WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Ф.Х. ГУТНОВ СКИФСКИЕ ПОРТРЕТЫ К узловым проблемам древнейшей истории юго-восточной Европы и Передней Азии относится круг вопросов, связанных со скифами. Скифские материалы весьма значимы также для ...»

-- [ Страница 1 ] --

1

http://www.darial-online.ru/1999_3/gutnov.shtml

Ф.Х. ГУТНОВ

СКИФСКИЕ ПОРТРЕТЫ

К узловым проблемам древнейшей истории юго-восточной

Европы и Передней Азии относится круг вопросов, связанных

со скифами. Скифские материалы весьма значимы также для

индоиранистики в целом, для решения многих узловых

вопросов востоковедения. Скифы являлись своего рода

«посредниками» между Европой и Азией. Показательно, что

одна из монографий о скифах известного ираниста В.И.Абаева имеет подзаголовок «На стыке Востока и Запада» .

Скифов мы встречаем на закате одного из самых значительных государств древнего Востока - Ассирии и на заре Мидийского царства. Скифо-сакские племена сыграли важную роль в создании Парфянской и Кушанской держав .

Таким образом, скифы были не только «всеразрушающими варварами», но и большой творческой силой, определившей ход историко-культурного процесса древних цивилизаций .

Способствуя распаду некоторых старых рабовладельческих держав Востока, скифы вместе с тем «культурно связывали разрозненные области древнего мира» (Е.И.Крупнов), «создали первое после урартов государство» (Б.Н.Граков) на территории СНГ, сформировали своеобразное искусство так называемого «звериного стиля», оказавшее влияние на культуру других этносов, включая славян. Говоря о древнейших обитателях юга России, В.О.Ключевский отмечал, что (в XIX в.) наука была еще «пока не в состоянии уловить прямой исторической связи этих азиатских носителей южной Руси со славянским населением, как и влияние их художественных заимствований и культурных успехов на быт полян, северян и проч.» Тем не менее, подчеркивал ученый, «эти данные имеют большую общеисторическую цену» .



Что касается Северного Кавказа, то, по мнению Г.В.Цулая, скифская «колонизация» VII-VI вв. до н.э .

стала «для местных народов таким же поворотным событием, как для Грузии завоевания Александра Македонского и возникновение эллинистического мира» .

Раннескифская история традиционно исследуется на основе сведений античных авторов, восточных источников и археологических материалов. Однако воссоздать «общепризнанную убедительную реконструкцию исторической картины до сих пор не удалось» (Д.С.Раевский). Более того, как подчеркивает И.В.Куклина, «еще ни один из узловых вопросов скифоведения не получил окончательного разрешения» .

Отнюдь не претендуя на решение спорных вопросов, автор предлагает свое видение некоторых сюжетов истории ранних скифов. Учитывая особую значимость военной элиты в общественном быту скифов той поры, картинки из жизни номадов мы представим в виде нескольких портретов .

Ишпакай. В течение многих лет специалисты предлагают различные версии событий, связанных с успешными походами скифов в Переднюю Азию. Не отвергая возможность единовременного похода большого войска архаических скифов из мест их основного обитания (а таковым в ту эпоху были Центральное и Западное Предкавказье), мы все-таки склоняемся к мнению историков, по данным археологии фиксирующих другую модель - проникновение отдельных военных отрядов, не имевших обозов, через перевалы Большого Кавказа. Иногда задерживаясь в Закавказье, они, являясь воинской - и только воинской - группой, достаточно органично вписывались в местную среду. Эти скифские отряды могли вести самостоятельные военные действия, служить наемниками, объединяться в необходимых случаях в крупное войско под началом удачливого предводителя и т.п. В известных на сегодняшний день клинописных текстах отражены действия лишь наиболее крупных скифских соединений .



На протяжении VII-VI вв. территория Передней Азии являлась ареной челночных передвижений преимущественно небольших отрядов скифов с временным оседанием в указанном регионе. Повышенный интерес вызывает информация об одном из таких отрядов скифов во главе с вождем Ишпакаем. Впервые его упоминают ассирийские надписи царя Асархаддона (680-669 г. До Р.Хр.). В ту далекую пору воины Ишпакая представляли самую большую опасность не только для великой Ассирии, но и для других государств древнего мира. Народы Передней Азии охватывала паника при одном только известии о появлении скифских отрядов. Не случайны эпитеты, которыми награждают их архаические разделы Библии: «бедствие с севера», «великий народ страны северной», «ужас со всех сторон», «истребители народов... колчан его - как открытый гроб; все они - люди храбрые» и т.д .

В союзе с мидийцами скифы Ишпакая разбили родственных по происхождению киммерийцев. Античный автор Полиен, рассказывая об этом событии, утверждал, что киммерийцев разбили при помощи «отважнейших псов». Кто же скрывается за «отважнейшими псами» Полиена?

По мнению А.И.Иванчика, это сообщение, в основе которого лежит, вероятно, достоверная информация, имеет явно фольклорный характер. Ученый обратил внимание на распространение в разных местах Малой Азии рассказа об изгнании киммерийцев псами. Таким образом, в фольклоре «отважные псы» заменяют скифских воинов. В этой связи отметим этимологию имени предводителя скифов - Ишпакай, восходящего к spaka «собака» .

Собака и волк почитались священными ираноязычными народами, особенно молодыми воинами. Молодые воины члены древнеиранских мужских союзов - именовались «волками»; их жестокие обряды были связаны с этим культом. Сказанное относится и к скифам Ишпакая, которые не только поклонялись собаке, но и во время боя приходили в неистовство, сравнимое с яростью сражающегося пса .

Приведенные данные сопоставимы с запросом Асархаддона к оракулу бога Шамаша, в котором говорилось о том, что скифы могут выставить «пса воинственно-яростно-бешеного» .

Ключом к интерпретации сообщения о скифских «воинахпсах» является, на наш взгляд, мысль И.М.Дьяконова: «В первобытном мире, как и всюду, наступление есть лучшая оборона, и агрессивность принадлежит поэтому к числу необходимых социально-психологических побуждений, между прочим, и как побуждение к движению вообще. Нечего и говорить, что агрессивность всегда эмоциональна» .

Почитание собаки молодыми скифами Ишпакая понуждало их во время боя вести себя соответствующим образом сражаться с врагом, как разъяренные собаки. В таком поведении нельзя усмотреть нечто «варварское», характерное лишь для скифов. В традиционных культурах технические приемы запугивания противника перед атакой являлись важной фазой сражения. Подобные приемы применялись по особой ритуальной схеме, где нет мелочей, тут важно все: и одежда, и крик, и жест, и т.д .





Ф.Кардини, изучавший истоки средневекового рыцарства европейские воинские общины и мужские союзы - был поражен одним фактом. «Речь идет, - пишет он, - о превращении (если не буквальном, то, по меньшей мере, ритуальном, а также психоповеденческом) воина в дикого зверя... Наши военные лексиконы, да и сама геральдическая символика, унаследованная от античности и средневековья, хранят следы этого древнего “превращенного зверя” .

Скандинавские и германские саги красочно рисуют портрет «воина-зверя». В каком-то смысле это «настоящий» зверь .

Германский воин, рычащий, как медведь или собака, как бы на самом деле становился медведем, волком, бешеной собакой. Между ним и животным-патроном устанавливалась симпатико-магическая связь. Например, берсеркр - в более позднее время синоним слова «воин», иногда «разбойник», в общем, опасной личности, подверженной приступам бешенства. Но изначально термин «берсеркр» имел совершенно иное значение - «некто в медвежьей шкуре, воплотившийся в медведя». Обратим внимание - в медведя, а не просто облачается в его шкуру! Разница принципиальная .

Рядом с берсеркром, воином-медведем, стоит улфедхинн, т.е. «волчья шкура», облаченный в шкуру волка воин-волк .

Поклоняясь Одину, богу воинов, берсеркры следовали его заветам; они бросались в бой очертя голову, вероятно, находясь под воздействием самогипноза, галлюциногенных грибов или других наркотических веществ. Саги сообщают, что они вопили и прыгали, не обращали внимание на раны, абсолютно не чувствовали боли. По словам историка XIII в., «подобные бешеным псам или волкам, они грызли собственные щиты; они были сильны, как медведи или вепри;

они повергали врагов наземь, их не брали ни сталь, ни огонь» .

У скифов, как и у некоторых других народов древности, группы «воинов-зверей» были организованы в некий военный союз, основная характерная черта которого - участие юношей. По свидетельству Тацита, они «начинают все битвы, они всегда составляют передовой строй, вид которого поразителен». Хозяйственными делами они не занимались даже в мирное время. Вне всякого сомнения, это группа привилегированных воинов, выделявшихся среди прочих .

Очевидно, таким же привилегированным отрядом были скифские воины-псы Ишпакая. Составляя своеобразный клан, они поклонялись своему тотему, называя себя его именем и даже вели от него свою мистическую родословную .

Изложенное позволяет нам присоединиться к мнению А.И.Иванчика: в рассказе Полиена об «отважнейших псах»

речь идет о скифском мужском союзе. Его покровитель, богвоитель, почитался в образе собаки или волка;

соответственно и все члены союза также считались воинамипсами (волками) .

Следы скифских представлений о воинах-волках сохранились в нартовском эпосе. В некоторых вариантах один из героев эпоса - Сауай, подобно римским близнецам, выкармливается волками. Сослан, один из виднейших нартовских героев, стал неуязвимым после того, как выкупался в волчьем молоке. Причем, в ряде версий волчиц для этой цели сгоняет и помогает доить прародитель собак Силам. О дружбе между нартами и волками свидетельствует ряд сказаний. В одном из них умирающий Сослан предложил волку полакомиться его мясом. Однако волк благородно отказался, вспомнив многочисленные благодеяния, оказанные ему Сосланом. В сказании о “Черной лисице” волк дружески беседует с обращенным в собаку Урызмагом, а затем последний помогает волкам истребить стадо своего хозяина .

Наконец, первопредок правящего рода Ахсартаггата носил имя Уархаг, что в переводе означает “Волк”. Сказание об Уархаге и его потомках - тотемический миф о происхождении племени от волка. Здесь же отметим, что имя Уархаг (в греч. передаче Аргот) носил один из первых скифских царей, дед Скила .

Как дети Волка, нарты “больше всего любят охоту, войны, набеги и походы за добычей”; относительно характера нартовских походов не приходится заблуждаться:

“это были хищнические, волчьи походы” (В.И.Абаев) .

Как видно, и в эпосе и в рассказе Полиена о скифских “отважнейших псах” мы имеем дело с союзами мужчин-воинов .

Члены такого священного союза имели, очевидно, свой отличительный знак - скорее всего, в виде собаки (волка) .

Не с этим ли связано то обстоятельство, что изображения собаки часто встречается на бронзовых поясах скифских воинов, найденных на Северном Кавказе, в Закавказье и Передней Азии. Собака изображена на бронзовых пластинах из Нижней Рутхи, в группе памятников скифского клада в Казбеги и т.д .

Возможно, воины-псы изображены на горите (с луком и стрелами) из знаменитого кургана Солоха. В сцене на центральной части молодые безбородые скифы сражаются с опытными скифскими всадниками. Но если лица юношей дышат благородством, а фигуры подчеркнуто красивы, то лица и позы бородатых конных скифов, напротив, злобны и утрированно безобразны - очевидно, мастеру так представлялась ярость сражающихся “воинов-зверей” .

След мужских союзов находим и на средневековом Кавказе. В “Книге познания мира” (1404 г.) архиепископ Иоанн де Галонифонибус, описывая “Кавказские или Каспийские горы”, среди примечательностей региона отметил и то, “что там живут человекособаки - полусобаки и полулюди, которые бегают быстрее, чем олень”. Архиепископ писал далее об этих существах, что “они имели во всем человеческий облик, но концы ног у них были, как у ног быков, и голова у них была человеческая, а лицо, как у собаки” .

По нашему мнению, и в данном случае мы имеем дело с фольклорным отражением реального бытования мужского союза, поклонявшегося собаке .

Резюмируя изложенное, отметим, что рассказы античной традиции об “отважнейших псах” скифов связаны с общеиндоевропейскими представлениями о находившемся под покровительством тотема-волка (собаки) мужском союзе. У скифов особенно были развиты представления о молодых членах мужского союза, как двуногих волках-псах .

Показательно и то, что древняя традиция подвиги скифов в Передней Азии приписывала мобильному отряду воинов без женщин, т.е. настоящему мужскому союзу .

С мужскими союзами связано и представление о великих воинах, во время боя впадавших в неистовство, превращаясь в псов-волков. Представляется верной догадка А.И.Иванчика о том, что имя предводителя скифского отряда - Ишпакай (от spaka “собака”) - не личное имя, а почетное прозвище главы войска членов мужского союза псов или волков .

Возможно, упоминание пса-волка в запросе оракулу Шамаша, о котором выше уже говорилось, является лишь переводом имени Ишпакая .

Если приводимая конструкция верна, то мы имеем дело с подвижным отрядом молодых скифов и их военным предводителем (мужского союза) Ишпакаем. Интересен в этой связи сюжет из всеобщей истории Помпея Трога о скифах в период их владычества в Азии: “В это время двое скифских юношей из царского рода, Плин и Сколонит, изгнанные из отечества происками вельмож, увлекли за собой множество молодежи, поселились на капподокийском берегу...” Разновидностью мужского союза у скифов являлся институт “друзей”, насколько известно, впервые описанный Геродотом в разделе о похоронных обрядах. Скифов из царского рода, “когда они умрут, самые близкие родственники везут, положив на повозки, к друзьям. Каждый из этих (друзей), принимая сопровождающих у себя, обильно их угощает...” Э.А.Грантовский, подробно проанализировавший институт “друзей” у скифов, подчеркнул разнообразные функции членов такого союза: участие в походах, поддержка жизненными средствами, культовые связи, участие в похоронах и т.д. Но, в таком случае, перед нами фактически описание дружины или ее прообраза .

Без особой натяжки можно сказать, что аналогичный отряд возглавлял Ишпакай .

Мадий, сын Партатуа. После гибели Ишпакая около 675 г .

