WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Гром Олег Андреевич МОЛДАВСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ ...»

-- [ Страница 1 ] --

АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ

ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«Европейский университет в Санкт-Петербурге»

На правах рукописи

Гром Олег Андреевич

МОЛДАВСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕССАРАБИИ В КОНЦЕ XIX –

НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор Лапин В.В .

Санкт-Петербург – 2017 Оглавление Введение

Глава I. Бессарабия в XIX веке: этнодемографические процессы и политика Российской империи

§ 1. Бессарабия: Исторические и политические границы, этнический состав................. 20 § 2. Автономия, русификация, предпосылки появления молдавского национализма..... 26 § 3. «Бессарабский вопрос» в сравнительной перспективе

Глава II. Молдавский национализм в публичной сфере Бессарабии (1906–1908)................ 63 § 1. Национализм заявляет о себе: газета „Basarabia” (1906–1907)

§ 2. Реакция справа: «Друг» и «Молдованул» в борьбе с «революционным сепаратизмом»

§ 3. Газета «Viaa Basarabiei» и политическая программа Алексиса Ноура.

Глава III. Конфессиональное измерение «молдавского вопроса» в Бессарабии:



национализм и православная церковь

§ 1. Кишиневская епархия в начале XX века: политизация клира, дебаты о языке проповеди и богослужения.

§ 2. Серафим (Чичагов): борьба с сепаратизмом и «молдовенистские» идеи................ 117 § 3. Религия в концепциях бессарабских национальных активистов начала XIX века. 130 Глава IV. Национализм и «национальный вопрос» накануне и в годы Первой мировой войны (1909–1917)

§ 1. Между революцией и юбилеем: «молдавский вопрос» в период спада национального движения (1909–1912)

§ 2. Юбилей 1912 года и борьба с «балтским движением»: предпосылки возвращения национального движения.

§ 3. Национальное движение в 1913–1917 годах: «Гласул Басарабией» и «Кувынт Молдовенеск»

Заключение

Список источников и литературы

Приложения

Приложение 1. Этнографическая карта Бессарабии

Приложение 2. Периодические издания на молдавском языке (1906-1917)

Приложение 3. Григоре Константинеску. «Значение языка для народа и для молдаван в частности».

–  –  –

Актуальность темы исследования. Начало XX в. стало периодом расцвета национальных движений в Российской империи. Практически на всех окраинах державы Романовых, населенных нерусскими народами, появлялись движения, заговорившие от имени «угнетенных наций» и поставившие вопрос о культурной самостоятельности, поддержке нерусских языков, автономии и гражданских свободах. Не стала исключением и Бессарабия, считавшаяся на протяжении всего XIX в. одним из наиболее спокойных в политическом отношении регионов империи .

В центре внимания диссертационного исследования находится национальное движение бессарабских молдаван, возникшее на рубеже XIX и XX веков. В работе будут всесторонне рассмотрены предпосылки и условия его появления, идеология, формы деятельности. Отдельное внимание будет уделено вопросу взаимодействия с имперскими властями и конкурирующими проектами нациестроительства в регионе .



На фоне многочисленных работ, посвященных изучению различных национальных окраин Российской империи, национальных движений и имперской этнополитики, бессарабская тематика оставалась до недавнего времени практически не затронутой .

Однако развитие областей исторического знания, связанных с изучением империй, национализма и идентичностей, позволяют переосмыслить ряд утверждавшихся в историографии положений .

Следует признать, что российская историография «молдавского вопроса» в имперский период на данный момент практически отсутствует. Это во многом связанно с меньшей «значимостью» для истории имперского периода «молдавского вопроса», в сравнении, например, с украинским, польским или финляндским. Тем не менее, интерес к истории Молдавии существует как среди профессиональных историков, так и среди любителей истории. Отчасти этот интерес удовлетворяется русскоязычными изданиями молдавских авторов. Однако подобного рода работы зачастую апеллируют не столько к науке, сколько к идеологии, и лишь немногие молдавские издания можно назвать удовлетворительными. Эти же проблемы характерны и для работ, издаваемых на румынском языке .

Для большинства исследователей, пишущих о «молдавском вопросе» и национализме в дореволюционной Бессарабии характерна склонность к созданию этноцентричных нарративов, нацеленных на конструирование «политически верного»

образа прошлого. История региона представляется как этническая история молдаван или бессарабских румын, постоянно борющихся против русификации, за сохранение языка, идентичности и обретение независимости и/или воссоединение с Румынией. Существует также тенденция героизации национального движения, восходящая к историографии и интеллектуальной традиции межвоенного периода. Причина этого коренится как в «традиционалистской» методологии большинства молдавских исследователей, так и с тесной связью истории с вопросом об идентичности населения Молдовы .

В предлагаемом исследовании будет сделана попытка избежать подобных крайностей. События конца XIX – начала XX вв. будут рассматриваться, не как поле «войны идентичностей», но как элемент законченного прошлого, а автор при этом выступает в качестве «стороннего наблюдателя» (насколько это возможно), а не человека, ищущего в прошлом ответы на вопросы о современной коллективной идентичности или подтверждение каких-либо идеологических конструктов .

Таким образом, недостаточная изученность истории молдавского национального движения в начале XX в. на современном этапе развития историографии, а также социально-политическая значимость (как с точки зрения внутренних процессов, происходящих в Молдове и Румынии, так и с точки зрения российско-молдавских отношений) определяют актуальность выбранной темы .

Объектом исследования выступает «молдавский вопрос» в позднеимперской Бессарабии .

Предметом исследования является деятельность и идеология молдавского движения в контексте взаимодействия с конкурирующими проектами нациестроительства в Бессарабии .





Хронологические рамки исследования охватывают период с конца XIX в. по 1917 год. В случае изучения национализма как особой формы мировоззрения, трудно придерживаться строгих временных пределов. Первые более или менее заметные молдавские националистические организации появляются на рубеже веков, а в годы революции 1905–1907 гг. бессарабский молдавский национализм публично заявляет о своем существовании. Тогда же «молдавский вопрос» становится предметом публичных дискуссий. В качестве верхней хронологической границы выбран 1917 г., когда перестала существовать Российская империя, и молдавское движение в Бессарабии оказалось в принципиально новых условиях .

Степень изученности темы исследования. На тему «бессарабского вопроса»

написано внушительное количество статей и монографий. Тем не менее, лишь в небольшой их части акцентируется внимание на событиях начала XX века и проблеме молдавского национализма. Вплоть до недавнего времени историки, писавшие на эти темы, находились под жестким идеологическим и политическим давлением, и только в последние два десятилетия можно говорить о постепенной деполитизации истории региона, хотя этот процесс еще далек от завершения .

Одной из первых работ, посвященных молдавскому национальному движению, стала «История Сфатул Цэрий», написанная в 1919 г. по заказу Совета министров Румынии, и остававшаяся долгое время неопубликованной1. Уже в ней можно проследить формирование «канона» истории молдавского движения, описанного с точки зрения панрумынского национального проекта. Большая часть ранних работ по теме имела публицистический характер и писалась с практическими пропагандистскими целями2 .

Авторам таких сочинений было крайне важно показать наличие в Бессарабии «румынской проблемы» и существование в период русского господства национального движения, ставившего целью присоединение провинции к Румынии. С середины 1920-х гг .

начинается более систематическое изучение имперского периода истории Бессарабии, вклад в которое внесли такие историки как Ион Нистор, Штефан Чобану, Петре Казаку, Николае Поповски и др3. Сочинения большинства бессарабских и румынских историков этого периода отличала ориентация на панрумынский национализм. Часть же авторов, группировавшихся вокруг журнала «Viaa Basarabiei» (Бессарабская Жизнь), отстаивала идеи бессарабского регионализма .

Молдавская историография советского периода развивалась под постоянным влиянием «войны за идентичность» населения Молдавской ССР. Это выражалось в борьбе с «буржуазными фальсификаторами истории», под которыми в первую очередь понимались румынско-бессарабские историки 20–30-х гг., а также некоторые румынские и западные авторы4. Отправными точками для советских историков выступали концепция «дружбы народов» и миф «большего и меньшего зол». Первая посылка позволяла при O pagin din istoria Basarabiei. Sfatul rii (1917–1918) / под ред. I. Negrei, D. Potarencu. Chiinu, 2004 .

Pelivan I.G. The Union of Bessarabia with her Mother-country Romania. Buc., [1918]; Pelivan I.G. The rights of the Romanians to Bessarabia. Paris, 1920; Cazacu P. La verit storica sulla questione della Bessarabia. Buc., 1926; Ghibu O. De la Basarabia ruseasc la Basarabia romneasc. Cluj, 1926 .

Ciobanu t. Basarabia: populaia, istoria, cultura. Chiinu, 1992; Idem. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus. Chiinu, 1923; Cazacu P. Moldova dintre Prut i Nistru. Iai, f. a.; Boldur Al. Istoria Basarabiei: Sub denominaiunea ruseasc: (1812–1918), Volume 2. Buc., 1992; Nistor I. Istoria Basarabiei .

Buc., 1991; Popovschi N. Istoria bisericii din Basarabia n veacul al XIX-lea sub rui. Chiinu, 2000 .

H.F.A. The Bessarabian Dispute // Foreign Affairs, 1924, Vol. 2.Issue 4; Popovici A.The Political Status of Bessarabia. Washington, 1931; Malbone W. Graham. The Legal Status of the Bukovina and Bessarabia // The American Journal of International Law. 1944. Vol. 38. No. 4 и др .

необходимости конвертировать национальные конфликты в классовые (и наоборот), в то время как вторая оправдывала «прогрессивное значение присоединения Бессарабии к России», как «меньшее зло» по сравнению с перспективой поглощения соседними враждебными империями, а впоследствии и румынским национальным государством5 .

В 1940–70-е гг. XX в. среди историков Советской Молдавии шли дискуссии по вопросу о времени и обстоятельствах формирования «молдавской буржуазной нации», а национальное движение выступало одой из тем в работах по истории общественной мысли. Среди ранних советских работ особо следует выделить книгу И.Г. Будака «Общественно-политическое движение в Бессарабии в пореформенный период». В методологическом отношении Будак опирался на классиков марксизма, а также на работы И.В. Сталина по «национальному вопросу». Будак прослеживает «национальное движение» начиная с 60-х гг. XIX в., при этом отмечая его слабость и аморфность .

Слабость заключалась в классовой ограниченности и почти полном отсутствии среди крестьянства6 .

участников национального движения пролетариата и Специфика методологи заставляла автора видеть в движении как бы две составляющих:

«демократическую» и «буржуазно-националистическую»7. Несмотря на ряд слабых сторон (фрагментарность источников, особенно недостаточное привлечение периодики, некоторые фактологические неточности и доверие к свидетельствам сомнительного происхождения), книга Будака является наиболее полным исследованием бессарабского национализма, предпринятым в советский период .

С выходом в 1974 г. книги крупного идеолога и политического деятеля А.М .

Лазарева «Молдавская советская государственность и бессарабский вопрос» сложился своеобразный канон в изучении «национального вопроса» в Бессарабии. В вопросе о «формировании молдавской буржуазной нации» Лазарев не видел поля для дискуссии .

По его категоричному заключению, «в период, предшествовавший Великой Октябрьской социалистической революции, молдавский народ сформировался в самостоятельную буржуазную нацию»8. Концепция «молдавской буржуазной нации», несмотря на ее очевидную умозрительность, была крайне важна для советских историков, прежде всего как аргумент в споре между СССР и Румынией. Собственно проблему «национального движения» в Бессарабии Лазарев рассматривает вскользь и по большей части в контексте Meurs W.P. Chestiunea Basarabiei n istoriografia comunist. Chiinu, 1996. P. 26–27 .

Будак И.Г. Общественно-политическое движение в Бессарабии в пореформенный период. Кишинев,

1959. С. 371 .

Там же. С. 370 .

Лазарев А.М. Молдавская советская государственность и бессарабский вопрос. Кишинев, 1974. С. 116 .

событий 1917–1918 годов. По его мнению, национальное движение молдаван было во многом инспирировано румынским правительством9 .

Своеобразным итогом изучения «национального вопроса» в дореволюционной Бессарабии в советской молдавской историографии можно считать коллективную монографию «Формирование молдавской буржуазной нации». Авторы, следуя классовой теории и господствовавшей в советской этнографической науке трехчленной схеме «племя – народность – нация», сфокусировались на длительных экскурсах в историю Молдавии «эпохи феодализма» и на обширном описании социально-экономического развития Бессарабии в имперский период. Собственно же национализму и национальному движению они уделили крайне мало внимания, ограничившись схематическим описанием .

Если для Будака более важным был акцент на социально-политическом делении молдавских националистов, то авторы «Формирования молдавской буржуазной нации»

настаивали на классификации националистов по принципу отношения к молдавской идентичности и российскому государству. Одних националистов они объявляли «промолдавскими», ориентировавшимися на «молдавский буржуазный национализм» и ставившими целью «отвлечение масс от классовой борьбы». Других же называли «румынскими шовинистами», распространявшими «вредную» теорию о родстве румын и молдаван и сеявшими ненависть к братскому русскому народу. И те и другие народа»10 .

провозглашались «врагами молдавского трудового Провал агитации «буржуазных националистов» авторы объясняли тем, что «молдавский народ понял, что подлинное решение национального вопроса невозможно без коренных социальноэкономических преобразований, и принял активное участие в осуществлении Великой Октябрьской социалистической революции»11 .

За пределами Молдавской ССР советские историки практически не занимались изучением сюжетов, связанных с национальным движением в дореволюционной Бессарабии. В качестве исключения можно упомянуть, пожалуй, только обстоятельную, написанную на богатом документальном материале, статью С.Г. Исакова «Бессарабские студенты в Тарту и их участие в местном революционном движении», в которой детально описывается история раннего этапа национального движения12 .

Современная молдавская историография характеризуется противостоянием двух Там же. С. 127 .

Формирование молдавской буржуазной нации. Кишинев, 1978. С. 184–185 .

Там же. С. 25 .

Исаков С.Г. Бессарабские студенты в Тарту и их участие в местном революционном движении // Ученые Записки Тартуского Государственного Университета. 1974. № 380. Вопросы Истории Эстонской ССР. Т .

VIII. С. 117–156 .

«школ», получивших названия «молдовенизма» и «румынизма». Румынисты выступают сторонниками этнического национализма, утверждающего, что бессарабские молдаване являются составной частью румынской нации. Молдовенисты, в свою очередь, пропагандируют проект гражданской молдавской нации13. Однако молдовенистский проект нельзя в полной мере назвать гражданским, т.к. зачастую его сторонники апеллирует именно к молдавской этничности, противопоставляя ее румынской .

Обращение к сюжетам имперского прошлого в большей степени характерно для представителей «румынистского» лагеря. Важное значение для этой группы историков имеет публикация источников14, а их собственно исследования в аналитическом отношении редко выходят за рамки комментариев к этим самым источникам. Ярким примером может служить наиболее известная и часто цитируемая работа по теме бессарабского национализма, монография Г. Негру «Царизм и национальное движение бессарабских румын» .

Также следует отметить вклад кишиневского историка Иона Варты15. В коллективной работе молдавских и румынских историков, посвященной двухсотлетию присоединения Бессарабии к России ему принадлежит глава «Политика денационализации и национальное движение бессарабских румын при царской оккупации»16, в которой он пытается вписать всю историю Бессарабии имперского периода в рамки румынского национального нарратива. При крайней фрагментарности фактов, особенно применительно к первой половине и середине XIX в., он прибегает к сомнительным интерпретациям. Под единым ярлыком «национального сопротивления»

или «движения» описываются такие разномастные явления, как протесты против урезания дворянской автономии, романтические увлечения местного боярства середины XIX в .

«румынской идеей», социалистическая агитация бессарабцев-эмигрантвов, опасения имперских чиновников возможностью роста прорумынских симпатий населения и

Дигол С. Парадигмы и парадоксы концепции национального государства в постсоветской Молдавии:

язык, государственность и национальная идентичность // Ab Imperio. 2005. № 2.С. 500 .

Potarencu D. O istorie a Basarabiei n date i documente. Chiinu, 1998; Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. Chiinu, 2000; Idem. Documente privind politica nvmntului n Basarabia n a doua jumtate a secolului al XIX-lea // Revista de istorie a Moldovei. 1995. № 3-4. P. 106–129;

Idem. Documente referitoare la problema i micarea naional n Basarabia (a doua jumtate a sec. al XIX-leanceputul sec. al XX-lea // Revista de istorie a Moldovei. 1994. № 2. P. 29–46; Varta I. Contribuii documentare la istoria micrii naionale din Basarabia de la nceputul secolului al XX-lea // Revista de istorie a Moldovei .

1993. Nr. 3, P. 48–53; Idem. Presa romneasc din Basarabia la nceputurile sale // Destin Romnesc. 1994. №

4. P. 19–31 .

Vata I. Micarea naional a romnilor basarabeni n perioad 1905–1914 // Anuarul Institutului de Istorie al Academiei de tiine a Moldovei, 2011. № 1. P. 178–198 .

200 ani din istoria romnilor dintre Prut i Nistru, 1812–2012 /ed. de I.A. Pop, I. Bulei, A. Petrencu, I. Varta .

Chiinu, 2012. P. 57–115 .

собственно национальное движение начала XX века. Несмотря на спорность трактовок, работы Варты представляют интерес, т.к. опираются на богатый фактологический материал, основанный на архивных источниках и, что крайне важно, на материалах прессы .

Для молдовенистской историографии имперский период, и в частности начало XX в., представляется наименее удобным эпизодом «национальной истории», т. к. плохо вписывается в теорию непрерывности молдавской государственности. Сюжеты рубежа XIX–XX вв. у них зачастую являются частями обобщающих работ. Для этой группы исследователей характерно преувеличение региональной составляющей в концепциях националистов при игнорировании их явных прорумынских симпатий большинства участников молдавского движения .

Отдельно следует упомянуть ряд работ по истории периодической печати в Бессарабии17 .

Несмотря на в целом неутешительное состояние молдавской историографии, в последние время наметились положительные изменения. В связи с этим стоит упомянуть книгу Юлиана Фрунташу «Этнополитическая история Бессарабии»18. Хотя Фрунташу опирается в основном на вторичную литературу, его работа стала одной из первых попыток привлечения современных теорий национализма и идентичности к молдавскому материалу. Продуктивной кажется попытка рассматривать процесс национальной эмансипации молдаван не как изолированный случай, а параллельно с историей становления национализмов других этнических групп Бессарабии .

Недавней попыткой выйти за рамки традиционных «школ» в изучении «бессарабского вопроса» стала книга «Бессарабия в составе Российской империи», в которой впервые предложен взгляд на «бессарабский вопрос» в контексте имперских ритуалов и практик. Большое внимание уделено сравнительному анализу Бессарабии с другими окраинами Российской империи. Касательно сюжетов, связанных с«национальным движением» авторы попытались дистанцироваться от героизаторской тенденции, присущей части молдавской историографии, преувеличивающей роль местного национализма в политической истории Бессарабии19 .

Coval D. Ziarul „Basarabia” (1906–1907) n contextul primei revoluiei ruse. Chiinu, 1990; Danilov M. Presa i cenzura n Basarabia. Documentar (Secolul al XIX-lea – nceputul secolului al XX.lea). Chiinu, 2012; Presa

din Basarabia n contextul sociocultural al anilor 1906–1944 / sub ed. de S. Grosu. Chiinu: Editura TehnicaInfo, 2003; Трубецкой Б.А. Из истории периодической печати Бессарабии 1854–1916 гг. Кишинев:

Штиинца. 1989 .

Fruntau Iu. O Istorie etnopolitic a Basarabiei. 1812–2002. Chiinu, 2002 .

Кушко А., Таки В., Гром О. Бессарабия в составе Российской империи. 1812–1918. М., 2012. 400 с .

Говорить о западной историографии истории Бессарабии как об отдельном исследовательском направлении на данный момент преждевременно. Хотя и существует определенный интерес к истории Молдовы, связанный с имперским прошлым региона, конкретные сюжеты, связанные с национальным движением, остаются в целом вне поля зрения западных исследователей. Среди западных работ особого внимания заслуживает книга Чарльза Кинга «Молдаване: Румыния, Россия и культурная политика», в которой он затрагивает проблему идентичности молдаван в широком историческом контексте. Кинг подчеркивает неопределенность идентичностей населения окраины и размытость этнических границ. Он дает краткий обзор возникновения и истории молдавского национального движения, в целом следующий «румынистской» версии, но лишенный присущего ей патриотического пафоса20. Также в связи с западной историографией стоит упомянуть книгу итальянского историка Альберто Башиани «Трудное объединение .

Бессарабия и Великая Румыния, 1918–1940»21 и монографию Ирины Ливезяну «Культурная политика в Великой Румынии»22, где тема национального движения также рассматривается как фон к другим сюжетам. Отдельно можно выделить ряд работ, посвященных Бессарабии, но в которых молдавский вопрос затрагивается лишь косвенно23 .

Румынскую историографию бессарабского национализма достаточно тяжело выделить в отдельное направление. В основном она представлена работами, написанными совместно с историками из Молдовы24. Это объясняется целым рядом факторов. Вопервых, в течение длительного времени «бессарабский вопрос» в Социалистической Румынии оставался негласным табу, т.к. его муссирование могло негативно сказаться на и без того напряженных отношениях между Румынией и Советским Союзом. Во-вторых, источники по истории Бессарабии имперского периода в меньшей степени доступны румынским исследователям, не в последнюю очередь еще и по тому, что в массе своей написаны на русском языке. Это обстоятельство определяет вторичных характер многих работ по Бессарабии, написанных в Румынии. Румынские историки в большей степени King Ch. The Moldovans: Romania, Russia, and the Politics of Culture. Stanford, 2000. P. 28–32 .

Basciani A. La difficile unione. La Bessarabia e la Grande Romania. 1918–1940. Roma, 2007. 413 р .

Livenzeanu I. Cultural Politics in Greater Romania: Regionalism, Nation Building and Ethnic Struggle, 1918–

1930. Ithaca and London, 2000. 260 р .

См., напр.: Clay J. E. Apocalypticism in the Russian Borderlands: Inochentie Levizor and his Moldovan Followers // Religion, State & Society. 1998. Vol. 26. №. P. 251–263; Джадж Э. Пасха в Кишиневе .



Анатомия погрома. Кишинев, 1998. 208 с .

Алмаш Д., Скурту И. и др. История Бессарабии. От истоков до 1998 года. Кишинев, 2001; Tratatul de pace de la Bucureti din 1812–200 de ani de la anexarea Basarabiei de ctre imperiul rus / coord. Sergiu Mustea.Chiinu, 2012. 352 р .

вынуждены доверять выводам и интерпретациям своих кишиневских коллег. В-третьих, история Бессарабии, в отличие от историй других «румынских провинций» остается маргинальной темой, как в массовом сознании, так и в исторических сочинениях .

Современную румынскую историографию в целом можно рассматривать как продолжение молдавской в ее румынистской версии .

Также трудно говорить и о российской историографии «бессарабского вопроса», как о неком отдельном феномене. Не существует специальных работ, описывающих молдавское национальное движение начала XX века. Тем не менее, можно выделить ряд работ, в которых рассматриваются отдельные сюжеты и проблемы, имеющие значение в контексте данного исследования25 .

С точки зрения историографии, тему национального движения в Бессарабии начала XX в. едва ли можно считать «закрытой». На протяжении длительного времени проблемой занимались почти исключительно местные авторы, что отчасти объясняет «краеведческий» характер некоторых работ. На данный момент западная и российская историография бессарабского вопроса представлены крайне фрагментарно. Ввиду специфики истории региона после 1917 г. исследования по теме социально-политических движений в Бессарабии, и в особенности по истории местного национализма, оказались в сильной зависимости от политической конъюнктуры. Это обстоятельство неизменно сказывалось и продолжает сказываться на качестве исследований. Создание деполитизированного, «нейтрального» нарратива остается на данный момент актуальной задачей .

Целью исследования выступает всестороннее изучение истории и идеологии бессарабского молдавского национализма начала XX в. в контексте дебатов о национальной идентичности молдаван и их культурно-политических судьбах .

Задачи исследования предполагают ответы на следующие вопросы:

• когда и при каких обстоятельствах в Бессарабии появилось молдо-румынское национальное движение;

• в каких имперских и международных контекстах существовал «бессарабский Гросул В.Я. Система управления Молдавии в составе России (XVIII – начало XX в.) // Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления. М., 1997. С. 162–185; Раух А.Б. Бессарабский вопрос и деятельность Константина Стере в Бесарабии в период первой русской революции \\ Международные отношения в новое и новейшее время: Материалы международной научной конференции, посвященной памяти К.Б. Виноградова. СПб., 2005. С. 254–258; Белова Е.В .

Миграционная политика на Юге Российской империи и переселение болгар в Новороссийский край и Бессарабию (1751–1871 гг.) М., 2004. 230 с.; Морозан В.В.

Бессарабия в 1821–1828 гг.: курс на ликвидацию автономных прав края // Basarabia – 1812: problem naional, implicaii internaionale / coord.:

Gh. Cliveti, Gh. Cojocaru. Bucureti, 2014. P. 291–308 .

вопрос»; каково было место молдаван в этно-социальных иерархиях Российской империи;

• что представляла собой националистическая агитация в годы революции 1905–1907 гг.; какие послания отправляли националисты широким массам, как представляли себе молдавскую нацию и ее место в окружающем мире .

• каковы были взаимоотношения между бессарабским национализмом и другими акторами, предлагавшими альтернативные проекты национальной идентичности молдаван: имперской администрацией, русским и румынским националистами и т. д.;

• какую роль сыграла православная религия и бессарабское духовенство в процессе национализации бессарабского общества;

• что представлял собой «молдавский вопрос» в период спада национального движения;

• какую эволюцию претерпели дебаты о молдаванах накануне и в годы Первой мировой войны?

Источниковая база. Для написания исследования был использован широкий круг источников: архивные документы, периодика и публицистка, воспоминания, статистические и историко-географические описания .

Одним из наиболее широко используемых в исследовании источников по истории молдавского национализма выступает периодическая печать. Это связанно с тем, что националистические идеи, как правило, формулируются и транслируются широким массам, через газеты и журналы, а в случае Бессарабии этот способ был доминирующим .

Именно в различных местных и петербургских печатных органах шли дискуссии по вопросам национальной идентичности и политической принадлежности населения Бессарабии. Также следует учитывать роль прессы в консолидации и институционализации национального движения. В первую очередь необходимо выделить периодику на молдавском языке. Молдавские газеты появляются в Бессарабии только в годы революции 1905–1907 гг. Первой и наиболее радикальной в плане пропаганды националистических идей стала газета „Basarabia” [Бессарабия] (1906–1907). Оппозицию ей составляло полуофициальное издание «Молдованул» [Молдаванин] (1907–1908), руководимое Г. Маданом, вокруг которого группировались бессарабцы, лояльные империи. В 1913–1914 гг. в Бессарабии выходила «лояльная», но независимая от администрации, газета «Гласул Басарабией» [Голос Бессарабии] (1913–1914), а также журнал и газета «Кувынт Молдовенеск» [Молдавское слово] (1913–1917). Во многом благодаря малой доступности этих изданий для исследователей этот пласт источников крайне редко анализировался в работах по бессарабскому национализму. Однако именно они позволяют с высокой достоверностью реконструировать идеологию различных групп молдавских националистов. Помимо публицистических, полемических статей, воззваний и программа, публиковавшихся националистами в газетах, интерес представляют тексты, написанные читателями газеты, различные письма в редакцию, заметки и пр., которые позволяют до известной степени понять, как воспринималась массами национальная агитация .

Молдавские периодические издания пытались встроиться в уже существующий в Бессарабии рынок периодической печати на русском языке. Наиболее авторитетными русскоязычными изданиями были консервативный «Друг», руководимый лидером бессарабских русских националистов П.А. Крушеваном (после его смерти В. Якубовичем) и «левая» газета «Бессарабская жизнь». Часть дискуссий по молдавскому вопросу происходила на страницах названных газет. Это особенно актуально для промежутка времени с 1908 по 1913 г., когда не выходило ни одной молдавской газеты, а «голоса»

молдавских националистов звучали исключительно на страницах русских газет .

«Бессарабская жизнь» в целом сочувственно относилась к национальной и социальнополитической программе молдавских националистов, в то время как в «Друге» печаталась в основном критика их деятельности с радикально-монархических позиций. В начале 1910-х гг. формат «Друга» претерпел изменения, а газета превратилась фактически в дискуссионный клуб, на страницах которого публиковались как сочувствующие молдавскому движению, так и их противники .

В общероссийской периодике («Санкт-Петербургские ведомости», «Россия», «Окраины России» и др.) содержится материал, который, несмотря на свою фрагментарность, позволяет составить представление о том, как «молдавский вопрос» и молдавское национальное движение воспринимались из имперского центра .

Отдельное значение имеет церковная и околоцерковная периодика, например, официальное издание бессарабского духовенства «Кишиневские Епархиальные Ведомости» и журнал священника И. Чекана «Наше Объединение». «Епархиальные Ведомости» в ряде случаев являются едва ли не единственным источником для изучения молдавского национализма в среде православной церкви. С 1908 г. также выходил просветительский журнал Кишиневского христорождественского братства «Луминэторул» [Просветитель], адресованный молдавским священникам и прихожанам, однако содержащиеся там материалы затрагивают в основном сугубо религиозную тематику .

