов. Молдавский национализм в Бессарабии имел поздний и во многом имитационный характер. Несмотря на утверждения ряда молдавских и румынских историков на протяжении всего XIX в .

национальное движение в сколько-нибудь организованных формах не прослеживается .

Причины этого заключались в низкой социальной мобильности большей части этнических молдаван, их обособленности и изолированности от общественно-политических процессов, происходивших как в Российской империи, так и в соседней Румынии .

Боярская элита молдавского происхождения к середине XIX в. практически полностью слилась с российским дворянством и едва ли могла стать средой, в которой получили распространение националистические идеи. В то же время русификации подверглись и основные институты, через которые осуществлялась коммуникация между империей и молдавским населением – церковь и школа, что закрывало пути для восприятия и адаптации понятия «нация» массами молдавского населения .

В результате проведенного исследования был пересмотрен один из устоявшихся тезисов, касающихся русификации в Бессарабии. Вопреки расхожему мнению, утвердившемуся в румынской и молдавской историографиях, «агенты русификации» не ставили себе цели превратить бессарабских молдаван в русских. Задачей русификаторов было скорее «сближение» молдаван с русскими, которое подготовило бы почву к последующему «слиянию». Политика по отношению к молдаванам диктовалась представлениями о цивилизаторской миссии российского государства и русского православия .

Импульс для появления молдавского национализма дала революция 1905–1907 гг., позволившая едва зародившимся слою молдавской интеллигенции описать себя в национальных терминах и развернуть деятельность по трансляции национальной идеи широким массам. Либерализация законодательства о печати и обществах позволила молдавским национальным активистам начать агитацию среди молдаван. В этом смысле молдавское движение не может рассматриваться вне общероссийского контекста и процессов, происходивших среди других этнических групп империи. По времени появления, количеству активистов и влиянию на массы молдавское движение стояло в одном ряду с движениями самых «молодых наций» – народностей Поволжья, карел, якутов и т.д. В то же время молдавское движение имело ряд сходных черт с более «развитыми» национализмами – украинским, литовским, белорусским и др .

Опираясь на материалы дискуссий в периодической печати, удалось в целом реконструировать идеологические представления молдавских националистов.

Для своих построений они использовали преимущественно два источника заимствований:

румынский национализм и разнообразные течения русской общественной мысли, как правило, левого, социалистического толка. При этом на ранних этапах деятельности движения социалистическая риторика играла крайне важную роль. По мере наступления «реакции» после революции 1905–1907 г. движение все больше эволюционировало в сторону сугубо культурного национализма без четко выраженной политической повестки дня .

Общей идеей для большинства молдавских националистов выступал тезис о том, что бессарабцы являются частью румынской нации. При этом, по крайней мере на уровне публичного дискурса, идея политического единства Бессарабии и Румынии не получила распространения. «Сепаратистские» взгляды не артикулировались национальными активистами по ряду причин: во-первых, это грозило осложнениями с цензурой; вовторых, едва ли кто-то из участников движения в начале XX в. всерьез верил, что Российская империя в обозримой перспективе распадется или настолько ослабнет, что отпадение от нее Бессарабии станет возможным; в-третьих, подобная риторика могла быть негативно встречена крестьянством, среди которого пророссийские и монархические настроения были сильны. Деятели молдавского национализма ограничивались требованием предоставления Бессарабии автономии, которая мыслилась как автономия молдавской нации. Но и этот тезис со временем потерял актуальность .

В историографии существует тенденция рассматривать молдавское национальное движение либо как «прорумынское», ориентированное сугубо на проект «большой румынской нации» с последующим присоединением Бессарабии к Румынии, либо как на сугубо «молдавское», апеллировавшее к местной этничности и слабо связанное с Румынией. Обращение к фактическому материалу показывают, что обе эти крайности не верны. Деятели начала XX в. говорили одновременно и о молдавскости, и о румынскости населения Бессарабии, а противопоставление этих идентичностей, характерное для советского периода и современности, на тот момент не существовало .