до н.э. на исторической арене появляется новый скифский военный вождь - Партатуа. Восточные источники сразу же отреагировали на появление воинов Партатуа, представлявших для местных народов большую опасность. Не без трепета царь великой Ассирии Асархаддон спрашивал у оракула: “Если мои вельможи вместе с войском пойдут в страну мидян для сбора дани, то не разобьют ли их мидяне с союзниками”, среди которых особо выделено “войско скифов”. Они же названы еще в одном запросе в качестве возможных врагов Асархаддона .

В то время Ассирия все еще оставалась крупнейшей державой переднеазиатского региона и располагала многочисленной грозной армией. Ассирия угрожала соседним народам не только завоеванием, грабежами и насилием, но и полным уничтожением их самостоятельности. В этих условиях коалиция Мидии и Манны получила в лице скифов мощных союзников. Объединенные войска, успешно развивая наступление, осадили несколько крупных ассирийских крепостей, включая важный город Кишесу. Контрнаступление Асархаддона, видимо, не имело успеха. Тогда царь Ассирии сменил тактику и попытался предотвратить надвигающуюся катастрофу при помощи хитрой дипломатии. Стремясь внести раздор в стан противника, он отправил гонцов к предводителю мидян и скифов .

Вскоре ассирийской дипломатии удалось скифов из врагов сделать союзниками. Обсуждался вопрос о браке Партатуа с дочерью царя Асархаддона. Сохранился запрос к оракулу бога Шамаша: “Партатуа, царь скифов, послал гонца к Асархаддону... если Асархаддон, царь Ассирии, отдаст в жены Партатуа, царю скифов, дочь царя, вступит ли с ним Партатуа, царь скифов, в союз, слово верное, мирное, слово дружбы скажет ли Асархаддону, царю Ассирии, клятву верности будет ли выполнять поистине...” Обращает на себя внимание то, что Партатуа в восточных источниках определенно называется “царем скифов” или “царем страны скифов”. Ишпакай таких титулов не удостаивался .

В отличие от скифов Ишпакая, довольствовавшихся, в основном, военной добычей, служилая знать Партатуа и Мадия, вероятно, получала часть дани, взимаемой скифами с покоренного населения. “В течение двадцати восьми лет, писал Геродот, - скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили. Ибо, кроме того, что они с каждого взимали дань, которую налагали на всех, они еще, объезжая страну, грабили у всех то, чем каждый владел” .

Возможно, часть добычи воины Партатуа и Мадия отправляли к своим родным на Северный Кавказ, служивший для скифов своеобразной базой для походов в Переднюю Азию. Очень соблазнительно присоединиться к мнению археологов и курган I хутора “Красное знамя” связать (по находке остатков ассирийской колесницы) с Партатуа .

В исторической литературе высказывалось предположение о том, что память о Партатуа и его деятельности в Азии в трансформированном виде сохранилась в устной традиции народов Закавказья. Видный древнеармянский историк Мовсес Хоренаци упоминает одного из участников разгрома Ассирии

• первого армянского царя Паруйра, сына Скайорда (последнее имя расшифровывается как “сын сака”, т.е. “сын скифа”). На сходство имен Паруйра и Партатуа указывал Гр .

Капанцян, подчеркнувший также особый след, оставленный скифами в топонимике, антропонимии аристократических домов и фольклоре Армении .

И.М.Дьяконов, при условии наличия эпико-исторической основы легенды о Паруйре, допускал, что тот мог быть армянским вождем скифского происхождения и, возможно, потомком Партатуа .

Эта идея имеет косвенные аргументы. Известны многочисленные факты успешного пребывания скифов на территории Армении, одна из областей которой получила наименование “область саков” - Сакасена. В историографии (включая Закавказскую) в разных вариантах бытует идея, наиболее принципиально высказанная Гр. Капанцяном, считавшим “историческим фактом” смешение скифов “с местными хаями - армянами. Недаром армянский писатель Корюн армян называет “аскеназским” (= скифским) родом .

После смерти Партатуа власть наследовал его сын Мадий .

О военных успехах Мадия писали Геродот, Диодор, Трог и Страбон. Геродот, например, сообщает об огромном войске номадов, которых “вел царь скифов Мадий, сын Партатуа” .

По предположению В.Б.Виноградова, Мадий мог быть сыном Партатуа от дочери Асархаддона. Как бы то ни было, многие исследователи считают, что Мадию в середине VII в. до н.э. так же, как и его отцу в 70-х гг. того же века, пришлось еще раз спасать союзный Ниневийский трон от напиравших варваров. Его отряды разбили мидян, после чего приобрели господство над всей Азией; одержали победы в Малой Азии. Вскоре Мадий разбил киммерийцев Лигдамиса (Тугдамме) .

Считалось, что в середине 650-х гг. до н.э .

киммерийцы разбили лидийского царя Гига, а около 654 г .

потерпели поражение от скифов. Однако по хронологии Э.А.Грантовского, Гиг погиб около 644/643 г. до н.э. Что касается киммерийцев, то их вождь Тугдамме после этого продолжал угрожать Ассирии, как после него и его сын Сандакшатру. Из опубликованной в 1933 г. Р.Томпсоном ассирийской надписи выяснилось, что Тугдамме не был кемто разбит, а умер от болезни, подробно описанной в источнике. Поражение киммерийцев, по Э.А.Грантовскому, “произошло не ранее середины 630-х годов или даже позже” .

Ослабление Ассирии благоприятствовало росту скифской мощи. Именно при Мадии она достигла своей кульминации .

Время скифской гегемонии в Передней Азии определяется поразному; наиболее аргументированной представляется датировка 652(3) - 625 гг. до н.э .

Локализация “царства скифов” затруднительна .

Выявленные недавно новые факты вроде бы свидетельствуют о создании “киммерийского” (скифского?) “царства Вселенной” на территории северной Сирии. В то же время количество археологических находок, скифских поселений и могильников склоняет к мысли о существовании “царства скифов” на Северном Кавказе .

В любом случае источники (Геродот, Трог, Диадор, Курций Руф) фиксируют военные успехи Мадия в Передней Азии. Они разбили мидян, после чего долгое время господствовали над всей Азией; одержали ряд побед в Малой Азии, где наряду с другими племенами разбили родственных себе киммерийцев (унаследовав от них власть над этими районами); совершили грабительские походы в Восточное Средиземноморье, Сирию и Палестину, откуда угрожали Египту, но фараон Псамметих откупился от них дарами (что, однако, не помешало на обратном пути разграбить храм в городе Аскалоне) .

Скифское владычество в Азии закончилось после того, как Киаксар перебил их верхушку. Большая часть скифов Мадия ушла из Азии, и на пути в Европу какая-то часть осела, видимо, на Северном Кавказе. Находки из Келермесских и Баксанских курганов, включавших вещи малоазийского производства, свидетельствуют о том, что они относятся к концу VII в. до н.э., ко времени возвращения скифов Мадия из переднеазиатских походов .

Наиболее ранние курганы Келермесской группы могут принадлежать к периоду, предшествовавшему походу Мадия около середины VII в. до н.э .

В целом, на эпоху “царей” скифов - Партатуа и его сына Мадия - приходится пик господства скифов в Передней Азии .

Анахарсис - один из наиболее известных сынов Скифии и мыслителей древности. Античные авторы сохранили о нем много разнообразных сведений. Это неудивительно, ибо современники признали его одним из семи величайших мудрецов древнего мира .

Наиболее полные биографические сведения об Анахарсисе приводит Диоген Лаэртский в работе “Жизнеописания и учения прославившихся в философии”: “Скиф Анахарсис был сыном Гнура и братом Кадуида, царя скифского; мать его была гречанка; поэтому он овладел двумя языками. Он писал о скифских и эллинских обычаях, о средствах к дешевизне жизни и восемьсот стихов о военных делах”. В Афины, пишет далее Диоген, Анахарсис прибыл примерно в 594 г. до н.э .

и посетил знаменитого афинского философа Солона. Если учесть, что Анахарсису в то время было 20 лет, то получается, что он родился в 614 г. до н.э .

Такие же сведения о жизни Анахарсиса приводит Платон в схолиях к сочинению “Государство”: “Анахарсис был сыном скифского царя Гнура и матери гречанки, почему и владел обоими языками. Он гостил в Афинах у Солона...” В Грецию Анахарсиса привело желание изучать науки и законы управления обществом. Так, по сведениям Лукиана, Анахарсис пришел “в Афины, стремясь страстно к эллинскому образованию...”; он хотел впитать в себя “все самое прекрасное в Афинах, а потом и в остальной Греции”, узнать “про законы, что мудрее всех, и про людей, что лучше всех и... обычаи и празднества их всенародные, и жизнь и строй государственный” .

В Греции Анахарсис находился более тридцати лет до самой смерти Солона в 559 г. до н.э. За это время он побывал в Лесбосе, Фивах, Коринфе, Фокиде, Беотии, Сицилии, Египте, Персии. Согласно античным источникам, Анахарсис настолько прославился своим умом и находчивостью, что стал членом Ареопага - верховного органа управления Греции. Он активно выступал и на Олимпийских играх, не раз удостаиваясь высших наград .

Вернувшись на родину, Анахарсис вскоре был убит. По иронии судьбы имя Анахарсис означает “невредимый” .

Обстоятельства его гибели подробно описаны Геродотом .

“Кизикенцы” в это время справляли праздник Матери богов .

Анахарсис дал богине такой обет: если он возвратится домой здравым и невредимым, то “принесет ей жертву по обряду, какой он видел у кизикенцев, и учредит в ее честь всенощное празднество. Вернувшись в Скифию, Анахарсис тайно отправился в так называемую Гилею (эта местность стоит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым лесом разной породы деревьев). Так вот, Анахарсис отправился туда и совершил полностью обряд празднества, как ему пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на себя маленькие изображения богов и бил в тимпаны. Какойто скиф подглядел за совершением этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука”. Эти сведения Геродоту сообщил скиф по имени Тимн .

Истинной причиной убийства Анахарсиса скорее всего была борьба за обладание престолом. Подобные конфликты, в основе которых стояла борьба за власть между различными группировками внутри господствующего слоя, на заключительных этапах классообразования и в раннеклассовых обществах не были редкостью. Известно о борьбе кшатриев и брахманов за руководящее положение в древней Индии. Аналогичную картину Тацит и Марцеллин отметили у германских племен. Нечто подобное имело место у скифов .



Из рассказа Геродота о Скифии можно заключить, что отношения между царями и жрецами-гадателями далеко не всегда были идиллическими. За убийством Анахарсиса стоит, быть может, конфликт между жречеством и носителями светской власти. Геродот же изложил официальную точку зрения, предложенную ему Тимном - доверенным лицом скифского царя. Официальная мотивировка убийства Анахарсиса, естественно, акцентировала внимание на поступках (действительных или мнимых) царевича, способных вызвать наибольшее осуждение скифов, а именно, на его, якобы, отступничество от родных богов и обычаев .

Противники правящей династии пытались использовать “факт” нежелания поклоняться своим богам одним из членов царского рода. В период классообразования авторитет, личные качества претендента на престол играли важное значение. В таких условиях вероотступничество (даже дальних родственников) являлось серьезным преступлением и грозило потерей вождю многих сторонников, а в конечном итоге - трона. С этой точки зрения поведение Анахарсиса, брата царя, было преступным, а столь суровое наказание предопределено традицией .

Анахарсис оставил богатое наследие, сохраненное стараниями античных писателей. Эти сведения представляют ценность не только для философов; они интересны широким историческим и этнографическим материалом; помогают полнее понять дух и колорит того времени, структуру повседневности бытия скифов, критерии духовных и моральных ценностей, психологии человека и т.д. В этом плане важен рассказ об Анахарсисе Лукиана Самосатского .

Отвечая на вопрос Солона, Анахарсис дал точную характеристику быта своих соплеменников: “А у нас, скифов, если кто ударит кого-либо из равных или, напав, повалит на землю, или разорвет платье, то старейшины налагают за это большие наказания, даже если обида будет нанесена при немногих свидетелях. Откуда бы мне, блуждающему кочевнику, жившему на повозке и переезжавшему из одной земли в другую, а в городе никогда не жившему и даже доныне его не видавшему, рассуждать о государственном устройстве и учить оседлых жителей, уже столько времени благоустроенно живущих в этом древнейшем городе?” Повышенный интерес специалистов вызывают приписываемые Анахарсису письма, в которых мыслитель выразил свое понимание проблем права и морали, соотношения культур, государственных порядков и т.д. Так, в письме к Медону Анахарсис отмечал: “Зависть и страсть явно свидетельствуют о плохой душе: зависть имеет следствием злобу по отношению к благополучию друга и ближнего своего. Страсть вызывает разочарование в пустых надеждах .

Скифы не одобряют поведение таких людей... ненависть и зависть и любую страсть, которые возбуждают недовольство, они беспрестанно презирают со всей силой, так как они вредят душе” .

В письме к царскому сыну Анахарсис рассуждает о внутренней свободе человека: “ У тебя флейты и кошелек, набитый деньгами, у меня лошадь и лук. Поэтому ты раб, а я свободный человек” .

В письме Терею, правителю Тракии, автор выразил свое отношение к принципам управления: “Ни один хороший повелитель не губит своих подданных, а хороший пастух не обращается жестоко со своими овцами... Было бы лучше, если бы щадил тех, кем правишь. Ибо, если ты не злоупотребляешь своей властью для увеличения своих владений, то твое государство прочно”.. .

Диоген в своем сочинении собрал целый ряд метких, крылатых выражений и изречений Анахарсиса. Некоторые из них актуальны и сегодня .

• Виноградная лоза приносит три кисти: первую удовольствия, вторую - опьянения, третью - отвращения .

• Вызывает удивление, что у эллинов состязаются художники, а судят их не художники .

• Лучше иметь одного друга, стоящего много, чем много нестоящих .

Таковы краткие сведения о скифском мудреце Анахарсисе .

Рассказ о нем закончим словами Страбона: “Поэтому-то и Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные, пользовались большой славой среди эллинов, ибо они обнаруживали характерные черты своего племени:

любезность, простоту, справедливость” .

Атей. В период правления царя Атея (IV в. до н.э.) причерноморская Скифия достигла своего наивысшего расцвета. В социальной истории ираноязычных племен юга России в это время наблюдается ряд новых явлений как во внешней, так и во внутренней политике. По наблюдениям Иосократа, скифы вместе с фракийцами и персами - “самые способные к власти и обладающие наибольшим могуществом народы” .