Материалы по истории молдавского национального движения, хранящиеся в молдавских и российских архивах довольно фрагментарны и не позволяют составить более-менее полную картину, особенно в части реконструкции идеологии национализма в Бессарабии. Тем не менее, они раскрывают некоторые моменты взаимоотношения молдавского национального движения и имперских властей .

Важное значение для исследователей истории Бессарабии начала XX в .

представляет фонд канцелярии бессарабского губернатора, хранящийся в Национальном Архиве Республики Молдова, документы которого позволяют проследить взаимоотношения властей губернии и бессарабских националистов. Значительная часть документов по национальному движению хранится в фондах местных полицейских и судебных органов. Они показывают, что, несмотря на малочисленность движения и его слабое влияние, имперские власти на местном уровне, воспринимали его как реальную угрозу, а особенно опасным представлялись связи националистов с Румынией .

Для изучения национального движения в среде бессарабского духовенства были привлечены фонды религиозных учреждений Бессарабии: Кишиневской духовной консистории, Кишиневской духовной семинарии и др. Особое место среди документов подобного рода занимают протоколы съездов духовенства Кишиневской епархии выступавших важным средством публичного выражения национальных и культурных требований молдавского духовенства .

Также использовались документы из фондов Российского государственного исторического архива, в первую очередь материалы Главного управления по делам печати, которые позволяют уточнить механизмы функционирования и цензурирования молдавских газет, а также отношение к ним имперских чиновников .

Важную роль играют сочинения мемуарного характера, например, воспоминания Г .

Константинеску, Пана Халиппы, К. Поповича, С.Д. Урусова и др26. Сопоставление воспоминаний деятелей национального движения с документами эпохи, позволяет Bogos D. La rspntie. Moldova de la Nisstru, 1917–1918. Chiinu, 1998; Chicu Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat // Viaa Basarabiei. 1936. № 7–8. P. 429–447; Constantinescu G. Din vremuri ariste // Basarabia necunoscut. Vol I. P. 287–293; Halippa P. Amintiri de la “Cuvnt Moldovenesc” // Basarabia necunoscut. Vol I. P. 298–302; Incule Th. Ion Pelivan i ziarul “Basarabia” // Viaa Basarabiei. 1936. № 7–8. P. 500–504;

Popovici C. Amintiri de mprejurrile n care s-a nscut i a aprut revista Lumintorul n curs de 25 de ani // Lumintorul. 1933. № 1. P. 23–37; Tudor, I. Sub rui. Amintiri din anii micrii naionale, 1905–1918 / I. Tudor // Moldova de la Nistru. 1926 № 6–10. P. 43–47; Usinevici t. Prin temniiile ruseti (amintiri) // Colesnic Iu .

Basarabia necunoscut. Chiinu: Museum, 1997. Vol II. P. 262–277; Урусов С.Д. Записки губернатора. М., 1907. 377 с .

проследить в каких случаях националистические идеи были характерны для того или иного актора, а в каких постулировались постфактум. Эти материалы опубликованы преимущественно в бессарабских журналах 20–30-х годов. При анализе этих источников следует учитывать то, что они писались несколько десятилетий спустя после описываемых событий в специфических интеллектуально-идеологических условиях межвоенной Румынии. Однако следует отметить фрагментарность подобных источников, и практически полное отсутствие дневникового материала .

Статистические и историко-географические описания, использованные в работе, представленные трудами таких публицистов, историков, путешественников как Свиньин, Афанасьев-Чужбинский, П.Н. Батюшков, П.А. Крушеван, Л.С. Берг и др27. Из них можно проследить эволюцию представлений о молдаванах и молдавском вопросе на протяжении XIX – начала XX веков .

Использованные законодательные и правовые акты местных и центральных органов власти позволяют изучить правовое положение Бессарабии и статус молдавского языка. Отдельно стоит отметить стенографические отчеты Государственной думы, содержащие полемику по молдавскому вопросу в законодательном органе Российской империи в 1910–11 годах .

Географические рамки исследования охватывают в первую очередь Бессарабскую губернию, но не ограничиваются ею, поскольку вопросы, касающиеся «молдавского вопроса» и национализма в Бессарабии могли подниматься в СанктПетербурге, Бухаресте, Яссах, а молдавские студенческие кружки действовали во многих университетских центрах России и Румынии .

Теоретическая база исследования. В истории изучения феноменов нации и национализма было предложено множество разнообразных определений и подходов, но до сих пор невозможно говорить о неком подобии консенсуса. Все многообразие имеющихся на данный момент подходов можно свести к двум магистральным направлениям, условно называемым «примордиализм» и «конструктивизм». Сторонники первого исходят из представления о наци как о результате развития этнических групп или «этносов», имеющих «естественную» природу. Понимание логики такого подхода важно, т. к. он базируется на тех же принципах, что и построения большинства националистов .

Свиньин П.П. Описание Бессарабской области в 1816 году // Записки Одесского Общества истории и древностей. 1867. Т. VI. С. 175–320; Чужбинский А. Собрание сочинений. Т. VIII. Поездка в Южную Россию. Очерки Днепра. СПб, 1893. 428 с.; Крушеван П. Бессарабия. Географический, исторический, статистический, экономический, этнографический, литературный и справочный сборник. М., 1903. 250 с.; Бутович В.Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии. Киев, 1916. 59 с.; Берг .

Л.С. Бессарабия: страна, люди, хозяйство. Пг., 1918. 242 с .

Для «конструктивистов» характерно представление о том, что нации не являются продуктом прошлого, а плодом усилий людей по их созданию. Если для примордиалистов нации создают национализмы, то для конструктивистов именно национальные движения и усилия определенных политических акторов формируют образ нации и транслируют ее массам. В целом, при реконструкции истории бессарабского молдавского национализма автор руководствуется конструктивистским подходом, т. к. он в полной мере позволяет перенести фокус исследования с вопроса об исторической легитимности молдавской нации или ее тождественности с румынской, ключевого для молдавской и румынской национальных историографий, на противоречивый процесс конструирования идентичностей в Пруто-днестровском междуречье в изучаемый период. Однако следование конструктивистскому подходу не означает игнорирования «этнического фактора» .

Другой теоретической посылкой для изучения национализмов на окраинах Российской империи стал ситуативный подход, предложенный Алексеем Миллером, который предполагает перенесение центра исследования на структуру этнокультурных, этноконфессиональных, межнациональных отношений или различные аспекты, например, экономического или административного взаимодействия. Задача исследователя при этом состоит в том, чтобы «выявить участвовавших в этом взаимодействии акторов и понять логику их поведения, т.е. реконструировать ситуацию взаимодействия во всевозможной полноте»28. В контексте данной работы такими «акторами» будут выступать, прежде всего, бессарабские националисты, а также их русские оппоненты, предлагавшие альтернативные проекты идентичности молдавского населения. Также будет затронута роль местной администрации и румынского национализма. В качестве особого актора следует выделить православную церковь, роль которой в деле «национализации»

Бессарабии начала XX в. До недавнего времени оставалась без должного внимания исследователей .

Следствием ситуативного подхода является по возможности избегание четкой географической локализации исследования. Несмотря на то, что основное действие происходит в Бессарабской губернии, представляется необходимым обращение к опыту других окраин Российской империи в рамках сравнительного подхода, а также рассмотрение «молдавского вопроса» в контексте румынско-русского символического соперничества. Широкое использование сравнительно-исторического метода позволяет Миллер А. Империя Романовых и национализм: эссе по методологии исторического исследования. М.,

2006. С. 28 .

продемонстрировать специфику «бессарабского вопроса», состоявшую в том, что этот регион представлял собой пограничную территорию, находившуюся в поле символического противостояния двух проектов идентичности – русского (имперского) и румынского (национального) .

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в российской историографии предпринята попытка всестороннего анализа идеологии и истории «молдавского вопроса» и национального движения Бессарабии в начале XX века. Также важным вкладом можно считать рассмотрение истории молдавского национализма, не как изолированного случая, а в контекст процессов, происходивших в то же время на других окраинах Российской империи.

Работа представляет собой одну из немногих попыток адоптации теоретических наработок в области исследования национализмов и окраин Российской империи к Бессарабскому случаю. В работе пересмотрен ряд положений и «мифов», характерных для молдавской и румынской историографии. Рассмотрение в объективистском ключе истории бессарабского молдавского национализма может позитивно сказаться на уровне историографических и социально-политических дискуссий, связанных с осмыслением прошлого, как в Молдове, так и в России. Кроме того, в предложенной работе вводятся в научный оборот новые источники и переосмысливается ряд уже известных текстов .

Положения, выносимые на защиту:

1) Молдавское национальное движение в Бессарабии появляется не раньше начала XX века. Широко распространенное в историографии мнение о непрерывном существовании на протяжении XIX в. «румынофильского» движения не подтверждается имеющимися источниками .

2) Как и на других национальных окраинах, доминирующей организационной формой движения выступала печать. Другие формы национального движения (партии, союзы и культурно-просветительские общества), характерные для более «зрелых»

движений (украинского, польского, грузинского, финского) не получили развития .

3) Идеология бессарабских молдавских националистов носила во многом имитационный и эклектичный характер, впитав в себя элементы российского революционного дискурса, румынского национализма, социального популизма и конструкты, заимствованные у других национальных движений Российской империи .

4) Большинство представителей молдавского движения в той или иной степени придерживались панрумынской трактовки национальной принадлежности бессарабских молдаван и считали их частью «большой румынской нации», а противопоставление румынской и молдавской идентичности, характерное для современности в начале XX в. не существовало .

5) На уровне публичного дискурса большинство националистов в своих требованиях не шло дальше расширения сферы употребления румынского языка и предоставлении Бессарабии ограниченной «национальной» автономии в составе России .

Однако подобная лояльность не исключала симпатий к Румынии и ее политическому устройству .

6) Несмотря на спад активности националистов в 1908–1913 гг., судьба молдаван стала предметом внимания не только в Бессарабии, но и за ее пределами. Бессарабские молдаване стали объектом противостояния румынского, бессарабского молдавского и русского проектов нациестроительства .

7) В «легализацию» национального движения накануне и в годы Первой мировой войны внесли вклад борьба с сектантством, выявившая необходимость более внимательного отношения к культурным потребностям молдаван, а также улучшение русско-румынских отношений, способствовавшее частичному снятию с националистов обвинений в ирредентизме .

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, приложений и списка источников и литературы .

Терминология. В документах эпохи и современных работах существует некоторая неопределенность в связи с употреблением этнонимов, применявшихся к романоязычному населению Бессарабии. В румынской литературе жителей Бессарабии традиционно принято называть «бессарабскими румынами» (romnii basarabeni). Такой же подход сохраняется в работах молдавских историков прорумынской ориентации. В русских источниках начала XX в. слова «румыны» и «молдаване» использовались как почти полные синонимы. При этом второй вариант был более характерен для бессарабских авторов, в то время как «столичные» отдавали предпочтение первому. Слово «молдаване»

(moldoveni) принималось как самоназвание подавляющим большинством жителей края, говоривших на румынском языке, и могло распространяться на жителей Запрутской Молдовы и всего Румынского королевства29. В текстах бессарабских интеллектуалов также не было единообразия в названии нации, к которой они обращались .

В данном исследовании применительно к местному населению будут, как правило, использоваться термины «молдаване», «бессарабские молдаване», а также Берг Л.С. Бессарабия: страна, люди, хозяйство. Пг., 1918. С. 79 .

румыноязычное население. В тех случаях, когда речь будет идти о румынском видении идентичности бессарабских молдаван, предпочтение будет отдано понятию «бессарабские румыны». Этнонимов «молдаване» и «румыны» применительно к изучаемому периоду используются как взаимозаменяемые; выбор того или иного варианта во многом условный и зависит от контекста .

Апробация исследования прошла в виде докладов на российских («Проблемы полиэтничного макрорегиона в условиях дестабилизации Каспийско-Черноморского зарубежья», Ростов-на-Дону, 2015; «Юг России и сопредельные страны в войнах и вооруженных конфликтах», Ростов-на-Дону, 2016) и международных (Workshop-ul internaional „Frontier, inut de margine sau provincie? Istoria. Basarabiei n lecturi alternative”, Яссы, 2012; „Romnii n prima conflagraie mondial. Tentaii, opinii i aciuni n perioada neutralitii Romniei”, Яссы, 2015) научных конференциях. Основные положения работы отражены в 12 научных публикациях, общим объемом 9,9 п.л .

–  –  –

В данной главе будут освещены некоторые сюжеты истории Бессарабии XIX в., очерчивающие исторический и социокультурный контекст, в котором стало возможным появление националистических идей и национального движения .

§ 1. Бессарабия: Исторические и политические границы, этнический состав До 1812 г. Бессарабия не существовала как отдельное политическое или географическое образование. Северная и южная части Пруто-днестровского междуречья (Хотинская и Бендерская райи) находились под прямым османским управлением, а центральная область входила в состав Молдавского княжества. Южные районы, носившие названия собственно Бессарабия или Буджак, населяли преимущественно кочевникиногайцы30. После присоединения всего междуречья к Российской империи по результатам русско-турецкой войны 1806–1812 гг. оно получило наименование Бессарабской области .

На протяжении XX в. разные части области сохраняли этнографическую, экономическую и отчасти административную специфику31 .

На протяжении XIX в. границы Бессарабии не оставались неизменными. По Парижскому трактату 1856 г. южные уезды Бессарабии, непосредственно примыкавшие к Дунаю и побережью Черного моря, с населением примерно в 130 тыс. человек отошли к Молдавскому княжеству32. Здесь вскоре было введено молдавское законодательство, а после объединения Молдавского и Валашского княжеств действовали румынские законы (институт магистратского самоуправления, система школ с обучением на румынском и т.д.). В 1878 г. эти территории вернулись под российское управление, однако румынские законы продолжали частично действовать. Вопрос об унификации «измаильской аномалии» с остальной Бессарабией неоднократно поднимался, в том числе и на уровне общероссийского правительства, но к началу XX в. так и не был решен33 .

В этнокультурном отношении Бессарабия так же не была однородной и в течение Гросул В.Я. Система управления Молдавии в составе России (XVIII – начало XX в.) // Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления. М, 1997. С. 163 .

См. напр., Бутович В.Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии. Киев, 1916. С .

22 .

Гросул В.Я. Система управления Молдавии в составе России… С. 178 .

Урусов С.Д. Записки губернатора. М., 1907. С. 252–255 .

всего времени российского господства эта неоднородность возрастала. Вопрос об этническом составе населения Бессарабии на момент ее присоединения к Российской империи остается спорным. Существует целый ряд данных статистического характера как относительно численности населения Бессарабии, так и по этническому составу. Эти данные в значительной степени разнятся, что было обусловлено, с одной стороны, несовершенством учета, так и определенными целями, преследуемыми авторами различных переписей и отчетов .

По данным переписи, проведенной в трех городах Буджака и Хотине (на тот момент формально все еще находившихся в составе Османской империи) Молдавским Диваном в 1808 г., молдаване составляли подавляющее большинство в Килие, чуть более половины всех жителей Бендер и Аккермана, и лишь немного уступали евреям в Хотине .

Всего из 1791 семьи, затронутых этой переписью, 1027 были молдавскими34. Учитывая то, что эта перепись проводилась в тех районах пруто-днестровского междуречья, которые не принадлежали непосредственно Молдавскому княжеству, можно предположить, что доля молдаван на территории самого княжества была, по крайней мере, сопоставимой .

Русские авторы сильно разнятся в оценках. Согласно отчету, составленному по поручению адмирала Чичагова 23 июля 1812 г., в Бессарабии проживало 41160 семей или порядка 240 тысяч жителей. По данным Скальковского, в области 1813 насчитывалось 55560 семей (340000 тыс. жителей)35. Большинство путешественников и статистиков начала XIX в. отмечали малонаселенность и «дикость» вновь приобретенной области .

Особенно заметной низкая плотность была на севере и на юге, откуда было выселено мусульманское население .

В 1816 г. была проведена первая ревизия населения Бессарабии, выявившая 96256 семей или около 480000 жителей, из которых 86 % составляли молдаване, 6,5 – малороссы и 4,2 –евреи36. Учитывая нестабильность власти и как следствие ее неспособность к сколько-нибудь серьезному контролю над населением, свирепствовавшую в середине 1810-х гг. эпидемию чумы и постоянные миграции населения (колонизация, переселение крестьян за Прут и из-за Прута), едва ли эти цифры отражали реальную картину. Позднее для бессарабских и румынских националистов они не оставляли сомнения в румынской принадлежности Бессарабии .

Ciobanu t. Basarabia: populaia, istoria, cultura. Chiinu, 1992. P. 24 .

Arbure Z.C. Basarabia n secolul al XIX-lea. Bucureti, 1898. P. 91; впрочем, сам Арборе, ссылаясь на незваных «русских статистиков», утверждает, что данные 1812 и особенно 1813 г. на самом деле были выдуманы, т.к. в это время «в Бессарабии не было проведено ни одной переписи». Позднейшие историки, как правило, приводят данные цифры со ссылкой на самого Арборе .

Ciobanu t. Basarabia… P. 24–25 .

Русские историки и публицисты XIX в. решали вопрос о «правах» на Бессарабию несколько сложнее. С одной стороны, малочисленность населения, особенно на юге, оправдывала массовую колонизацию, необходимую как в чисто хозяйственных, так и в стратегических интересах, с другой, молдавскость центральных районов области интерпретировалась как вторичная, ставшая следствием румынизации местного исконно славянского населения, произошедшей во время существования Молдавского княжества .

Эту идею в частности отстаивал русский публицист П.Н. Батюшков, издатель ряда работ по археологии и этнографии северо- и юго-западных окраин России37. В его интерпретации «коренным» населением Бессарабии представлялись не молдаване, а местные русины (украинцы)38. С этим в той или иной степени солидаризировались практически все российские авторы, писавшие о Бессарабии во второй половине XIX– начале XX вв. такие как А.И. Защук, П.Н. Батюшков, А.С. Афанасьев-Чужбинский, П .

Крушеван, Л.С. Берг, Н.Б. Лашков и др .

Представления о малочисленности населения Бессарабии на момент ее присоединения к России способствовали превращению новоприсоединенной окраины в регион активной колонизации. Еще во время Русско-турецкой войны (1806–1812 гг.) из южных районов было практически полностью выселено мусульманское население (турки и ногайцы)39. В 1810–30-е гг. большое значение приобрела колонизация южных районов окраины выходцами из центральных губерний, а также иностранными колонистами .

Больше всего колонистов, переселившихся в Бессарабию в первой половине XIX века, составляли немцы и болгары и гагаузы .

В 1814 г. из Варшавского княжества на юг Бессарабии (Буджак) переселились 1443 немецких семей. Следующая волна немецкой колонизации пришлась на 1816–1817 годы40 .

Наконец, в 1833–1842 гг. имели место массовые переселения немцев из Вюртемберга .

Немецкие колонисты пользовались налоговыми льготами и освобождались от воинской повинности на 50 лет с момента поселения41. Всего в период между 1814 и 1846 гг. в Бессарабской области было основано 24 немецкие колонии, в которых в 1861 г .

насчитывалось 24159 жителей42. Все немецкие поселения были разделены на три округа .

Управление колониями осуществлялось через центральную администрацию немецких См.: Батюшков П.Н. Бессарабия. Историческое описание. СПб., 1892. С. 3–4 .

В данном случае имеется в виду население, близкое в этническом отношении жителям Галичины, Волыни и Буковины; малороссы появились в Бессарабии позднее, частично в XVII, частично уже в XIX в. в результате колонизации .

Гроссул В.Я. Система управления Молдавии в составе России… С. 170 .

Arbure Z.C. Op. cit. P. 92–93 .

Ibidem. P. 104 .

Moraru A. Istoria romnilor. 1812–1994. Basarabia i Transnistria. Chiinu, 1995. P. 20 .

колоний, находившуюся в селе Тарутино43 .

До 30-х гг. в Бессарабии возникло 57 болгарских и гагаузских сел (до середины XIX в. эти два народа учитывались вместе). Главным центром болгар первоначально было с. Копчак, а с 1821 г. им стал Болград. Правовое положение бессарабских болгар до 1819 г. оставалось неопределенным: одни из них жили на землях, которыми стремились завладеть бессарабские помещики, другие, поселившиеся на казенных угодьях, не имея на них узаконенных прав. Болгары часто отказывались платить налоги, выступая против притеснений местных чиновников. К 1850 г. в Бессарабии насчитывалось 83 болгарские колонии с населением 85 461 человек. Колонисты располагали 598 693 дес. земли. В 1850 г. колонистское ведомство представило данные о числе задунайских переселенцев и их этническом составе. Впервые численность болгар была определена отдельно от гагаузов .

Согласно этим сведениям, их насчитывалось 47,6 тыс. чел. К 1907 г. в Бендерском, Аккерманском и Измаильском уездах болгары жили в 71 селе, 46 из которых были населены только болгарами. В 25 поселениях проживало смешанное болгарское, гагаузское, молдавское и украинское население. По переписи 1897 г. в Бессарабии насчитывалось 103,2 тыс. (5,3%) болгар. Наибольшее число болгар было сосредоточено в Аккерманском уезде – 21,3%44 .

Параллельно шло переселение крестьян из центральных губерний. В 1823 г. по приказу новороссийского генерал-губернатора М.С. Воронцова, последовательного сторонника скорейшей интеграции области в общеимперское пространство, в Бессарабию было переселено 20000 государственных крестьян, закрепившихся на юге области .

Переселенцы получали наделы в 30 десятин на семью (в других губерниях переселенцам полагалось 15 дес. на человека)45. Вторая волна переселения государственных крестьян пришлась на 1828–1830 годы. Переселенцы были представлены в основном выходцами из Курской, Орловской, Полтавской, Таврической и Рязанской губерний46 .

Помимо вышеназванных этнических групп в Бессарабии в первой половине XIX в .

поселились греки, армяне, албанцы, швейцарцы, евреи и малороссы. Последние две группы были достаточно многочисленными .

Среди причин, подтолкнувших российское правительство к колонизации, можно отметить то, что, во-первых, существовала необходимость экономического освоения Arbure Z.C. Op cit. P. 103 .

Зеленчук. В.С. Население Бессарабии и Поднестровья в XIX в. (этническое развитие и демографические процессы). Кишинев, 1979. C. 185–193 .

Кабузан В.М. Народонаселение Бессарабской области и левобережных районов Приднестровья (конец XVIII – первая половина XIX в.). Кишинев, 1974. С. 39 Там же. С. 40–41 .

региона, во-вторых, российская администрация нуждалась в лояльных группах населения на вновь приобретенной и практически неизвестной окраине, а переселенцы, получавшие землю и различного рода льготы «от императора» виделись именно таковыми. Поэтому вполне логично, что основную группу колонистов составляли немцы, считавшиеся едва ли не самыми верными подданными Романовых, а также православные выходцы с Балканского полуострова, покровительство которым выступало одной из важнейших идеологем, обосновывавших внешнюю политику России в регионе. Отчасти попытки найти опору среди неавтохтонного населения были подстегнуты недоверием к молдаванам, как к боярской элите, проявлявшей стремление к автономии, так и крестьянам, лояльность которых была поставлена под сомнение массовыми переселениями в Запрутскую Молдову из опасений введения в Бессарабии крепостного права47. Кроме того, не стоит забывать, что колонизация, проводимая в Бессарабии была явлением не уникальным, а продолжала общую практику интеграции, применявшуюся на южных окраинах еще со второй половины XVIII века .

Во второй половине XIX в. этнодемографическая картина продолжала меняться, но уже в основном за счет естественного прироста населения. Колонизация представлялась на данный момент экономически малоэффективной ввиду того, что избыток земли перешел в ее недостаток48. Даже как средство русификации подобная практика не использовалась. По официальным статистическим данным население губернии с 1858 по 1897 г. возросло почти вдвое с примерно 900 тыс. до почти 2 миллионов. Процент молдаван по данным за разные годы колебался в районе 65%49 .

Географическое и процентное распределение основных этнографических групп в Бессарабии сохранялось до начала XX века. В.Н. Бутович, собиравший в 1907 г .

материалы для этнографической карты Бессарабии, отмечал только локальную ассимиляцию местных народностей друг другом: например, украинцы, жившие в молдавском селе, омолдаванивались или, наоборот, молдаване перенимали язык живших рядом украинцев50 .

Первая всероссийская перепись населения 1897 г. насчитала 47,6 % молдаван, 19,6

– малороссов, 11,8 – евреев, 8% великороссов, 5,3% болгар, по 3% немцев и гагаузов .

Остальные этнические группы составляли менее 1%. Однако официальная статистика В первые годы российского правления в Бессарабии область покинуло около 3000 семейств, преимущественно молдавских. См.: Свиньин П.П. Описание Бессарабской области в 1816 году // Записки Одесского Общества истории и древностей. 1867. Т. VI. С. 211 .

Формирование молдавской буржуазной нации. Кишинев, 1978. C. 50 .

King Ch. The Moldovans: Romania, Russia, and the Politics of Culture. Standford, 2000. P.24 .

Бутович В.Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии… С. 12–13 .

вряд ли отражала реальную картину. Большинство авторов, писавших о населении Бессарабии во второй половине XIX – начале XX вв., в том числе и пророссийски настроенные, сходились во мнении, что молдаване составляют порядка населения губернии51. Администрация губернии в начале XX в. руководствовалась цифрами, близкими к данным переписи 1897; доля молдаван в крае колебалась в районе 50%52 .

Молдавские националисты начала века оперировали цифрой порядка 2 миллионов молдаван, что по их подсчетам составляло от 2/3 до 3/4 населения губернии. В контексте данного исследования важна не столько реальная численность молдаван в Бессарабии сколько то, как данные официальной и неофициальной статистики использовались различными акторами. Манипулирование этой «статистикой» позволяло одним рапортовать об успехах русификации и «слияния» молдаван с русскими, а другим сокрушаться по поводу национальной обделенности и политического бесправия большинства жителей Бессарабии .

Другой важной характеристикой населения провинции, имеющей непосредственное отношение к вопросу о распространении национальных идей, выступает уровень грамотности. В целом по губернии по данным переписи грамотными были 15,6 % населения. Среди молдаван грамотность составляла 6%53. Ниже этот показатель был только у бессарабских цыган54. Такое положение объясняется с одной стороны, политикой правительства, не поощрявшего, а с последней четверти XIX в .

открыто блокировавшего распространение образования на национальных языках, а с другой – слабым экономическим развитием и, как следствие, низким уровнем жизни населения, не стремившегося в этих условиях к получению какого-либо образования ни на родном, ни на русском языке. Среди бессарабских крестьян бытовало мнение, что обучение на русском языке – это бессмысленная трата времени и отвлечение детей работы, а учиться молдавскому языку и вовсе бессмысленно, т.к. его и так все знают с рождения. Подобного рода представления нередко становились предметом спекуляций как для бессарабских властей, принимавших решения в сфере образовательной политики, так и для молдавских националистов, озабоченных расширением сферы применения молдавского языка .

Крушеван П. Бессарабия. Географический, исторический, статистический, экономический, этнографический, литературный и справочный сборник. М., 1903. С. 175; Arbure Z.C. Basarabia n secolul al XIX-lea... P. 148. и др .

См., например, «Отчет губернатора о состоянии губернии» за 1910 г. // Национальный архив Республики Молдова (далее – НАРМ). Ф. 2. Оп. 1. Д. 8951. Л. 26 .

King Ch. The Moldovans… P. 22 .

Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. Chiinu, 2000. P. 26 .

Также немаловажно иметь в виду этносоциальную структуру населения Бессарабии. Уровень урбанизации губернии оставался низким даже по меркам Российской империи. К концу XIX в. лишь 17 % населения Бессарабии проживало в городах. При этом только 14 % горожан были молдаванами. Это означало, что приблизительно два молдаванина из ста жили в городах. Низкая грамотность и низкий уровень урбанизации выступали основными факторами, тормозившими распространение националистической идеологии среди молдаван .

§ 2. Автономия, русификация, предпосылки появления молдавского национализма Важной вехой истории Бессарабии XIX в. выступает период автономии 1818–1828 годов. В начале XX века идея возрождения краевой автономии завладела умами молдавских националистов и стала составной частью их политической программы .

Поэтому нелишним будет остановиться на этом эпизоде и проследить что в действительно представляла собой эта автономия .

Сразу же после присоединения Бессарабии к Российской империи встал вопрос об ее административном устройстве. Проект временного управления Бессарабией был подготовлен в 1812 г. видным русским дипломатом, знакомым с местными особенностями, И. Каподистрией и одобрен Сенатом в феврале 1813 г. Главой временного правительства и первым гражданским губернатором был назначен С. Стурдза, молдавский боярин, переселившийся в Россию после Ясского мира 1791 года55. По временным правилам местное население освобождалось от всех налогов и военной повинности сроком на 3 года; жителям даровались «их законы», а делопроизводство должно было вестись на русском и молдавском языках56 .