Появление молдавского национального движения, несмотря на его слабость и ограниченное влияние на население, вызвало встречную реакцию со стороны властей и русских националистов, активизировавших свою деятельность на окраинах также в годы революции 1905–07 гг. В результате Бессарабия стала полем конкуренции различных проектов нациестроительства: «румынизации», «русификации», культивирования особой молдавской идентичности, противопоставленной румынской и т.д. Важно отметить, что «репрессивность» этой реакции зачастую преувеличивалась как современниками, так и историками. Показателен в этом отношении случай епископа Серафима (Чичагова), имевшего репутацию «русификатора» и борца с молдавским движением. Несмотря на то, что епископ не скрывал негативного отношения к «сепаратистам», в отношении молдавского языка в церкви при нем сохранился статус-кво, достигнутый при его «либеральном» предшественнике, а «репрессии» затронули лишь небольшое число священников-молдаван. В целом взгляды Серафима вписывались в ту же логику «цивилизаторской миссии», которая действовала в XIX веке .

Накануне в годы Первой мировой войны молдавское национальное движение получило новый импульс развития. Это было связано с рядом факторов: во-первых, губернские власти, напуганные ростом религиозного сектантства среди молдаван, фактически дали зеленый свет культурно-просветительской работе на молдавском языке, во-вторых, большая часть молдавских националистов, оставшихся в Бессарабии, смягчила риторику, фактически отказавшись от политической программы, и, в-третьих, начало войны, а особенно вступление в нее Румынии на стороне России, изменило внешнеполитический контекст. Избавившись от необходимости доказывать свою лояльность, националисты смогли расширить свою и действовать в целом свободней. Об этом свидетельствует в частности существенный рост тиражей молдавских изданий в годы войны. Молдавским националистам во многом удалось найти modus vivendi с имперскими властями. Молдавское движение в этом оказалось достаточно успешным в сравнении, например, с украинским, подозрительное, а зачастую враждебное, отношение к которому только росло и достигло апогея в период Первой мировой войны .

После Февральской революции национальное движение консолидируется в Молдавскую национальную партию. Националисты, до 1917 г. маргинальная группа с ограниченным влиянием, после революции случайным образом оказались в центре политической жизни края. Отчасти этому способствовал кризис правых, занимавших при поддержке имперской бюрократии доминирующее положение в общественной жизни дореволюционной Бессарабии. При этом реальная поддержка Молдавской партии населением даже тогда не превышала нескольких процентов, о чем свидетельствуют, например, выборы в Учредительное собрание. Тем не менее, националистам удалось получить фактический контроль над краевым советом (Сфатул Цэрий), который 2 декабря 1917 г. провозгласил автономию Бессарабии в составе фактически несуществующей Федеративной России. 24 января 1918 г. была провозглашена полная независимость Молдавской Народной (Демократической) Республики, а двумя месяцами позже Сфатул Цэрий большинством голосов провозгласил присоединение Бессарабии к Румынии .

Список источников и литературы

Неопубликованные Национальный Архив Республики Молдова (Arhiva Naional a Republicii Moldovei)

1. Ф. 2, Канцелярия бессарабского губернатора Оп.1. ДД. 8951, 9003, 9263 .

2. Ф. 6, Бессарабское губернское правление Оп. 5. Д. 581 .

3. Ф. 208, Кишиневская духовная консистория Оп. 3. ДД. 4547, 4548; Оп. 4. Д. 3009 .

4. Ф. 230, Кишиневская епархия Оп. 1. ДД. 18, 20 .

5. Ф. 289, Органы полиции Бессарабии Оп. 27. ДД. 4, 139 .

6. Ф. 297, Органы жандармерии Оп. 1. Д. 98 .

7. Ф. 1862, Кишиневская духовная семинария Оп. 9. Д. 227 .

Российский Государственный Исторический Архив

8. Ф. 776. Главное управление по делам печати Оп. 14. 1903. ДД. 111, 112. Оп 16 ч. I. Д. 377 .