Если судить по письменным источникам, основным направлением военных походов скифов в IV в. до н.э. был запад. В этом отношении царь скифов Атей являлся продолжателем политики своих предшественников в V в. до н.э. Очевидно, именно в ходе осуществления западной экспансии Атей воевал с фракийцами. В результате действий могущественного царя скифов часть фракийцев была покорена и обложена повинностями, которые Клеарх Солийский сравнивал с рабским служением. Скифы стали играть важную роль в политической жизни на Балканах и смогли скорректировать процессы, вызванные действиями Филиппа II Македонского. Выражением могущества Атея на западных рубежах являются его переговоры “на равных” с Филиппом II Македонским, о которых подробно рассказывает римский историк Помпей Трог .

При Атее скифы прочно утвердились в Добрудже .

Примечательно, что в Поднестровье в это время отмечается увеличение скифского населения, как кочевого, так и оседлого земледельческого. Сфера главных интересов скифов явно перемещалась на запад ближе к основным центрам греческой цивилизации. В то же время война с Боспорским царством, предпринятая в правление Перисада I, знаменуется усилившимся давлением скифов на греческие города Северного Причерноморья .

При царе Атее важные перемены произошли во внутренней жизни скифов. Усилилось имущественное и социальное неравенство, идеологическое обособление знати, дальнейшее расслоение среди свободных кочевников-скифов. Именно IV веком до н.э. датируется большинство царских курганов. Богатство скифской аристократии ни до, ни после никогда не достигало таких размеров, как в это время .

К IV в. до н.э. относится начало городской жизни в Скифии. Геродот отмечает, что в степной Скифии не было городов. Но в конце V в. до н.э. возникло Каменское городище на Днепре. По предположению Б.Н.Гракова, Каменское городище - это столица царства Атея. Очевидно, оно было главным административным, ремесленным и торговым центром всей Скифии, и едва ли случайно, что в сравнительной близости от него расположены многие царские курганы. Примечательно также, что Каменское городище существовало тогда, когда прекратили или заканчивали свое существование крупнейшие городища лесостепной Скифии. По всем основным показателям, а именно - по размерам (около 12 квадратных км), численности населения, обособлению ремесел, наличию особого аппарата управления, сравнительно мощным укреплениям - Каменское городище являлось настоящим городом .

Рассматриваемое время характеризуется и ростом торговли с греческими городами Северного Причерноморья, усилением эллинизации скифской знати. В этом процессе существенную роль играла специфика греческих городов как торгово-ремесленных центров и конъюнктура, сложившаяся на средиземноморском рынке со второй половины V-го в. до н.э. После поражения Афин в Пелопонесской войне сельское хозяйство Аттики было разорено, а доступ к средиземноморским хлебным рынкам - затруднен. Вывоз хлеба из Северного Причерноморья приобрел очень важное значение для обеспечения Афин недостающими продуктами питания, и понтийские греки не только производили его сами, но и увеличили закупки у местного населения. По свидетельству Демосфена, при царе Левконе I из Боспора в Афины ежегодно поступало около миллиона пудов хлеба .

В результате возросли богатства не только греческих городов на северном побережье Понта, но и скифских аристократов, которые, вероятно, взяли на себя посредническую роль и сами торговали хлебом, получаемым от зависимых земледельцев. У скифской знати появилось желание установить контроль над торговлей со странами Средиземноморья. С IV в. до н.э. началось давление на Херсонес, Боспорское царство. Показательно письмо, которое царь Атей отправил гражданам Византии: “Не вредите моим походам, чтобы мои кобылицы не пили вашей воды”. Подобное же стремление могло явиться одним из стимулов к военным походам Атея в сторону Балкан .

Курганы скифской знати IV-III вв. до н.э. изобилуют греческими изделиями, в том числе высокохудожественными произведениями искусства из драгоценных металлов, выполненными специально на заказ. В скифское искусство широкой волной хлынули греческие сюжеты и мотивы, а в скифской аристократической среде уже появились люди, знакомые с греческой мифологией. Они и были потребителями колчанов со сценами из жизни Ахилла, серег с изображениями Афины Паллады и других предметов с чисто греческими сюжетами. Среди приближенных Атея немало людей получали удовольствие от игры взятого в плен знаменитого греческого флейтиста Исменея; исключением был лишь сам Атей, заявивший, что предпочитает ржание боевого коня .

Сторонники заимствований лучших достижений греческой культуры в среде скифской знати решительно взяли верх .

Отражением установившейся торговли и усилившихся контактов с греками является начало чеканки царем Атеем собственной монеты, правда, в очень ограниченном количестве. Последнее свидетельствует о том, что чеканка Атеем собственной монеты явилось, прежде всего, политическим актом. Не случайно по типу изображения она была близка к монетам Филиппа Македонского. На реверсе монеты Атея представлен стреляющий из лука конный скиф;

на аверсе - типичная для греческой нумизматики голова Геракла в львином шлеме .

В рассматриваемое время усиливается центральная власть. Если во время войны с персидским царем Дарием у скифов еще сохранялся какой-то совет, по крайней мере “басилевсов”, то царь Атей во всех дошедших до нас документах действует единолично. Согласно указанию Страбона, царь Атей правил скифами один. Ни о каких его соправителях в трудах древних авторов не упоминается, а об Атее, как сильном и деятельном самодержце скифов, кроме Страбона, говорят Полиен, Фронти, Клеарх Солийский .

Скифское государство эпохи Атея было раннеклассовым, но достигшим своего расцвета. Дальнейшая судьба подобных государственных образований, основанных на завоевании и политическом господстве кочевников над земледельцами, во многом зависит от успешного продолжения активной внешней политики или же от способности кочевой аристократии стать господствующим классом .

Для Скифии IV в. до н.э. оба пути были возможны .

Имеются даже основания полагать, что развитие совершалось сразу по обоим направлениям. Войны царя Атея говорят сами за себя. Вероятно, 339 г. до н.э. был годом наивысшего могущества Скифского государства, и он же ознаменовал начало его заката. Война с Филиппом Македонским, вызвавшая огромный интерес у древних и современных авторов, окончилась победой отца Александра Македонского .

Совсем немного не дожив до ста лет, царь скифов Атей пал в битве .

Томирис. Томирис - одна из самых известных скифских “амазонок”. Насколько известно, первым об амазонках вообще написал Гомер (УШ в. до н.э.). В его поэме “Илиада” есть такие строки: “как мужам подобные, ратью нашли амазонки”. В древних схолиях к “Илиаде” говорится, что “амазонки - дочери Ареса и Афродиты, вскормленные у Термодонта, реки в Скифии”. Ряд авторов Термодонт идентифицирует с Кубанью .

Древнегреческий драматург Еврипид (ок.480-406 гг.

до н.э.) в поэтической форме поведал о том, как Геракл отправился к “берегам Меотиды”:

На полки амазонок Много витязей славных За собой он увлек .

Там в безумной охоте Он у варварской девы, У Аресовой дщери, Златокованый пояс В поединке отбил .

Пояс у ираноязычных племен всегда был показателем высоких качеств воина. А богато украшенный пояс (“златокованый”) - указывал не только на опытность всадника, но и на его знатность. Именно таковой должна была быть амазонка (“дочь Ареса” - скифского бога войны), коль скоро ее вызвал на поединок Геракл .

Наиболее ранние, отчасти мифические, сведения об амазонках обобщил Геродот. По его данным, часть воительниц в давние времена оказалась в северном Приазовье; там они смешались с жившими здесь скифами, в результате чего появились савроматы (сарматы). “С того времени жены савроматов придерживаются древнего образа жизни, выезжая на охоту на лошадях и вместе с мужьями, и отдельно от мужей; они также ходят на войну и носят ту же одежду, что и мужья. Языком савроматы пользуются скифским, но говорят на нем издавна с ошибками, т.к .

амазонки усвоили его неправильно. Относительно брака у них установлено следующее: никакая девушка не выходит замуж прежде, чем не убьет мужчину из числа врагов .

Некоторые из них, не способные исполнить обычай, умирают в преклонном возрасте, так и не выйдя замуж” .

Возможно, сходные обычаи бытовали у части массагетских племен. Во всяком случае, описывая исседонов, Геродот счел необходимым подчеркнуть, что “женщины у них совершенно равноправны с мужчинами”, а в разделе о собственно массагетах поместил предание о “царице” Томирис. “У массагетов после смерти (своего) мужа царствовала женщина. Имя ей было Томирис”. Она, будто бы, возглавила сопротивление массагетов нашествию персидской армии Кира. “Прекратив поход, - писала она Киру, - царствуй над своими и смирись, видя, как мы правим подвластными нам” .

Третью войска массагетов командовал сын царицы Спаргапиф. Персы заманили его в ловушку и взяли в плен .

Томирис вновь обратилась к Киру: “Прими во внимание мои слова, так как я даю тебе хороший совет: отдай мне моего сына и уходи из этой страны безнаказанно, хотя ты дерзко поступил с третью массагетов. Если же ты не сделаешь этого, то клянусь тебе Солнцем, владыкой массагетов, я напою тебя кровью, хотя ты и ненасытен”. Однако сам Спаргапиф предпочел плену смерть. Он попросил “Кира освободить его из оков; когда же был освобожден и как только смог владеть руками, (тут же) лишил себя жизни” .

Томирис собрала все войско и вступила с Киром в бой .

По свидетельству античных авторов, это битва была “самой жестокой” из всех известных в ту эпоху. Сначала стороны “стреляли друг в друга из луков”; когда кончились стрелы, стали биться “врукопашную копьями и кинжалами”. Так они сражались в течение долгого времени и никто не хотел “спасаться бегством, но, в конце концов, массагеты одержали верх. Большая часть персидского войска была уничтожена тут же на месте, и сам Кир погиб” .

Эта битва описана многими древними авторами .

“Массагеты, - отмечал в этой связи Страбон, - доказали свою доблесть в той войне с Киром, о которой повествуют многие...” Но во всех случаях мы имеем дело с литературной обработкой предания. По авторитетному мнению В.И.Абаева, геродотовский сюжет о Томирис имеет явно фольклорный характер. Детали подробного рассказа Геродота могут вызывать сомнения, хотя возникновение предания связано, очевидно, с реальными историческими событиями. В целом, сюжет о Томирис считается фрагментом скифского эпоса .

Более 30 лет назад В.И.Абаев высказал мысль о том, что бытовавшие на скифской почве эпические образы (в том числе и “амазонские”) питали эпос во всем ираноязычном мире, а также проникали к соседям скифов и сарматов племенам Средней Азии и Кавказа. Новые исследования целого ряда авторов подтвердили правоту В.И.Абаева .

Амазонскими мотивами богат, например, фольклор народов Приаралья. Предания о воительницах рассказывают и узбеки Хорезмского оазиса. Интересной реминисценцией приводимого Геродотом рассказа о Томирис, ее сражения с Киром является легенда о правительнице Хорезма Тюрабек-ханым и вторгшемся в ее владения султане Санджаре. В современном сказании хорезмских узбеков повторился древний массагетский сюжет. Исследователи отмечают несомненное сходство обоих фольклорных памятников. По содержанию и манере изложения особенно близки их начальные строки; но и дальнейшее изложение событий построено по одному принципу. С этой легендой сопоставим эпизод из каракалпакского эпоса “Кырк кыз” о вторжении в Хорезм иранского Надир-шаха, борьбу с которым возглавила сестра главного героя Арслана - своего рода “амазонка” Алтынай .

Среди кавказского фольклорного материала обратим внимание на поэтическую переработку В.Светловым произведений устного народного творчества, изданную под названием “Томиранда. Амазонская легенда кавказского побережья Черного моря”. По версии В.Светлова, царство Томиранды располагалось на реке Фермодонт, которую отождествляют либо с рекой Термех в Малой Азии, либо с Тереком. Особо отметим имя правительницы амазонок Кавказа Томиранды, похожее (тождественное?) на имя царицы массагетов Томирис .

К сюжету о Томирис и Кире можно привести еще одну, очень яркую аналогию - одно из преданий о грузинской царице Тамаре. Л.С.Толстова со ссылкой на Н.Я.Марра пишет по этому поводу: “И опять Thamar. И опять могущественная владычица, с необычайным обаянием красоты и власти. Как Томирис, непобедима; к ней сватается персидский царь, как и к той, с тем же неуспехом; конечно, он вторгается в ее пределы, терпит от нее поражение... и губит хитростью ее сына. Мертвая голова царя и здесь цель войны; Тамара вонзает в нее копье, несет в ликовании среди триумфа”. У Геродота царица массагетов Томирис голову мертвого Кира опустила в бурдюк с кровью, сказав при этом: “Ты меня, живую и одержавшую над тобой победу в битве, погубил, захватив хитростью моего сына. Я же тебя, как угрожала, напою кровью” .

Таким образом, интересующий нас сюжет бытует не только у ираноязычных народов или их отдаленных потомков, но и в иной этнической среде. Как справедливо отмечает Л.С.Толстова, это, в первую очередь, результат широких межэтнических связей прошедших эпох, а также результат литературных контактов .

Фольклористам удалось выявить с десяток вариаций одного и того же имени, сравнимого с Томирис; причем практически во всех случаях речь идет о царицах (предводительницах) воинственных женщин. Антропоним Томирис и его модификации на огромной территории - от Приаралья до Восточного Средиземноморья - в глубокой древности были связаны со жречеством. В наиболее архаических случаях речь идет именно о жрицах. По предположению специалистов, в глубокой древности лексема Томирис (или ее модификации) у некоторых народов Передней Азии являлась именем божества, скорее всего - божества плодородия. Этим же именем нередко назывались жрицы, служительницы данного божества .

Интересующее нас имя в течение длительного времени было сакральным. Массагетская Томирис и кавказская Томиранда, очевидно, совмещали военно-управленческие и жреческие функции, как это было, судя по археологическим данным, у савроматов и саков. Правительница (или главная жрица), видимо, нередко носила сакральное имя божества .

Помимо Томирис, античные авторы оставили свидетельства еще о нескольких знатных “амазонках”. Так, Ктесий в передаче Диодора поведал о том, что “у саков царствовала женщина с совершенно воинственными наклонностями по имени Зарина. Вообще женщины у этого племени мужественные и делят с мужьями опасность войны .