Практически сразу после введения временных правил, закрепивших управление по «местным обычаям», проявился конфликт между бессарабской элитой и представителями имперской администрации, которые ставили под сомнение существование в Молдавии писаных законов и видели в действиях бояр лишь самоуправство57 .

Для прояснения ситуации в мае 1815 г. в Бессарабию был послан чиновник МИДа П.П. Свиньин, задачей которого являлся сбор информации о географии и населении вновь приобретенной окраины. Но главной целью изысканий Свиньина было выявление наличия или отсутствия местного законодательства и по возможности его кодификация .

Гроссул В.Я. Система управления Молдавии в составе России… С. 173 .

Таки В. Историческая память и конструирование региона.. С. 151 .

Там же .

Результатом его деятельности стала работа «Описание Бессарабской области», а общий вывод Свиньина о наличии молдавских законов был положительным: «Весьма несправедливо было бы утверждать, что Молдавия не имеет своих законов… народ имеет законы положительные, клонящиеся к благу общества и основанные на обычаях и правах местных». Злоупотребления бояр, из-за которых собственно и возникли сомнения в наличие законов, Свиньин объяснял «духом турецкого деспотизма». В качестве доказательства существования местных законов он привел перечень хрисовулов и фирманов молдавских господарей, а также ссылался на действие «юстиниановых законов», введенных господарем Александром Добрым в XV веке58 .

В Петербурге аргументы Свиньина, по всей вероятности, посчитали убедительными и в 1816 г. Александр I подтвердил свое намерение предоставить Бессарабии автономный статус и уже в 1818 г. вступил в силу «Устав об образовании Бессарабской области». Согласно уставу, «Бессарабская Область сохраняет свой народный состав, и вследствие сего, получает и особый образ управления… Производство по делам уголовным и следственным имеет быть на Русском и Молдавском языках, а именно: 1. Допросы обвиняемых Молдавских уроженцев будут производиться на природном их языке, т.е. на Молдавском, а протокол будет сочиняем по Русски и по Молдавски. 2. Решительные приговоры, по надлежащем их утверждении, читаны будут подсудимым на языке Молдавском; и 3) Члены Уголовного Суда, встречая затруднение в изложении мнения их Русским языком, пользуются правом писать оное на природном своем Молдавском»59. По уставу 1818 г. в Бессарабии вводился законосовещательный орган – Верховный Совет, состоящий в основном из местной аристократии .

Практически сразу после введения устава стало очевидна неэффективность новой системы управления. Так, из 200 дел, поступавших ежегодно на рассмотрение в Верховный Совет, решалось не больше тринадцати; коррупция в судах была обычным явлением60. Российские чиновники, такие как Байков, Ф.Ф. Вигель, считали, что бессарабские бояре, прикрываясь уставом и, ссылаясь на мифические молдавские законы, занимаются только собственным обогащением. Выход они видели во введении общероссийской губернской модели управления, распространении на Бессарабию российских законов и применение русского языка в делопроизводстве61 .

Свиньин П.П. Описание Бессарабской области в 1816 году… С. 223–224 .

ПСЗ–1. Т. 35. СПб., 1830. № 27357. С. 226 .

Кассо Л. А. Россия на Дунае и образование Бессарабской области. М., 1913. С. 219 .

Taki V. Russia on the Danube: Imperial Expansion and Political Reform in Moldavia and Walachia, 1812–

1834. Budapest, 2007. ch 3. Administrative Assimilation of Bessarabia and the Contemporary Debates on the Особенно последовательным сторонником унификации управления Бессарабии и отмены автономии выступал новороссийский и бессарабский генерал-губернатор М.С .

Воронцов. Он посетил Кишинев с инспекцией и, изучив положение дел на местах, отметил различного рода злоупотребления и несовершенства в управлении областью. В 1824 г. по его инициативе были отменены выборы исправников местным дворянством, а в следующем, 1825 г. упразднены судебные функции Верховного совета62. В деле административной унификации Воронцов придавал большее значение колонизации Бессарабии, чем кооперации с местными элитами, считая последних неспособными эффективно управлять новоприобретенной окраиной63 .

В начале 1828 г. Николай I утвердил разработанный при участии Воронцова проект «Учреждения для управления Бессарабской областью», существенно отличавшийся от устава 1818 г. Новый закон резко усилил принципы централизации и практически полностью отменил всякую коллегиальность. Верховный совет был преобразован в областной, выполнявший совещательную функцию при генерал-губернаторе. Если в Верховном совете преобладали выборные представители от местного дворянства, то в областном совете, за исключением предводителя дворянства, все остальные члены назначались64. Использование молдавского языка в делопроизводстве становилось факультативным, но из-за незнания русского большей частью местного населения начиная с 1835 г. молдавский временно возвращается в делопроизводство на семилетний срок65 .

Фактическое упразднение автономии не вызвало каких-либо протестов со стороны бессарабской элиты и тем более местного населения. Тем не менее, как отмечал Л.А .

Кассо, среди молдавского боярства «оставалась грусть о правах, случайно полученных и случайно потерянных»66 .

Во второй половине XIX в. стирание отличий Бессарабии от остальных губерний еще больше усилилось. В 1868 г. на Бессарабию распространяется крестьянская реформа, которая привела отношения крестьян и помещиков к общероссийским стандартам67. В конце 1860-х гг. в Бессарабии проводится судебная реформа. В 1869 г. было учреждено «Constitutionalism» .

Гросул В.Я. Система управления Молдавии в составе России… С. 175 .

Taki Russia on the Danube… Op. cit .

Система управления Молдавии в составе России… С. 176 .

На молдавском разрешалось подавать жалобы и прошения. История Республики Молдова… С. 114 .

Кассо Л.А. Россия на Дунае… С. 225 .

Заметим, что крепостного права в Бессарабии не было (кроме цыган-холопов, которые были приравнены к крепостным), но система отношений крестьян и помещиков до реформы была запутанной, т.к .

частично основывалась на традиционном праве, частично на российских законах .

областное земство, а в начале 70-х вводится городское самоуправление68. В целом в 1870е гг. процесс унификации Бессарабии был окончательно завершен, символическим выражением чего стало переименование в 1873 г. области в губернию. Однако некоторая административная специфика и частные случаи применения традиционного молдавского права сохранялись вплоть до начала XX века .

Эксперимент с автономией Бессарабии потерпел неудачу. Основной причиной этого можно считать несоответствие методов управления, применявшихся местной элитой, представлениям имперской бюрократии об эффективном управлении окраинами .

Важно отметить, что «автономия» касалась только боярской верхушки, а не была «национальной», как ее впоследствии пытались представить некоторые бессарабские националисты начала XX века. Отмена автономии также может рассматриваться в контексте свертывания подобных экспериментов царствования Александра Iна других окраинах –в Финляндии, Польше, Грузии .

Одновременно с завершением «административной русификации» в середине XIX в .

в Бессарабии начинается процесс культурно-языковой ассимиляции, что было связанно с ростом русского национализма и общей репрессивной этнополитикой Российской империи, в первую очередь характерной для Западных окраин. Кроме того, в середине века на западной границе Бессарабии формируется национальное румынское государство, которое претендовало на то, чтобы стать центром объединения всех областей, населенных носителями румынского языка, включая Бессарабию. «Румынская угроза», хотя и в большей степени воображаемая, чем реальная, заставляла российские власти искать пути для скорейшей интеграции окраины в общероссийское культурное пространство .

Формы и методы проведения политики русификации в Бессарабии определялись способами осуществления коммуникация между российскими властями и местным населением. Посредниками в этой коммуникации выступали церковь и школа и, как следствие, основные усилия русификаторов были направлены на трансформирование церковной жизни и системы образования в русском духе .

Усилия по русификации православной церкви в Бессарабии стали наиболее заметными при архиепископе Иринархе (Попове) в 1844–1858 годах. При нем значительная часть протоиереев-молдаван была заменена русскими. Кишиневская Епархиальная типография, основанная еще в 1813 г. митрополитом Гавриилом БэнулескуБодони, и служившая центром издания книг на румынском языке, теряет свое прежнее Берг. Л.С. Бессарабия: страна, люди, хозяйство. Пг., 1918. С. 74 .

значение. В 40–50-е гг. количество издаваемых книг резко сокращается; фактически типография печатает на молдавском языке только Псалтырь69. Несмотря на это литургия продолжает вестись на молдавском языке, причем не только в сельской местности, но и в городах. Обучение священников русскому языку продвигалось крайне медленно: лишь половина протоиереев и около 10% рядовых священников имели семинарское образование, полученное на русском языке, в то время как основная масса священников состояла из молдаван, плохо владевших русским языком, или не владевших им вовсе70 .

Преемник Иринрха, епископ Антоний (Шокотов) (1858–1871), в целом продолжал ту же политику в отношении молдавского языка, что и его предшественник .

Необходимость русификации декларировалась, но на практике распространение русского языка в церкви продвигалось медленно71. Да и среди епархиального руководства, по всей вероятности, отсутствовало четкое представление о том, насколько всеобъемлющей должна быть русификация. Например, основанный в 1867 г. журнал «Кишиневские епархиальные ведомости» долгое время печатался в виде параллельного текста на русском и молдавском языках .

В молдавской и румынской националистической традиции пик русификации принято ассоциировать с деятельностью епископа Павла (Лебедева) (1871–1882), имевшего репутацию «убежденного и страстного русского патриота». Усиление русификаторских тенденций в Бессарабии совпало с развертыванием политики русификации на западных окраинах в 1860–70-е годы .

Прибыв в Кишинев в сентябре 1871 г. Павел быстро нашел среди местных властей и верхушки клира понимание и сочувствие к своим идеям и начинаниям, в том числе и в деле продвижения русского патриотизма. Так, инспектор Кишиневской семинарии протоиерей Григорий Годин на торжественной встрече со вновь назначенным епископом рисовал трудности, ожидающие его на инородческой окраине: «Здесь и среди духовенства и среди мирян ваше преосвященство встретите людей различных наций, из коих одни вовсе не знают русского языка, а другие с трудом на нем объясняются, в особенности людей нации молдавской»72 .

Для правильного понимания политики Павла важно иметь в виду, что в своей деятельности он исходил из панславистских представлений, а русский народ Cazacu P. Moldova dintre Prut i Nistru 1812–1918. Iai,. f. a. P. 130 .

Ibidem. P. 131 .

Moraru A. Istoria romnilor… P. 86 .

Кишиневские епархиальные ведомости (далее – КЕВ). 1871. № 18. С. 394 .

представлялся ему главным защитником малых христианских народов73. Таким народом, который предстояло «защищать» и «цивилизовывать» виделись ему бессарабские молдаване .

Одной из первоочередных задач Павла стала русификация церковных институтов .

Уже через год вся церковная документация была переведена на русский язык, что вызывало восторг у сторонников скорейшего обрусения края. В 1882 году биограф Павла и его апологет Иосиф Пархомович писал: «С 1872 г. все документы церковные пишутся на русском, а не молдавском языке, как это было до указанного времени. Это явление в Бессарабии с радостью должно быть приветствуемо с великою благодарностию Вводителю его»74 .

Особый интерес для Павла представляли монастыри, считавшиеся одним из последних серьезных оплотов молдавскости в Кишиневской епархии. Система выборов игуменов была отменена, как способствовавшая появлению молдавской оппозиции. По постановлению Павла монахи обязаны были учиться русскому языку, а монастыри должны были открывать русские школы на средства самих монастырей. В этих школах обучались как сами монахи, так и дети мирян из близлежащих селений. В монастырях в обязательном порядке на ряду с существовавшими молдавскими клиросами вводились церковнославянские, а «монотонное молдавское пение» заменялось на «стройное»

славянское75 .

Попытки превратить бессарабские монастыри в центры распространения «русского духа» наталкивались на сопротивление монастырской братии, прежде всего «старшей», в то время как молодое поколение монахов считалось достаточно обрусевшим и лояльным «русскому делу»76. Также в «оппозиции» оказались и некоторые настоятели монастырей .

Эту проблему Павел пытался решить путем кадровых перестановок, заменяя руководство наиболее «проблемных» обителей на более лояльное. Так, например, настоятель Добрушского монастыря, архимандрит Серафим, был перемещен в монастырь Фрумушика из-за того, что «по мягкости характера» не имел влияния на монахов, «отличавшихся особою грубостию нравов, упорством и неприязнию к русскому языку и славянскому богослужению». Его заменил архимандрит Ириней, «отличавшийся более Popovschi N. Istoria bisericii din Basarabia n veacul al XIX-lea sub rui. Chiinu, 2000. P. 255 .

Пархомович И. Краткий очерк архипастырской деятельности в Бессарабии высокопреосвященного Павла, Архиепископа Кишиневского и Хотинского с 1871 по 1881 год. Кишинев, 1882. С. 17 .

Там же. С. 45–46 .

Труды бессарабского церковного историко-археологического общества (далее – ТБАЦИАО). 1912. Т .

VII. C. 29 .

сильным характером и большим благоразумием»77 .

Сочетание «грубости нравов» и «неприязни к русскому языку» не было случайным .

Для Павла все нерусское ассоциировалось с грубостью, невежеством и даже «дикостью» .

Примечательны в связи с этим характеристики, даваемые кишиневским владыкой бессарабским приходским священникам, с которыми он встречался во время поездок по епархии78. Так, священники, окончившие семинарию, но служившие в молдавских приходах длительное время и, как следствие, «омолдаванившиеся» воспринимались епископом как «одичавшие». Священники же в приходах со славянским населением, русские или хорошо говорившие по-русски, напротив, почти поголовно характеризовались как «образованные», «благопристойные» и соответствующими священническому долгу. Причем эти лестные отзывы касались даже священников, не имевших вообще никакого образования, что в случае со священниками-молдаванами или «омолдаванившимися» было крайне редким. Едва ли на основании этих свидетельств можно говорить об откровенной неприязни Павла по отношению к молдаванам, но, вероятно, фактор стереотипного восприятия «инородцев» играл в его сознании далеко не последнюю роль. Также следует учитывать и характер коммуникации епархиального начальника со своими подопечными. При прямом контакте едва говорившие по-русски священники, неспособные внятно объяснить владыке проблемы прихода и своих взаимоотношений с паствой, выглядели заведомо более проигрышно, чем их хорошо владевшие языком коллеги. На это указывают такие характеристики подобного рода священников, как «разговорчивость», «общительность» и «открытость» .

К концу правления Павла в Бессарабии, где порядка 2/3 населения составляли молдаване, из 1026 церквей служба на молдавском оставалась только в 207, в 210 практиковалась смешанная литургия, а в оставшихся 608 звучали исключительно церковнославянский и русский языки79. Однако некоторые наблюдатели оспаривали эту статистику, настаивая на том, что в большинстве церквей и монастырей церковнославянская служба и проповедь на русском языке велись только на бумаге80 .

Русификация затронула даже частную жизнь клира и паствы. Одной из забот Павла было искоренение «недостатков молдаван», в соответствии со стереотипами, «не характерных для русского простолюдина»: холодность к храму божию, неуважение к Там же. C. 27 .

Там же. С. 116–152 .

Пархомович И. Краткий очерк архипастырской деятельности… С. 46 .

Батюшков П.Н. Бессарабия. Историческое описание. СПб, 1892. С. 174; Ciobanu tefan. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus. Chiinu, 1923. P. 147-148 .

святыне и евхаристии81. Павла беспокоило, что значительное количество абитуриентов средних духовных заведений епархии не знало русского языка. По распоряжению Павла священникам полагалось «приготовлять детей своих к училищу надлежащим образом и в особенности позаботиться сделать русский язык их родным языком, уча ему детей с младенчества»82. Это было неотделимо от общих просветительских начинаний Павла. Так, в архипастырских наставлениях окружным собраниям священнослужителей вменялось в обязанность, помимо всего прочего, «обличение и штрафование отцов небрежных, не только не обучающих своих детей закону Божию, русскому языку, но и чтению и письму вообще»83 .

Кишиневская епархиальная типография, служившая долгое время центром книгоиздательства на румынском языке, при Павле Лебедеве еще больше сократила свою деятельность84. Тем не менее, продукция типографии продолжала пользоваться некоторым спросом не только в Бессарабии, но и в Румынии, где в 1860–70-е гг. было прекращено издание церковных книг традиционным кириллическим шрифтом85. C приходом Павла окончательно перестают переводиться на молдавский «Кишиневские Епархиальные ведомости». Уже в 1869–1870 гг. текст журнала переводился на молдавский частично86. Точная причина прекращения перевода неизвестна, но по всей вероятности поддержание двуязычного издания было накладным, а с окончательным переводом церковной документации на русский язык необходимость в молдавской версии окончательно отпала .

Представляет определенный интерес деятельность Павла по реорганизации церковной жизни во вновь присоединенных в 1878 г. к России уездах южной Бессарабии .

В восприятии Павла эта территория была «исконно русской землей», в течение 20 лет подвергавшейся румынскому влиянию. Местные священники, по мнению владыки, были совершенно негодными для возрождения в крае «русского дела»: «В воссоединенном Бессарабском участке есть немало кандидатов священства удовлетворительных по своему образованию для Румынии, но не достаточно образованных для того, чтобы получить по праву священнические места в России. А в бывшем Кагульском уезде – части Хушской епархии – много молодых людей, кончивших курс Ясской семинарии, ни слова не Пархомович И. Краткий очерк архипастырской деятельности… С. 37 Там же. С. 97 .

ТБЦИАО. 1912. Том VII. С. 39 .

Popovschi N. Istoria bisericii din Basarabia… P. 134 .

Ibidem .

Danilov M. Presa i cenzura n Basarabia. Documentar (Secolul al XIX-lea – nceputul secolului al XX.lea) .

Chiinu, 2012. P. 50 .

знающих по-русски. Положение этих людей, особенно последних, крайне неприятное»87 .

Павел настаивал на том, что этих румнизированных священников надо, во что бы то ни стало, оставить в России, но обучить русскому языку и заставить служить «русскому делу» .

Деятельность Павла в Бессарабии в целом соответствовала русификаторскому духу эпохи и была оценена Святейшим синодом. Его возвели в сан архиепископа, наградили и, в конце концов, назначили экзархом Грузии, где он впоследствии проводил схожую политику. В адресе семинарской корпорации по случаю вручения Павлу ордена святого равноапостольного князя Владимира говорилось: «На долю Вашего Преосвященства выпал высокий жребий быть выразителем мыслей и чувств духа русского народа. И эта высокая и чрезвычайная миссия выполнена Вашим Преосвященством в совершенстве»88 .

Тем не менее, не все соглашались, что русификаторские начинания кишиневского преосвященного имели однозначный успех. Так, официозный историк, автор серии очерков по европейским окраинам Российской империи П.Н. Батюшков, в начале 90-х гг .

писал:

Если мы хотим, чтобы русское население (Батюшков исходил из того, что большая часть населения Бессарабии имела восточнославянское происхождение и перешла на румынский язык относительно недавно – О.Г.) не орумынивалось более в этом крае, чтобы Бессарабия действительно была, а не считалась только русскою губерниею, не сделалась еще более предметом румынских вожделений и даже агитаций и была органически слита с остальною Россиею, – для этого необходимо, путем школы, ознакомить молдаванских крестьян с церковно-славянским языком и сделать их хотя бы наполовину русскими по языку89 .

Несмотря на отсутствие сколько-нибудь четко выраженной оппозиции политике Павла внутри самого бессарабского клира, ряд деятелей эпохи пытался противодействовать русификации. Наиболее известным критиком Павла был церковный публицист, имевший репутацию «румынофила» Н.Н. Дурново, выступавший в московской газете «Восток». Выпады Дурново против Павла неоднократно тиражировались как самим Дурново, так и рядом бессарабских националистов и историков. Он в частности утверждал, что Павел к 1878 г. закрыл в Бессарабии 330 ТБЦИАО. 1912. Том VII. С. 75 .

Пархомович И. Краткий очерк архипастырской деятельности… С. 108 .

Батюшков П.Н. Бессарабия. Историческое описание… С. 174 .

церквей из 773 существовавших в епархии, причем все закрытые церкви были молдавскими. Также благодаря Дурново получила распространение легенда о том, что кишиневский преосвященный в течение 7 лет топил молдавскими церковными книгами печь90. При Павле действительно было закрыто значительное число приходов, однако, сведения о том, что приходы закрывались из-за невозможности замены в них молдавского богослужения русским не нашло не нашли подтверждения в источниках .

Последователи Лебедева вплоть до самого конца XIX в. продолжали, хоть и не так рьяно, его политику. При архиепископе Сергии (Ляпидевском) (1882–1891) была окончательно закрыта Епархиальная типография, а ее имущество продано. Принимая во внимание, что при архиепископе Павле румынские книги не печатались, а «по всем церквям епархии введена служба на славянском языке», Святейший Синод санкционировал ее закрытие. Попытки Кицканского монастыря открыть собственную типографию для продолжения издания румынских религиозных книг оказались безуспешными91. Прекращение книгопечатания способствовало дальнейшему перемещению молдавского языка на периферию церковной и общественной жизни .

Мотивы и последствия русификации православной церкви в Бессарабии не были однозначным. Даже при наиболее известном епископе-русификаторе, вопреки расхожему мнению, утвердившемуся в румынской и молдавской историографиях, епархиальные власти не ставили себе цели в максимально короткое время превратить бессарабских молдаван в русских. Павел, вероятно, не был убежденным «румынофобом», но оставался при этом русским националистом. Кишиневские епископы второй половины XIXв .

мечтали не столько о полной ассимиляции, сколько о «сближении» «не по языку только, но и по духу» молдаван с единоверным русским народом. Основным средством воплощения «русской миссии» представлялось просвещение на русском языке, служившее двоякой цели воспитания лояльности к Российской империи среди населения пограничной окраины, находившейся в поле символического противостояния России и Румынии, и приобщения этого населения к «высокой» культуре, которая не могла быть иной, кроме как русской. В результате русификации церкви молдавский язык не был полностью вытеснен из богослужебной сферы, однако, произошел процесс его маргинализации. Проект русификации церкви не вызывал серьезных протестов населения, если не считать пассивного сопротивления монашества. В этом отношении русификация в Бессарабии была более «мягкой», чем на остальных европейских окраинах России .

Дурново Н.Н. Русская панславистская политика на православном Востоке. М., 1908. С. 7 .

Cazacu P. Moldova dintre Prut i Nistru… P. 134 .

Вторым по значимости институтом русификации Бессарабии выступала система образования. До присоединения Бессарабии к России в крае не существовало ни одной регулярной школы. Образование носило семейный, частный характер. Многие состоятельные бояре предпочитали отправлять своих детей учиться за границу. Русское среднее образование появляется в Бессарабии, по большей части, в связи с необходимостью подготовки священнослужителей и управленческих кадров92 .

В школах, открывавшихся после присоединения к России, преподавание велось на русском языке, но практически повсеместно использовался молдавский, как более понятный местному населению. Первым средним учебным заведением Бессарабии стала Кишиневская духовная семинария, открытая в январе 1813 г. по инициативе митрополита Г. Бэнулеску-Бодони. В семинарии изначально предполагалось обязательное изучение молдавского языка93. Вплоть до открытия в Бессарабской области гимназии в 1834 г .

представляла собой всесословное учебное заведение, где готовились не только священнослужители, но и чиновники94 .

В первой половине XIX в. молдавский язык допускался как отдельный предмет в большинстве учебных заведений Бессарабии. Это было обусловлено необходимостью иметь слой образованных людей, способных общаться с местным населением, а также параллельным ведением делопроизводства на русском и молдавском языках. С отменой в 1828 г. обязательного ведения делопроизводства на молдавском языке и особенно после истечения в 1842 г. семилетнего срока, в течение которого была возможность подавать жалобы и прошения на молдавском языке, местное чиновничество перестает испытывать необходимость в изучении языка местного населения. С этого момента начинается постепенное вытеснение молдавского языка из системы образования .

В 1866 г. налагается запрет на преподавание молдавского языка в Кишиневской гимназии. Формальным поводом послужило то, что «по новому гимназическому уставу… вообще не полагается в наших гимназиях особых учителей для преподавания особых местных наречий». С молдавского языка ссылались на успешный опыт его преподавания в течение нескольких десятилетий и необходимость владения им местными чиновниками .

Известный молдавский педагог Ион Дончев в предисловии к своей книге «Начальный курс румынского языка, составленный для низших училищ и IV классов гимназии», вышедшей в 1863 г., отмечал, что «румынский (валахо-молдавский) язык преподавался во Ciobanu t. Basarabia: populaia, istoria, cultura. Chiinu, 1992. P. 188 .

Стадницкий А. Гавриил Банулеско-Бодони, экзарх молдо-влахийский (1808–12 гг.) и митрополит Кишиневский (1813–21 гг.). Кишинев, 1894. С. 297 .

Там же. С. 303 .

всех семи классах Кишиневской Областной Гимназии, со времени ее открытия… Как предмет, имеющий свой местный интерес, румынский язык преподавался еще в некоторых уездных училищах по Области… во многих сельских школах и почти при каждом церковном причте по Бессарабии»95. Театральные постановки на румынском языке «убедили бессарабцев, что и на румынском языке есть много своего национального и интересно-привлекательного; а потому, изучение румынского языка стало для многих весьма любознательным предметом, а для самих румынов – даже необходимым»96 .

Однако доводы сторонников преподавания языка были отвергнуты на основании того, что «чиновники, служащие в Бессарабии, могут быть или из местных уроженцев, или из других губерний. В первом случае они уже практически приобретают знакомство с местным наречием… во втором же случае, когда они определяются на службу в Бессарабию из других губерний, то самое воспитание свое они получают не в Кишиневской гимназии»97 .

В 1871 г. последовал указ о запрещении преподавания молдавского языка в уездных училищах – кишиневском, бельцком, оргеевском, хотинском и сорокском .

Авторы указа мотивировали запрет тем, что «в Кишиневском 1-м, Хотинском и Оргеевском уездных училищах язык этот давно уже не преподается по неимению желающих обучаться оному, а также и учителей сего языка, а в остальных уездных училищах язык этот хотя и преподается еще, но обучающихся оному учеников весьма немного»98. Во многом это было недалеко от истины. Вытеснения молдавского языка из делопроизводства и публичной сферы существенно сократило число желающих изучать его .

В указе 1871 г., в отличие от указа 1866 г., прагматичные мотивы соседствовали с русификаторскими, подчеркивалась необходимость «усилить в поименованных уездных училищах преподавание Русского языка»99 .

Вытеснение молдавского языка русским затронуло и систему церковноприходского образования. Так, в 1887 г. было предложено отказаться от открытия большего числа церковно-приходских школ из-за невозможности в ряде мест организовать преподавание на русском языке: «на значительное распространение Дончев И. Начальный курс румынского языка, составленный для низших училищ и IV классов гимназии. Кишинев, 1863, С. I .

Там же. С. III .

Решение Государственного Совета «о прекращении преподавания молдавского языка в Кишиневской гимназии» // Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 128 .

Всеподданнейший доклад «Об упразднении преподавания молдавского языка в уездных училищах Бессарабской области» // Ibidem. P. 130 .

Ibidem. P. 130 .

церковно-приходских школ в Бессарабской губернии можно рассчитывать лишь в будущем, когда увеличится число священно- и церковнослужителей, владеющих русскою грамотою, и русская речь станет понятна местному населению»100 .

В целом, уже к концу 60-х гг. XIX в. молдавский язык был вытеснен почти из всех школ Бессарабии. Его преподавание сохранялось лишь в некоторых отдаленных церковно-приходских школах101. Результатом этого стал низкий уровень грамотности молдавского населения. Перепись 1987 г. зафиксировала лишь 2224 человека (ок. 0,2% от всех грамотных молдаван), владевших грамотой «на других языках», т. е .

преимущественно на румынском/молдавском. При этом подавляющее большинство таких людей приходилось на возрастную группу старше 30 лет, т. е. на учившихся ранее 1870-х годов102 .

Эффективность русской школы в Бессарабии во второй половине XIXв. оставалось невысокой. В 1886 г. одесский временный генерал-губернатор сообщал, что из 20000 учащихся в сельских школах Бессарабии оканчивают их только 5–6%. Логика чиновников, озабоченных скорейшим обрусение края толкала власти к увеличению количества русских школ в уездах с молдавских населением. Но ограниченные финансовые возможности и низкая эффективность преподавания, не рассчитанного на обучение «инородцев», приводили к тому, что процент владеющих русским языком в сельской местности оставался незначительным. Как отмечал бессарабский губернатор в отчете за 1896 г., «между мужчинами весьма немного находится умеющих говорить порусски и то почти исключительно из числа лиц, прошедших ряды армии»103 .

Проблемы молдавского образования порождали двоякую и почти парадоксальную ситуацию. С одной стороны, навязывание русского языка способствовало русификации части молдавского населения, делая ее невосприимчивой к молдавской/румынской национальной пропаганде. С другой стороны, массовая безграмотность и невозможность/нежелание учиться на чужом языке способствовали сохранению молдавской идентичности104 .

Вышеназванные факторы объясняют, почему националистические идеи среди Ibidem. P. 142–143 .

Istoria RSSM. P. 684 .

Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1907 г. Т. III. Бессарабская губерния. СПб.,

1905. С. 95–97 .

Будак И.Г. Общественно-политическое движение в Бессарабии в пореформенный период. Кишинев,

1959. С. 264 .