9. Ф. 1282, Канцелярия министра внутренних дел Оп. 2. Д. 1984 .

Обубликованные источники Периодическая печать .

10. Basarabia. – Кишинев, 1906–1907 .

11. Cuvnt Moldovenesc (Кувынт Молдовенеск). – Кишинев, 1914–1917 .

12. Glasul Basarabiei (Гласул Басарабией). – Кишинев, 1913–1914 .

13. Lumintorul (Луминэторул). – Кишинев, 1908 .

14. Moldovanul (Молдованул). – Кишинев, 1907–1908 .

15. Neamul Romnesc. – Bucureti, 1906 .

16. Viaa Basarabiei (Вьяца Басарабией). – Кишинев, 1907 .

17. Viaa Romneasc. – Iai, 1907–1915 .

18. Бессарабец. – Кишинев, 1910 .

19. Бессарабская Жизнь. – Кишинев, 1905– 1913 .

20. Друг. – Кишинев, 1906–1914 .

21. Дружок. – Кишинев, 1912 .

22. Кишиневские Епархиальные Ведомости. – Кишинев, 1871–1914 .

23. Наше Объединение. – Калараш, 1910 .

24. Одесский Листок. – Одесса, 1913 .

25. Окраины России. – СПб., 1912 .

26. Рада. – Киев, 1913 .

27. Россия. – СПб., 1909 .

28. Санкт-Петербургские Ведомости. – СПб., 1909–1912 .

Публицистика

29. Дурново, Н.Н. Русская панславистская политика на православном Востоке / Н.Н .

Дурново. – Москва: Русская печатня, 1908. – 132 с .

30. Кочубинский, А.А. Частные молдавские издания для русской школы / А.А .

Кочубинский // Журнал МНП. – 1903. – № CCCXXXXVII. – С. 389–418 .

31. Scrisori din Basarabia. 1884–1890. – Chiinu, 2001. – Vol. 2. – 297 p .

32. Драгоманов, М.П. Літературно-публіцистичні праці / М.П. Драгоманов. – Київ:

Наукова думка, 1970. – Т. І. – 531 с .

33. Коцовский, А.Д. О так называемом «балтском движении» в Бессарабии / А.Д .

Коцовский // Труды Бессарабского Общества Естествоиспытателей и Любителей Естествознания. – 1911–1912. – Т. III. – С. 147–180 .

34. Лашков, Н.В. Празднование столетнего юбилея присоединения Бессарабии к России / Н.В. Лашков. – Кишинев: Изд. Бессарабского губернского юбилейного комитета, 1914. – 157 c .

35. Формы национального движения в современных государствах. Австро-Венгрия, Россия, Германия / под ред. А.И. Кастелянского. – СПб.: Общественная Польза, 1910. – 821 с .

Статистические и историко-географические описания

36. Arbure, Z.C. Basarabia n secolul al XIX-lea / Z.C. Arbure. – Bucureti: Institutul de Arte Grafice Carol Gbl, 1898. – 789 p .

37. Lacov, V.N. O sut de ani de la trecerea Basarabiei ctre Rossia / V.N. Lacov. – Кишинев: Тип. Бессарабского Губернского Правления, 1912. – 93 c .

38. Берг, Л.С. Бессарабия: страна, люди, хозяйство / Л. С. Берг. – Пг: Огни, 1918. – 242 с .

39. Бутович, В.Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии / В.Н. Бутович. – Киев: Скоропеч. Х.Ю. Бурштейна, 1916. – 59 с .

40. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1907 г. Т. III .

Бессарабская губерния – СПб: Изд. Центрального статистического комитета Мин. Вн. Дел., 1905. – 253 с .

41. Краткий исторический очерк противораскольнической миссии в Кишиневской епархии с 1813 до 1910 года // Труды Бессарабского Церковного ИсторикоАрхеологического Общества (ТБЦИАО), 1909. – № III. – C. 3–125 .