Зарина привела в культурное состояние большую часть земли, построила много городов...” После смерти Зарины ее подданные “в знак признательности за ее благодеяния и в память ее добродетели” соорудили гробницу, намного превосходившую остальные - грандиозную пирамиду с колоссальной золотой статуей царицы на вершине. Здесь же отметим, что имя сакской царицы в переводе означает “золото”, “золотая” .

Воспоминания о Зарине сохранились в среднеазиатской поэме “Гургули”, в которой говорится о богатырской Зарине Зарингар (“Златописанной”) - дочери победителя девов царя Согдына (т.е. Согдийца) .

Свидетельства античных авторов об “амазонках” дополняются археологическими материалами. В этой связи отметим недавние раскопки скифских курганов V-1V вв. до н.э. на Среднем Дону. В 3-х из 4-х исследованных курганах были погребены молодые женщины из богатых семей; в двух случаях их сопровождал набор оружия. Наличие дорогих ювелирных украшений боспорского производства, греческих амфор, значительные размеры и пышность погребальных сооружений сопоставимы с известными курганами военной аристократии. Всего же в южнороссийских лесостепях между Доном и Днепром на 1991 г. обнаружено 112 таких погребений, что существенно превосходит количество женских могил с оружием у савроматов Поволжья и Приуралья, считающихся главными “поставщиками амазонок” .

В тех случаях, когда удалось определить возраст, оказалось, что большинство вооруженных скифянок принадлежало к возрасту от 16 до 30 лет (69% таких захоронений). Многие погребенные относились к высшим слоям общества. Захоронения вооруженных скифянок археологи склонны объяснять наличием некоей воинской повинности в качестве легковооруженной конницы для определенных возрастных и социальных групп .

Среди археологических материалов скифской поры поразному интерпретируются находки повозок или их частей в курганах-могилах. Многие специалисты связывают их с высоким социальным статусом погребенных, которых относят к представителям либо военной аристократии, либо жречества. Со времен М.И.Ростовцева (1913 г.) считается установленным, что погребальная повозка представляла собой “жилище для кочевника в загробном мире” .

Не оспаривая в принципе приведенные мнения, отметим, что они не все объясняют. Так, без ответа остается вопрос, почему в скифское время погребальные повозки в 70% случаев связаны с погребенными женщинами, имевшими особый социальный статус .

Среди богатых раннеаланских погребений начала н.э .

значительный процент составляют женские захоронения. По богатству и значимости им трудно найти что-либо равноценное среди более ранних сарматских курганов. Но, как справедливо подчеркивает А.С.Скрипкин, напрашивается аналогия с довольно ярко выраженными матриархальными традициями у сако-массагетского населения АралоКаспийского региона. Памятники фольклора сохранили свидетельства о высоком общественном положении женщины у древних народов Приаралья и их участии в ратных делах .

Это перекликается с нартовским эпосом осетин и позволяет говорить о единых истоках данного явления .

В.И.Абаев обратил внимание на то, что в нартовском эпосе фольклорных “амазонок”, включая прославленную Шатану, нередко называют afsin - “хозяйка”, “госпожа”. В поисках этимологии этого термина ученый остановился на одноименном титуле среднеазиатских правителей. Титул afsin засвидетельствован ранними арабскими авторами у правителей Усрушана (последний al-Afsin - Хайдар - умер в 841 г.) и Согда (например, Гурек - “ихшид Согда, афшин Самарканда”, в 737/8 г. заключил договор с арабским военачальником Муслимом). Здесь явно выступает нарицательное значение слова afsin - “правитель” .

По убеждению лингвистов, afsin в своей форме носит явные черты сако-массагетского (скифского) происхождения .

“Мы имеем дело со скифским социальным термином, распространившимся по Средней Азии. Весьма возможно, что термин afsin восходит к массагетскому матриархату и служил первоначально наименованием массагетских правительниц типа знаменитой Томирис...” (В.И.Абаев) .

Очевидно, в богатых женских раннеаланских погребениях начала н.э. следует видеть наследниц громкой славы Томирис .

http://www.darial-online.ru/2000_1/darchiev.shtml Анзор ДАРЧИЕВ

О ТАРГИТАЕ – ПРАРОДИТЕЛЕ СКИФОВ

I В четвертой книге “Истории” Геродот излагает две версии легенды о происхождении скифов. Согласно первой, в необитаемой земле, позднее получившей название Скифия, от брака Зевса и дочери Борисфена рождается первый человек по имени Таргитай. Три его сына

• Липоксай, Арпоксай и Колаксай – становятся родоначальниками различных частей скифского народа. В царствование сыновей Таргитая с неба падают золотые предметы – плуг с ярмом, секира и чаша. При попытке двух старших братьев овладеть ими, они воспламеняются, и лишь когда к ним подходит младший брат, золотой огонь гаснет, и Колаксай овладевает небесными дарами. После этого старшие братья соглашаются отдать царство Колаксаю .

По второй версии Геракл после совершения ряда подвигов попадает в Скифию. Утомленный герой засыпает, а проснувшись, обнаруживает пропажу своих лошадей. Поиски приводят его в пещеру, где обитает фантастическая полудева-полузмея, которая соглашается вернуть Гераклу лошадей, если он вступит с ней в любовную связь .

От этого союза Геракла и женщины-змеи рождаются три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. По достижении зрелости только младший из трех братьев (Скиф) смог выдержать испытание – натянуть отцовский лук и опоясаться отцовским поясом с прикрепленной к нему чашей. Поэтому младший брат остается в стране, а старшие изгоняются на чужбину .

“Отец истории” с недоверием относился к этой легенде, однако еще большего скепсиса исполнено отношение к ней некоторых историков нашего столетия. К примеру, С.А.Жебелев вовсе считал Таргитая выдумкой самого Геродота, хотя и ставил вопрос о лингвистическом анализе этого имени1 .

Такой анализ был сделан (С.А.Жебелев об этом, очевидно, не знал) еще В.Ф.Миллером. Сопоставив имя Таргитай с именем царицы синтов меотеянки Тиргатао, он высказал предположение, что первое искажено и звучало у “туземцев” Тиргатаос. Разделив его на составные: 1) tira tira (иран. “острый”), 2) taos tava (иран. – “сильный”), В.Миллер перевел имя Таргитай как “Острый мощью”, “С острой силой”2 .

В.И.Абаев, со ссылкой на М.Фасмера, вторую часть данного имени также возводил к иран. tava – “сильный”, но первую – не к искаженному иран. tira, а к иран. darga - “длинный, долгий”. В итоге имя объяснялось как “Долгомощный”3 .

Позже В.И.Абаевым была дана несколько иная этимология .

Допуская, что в скифском языке того времени (V в. до н.э.) v перед i еще сохранялось, имя Таргитай он разделяет на Tar-vi-tav, с onqkeds~yei субституцией v. В таком случае Tar-vi-tavTar-itav означает “Тар сильный”. В.И.Абаев напоминает при этом о наличии имени Тар в нартовских сказаниях осетин4. Следует отметить, однако, что в эпосе это имя (Тар) принадлежит одному из уаигов – злейших врагов нартов; к тому же в некоторых сказаниях оно звучит как Пар. И какой вариант (Тар или Пар) является исходным, ответить трудно. В любом случае, значение первой части – Тar – остается неясным .

Возможно, небольшую подсказку нам дает сам Геродот. Его рассказу о происхождении скифов предшествует повествование о какойто странной войне вернувшихся из долгого похода скифов со своими молодыми рабами. О столь широком распространении рабства у скифов, скорее всего, говорить не приходится, но указание на борьбу старого и молодого поколений весьма интересно .

Непосредственно рассказ о Таргитае Геродот предваряет еще более интересным замечанием: “Скифы говорят, что их народ моложе всех других и произошел следующим образом: в их земле, бывшей безлюдной пустыней, родился первый человек по имени Таргитай”5. И d‘kee идут версии легенды, содержание которых уже излагалось выше .

Но что же означает это геродотовское замечание? Может быть, то, что народ этот образовался не так давно и молод относительно других, более древних народов? Но Геродот сообщает нам, что по утверждению самих скифов, со времен первого царя Таргитая до вторжения в их землю Дария (VI до н.э.) прошло 1000 лет. Если так, то скифы вряд ли могли считать себя молодым народом по причине своего “невеликого возраста” .

Очевидно, здесь слово “молодой” имеет иное значение и отражает внутреннее состояние народа, в котором молодых больше, чем старых. Иными словами, “молодой” в данном случае является демографической характеристикой, а не генеалогической. Желание скифов быть самым молодым народом среди всех остальных вполне объяснимо. Молодость всегда считалась и считается самым лучшим периодом в жизни человека, а тем более в те далекие времена, когда человеческая жизнь целиком зависела от способности защитить ее силой, которая бьет ключом в молодости и уходит в старости. У древних кочевников в почете были богатыривоины, а дряхлые старики к ним не относились и таким почетом не пользовались. Это подтверждает и рассказ Геродота о массагетах, убивавших своих стариков. Подобное отношение к старикам отмечает у алан и Аммиан Марцеллин. Следовательно, в сообщении Геродота о том, что скифы считают себя моложе всех, отражена, вероятно, одна из основных черт мировоззрения скифов: молодость – это сила и расцвет, а старость – бессилие, угасание и, как следствие, “социальная непригодность” человека .

Исходя из сказанного, предположим, что первая часть имени Таргитай восходит к иранской основе taru – “юный”. (Осетинское tаryn / tаrna “мальчик”, “юноша” восходит к иран. taruna-, а иронская форма tyr - к тому же taru- ).6 В таком случае, имя Таргитай означает “юноша сильный”, или “мальчик сильный” .

Такое сочетание – “мальчик сильный” - кажется маловероятным в реальной жизни, но не в мифологии: “В архаических мифологических системах мотив Младенца связан с начальными временами. Одним из главных космогонических деяний Младенца является разделение неба и земли, осмысляемых обычно как родительская и супружеская пара… На земле божественное Дитя становится прародителем людей и устроителем их жизни”.7 Указанные моменты обнаруживаются и в легенде о Таргитае, который также является прародителем скифов и сыном неба (Зевс) и земли (Апи), осмысляемых, как супружеская и родительская пара .

Божественное происхождение Таргитая делает весьма вероятным его почитание как божества-прародителя. Д.С.Раевский считает, что “рожденный от союза неба и земли персонаж, носящий в сохранившихся версиях мифа имена Таргитай, Геракл или Скиф, тождествен, скорее всего, Гераклу, включенному Геродотом в скифский пантеон”.8 Предложенное значение имени Таргитай и в этом случае не теряет ql{qk. Может ли божество представляться в образе юноши и тем более мальчика? Да, несомненно. Что удивительного в том, что люди могли наделить божество лучшими качествами – молодостью и силой? Поэтому в архаических мифах боги мыслятся как старыми, так и молодыми, причем нередко нечистую силу изображали в виде злых стариков и старух, а добрые боги были молоды и прекрасны. Самый яркий пример этому мы найдем в индуистской мифологии, где Кришна предстает божественным мальчиком, занятым трансцендентными играми со своими сверстниками. Итак, Таргитай – сын неба и земли, прародитель скифов, входивший в скифский пантеон, - вполне мог мыслиться юным и сильным, о чем, по нашему мнению, и говорит его имя .

Скифская мифология известна крайне фрагментарно, но, несмотря на скудность материала (сообщения античных авторов, иконографический материал), попытаемся показать смысловую обоснованность нашего толкования имени Таргитай, опираясь на такой своеобразный источник для познания скифского мира, как нартовский эпос осетин .

Почти все главные герои сказаний совершают первые подвиги именно в юношеском и даже детском возрасте: У‘архаг и Уархтанаг, ахсар и ахсартаг, Уырызмаг и Хамыц, Батрадз и Сослан. Особенно показательны в этом смысле сказания о маленьком богатыре Тотрадзе, чуть было не одолевшем самого нарта Сослана. Когда же читаешь о том, как малолетний Арахцау, сын Бедзенаг’а, несет на себе 60 убитых им оленей, а маленький Сыбалц, у которого еще “молоко на губах не обсохло”, побеждает огромных уаиг’ов, вспоминается это кажущееся неоправданным сочетание – “мальчик сильный” .

В нартовском эпосе есть особый персонаж, имя которого – Чысыл Лаппу. Он обрабатывает землю и летает по небу на чудесной бороне (адаг), запряженной оленями. Здесь отчетливо видна связь земли и неба, и связывающим звеном является Чысыл Лаппу. Он помогает трем братьям – нартам Бора, Дзылау, Болатбарзай в их походах, а после гибели братьев оказывает помощь их потомкам – юным Уархаг’у и Уархтанаг’у. Как видно, этот герой находится в состоянии вечной юности, к тому же обладает божественной природой (племянник Мигъыбардуаг’а) и наблюдает за жизнью нартов с горы Уадхох .

Осетинская этнография также дает нам интересные параллели .

Заслуживает внимания древний осетинский обряд с участием мальчика и новобрачной: “Новобрачная должна была обойти вокруг очага, смазать очаговый камень кусочком сала (фиу), после этого она садилась, на колени ей сажали мальчика 2-3 лет… в надежде, что провидение не замедлит послать ей сына”. И далее: “Нередко этот обряд заменялся простым поклонением новобрачной перед кем-либо из мальчиков жениховой родни. В ряде мест… фату с невесты торжественно снимал мальчик, родственник жениха. Снимая, он произносил: “Да даст тебе Дева Мария семь мальчиков и одну девочку”.9 Здесь, как видно, мальчик выполняет важную ритуальную tsmjvh~. Обратим внимание на одну яркую деталь этого обряда – новобрачная поклоняется мальчику! То есть мальчик сам становится объектом поклонения, центральной фигурой данного ритуала .

Очевидно, это дошедший до нас отголосок культа того юного божества, которого почитали наши далекие предки и с которыми связывали надежды на “плодовитость” новобрачной (отметим, что и Чысыл Лёппу сопровождал нартов именно в походах “за невестами”) .

Еще отчетливее черты этого культа просматриваются в обряде, совершаемом во время праздника Хоры-бон. Б.Г. Гатиев оставил нам следующее описание этого обряда: “…один из стариков берет правой рукой треугольный чурек, а левой - чашку браги… и торжественно возглашает… славославие Богу, а потом начинает молитву Уацилле… Наконец, вручив треугольный чурек одному из юношей, который на этот случай надевает на себя шубу наизнанку, старик обливает голову его брагой… Глотая брагу, юноша кричит: “Да взрастит Уацилла хлеба наши так, чтобы мы, дети наши и правнуки, были богаты и сыты”.10 И здесь юноша – центр ритуала. Более того, он становится объектом возлияния - так же, как древние, принося в жертву богам вино, обливали им кумиров, олицетворявших этих богов .