Cuco A. The attitude of the local Romanian population of Bessarabia towards the Russian authorities and the problem of “reactive identity” // The Annals of the University „Dunarea de Jos” of Galai – History. 2002. Issue

19. Vol. I. P. 78–79 .

бессарабских молдаван получают распространение достаточно поздно. Первые сообщения о лицах из числа бессарабцев, интересовавшихся национальным вопросом относятся к 60м годам XIX в. Так, в отчете бессарабского гражданского губернатора от 6 июля 1863 г .

упоминается о появлении среди бессарабских дворян «молодой партии», члены которой внимательно следят за конституционными преобразованиями за Прутом и начали «мечтать о единой Румынии». Впрочем, тут же отмечается, «партия» эта крайне малочисленна, не имеет никакого влияния, а все ее действия не идут дальше «задушевных разговоров между собой»105 .

Показательным может служить список «молдавских националистов», составленный в 1864 г. главноуправляющим III отделением Собственной Е.И.В .

канцелярии и шефом жандармов В.А. Долгоруковым для министра внутренних дел. В списке содержится всего пять человек. Первые двое – братья Карл и Александр Котруца, – попали под подозрение из-за того, что подали записку о необходимости вести в судах Бессарабии делопроизводство на молдавском языке. Далее в списке шли братья Кассо, о которых говорится, что они «сочувствуют молдавской национальности» без пояснения, в чем это сочувствие проявляется. «Сочувствие молдавской национальности» же Николая Кассо проявлялось в том, что он отказался поддержать проект прокладки телеграфа через северные уезды Бессарабии за счет земских учреждений106 .

Надо, однако, заметить, что если официально дворяне-молдаване старались не проявлять своих национальных и политических симпатий, то на частном и бытовом уровне это вполне допускалось. Так, Николае Кассо поддерживал контакты с Румынией, избегал русского общества, а в его доме, по слухам, запрещалось говорить по-русски107 .

Более открыто выражал свои идеи Александр Котруца, принимавший активное участие в общественно-политической жизни Бессарабии и занимавший в разные годы важные посты в администрации губернии. Он был известен своей борьбой за расширение сферы применения румынского языка и связями в Румынии108 .

Еще одним свидетельством зарождения национализма в Бессарабии могут служить анонимные публикации, известные как «Письма из Бессарабии», печатавшиеся в 80–90-х гг. в румынской газете „Telegraful” (Телеграф), XIX в. Среди множества сообщений бытового, экономического и культурного характера в «письмах из Бессарабии» часто Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 124 .

Lista unor moieri basarabeni care «simpatizau naionalitatea moldoveneasc» i descrierea aciunilor acestora // Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 127 .

Moraru. A. Op. cit. P. 67 .

Ibidem. P. 68–69 .

затрагиваются национальные мотивы. Ярким примером подобного письма может служить статья, написанная по случаю открытия памятника Александру II в Кишиневе в 1884 году .

Говоря о значении этого события, автор, скрывавшийся под псевдонимом Басараб, переносит свои национальные идеи на отношение молдавского населения Бессарабии к русской администрации: «Россия много пыталась русифицировать несчастную Бессарабию и во всех своих попытках добилась неудачи оторвать ее от румынского народа…сейчас они [русские] делают последнюю попытку русифицировать нас с помощью памятников. Но это дело будет напрасным, ибо миллион румын Бессарабии останется таким же холодным к апрельским и будущим торжествам, как холодны бронза и мрамор, из которых эти памятники сделаны»109 .

Особый интерес в контексте генезиса национализма в Бессарабии представляет феномен бессарабской политический эмиграции, представленной такими именами как З .

Арборе-Ралли, Н. Зубку-Кодряну, К. Стере, Гавриил Мусическу, С. Кужба и др. В большинстве своем бессарабцы, оседавшие в Румынии, придерживались революционных, народнических взглядов. Оказавшись в Румынии, многие бессарабские народники эволюционировали в сторону национализма. В начале 90-х гг. XIX в. бессарабские эмигранты основали общество «Милков», президентом которого был избран Б.П .

Хасдеу110 .

Но в целом, исходя из имеющихся фактов, невозможно говорить о существовании в Бессарабии во второй половины XIX в. сколь-нибудь многочисленного или влиятельного национального течения. Кроме того, «сочувствовавшие молдавской народности» всячески избегали публичной демонстрации своих взглядов. Так, например, начальник охранного отделения в 1875 г.

писал о молдавской «сепаратистской группировке» в Бессарабии:

«…все они весьма тщательно скрывают образ мыслей и позволяют себе высказываться только в интимных кружках своих единомышленников»111. Можно говорить об идеях отдельных лиц, но не о каком-то четко сформировавшемся движении, выступавшем с публичной программой .

Но и эти немногочисленные попытки отдельных представителей молдавского общества заявить о себе в «национальном» контексте пресекались администрацией .

Например, в 1883 г. группа бояр подала прошение о разрешении произносить речи на молдавском в земских и дворянских собраниях. Предводитель дворянства отказал в этой Scrisori din Basarabia. 1884–1890. Vol. 2. Chiinu, 2001. P. 5 .

Negru Gh. arismul i micarea naional.. P. 74 .

Цит. по: Будак И.Г. Общественно-политическое движение в Бессарабии…С. 374 .

просьбе, в чем его поддержал министр внутренних дел граф Толстой. Аргументация состояла в том, что Бессарабская губерния является пограничной и, следовательно, все русское должно в ней поддерживаться112. Если с употреблением языка в частных разговорах и даже с частными разговорами о «сепаратизме» власти еще были готовы мириться (ограничиваясь наблюдением), то употребление языка в публичной сфере по их логике было явлением опасным .

Только на рубеже XIX и XX вв. появляются первые организации молдавских интеллектуалов, состоявшие их «разночинцев». Наиболее известным стало землячество бессарабских студентов, обучавшихся в Юрьеве (Дерпте, ныне – Тарту). Такая форма организации была типичной для российских университетов эпохи. Землячества представляли собой полулегальные союзы студентов, объединявшие учащихся по месту их рождения и обучения в гимназиях и семинариях. Первоначальной целью землячеств была материальная помощь и моральная поддержка товарищей-земляков113 .

В начале XX в. в Юрьеве обучалось около 15–20 студентов-бессарабцев .

Большинство из них были детьми сельских священников и выпускниками Кишиневской духовной семинарии114. Юрьевскому университету наряду с Томским разрешалось принимать лучших выпускников семинарий, поэтому в целом дети лиц духовного звания составляли около половины его студентов115. Бессарабское землячество оформилось в конце 1899 г., а в начале следующего состоялось первое общее собрание его членов116, принявшее «Устав землячества бессарабских студентов Юрьевского императорского университета»117. В первый год деятельность общества ограничивалась собраниями товарищества с рассказами и воспоминаниями о прошлом, о школьной жизни, о доме, о личной жизни и о жизни народа.

В этой связи член землячества Георге Кику писал:

Мысли наши, обогатившись новыми знаниями, в то же время вскоре обратились к Бессарабии, к ее бедам и унижениям. Мы видели, что немцы, эстонцы и другие национальности имели школы на своих языках – даже и средние – имели газеты, книги, театры; в Университете, в Дерпте, многие профессора читали лекции на немецком, так же как и в Рижском Политехникуме; мы видели, что местные языки более передовых наций Там же. С. 375 .

Гусятников П.С. Революционное студенческое движение в России (1899–1907). Москва, 1971. С. 27 .

Halippa Pan. Publicistica. Chiinu: Museum, 2001 P. 42 .

Гусятников П.С. Революционное студенческое движение в России… С. 15 .

Chicu Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat // Viaa Basarabiei. 1936. № 7–8. P. 434 .

Исаков С.Г. Бессарабские студенты в Тарту и их участие в местном революционном движении // Ученые Записки Тартуского Государственного Университета. Вопросы Истории Эстонской ССР. 1974. № 380. Т .

VIII. С. 120 .

использовались как устно, так и письменно, параллельно с государственным языком – русским. Это различие между положением дел в Бессарабии и других местах било по глазам и заставляло задумываться, формируя в нас дух протеста и в то же время цементируя нашу связь с Бессарабией, далекой и обделенной. Там, на расстоянии, нам казалось милее все, что происходило дома, – милее был язык, милее были песни, танцы, обычаи и даже мамалыга, которой мы там были совершенно лишены118 .

Сплочению общества способствовало разноплеменное окружение, в котором находились бессарабцы. Это привело к осознанию собственной идентичности. Ион Пеливан, описывая национальное «пробуждение» членов землячества писал: «Там, в среде студентов инородцев: немцев, эстонцев, литовцев, поляков, украинцев, грузин, армян и т.д… в нас окончательно пробудилось наше национальное самосознание румын и молдаван»119 .

Постепенно программа землячества получает более конкретное «политическое»

наполнение, представлявшее собой смесь социализма и молдавского национализма, что было типичным для окраинных национальных движений Российской империи. Александр Оатул, другой член землячества, в своих воспоминаниях указывал в качестве целей организации пропаганду идеи свержения царского режима и установления нового политического строя, а также пропаганду возрождения национального самосознания молдавского народа Бессарабии120. Для реализации этих целей предполагалось использовать конференции, книги, брошюры, листовки и румынские и русские журналы121. Впрочем, надо учитывать, что сами члены землячества в записях мемуарного характера, писавшихся десятилетия спустя, были склонны преувеличивать как степень собственной «революционности», так и национальный характер организации. С.Г. Исаков, на основе анализа документов землячества, собранных полицией в ходе процесса над его членами, приходит к выводу, что в 1899–1902 гг. в деятельности и идеологии организации преобладала революционно-социалистическая составляющая, в то время как национализм стал доминировать среди бессарабских студентов в Тарту лишь после возобновления деятельности землячества уже в новом составе122 .

Ibidem. P. 435 .

Discursul d-lui Ion Pelivan, rostit la srbtoarea sa dela 1 iunie, 1936 // Viaa Basarabiei. 1936. № 7–8. P... .

nceputurile micrii naionale n Basarabia (1899–1907) // Cugetul. 2003. № 1. P. 45. (Отрывок из неопубликованной книги «Объединение Бессарабии с Родиной-матерью», написанной предположительно И. Пеливаном) .

Colesnic Iu. Un dosar uitat al istoriei. Pmntenia basarabean de la Dorpat – prima organizaie naional .

Chiinu, 2008. P. 24 .

Исаков С.Г. Бессарабские студенты в Тарту... С. 123 .

Члены бессарабского землячества пытались установить контакты с русскими революционными и румынскими националистическими организациями и прежде всего кружком политических эмигрантов «Бессарабец»123. При землячестве существовала библиотека, состоявшая их румынских и русских изданий, в том числе и нелегальных. В ней были представлены румынские газеты, сочинения румынских историков и художественные произведения124. Румынская литература, в основном выписывалась по почте, а также доставлялась благодаря связям с бессарабскими политическими эмигрантами в Румынии. Контакты тартусских студентов с бессарабцами в Румынии поддерживались через Г. Мадана. Бессарабское землячество установило связи и с другими студенческими объединениями университета, а несколько его членов входило в «Союзный совет дерптских объединенных землячеств и организаций»125 .

В конце февраля 1902 г. «Союзный совет» на своем собрании принял резолюцию с требованиями политических и академических свобод. Активное участие в этих событиях принимали и бессарабцы И. Пеливан, В. Оатул, М. Брашовяну, П. Гросу и др.126В ночь на 24 февраля были арестованы участники собрания, в том числе и почти все члены бессарабского землячества (11 человек)127. Летом того же года в Бессарабии были арестованы несколько ясских студентов-бессарабцев, имевших контакты с участниками февральских событий128 .

Их обвинили по 250 статье Уложения о наказаниях (бунт против верховной власти), предусматривавшей до 15 лет каторги. По версии, высказанной Штефаном Усиневичем в своих воспоминаниях, дело бессарабского землячества было сфабриковано ротмистром Покрошинским, стремившимся из карьерных соображений доказать, что в Бессарабии существовала крупная румынофильская сепаратистская организация129. После нескольких месяцев заключения, дело было закрыто за недостатком доказательств. Трое активистов бессарабского землячества все же отправились в ссылку: В. Оату в Пинегу, И .

Пеливан в Архангельск и А. Гришков в Онегу. Остальные остались под наблюдением полиции130. В мае 1904 г. Пеливан был амнистирован и отправлен в армию солдатом .

Будак И.Г. Общественно-политическое движение в Бессарабии… С. 381 .

Hane P.V. Scriitori basarabeni. 1850–1940. Bucureti, 1942. P. 293; Исаков С.Г. Бессарабские студенты в Тарту... С. 122 .

Chicu Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat… P. 432 .

Dulschi S. Partide i organizaii politice n Basarabia n perioada revoluiei din 1905–1907 [teza de doctorat] .

Chiinu, 2008. P. 99 .

Chicu Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat… P. 440 .

Usinevici t. Prin temniiile ruseti (amintiri) // Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Chiinu, 1997. Vol II. P .

266 .

Ibidem. P. 274 .

Chicu Gh. Pmntenia basarabean din Dorpat… P. 446 .

Годом позже вернулись из ссылки Гришков и Оату131 .

Роль землячества состояла в том, что оно было, по сути, первой националистической организацией молдаван. Часть его членов в дальнейшем продолжала заниматься общественно-политической деятельностью, составив основу движения, возникшего в 1905–1906 годах .

§ 3. «Бессарабский вопрос» в сравнительной перспективе Изучение феномена молдавского национализма конца XIX – начала XX вв .

невозможно без контекстуализации «бессарабского вопроса», определения его места в ряду окраинных вопросов в Российской империи конца XIX – начала XX вв., а также сравнения Бессарабии с другими регионами, населенными молдаванами\румынами (Трансильвания, Буковина, Банат), находившимися в рассматриваемый период под управлением Австро-Венгерской империи и на которые, как и на Бессарабию, претендовали румынские националисты. Это позволит не только понять место и роль Бессарабии в составе России, но и продемонстрировать специфику «бессарабского вопроса», состоявшую в том, что этот регион представлял собой пограничную территорию, находившуюся в поле символического противостояния двух проектов идентичности – русского (имперского) и румынского (национального). Сравнительный аспект «бессарабского вопроса» интересен еще и потому, что в молдавской и румынской историографиях ему уделяется крайне мало внимания .

Однако, обращаясь к сравнительному анализу, следует учитывать определенные «технические» ограничения, присущие этому методу. Во-первых, сравнение неизбежно будет страдать асимметричностью, т. к. исходный материал для сопоставления «национальных вопросов» представлен чаще всего вторичной литературой, разного качества, полноты и разной доступности в силу языкового барьера. Во-вторых, следует помнить, что зачастую схожие внешне процессы и явления могут иметь принципиально разные причины и, поэтому значительная часть выводов может рассматриваться лишь как рабочие гипотезы. В-третьих, сопоставляемые процессы не всегда происходят синхронно, поэтому нет смысла говорить о строгих хронологических рамках .

В первую очередь необходимо определить место бессарабских молдаван в этнических иерархиях Российской империи. Андреас Каппелер писал, что «с точки зрения имперского центра более сотни этнических групп царской империи, зафиксированных в Halippa P. Publicistic. P. 45 .

переписи 1897 г., не обладали равными правами. Они были выстроены по иерархии, игравшей большую роль в царской политике»132. Каппелер выделял три типа таких иерархий: одна основывалась на политической лояльности, другая – на сословносоциальных факторах, третья – по культурным критериям .

Политическая лояльность молдаван с точки зрения имперских акторов не вызывала сомнений. «Преданность царю» этого народа неизменно подчеркивалась публицистами и имперскими чиновниками. Вплоть до начала XXв. они представлялись одним из наименее проблемных народов России. Это мнение подтверждалось отсутствием массового национального движения и сопротивления политике русификации. В представлении властей и большинства сторонних наблюдателей, молдаване были исключительно крестьянским народом, к тому же в течение многих столетий исповедовавшим православие, бывшее «господствующей верой» империи .

Представители имперской администрации в беспроблемности молдаван стремились видеть результат благосклонного отношения к ним со стороны «правительства и местных властей, которые… не смотрели на молдаван, как на чуждых интересам России инородцев».

Распространенным было убеждение в склонности молдаван к «обрусению»:

«нередко местный молдаванин, – писал в начале XXв. бессарабский губернатор А.Н .

Харузин, – не отрекаясь от своей народности, считает себя русским или именует себя неопределенным термином бессарабец»133. О мотивах добровольной ассимиляции нередко рассуждали и представители молдавской интеллектуальной элиты. Например, Г.В. Мадан писал о молдавских крестьянах: «если мы изучим народную душу до конца прошлого столетия, то увидим, что молдаване питают самую беззаветную любовь и верность Государю-Императору, самое глубокое благоговение к Великой, святой России и горячо желают научиться по-русски, стать русскими совсем»134. Еще более радикальных взглядов придерживался известный публицист молдавского происхождения и лидер бессарабских черносотенцев П.А. Крушеван. Полемизируя с «румынофилами», он писал, что «в Бессарабии, конечно, не 2 миллиона румын, а всего тысяч 800, да и те наполовину обрусели или, во всяком случае, слились душей с Россией». Актуализацию же локального «сепаратизма» он был склонен, в характерной для себя манере, трактовать как результат «еврейского заговора», имевшего целью «посеять вражду… между русским и румынским Каппелер А. Мазепинцы, малороссы, хохлы: украинцы в этнической иерархии Российской империи // Россия – Украина: история взаимоотношений. М, 1997. C. 125 .

Секретное письмо бессарабского губернатора Харузина начальнику Полицейского управления // Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. Chiinu, 2000. P. 154–155 .

НАРМ. Ф. 297, Оп.1, Д. 98, Л. 181 .

населением, между братьями, которые давно слились и живут мирной, дружной семьей»135 .

Подобные представления об идентичностях и лояльностях не были исключительными и распространялись на подавляющие большинство православных инородцев империи. Именно православие здесь выступало основным маркером идентичности и средством интеграции нерусского населения. При этом в официальной риторике сама православная религиозность иноэтничных групп редко ставилась под сомнение (что не исключало одновременного постулирования угрозы отпадения от православия части этнической группы), а местная конфессиональная специфика не учитывалась. Так, например, католическое влияние на белорусов и их униатское прошлое, распространенность старообрядчества среди карел и специфика неофициальной религиозной жизни молдаван оставались либо почти неизвестными большинству апологетов «слияния», либо не рассматривались как серьезные препятствия для ассимиляции православных инородцев .

Широкое распространение получила идея о том, что у молдавского народа «нет будущности» и ему уготована судьба ассимилироваться, слиться с русским народом .

Подобных взглядов придерживались и некоторые бессарабские интеллектуалы молдавского происхождения, как например священник и консервативный публицист Иермия Чекан136. Такой подход был общим местом в отношении многих «малых народов»

Российской империи, в частности православных народов Поволжья. Например, известный миссионер и просветитель Н.И. Ильминский указывал на то, что эти народности не смогут самостоятельно существовать и, в конце концов, сольются с русским народом137 .

Примечательно, что ни Чекан, ни Ильминский при этом предлагали форсировать процесс «слияния», а наоборот видели в ненасильственной языковой политике залог скорейшего обрусения .

Несмотря на постулируемую уверенность в молдаванах и других «инородцах», отличительной чертой представлений о них было незнание многих реалий местной жизни и поверхностные представления о межэтнических контактах. Молдаване вследствие низкой социальной мобильности почти не были вовлечены в процессы, происходящие в империи, находились в стороне от модернизации и современного образования, и, как следствие, оставались terra incognita для внешних наблюдателей. Например, бывший в Друг. 1906. № 138. С. 3 .

Наше Объединение. 1910. № 2. С. 6 .

Миллер А.И. Империя Романовых и национализм. Эссе по методологии исторического исследования .

М., 2010. С. 108 .

1903–1904 гг. бессарабским губернатором С.Д. Урусов, в своих «Записках губернатора»

несколько раз упоминает молдавское население, и то в связи с крестьянскими волнениями. У читателя его мемуаров могло сложиться представление, что Бессарабия была окраиной скорее русско-еврейской, чем молдавской. Когда Харузин все же вспоминает молдаван, то он повторяет устоявшиеся о них стереотипы: «Молдаване – чрезвычайно милый, добросердечный и покорный народ. Но они любят вежливое обращение, охотно выслушивают комплименты и не лишены некоторого простодушного хвастовства»138. Стереотипы касались не только «национального характера» и быта, но и политической идентичности: «…молдаване с большим благоговением относятся к царской власти и любят указывать на свою преданность престолу»139 .

Не более полными были представления об «инородцах» Бессарабии у российских этнографов. Известный путешественник и исследователь юго-западных окраин середины XIX в. Афанасьев-Чужбинский, отправляясь в поездку, вообще не ожидал встретить в Бессарабии молдаван, считая, что этот край населен преимущественно малороссами140 .

Автор одной из наиболее часто цитируемых дореволюционных работ141, повещенной

Бессарабии, Л.С. Берг, подчеркивая неполноту знаний о молдаванах, писал:

Быт молдаван Бессарабии, к стыду нашему, почти совершенно неизвестен .

Кое-что сообщено Защуком, писавшим в 1860 году, но автор этот не был специалистом этнографом и данные свои собирал попутно. Кроме того, имеются две-три крохотные заметки в журналах. И это все о миллионном народе, находящемся под властью России свыше столетия142 .

Если обратиться к типу этнических иерархий, основанному на полноте социальной структуры, то положение бессарабских молдаван окажется двойственным. С одной стороны, местная молдавская элита существовала и была достаточно многочисленной .

Она была представлена потомками молдавских бояр, получивших права российского дворянства и в первой половине XIX в.; с другой, – за столетие молдавская знать значительно русифицировалась. Многие молдавские дворянские семьи со временем полностью принимали русскую идентичность. Ярким примером такого «обращения»

может служить род Крупенских. Кроме того, значительную часть бессарабских верхов в Урусов. С.Д. Записки губернатора. М., 1907. С. 230 .

Там же. С. 224 .

Чужбинский А. Собрание сочинений. Т. VIII. С. 256–257 .

Хотя книга впервые издана в 1918 г., основная ее часть написана в 1916 г. в рамках проекта по этнографическому описанию регионов России. Берг Л.С. Бессарабия: страна, люди, хозяйство. Пг., 1918 .

Тамже… С. 82 .

результате политики колонизации составляли выходцы из других губерний Российской империи, прежде всего из великорусских. Так, в 1911 г. из 468 знатных фамилий, насчитывавшихся в Бессарабии, только 138, т. е. 27,7%, имели молдавские корни143. При этом из 11773 жителей Бессарабии, принадлежащих к потомственному дворянству, зафиксированных переписью 1897 г., только 2580 (или 21,9%) признали своим родным языком молдавский144. Религиозная и интеллектуальная элиты в результате проводимой во второй половине XIX в. политики в сфере церкви и образования, также были в значительной степени русифицированы. Показательно, что повседневным языком общения, а то и родным языком, некоторых молдавских националистов был русский .

Аналогичное явление наблюдалось и на других окраинах145 .

Важным показателем развитости элит можно считать распространенность среди «национальной» интеллигенции высшего образования. Так, с 1901 по 1917 гг. в крупных российских университетах обучалось всего 268 студентов-молдаван146. Общее число молдаван, поступивших в высшие учебные заведения России с 1861 по 1917 гг .

оценивается в 672 человека147. Эти цифры едва ли можно назвать впечатляющими. Так, для сравнения, только в 1907/1908 учебном году в одном лишь Венском университете училось более 300 студентов-поляков, выходцев из Российской империи148. Однако, по меркам «восточных окраин» и Поволжья ситуация с высшим образованием среди молдаван была не столь плохой. Например, среди чувашей, численность которых по официальной статистике эпохи была сравнима с численностью бессарабских молдаван, к 1917 г. насчитывалось всего несколько десятков человек, получивших высшее образование149. Образование, как высшее, так и начальное, для бессарабцев было возможно исключительно на русском языке, что ограничивало возможности его получения для широких масс населения и приводило к тому, что среди образованных Hitchins K. Rumania: 1866–1947. Oxford, 1994. P. 240. За основу подсчета, вероятнее всего, был взят список дворянских родов Бессарабской губернии, составленный А.Н. Крупенским, в котором 138 родов помечены как выходцы из Молдавии. При этом не все они были этническими молдаванами. В то же время, часть фамилий явно молдавского происхождения получили дворянство уже при российском господстве. См.: Крупенский А.Н. Краткий очерк о Бессарабском дворянстве (1812–1912). СПб., 1912. С .

49–64 .

Первая всеобщая перепись населения Российской империи. Бессарабская губерния… 1907. Т. III. С. 226 .

Штернберг Л. Инородцы. Общий обзор // Формы национального движения в современных государствах .

Австро-Венгрия, Россия, Германия / под ред. А.И. Кастелянского. СПб., 1910. С. 572–573 .

Бабий А.И. Формирование молдавской интеллигенции во второй половине XIX – начале XX вв .

Кишинев, 1971. С. 20 .

Там же. С. 23–24 .

Иванов А.Е. Российское студенческое зарубежье. Конец XIX – начало XX вв. // Вопросы истории естествознания и техники. 1998. № 1. С. 117 .

Александров Г.А. Формирование дореволюционной чувашской интеллигенции и ее идейные поиски // Проблемы национального в развитии чувашского народа. Чебоксары, 1999. – http://gov.cap.ru/hierarhy_cap.asp?page=./86/3743/1189/1201 (дата обращения: 18.09.2015) .

слоев молдавского общества наблюдался тотальный билингвизм и восприятие русской культуры. Лишь немногие бессарабцы получали образование в Румынии и других европейских странах .

Таким образом, несмотря на формальное наличие «национальной» элиты, место бессарабцев было ближе к народам с неполной социальной структурой. Их положение во многом напоминало левобережных малороссов, элита которых хотя и разделяла общие «этнические корни» с крестьянами, но в период русского господства в массе своей ассимилировалась. При этом роль дворянской элиты в оформлении национального движения была незначительной, что сближало молдаван с группами вовсе лишенными собственных привилегированных классов .

Система оценки места того или иного народа в этнических иерархиях Российской империи по культурным маркерам, предложенная Каппелером, представляет собой довольно сложную концентрическую систему, в центре которой находились православные христиане, промежуточное положение занимали христиане других конфессий, а на краях были представлены нехристианские инородцы. Ядро этой системы составляли русские150 .

Положение конкретной группы внутри этой иерархии не было строго фиксированным, а зависело от того каким образом были заданы границы «русскости». Эти границы, в свою очередь, не были строго оговорены. Русская нация могла включать в себя всех подданных империи, членов привилегированных сословий, всех православных или всех восточных славян151. Православие гарантировало молдаванам относительно привилегированное, по сравнению с иноверцами, положение в имперских культурных иерархиях и открывало дорогу к членству в «большой русской нации», в том случае, если «русскость»

понималась как обозначение культурной, а не этнической общности. Как отмечает А .

Миллер, принадлежность к восточному славянству не была жестким барьером. В качестве примеров подобного рода он приводит финно-угорские народы Поволжья, полная ассимиляция которых русскими виделась неизменно положительным явлением. Кроме того, «значительное число обрусевших и христианизированных татар и среди русских крестьян, и среди русских дворян ни для кого не было ни секретом, ни проблемой»152 .

На практике потенциальную возможность «обрусеть» и стать полноправным членом русской нации имел каждый молдаванин. В связи с этим примечательно, что участие молдаван в русских националистических и монархических организациях не Каппелер А. Мазепинцы, малороссы, хохлы… С. 131–133 .

Миллер А.И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (втор. пол. XIX века). СПб., 2000. С. 34 .

Миллер А.И. Империя Романовых и национализм... М., 2010. С. 74 .

только допускалось, но и поощрялось. Так, множество молдаван, включая крестьян, состояло в Союзе русского народа, принятие в ряды которого «инородцев» было возможно только по усложненной процедуре153. По сути, единственным необходимым условием того, чтобы молдаванин мог считать себя русским, являлось знание русского языка, но в случае с членством в СРН и на незнание языка смотрели сквозь пальцы .

Другой возможной системой этнокультурной классификацией Российской империи может служить разделение на «старые» (или «исторические») и «молодые» народы .

Основными критериями для такого разделения выступают наличие полной социальной структуры и опыт средневековой государственности. Каппелер выделяет в западной части Российской империи шесть крестьянских народов («молодых наций»), – украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев и финнов – общей чертой которых был почти исключительно крестьянский социальный состав и отсутствие или длительные перерывы собственных государственных традиций154. По ряду формальных признаков (наличие средневековой государственности, письменной традиции и самобытной культуры) молдаване могли считаться «историческим» народом. Однако в силу обстоятельств, упоминавшихся выше, к концу XIX в. они утратили большинство признаков, по которым их можно было бы отнести к «старым» нациям .