42. Крушеван, П.А. Бессарабия. Географический, исторический, статистический, экономический, этнографический, литературный и справочный сборник / П.А. Крушеван. – М., 1903. – 250 с .

43. Крупенский, А.Н. Краткий очерк о Бессарабском дворянстве (1812–1912) / А.Н .

Крупенский. – СПб., 1912. – 134 с .

44. Свиньин, П.П. Описание Бессарабской области в 1816 году / П.П. Свиньин // Записки Одесского Общества истории и древностей, 1867. Т. VI. – С. 175–320 .

45. Чужбинский, А. Собрание сочинений. Т. VIII. Поездка в Южную Россию. Очерки Днепра / А. Чужбинский. – СПб, 1893. – 428 с .

Законодательные акты и документы общественных учреждений

46. Государственная дума в России: в документах и материалах / под ред. Ф.И .

Калинычева. – М.: Госюриздат, 1957. – 645 с .

47. Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия IV .

Ч. I. – Спб: Государственная типография, 1910. – 3368 стб .

48. Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1910 г. Сессия IV .

Ч. II. – Спб: Государственная типография, 1911. – 3724 стб .

49. Полное собрание законов Российской империи: Собр. 1-е. T. XXXV: 1818. – СПб., 1835 .

50. Полное собрание законов Российской империи: Собр. 3-е. T. XXV: 1905. – СПб., 1908 .

51. Союз русского народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г. / под ред. В.П. Викторова. – М.-Л.: Государственное Издательство, 1929. – 443 с .

Мемуары, биографические описания и источники личного происхождения

52. Bogos, D. La rspntie. Moldova de la Nisstru, 1917–1918 / D. Bogos. – Chiinu:

tiina, 1998. – 223 p .

53. Cart potal scris de Teodor Eftimie Loghin ctre Ioan G. Pelivan. 21/XII/05 // Arhivele Basarabiei. – 1932. – № 2. – P. 117 .

54. Chicu, Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat / Gh. Chicu // Viaa Basarabiei. – 1936. – № 7–8. – P. 429–447 .

55. Constantinescu, G. Din vremuri ariste / G. Constantinescu // Colesnic I. Basarabia necunoscut. Vol. I. – Chiinu: Universitas, 1993. – P. 287–293 .

56. Discursul d-lui Ion Pelivan, rostit la srbtoarea sa dela 1 iunie, 1936 // Viaa Basarabiei .

– 1936. – № 7–8. – P. 411–421 .

57. Halippa, P. Alexie Mateevici / P. Halippa // Viaa Basarabiei. – 1937. – № 7–8. – P. 447– 460 .

58. Halippa, P. Amintiri de la “Cuvnt Moldovenesc” / P. Halippa // Basarabia necunoscut .

– Vol I. – P. 298–302 .

59. Incule, Th. Ion Pelivan i ziarul “Basarabia” / Th. Incule // Viaa Basarabiei. – 1936. – № 7–8. – P. 500–504 .

60. Pamfile, T. O gazet moldoveneasc basarabean zugrumat: „Fcliea rii” / T. Pamfile // coala Basarabiei. – 1919. – № 12. – P. 30–32 .

61. Pelivan, I. Basarabia sub oblduirea moscovit / I. Pelivan // Viaa Basarabiei. – 1938. – № 6–7. – P. 541–553 .

62. Popovici, C. Amintiri de mprejurrile n care s-a nscut i a aprut revista Lumintorul n curs de 25 de ani / C. Popovici // Lumintorul. – 1933. – № 1. – P. 23–37 .

63. P. Т. t. Contribuiuni nou pentru istoria evoluiei naionalismului ntre Prut i Nistru (Din notele biografice ale d-lui T. Porucic) / P. T. t. // Viaa Basarabiei. – 1937. – № 7–8. – P .

463–495 .

64. Tudor, I. Sub rui. Amintiri din anii micrii naionale, 1905–1918 / I. Tudor // Moldova de la Nistru. – 1926. – № 6–10. – P. 43–47 .