(У осетин женщины, поклоняющиеся Мады Майрам у священного дерева, обливают это дерево квасом, а в некоторых осетинских ритуалах пиво в небольшом количестве выливается в огонь, т.е. приносится огню в жертву, что является отзвуком древнего поклонения огню) .

Как уже говорилось, в обеих версиях легенды о происхождении скифов, изложенных Геродотом, младший брат овладевает золотой чашей. Согласно учению о трифункциональности, чаша символизирует первую социальную функцию – культовую. Это значит, что юность связывается не только с силой, но и с мудростью. И не только в скифской мифологии. В качестве примера можно привести сюжет о Таге из этрусской мифологии. “Таг - это ребенок, который был выпахан сохой из земли, обладавший мудростью пророка и опытный в искусстве гадания. Он умер после того, как предсказал этрускам будущее и обучил их своей науке… В Фессалии, заселенной некогда пеласгами, Таг был титулом верховного правителя.”11 Как видно, Таг - это герой, рожденный землей; именно рожденный, поскольку у земледельческих народов, для которых земля являлась олицетворением стихии плодородия, “была распространена эротическая символика земли: посев отождествлялся с оплодотворением, плуг – с фаллосом и т.д.”12 А если учесть, что плуг в мифологии может падать с неба, являясь божественным даром человеку (как у скифов), Таг предстает как персонаж, рожденный от брака неба и земли. И как другие, уже известные нам “дети”, рожденные от такого брака, он обладает необычайной мудростью .

В осетинском фольклоре есть персонаж, похожий на этрусского Тага. Это – Санаты Сем. Сем обладал даром предсказателя, понимал язык зверей и птиц, отличался большой мудростью и красноречием .

Qel начал говорить в трехмесячном возрасте, и тогда же он сделал свое первое предсказание: находясь в колыбели, Сем начал громко кричать и требовать, чтобы его отнесли на Ныхас. Дедушке Сем’а ничего не оставалось, как, завернувши внука в полу своей шубы, отнести на Ныхас селения Лац. А в это время в соседнем селении Къора один из его жителей мастерил какое-то орудие труда .

Маленький Сем узнал об этом и закричал из-под шубы деда: “Не ударяй больше по нему (орудию – А.Д.), а то оно сломается!” Житель с. Къора, конечно же, не услышал добрый совет из Лац’а (эти селения находятся слишком далеко друг от друга), и орудие его сломалось. Но, разумеется, слова Сем’а были услышаны на Ныхас’е Лац’а, и деду пришлось показать своего внука людям.13 Предсказание, сделанное младенцем, вызывает удивление. Но оно способно вызвать еще большее удивление, если мы откроем маленькую деталь, умышленно нами скрытую вначале: орудием труда, которое мастерил житель Къора и к которому относится, согласно легенде, первое предсказание Сема, была…соха! Данная деталь могла бы показаться незначительной, если бы мы не знали о другом мудром младенце – Таге, появление которого на свет также связано с сохой (вспомните нартовского героя Чысыл Лаппу, летающего по небу на чудесной бороне (адаг), запряженной оленями) .

Как уже указывалось, в Фессалии Таг был титулом верховного правителя. Фамилия же Сем’а (Шаната) принадлежала к высшему сословию в Кобанском ущелье – Тагиата. Это сословие считало своим предком армянского царевича Тагаура (в переводе в арм. – венценосец, правитель).14 Итак, осетинский фольклор доносит до нас образ мальчика не только сильного, но и мудрого .

Геродот называет Таргитая первым царем скифов, по второй версии в этой роли “выступает Скиф”.

Можно ли увидеть на осетинском фольклорном материале подобную связь: мальчик правитель? Самым красноречивым ответом на этот вопрос является притча “Царь Осетии”:

“Когда Осетия еще была крепка, как цёнгёт, и мощна, насильник не мог ее осилить. Однажды враг вторгся в Осетию, но когда получил “ломающий шею” удар, то запросил мира. Прислал своих примирителей .

• Мы удивляемся вашей отваге и силе! – сказали они мужам Осетии, когда выполнили свою задачу. – Откуда они к вам идут? Вы же не даете себя покорить (“согнуть”) .

• Так от нас требует наш царь, - был их ответ .

• Нельзя ли с ним встретиться и поговорить?

• Сейчас он спит. Когда проснется, тогда – конечно, только он не разговаривает .

• Хотя бы покажите его нам, - настаивали примирители .

• Хорошо, - сказали хозяева и через некоторое время велели ndmni женщине вынести своего новорожденного мальчика .

• Это наш царь. Забота о его будущем делает нас непобедимыми и отважными. Он требует от нас защищать его земли и его самого”.15 Очевидно, правитель-новорожденный - это не просто художественный прием. Ключ к пониманию этой притчи можно найти лишь в самых архаичных слоях нашей мифологии, где младенец способен победить великанов, предсказать будущее, а также стать царем, благодаря своей силе и мудрости .

Подведем итог .

Предложенное толкование имени Таргитай находит подтверждение в осетинском фольклоре и этнографии, где мы ясно видим и мальчикасилача, и мальчика-мудреца, и даже младенца-правителя, а в некоторых осетинских обрядах – отголоски поклонения юному божеству. И если крайняя скудность материала по скифской мифологии не позволяет основательно закрепить нашу этимологию, то осетинский материал неожиданно предоставляет нам большое количество прямых параллелей, которые делают эту этимологию в высшей степени вероятной .

II В дохристианских верованиях алан особо важное место занимало древнеиранское религиозное понятие Wac. В.И.Абаев отмечает, что это не было какое-то аланское новшество, но, тем не менее, именно у алан Wac был излюбленным элементом теономии и культовым термином: чудесная чаша нартов Wacamonga, героини эпоса Wacirox и Wadzаftaw, божество Wacаfarn. Не исключено, что аланы восприняли из скифского пантеона Таргитая и снабдили его имя столь популярным у них эпитетом Wac, и тогда оно стало звучать Wastаrgidaw / Wastyrgidaw .

Каково дальнейшее развитие этого имени? Р.Готье как-то заметил, что “конечный отрезок индоевропейских слов всегда был неустойчив”. Подобную неустойчивость в финалах слов осетинского языка отмечает Т.А. Гуриев.16 Возможно, в процессе христианизации алан произошла контаминация имени Wastаrgidaw / Wastyrgidaw с именем Wac Gergi, в результате которой старое (и более длинное) имя сократилось и стало звучать Wastyrgi. (Аналогичный пример имеется в славянской мифологии, где христианский св. Георгий и языческий Ярило “образовали” новое имя – Юрий (одно из славянских названий св. Георгия). Косвенным подтверждением того, что и само имя, и прибавление к нему компонента Wac относится к дохристианскому периоду, может служить тот факт, что Wastyrgi без Was не употребляется (отмечено даже сочетание Waca Wasgergi “святой Уасгери”).17 В то же время сочетание Wac с именами других божеств бесспорно христианского происхождения - Никкола, Тутыр, Елиа - является вполне свободным .

Дигорская форма Wasgergi объясняется, скорее всего, более whqr{l восприятием имени христианского святого, а также имеющимся в дигорском колебанием начального гласного g//t//d, как, например, gegola - tegola “обыск”. Причем, форму tegola В.И.Абаев считает исходной.18 В.И.Абаев объясняет Wastyrgi / Wasgergi как Was Gergi святой Георгий”. “Форма Gergi, - пишет ученый, - примыкает не к греко-латинскому Georgius и не к грузинскому Giorgi, а к мегр .

Gerge, erge”. И поясняет в примечании: “Из Giorgi имели бы Gurgy, как из груз. niori - ос. nury “чеснок”.

Но тогда возникает вопрос:

почему самый большой ноябрьский праздник, посвященный св. Георгию и возводимый В.И.Абаевым к груз. giorgoba - “праздник св. Георгия” звучит по-осетински Джиоргуба / Георгоба, а не Джургоба / Гургоба, как ожидали бы исходя из приводимой аналогии: из груз. niori осет. nury “чеснок”?

Иронскую форму Wastyrgi В.И.Абаев объясняет “из Was-irgy, как stаn “кобель” из scan... fаst? “после” из pasca (аффриката после s “десибилуется”).19 И снова вопрос: почему аффриката после s не “десибилуется” в словах: sаndаg “крошево” из scandaka, sаnykk “козленок” из scani-ka?

Данные контрпримеры если и не опровергают этимологию В.И.Абаева, то дают возможность предполагать иное происхождение иронской формы Wastyrgi и сблизить это имя с именем Таргитай .

Обнаруживаются ли черты сходства между скифским Таргитаем и осетинским Уастырджи, между божеством юности и силы и Покровителем мужчин, воинов, путников?

Одной из основных функций Уастырджи является покровительство мальчикам. В молитвах его называют “байраг - бахганаг, лаппу лагганаг”, т.е. “делающий жеребенка конем, мальчика - мужчиной.” Покровительство мальчикам ярко проявляется и в осетинском обычае цауаггаг, состоящем в том, что “спустя два дня после праздника Джеоргуба, всех мальчиков села, которым исполнялось в текущем году три года, вели к святилищу Уастырджи, где каждая семья приносила в жертву нывонд... На общем пиршестве мальчики попадали под покровительство самого Уастырджи”.20 Как видно, Уастырджи является божеством мужской инициации .

Считается, что инициация объясняет распространенный в сказках и мифах т.н. юниорат, столь яркий в геродотовском рассказе о происхождении скифов. Юниорат имеет место в легенде о Уастырджи и трех братьях, которым он помогает, но из которых только младший брат оправдывает его ожидания .

В нартовском эпосе Покровитель мужчин часто выступает в роли соблазнителя. Уастырджи домогается Дзерассы, которая укрывается от него в море. Но он все же добивается своего уже после ее смерти, да еще и пускает к ней своего коня и пса. И вот мертвая Дзерасса рождает в склепе девочку, жеребенка и щенка. Сравнивая Таргитая и Уастырджи, напомним, что др. - иран. тaru-, к которому мы возводим hl Таргитай, означает “юный” и для человека, и для животного и для растения (более того, в перс. tola значит “щенок” пехлев .

toruk – “молодой пес”).21 Очевидно, в древности Уастырджи почитался и как божество плодородия (причем, плодородия вообще – и человеческого и животного) с ярко выраженным эротизмом: его жажда обладания настолько велика, что Уастырджи овладевает Дзерассой даже после ее смерти. Здесь интересно отметить его сходство с богом любви греческой мифологии – Эротом, который, согласно мифам, является владыкой ключей эфира, неба, земли, а также… Царства мертвых и Тартара! Но на этом сходство не кончается: постоянные эпитеты Эрота – “золотокрылый” и “золотоволосый” - почти в точности повторяют эпитеты, украшающие Уастырджи - сызгъарин базырджын - “золотой”, “золотокрылый”. Эрот мыслился, как самый юный из богов, “хитроумный малыш” и изображался в виде прекрасного юноши.22 В нартовских сказаниях и легендах Уастырджи проявляет себя и как божество брака. Устраивать свадьбы и быть на них шафером невесты – вот, пожалуй, самое любимое занятие Покровителя мужчин .

Он помогает жениться нарту Фарнаг’у, выступая шафером его невесты, в легенде “Цаман у Уастырджи масты дзуар”23 спасает от дракона девушку, ждавшую из похода жениха, и в благодарность на свадьбе первый тост провозглашают за Уастырджи; в легенде “Уастырджи ама арта афсымары”24 он находит младшему брату невесту и устраивает свадьбу. Как видно, в сказаниях и легендах Уастырджи постоянно общается с молодежью; это позволяет говорить, что и сам он молод и полон сил (трудно представить седобородого старца в роли къухылхацаг-а). Его “коллега” Гименей – божество брака в греческой мифологии – прекрасный юноша, в честь которого на свадьбах поют торжественные песни. Также и на осетинских свадьбах поют песни в честь Уастырджи .

Представлению об Уастырджи, как о божестве юности, на первый взгляд противоречит тот факт, что по многим осетинским легендам и преданиям он появляется среди людей в образе старика. Однако это только кажущееся противоречие. Известно, что наши далекие предки относились к старикам без особого уважения. В почете были молодые, сильные воины, соответственно, и богов своих они наделяли именно такими качествами. Впоследствии, когда установился патриархальный уклад жизни, с присущим ему непререкаемым авторитетом старшего над младшим, изменились и религиозные воззрения наших предков: юные божества “состарились”, превратившись в небесных патриархов. В образе старика стал представляться и Уастырджи, однако сохраняя при этом свои древние свойства и черты, более подходящие удалому молодцу, нежели убеленному сединой старцу .

Сказанное подтверждается чрезвычайно интересной, на наш взгляд, “Легендой о св. Георгии”, записанной В.Ф.Миллером .

Уастырджи решил помочь трем бедным братьям, сделав их богатыми .

Wepeg год он решил испытать их, явившись к каждому в образе нищего. Старшие братья встретили “нищего” негостеприимно, за что и были наказаны, и лишь у младшего брата Уастырджи, скрывавшийся под видом нищего, получил радушный прием. Узнав о том, что нищий болен и может излечиться лишь кровью зарезанного младенца, хозяин решил пожертвовать гостю своего сына. “Тот надрезал ему грудь вдоль, вынул сердце, отрезал от него половину и затем скрепил снова тело ребенка и положил в колыбель. Ребенок не пикнул и мать... была убеждена, что в люльке лежит только его труп. Затем старик растер себе грудь и вдруг помолодел и стал молодцем... Вдруг матери послышалось, что ребенок плачет. Она... подбегает к люльке и видит, что ее ребенок и здоров. Затем Уастырджи открылся хозяевам и ушел, наградив их щедро за гостеприимство.”25 В данной легенде Уастырджи превращается в юношу (молодца), что является отголоском древних представлений о нем, как о юном божестве .