Место той или иной этнографической группы в иерархии никогда не было раз и навсегда определенным, а менялась со временем. Наиболее часто встречающийся вариант

– постепенная кристаллизация из крестьянской среды слоя модерной элиты. Примерами такого перехода в категорию «старых» наций могут считаться финны (которые к началу XX в. имели финский литературный язык, финскую профессиональную культуру, собственное политическое устройство и относительно обособленную экономику) и с некоторыми оговорками прибалтийские народы155. Благодаря лютеранской вере, предполагавшей обязательное умение читать, прибалтийские народы отличались от остальных «молодых наций» Российской империи самым высоким уровнем грамотности и наличием системы школ с преподаванием на родном языке156. Это обеспечивало более интенсивную модернизацию общества и как следствие рост политического национализма .

Устав общества под названием «Союз Русского Народа» // Союз русского народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г. / под ред. В.П. Викторова. М.Л., 1929. С. 414; В реальности молдаване массово принимались в ряды союза без соблюдения этих формальностей. См., например: Открытие подотдела союза русского народа в с. Новорусешты, Кишиневского уезда // Друг. 1907. № 18. С. 3 Каппелер А. Россия – многонациональная империя. Возникновение. История. Распад. М., 2000. С. 162 .

Витухновская М. Российская Карелия и карелы в имперской политике России (1905–1917). СПб., 2006 .

С. 21 .

Каппелер А. Россия – многонациональная империя... С. 162 .

Бессарабия представляла обратный пример превращения относительно легитимной «исторической нации» в преимущественно крестьянское сообщество, практически лишенное собственной элиты. В подобном положении оказались также литовцы, которые утратили свою государственность и воспринимались скорее как молодая крестьянская нация .

«Историчность» и «укорененность» того или иного народа также могла ставиться под сомнение русскими националистами, создававшими соответствующие исторические нарративы. В случае с Бессарабией речь шла об объявлении Пруто-Днестровского междуречья «исконно русской землей», автохтонными жителями которой признавались не дако-римляне и волохи, предки молдаван и румыны, а славянские племена уличей и тиверцев, бывшие какое-то время подданными киевского князя. Молдаване с этой точки зрения выступали пришельцами из-за Карпат и, если так можно выразиться, «арендаторами» «русской земли». Также подчеркивалось исключительное славянское влияние на средневековые румынские княжества – Молдову и Валахию, – и относительно позднее распространение румынского языка, вытеснившего старославянский в господарских канцеляриях, церкви и культурной жизни лишь к началу XVII века .

Наиболее известным прочтением прошлого Бессарабии в этом духе является книга «Бессарабия. Историческое описание», вышедшая под редакцией П.Н. Батюшкова .

Батюшкова показателен тем, что он издал целую серию книг по истории западных окраин России, по отношению к которым применялись сходные методы «символического присвоения» прошлого и «национализации» территорий157. Нередкими в этом контексте были и ссылки на пестроту населения Бессарабии и частые взаимные ассимиляции между славянским и румынским населением. В таком случае молдаване могли и вовсе сближаться со славянами: «…Бессарабия, еще до воссоединения с Россией, была связана с нею не только единством православной веры, но и племенным родством значительной части населения»158. Выдвигались даже более радикальные исторические гипотезы, обосновывавшие русское господство в Бессарабии. Так, Л.С. Берг писал, что «для русских этот край [Бессарабия] имеет свой особый, специальный интерес: новейшими исследованиями (по-видимому речь идет об изысканиях известного филолога А.А .

См.: Батюшков, П.Н. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края. СПб., 1890 585 с.; Его же. Волынь. Исторические судьбы Юго-Западного края. СПб., 1888. 438 с.; Его же.

Подолия:

Историческое описание СПб., 1891. 406 c.; Его же. Холмская Русь. Исторические судьбы Русского Забужья. СПб., 1887. 321 с .

Бессарабия. Географический, исторический, статистический, экономический, этнографический литературный и справочный сборник. Под ред. П.А. Крушевана. М., 1903. С. 91 .

Шахматова159 – О.Г.) обнаруживается, что Бессарабия есть прародина русского народа (курсив мой – О.Г.); здесь жили русские в ту пору, когда они еще не успели разделиться на три ветви: великорусов, малорусов (украинцев) и белорусов»160 .

Противоречивость положения бессарабских молдаван в имперских иерархиях нашла отражение в разных образах, к которым прибегали этнографы и публицисты для их описания. Восприятие этой группы варьировались от благородных потомков римского племени до полудикого народа, сопоставимого с населением Сибири, Кавказа и Киргизских степей .

Сравнивая Бессарабию с другими окраинами Российской империи важно отменить, что процессы националистической мобилизации начались здесь намного позднее, чем на других окраинах России. Одной из причин этого была неразвитость публичной сферы, в частности узостью рынка печатных изданий. До 90-х гг. XIX в. потребности местной публики в печатном слове удовлетворялись, за исключением официозных губернских ведомостей, одесскими изданиями. Первая частная газета появилась в Бессарабии только в году161 .

1889 Среда, в которой могли бы артикулироваться молдавские националистические идеи, появляется в Бессарабии поздно, в период революции 1905– 1907 годов. Молдавские издания выходили не регулярно, а тиражи были небольшими. Для сравнения: только в 1905–1907 гг. выходило около 107 периодических изданий на латышском языке162. На украинском языке в эти же годы в пределах Российской империи выходило 18 газет и журналов, в основном националистической ориентации163. В Бессарабии же с 1906 по 1917 гг. не насчитывалось в общей сложности и десяти наименований периодических изданий и лишь немногие из них выходили больше года .

Тиражи редко превышали 1–2 тыс. экземпляров, и те не всегда удавалось полностью реализовать. Следствием этого было крайне низкое влияние националистической пропаганды среди бессарабского населения .

В этом отношении бессарабский национализм логично было бы сравнивать не с «развитыми» национализмами западных окраин, а скорее с движениями «малых народов»

в центре и на востоке России. Как и для молдаван, для народов Поволжья и Сибири только революция 1905–1907 гг. стала катализатором процессов национальной консолидации среди местной разночинной интеллигенции. Например, в этот период Шахматов А.А. Введение в курс истории русского языка. Часть 1. Исторический процесс образования русских племен и наречий. Петроград, 1916. C. 46 .

Берг Л.С. Указ. соч. С. 10 .

Трубецкой Б.А. Из истории периодической печати Бессарабии 1854–1916 гг. Кишинев, 1989. С. 30 .

Plakans A. The Latvians. A Short History. Stanford, 1995. P. 106 .

Довідник з історії України. / За ред. І. Підкови та Р. Шуста. Київ, 1999. Т. 2 .

оформилось националистическое течение в Чувашии, выдвигавшее, помимо культурнопросветительных, также и политические требования164. Аналогичной была ситуация практически среди всех народов Поволжья и Азиатской России165 .

Неразвитость публичной сферы была, так или иначе, связана с социолингвистической ситуацией в Бессарабии. Практически все окраинные языки Российской империи во второй половине XIX – начале XX вв. подвергались тем или иным формам регламентации со стороны центра. В одних случаях речь шла о попытках вытеснении языка из тех сфер, где он имел сильные позиции (польский во втор. пол. XIX в.), в других – об ограничении процесса эмансипации молодых литературных языков166. В отношении молдавского (румынского) языка до 70-х гг. XIX в., когда он был вытеснен из сферы богослужения и образования, проводился первый сценарий. На рубеже XIX – нач .

XX вв. языковая политика смягчается; румынский пусть и в ограниченных масштабах допускается в богослужении и образовании (как факультативный предмет), он также постепенно проникает в публичную сферу. При этом использование румынского языка все же остается ограниченным, в том числе благодаря цензуре, которая особенно пристально относилась к литературе, ввозимой из Румынии. Однако едва ли можно говорить о какой-либо целенаправленной и последовательной языковой политике в Бессарабии. Косвенным подтверждением этого служит то, что российские власти никогда всерьез не заботила проблема алфавита, применявшегося для молдавского языка, при том, что «алфавитный вопрос» был одним из ключевых элементов языковой политики Российской империи167. Единственным известным исключением была попытка запретить преподавание латинского алфавита (использовавшегося наряду с кириллицей) в Кишиневской духовной семинарии в 1907 г., которая, впрочем, благодаря протесту учеников и учителей, а также вмешательству епископа Владимира, осталась нереализованной168 .

Щербаков С.В. Национальное самоопределение чувашского народа в начале ХХ века: идеологический аспект. Чебоксары: Новое время, 2013. С. 74–93 См.: Формы национального движения в современных государствах... С. 529–574 .

Миллер А.И. Империя Романовых и национализм. Эссе по методологии исторического исследования .

М., 2006. С. 82 .

Во второй половине XIX в. предпринимались попытки законодательного запрещения использования латинского шрифта для литовского, латышского, украинского и белорусского языков. Подробнее про алфавитную политику см.: Сталюнас Д. Идентификация, язык и алфавит литовцев в российской национальной политике (1860-е годы) // Ab Imperio.2005. № 2. С. 225–254; Долбилов М.Д. Превратности кириллизации: Запрет латиницы и бюрократическая русификация литовцев в Виленском генералгубернаторстве в 1864–1882 гг. // Ab Imperio. 2005. №2. С. 255–296; Токть С.

Латиница или кириллица:

проблема выбора шрифта в белорусском национальном движении во второй половине XIX – начале XX века // Ab Imperio. 2005. С. 297–319 .

Basarabia. 1907. № 10 (59). P. 4 .

По критерию интенсивности процессов националистической мобилизации окраинные вопросы в Российской империи можно разделить на несколько групп. К первой будут относиться развитые движения финнов и поляков. Сюда же тяготели и набиравшие силу движения латышей и эстонцев в Остзейских губерниях. Вторую волну составляли движения на западных и южных окраинах (украинское, белорусское, грузинское), зародившиеся еще в XIX в., имевшие к началу XX в. свою историю, но остававшиеся, как отмечал Каппелер, «элитными»169. Третья волна была представлена «малыми» народами, до революционных событий 1905–1907 не сформулировавшими сколь нибудь внятных националистических проектов. Подобная классификация национальных движений в Российской империи лежала в основе авторитетного дореволюционного сборника «Формы национального движения в современных государствах». Молдаване упоминаются в нем только один раз в сводной таблице численности народов. Однако если бы составители этого труда посчитали нужным включить в него очерк о молдавском национальном движении в Бессарабии, то нет сомнений, что он был бы помещен рядом с описанием «инородцев», находящихся «на заре национальной эволюции» .

Многие окраинные вопросы характеризовались борьбой местных активистов с русскими (или точнее русификаторскими) проектам, противостоящими внешним альтернативам. Так, становление украинского и белорусского, а отчасти литовского, национализмов происходило в условиях русско-польского соперничества; инородческие движения народов Поволжья испытывали влияние татарского националистического проекта, противостоявшего русификаторским усилиям имперских властей. Кроме того, следует учитывать немаловажный фактор соперничества в рамках системы континентальных империй, разыгрывавших «этническую карту», на который обращает внимание Алексей Миллер170 .

Специфика Бессарабии состояла в том, что здесь Российской империи противостояла не соседняя империя или другая развитая в отношении нациостроительства окраина, а независимое национальное государство – Румыния. Насколько эта ситуация была уникальной и специфической? Определенную пищу для размышления здесь может предоставить сравнение бессарабского и карельского вопросов. Финляндия представляла собой особую территорию Российской империи, имевшую собственное законодательство, Каппелер А. Образование наций и национальные движения в Российской империи // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет. М., 2005. С. 402 .

Миллер А.И. Империя Романовых и национализм… М., 2010. С. 35–45 .

денежную систему и относительно независимую экономику, причем в некоторых отраслях более развитую, чем общероссийская. Попытки интегрировать Финляндию в общеимперское правовое, политическое и экономическое пространства наталкивались на жесткое сопротивление защитников местной автономии. В отличие от татарских и польских регионов российские власти имели куда меньше рычагов влияния на финский национализм и его ирредентистские устремления в отношении российской Карелии171 .

Несмотря на формальную зависимость Финляндии от России и официальную независимость Румынии, возможности властей, повлиять на положение дел в этих государственных образованиях были в целом сопоставимыми .

Таким образом, ситуация в Бессарабии была, безусловно, специфической, но не уникальной. Кроме того, когда речь шла не о территориальных притязаниях как таковых, а о борьбе за «души» пограничных этнических групп, так ли было важно, имеет ли нация, противопоставляющая свой проект русскому, свою собственную государственность в формальном понимании (напр., финны и румыны) или, ощущая себя чуждым элементом в империи, она стремится всеми возможными и невозможными средствами эту государственность обрести (случай с поляками)? Если в политическом плане это имело значение, то в деле культурного и национального строительства наличием независимого (а в ряде случаев и автономного) статуса можно было до известной степени пренебречь .

Тем не менее, румынский контекст также важно учитывать. Специфика румынского проекта нациестроительства состояла в том, что в состав воображаемого «идеального отечества» включалась значительная часть этнических румын, проживавших вне территории румынского национального государства. По оценке на 1900 г. в венгерской части Австро-Венгрии (историческая область Трансильвания и прилегающие к ней регионах Банат, Кришана и Марамуреш) проживало 2,8 миллиона румыноязычных жителей, а в австрийской Буковине и российской Бессарабии 230 тысяч и 1 миллион, соответственно172. Все земли территории, населенные румынами, объединял окраинный статус .

Румынский национализм, как и другие восточно-европейские национализмы развивался преимущественно в рамках «немецкой модели» понимания нации. Румыны определяли себя через призму общего происхождения (римского, дакийского или дакоримского), единого языка, общей истории, особой духовности173. Подобная трактовка не Витухновская М. Указ. соч. С. 222 .

Hitchins K. Rumania… P. 202 .

Boia L. Istorie i mit n contiina romneasc. Bucureti, 1997. P. 15 .

допускала каких-либо вариантов в определении национальной идентичности на всем «румынском пространстве», в которое неизменно включалась и Бессарабия .

К началу XX в. окончательно оформилась концепция объединения всех «румынских исторических провинций» в унитарное национальное румынское государство. В разработке идеологии «Великой Румынии» принимали участие различные общественные и государственные деятели, и в первую очередь, известные румынские историки: Н. Йорга, К. Джуреску, А. Ксенопол, И. Нистор и др. Их усилия были направлены на поиск аргументов, которые подтверждали бы этнические, исторические и географические права Румынии на территорию Буковины, Бессарабии, Трансильвании и Баната. Эта идея интенсивно пропагандировалась как внутри страны, так и за ее пределами174 .

Наиболее полно бессарабская проблематика нашла отражение в творчестве одного из самых авторитетных националистов начала XX в., историка, Николае Йорги, считавшегося главным «специалистом по Бессарабии». Он, как и подавляющее большинство румынских националистов, считал бессарабцев неотъемлемой частью румынской нации.

Выражая идею символического присвоения Бессарабии, Йорга писал:

«Мы знаем, что в Бессарабии живут румыны. Мы знаем, что никто не смог заставить их отказаться от древних традиций и не сможет заставить никто… Мы обещаем, что отдадим все лучшее, что в нас есть, веру и труд… чтобы старинная несправедливость была ликвидирована и свободная национальная жизнь господствовала и над этим краем тьмы и рабства, краем, куда нас зовет наше вечное право»175. Основой «румынскости» Бессарабии Йорга провозглашал местное крестьянское население. Он противопоставлял молдавских крестьян полиэтничному и космополитическому населению городов. О крестьянах он писал: «Те, кто живут в этих деревнях, высокие, красивые и сладкоречивые люди, люди полные милосердия и сочувствия ко всем бедам, полные чувств ко всякому страданию, подчинению государственной власти, которые, как они думают, посланы Богом, чтобы испытать Его избранных… Эти люди – румыны»176 .

Но все же для румынского национализма «бессарабский вопрос» не являлся ключевой проблемой. Его актуализация в «Старом королевстве» была по большей части заслугой политических эмигрантов – выходцев из Бессарабии, такими как А. Морузи, Б.П .

Григоришин С. Украина во внешнеполитических концепциях Румынии // Украинская государственность в XX веке (историко-политологический анализ) / под ред. Е. Быстрицкого, А. Дергачева и др. Киев, 1996. — http://litopys.org.ua/ukrxxr/a11.htm (дата обращения: 12.07.2013) .

Iorga N. Pagini despre Basarabia de astzi. Vlenii-de-Munte, 1912. P. 78 .

Цит. по: Cuco A. Between Nation and Empire: Russian and Romanian Competing Visions of Bessarabia in the Second Half of XIX-th and early XX-th century [PhD thesis]. Budapest, 2008. P. 113 .

Хашдеу и К. Стере, которые через публикации книг и статей способствовали включению Бессарабии в румынское символическое пространство177. Определенный вклад в популяризацию бессарабской проблематики внесла Культурная лига за единство всех румын, основанная в 1891 г. и имевшая бессарабское отделение .

Роль Румынии в поддержке националистов на территориях, населенных румынами, за пределами страны была различной. Трансильвания и Буковина были более приоритетными в этом отношении. В период с 1892 по 1895 г. румынское правительство израсходовало 723900 лей только на поддержку румынских церквей и школ в Трансильвании из общей суммы 2 миллиона, выделенной на поддержку румынских организаций за рубежом178. В Бессарабии в нач. XX века речь шла лишь о единичных стипендиях для выходцев из Бессарабии на обучение в румынских вузах и финансовой помощи через посредство частных лиц, прежде всего, Константина Стере179 .

Входившая в состав Австо-Венгрии Буковина во многом напоминала Бессарабию .

Неоднородный этнический состав, который в эпоху роста национализма делал край потенциальным объектом для соперничества румынского украинского и австрийского проектов. По данным австрийской переписи 1910 г румыны составляли только треть населения герцогства и составляли большинство в южных районах. По этнической неоднородности населения и социальной структуре Буковина была схожей с Бессарабией .

Особенно сходство было заметно в сравнении с северными уездами Бессарабии. Среди провинций австрийской части дуалистической монархии, за исключением Далмации, Буковина характеризовалась самым низким уровнем грамотности населения: 24,55 % среди мужчин и 16,9 среди женщин180. Схожим был уровень урбанизации. Румыны вместе с украинцами были в основном сельскими жителями, в то время как в городах доминировали немцы и евреи181. Но при всем при этом, румынское общество Буковины отличалось большей политической мобильностью. Политические и культурные организации начали появляться в крае еще в середине XIX в. Так, в 1865 г. по примеру «Трансильванского общества румынской литературы и румынского народа» в Черновцах создается «Общество румынской культуры и литературы на Буковине» (Societatea pentru Literatura i Cultura Romn n Bucovina). В последние десятилетия XIX в. существовал ряд Подробнее см.: Cuco A. Between nation and empire… P. 306–385 .

Hitchins K. Rumania… P. 212 .

Раух А.Б. Бессарабский вопрос и деятельность Константина Стере в Бессарабии в период первой русской революции \\ Международные отношения в новое и новейшее время: Материалы международной научной конференции, посвященной памяти К.Б. Виноградова. СПб., 2005. С. 254–258 .

Bukovina Handbook. London, 1919. P. 20 .

Livezeanu I. Cultural Politics in Greater Romania: Regionalism, Nation Building, and Ethnic Struggle, 1918–

1930. Cornell Univ. Press, 2000. P. 54 .

групп, добивавшихся открытия кафедры румынского языка в Черновицком университете182. Издававшиеся обществом периодические издания «Foaia» (Листок) и «Aurora Romn» (Румынская заря) пропагандировали современную румынскую литературу и стандартизированный румынский язык183. На рубеже веков создаются первые национальные политические партии, крупнейшей из которых стала «Румынская социал-демократическая партия», руководимая Джеордже Григоровичем184. Политические организации буковинских румын отличались умеренностью и в своих требованиях не шли дальше культурной автономии. Вплоть до I мировой войны сколь-нибудь серьезного ирредентистского движения на этой окраине не существовало. Во многом это объясняется более либеральным отношением австрийских властей к участию национальных меньшинств в политической жизни .

Большой вклад в формирование национальной идентичности внесла православная церковь. Однако, следует заметить, что православная церковь на Буковине, как и в Бессарабии, обслуживала интересы полиэтничного населения. Это отличало Буковину и Бессарабию от Трансильвании, где к православной и униатской конфессиями принадлежали исключительно румыны185 .

Ситуация в сфере национального образования на Буковине также была более благоприятной, чем в Бессарабии. Румынский язык ко второй половине XIX в. был полностью вытеснен из сферы образования в Бессарабии. Попытки его возвращения в начале XX в. не привели к существенным результатам. Только в Кишиневской духовной семинарии и Епархиальной школе для девочек с 1905 г. допускалось преподавание молдавского языка в качестве факультативного предмета. В то же время, на Буковине в 1900 г. действовало 115 румынских школ (37% от общего числа). К 1908 г. их количество возросло до 169. При этом действовало две гимназии, где преподавание велось на румынском: в Сучаве, где существовали отдельные румынские классы и в основанной в 1908 г. румынской гимназии в Черновцах186 .

Общими чертами в процессе формирования национальных идентичностей в Бессарабии и на Буковине было сильное влияние домодерного самосознания и региональной традиции. Вплоть до конца XIX в. рядом местных активистов предпринимались попытки утверждения региональной «волошской идентичности», Старик В. Від Сараєва до Парижа. Буковинський Interregnum. 1914–1921. Чернівці, 2009. С. 73 .

Hitchins K. Rumania… P. 237 .

Ibidem. Р. 235 .

Ibidem .

Hitchins K. Rumania… Р. 236 .

ключевым признаком которой выступала принадлежность к православию. Этот проект должен был объединить как местных русинов (украинцев), так и румын. В частности идею «буковинской нации двух языков» отстаивал епископ Евгений Гакман187. На схожей основе православной идентичности и памяти о принадлежности к Молдавскому княжеству строилась традиционная идентичность бессарабских крестьян .

Трансильвания входила в венгерскую часть Австро-Венгрии. Венгерский проект нациестроитльства предполагал форсированную мадьяризацию в границах венгерской субимперии. Еще в 1868 г. Здесь был принят закон о национальностях, первая статья которого гласила, что все жителей Венгерского королевства представляют собой «единую и неделимую венгерскую нацию»188. Закон гарантировал формальное равенство всех жителей страны, однако, в реальности он положил начало дискриминации национальных меньшинств и их мадьяризации. Наиболее ярко эта политика проявилась в сфере народного образования. По школьным законам 1879, 1883, 1891 гг., а также по закону Аппоньи 1907 гг. даже в униатских и православных церковных школах, бывших традиционно румынскими, предполагалось увеличить количество часов преподавания на венгерском языке189. Школы, в которых невозможно было в полной мере преподавание на венгерском, нередко закрывались. Надо отметить, что политика венгров по отношению к национальным меньшинствам приносила определенные плоды. Если в 1848 г. венгерское население (без учета Хорватии) составляло 41 %, то в 1910 г. его численность возросла до 54 %190. Это было следствием попыток вытеснения национальных языков из сферы образования. В российской Бессарабии в это время шли сходные процессы. В 60–80-е гг .

молдавский язык был полностью вытеснен как из светских школ, так и церковноприходских. Власти Российской империи в Бессарабии добились гораздо больших успехов в русификации системы образования, чем их венгерские коллеги в деле мадьяризации. Это объясняется несколькими факторами. Во-первых, система образования в Бессарабии складывалась уже при российском правлении и изначально была ориентирована на задачи империи. Во-вторых, православная церковь в Бессарабии была непосредственно подчинена российскому Синоду и не имела автономного управления и тем более не воспринималась как «национальная», в отличие от православной и униатской церквей в Трансильвании. Даже сама конфессиональная разнородность Трансильвании Старик В. Від Сараєва до Парижа… С. 42–43 .

Istoria Romniei. Transilvania, Vol. II, Cluj-Napoca, 1997. P. 118 .

Закон Аппоньи требовал обязательного знания венгерского языка выпускниками всех национальных школ. См.: Ibidem… P. 79 .

Контлер Л. История Венгрии. Тысячелетие в центре Европы. М., 2002. С. 385 .

(румыны примерно в равной пропорции принадлежали к униатской и православной конфессии, в то время как венгры и немцы исповедовали в основном католицизм и протестантизм) заставляла адептов мадьяризации проводить более гибкую политику в сфере образования и богослужения .

Определенный интерес представляет сопоставление отношения к румынскому национальному движению со стороны венгерских и русских властей. Вплоть до начала XX в. венгерские правительства не воспринимали процессы национальной консолидации и требования трансильванских румын всерьез и не осознавали до конца опасности последствий проведения агрессивной мадьяризации. Во время правления министров Шандора Векерле и Дежо Банфи (1892–1899) у правящих кругов Венгрии сложилось представление о румынском национализме, как о деятельности небольшой группы «агитаторов» и «мятежников», действовавших при поддержке из-за рубежа, т.е. из Румынии191. Для бессарабской политической элиты начала XX в. было характерно такое же индифферентное отношение к молдавской проблеме. Общим местом в полицейских рапортах и отчетах губернаторов стало постулирование тезиса о «беспроблемности»

местного молдавского населения и его невосприимчивости к панрумынской агитации, которая также приписывалась небольшой группе «бунтарей», спонсируемых извне. Во многом, сам низкая интенсивность «национального движения» в Бессарабии во много и не давала поводов для беспокойства. Однако события 1906–1907 гг. заставили власти внимательнее относиться к проблеме молдавского национализма и румынского ирредентизма. В 1909 г. был завербован Г. Мадан, целью которого было наблюдение за сепаратистскими течениями в Бессарабии, а также за румынским вопросом в Румынии и Австро-Венгрии192 .

В 1910 г. венгерское правительство Иштвана Тисы пошло на прямой диалог с лидерами румынских националистов, в том числе с радикалами. Задачей Тисы было переманивание румын на свою сторону. Но в ходе переговоров (которые шли с 1910 по 1914 г.) выявились существенные противоречия. Максимум что могло предложить венгерское правительство – это культурная автономия, в то время как планы румынских лидеров к этому моменту предусматривали определенные политические требования193 .

Несмотря на то, что переговоры так и не привели к желаемому примирению, сам факт изменений тактики венгерского правительства остается показательным .

Hitchins K. Rumania… Р. 215–216 .

НАРМ. Ф. 297, оп. 1. Д. 98, Л. 130 об. – 131 .

Hitchins K. Rumania… P. 224–228 .

Опыт венгерской Трансильвании по созданию «управляемого национализма» очень важен. Ссылка на румынские проправительственные журналы возникает у Мадана неслучайно. Будучи «личным агентом губернатора», Харузина, он оказывал определенное влияние на восприятие губернскими властями «национального вопроса». Вплоть до отставки Харузина Мадан осенью 1908 г. он издавал за государственный счет официозную газету «Молдованул» .

Ключевой проблемой, волновавшей трансильванских румынских националистов во второй половине XIX – начале XX вв. был вопрос о восстановлении автономии провинции194. Одним из путей достижения автономии этой цели виделась федерализация Габсбургской монархии. Крупнейшим проповедником федерализма был Аурел Попович .

Он предложил реорганизацию Габсбургской монархии в федерацию, основанную на этнических, а не на историко-политических принципах195. Такая перестройка, по его убеждению, позволила бы всем народам монархии развиваться свободно и в то же время могла бы защитить их от того, что, по его мнению, представляло наибольшую опасность – от русской экспансии в Центральной Европе. В начале XX в. вновь появившееся бессарабское национальное движение также эксплуатировало автономистские идеи .

Аргументация необходимости была схожей – наличие ссылки на опыт автономии в прошлом, гарантия культурно-политического развития румынской нации. Также прослеживалась тенденция, в соответствии с которой автономия мыслилась в этнических категориях, но ее границы должны были соответствовать «историческим» и тем самым включать значительные области, населенные не-румынами .

Однако, говоря о подобного рода параллелях, следует помнить о существенных различиях трансильванского и бессарабского автономизма. Опыт автономного существования Трансильвании был несравненно бльшим, чем аналогичный опыт в Бессарабии, а идея самостоятельности Трансильвании всегда была частью политического дискурса местной элиты. В то же время, в случае Бессарабии имелся довольно значительный временной лаг между существованием автономии в начале первой четверти XIX в. и актуализацией соответствующей идеи в начале века XX. По-видимому, трансильванское движение не было источником автономистских идеологем для бессарабского молдавского национализма. В имеющихся источниках нет ссылок на пути заимствования идеи автономии. Но можно предположить, что большее влияние на Ibidem. Р. 204 .

Подробнее об идеях Поповича см.: Turda M. Aurel C. Popovici’s Nationalism and its Political Representation in the Habsburg Empire (1890–1910) // The Garden and the Workshop:Disseminating Cultural History in EastCentral Europe. In Memoriam Pter Hank. Budapest, 1998. P. 49–75 .

бессарабцев оказали дебаты об окраинных автономиях в Российской империи, порожденные революцией 1905–1907 годах .

Положение молдаван в иерархии народов, населявших Российскую империю, было неоднозначным. В зависимости от набора изначальных критериев классификации они могли либо приближаться к центру, представленному большой русской нацией, либо отдаляться от него. В общем виде их можно было охарактеризовать как православных инородцев, лояльных династии и властям. Несмотря на «историчность» их прошлого, после десятилетий русификации во второй половине XIX в., приведшей к маргинализации языка и обрусению элиты, они воспринимались скорее как малый крестьянский народ со слабо развитой культурной жизнью, едва ли способный к самостоятельному национальному бытию. В этом отношении их место в имперских иерархиях было в одном ряду с литовцами, латышами, карелами и белорусами (в случае если последние не рассматривались как часть русской нации) .