65. Usinevici, t. Prin temniiile ruseti (amintiri) / t. Usinevici // Colesnic, Iu. Basarabia necunoscut. Vol II. / Iu. Colesnic. – Chiinu: Museum, 1997. – P. 262–277 .

66. Пархомович, И.М. Краткий очерк жизни и деятельности высокопреосвященного Серафима (Чичагова), архиепископа кишиневского и хотинского / И.М. Пархомович // Труды Бессарабского церковно-историко-археологического общества. – 1913. – № VIII. – С .

3–274 .

67. Серафим (Чичагов). Да будет воля Твоя. / Серафим (Чичагов). – М.; СПб., 1993. ч .

II. – 288 с .

68. Урусов, С.Д. Записки губернатора / С.Д. Урусов. – М., 1907. – 377 с .

Словари, учебные и справочные издания

69. Calendar Naional. – 2008. – Chiinu, 2008 .

70. Gurie (Grosu). Carte de nvtur despre legea lui Dumnezeu alctuit dup mai multe manuale ruseti / Gurie (Grosu). – Chiinu: Tipografia eparhial, 1908. – 310 + VI p .

71. Hane, P.V. Scriitori basarabeni. 1850–1940 / P.V. Hane. – Bucureti: Editura Casei coalelor, 1942. – 498 p .

72. Potarencu, D. O istorie a Basarabiei n date i documente / D. Potarencu. Chiinu:

Cartier, 1998. – 219 p .

73. Prezene basarabene n spiritualitatea romneasc. Dicionar / alct.: Gh. Bobn, L .

Troianowski. – Chiinu: Civitas, 2007. – 312 p .

74. Довідник з історії України / За ред. І. Підкови та Р. Шуста. – Київ, 1999. – Т. 2 .

75. Дончев, И. Начальный курс румынского языка, составленный для низших училищ и IV классов гимназии / И. Дончев. – Кишинев: Тип. Акима Попова, 1863. – 468 с .

76. Драганов, П. Bessarabiana: Ученая, литературная и художественная Бессарабия:

Алфавитный библиотечный указатель / П. Драганов. – Кишинев: Тип. Ф.П. Кашевского, 1911. – 278 с .

Сборники документов

77. Basarabia romn: antologie / под ред. F. Rotaru. – Bucureti: Semne, 1996. – 553 p .

78. Bodea, C. 1848 la romni: o istorie n date i mrturi. Vol. I. / C. Bodea. – Bucureti:

Editura tiinific i Enciclopedic, 1982. – 688 p .

79. Halippa, P. Publicistica / P. Halippa. – Chiinu: Museum, 2001. – 254 p .

80. Negru, Gh. Documente privind politica nvmntului n Basarabia n a doua jumtate a secolului al XIX-lea / Gh. Negru // Revista de istorie a Moldovei. – 1995. – Nr. 3-4. – P. 106–129 .

81. Negru, Gh. Documente referitoare la problema i micarea naional n Basarabia (a doua jumtate a sec. al XIX-lea-nceputul sec. al XX-lea / Gh. Negru // Revista de istorie a Moldovei. – 1994. – Nr. 2. – P. 29–46 .

82. Negru, Gh. Ziarul „Basarabia” (1906–1907): informaii inedite / Gh. Negru // Destin Romnesc. – 2001. – Nr. 3. – P. 63–76 .

83. Varta, I. Contribuii documentare la istoria micrii naionale din Basarabia de la nceputul secolului al XX-lea / I. Varta // Revist de istorie a Moldovei. – 1993. – № 3. – P. 48– 53 .

84. Дякин, В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX – начало XX вв.) / В.С. Дякин. – СПб: ЛИСС, 1998. – 1000 с .

85. П.А. Столыпин. Программа реформ. Документы и материалы. Т. 1 / под. ред. П.А .

Пожигайло. – М.: РОССПЭН, 2011. – 764 с .