Как уже отмечалось, в архаических мифах Дитя становится прародителем людей и устроителем их жизни, выполняя функции демиурга и культурного героя. Таким прародителем-героем в скифской мифологии является Таргитай. Сравнимы ли в этом смысле Таргитай и Уастырджи? Среди легенд о Уастырджи есть такие, от которых веет просто невероятной архаикой. Наиболее интересная из них - “Авыдывыдоны растаг”.

Вот что говорится в ней о “начальных” временах:

“Было такое время, когда люди были под властью чертей и уаиг’ов. Уагиг’ов можно было назвать тремя именами: первый уаиг был девятиголовый, второй - семиголовый, третий - трехголовый.. .

так они назывались потому, что люди девятиголовому уаиг’у давали в год девять человек, как дань; семиголовому - семь, трехголовому трех человек. Люди же в то время были такими неумелыми, что не знали, как бросить камень и ударить дубиной, не знали даже, в какую сторону им убегать... Так, говорят, люди и вели тяжелую мучительную жизнь под властью уаиг’ов.”26 Так бы и продолжалась тяжелая зависимость беспомощных людей от уаиг’ов, если бы не Уастырджи:

“Уастырджи начал учить людей, как нужно бросать камень, бить дубиной и бегать. Когда люди стали умелыми..., тогда они смогли воевать против уаиг’ов. Освободились в это время люди и от рабской дани. Люди освободили себя от “времени авыды-выдон”. Это случилось благодаря уму Уастырджи.”27 А вот что сообщает нам Диодор Сицилийский (I в. до н.э.) о происхождении скифов: “Сначала они (скифы - А.Д.) жили в очень незначительном количестве у реки Аракс и были презираемы за свое бесславие; но еще в древности под управлением одного воинственного и отличившегося стратегическими способностями царя они приобрели себе страну в горах до Кавказа, а в низменностях - до побережья Океана и Меотийского озера и прочие области до реки Танаиса”.28 В осетинской легенде и в рассказе Диодора вполне отчетливо opnqkefhb‘~rq черты сходства: а) в обоих случаях люди влачат жалкое, бесславное существование; б) в обоих случаях из такого положения людей выводит герой, который учит их воевать и побеждать врагов .

В рассматриваемой нами осетинской легенде Уастырджи также спасает девушку, предназначенную в жертву уаиг’у. Рассмотрим подробнее этот сюжет.

Уастырджи побеждает уаиг’а умом и хитростью:

он предлагает чудовищу пробовать девушку на вкус не кончиком языка, а его основанием. Когда уаиг высунул язык, девушка вонзила в него “фыдис” и повела за собой. Далее доверчивый уаиг спустился по предложению Уастырджи в яму и люди сразу стали забивать его камнями. Так был побежден первый уаиг .

Данный сюжет перекликается с рассказом Страбона, связанным с боспорским культом Афродиты, владычицы Апатура. Он повествует о том, как богиня, когда на нее напали некие гиганты, “позвала на помощь Геракла и спрятала его в какой-то пещере; затем, принимая гигантов поодиночке, она отдавала своих врагов Гераклу, чтобы коварно, обманом, убить их”.29 Многие известные скифологи относят данный рассказ Страбона к циклу сказаний о цивилизаторской деятельности Таргитая-Геракла.30 И вновь налицо черты значительного сходства: а) в обоих случаях с чудовищем борются герой и его помощница (девушка, богиня); б) спасают именно участницу (девушку - от уаиг’а, богиню

• от гигантов); в) в обоих случаях чудовищ заманивают в ловушку (уаиг’а - в яму, гигантов - в пещеру), причем приманкой служит помощница героя (девушка - в осет. легенде, богиня - в рассказе Страбона) .

Для Таргитая это не единственный подвиг подобного рода: во второй версии Геродота Геракл (= Таргитай) угоняет быков Гериона, что предполагает, по мнению Д.С.Раевского, его победу над ужасным трицефалом.31 Но если для геродотовой версии такая победа только предполагается, то в греческой надписи (место находки не известно), посвященной деяниям Геракла, она находит прямое отражение. В ней говорится, что переправившись из Фракии в Скифию, Геракл “в схватке победил Аракса и, вступив в связь с его дочерью Ехидной, произвел сыновей Агафирса и Скифа.”32 Также Уастырджи (в легенде “Цёмён у Уастырджи лёгты дзуар”33) убивает чудовище, обитавшее в реке, и спасает тем самым предназначенную ему в жертву девушку. Очевидно, в осетинской легенде нашел отражение древний скифский миф о победе Таргитая над хтоническим чудовищем, живущем в реке (Аракс), и женитьбе на дочери этого чудовища, при этом мотив женитьбы был переосмыслен как спасение девушки .

Согласно скифскому мифу, сыновьями Таргитая были Липоксай, Арпоксай и Колаксай. Имена трех братьев содержат во второй части иранское “владыка, царь”, а в первой части - корни, имеющие gm‘wemhe соответственно “гора”, “глубь” и “солнце”. Следовательно, имена трех братьев могут быть истолкованы как “Солнца-царь”, “Горыцарь” и “Глубин-царь”.34 Еще до Геродота имя Колаксая упоминается у греческого поэта Алкмана (VII в. до н.э.): в одном из гимнов Алкман рисует образ сказано прекрасного “колаксаева коня”. Такая принадлежность сказочного коня Колаксаю не случайна. Современными исследованиями установлено, что у скифских племен было широко распространено представление о связи коня с солнцем. В скифских религиозных представлениях конь царя и сам царь отождествлялись и в равной мере выступали как воплощение Солнца-Колаксая.35 О судьбе Колаксая нам известно из сведений, сообщаемых римским поэтом Валерием Флакком (1 в. н.э.) в его поэме “Аргонавтика”. В ней говорится о борьбе между Колаксом и Апром и гибели Колакса; Апр здесь соответствует Арпоксаю геродотовской версии: “Раненый сам и лишенный коня, он (Колакс - А.Д.) пеший пронзает копьем Апра и Тидра Фасианского”.36 Как видно, гибели Колакса предшествует смерть его коня. “Это обстоятельство, отмечает Д.С. Раевский, - может быть сопоставлено с.. .

предположением о семантической эквивалентности всех элементов ряда “солнце - Колаксай - царь - конь”. Смерть коня - инкарнации Колаксая - может трактоваться как первый этап его собственной гибели .

”37 Д.С. Раевский выделяет также ряд изображений, на которых, по его мнению, отражена борьба двух старших сыновей Таргитая с младшим - Колаксаем.38 Уже высказывалось предположение, что “зафиксированная в мифе смерть одного из сыновей Таргитая должна была толковаться как первая смерть на земле, вследствие чего этот миф был тесно связан с погребальной обрядностью.”39 Можно добавить, что смерть коня Колаксая также должна была восприниматься как первая на земле смерть коня. Следовательно, у скифов погребальный обычай конского жертвоприношения связывался и даже, более того, обосновывался мифом о гибели Колаксая и его сказочно прекрасного коня .

Давно отмечено большое сходство скифского погребального обычая жертвоприношения коней и осетинского обычая посвящения коня покойнику (“бахфалдисын”). Сохранились записи многочисленных вариантов молитвы-обращения, которую произносил бахфалдисаг лицо, совершавшее обряд посвящения коня покойнику .

В одной из таких молитв-обращений излагается следующая история. Юношу по имени Уайсан отец отправил гонцом, чтобы известить всех, кого надо, о поминках, которые он (отец) собирался справлять; оседлал он коня и отправил сына в путь.

Но на пути его возникают неожиданные препятствия:

Из лесу ему смерть по-хатиагски закричала:

“Эй, юнец, вперед ты едешь, но обратно не вернешься!” Заехал в черный лес. Испил из чистейшего родника .

Живот у него заболел. Он встал на камень, Ногой наступил на змею ядовитую. Обвила Она его, намертво усыпила .

И рухнул он как расколовшиеся деревянные ножны,

Заплакал конь, застонал:

“Эй, что делать мне? О, как мне быть?”40 Оплакав своего хозяина, конь понес его домой. Отец Уайсан’а в память о своем погибшем сыне ввел обычай посвящения коня .

Такова история происхождения этого обряда, которая отличается от других историй подобного рода наличием ряда деталей, сколь интересных, столь же непонятных. Почему у Уайсан’а заболел живот от “чистейшей” родниковой воды? Зачем после этого он забирается на камень? Неясно. И остается неясным, если не видеть за всем этим скрытый смысл, выявить который нам поможет сравнение данной легенды из осетинской молитвы-посвящения и скифского мифа о смерти Колаксая .

Отметим для начала наиболее явные черты сходства: в обоих случаях действует конный герой; в обоих случаях разделение коня и всадника ведет к гибели последнего (гибель коня - первый этап гибели Колаксая; Уайсан спешивается, чтобы напиться, и это его первый шаг на пути к смерти) .

Колаксай погибает в борьбе с родными братьями - Арпоксаем и Липоксаем. Причинами смерти Уайсан’а стали: а) родник - вода, идущая из земных глубин; сравните со значением имени Арпоксай Глубин-царь”, причем корень apra “глубина” возводится к ар “вода”, что только укрепляет наше сравнение, поскольку родник является идеальным воплощением в одном слове двух значений: вода и глубина; б) камень, на который забрался Уайсан - вспомните значение имени второго брата Липоксая - “Горы-царь”. Семантическая связь “гора - камень” не вызывает сомнений: многие горные топонимические названия имеют элемент “dur” (Sagdur, Saw-dor, Sturdor и др. Для сравнения также - старое русское название Урала Камень, Каменный Пояс). Выходит, Уайсан погибает от того же, что и Колаксай, а значит, в осетинской молитве-посвящении мы имеем зашифрованный скифский миф о смерти Колаксая. И, наконец, самое главное: отцом Колаксая, согласно легенде, является Таргитай, отцом же Уайсан’а выступает... Уастырджи!

Подведем итоги .

1) Согласно предложенному толкованию имени, Таргитай предстает божеством юности, силы. Анализ легенд и преданий, посвященных Уастырджи, позволяет сделать вывод о “молодежном” характере его функций и деяний. Очевидно, бывший ранее юным божеством, впоследствии он был переосмыслен как Покровитель молодого поколения .

2) В скифской мифологии Таргитай является культурным героем .

В осетинском мифологии Уастырджи выступает также героемvhbhkhg‘rnpnl. Причем подвиги, совершаемые Таргитаем, и подвиги Уастырджи имеют так много общего, что недопустимо говорить лишь об их “элементарном родстве” .

3) Прослеживается также параллель между сказанием о гибели сына Уастырджи–Уайсан’а и скифским мифом о гибели сына Таргитая Колаксая. Разумеется, дело не идет дальше робкой гипотезы, но тот факт, что скифский миф легко и органично дешифрует осетинское сказание, является еще одним (правда косвенным) подтверждением чрезвычайной близости образов Таргитая и Уастырджи .

Примечания:

1. Жебелев С. А. Северное Причерноморье. М.-Л., 1953. С. 32 .

2. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. М., 1882. Ч. 2 .

3. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М.-Л., 1949.Ч.1. С.185 .

4. Абаев В. И. Избранные труды. Владикавказ, 1990. Т.1. С. 122 .

5. Геродот. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1947, №2. С.258 .

6. Абаев В.И. ИЭСОЯ. Л.,1979,. Т. III. С.280 .

7. Мифы народов мира. М., 1991. Т. II. С. 384 .

8. Там же. T. II. С.447 .

9. Дзуцев Х. В. Этнография детства у осетин. Владикавказ. 1994. С .

14 .

10. Цит. по кн.: Уарзиати В. Праздничный мир осетин. Владикавказ .

1995. С. 56 .

11. Мифы народов мира. Т. II. С. 485 .

12. Там же. Т. I. С. 467 .

13. Ирон ёмбисонды хабёрттё. Дзёуджыхъёу. 1997. С. 115 (на осет .

яз.) .

14. Ирон таурёгътё. Орджоникидзе. 1989. С. 362 (на осет. яз.) .

15. Там же. С. 362 .

16. Гуриев Т. А. Наследие скифов и алан. Владикавказ. 1991. С .

170 .

17. Абаев В. И. ИЭСОЯ. Т. IV. С. 26 .

18. Абаев В. И. ИЭСОЯ. Т.I. С. 518 .

19. Там же. Т.IV. С. 56 .

20. Биджелов Б. Х. Социальная сущность религиозных верований осетин. Владикавказ. 1992. С. 67 .

21. Абаев В. И. ИЭСОЯ. Т. III. С. 280 .

22. Мифы народов мира. Т.II. С. 668-669 .

23. Ирон таурёгътё. Орджоникидзе. 1989. С.57 (на осет. яз.) .

24. Там же. С. 241 .

25. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. М., 1881. Ч.I. С. 156 .

26. Ирон таурёгътё. Орджоникидзе. 1989. С. 39 .

27. Там же. С. 40 .

28. Диодор Сицилийский. Библиотека. Латышев. В. В. Известия.., ВДИ. 1947. №4. С. 309 .

29. Страбон. География в 17 книгах. Перев. Г. А. Страхновского .

М., 1964. С. 470 .

30. См.: Раевский Д. С. Очерки... С. 57 .

31. Там же. С. 56 .

32. Цит. по кн.: Раевский Д. С. Очерки... С. 25 .

33. Ирон таурёгътё. Орджоникидзе. 1989. С. 57 .

34. Мифы народов мира. М., 1992. Т.II. С. 447. См. также: Абаев В .

И. Избранные труды. Владикавказ. 1990. Т.I. С. 434 .

35. См.: Раевский Д. С. Указ. соч. С. 112 .

36. Цит. по кн. Раевский Д. С. Очерки... С. 117 .

37. Там же .

38. Там же .

39. Там же. С. 118 .

40. Памятники народного творчества осетин. Владикавказ. 1992. С .

337-338 .

1 Жебелев С.А. Северное Причерноморье. М.-Л., 1953. С.32 2 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1882. Ч.II. c.126-127 3 Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М.-Л., 1949. Ч. I, c.185 4 Абаев В.И. Избранные труды. Владикавказ, 1990. Т.I, с.122 5 Героодот. История. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1947, №2, с.258 6Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка .

Л.,1979, Т. III, с.280 7 Мифы народов мира.М.,1991, т.II. с.384 8 Там же. т. II, с.447 9 Дзуцев Х.В. Этнография детства у осетин.Владикавказ,1994.С.14 10 Цит. по кн.: Уарзиати В. Праздничный мир осетин. Владикавказ, 1995, с.56 11 Мифы народов мира. Т. II. c.485 12 Там же. Т I, с. 467 13 Ирон ?мбисонды хаб?ртт?.Дз?уджыхъ?у, 1997. С.115 (на осет .

языке) 14 Ирон таур?гът?.Орджоникидзе,1989, с.362 (на осет. яз.) 15 Там же. С.362 16 Гуриев Т.А. Наследие скифов и алан.Владикавказ,1991. с.170 17 Абаев.В.И. ИЭСОЯ т.IV, с.26 18 Абаев В.И. ИЭСОЯ т.I c.518 19Там же. т.IV. с.56 20 Биджелов Б.Х. Социальная сущность религиозных верований осетин .

Владикавказ,1992.с.67 21 Абаев В.И. ИЭСОЯ. Т.III с.280 22 Мифы народов мира. Т.II c. 668-669 23Ирон таур?гът?. Орджоникидзе. 1989 С.57 (на осет. яз.) 24Там же. С. 241 25 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1881. Ч.I. с.156 26 Ирон таур?гът?. Орджоникидзе, 1989. С.39 27 Там же. С.40 28 Диодор Сицилийский. Библиотека. Латышев В.В. Известия…, ВДИ, 1947, №4, с.309 29 Страбон. География в 17 книгах. Перев. Г.А.Страхновского. М.,

1964. С.470 30 См.: Раевский.Очерки… с.57 31 Там же, с.56 32 Цит. По кн.: Раевский Д.С. Очерки… с.25 33 Ирон таур?гът?. Орджоникидзе, 1989. С.57 34 Мифы народов мира. М., 1992, т.II, с.447. См. также: Абаев В.И .

Избранные труды. Владикавказ, 1990, т.I .

c.434 35 См.: Раевский Д.С. Указ. соч., с.112 36 Цит. по кн. Раевский Д.С. Очерки... с.117 37Там же .

38Там же 39Там же. с.118 40 Памятники народного творчества осетин. Владикавказ, 1992. с .

337-338 http://www.darial-online.ru/2000_4/gabuev.shtml Т.А. ГАБУЕВ АЛАНЫ, КТО ОНИ?

В науке сложилось устойчивое представление об аланах как о сарматском по происхождению народе. Главным возражением против теории сарматского происхождения алан является то, что ни один античный автор не отождествляет их с сарматами. На всех известных этнокартах античных писателей, аланы фиксируются наряду с различными сарматскими племенами, и аланы к ним не причисляются .

Альтернативной точкой зрения является мнение о среднеазиатском, массагетском происхождении алан. В настоящее время эта версия становится все более популярной среди исследователей и, на мой взгляд, она выглядит предпочтительнее первой. В связи с тем, что историками не сформулирована концепция среднеазиатского происхождения этого народа, с использованием всех известных письменных источников, я считаю возможным предложить свою версию этногенеза алан .

Впервые этноним "аланы" появляется у античных авторов в I в. н.э .

Наиболее раннее их упоминание мы встречаем у Луция Аннея Сенеки, в пьесе "Фиест", написанной в середине I в. н.э. [Senecae, Thyestes, 627Не обошли своим вниманием алан римские поэты и историки 1 в .

н.э. (Марк Анней Лукан, Гай Валерий Флакк, Марциал, Плиний Старший, Иосиф Флавий). Плиний и Иосиф Флавий, нисколько не противореча друг другу, указывают на территории, занимаемые аланами. По выражению Иосифа Флавия, "...племя аланов есть часть скифов, живущая вокруг Танаиса и МЕотийского озера" [los. Flav., De bel., VII, 7,4], т.е .

Дона и Азовского моря .

Характеристики, данные аланам авторами I в. н.э., хотя и не повторяются, но говорят исключительно об их воинских достоинствах, описывая их как диких (Сенека), суровых и вечно воинственных (Лукан), пылких (Флакк), а автор II в. н.э., Дионисий Периегет, отмечает храбрость этого народа. Несмотря на обилие информации, в ней мы не находим ответа на закономерный вопрос - кто же такие аланы? Из авторов I в. н.э. только один Иосиф Флавий говорит, что аланы - это часть скифов. Но он и всех сарматов характеризует, как часть скифов: "Те из скифов, которые зовутся сарматами..." [los. Flav., De bel., VII, 7,3] .

Т.е. характеристика "скифы" у Иосифа Флавия ни на что, кроме как на принадлежность к кругу ираноязычных кочевников, не указывает .

Авторов II в. н.э., упоминавших алан в своих произведениях, несколько, но только Клавдий Птолемей, Дион Кассий и Флавий Арриан дают аланам этническую характеристику .

Птолемей фиксирует этот народ на различных территориях евразийской степи, которая у него делится на три крупных региона: Европейскую Сарматию, Азиатскую Сарматию и Скифию. Границей между Европейской и @gh`rqjni Сарматиями являлась река Дон (Танаис). Азиатская Сарматия локализуется Птолемеем в междуречье Дона и Волги (Ра), а Скифия простирается к востоку от Волги. Алан же мы находим у Птолемея как в Европейской Сарматии, так и в Скифии .

В главе "Положение Европейской Сарматии" мы читаем следующее:

"Заселяют Сарматию очень многочисленные племена:... по всему берегу Меотиды язиги и роксоланы; далее за ними внутрь страны - гамаксобии и скифы-аланы" [Ptol., III, 5,7]. Речь в данном случае идет о районе, расположенном где-то к северу от Меотиды и к западу от Танаиса, в его нижнем течении. Кроме того, Птолемей сообщает, что среди гор, пересекающих Европейскую Сарматию, имеются и "горы Аланские" [Ptol., III, 5,5], которые, видимо, следует отождествить с Донецким кряжем .

Скифия, простирающаяся к востоку от Волги, у Птолемея делится на две части по эту и по ту стороны горы Имаон. При этом, гора Имаон описывается не как отдельно стоящая вершина, а как цепь гор. Если же ее соотнести с реальной географической картой, то эта горная система, протянувшаяся в меридиональном направлении, на севере должна была захватить северные отроги Тянь-Шаня, далее к югу пересечь Памир и упереться в Гиндукуш. "Скифия по эту сторону горы Имаон" на западе граничит с Азиатской Сарматией, на севере - с неизвестной землей, на востоке - с линией Имаонских гор, на юге - с областью саков, Согдианой, Маргианой и частью Гирканского (Каспийского - Т.Г.) моря до реки Ра [Ptol., VI, 14, 1]. Как мы видим, эта часть Скифии локализуется в центральных и в северных областях Средней Азии и в Южном Казахстане .

О народах, обитавших в "Скифии по эту сторону горы Имаон" Птолемей сообщает следующее: "Населяют же [часть] этой Скифии, всю обращенную к северу, вплотную к неизвестной [земле], так называемые аланы-скифы, и суобены, и аланорсы, а [территорию] ниже их сэтианы, и массэи, и сюэбы, и у внешней стороны [горы] Имаон тектосаки, а затем у восточных истоков реки Ра робоски..." [Ptol., VI, 14,9] .

Локализовать эти народы можно только относительно друг друга .

Поскольку перечень племен ведется Птолемеем с севера на юг и с запада на восток, то мы имеем право поместить аланов-скифов и аланорсов в северных областях этого региона, южнее неизвестной земли. При этом если аланорсов можно локализовать у северо-западной оконечности ТяньШаня, то аланов-скифов к западу от них, после занимающих срединное положение суобенов .

Этноним аланорсы встречен только один-единственный раз у Птолемея .

По звучанию он напоминает названия сразу двух народов - алан и аорсов, на основе чего исследователями и был сделан вывод о его переходном значении, устанавливающем генетическую связь между аорсами и аланами .

Но так ли это на самом деле? Птолемей знает аорсов как в Сарматии, так h в Скифии. В Скифии они зафиксированы на каком-то удалении и от алан, и от аланорсов, в районе, расположенном к востоку от р. Pa-Волги и западнее р. Яксарта-Сырдарьи [Ptol., VI, 14, 10], т.е. в Северном Прикаспии. При этом если алан-скифов и аланорсов разделяли только суобены, то пространство между ними и аорсами занимали многие народы .

При подобной локализации территория аланорсов удалена от территории аорсов более чем на 1000 км к востоку. У Тянь-Шаня аорсы никогда и никем не фиксировались. И дело не в том, что они не смогли бы продвинуться туда, а в том, что Птолемей знает аланорсов одновременно с аланами и аорсами на конкретных территориях, что и не позволяет говорить об обязательной переходности этого этнонима. В этой связи правильной является этимология, данная этнониму аланорсы В.И. Абаевым, как "белые аланы". Данная трактовка исключает из этнонима аланорсы аорсов как обязательный компонент и устанавливает тесную взаимосвязь между аланами и аланорсами. Это, в свою очередь, позволяет рассматривать их как две племенные группировки одного и того же народа .

В Скифии у Птолемея мы находим и Аланские горы, которые, судя по описанию, также находились в северной части региона [Ptol., VI, 14, 3]. При этом в труде Птолемея мы второй раз сталкиваемся с горами, имеющими одинаковое название. В первом случае Аланские горы помещены Птолемеем в Европейской Сарматии, во втором - в "Скифии по эту сторону горы Имаон". Сопоставление координат, данных Птолемеем обоим горным массивам, позволяет заключить, что он зафиксировал одинаковое название для разных горных систем .

Итак, у Птолемея мы встречаем алан не только в Сарматии, где их знают и авторы I в. н.э., но и в Скифии, которая ничего не имеет общего со Скифией южнорусских степей, так красочно описанной Геродотом. Второе указание Птолемея интереснее первого, поскольку оно говорит о пребывании алан в регионе, названном им Скифией. Это свидетельствует о том, что Птолемей именно Скифию считал для алан прародиной. В то же время отнесение европейских алан к скифам дополнительно свидетельствует о пришлости их из Скифии в земли, названные им Сарматией .

Из авторов II в. н.э. еще двое дают аланам этническую характеристику. Флавий Арриан называет алан скифами [Arrian, Contra Alanos], а Дион Кассий - массагетами [Dio Cass., LXIX, 15]. Оба автора констатирует это как факт, не давая ему никаких разъяснений. Как массагетов, алан характеризует и Аммиан Марцеллин. Мы не будем подробно останавливаться на мнении Марцеллина о массагетском происхождении алан, анализ его текстов уже был опубликован в одной из моих статей1. Отметим только, что алан он знает как в Европе, так и в Азии. Знает он и Скифию в которой помещает азиатских аланов, что qnck`qserq, а возможно и восходит к данным Птолемея .

У Аммиана Марцеллина имеется упоминание и гор, связанных с аланами:

"За ней (т.е. за Танаисом - Т.Г.) тянутся бесконечные степи Скифии, населенные аланами, получившими свое название от гор..." [Amm. Marc., XXXI, 2,12]. Поскольку здесь говорится об аланах не европейских, а об аланах в Скифии, то и горы эти находились, по представлению Аммиана Марцеллина, в Скифии, что совпадает с локализацией Аланских гор в Скифии у Птолемея. Кроме того, важным является, что именно от этих гор, по представлению Аммиана, аланы получили свое название .

Характеристики алан, как скифов у Птолемея, и алан, как массагетов у Марцеллина, не только не противоречат, но даже дополняют друг друга .

Если этническое определение алан, как части скифов, носит достаточно широкий характер, то указание на их массагетское происхождение сужает тот круг народов, из среды которых, по мнению Диона Кассия и Аммиана Марцеллина, могли выйти аланы, поскольку массагетов античные авторы традиционно также относят к числу скифских народов. В любом случае, оба автора рассматривают Скифию как регион, откуда вышли аланы .

Кроме Птолемея и Аммиана Марцеллина аланы в Азии никем из античных авторов не зафиксированы, но этот этноним мы встречаем в китайских династийных историях. В "Хоу Хань шу" (Истории поздней династии Хань гг. н.э.), говорится: "Владение Яньцай переименовалось в Аланья; состоит в зависимости от Кангюя. Климат умеренный; много сосны, ракитника и ковыля. Обыкновения и одеяния народа сходны с кангюйскими"2 .

Описание Кангюя в "Хоу Хань шу" отсутствует, но, основываясь на более ранних китайских источниках ("Ши цзи" - II в. до н.э., "Хань шу"

- I в. до н.э.), учитывая взаиморасположение Давани (Ферганы) и Кангюя, можно сделать вывод, что основными территориями Кангюя были Средняя Сырдарья и прилегающие к ней районы. При подобной локализации Кангюя поиск территории, занимаемой владением Яньцай, - а Яньцай находилось в 2000 ли (800 км) на северо-запад от Кангюя3, - приводит нас в Приаралье и на Сырдарью в ее нижнем течении. Если соотнести информацию китайских источников с данными Птолемея, то аланорсы локализуются на территории Кангюя, а аланы-скифы на территории ЯньцайАланьи. Один народ, как мы видим, оказывается на территориях двух разных владений. Объяснить этот небольшой парадокс следует тем, что, как справедливо отметил А.С. Скрипкин, переименование Яньцай в Аланья свидетельствует о завоевании Яньцай Кангюем силами алан в рамках проводимой Кангюем политики4, т.е. переименование и подчинение события единовременные. При этом часть алан (аланорсы) осталась на своих исконных землях в Кангюе .

Следующее сообщение о государстве Аланья мы встречаем в "Вэй люэ" ("Обзор Вэй"), труде середины III в. н.э.: "Есть еще государство Лю, eqr| государство Янь и еще государство Яньцай, иначе называемое Алань .

Все они одних обычаев с Канцзюй (т.е. Кангюй - Т.Г.). На западе граничат с Дацинь, на юго-востоке с Канцзюй,...прилегают к большому озеру\болоту; в прежние времена весьма зависели от Канцзюй, а ныне не зависят"5. Итак, мы встречаем второе и на два столетия более позднее, чем в "Хоу Хань шу", свидетельство, указывающее, что государство Яньцай имеет и другое название - Алань. Нахождение Алании в Приаралье в III в., а с середины I в. н.э. фиксация алан в Северном Причерноморье свидетельствует о том, что на запад ушли не все аланы и какая-то их часть осталась на Востоке .