По интенсивности процессов модернизации и утверждения форм модерной идентичности, Бессарабия была одной из наиболее отстающих окраин, спецификой которой выступало позднее формирование молдавской национальной интеллектуальной элиты. Вопреки географической близости Бессарабии к западным окраинам, молдавское национальное движение проявляло ряд сходных черт с движениями народов Поволжья и Азиатской России .

В контексте румынского национального проекта Бессарабия также занимала маргинальное положение. Круг активистов, агитировавших за культурную и политическую пропаганду среди молдаван, был невелик и состоял в основном из политических эмигрантов из Российской империи. На протяжении всего рассматриваемого периода Трансильвания, Банат и Буковина оставались приоритетными объектами румынского ирредентизма. В сравнении с «румынскими провинциями»

Австро-Венгрии процессы национальной эмансипации и утверждения современной румынской идентичности в Российской империи были значительно замедленными .

Глава II. Молдавский национализм в публичной сфере Бессарабии (1906–1908) Революционные события в Российской империи 1905–1907 гг. привели к невиданному ранее росту числа общественно политических движений самой разнообразной направленности, включая националистическую. На окраинах огромного государства десятки общественных групп заговорили от лица этнических меньшинств, выдвигая требования социальной эмансипации, культурно-лингвистической и политической автономии.

Этнограф и деятель революционного движения Лев Штернберг так описывал последствия революции на инородческих окраинах:

В один прекрасный день в народных школах учителя заговорили на родном языке учащихся. На родном языке массы заговорили ораторы на митингах. У народов, не знавших письменности, являются прокламации, гектографированные листки газет (мордва). Вотяки распевают марсельезу на родном языке. Киргизы, захлебываясь, читают в переводе манифест 17-го октября и разучивают наизусть переложенную в стихах программу к.-д .

(конституционно-демократической партии – О.Г.). У чувашей в течение многих месяцев издается радикальная политическая газета «Хыпар», является целый ряд политических брошюр, а у татар нарождается сразу несколько партийных органов, даже юмористические издания и целый ряд иллюстрированных учебников и брошюр. У бурят возникает издательство учебников и переводных книг. В далекой якутской окраине возникает газета на русском и якутском языках («Якутский край»)...196 Не была исключением из этих процессов и Бессарабия, считавшаяся доселе одной из наиболее спокойных и «беспроблемных» окраин. Именно в этот период бессарабский молдавский национализм, ранее представленный отдельными лицами, «сочувствующими»

национальному делу, и разрозненными полуподпольными студенческими группами, заявил о себе публично .

В центре моего внимания будет, в первую очередь, проект нациестроительства, предложенный активистами, группировавшимися вокруг редакции газеты «Basarabia”. Я Штернберг Л. Инородцы. Общий обзор // Формы национального движения в современных государствах .

Австро-Венгрия, Россия, Германия / под ред. А.И. Кастелянского. СПб., 1910. С. 572 .

буду называть этих националистов «группой Бассарабии» или «кружком Бассарабии», хотя сами они претендовали на то, чтобы называться «партией». Следует иметь в виду, что этот кружок был относительно немногочисленным и включал в себя порядка 40 человек197. Далее я рассмотрю альтернативные проекты «консервативного»

проправительственного национализма Г. Мадана и «умеренно-либерального» Алексиса Ноура, сформулированные в качестве ответной реакции на идеи «кружка Басарабии» .

Меня будут интересовать, прежде всего, не традиционные для историографии национальных движений вопросы внутренней организации групп националистов и их «борьбы» с властями, цензурой и полицией, а непосредственно тексты, публичные послания, адресованные широким слоям населения, их идеологическое и мировоззренческое содержание .

§ 1. Национализм заявляет о себе: газета „Basarabia” (1906–1907) Образы нации и концепции национальных интересов формируются, воспроизводятся и обсуждаются в «публичной сфере», то есть в среде образованной, читающей и пишущей публики198. Основным способом трансляции националистических идей в начале XXв. выступала периодическая печать. Особенно велика роль периодики для национализмов т. н. «угнетенных наций» в условиях, когда вовлечение масс в националистический дискурс осуществляется не государством (через систему всеобщего образования, воинскую службу и прочие государственные институты), а в результате деятельности национальных активистов. Российская Бессарабия представляла собой именно такой случай .

До начала XX в. «публичная сфера» в Бессарабии была почти исключительно русскоязычной. За исключением выходившей с 1867 по 1871 г. молдавской версии «Кишиневских епархиальных ведомостей» и печатавшейся в 1879 г. в Яссах эмигрантской газеты «Besarabia», нелегально переправлявшейся в Россию, периодические издания на отсутствовали199 .

молдавском языке В газете „Bessarabia” пропагандировались революционные идеи в духе народничества. Всего вышло 15 номеров этого издания200 .

Позднее, в 1905 г. также бессарабскими эмигрантами Замфиром Арборе и Петре Казаку в Если верить воспоминаниям Григоре Константинеску, то у местной полиции существовал «черный список», состоявший из 39 «сепаратистов», сотрудников газеты „Basarabia”: Constantinescu G. Din vremuri ariste // Cuvnt moldovenesc. 1931. № 48 .

Миллер А.И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина ХІХ в.). СПб., 2000. С. 13 .

Hasna M.V. Ziarul „Besarabia” – cteva file de arhiv // Tyrageia, 1992, Nr. 1. P. 205–206 .

Danilov М. Pres i cenzur n Basarabia. Secolul al XIX-lea – nceputul secolului XX (Din dosarele secrete ale arhivelor guberniale din Chiinu). Chiinu, 2012. P. 81 .

Женеве было выпущено пять номеров газеты „Basarabia”201. Эти издания, равно как и собственно румынские, имели весьма ограниченное хождение в Бессарабской губернии по причине административных и цензурных ограничений, поэтому говорить о существовании «информационного поля», в котором осуществлялась бы циркуляция националистических идей вплоть до 1906 г. не представляется возможным .

На рубеже веков идеи социальной реформации и национализма все чаще начинают звучать в среде бессарабских интеллектуалов молдавского происхождения. Этому во многом способствовала общая ситуация в империи – распространение социалистических идей, которые со временем приобретали национальную коннотацию вследствие дробления русского социализма по национальным фракциям. Другим источником бессарабского национализма были национальные движения на других окраинах, предоставлявшие модели, доступные для копирования и адаптации. Попадая в различные университеты в «нерусских губерниях» (Дерптский, Киевский, Казанский) молодые выходцы из Бессарабии сталкивались со студентами и интеллектуалами с тех окраин, где уже были движения, выступавшие под знаменами модерного национализма и существовала достаточно развитая система коммуникации между национальной интеллектуальной элитой и широкими массами населения, а также имелся опыт организации школ с преподаванием на родном языке. И наконец, третьим источником бессарабского национализма, был румынский национализм, воспринимаемый бессарабцами преимущественно через контакты с политическими эмигрантами в Румынии202 .

Почти сразу молдавские интеллектуалы столкнулись с проблемой налаживания коммуникации с широкими массами населения. Решить эту проблему можно было путем издания собственных газет и журналов. Первая попытка организовать молдавскую газету была предпринята в 1903 г. Н. Шафиром, обратившимся в Главное управление по делам печати с просьбой разрешить издание двуязычной газеты с названием «Бессарабия». В качестве редактора предполагалась кандидатура Эмануила Гаврилицы203. Однако Шафиру было отказано по причине негативного отзыва от губернатора С.Д.

Урусова:

Затея эта, надо заметить, – писал губернатор, – вряд ли может быть осуществлена ввиду того, что потребности в таком издании не существует, так как хотя большинство здешнего населения знакомо с этим языком и Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia. Chiinu: Prut internaional, 2000. P. 76 .

Подробнее о молдавских землячествах и их связях с общественными и политическими деятелями Румынии см.: Colesnic Iu. Un dosar uitat al istoriei. Chiinu, 2008. Р. 23–105 .

Negru Gh. Ziarul „Basarabia” (1906–1907): informaii inedite // Destin Romnesc. 2001. № 3. P. 64 .

говорит на нем, но круг знающих читать по-молдавски весьма ограничен204 .

В словах Урусова была значительная доля истины – рецепция национальных и социальных идей широкими массами населения ограничивалась невысоким уровнем образования, полученного на русском языке, и низкой социальной мобильностью молдаван205. В этом отношении показателен тот факт, что подавляющее большинство румыноязычных печатных изданий в Бессарабии вплоть до 1918 г. использовало кириллический алфавит, причем максимально приближенный к нормам русского правописания, более или менее известного грамотным бессарабцам, а не румынскую латиницу или традиционную церковную кириллицу206. Использование кириллицы, вероятно, также было и способом демонстрации лояльности. Так, в упомянутом прошении Шафира мысль о том, что газета будет издаваться «русским шрифтом» повторяется несколько раз в разных контекстах как самим просителем, таки и чиновниками, занимавшимися делом207 .

Идея собственного печатного органа на молдавском языке выдвигалась также членами Дерптского землячества. В начале XX в. они предлагали организовать издание журнала под названием „Deteptare” (Пробуждение)208. Редакция «либеральной» газеты «Бессарабская Жизнь», с подачи молдавских националистов, планировала издавать приложение на молдавском языке209. В конце 1905 г. ходили слухи о скором выходе в Кишиневе румынской газеты „Viaa Nou” (Новая жизнь). Так, Теодор Логин просил в своем письме Иона Пеливана, в случае если слухи верны, прислать ему адрес редакции для оформления подписки210. По свидетельству Петре Казаку, молдавские активисты изначально планировали издавать одновременно 3 газеты: „Basarabia” (под ред. Эм .

Гаврилицы), „Viaa Nou” (В. Боди) и „Lumina” (Н. Бивол)211 .

„Basarabia” объединила большую часть местных молодых националистов и революционеров, а единственным представителем старшего поколения был главный редактор газеты Эмануил Гаврилицэ (в 1906 г. ему было 59 лет). Гаврилицэ получил РГИА. Ф. 776. Оп. 14. 1903. Д. 112. Л. 19–19 об .

По данным переписи 1897 г. уровень грамотности молдавского населения Бессарабской губернии составлял 6 %, причем в подавляющем большинстве речь шла о грамотности на русском языке .

Исключение составляли, пожалуй, церковный журнал «Луминэторул», использовавший старый вариант молдавской кириллицы и газета Алексиса Ноура „Viaa Basarabiei”, выходившая в двух вариантах: на кириллице и латинице .

РГИА. Ф. 776. Оп. 14. 1903. Д. 111. Л. 3; Там же. Д. 112. Л. 2 .

Ciobanu t. Din istoria micrii naionale n Basarabia. Ziarul Basarabia // Viaa Basarabiei.1933. № 1. P. 6 .

Бессарабская Жизнь. 1905. № 301. C. 1–2 .

Cart potal scris de Teodor Eftimie Loghin ctre Ioan G. Pelivan. 21/XII/05 // Arhivele Basarabiei. 1932. №

2. P. 117 .

Cazacu P. Moldova dintre Prut i Nistru 1812–1918. Iai, f. a. P. 166 .

образование в Московском Университете, а затем продолжил обучение в Вене и Берлине .

Вернувшись в Бессарабию, он долгое время работал мировым судьей, а позднее адвокатом. Гаврилицэ стал фигурой удобной во всех отношениях: с одной стороны, он пользовался репутацией пламенного румынского патриота и хорошо владел письменным румынским языком, с другой – выбор известного и авторитетного человека в качестве редактора газеты, которая задумывалась как предприятие молодых радикалов, мог гарантировать, что власти отнесутся к изданию более или менее толерантно. В немногочисленных статьях Гаврилицы в «Басарабии» освящались в основном юридические вопросы и сюжеты, связанные с периодом автономии Бессарабии 1818–1828 годов. В «кружке Басарабии» он выполнял роль модератора и во многом благодаря его стараниям и авторитету газете удалось просуществовать почти год, несмотря на сложные отношения с властями212 .

Газета „Basarabia” вписалась в уже существующую местную русскоязычную «публичную сферу», где доминировали газеты «Бессарабская жизнь» и «Друг». Первая имела либеральную направленность и объединяла преимущественно местные прокадетские элементы. Взаимоотношения «Бессарабской жизни» и «Басарабии» были дружественными. До появления собственного органа многие участники «кружка»

молдавских националистов использовали «Бессарабскую жизнь» для публикаций на молдавскую тематику. Связи не ограничивались только общими декларациями. Так, „Basarabia” некоторое время печаталась в типографии «Бессарабской жизни». Более напряженные отношения сложились у группы Басарабии и газеты «Друг», издававшейся местным лидером Союза русского народа, ярым антисемитом и одним из главных идейных вдохновителей знаменитого кишиневского погрома 1903 г. Павлом Крушеваном .

В начале 1907 г. националисты из кружка Басарабии столкнулись с новым вызовом – проправительственной газетой на румынском языке «Молдованул» .

Финансирование газеты производилось как на деньги местных деятелей, так и за счет помощи из Румынии, оказанной через посредничество бессарабских политических эмигрантов. Особую роль в этом сыграл видный румынский политический деятель, также Стере213 .

эмигрантского происхождения, Константин Привлечение зарубежного финансирования стало предметом слухов и домыслов в Бессарабии, однако губернским властям так и не удалось получить неопровержимые доказательства румынского участия и Ciobanu t. Din istoria micrii naionale n Basarabia… P. 12 .

По просьбе Стере, Еуджениу Карада, на тот момент организатор Национального Банка в Яссах пожертвовал будущей газете 10.000 золотых рублей. См.: Coval D. Ziarul „Basarabia” (1906–1907) n contextul primei revoluiei ruse. Chiinu, 1990. P. 7 .

сведения о размере выделяемых на издание газеты сумм214 .

Как и большинство румыноязычных газет начала XX в., „Basarabia” печаталась с помощью одной из вариаций на тему русского «гражданского шрифта», но при этом заголовок воспроизводился латинскими буквами, что, несомненно, имело символическое значение и указывало на ориентацию издателей на проект общерумынской нации .

Кириллицу же молдавские националисты рассматривали как временную и неизбежную уступку; по мере распространения грамотности населения и панрумынских идей она должна была уступить место латинице. В целях пропаганды латиницы в газете периодически печатались сопоставительные таблицы румынских и русских букв .

Вопрос о языке и алфавите стал предметом дискуссий среди издателей газеты .

Разработкой по сути новой системы записи молдавского языка занимался Ион Пеливан215 .

В 1905 г. в письме бессарабскому политическому эмигранту Замфиру Арбуре он писал:

«Нам нужна молдавская газета. Поскольку большинство не читает латинским шрифтом, существует необходимость какое-то время издавать газету русским шрифтом. Тем не менее, русская азбука не отвечает полностью румынской фонетике. Буквы, а лучше сказать звуки: „h”, „d”, „g(e)”, „” (вторая и последняя были официально исключены из румынского правописания еще в 1904 г. – О. Г.), отсутствуют в русском алфавите, мы полагаем, что можем их заменить буквами «х», «дз», «дж», «у» и «ъ». Но мы посчитали, что лучше всего попросить Вашего совета»216 .

В окончательном варианте написание все же было максимально приближено к нормам русской орфографии и, по сути, представляло собой своего рода транслитерацию .

Например, звук «» передавался буквой «э» вместо традиционной для румынской кириллицы «ъ»; использовавшийся в старопечатной практике; ять был заменен на «я»

(кроме некоторых русских заимствований, например, «сыздул», от «създъ»);

сохранялись правила употребления букв «и» и «і», характерные для русской орфографии того времени. Все это должно было способствовать лучшему восприятию текста аудиторией, которая читала скорее по-русски, чем по-молдавски. Подобные проблемы возникали не только у молдавских активистов, но и на других окраинах, где местные националисты сталкивались с населением, обучавшимся преимущественно на русском Секретное письмо бессарабского губернатора А. Харузина директору Департамента полиции М.И .

Трусевичу // Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 156; Доклад помощника начальника Бессарабского губернского жандармского управления в Кишиневском, Измаильском и Аккерманском уездах // Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 158 .

Incule Th. Ion Pelivan i ziarul „Basarabia” // Viaa Basarabiei. 1936. № 7–8. P. 502–503 .

Письмо Иона Пеливана Замфиру Арбуре от 26 октября 1905 года // Halippa P. Publicistica. Chiinu, 2001 .

P. 48 .

языке. Так, например, один из лидеров украинского национального движения второй половины XIX в. М.П. Драгоманов предлагал не гнаться за «графической оригинальностью», а ориентироваться на принципы русского правописания: «…мы только затрудняем нашему народу, который учится на русских книгах в школе, чтение наших изданий, затрудняем допуск наших книг в народные школы…»217. Примечательно, что позднее сам Драгоманов разработал наиболее отличную от русского версию украинского алфавита, т.н. «драгомановку» .

Цели большей понятности текстов газеты также служило воспроизведение некоторых фонетических особенностей молдавского диалекта (например, передача конечного «э» через «ы») и пояснение в скобках неологизмов через синонимы из народного языка и даже «перевод» некоторых исконных слов с помощью русизмов. В то же время, со стороны редакторов и корректоров «Басарабии» наблюдалась обратная тенденция передачи с помощью кириллицы особенностей румынской орфографии («сунт»

вместо «сынт»). Даже самоназвание «молдованин» чаще всего воспроизводилось по нормам румынской орфографии как «молдовян». Таким образом, в вопросах языка и орфографии наблюдалось противоборство двух тенденций: сближения письменного языка с разговорным и адаптации норм стандартного румынского. Несмотря на то, что националисты откровенно тяготились «русским литературным шрифтом», созданная для газеты система записи молдавского языка оказалась достаточно удачной для восприятия русифицированным населением и впоследствии использовалась в различных печатных изданиях в Бессарабии, а в немного измененном виде и в Советской Молдавии .

Не только орфография, но и сам язык представлял для национальных активистов проблему. Теодор Инкулец признавался в своих воспоминаниях: «Мы писали тяжело, потому что думали по-русски. Гаврилицэ же легко писал по-румынски, потому что, прежде чем написать, не думал по-русски»218. Для части бессарабских националистов молдавский/румынский вообще не был родным языком, как, например, для Алексея (Алексиса) Ноура, выучившего румынский уже будучи взрослым человеком и специально для этой цели совершившего поездку в Румынию. Тот же Инкулец, рассказывая об этом случае, замечал, что «через год [после поездки] он действительно вернулся, овладев в совершенстве литературным румынским языком. Он вне сомнения превзошел нас (Т .

Инкулец и А. Матеевича, для которых язык был родным – О.Г.): в то время как он говорил Драгоманов М.П. Літературно-публіцистичні праці. Т. І. Київ, 1970. С. 178 .

Цит. по: Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Vol. I… P. 37 .

нам по-румынски, мы все еще говорили по-молдавски»219 .

Трудности с языком, на котором издавалась „Basarabia”, отмечал румынский публицист Серджиу Кужба, приехавший в Кишинев специально для помощи в издании газеты. Своей жене Элизе он писал: «Ты видишь, что я приехал как-будто на войну, и что работаю здесь, как раб с утра до вечера… Нужно изводить себя и читать все статьи, которые написаны русскими буквами на испорченном и тяжелом румынском языке» .

Язык этот, по мнению Кужбы, был настолько плох, что «даже бедный крестьянин с трудом читает газету – единственную его надежду»220. Но идеальный румынский Кужбы был не меньшей проблемой: «Кужбу нужно было учить писать по-молдавски, – писал Теодор Инкулец, – потому что иначе его не понимали молдаване»221 .

После многочисленных дискуссий и решения организационных вопросов, 24 мая 1906 г. вышел первый номер «Басарабии». В программной статье «Польза молдавской газеты» Ион Пеливан писал о той роли, какую она должна была сыграть в деле национального строительства в крае: «Это великое и радостное событие, что, в конце концов, и мы, молдаване-бессарабцы, дождались молдавской газеты. Великим и незабываемым останется сегодняшний день в истории нашего народа, в истории нашей страны». Появление «Басарабии» – это «мечта целого народа, мечта, к которой столько времени была устремлены наши надежды и наши помыслы». Выход газеты описывался в традиционных для восточноевропейских национализмов метафорах сна, смерти, пробуждения и возрождения: «сегодняшний день – начало нашего воскрешения… Вчерашний день и прошлое были для нас состоянием сна, состоянием смерти»222. Здесь мы видим эксплуатацию типичных образов, характерных для романтического национализма, которые, по всей вероятности, были еще и аллюзией на популярный румынский национальный марш Андрея Мурешану «Пробудись, румын, от сна смертельного!» (в настоящее время – гимн Румынии) .

«Воскрешение» национальной жизни и выход из состояния культурной изоляции, в котором оказался «бессарабский народ», виделся молдавским интеллектуалами в возможности приобщения к модерной румынской культуре: «Вместе с этой газетой будет также положено начало народной литературы: наш молдаванин тоже начнет утолять жажду из красивой и богатой литературы, над которой наши братья из-за Прута, из-за Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. V. II. Chiinu, 1997. P. 80 .

Negru Gh. Intelectualii basarabeni // Destin romnesc. 2002. № 4. P. 19 .

Цит. По: Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. 1997. Vol. II. P. 40 .

Basarabia. 1906. №. 1. P. 1 .

Карпат, трудились почти сто лет»223. Отсылки к «запрутским братьям» становятся общим местом для «группы Басарабии», а бессарабские молдаване оказываются вписанными в контекст «большой румынской нации». При этом бессарабцы мыслились наиболее отсталой в культурно-политическом плане группой румын. А. Ноур писал в связи с этим, что «за Прутом, в Буковине, в Ардяле (Трансильвания – О.Г.) и Македонии у румынского племени есть много яростных борцов за его национальные интересы. Только мы, бессарабские молдаване остались позади и даже не имеем своих лидеров, не имеем своих избранных сынов, через которых наш народ сможет сказать слово в Думе, в совете народов»224. Роль этих «сынов народа», естественно, отводилась национальным активистам, группировавшимся вокруг газеты .

Воображая бессарабских молдаван членами большой румынской общности, издатели газеты пытались включить их в общерумынское дискурсивное поле. Часто в газете появлялись перепечатки статей из румынских изданий, произведения запрутских авторов, а так же оригинальные тексты на темы, связанные с Румынией, помещенные в рубриках с характерными названиями «Новости от братьев» или «Румынская хроника» .

Неслучайным выглядит появление статей, в которых соседняя Румыния описывается как почти идеальная, процветающая страна, где не существует национального угнетения коренного народа и по этой причине растет его благосостояние. Примером подобного рода может служить статья «Процветание Румынии», приуроченная к сорокалетию правления румынского короля Карла I225. На фоне отсталости (культурной и экономической) Бессарабии, постоянно декларировавшейся журналистами «Басарабии», Румыния представлялась привлекательной страной, где господствовали «свои». В № 35 была опубликована статистика экономического развития Румынии, которая должна была продемонстрировать преимущества национального государства перед империей, где окраинам правили «чужие»226. Подобные статьи также имели целью подчеркнуть этническую общность населения Румынии и бессарабских молдаван. Но в целом, прорумынская «пропаганда» имела ограниченный характер .

В вопросе об идентичности молдавских крестьян национальные активисты занимали двойственную позицию: с одной стороны, они описывали массу своих соотечественников в терминах «русификации» и «денационализации», с другой, – лелеяли надежду на сохранение румынского духа у крестьян, мало затронутых русским Ibidem .

Ibidem .

Basarabia. 1906. №. 17. P. 2 .

Basarabia. 1906. № 35. P. 2 .

образованием. Подобная двойственность, вероятно, была заимствована из румынского националистического дискурса. Тот же А. Ноур настаивал, что, несмотря на русификацию, бессарабцы сохранили свое национальное сознание. При этом самосознание молдаван трактовалось им в категориях румынскости. Он писал: «Наиболее чисто румынскую душу сохранил народ в нашей стране. Несмотря на то, что он не знал румынской поэзии, не знал ее несказанное очарование. Несмотря на то, что он не учился на своем родном, национальном языке, на румынском языке, и даже не слышал о своих братьях из-за Прута». Идея сохранения «девственной чистоты» представлялась общим местом для национализмов, сталкивающихся с неравномерной модернизацией разных частей этнического сообщества, разделенного государственными границами. Подобно тому, как, например, финские националисты, сравнивая архаичную Карелию со своим модернизирующимся обществом, пытались увидеть в ней истоки «своей» национальной культуры, или болгары, воображавшие Македонию и Македонцев эталоном истинной болгарскости, бессарабские националисты утверждали, что молдаване, оставаясь «наполовину дикими», продолжают сохранять в нетронутом виде «национальную душу», язык, традиции и т.д.227 Подобные построения носили скорее «теоретический» характер и их целью было вдохновить молдавскую интеллигенцию, а, возможно, и публику за Прутом, на дальнейшую борьбу за воплощение национального идеала. Объясняя необходимость «возрождения», Ноур писал, что «пока не возродится национальная жизнь, нам будет закрыта общественная жизнь». Таким образом, национализм трактовался здесь как необходимое условие модернизации и социальной эмансипации: «Только тогда, принимая участие в культурной жизни Румынии, весь бессарабский народ будет иметь демократическую культуру, национальное бытие, которое как «неисполненная мечта»228 живет глубоко в груди»229. Схожие идеи выражались в предисловии к «программе»

бессарабских националистов: «…для каждого народа все блага цивилизации потеряны, если они не могут быть усвоены в форме его национальной культуры»230 .

Аналогично Ноуру оспаривает представление о низкой национальной «сознательности» народа Михай Вунту.

В статье «Праздник молдаван» он говорит о том стереотипе, который сложился у русских относительно коренного населения Бессарабии:

Basarabia. 1906. № 1. Р. 1 .

Строка из стихотворения трансильванского поэта Октавиана Гоги „La noi” (У нас), использованного Ноуром в качестве эпиграфа к статье .

Basarabia.1906. №. 1. Р. 1 .

Basarabia.1906. №. 12. Р. 1–2 .

«Когда речь заходит о самосознании молдавского народа Бессарабии, они (враги народа и «думающие только о себе» бюрократы – О.Г.) говорят, что у молдаван нет никакого национального самосознания, что чувства народа давно угасли и они [молдаване] очень благодарны порядкам, при которых до сих пор даже не вспоминают их народ»231. Как уже отмечалось выше, подобные представления о «беспроблемности» молдаван были общим местом в восприятии имперской власти и общественного мнения232. Здесь важно, что Вынту беспокоит не столько сама угроза утраты национальной идентичности бессарабцами, сколько проблема отсутствия какой-либо реакции на существование достаточно крупной этнической группы со стороны русских. Он пытается доказать, что «национальное сознание» все еще живо в народе. Его аргументация состоит в следующем:

есть священники, благожелатели народа, которые поставили вопрос о национальном языке и открыли типографию (статья была приурочена к открытию епархиальной типографии, где планировалось издавать религиозную литературу на молдавском языке) .

Но надо понимать, что открытие типографии было предприятием узкого круга людей (как будет показано ниже далеко не все они преследовали национальные цели) и никак не могло служить «доказательством» существования «национального чувства» среди масс молдаван .

Из текстов, опубликованных в «Басарабии» видно, что среди националистов сложился определенный консенсус о том, что молдавская нация (безотносительно вопроса о ее соотношении с румынской) существовала, как данность, а в недрах народа сохранился особый дух. Свою же задачу молдавские активисты видели в том, чтобы этот дух пробудить. Важным в этой связи представляется вопрос о границах нации. По поводу этнических границ существовало две трактовки. Первая, разделяемая большинством активистов «Басарабии» предполагала расширение границ нации далеко на запад и включение бессарабских молдаван в состав большой румынской общности, исходя из общности языка, происхождения и народной культуры. Сторонники другой акцентировали внимание на внутрибессарабской проблематике и не очень интересовались запрутскими делами (например, А. Матеевич, Г. Стырча). Важно понимать, что между двумя этими группами не существовало ярко выраженной границы – молдавский «регионализм» не исключал восприятие бессарабских молдаван в панрумынской перспективе. Следствием этого стало, например, отсутствие какой-либо четкой конвенции Basarabia.1906. № 45. Р. 1 .

Примером «игнорирования» молдаван со стороны властей могут служить «Записки губернатора» С.Д .

Урусова, где самая многочисленная этническая группа губернии упоминается всего несколько раз. См.:

Урусов Д.С. Записки губернатора. М., 1907. 377 с .

по вопросу о том, как называть собственную «нацию». Для этих целей использовалось как минимум три термина (румыны, молдаване и бессарабцы), а их употребление на страницах «Басарабии» носило спорадический характер. Например, в одном и том же тексте могли быть использованы все три термина (причем очевидно речь шла об одной и той же этнонациональной группе), или народ назывался румынским, а в скобках молдавским, и наоборот. Противопоставление молдавской и румынской идентичности не было характерным для публицистов начала XXвека .