Литература 86. 200 ani din istoria romnilor dintre Prut i Nistru, 1812–2012 / red. de I.-A. Pop, I. Bulei, A. Petrencu, I. Varta. – Chiinu: Litera, 2012. – 216 p .

87. Basciani, A. La difficile unione. La Bessarabia e la Grande Romania. 1918–1940 / A .

Basciani. – Roma: Arachne, 2007. – 413 p .

88. Boia, L. „Germanofilii”. Elita intelectual romneasc n anii Primului Rzboi Mondial / L. Boia. – Bucureti: Humanitas, 2010. – 376 p .

89. Boia, L. Istorie i mit n contiina romneasc / L. Boia. – Bucureti: Humanitas, 1997. – 490 p .

90. Boldur Al. Contribuii la studiul istoriei romnilor. Istoria Basarabiei. Vol. III. Sub dominaiunea ruseasc (1812–1918) / Al. Boldur. – Chiinu: Tiparul Moldovenesc, 1940. – 216 p .

91. Boldur, Al. Istoria Basarabiei: Sub denominaiunea ruseasc: (1812–1918), Volume 2 / Al. Boldur. – Bucureti: Victor Frunz, 1992. – 544 p .

92. Bort, M. Cea mai marcant personalitate a Basarabiei prerevoluionare / M. Bort. – http://personalitatibasarabene.info/cea-mai-marcanta-personalitate-a-basarabieiprerevolutionare_05_2008.html (дата обращения: 13.07.2016) .

93. Bukovina Handbook. – London: Historical Section of the British Foriegn Office, 1919 – 33 p .

94. Buzil, B. Din istoria vieii bisericeti din Basarabia / B. Buzil. – Chiinu: Editura Fundaiei Culturale Romne, 1996. – 376 p .

95. Cazacu, P. La verit storica sulla questione della Bessarabia / P. Cazacu. – Bucaerst:

Cultura Nazionale, 1926. – 62 p .

96. Cazacu, P. Moldova dintre Prut i Nistru / P. Cazacu. – Iai: Viaa Romneasc, f. a. – 345 p .

97. Ciobanu, t. Basarabia: populaia, istoria, cultura / t. Ciobanu. – Chiinu: tiina, 1992 .

– 156 p .

98. Ciobanu, t. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus/ t. Ciobanu. – Chiinu: Editura „Asociaiei Uniunea Cultural Bisericeasc din Chiinu”, 1923. – 343 p .

99. Ciobanu, t. Din istoria micrii naionale n Basarabia (partea 2) / t. Ciobanu // Viaa Basarabiei. – 1933. – №2. – P. 65–75 .

100. Ciobanu, t. Din istoria micrii naionale n Basarabia / t. Ciobanu // Viaa Basarabiei .

– 1933. – №1. – P. 3–13 .

101. Clay, J.E. Apocalypticism in the Russian Borderlands: Inochentie Levizor and his Moldovan Followers / J.E. Clay // Religion, State & Society. – Vol. 26, Nos 3/4. – 1998. – P. 251– 263 .

102. Colesnic, Iu. Basarabia necunoscut. Vol. I / Iu. Colesnic. – Chiinu: Universitas, 1993 .

– 316 p .

103. Colesnic, Iu. Basarabia necunoscut. Vol II / Iu. Colesnic. – Chiinu: Museum, 1997. – 286 p .

104. Colesnic, Iu. Un dosar uitat al istoriei. Pmntenia basarabean de la Dorpat – prima organizaie naional / Iu. Colesnic. – Chiinu: Ulysse; Museum, 2008. – 128 p .

105. Coval, D. Ziarul „Basarabia” (1906–1907) n contextul primei revoluiei ruse / D. Coval .

– Chiinu: U. S. M., 1990. – 31 p .

106. Cuco, A. Between nation and empire: Russian and Romanian competing vissions of Bessarabia in the scond half of XIX-th and early XX-th century / A. Cuco. – Budapest, 2008. – PhD thesis .

107. Cuco, A. The attitude of the local Romanian population of Bessarabia towards the Russian authorities and the problem of “reactive identity” / A. Cuco // The Annals of the University „Dunarea de Jos” of Galai – History, issue 19, Vol. I. – P. 69–85 .

108. Danilov, M. Presa i cenzura n Basarabia. Documentar (Secolul al XIX-lea – nceputul secolului al XX.lea) / M. Danilov. – Chiinu: Pontos, 2012. – 212 p .

109. Danilov, M. Tribut de jertf i de lumin (la o sut de ani de la apariia revistei Lumintorul) / M. Danilov // Magazin Bibliologic. – 2008. – № 1–2. – P. 91–97 .

110. Dulschi, S. Partide i organizaii politice n Basarabia n perioada revoluiei din 1905– 1907: teza de doctorat. / S. Dulschi. – Chiinu, 2008. – 145 p .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«https://doi.org/10.30853/manuscript.2018-11-1.30 Иванов Александр Валентинович СПЕКТАКЛЬ К. К. ТВЕРСКОГО РАЗЛОМ (БОЛЬШОЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР, 1927): СЮЖЕТ, ЖАНР, КОМПОЗИЦИЯ, СПОСОБ АКТЕРСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ Статья посвящена реконструкции и...»

«Городской округ Дубна Общая характеристика, исторический очерк Площадь городского округа составляет 63,02 км2. Численность населения на 1 января 2017 года – 75 018 человек, плотность населения 1190,4 человек на км2. Городской округ Дубна расположен на севере Московской о...»

«1 Пояснительная записка Характеристика учебного предмета, его место и роль в образовательной программе Программа учебного предмета "Музыкальная литература" разработана на основе и с учётом федеральных государственных требований к дополнительн...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра всеобщей истории Политическая борьба...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" Хореографический факультет кафедра танцев народов мира и современной хоре...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о Епархиальном областном конкурсе "Русь Святая живет.", В год 1000 летия преставления святого князя Владимира конкурс обозначен темой: " Великий князь Владимир. Исторический выбор Руси" Конкурс проводится по инициативе Каинской и Барабинской Епархии совместно с Министерством образования, науки и инновационной политики Новоси...»

«СВЕТ ПЛОТИНОВ И СВЕТ ФАВОРА: МИСТИКА СВЕТА В НЕОПЛАТОНИЗМЕ И ИСИХАЗМЕ С.С.Хоружий История религиозной культуры неусомнительно говорит: в большинстве духовных традиций, школ, практик, одна из ключевых...»

«ЭЛЕКТРОННАЯ ПУБЛИКАЦИЯ ОТДЕЛА ВИЗУАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ ГМИИ ИМ. А.С. ПУШКИНА ВСЕМИРНАЯ ВЫСТАВКА 1867 ГОДА В ПАРИЖЕ.В АЛЬБОМАХ ФОТОГРАФИЙ, ПРИНАДЛЕЖАВШИХ К.Т . СОЛДАТЁНКОВУ Автор статьи и комментариев к фотографиям Елена Зиничева Козьма Терентьевич Солдатёнков Козьма Терентьевич Солдатёнков (1818–1901) – личность н...»

«Пояснения: Мeдова Луиза Михайловна http://onlyege.ru/ Обществознание Подготовка к ЕГЭ Диагностические работы Вариант 3 Часть 1 Ответами к заданиям 1–20 являются слово (словосочетание), цифра или последовател...»

«В ПРОСТРАНСТВЕ ГЕНДЕРНОЙ ИСТОРИИ Ю. С. ОБИДИНА И ВСЕ-ТАКИ АДАМ И. ЕВА: ГРЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА В СВЕТЕ СОВРЕМЕННЫХ ГЕНДЕРНЫХ ПОДХОДОВ Автор предлагает пересмотреть упрощенное представление о типах мужчин и женщин в древней Греции1. Выделяются устойчивые г...»