В вопросе о социальных границах нации среди многих членов «кружка Басарабии»

сложилось представление о нации, как о надклассовом сообществе. «Боярин, – отмечал Георге Стырча, – если он молдаванин, должен забыть, что он боярин, и подать руку своему брату по крови – крестьянину; священник, если он молдаванин, должен вспомнить о завете Спасителя и заняться святым делом совместно с крестьянином; крестьянам нужно объединиться со всем народом, со всеми благодетелями из других сословий»233. В статье «Возрождение молдавского племени» Стырча призывал к всесословному единению вокруг «национального дела»: «Пусть все молдаване объединятся для возрождения нашего народа! Все: и бояре, и ремесленники, и крестьяне, и ученики, и богатые, и бедные, – одним словом, всем молдаванам нужно объединиться! Только объединение может принести победу нашему делу»234. Впрочем, существовала и другая трактовка, согласно которой «истинным румыном» мог скитаться только человек, придерживавшийся «прогрессивных» взглядов на социальное устройство. При этом «отступникам» отказывалось в праве членства в молдавской нации. О ней будет подробнее сказано ниже .

Политическая программа, предложенная «группой Басарабии» в общем виде сводилась к четырем пунктам: «Автономия (т.е. самоуправление). Румынский язык и культура. Полные гражданские права для Бессарабии. Земля для бессарабских крестьян»235. Здесь я не буду детально останавливаться на аграрной и социальной составляющих программы «кружка Басарабии»236. Эти аспекты, безусловно, представляют отдельный интерес, однако он по большей части не имеют прямого отношения к национализму .

Вопрос об автономии был одним из ключевых для «кружка Басарабии». В статье, представлявшей собой программу «партии» («Из нашей программы») говорилось, что Basarabia. 1906. № 7. Р. 1 .

Basarabia. 1906. № 58. Р. 2 .

Basarabia. 1906. №. 12. Р. 1 .

Обзор социально-экономических взглядов «кружка Басарабии» см. в: Coval D. Op. cit. P. 11 – 16 .

«Бессарабия, оставаясь единой и неделимой частью Российской империи, должна быть организована на основе принципов, начертанных во время ее присоединения к Российской империи по уставу образования Бессарабской области 1818 года». Суть автономии включала в себя использование молдавского языка во всех сферах общественной жизни, в то время как «русский язык, как язык государственный, будет применяться только в центральных учреждениях, в армии и на флоте». Автономия также предполагала «самоуправление» (crmuire de sine) и «признание румынской нации, господствующей в этой провинции, [и ее] права на свободное и беспрепятственное развитие». Помимо этого, предполагалось создать «верховный краевой совет, т. е. губернское земство» („sfatul provincial superior, adec zemstvul de gubernie”). Все органы самоуправления от волостных до губернских предполагалось организовать на «демократических принципах, основанных на праве всеобщего равного, прямого тайного голосования»237. Автономия Бессарабии мыслилась как национальная на основании того, что румынский (молдавский) народ составляет большинство населения. При этом вопрос о полиэтничности населения губернии и о южных и северных уездах, где молдаване не составляли большинства, попросту не поднимался. Однако, по всей вероятности, проблема должна была решиться через равноправие всех граждан России, которое декларировалось во многих политических статьях «Басарабии». Требования автономии подкреплялись историческими аргументами – «памятью» об автономии 1818–1828. Однако, как было показано в предыдущей главе, «Устав образования Бессарабской области» касался не молдавской нации, или как-либо широких масс населения вообще, но боярской верхушки, а «автономия» была всего лишь формой непрямого правления, ликвидированной во многом по причине своей неэффективности238. Поскольку молдавский язык допускался уставом 1818 г. в делопроизводстве и образовании, и в то же время в воображении интеллектуалов начала XX в. язык представлял собой основной маркер национальной идентичности, постольку стала возможной подобная ментальная трансформация административного в национальное .

Языковой вопрос занимал ключевое место в программе «молдавской национальной партии». Показательно, что почти каждый номер содержал хотя бы одну статью по вопросу эмансипации национального языка и расширения его сферы применения .

Некоторые номера выходили под специальными подзаголовками-лозунгами с Basarabia. 1906. №. 12. Р. 1 .

Подробнее о сути бессарабской автономии см.: Кушко А., Таки В., Гром О. Бессарабия в составе Российской империи… Гл. 3. Интеграция Бессарабии в политическое пространство Российской империи. С.105–145 .

требованием введения в школах молдавского языка. Например «Мы хотим молдавских школ!» (№ 44), «Бояре, требуйте молдавских школ (№ 49), «Священники, требуйте молдавских школ!» (№ 50), «Крестьяне, требуйте национальный язык в школах и церкви!»

(№ 52) и т.д. Но при этом статьи о языке были довольно однотипны. Почти все они принадлежали перу Михая Вынту или Пантелеймона Халиппы. В них, как правило, критиковалась политика русификации и запрещения преподавания в начальных школах на молдавском языке, утверждалось, что образование на родном языке – это единственный путь к прогрессу, а также содержались призывы к различным слоям молдавского общества. Авторы подобных призывов руководствовались не только общими просветительскими целями и идеями гуманизма. Очевидно, что расширение сферы применения румынского языка и, как следствие, рост числа читающих на нем, означало и расширение поля для политической и националистической агитации и втягивание все большего количества людей в националистический дискурс .

В качестве примера, рассмотрим статью «Значение национальной школы». Автор («Фуртунэ», псевдоним Михая Вынту) говорит о том, что «Подъем народа происходит только благодаря образованию». Далее он ссылается на авторитетное мнение педагогов А .

Дистервега и К.Д. Ушинского, утверждавших, что наиболее эффективным будет образование, получаемое на родном языке ребенка. Этим обстоятельством пользуются «враги» молдаван: «Запрещение языка в школах привело и бессарабцев к тяжелому положению, которое мы видим. Коренные жители Бессарабии – молдаване, по грамотности оказались позади всех, исключая, пожалуй, только цыган». И далее следует призыв ко всем «благожелателям народа» требовать «для роста процветания бессарабских молдаван… устройства вместо русских школ, школ молдавских». Таким незамысловатым способом (объяснение пользы национальных школ для культурного и материального развития народа и призывы к разным группам населения «вливаться в борьбу») велась агитация за язык .

Важным представляется вопрос о восприятии политической и националистической агитации «Басарабии» ее читателями. Источники по этому вопросу крайне фрагментарны и представлены в основном «письмами читателей», опубликованными в «Басарабии» или конкурирующих изданиях. Определенную информацию можно извлечь из воспоминаний молдавских националистов. Косвенными свидетельствами служат сведения о тираже и числе подписчиков. В целом, можно говорить, что эффект от молдавской газеты был скромнее, чем рассчитывали издатели. Проявилось это в частности в провале политической агитации. Так, С. Кужба в статье «Шесть месяцев борьбы» заключал, что «национально-демократическое движение в крае практически проиграло предвыборную кампанию, которая закончилась победой реакционных сил в Бессарабии»239 .

Пропаганда молдавского языка в школе и церкви также не находила массового отклика. Показателен случай с группой крестьян, которые на уездном земском съезде проголосовали против введения молдавских школ.

Неизвестный автор «Письма бессарабца», опубликованного в румынском журнале «Neamul Romnesc» (Румынский народ) описывал произошедшее следующим образом:

Когда речь зашла об образовании на румынском языке в земских сельских школах, все представители крестьянства в количестве 20 человек были против и предложение было отклонено. Г-н Дическу, дворянский предводитель, председатель собрания, был возмущен, и после закрытия, не находил подходящих слов, чтобы объяснить крестьянам каким недостойным было их отношение к национальному вопросу240 .

Автор «Письма» объяснял произошедшее усилением агитации со стороны Союза русского народа и активным вовлечением в эту организацию молдавских крестьян241 .

„Basarabia”, рассказывая об этом «вопиющем» случае, настаивала, что такое поведение крестьян было вызвано языковым барьером и крестьяне, услышав вопрос на русском, просто не поняли, чего от них хотели. В доказательство этой версии газета опубликовала «заявление» крестьян с просьбой пересмотреть результаты голосования, которое не было рассмотрено242. Аутентичность этого заявления вызывает вопросы ввиду чрезмерно «румынского» языка текста (хотя и не исключено, что это было следствием вмешательства корректора), опубликованного в «Басарабии» и того факта, что «возмущенный» председательствующий Дическу его отклонил. Случай этот был не уникальным – с завидным постоянством молдавские крестьяне предпочитали на разного рода «выборах» голосовать за представителей «Союза русского народа», а не за тех людей, за которых агитировали националисты .

Впрочем, было бы неверным говорить, что „Basarabia” совсем не имела успеха среди крестьян. Некоторые из читателей газеты благодаря ей оказались вовлеченными в общественную жизнь, как, например, «крестьянский поэт» Тудосе Роман, который, имея за плечами два класса образования, перебрался в Кишинев и получил определенную Basarabia. 1906. № 53. Р. 1 .

Neamul Romnesc. Anul I. 1906. № 57. P. 63 .

Ibidem .

Basarabia. 1906. № 48. Р. 1 .

известность среди читающей публики в Бессарабии243. Аналогичным образом попал в журналистику, а впоследствии в политику, крестьянин-самоучка Михай Минчунэ .

В целом, представления о нации, ее границах и степени будущей политической автономии, выраженные на страницах «Басарабии» были достаточно аморфными .

«Национальная идея», применительно к Бессарабии была результатом заимствования, причем зачастую не вполне критического, готовых конструктов – будь то концепции румынского национализма или подражание национализмам других окраинных народов Российской империи. По большому счету, вся конкретика программы бессарабского национализма сводилась к требованиям расширения сферы применения румынского языка и восстановлению областной автономии 1818–1828 гг., которая в глазах бессарабских интеллектуалов начала XX века представлялась «национальной» .

Однако среди членов «кружка Басарабии» были люди, придерживавшиеся более последовательных и теоретизированных взглядов на национальный вопрос. Среди них особо выделяется Григоре Константинеску. Константинеску родился в 1875 г. в Яссах, закончил духовную семинарию и с благословения митрополита Молдовы Иосифа Наниеску отправился продолжать обучение в Киевской духовной академии. После ее окончания Константинеску остается в России и поселяется сначала в Одесе, а затем в Кишиневе, где вскоре становится преподавателем молдавского языка в Кишиневской духовной семинарии и Женском епархиальном училище. В начале XXв. Константинеску был фактически единственным «эмигрантом» из Румынии в Бессарабию, а не наоборот .

Его взгляды на нацию и на «бессарабский вопрос» изложены в объемной статье, опубликованной в трех номерах газеты, «Значение языка для народа и для молдаван в частности». Статья написана специфическим стилем, похожим скорее на проповедь, чем на публицистический текст. Вероятно, при выборе формы большую роль сыграл клерикальный бэкграунд Константинеску. Но не исключено, что стиль проповеди был выбран с расчетом на характер аудитории – крестьян, для которых подобный язык был знаком и представлялся более понятным .

Статья начинается с обоснования тезиса о божественном происхождении языка и языкового разнообразия: «Господь, создав человека… среди других даров, дал ему и дар речи для того, чтобы обособить его от всех других тварей, иными словами, дал ему язык, чтобы говорить… потому что через речь человек передает мысли: и когда он переживает и когда ему радостно на душе; и так же с помощью речи он выражает печали, как в Hane P.V. Scriitori basarabeni... P. 328 .

молодости, так и в старости»244. Однако, он же позаботился о том, чтобы «не было одного языка для всех народов, но каждый народ пользовался своим национальным языком согласно тому из какой нации он происходил, так же как и в наши дни: румыны говорят по-румынски, русские по-русски, евреи – по-еврейски, поляки – по-польски, татары, армяне, турки, немцы и так далее – все, каждая нация говорит на языке, который она унаследовала от дедов-прадедов». Язык в интерпретации Константинеску, выступал неотъемлемой частью понятия «родина»: «Людское племя, со временем расплодившись, разделилось на множество народов согласно племени и родству и каждый народ, овладев частью земли, на которой остался жить, назвал ее Родиной, где говорят на одном и том же языке». В этом отношении, Константинеску следовал традиционной румынской интерпретации национализма, как явления связанного с языком, имевшей хождение, еще со времен «пионера» румынского национализма Михаила Когэлничану, предлагавшего считать родиной все пространство, на котором говорят по-румынски245 .

Развивая мысль о связи национальности и языка, Константинеску пишет, что «национальный язык есть самое сильное доказательство национальности народа. Только люди, которые с пеленок понимают речь друг друга, могут образовать естественное товарищество, ибо только они могут с сочувствием понять все свои беды»246. Далее автор делает важное замечание по поводу возможности «потери языка» народом. «Язык, – писал

Константинеску, – считается чем-то настолько святым, что никто не задается вопросом:

что бы было, если бы народ потерял родительский язык?» И тут же он отвечает на этот «невозможный» вопрос: «Евреи Европы, хотя и говорят на французском, немецком, румынском, русском и прочих языках стран, в которых они живут, при всем при этом все же остаются евреями – Трансильванские националисты (более всего интеллигенция), помимо румынского, говорят на немецком или на венгерском и при всем этом не перестают быть румынами и добрыми патриотами». Этот пассаж, и в особенности обращение к теме трансильванских националистов, по-видимому, появился не случайно .

Константинеску постоянно встречался в Бессарабии, в той же редакции «Басарабии», с такими же «добрыми патриотами», которые думали по-русски, прежде чем написать чтото на «родном языке». В то же время, такое оправдание не означает примирения с языковой ассимиляцией т. к. несмотря ни на что «все нации самых отдаленных времен и до сегодняшнего дня боролись изо всех сил за то, чтобы не обыностранить свой язык веру и Ibidem. № 22.; русский перевод см.: Приложение 3 .

Boia L. Istorie i mit n contiina romneasc. Bucureti, 1997. P. 148 .

Basarabia. 1906. № 22. Р. 1 .

обычаи предков»247. Таким образом, язык для националистов выступал не только инструментом просвещения и политической агитации, но и основой национальной идентичности и способом воспроизводства нации .

Определив язык как основной критерий, по которому определяется «естественное сообщество», т.е. нация, Константинеску определяет место бессарабских молдаван среди других народов. Поскольку бессарабцы говорят на одном языке с жителями Румынии, Трансильвании, Буковины и Македонии, то они составляют одну нацию. «Румынское племя (Константинеску использует термин neam, который обозначает народ через категории родства, наиболее адекватным переводом в данном контексте можно считать слово «племя» – О.Г.) происходит от смешения даков и римлян, которые населяли страны, заселенные и сейчас их потомками: помимо мунтян, молдаван и добруджан, которые живут в Румынии – родине всех румын, – много румын можно встретить в других частях земли предков – в Трансильвании, Венгрии, Буковине, Истрии, Македонии, Бессарабии… все они принадлежат одному народу, говорят на одном языке, имеют общую веру и общие обычаи, – все вместе формируют румынский народ!»248 .

§ 2. Реакция справа: «Друг» и «Молдованул» в борьбе с «революционным сепаратизмом»

Буквально сразу после выхода первых номеров «Басарабии» газета подверглась нападкам на страницах консервативно-монархической газеты «Друг», издававшейся местным лидером «Союза русского народа» Павлом Крушеваном. Основной мишенью Крушевана стала политическая составляющая программы «Басарабии». Крушеван иронизировал по поводу попыток молдавских активистов заявить о своих взглядах через орган, «издающейся на ломаном молдавском языке и печатающейся русскими буквами» .

В его виденье газета призывает к сепаратизму «два миллиона румын, живущих в Бессарабии, рекомендует бессарабским румынам присоединяться к Румынии и, значит, отречься от России». Само появление газеты Крушеван объявил происками врагов (в первую очередь евреев), желающих посеять вражду «между русским и румынским населением, между братьями, которые давно слились и живут мирной, дружной семьей» .

По его мнению, момент для «диверсии» был выбран удачно и совпал с обострением отношений между Грецией и Румынией, практически неминуемо ведущим к войне, в Ibidem .

Ibidem .

которую будет ввязана Россия и бессарабские молдаване249 .

Нападки со стороны «Друга» не остались без ответа бессарабских националистов .

А. Ноур раскритиковал «теории заговора» Крушевана, искренне недоумевая каким образом распространение молдавской газеты может привести к войне Румынии и Греции .

Он указывал, что крушевановская газета, имевшая большой авторитет в Бессарабии, сама провоцировала распри на «национальной» почве. В качестве примеров негативного влияния статей Крушевана он приводил участившиеся случаи, когда после появления критических статей в «Друге» подписчики «Басарабии» «по непонятным причинам»

переставали получать газету, помощник исправника Киселев, начитавшись «Друга», пригрозил лично запретить выход газеты в уезде; а один пьяный человек, назвавшийся патриотом и истинным русским, заявился в здание редакции, «чтобы побить всех писателей газеты, ибо они сеют вражду через молдавский язык и не соблюдают порядок и спокойствие»250 .

Крушеван, молдаванин по происхождению, моментально превратился в глазах националистов в предателя молдавского народа, став символом ренегатства и отказа от собственной национальной идентичности в угоду политической конъюнктуре и ассимиляции. «Разве мы, – писал Ноур, – с нашей болью о народе, виноваты, что он не сохранил национальное чувство, и ему стыдно говорить и жить как истинному румыну, рожденному от молдавских родителей?» Большинство авторов, полемизировавших с Крушеваном, активно эксплуатировало тему его этнического происхождения. Например, в статье, подписанной псевдонимом Nicu, озаглавленной «Предатель народа», Крушевану давалась следующая нелестная характеристика: «Только из-за несчастья нашего народа родился Крушеван – безумец, предатель народа, мерзавец, человек, для которого нет слов ни в одном в языке, которым его можно бранить!… Кто может отказаться от мамы, которая его родила и вырастила? Только такой мерзавец и мировой отступник, как Крушеван… Только один Крушеван бросил народ!»251. Крушевану, как и другим русифицированным молдаванам, не разделявшим идеи бессарабского национализма, исповедовавшим консервативные взгляды и лояльно относившимся к русским монархистским и националистическим организациям, было отказано в праве членства в «молдавской нации»: «Именно сейчас, во время возрождения нашего народа, предатель, продавший [народ] (vnztor) как Крушеван, не может находиться среди нас, молдаван, и Друг. 1906. № 138. С. 2 .

Basarabia. 1906. № 12. Р. 1 .

Basarabia. 1906. № 8. Р. 2 .

каждый честный человек должен отвернуться от него»252 .

Усилия Крушевана и его единомышленников из «Друга» были направлены на демонстрацию несостоятельности «сепаратистских» идей молдавских националистов из «Басарабии» и несоответствия их идей нуждам молдавского населения. В № 147 «Друга»

было опубликовано письмо некоего Теодора Цапу из Теленешт, воспроизводившего распространенную в консервативных кругах формулу, согласно которой молдавские крестьяне не слышали доселе голоса революционеров из-за незнания языка агитации .

Однако «революционеры» сменили тактику и стали «петь сказки про свободу и землю» на понятном крестьянам языке. Вину за это автор возлагал на евреев. В доказательство онперессказывает историю о том, как лично встретил в селе «жидов», распространявших газету „Basarabia”. Увидев интерес к молдавской газете, он зачитал ее крестьянам, которые тут же начали критиковать услышанное, а один старик сказал: «Прямо как волк говорит в сказке три козленка и кукушка – но он забыл, что мы сейчас большие, козлы, а не козлята!!!»253. Эта история, как и подобные254, вероятнее всего выдуманная, должна была продемонстрировать читателям устойчивость крестьянской массы к сепаратистским и революционным идеям, а также связь националистов с евреями .

В статье «Бессарабию хотят превратить в Финляндию» Крушеван высказывает мысль, что появление «сепаратизма» в «мирной и давно слившейся с Россией» Бессарабии стало следствием общих процессов на окраинах империи. Во всем этом Крушеван видел некое подобие заговора, о чем свидетельствует общий пафос его сочинений на национальную тематику и оборот «хотят превратить» в заголовке статьи. Крушеван живописует картины полной анархии с «потоками крови», сопровождающими назревающую «племенную вражду» в Бессарабии. По мнению Крушевана, вражда эта неизбежна, «к этому толкает наш край пропаганда сепаратизма, которую ведет румынская газета „Басарабия“, а вскоре начнет вести и другая молдавская газета»255.

Особо он подчеркивал, что националистическая агитация была пронизана русофобскими мотивами:

«“Басарабия” вовсе не ограничивается служением национальным и этнографическим интересам бессарабских румын; она настойчиво пытается вызвать у них ненависть к русским, которых называет не „москалями“ (moscal), а „мускалями“ в ироническом Basarabia. 1906. № 12. Р. 1 .

Друг. 1906. № 147. С. 3 .

См., например: Друг. 1906. № 162. С. 3 .

Речь, возможно, шла о так и не вышедшей газете «Униря» (Объединение), разрешение на издание которой получил потомственный почетный гражданин Гросул. Друг, 1906, № 152. Или о разрешенной еще в марте 1906 г. газете «Лумина», издателем которой должен был стать Николае Бивол. РГИА. Ф .

776. Оп 16 ч. I. Д. 377. Л. 1 тоне»256. Именно из-под ига этих чужеродных «мускалей», по версии Крушевана, призывали вырваться молдаван «сепаратисты» из молдавской газеты257 .

Обвинения в сепаратизме были достаточно серьезными, учитывая влияние «Друга»

на общественное мнение. Кроме того, для бессарабской образованной публики, преимущественно читающей по-русски, именно русская пресса, и «Друг» в частности, были едва ли не единственным источником, по которому она могла судить о содержании молдавской газеты. Также масла в огонь подливали румынские издания, желавшие видеть в кишиневских активистах последовательных борцов за присоединение Бессарабии к «Великой Румынии». В этой ситуации националисты были вынуждены обороняться и от «чужих» и от «своих». В статье «Предатель народа» в ответ на нападки Крушевана говорилось о том, что «национальная программа» «Басарабии» является исключительно культурной и не преследует политических целей. По мнению автора статьи, в публикациях «Басарабии» не было и намека на то, что Бессарабия должна отделиться от России258 .

Также пришлось открещиваться же от «помощи» некоторых «братьев из-за Прута» .

Румынский историк и консервативный националист Николае Йорга, отвечая на одно из таких «оправданий», не без доли досады писал «…Молодежи из Басарабии …не следует иметь никаких связей с какой-либо русской партией, но работать на культурном поле, особенно с помощью добрых румын из любого класса, на формирование румынского самосознания там (в Бессарабии – О.Г.)». Но особенно Йоргу волновало чрезмерно толерантное отношение «Басарабии» к еврейскому вопросу (в некоторых публикациях евреи, с их активной вовлеченностью в экономическую деятельность и охранительным отношением к «национальной» культуре, даже ставились в пример молдаванам). «И еще,

– восклицал Йорга, – разрешите задать вопрос: вам нравятся евреи или хотя бы некоторые из евреев? Было бы замечательно обнаружить, что вам не нравится ни один»259 .

Целиком проблеме «сепаратизма» была посвящена статья «Хотят ли бессарабцы сепаратизма? Что думают бессарабские румыны», в которой давался ответ неожиданным «соратникам» в Румынии и критикам в самой Бессарабии: «В некоторых румынских газетах на днях написали, что якобы молдаване сыты по горло положением в Империи и что устремили свой взор и возлагают все надежды на Румынию. Также некоторые Форма „muscal” является основной в литературном румынском и не имеет дополнительных негативных коннотаций, в отличие от формы „moscal” .

Друг. 1906. № 153. С. 2 .

Basarabia. 1906. № 8. Р. 2 .

Neamul Romnesc. 1906. № 58. P. 78 .

местные реакционные и хулиганские собаки, выискивая повод для раздора, тявкают на нас, как будто мы хотим сепаратизма, т.е. отделения от русского государства»260. Автор настаивал, что «кружок Басарабии» стремился к сохранению связей с Россией, а политические требования не шли дальше восстановления краевой автономии .

Осуществление национальной и социально-экономической программы бессарабских националистов с помощью выборных институтов (Государственной думы) сделает положение бессарабских крестьян «более завидным, даже чем положение трансильванских крестьян», а следовательно в «сепаратизме» не будет никакой необходимости. В заключении автор статьи особо отмечал, что борьба за права молдаван будет осуществляться «рука об руку с братом по несчастью – русским народом»261 .

После непродолжительной серии обличительных статей в «Друге» интерес Крушевана к молдавским «сепаратистам» угас так же быстро, как и появился. Однако, националисты из «Басарабии» столкнулись с другим вызовом – появлением в начале 1907 г. второй румыноязычной газеты «Молдованул» (Молдованин). Ее редактором и автором большинства статей был Георге Мадан, один из наиболее противоречивых молдавских общественных деятелей начала XX века. Георгий Васильевич Мадан родился 5 октября 1872 г. в селе Трушены Кишиневского уезда в семье псаломщика. Учился до 3 класса в Кишиневской Духовной семинарии. В 1891 году попал под подозрение полиции и после обыска принял решение бежать за Прут. По другой версии причиной эмиграции стало желание избежать военной службы262. Обосновавшись в Плоештах, Мадан учился в лицее и подрабатывал кассиром в ресторане местного вокзала. Позднее он обосновался в Бухаресте, где поступил в Консерваторию. По ее окончании работает актером в Национальном Драматическом театре (1901–1904), параллельно занимая незначительный пост в министерстве просвещения и сотрудничая в различных румынских литературных изданиях263. В Румынии Мадан принимает участие в деятельности общества бессарабских эмигрантов «Милков», руководимого Б.П. Хашдеу. В начале 1900-х гг. он вступает в контакт с членами дерптского землячества. Через него участники первой бессарабской националистической организации получали румынскую литературу и ноты264. После издания 21 октября 1905 г. манифеста об амнистии за политические преступления, Мадан возвращается в Бессарабию, где начинает сотрудничать с губернской администрацией и в Basarabia. 1906. № 18. Р. 1 .

Ibidem .

Basarabia. 1907. № 10(69). Р. 4 .

Moldovanul. 1907. № 4. Р. 1 .

Pan. Halippa. Publicistic… P. 42–43 .

1907 г. получает пост редактора румыноязычной проправительственной газеты «Молдованул» .

Газета «Молдованул» была проектом губернатора А.Н. Харузина и стала ответом властей на националистическую и революционную агитацию «Басарабии». В секретном письме директору Департамента полиции М.И. Трусевичу от 15 января 1907 г. Харузин писал: «по моему убеждению, представляется лишь один путь борьбы с названной газетой

– издание молдавской же газеты противоположного чем „Bassarabia” направления»265 .

Финансирование газеты осуществлялось за счет средств, выделенных Министерством финансов266. Важно отметить, что идея издания проправительственной газеты на молдавском языке появилась практически сразу после выхода «Басарабии». Так, одно из первых донесений бессарабского губернатора в Петербург датируется 13 июля 1906 года .

В переписке с высшими сановниками Российской империи Харузин фактически повторял взгляд на газету молдавских националистов и проблему «сепаратизма», сложившийся в правой прессе, а также сетовал на сложности с переводом и цензурированием молдавских изданий267. Интересно, что Харузин подчеркивает, что „Basarabia” была не единственной молдавской газетой («ряд дешевых органов на молдавском языке», «все молдавские органы по существу революционного направления»268, «издающиеся молдавские органы выпускаются равным образом по три нумера в неделю»269, «теперь имеется уже и несколько газет»270). Действительно, в первой половине 1906 г. канцелярия губернатора выдала как минимум 6 разрешений на издание молдавских газет, хотя в реальности выходила только одна. Таким образом, Харузин ссылался на фиктивные газеты для придания большего веса идее борьбы с новой угрозой .

Борьба «Молдованул» с «Басарабией» касалась, прежде всего, политических и социально-экономических взглядов оппонентов, а также пресловутого «сепаратизма». По вопросам национальной идентичности, языка и просвещения Мадан более или менее солидаризировался с националистами из «кружка Басарабии». Впрочем, трудно сказать, насколько искренен был Мадан в своей борьбе. Позднее он вспоминал: «в качестве редактора газеты Молдованул я получал жалование 100 рублей в месяц, с условием, что буду бороться с газетой „Basarabia”…. Хотя я абсолютно не разделял идеи „Басарабии”, за Negru Gh. arismul i micarea naional a romnilor din Basarabia… P. 156 .

Ibidem. P. 156–157 .

Negru Gh. Culisele publicrii ziarului „Moldovanul”. Corespondena secret a guvernatorului Basarabiei cu nalii demnitari ai Imperiului rus (1906–1908) // Anuarul Institutului de Istorie al Academiei de tiine a Moldovei. 2012. № 2. P. 205 .

РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. Д. 1984. Л. 2 об .

Там же. Л. 5 .

Там же. Л. 6 .

исключением того полезного, что они публиковали для просвещения молдавского народа… я все же не хотел быть „редактором”, не хотел бороться против того, что только начиналось, против необходимости молдавской газеты, не хотел бороться против братьев молдаван, не хотел быть ренегатом, шпионом, „доносчиком”… предателем народа»271 .

Вероятнее всего, он искренне полагал, что прямая конфронтация с властью может негативно сказаться на «национальном деле». Это косвенно подтверждал и А. Ноур, который воспроизвел один из своих разговоров с Маданом, состоявшийся в 1909 г. .

Мадан, назначенный в октябре 1908 г. цензором румыноязычных изданий, ввозимых в Бессарабию из-за Прута272, запретил распространение в Бессарабии ноуровской статьи, опубликованной в журнале «Viaa Romneasc», критиковавшей епископа Серафима, Союз русского народа и бессарабскую администрацию. На возмущение Ноуром этим фактом, Мадан ответил: «Но и ты написал свое письмо скверно, совсем скверно;

письмами такого рода сильно дискредитируется румынское дело в Бессарабии!..»273 .