«Часть 3. МАНБРИК-ТЕХНОЛОГИИ В ГРЯДУЩЕЙ ЭПОХЕ САМОУПРАВЛЯЕМЫХ СИСТЕМ (2030–2070-е гг.) Часть 3. МАНБРИК-технологии Глава 8. Медицина и медицинские технологии 217 Глава 8. Медицина и медицинские технологии – прорыв к контролю над человеческим организмо...»

«Античная древность и средние века. 2015. Вып. 43. С. 192–207 УДК 94(495).02+736.3+94(744.75) DOI 10.15826/adsv.2015.43.012 Н. А. АЛЕКСЕЕНКО НОВЫЕ СФРАГИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ПО ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОГО ХЕРСОНА VII–IX ВВ.1 Аннотация: Автор статьи публикует несколько византийских печатей VII–IX вв., найденных на территории Херсонесского г...»

«Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2017. 1 (15) Бауло А. В. ПОЕЗДКА К ТАЗОВСКИМ СЕЛЬКУПАМ: ДНЕВНИК 1979 ГОДА Публикуются материалы экспедиционной поездки к северной (тазовской) группе селькупов в Красноселькупский район Тюменской области летом 1979 г. Отряд Института истории, филологии и философии СО АН СССР...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СС С Р ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1984 Шенгелия Я. Я. ОСМАНСКИЕ ДОКУМ ЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ О КРЕП О С ТЯ Х БАТУМИ И ГОНИО В архиве Восточного отдела Народной б...»

«приятия, которые обеспечат выпуск конкурентоспособной продукции и развитие металлургической отрасли в Уральском регионе. Список литературы 1. Дремина М. А. Подготовка кадров для работы на высокотехнологичном производстве / М. А. Дремина, В. А. Копнов, А. И. Лыжин // Образование и наука. 2016. № 1. С. 50–75.2. Игн...»

«ИСКУССТВО АВАНГАРДА. ЛЕКСИКА И СИМВОЛИКА ИСКУССТВО АВАнГАРДА. ЛЕКСИКА И СИМВОЛИКА ".грохочущее столкновение миров". Материальное и "духовно-пророческое" в русской живописи начала ХХ века Алексей Курбановский В статье рассматривается диалектика материального и трансцендентног...»

«Кремообразные начинки и наполнители Каталог продукции Пуратос, надежные партнеры в инновациях 6800 сотрудников по всему миру Более 750 разработчиков и технологов-демонстраторов Пуратос представлен в 69 странах 55 завод...»

«Е.А. Рогожин, А.Н. Овсюченко, А.И. Лутиков, А.Л. Собисевич, Л.Е. Собисевич, А.В. Горбатиков ЭНДОГЕННЫЕ ОПАСНОСТИ БОЛЬШОГО КАВКАЗА Е.А. Рогожин, А.Н . Овсюченко, А.И. Лутиков, А.Л. Собисевич, Л.Е. Собисевич, А.В. Горбати...»

«это яркая, чрезвычайно серьезная книга. Раскрыта еще одна доселе неизвестная стра­ ница в истории балканского средневековья — "за сто лет своего развития и подъема боснийские городские поселения восприняли много черт европейских городов того вре­ мени, но о...»

«ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ И ТУРИЗМА ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ бюджетное профессиональное образовательное учреждение Вологодской области "ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КОЛЛЕДЖ ИСКУССТВ" (БПОУ ВО "Вологодский областной колледж искусств") КОМПЛЕКТ КОНТРОЛЬНО-ОЦЕНОЧНЫХ СРЕДСТВ ПО УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЕ ИСТОРИЯ МИРОВОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ДРАМАТУРГИИ основной профес...»

«25 © 2006 г. Н.И. ЛАПИН РЕГИОН, ЕГО СТАТУС И ФУНКЦИИ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛАПИН Николай Иванович член-корреспондент РАН . Велика Россия, а состоит она из краев и областей, республик и автономных округов. Каждый...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования Правовая модель холдинга для России Москва Научный эксперт УДК 346.245+334.758.02 ББК 67.404+65.292 С 89 Сулакшин С.С., Буянова Е.Э...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.