В конце 1906 г. стало известно, что Мадан получил свидетельство на издание газеты на молдавском языке. Ходили слухи, что газета будет иметь консервативную направленность и отстаивать интересы влиятельного бессарабского клана бояр Крупенских274. Предположение о «консервативной» направленности газеты скоро оправдались, хотя сам Мадан отказывался от такого статуса своей газеты, при этом поясняя, что «слово консервативный не означает отсталый… когда политическая партия хочет идти по пути прогресса (процветания), без того чтобы отвергать все прошлое, не отказываться от обычаев, порядков и прадедовских законов – она называется консервативной, т. е. сохраняющей». Мадан пытался апеллировать к тем же понятиям, что и его оппоненты, но увязывал сохранение «национальных ценностей» не с левореволюционной идеологий, а с правой. Также он отвергал какую-либо связь с родом

Крупенских и переадресовывал вопрос о финансировании «собратьям» из «Басарабии»:

«А вы на чьи деньги издаете газету? Слушаю? Как вы сказали?» Аналогичная отповедь была дана и газете «Бессарабская жизнь»275 .

В программной статье «Молдованул» Мадан писал, что газета не будет «регрессивным элементом, но прогрессивным». Своей целью он объявил не служение какой-либо политической партии, а императору, закону, родине и народу. «Прогресс» по Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Vol. I… P. 181 .

Varta I. Contribuii la biografia prozatorului Gheorghe V. Madan // Limba Romn. 2002. № 4–6. P. 150 .

Viaa Romneasc. 1909. Vol. XIV. № 7. P. 104 .

Basarabia. 1906. № 57. Р. 4 .

Moldovanul. 1907. № 1. Р. 2 .

Мадану подразумевал «возрождение национальной жизни и экономическое раскрепощение» (видимо эти лозунги были сугубо декларативными, т. к. Мадан не конкретизировал, что под этим он имел в виду), что было возможным только в случае следования по «истинному пути», т. е. пути, «указанному Его Императорским Величеством и которому следуют Его министры»276 .

Что же подразумевалось под этим путем? В заметке, озаглавленной «Люди добрые!» Мадан указывал на «сильную и многочисленную партию» – Союз русского народа. Газеты вроде «Басарабии» и «Бессарабской жизни» начали очернять союз и клеветать на него, т.к. он «держится с законом и императором, потому что в этом союзе состоят наши священники». По мнению Мадана, император дал молдаванам землю, священники крестили, благословляли и молились за грехи; «старые бояре» и правители народа строили церкви и монастыри, жертвуя жизни за страну, когда на нее нападали турки и татары. Потомки этих достойнейших людей, любящих закон и народ, верных молдавскому языку, обычаям и порядкам, должны стать примером для всех молдаван .

«Пришло время нам, – писал Мадан, – объединиться со всеми, с крестьянами, священниками, боярами и чиновниками, вокруг христианского знамени». Именно выразителей этих идей Мадан призывал выбирать в Думу277 .

Такие заявления, да еще и сделанные на молдавском языке, не могли остаться без внимания со стороны «кружка Басарабии», претендовавшего до этого момента на монополию в трактовке молдавской «национальной идеи». Георге Стырча в статье «Молдаване, берегитесь!» раскритиковал реверансы в сторону Союза русского народа и «реакционных элементов».

Путь, «указанный министрами», по его мнению, – это путь военных судов, виселиц и тюрьмы, путь лишения народа всяких гражданских прав:

«Молдаване! – писал Стырча, – если хотите идти по старому пути, тогда следуйте за г-ном Маданом, чтобы он отдал вас в лапы министров, которые вы сами знаете как управляют страной». Отдельно Стырча останавливается на «церковном вопросе», затронутом Маданом. «Как вы считаете, что г-н Мадан не знает, что борцы за народное благо верят в Бога, но он кричит, что они не верят, чтобы обмануть темных, наших молдаван…» .

Обвинение в «безверии» могло быть серьезным, учитывая религиозность крестьянства .

«Союзники» – «это ваши враги, они прельщают вас разными пустяками. Но знайте, что они волки в овечьей шкуре. В этом случае знайте, молдаване, что и г-н Мадан точно такой же волк». Наконец, Стырча отвергает все обвинения в адрес непостоянства Ibidem .

Ibidem .

«сепаратистской» и «кошерно-революционной» газеты „Basarabia”, заявляя, что с самого первого дня она была последовательной в отстаивании социально-политической и национальной программы278 .

В несколько более смягченном варианте отвечал Мадану Ион Гынду: «Бояре многочисленны и среди них есть и бояре передовые, как есть и хорошие священники, понимающие нужды народа и борющиеся за его благо. Против таких бояр и священников мы ничего не имеем. Но мы будем всегда стоять и идти против бояр и священников из “истинных русских”»279 .

Подобные ответы явно не удовлетворили Мадана; он продолжал: «Эта газета, достойная базара, бесстыдно называет предателями народа, скверными людьми и пьяницами священников, которые присоединились к союзу». «…если они вступили в союз, то сделали это потому что уверены, что союз – это партия, которая хочет вести страну вперед к лучшему». Впрочем, одиозность Союза русского народа была слишком очевидной, и Мадану пришлось оправдываться, делая упор не на союзе как таковом, а на том что к нему примкнуло множество молдаван, в первую очередь священников, а также на необходимости полной национальной консолидации всех слоев общества: «Но при этом мы не советовали, не побуждали молдаван идти с союзом, но советовали объединяться всем вместе и выбирать авторитетных, просвещенных и честных людей, чьи слова имеют вес, людей с любовью к закону нашего народа, верных Императору и любящих наши молдавские язык, обычаи и порядки…»280. Аналогичные идеи проводились в статье «Снова Басарабия, – снова клевета», подписанной псевдонимом Агиуцы (шутник), за которым, вероятнее всего, скрывался сам Мадан. Автор заявлял, что «интеллектуальные босяки» из «Басарабии» снова разразились руганью на «молдавских лидеров» и подчеркивает, что «бояре», которых несправедливо ругает «Басарабия» – это «наши братья по крови и представители известных и прославленных в прошлом нашего народа родов». Помимо бояр в молдавских «национальных лидерах» оказался даже бессарабский губернатор. «Ты забыл, – кричал Агиуцы, – что представитель высшей власти – русских татар, как ты говоришь – твоих господ, которые избавили тебя от турецкого ига, господин Харузин, губернатор Бессарабии, помог тебе найти путь самосознания, когда 26 октября своим высоким присутствием на открытии национальной церковной типографии, теплыми, любящими словами указал тебе путь, которым надо Basarabia. 1907. № 6 (65). Р. 1 .

Basarabia. 1907. № 8 (67). Р. 3 .

Moldovanul. 1907. № 2. Р. 1 .

следовать, чтобы перейти от смерти к жизни!?..» Желая окончательно показать оторванность сотрудников «Басарабии» от «народа» и чуждость конкурирующей газеты народным интересам, автор статьи в заключении восклицает: «Счастье, что ты не голос молдавского народа, но его врагов!»281 .

Подливали масла в огонь и антисемитские выпады Мадана, исполненные в стилистике «Друга». В статье «Молдаване, откройте глаза!» рассказывалось от том, что якобы молдаване пытаются избрать в Думу представителей «пришлого народа», «чуждого нашему закону и крови, под экономическим игом которого стонем от мала до велика и мы и русские». И все это из-за того, что этот народ обманывает темных молдаван словами о братстве, справедливости и свободе282. Мадан не называет «пришельцев», но из контекста ясно, что речь идет о евреях. Именно на евреев Мадан пытается переложить вину и за необразованность молдаван и за все прочие беды, свалившиеся на них. За газетой „Basarabia”, пропагандировавшей «свободу, равенство, братство» также стояли евреи .

В дальнейшем неадекватность «полемики» между газетами только нарастала:

Мадан называл «Басарабию», «газетной мерзостью», «источающей зловоние», «мусором»

и далее в этом духе283. В ход пошли даже придирки к орфографическим ошибкам. Так, Мадан, цитируя «безграмотное» объявление из «Басарабии», негодует: «Не лучше ли было бы продавать маринованные яблоки на старом базаре, чем таким образом коверкать язык?…»284 .

Сотрудники «Басарабии» тоже не оставались в стороне. Мадан стал мишенью насмешек и упреков, заняв место Крушевана. В последнем номере «Басарабии» было опубликовано стихотворение «Мадан-хулиган», в котором в достаточно резких выражениях высмеивался Мадан, продавшийся боярам, попам и союзу русского народа .

Автор, предположительно П. Халиппа, писал: «Наша редакция давно решила оставить в покое г-на Мадана, потому что с человеком как он не о чем говорить всерьез» .

Стихотворение было подано, как написанное крестьянином, и подписано «Бессарабский крестьянин», с целью показать отношение «крестьян в селах» к Мадану285 .

Полемика между молдавскими газетами продолжалась до марта 1907 г., когда „Basarabia” перестала выходить. Обстоятельства закрытия газеты до сих пор не вполне ясны. В молдавской и румынской историографии получила распространение версия, что Moldovanul. 1907. № 3. Р. 1 .

Moldovanul. 1907. № 4 Р. 1 .

Moldovanul. 1907. № 5. Р. 1 .

Ibidem .

Basarabia. 1907. № 20 (79). Р. 2 .

газета была закрыта губернской администрацией. В качестве повода для закрытия в литературе часто указывается публикация в «последнем» 78-м номере от 4 марта 1907 г .

стихотворения А. Мурешану «Пробудись, румын!» (ныне – гимн Румынии)286. Однако, действительно последним номером был № 79, вышедший через неделю. Корни этого мифа следует искать в историографии и мемуаристке межвоенного периода. В частности, мнение о «национальной» подоплеке запрещения газеты высказывалось Шт. Чобану в работах «Румынская культура в Бессарабии при русском господстве» и «Из истории национального движения. Газета „Basarabia”»287. О закрытии газеты властями писал Пан .

Халиппа и некоторые другие бывшие сотрудники. В то же время ряд авторов указывает в качестве причин финансовые проблемы или отсутствие сотрудников (в последние месяцы газета фактически руководилась Халиппой и он же выступал автором большинства статей). Некоторые «путаются в показаниях», как, например, Алексис Ноур, который в качестве причины в разных своих текстах указывал то на инициативу Гаврилицы, то на администрацию. Сам же Халиппа в 1937 г. писал, что именно руководство газеты посчитало необходимым закрыть это «квазиреволюционное издание» и поддержать более умеренную газету Ноура ввиду того, что „Basarabia” не находила широкого отклика в массах288. По версии И. Пеливана поводом к закрытию газеты послужили многочисленные штрафы, которые Гаврилица был вынужден платить за различные нарушения закона о цензуре, и, в конце концов, его заключение на несколько месяцев в тюрьму289. За время своего существования газета обвинялась в различных правонарушениях как минимум 16 раз290. Впрочем, в этом отношении она не была уникальной: так, например, по отчету за 1907 г. редактор «Бессарабской жизни» привлекался к ответственности 17 раз, а правого «Друга» – трижды291. Как минимум два раза тираж газеты конфисковался по запросу вицегубернатора292. Учитывая достаточно напряженные взаимоотношение газеты и властей, версия о ее закрытии в административном порядке выглядит правдоподобно. Например, на закрытии газеты настаивал заместитель начальника Бессарабского губернского жандармского управления в Кишиневском, Измаильском и Аккерманском уездах Например, Negru Gh. arismul i micarea naional… P. 77, Potarencu D. O istorie a Basarabiei n date i documente. Chiinu, 1998. P. 132 .

Ciobanu t. Cultura romneasc n Basarabia sub stpnirea rus. Chiinu: Ed. Asociaiei Uniunea Cultural Bisericeasc, 1923. P. 290; Idem. Din istoria micrii… // Viaa Basarabiei. 1933. № 2. P. 72 .

Halippa P. Alexie Mateevici // Viaa Basarabiei. 1937. № 7–8. P. 451 .

Pelivan I. Basarabia sub oblduirea moscovit // Viaa Basarabiei. 1938. № 6–7. P. 546 .

Negru. Gh. Ziarul „Basarabia” (1906–1907): informaii inedite // Destin Romnesc. 2001. № 3. P. 68 .

НАРМ. Ф. 6. Оп. 5. Д. 581. Л. 10 .

НАРМ. Ф. 289. Оп. 27. Д. 4. Л. 19; Там же. Л. 139 .

полковник Васильев293. Однако, однозначных документальных подтверждений ее на данный момент не обнаружено. Версия с публикацией патриотического марша Мурешану в качестве причины или повода к закрытию газеты выглядит надуманной и до 20-х гг. XX в. не упоминается в источниках .

После закрытия «Басарабии» политические темы практически полностью исчезли со страниц «Молдованул», оставив место культурной программе, публикациям произведений бессарабских и румынских авторов, статей по истории, фольклору и т. д .

Вокруг газеты Мадана стали группироваться умеренные культурные националисты, преимущественно из «Молдавского общества» Павла Дическу, основанного в 1905 году группой бояр, выступавших за введение образования на молдавском языке .

Публиковались в единственной (с конца мая 1907 г.) молдавской газете также и некоторые бывшие корреспонденты «Басарабии». Частыми стали сюжеты о «возрождении» языка и введении преподавания на молдавском (Например, «Дайте народам настоящее и понятное образование» П. Дическу294 и «Естественное и святое право молдаван» Мадана295) .

Риторика этих статей во многом напоминала аналогичную из статей «левых»

националистов, с той лишь разницей, что акцент был смещен с негативной «русификации», проводимой властями, на гуманистические аспекты введения национального образования и даже «долг» русских перед молдаванами, давшими России таких видных просветителей и общественных деятелей как Петру Мовилэ, Павел Берендей (автор первого славяно-румынского словаря и один из пионеров славянской лексикографии), Дмитрий и Антиох Кантемиры и др. Также общим местом было подчеркивание дружбы между русскими и молдаванами и преданности последних империи296. Дическу в своей статье (которая представляла собой частичный перевод прошения в Совет министров о разрешении преподавания молдавского в начальных училищах Бессарабии) особо отмечал роль молдавского языка, и «естественных» языков вообще, в борьбе с пропагандой революционных идей, которая в свою очередь время от времени велась на языках окраин297 .

Первые попытки перехватить первенство в «культурном национализме» начали предприниматься еще в момент существования «Басарабии». В статье «долг лидеров»

Мадан объявлял борьбу за сохранение языка священным долгом молдаван: «У нас, Varta I. Micarea naional a romnilor basarabeni... P. 182 .

Moldovanul. 1907. № 6. Р. 1 .

Moldovanul. 1907. № 16. Р. 1 .

Ibidem .

Moldovanul. 1907. № 6. Р. 1 .

молдаван, кроме долга перед императором и страной также есть святой долг перед нашим народом; ибо в основе каждого народа находится слово, а слово дано народу Богом и народ есть это слово, это язык (grai), на котором и через который живет все самое прекрасное, возвышенное и дорогое в бытии народа. В языке находится основание будущей самобытности в культуре народа». Но Мадан шел еще дальше, объявляя борьбу за национальные интересы не только частным делом конкретного народа, но и проблемой всего человечества, «ибо народ, если исчезнет, потерянным остается для вечности; с ним исчезает язык, никто более не будет слышать, исчезает особая душа и, в конце концов, возможность новой цивилизации, которая могла бы быть, но которой более не будет никогда»298 .

В статье «Кто мы и откуда происходим мы молдаване» Мадан обосновывает «благородное» происхождение молдаван. Отдаленные предки молдаван – это даки, которые населяли не только Бессарабию, но и другие территории, в точности совпадающие с современным расселением румынских племен: эти страны «населенны тем же нашим народом, хотя и имеют разные имена: одни молдаване, как и мы, одни мунтяне, буковинцы, олтяне, банатцы, арделяне (трансильванцы), в конце концов, каждый по своей стране, но у них один язык, одни обычаи, то же прошлое, та же кровь и закон, как и у нас». Затем в результате войн с римлянами даки оказались порабощены последними и начали постепенно сближаться и вступать в брачные союзы, породившие «румынский народ, часть которого составляем и мы молдаване»299. Панрумынской трактовкой происхождения молдаван, а также стилистикой текст Мадана во многом напоминал вышеупомянутую статью Константинеску, однако основной акцент здесь был сделан не столько на язык, сколько на «кровь», на биологическое происхождение. Также отличалась мадановская трактовка роли славян в становлении молдавского народа. Если для Константинеску, как и для большинства бессарабских и румынских националистов того времени, они выступали скорее деструктивным элементом, не оказавшим значительного влияния на «этногенез», то у Мадана они стали едва ли не равными римлянам по влиянию .

Предки молдаван и славян, – последних Мадан к тому же отождествляет с русскими, – «сдружились и начали жениться друг на друге. – Так в наших венах течет и немного славянской (русской) крови». Завершает Мадан статью описанием черт характера (естественно положительных), которые унаследовали молдаване от своих предков: «…от римлян и даков мы унаследовали храбрость, дерзость в битвах, светлый ум и здравый Moldovanul, 1907. № 3. Р. 1 .

Moldovanul, 1907. № 6. Р. 1 .

рассудок, сообразительность, а от славян наши кротость, добродушие и духовность»300 .

«Молдованул» все больше эволюционировал от политической реакции в сторону культурного национализма. В «юбилейной» статье «Один год! Вперед!», посвященной годовщине выхода газеты нет и следа от политической ангажированности ранних номеров. Мадан говорит о трудностях, жертвах времени и денег, которые преследовали «национальную» газету, о служении идеалам. «Эта наша вера, которая поддерживала нас во всех горестях состоит в том, что молдаване, если хотят выжить как нация среди других народов, должны иметь свою сильную интеллектуальную жизнь, богатую и здоровую… Нация, которая хочет жить, должна сохранять нетронутым свой язык, как бесценное достояние, к которому ни один иностранец не должен прикасаться»301. Молдаване, говорит Мадан, забыли эту истину, «очевидную» для их предков. Следовательно, идеал общественной жизни – это распространение национальной культуры, дело, на которое будет работать «Молдованул» .

Особое место в националистических текстах Мадана занимала история. Помимо перепечаток «классиков» румынской исторической мысли, он писал и «оригинальные»

статьи, в которых пытался теоретизировать роль истории в национальном самосознании молдаван. Основной идеей Мадана выступала непрерывная связь между прошлым, настоящим и будущим, реализуемая через бытие народа. Характерный пример подобного понимания нации можно встретить в статье «Читайте историю народа»: «Каждый ряд людей стоит на следах своих предков, принимает от них идеи, обычаи, наследство, к которым и они что-то добавляют, мы сегодняшние, вчерашние наши родители и завтрашние наши дети – это связь, которую ничто не может прервать: через предков живем мы в прошлом, через потомков живем мы в будущем»302 .

Сходные идеи Мадан (предположительный автор) высказывал и в статье «Чему нас учит история». Для Мадана было важным показать, как пространственное единство «двенадцати миллионного молдавского народа», разбросанного по разным землям и разделенного множеством границ, так и временное единство: «Наш молдавский народ… состоит не только из 12 миллионов душ, как считают сегодня, но он намного больше, ибо заключает в себе все ряды людей, которые пробирались из глубин времени до наших дней по этим краям, и заключает в своем лоне не только тех, кого мы встречаем сегодня существующими, но всех, кто последует за нами, ведомых такими же мыслями, такими же Ibidem .

Moldovanul. 1908. № 2. Р. 1 .

Moldovanul. 1908. № 6. Р. 4 .

чувствами и стремлениями»303. Таким образом, нация для Мадана – это явление надвременное. Связующим звеном для сообщества живых и умерших, согласно Мадану, выступало воображаемая общность чувств и стремлений. Подобная трактовка, безусловно, не была изобретением Мадана; параллели можно найти во многих европейских национализмах .

Просуществовав чуть более полутора лет, газета «Молдованул» в октябре 1908 г .

перестала выходить. Об обстоятельствах ее исчезновения, так же как и в случае с «Басарабией», практически ничего неизвестно. Можно предположить, что это было связано с отставкой Харузина и назначением 11 октября 1908 г. новым бессарабским губернатором И.В. Канкрина .

§ 3. Газета „Viaa Basarabiei” и политическая программа Алексиса Ноура .

Неоднозначный опыт национальной и политической агитации «кружка Басарабии»

привел к появлению альтернативного проекта организации национального движения, предложенного Алексисом Ноуром. Этот проект был сформулирован Ноуром в издававшейся короткое время газете «Вьяца Басарабией» (Бессарабская жизнь), а также на страницах ясского журнала „Viaa Romneasc” .

Алексис Ноур родился в 1877 г., детство провел в Киеве, где учился в колледже Павла Галагана. Известно, что он изучал филологию в Киевском университете, где присоединился к подпольному кружку эсеров. 23 июня 1903 г. в Кишиневе, был арестован в связи с революционной деятельностью. В августе 1903 г., после освобождения, проходил свидетелем по делу местной группы РСДРП304. C началом революции 1905 г .

Ноур меняет свою политическую ориентацию и присоединяется к кишиневскому отделению Конституционно-демократической партии. В тоже время он становится корреспондентом кадетской газеты «Бессарабская жизнь», членом правления бессарабского отдела партии кадетов и частным помощником местного партийного лидера Леопольда Сицинского305 .

В начале марта 1907 г., незадолго до закрытия «Басарабии» Ноур анонсирует выход новой молдавской газеты под названием «Вьяца Басарабией»306, которая вышла в свет 22 апреля 1907 года. Она печаталась в двух вариантах: с использованием кириллического Moldovanul. 1908. № 25. Р. 1 .

Colesnic Iu. Basarabia necunoscut. Chiinu, 1997. Vol. II. P. 79–80 .

Calendar Naional. 2008. Chiinu, P. 455 .

Basarabia.1907. № 19 (77). Р. 4 .

алфавита «для тех, кто читает по-русски» и на латинице «для широкой интеллигентной публики в Бессарабии и во всех странах, населенных румынами». Обе версии газеты отличались не только алфавитом, но и языком, но и отчасти содержанием307 .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Приложение 1 Приложение 2 Приложение 3 АНО ВО "МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" УТВЕРЖДАЮ проректор по научной работе Л.В. Романюк " 22 " октября 2018 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ Б1.Б.1 Направление подготовки 44.06.01 Образование и...»

«Золотое сечение в зазеркалье: размышления о книге Г.Б. Аракеляна "Математика и история золотого сечения" (2014) С.Л. Василенко Контакт с автором: texvater@rambler.ru Математический образ золотого сечения (ЗС) соотношения целого и его аддитивн...»

«Ф.4-71 Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный педагогический институт Кафедра русского языка и литературы ПРОГРАММА ОБУЧЕНИЯ по дисциплине "История зарубежной литературы XIX-XX вв." для специальностей 5В011800 – Русский язык и литература, 5В012200...»

«Список литературы 1. Мастеница, Е. Н. Философский век. Альманах. Вып. 30. История университетского образования и международные традиции просвещения / отв. ред. Т. В. Артемьева, М . И. Микешин. – СПб., 2005. – Т. 3.– С. 307...»

«Язык SQL Вводная лекция Введение в теорию баз данных Е. П. Моргунов Сибирский государственный университет науки и технологий имени академика М. Ф. Решетнева г. Красноярск Институт информатики и телекоммуникаций emorgunov@mail.ru Компания Postgres Professional г. Москва Версия от 18.10.2018 0.1. Осно...»

«https://doi.org/10.30853/manuscript.2018-11-1.30 Иванов Александр Валентинович СПЕКТАКЛЬ К. К. ТВЕРСКОГО РАЗЛОМ (БОЛЬШОЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР, 1927): СЮЖЕТ, ЖАНР, КОМПОЗИЦИЯ, СПОСОБ АКТЕРСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ Статья...»

«Рощин Борис Евгеньевич ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ РОССИЙСКИХ ПРОФСОЮЗОВ В ПЕРВЫЙ ГОД СТАНОВЛЕНИЯ ПРОЛЕТАРСКОЙ ДИКТАТУРЫ В работе проанализированы основные направления деятельности российских профсоюзов на первоначальном этапе установления советской власти. Рассмотрены основные резолюции первого всероссийского профсоюзного съезда, опре...»

«TAU-8.IP TAU-8.IP-W Руководство по эксплуатации, версия 1.2 (9.02.2012) Абонентский шлюз IP-телефонии IP-адрес: http://192.168.1.2 имя пользователя: admin пароль: password Версия документа Дата выпуска Содержание изменений Версия 1.2 09.02.2012 Добавлено: – история звонков, настройка журнала истории;– монитори...»

«Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В. И. Абаева – филиал Федерального государственного бюджетного учреждения науки Федерального научного центра "Владикавказский научный центр Российской академии наук" ИЗБРАННОЕ.АРХЕОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ, ИСТОРИЯ ОСЕТ...»

«Е. В. Борисевич (Минск, Белорусский государственный университет) ГИпОТЕзА ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ И ТЕОРИя пЕРЕВОДА: К ВОпРОСУ О ТОЧКАХ СОпРИКОСНОВЕНИя Гипотеза лингвистической относительности является од...»

«_ 96, Nalbandyan str., Yerevan, Tel. 54 60 40, 56 04 95, Fax 56 58 29, contact@hyurservice.com Тур программа Длительность/ День Время Направление Часы Среда 0.5 Прибытие, встреча в аэропорту, размещение в гостинице Тур по Еревану: Музей Эребуни, рынок, фабрика ковроделия Мегерян Карп...»

«Смоленчук Ольга Юрьевна УЧАСТИЕ КОРОЛЕВСТВА НИДЕРЛАНДОВ В МИРОТВОРЧЕСКИХ МИССИЯХ ООН, 1945–1995 гг.: ЭВОЛЮЦИЯ И УРОКИ 07.00.03 – Всеобщая история (новое и новейшее время) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель докто...»

«Гейко Елена Валентиновна Воинская честь и ее трансформации в культуре Специальность: 24.00.01 – теория и история культуры ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук Научный руководитель: доктор философских наук, профессор Ан Светлана Андреевна Барнаул – 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..с.3 ГЛАВА I. ПОНИМАНИЕ ЧЕСТИ В...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа составлена на основе Федеральный закон от 29.12.2012 N 273-ФЗ (ред. от 31.12.2014) Об 1. образовании в Российской Федерации Учебный план МБОУ СОШ с. Старые Туймазы на 2016-2017 г. 2. Кал...»

«1. Пояснительная записка Рабочая программа по истории для учащихся 5 – 9 классов разработана на основе требований Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования к содержанию исторического образования в основной школе, Примерной программы по учебным предметам Истори...»

«Философия и история образования УДК 378 ББК 74.489.85 ВКЛАД НАУЧНОЙ ШКОЛЫ ПРОФЕССОРА Г.В. РОГОВОЙ В РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕТОДИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ УЧИТЕЛЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА Н.В. Языкова, С.Н. Макеева Аннотация. В статье рассматриваются ис...»

«1. Цели освоения дисциплины Возрождение религиозных ценностей на рубеже XX-XXI веков привело к необходимости осмысления роли религии в современном модернизированном обществе, поскольку свидетельствовало о недооцененности и недостаточной проработанности теорий секуляриз...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ КОМПЛЕКСНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЛАБОРАТОРИЯ АРХЕОЛОГИИ, ИСТОРИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ И КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ А. В. СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ В ЧЕСТЬ 60-ЛЕТИЯ А. В. ВИНОГРАДОВА Санкт-Петербург Культ-Информ-Пре...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение письменные;памятники И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XXI ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО И В АН СССР (доклады и сообщения) Часть I Издательство Наука Главная редакция восточной литературы Мо...»

«1 7(10) Образование взрослых, или Кому нужна андрагогика? Результаты первого этапа "Primus inter pares" Образование В течение 2008г. планируется провести 3-4 заседания научного кафе с рассмотрением следующих вопросов: Ключевая терминология, подходы и тенденции в Как можно изучать начало взрослых, или Кому развитии образов...»

«Чуркина Наталия Анатольевна АНДРОГИННАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК СПОСОБ АДАПТАЦИИ ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ В статье раскрывается сущность феномена андрогинии типа гендерной идентичности человека, совмещающего как маскулинные, так и феминные ценности, идеалы, образцы поведения. В условиях трансформации патриархальных отношений значит...»

«Ерохин Семен Владимирович СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ГНЕЗДО С ВЕРШИНОЙ МИС(А) В УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ В рамках статьи на основе анализа исторических источников, материалов словарей (в том числе диалектов и говоров украинского языка), художественной и научной литературы предложено расширенное словообразовательное гнездо с ве...»

«АНТИЧНАЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ ФИЛОСОФИЯ Столяров А.А. доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии Российской академии наук, 109240, г. Москва, ул. Гончарная, д. 12, стр. 1. E-mail: a.stoliarov@mail.ru "Евре...»

«Её литературное творчество в конце XIX – начала ХХ века неизменно находило отклик в сердцах сотен и сотен тысяч россиян и зарубежных ценителей сатиры и юмора, толерантно преодолевая интеллектуальные планки эстетических и...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.