Еще одно описание государства Яньцай, и, по всей видимости, последнее, если не считать повтора в "Бэй ши" (Хроника северных государств - VII в.), содержится в "Вэй шу" (Истории династии Вэй гг.): "Государство Сутэ (Согдак, Согдиана) располагается на западе от Цунлина (Памир); в древности оно называлось Яньцай, еще одним названием было Вэньнаша. Они живут у большого озера\болота, находятся на северо-западе от Канцзюй..."6 Благодаря последнему свидетельству, мы имеем еще два названия территории, которая в "древности" имела названия Яньцай и Аланья, а стала называться Сутэ и Вэньнаша. Время, в которое владение ЯньцайАланья получило два других наименования, установить чрезвычайно трудно. Можно только констатировать, что название Вэньнаша более раннее, чем Сутэ. Оно могло сосуществовать с названиями Яньцай и Аланья, что не нашло отражения в источниках. К интерпретации наименования Вэньнаша мы вернемся позже .

Итак, исходной территорией, с которой начинается аланская экспансия, является Кангюй. Это владение стало известно китайцам со II в. до н.э., но ни во II, ни в I вв. до н.э. аланы на его территории не фиксируются. Т.е. выход их на историческую арену следует отнести к I в. н.э. и никак не позже его середины, поскольку именно в середине I в. аланы уже были зафиксированы в районе Дона и Азовского моря .

Политическая же ситуация, способствовавшая появлению алан на исторической арене, неразрывно связана с политическим положением Кангюя .

Во II в. до н.э., по данным "Ши цзи" (Исторические записки), Кангюй предстает рядовым владением. На востоке признает власть хуннов, а на юге - юечжей и имеет до 90 000 войска7. В I в. до н.э., по сведениям "Хань шу" (Хроника государства Ранняя Хань - 206 г. до н.э. - 9 г .

н.э.), политическая ситуация резко меняется. Кангюй ведет себя по отношению к Китаю надменно, гордо и дерзко, "имеет под собой пять малых владений" и обладает строевым войском в 120 000 человек8 .

Возросшее могущество Кангюя вряд ли можно объяснить только благоприятной демографической ситуацией. Скорее всего оно вызвано bunfdemhel в Кангюй новой и значительной массы кочевого населения, позволившего увеличить войско на 30 000 человек. Приток же этого населения можно связать с проникновением в кангюйскую среду юечжей, поскольку именно у них наблюдается в I в. до н.э. сокращение войска .

Если во II в. до н.э. строевое войско у юечжей насчитывает от 100 000 до 200 000 человек, то в 1 в. до н.э. оно насчитывает только 100 000.9 Данная арифметика не единственный аргумент за правомерность установления связи Кангюя с юечжами .

Впервые этноним юечжи появляется в работе Сыма Няня "Ши цзи" .

Рассказ его о юечжах неоднократно повторен и в более поздних китайских источниках. Информация эта сводится к следующему .

К северу от Великой китайской стены между хребтами Дуньхуан и Циляньшань (современная провинция Ганьсу на севере Китая) кочевали юечжи, наиболее восточная группа ираноязычных кочевников. В середине II в. до н.э., юечжи терпят поражение от хуннов и удаляются на запад10 .

Поражение от хуннов разделило юечжей на две части: "больших юечжей" и "малых юечжей". Малые юечжи "по малосилию" не могли следовать за прочими и остались в "южных горах". Большие юечжи в своем движении на запад дошли до владения народа сэ (саков) и захватили его земли .

Территории, занимаемые народом сэ, располагались к северу от ТяньШаня, главным образом в Семиречье (юго-восточный Казахстан и часть северной Киргизии). Сэский правитель удалился на юг и покорил государство Гибинь (Северная Индия), но часть народа сэ осталась на своих землях под властью юечжей. Пребывание юечжей на завоеванной территории было не долгим, т.к. давний их противник - усуни разгромил юечжей и вынудил удалиться далее на запад .

Юечжи, покинув земли народа сэ, прошли Давань (Фергана), вторглись в земли Дахя (Греко-Бактрия) и покорили ее. На обломках Греко-Бактрии юечжами была создана Кушанская империя. Сообщение о покорении ГрекоБактрии кочевниками имеется у Страбона [Strab., XI, VIII,2] и Помпея Трога [Trog., Prol., XLI, XLII]. Этим авторам наименование юечжи незнакомо, но они знают асиев, тохаров и сакаравлов (сакарауков). Эти народы, вслед за многими исследователями, я считаю возможным отождествить с кочевниками, известными китайским летописцам, следующим образом: асиев с усунями, тохаров с юечжами, сакаравлов-саков с народом сэ. О связи асиев-усуней с аланами мы поговорим чуть позже .

Сообщений о проникновении юечжей в Кангюй в ранних китайских источниках нет, но в "Вэй шу", в описании государства Кан, имеется следующая информация: "Владетельный Дом Кан есть отрасль кангюйского Дома. Безвременно переходя с места на место, он не имеет привязанности к оседлой жизни. Со времен династии Хань преемство престола не пресекалось. Собственно владетель прозывается Вынь (т.е. Вэнь, по oepebnd`l других авторов - Т.Г.); происходит из Дома Юечжи, который первоначально обитал по северную сторону хребта Цилянь-шань в городе Чжаову; но после поражения от хуннов перешел через Луковые горы (Памир

- Т.Г.) на запад и основал царство. Он разделился на множество владетельных родов и утвердился в древнем царстве Кан. Сии роды, в память своего первоначального происхождения, все удержали прозвание Чжаову... Он имеет пребывание при реке Сабао в городе Алуди... Кан считается сильным государством. Ему покорилась большая часть владений в Западном крае, как-то: Ми, Шы, Цао, Хэ, Малый Ань, Нашебо, Унахэ, My"11 .

То, что государство Кан названо "отраслью кангюйского Дома", позволяет считать его правопреемником Кангюя. На это же указывают и более поздние, чем "Вэй шу", источники, где преемственность Кана, или зависимых от него владений, от Кангюя отмечена неоднократно12. Кроме того, иероглиф, обозначающий наименование Кан, совпадает с первым иероглифом в слове Кангюй. В описании Кан в "Вэй шу" указано не только то, что Кан является отраслью кангюйского Дома, но и что его правители "происходят из Дома Юечжи", а описание движения юечжей на запад полностью совпадает с подобным описанием в ранних источниках .

Подробный анализ всех фактов, подтверждающих связь Кангюя с Каном и с юечжами, не входит в задачу данной статьи, но на некоторых важных для нашей темы фактах следует остановиться .

Обращает на себя внимание родовое имя правителей государства Кан — Вэнь. Иероглиф, его обозначающий, совпадает с начальным иероглифом в слове Вэньнаша, являвшимся одним из названий владения Яньцай-Аланья .

Интересным объяснением наименования Вэньнаша является мнение, высказанное японскими исследователями о том, что первый иероглиф вэнь в слове Вэньнаша является именем собственным13. Это позволяет предположить, что родовое имя Вэнь принадлежало не только правителям государства Кан, но и правителям владения Яньцай-Аланья. В свою очередь, то, что в государстве Кан "со времени династии Хань преемство престола не пресекалось", свидетельствует о принадлежности правителей этих владений в ханьское время к одному правящему юечжийскому Дому .

Наиболее раннее упоминание князей, имевших в своем названии иероглиф "вэнь", зафиксировано в "Хань шу" в I в. до н.э. на территориях к северу от Китая14 .

Интересующий нас иероглиф Вэнь присутствует в наименовании, которое хуннский шаньюй дал одному из подвластных ему князей -вэньоуто-ван .

B.C. Таскин, автор перевода и комментариев к тексту, в котором упоминается вэньоуто-ван, никак не прокомментировал это наименование и дал его написание с маленькой буквы как титул .

В китайских династийных историях термин вэньоуто-ван встречен одинединственный раз и только в вышеприведенном тексте. А вот термин "оуто" встречается неоднократно, но без иероглифа прочитываемого как вэнь и иногда со словом ван - князь. B.C. Таскин, проанализировав несколько фрагментов китайских летописей, пришел к выводу, что под “оуто” имеется в виду "вооруженный лагерь значительных размеров, который был в состоянии отразить нападение нескольких тысяч человек..."15. Н.Н. Крадин, поддержав этот вывод B.C. Таскина, считает, что оуто - это группа кочевий, собранных в одно большое становище, а титул оуто-ван давался администратору, управляющему данным подразделением16 .

Разделяя точки зрения этих исследователей, хотелось бы отметить, что подразделений кочевников типа "оуто" у хуннов было не одно и возглавляли их правители, определенные китайцами как ваны-князья. А вот наличие слова вэнь в сочетании с "титулом" оуто-ван, встреченное один-единственный раз, позволяет предположить, что наименование "вэнь" могло являться, как и в случае с правителями государства Кан, родовым княжеским именем .

На одном только совпадении иероглифов, которыми китайцы определяли иноземные понятия, строить концепции рискованно, но вот то, что в тексте имеются географические привязки, позволяющие локализовать земли вэньоуто-вана, позволяет в осторожной форме это сделать .

Земли вэньоуто-вана, как явствует из текста, находились "против округа Чжанье". Этот округ в китайских источниках упоминается многократно и чаще всего вместе с округом Цзюцюань и Дуньхуан17. Округ Цзюцюань находился в непосредственной близости от Чжанье, а горы Циляньшань располагавшиеся на границе этих округов, являются хребтом Рихтгофена в провинции Ганьсу18, т.е. древний округ Чжанье располагался на территории современной провинции Ганьсу .

Непосредственная же близость от Чжанье хребта Дуньхуан позволяет обратиться к текстам "Ши цзи" и "Хань шу", в которых хребты Дуньхуан и

Циляньшань ограничивают территорию первоначального обитания юечжей:

"...первоначально он (т.е. Большой Юечжи - Т.Г.) кочевал между ДуньХуан и Цилянь-шань"19 .

Итак, территории, занимаемые вэньоуто-ваном в конце I в. до н.э., и территории первоначального обитания юечжей до их поражения от хуннов в середине II в. до н.э. совпадают. Кроме того, в "Бэй ши", говорится, что земли малых юечжей, которые после поражения от хуннов не последовали за большей частью своего народа на запад, находились между областями Си-пьхин и Чжан-йе20. О нахождении области Чжанье в современной провинции Ганьсу выше было отмечено. Что же касается области Си-пьхин (или Сипин), то ее нахождение в современной китайской провинции Циньхай, т.е. к западу от Ганьсу21, позволяет заключить, что и в этом случае речь идет приблизительно об одной и той же территории .

Кроме того, в "Цзю Тан шу" (Старая хроника государства Тан) т.е. в ankee позднем, чем "Бэй ши" китайском источнике, сообщается: "Предки народа юечжи прежде жили в Чжанье, в г. Чжао'у, находившимся к северу от гор Цилянь"22. Итак, в разновременных китайских летописях наблюдается удивительная устойчивость в закреплении за юечжами одной и той же территории. Первоначально на ней фиксируются юечжи до поражения от хуннов, а несколько веков спустя остатки этого народа, т.е. малые юечжи. В промежутке же мы здесь обнаруживаем вэньоуто-вана .

Исходя из приведенного территориального совпадения, а также отсутствия у хуннов князей с подобным наименованием, позволяет высказать предположение о принадлежности вэньоуто-вана к юечжам и как следствие этого, возможной реальности существования у юечжей родового княжеского имени Вэнь. В свою очередь, установленная связь юечжей с КаномКангюем, а Кангюя с Яньцай и аланами, позволяет интерпретировать одно из названий владения Яньцай - Вэньнаша, как "государство с фамилией правителей Вэнь", что является аргументом за установление связи между аланами и юечжами .

Если продолжить поиск аргументов за правомерность выдвинутой цепочки юечжи - Кангюй - аланы, то следует обратить внимание еще на некоторые факты. В "Бэй ши", имеется следующая информация: "Резиденция владения My лежит на западной стороне реки Уху.... Владетель прозывается Чжаову. Он происходит из Дома канского государя .

Проименование ему Аланьми"23 .

В "Синь Тан шу" наименование Аланьми мы встречаем еще раз:

"Государство Ань, иначе называется Бухо, или Бухэ... Резиденция князя находится в г. Аланьми. Прежде эти земли принадлежали кангюйскому удельному князю Цзи (Ги по Н.Я. Бичурину - Т.Г.)"24. В том же источнике имеется упоминание еще и города Алань: "Во время эры правления Сяньцин (656-661 гг.) в городе Алань создан округ Аньси, а его князь Чжао'у Ша назначен правителем округа"25 .

Важным в вышеприведенной информации для нас является не только то, что в раннесредневековый период в Средней Азии продолжают существовать наименования, связанные с этнонимом "аланы", но и то, что в обоих случаях эти наименования оказываются связанными с канским-кангюйским государством. В одном случае князь Аланьми "происходит из Дома канского государя", в другом - города Аланьми и Алань находились на землях кангюйских удельных князей, являясь их резиденцией. Кроме того, вышеупомянутые князья именовались Чжао'у (Чжаову), что указывает на их связь с юечжами .

Итак, связь алан с Кангюем и юечжами сомнений не вызывает. В то же время ставить знак равенства между аланами и юечжами не следует, но рассматривать последних как компонент, составивший алан, я думаю, правомерно .

Завершая перечисление фактов, связанных с пребыванием алан в qpedme`gh`rqjnl регионе, хотелось бы отметить, что здесь аланы неоднократно фиксируются в период раннего средневековья. В "Суй шу" (Хроника государства Суй - 581-618 гг.), дается перечисление 45 племен, названных телескими. Среди них упоминается и племя алань .

Список телеских племен (в том числе и племени алань) повторяется и в более поздних источниках: "Бэй ши", "Тун дянь" (VIII в.), "Тай пин гуанцзи" (X в.). А.Г. Малявкин считает, что под телескими племенами подразумеваются все известные составителям летописей племена, разбросанные по степи от Каспийского моря до Манчжурии26. К сожалению, из-за отсутствия информации мы не можем локализовать этих алан, хотя сам факт их упоминания является немаловажным .

Интересную информацию об аланах в Средней Азии в средневековый период мы встречаем в трудах ал-Бируни (974 - 1048 гг.). Давая объяснение существования русел у р. Джейхун (Амударья), ал-Бируни о ее низовьях сообщает: "Она затопила много местностей на долгое время и разрушила (их) также; жители их переселились на побережье Хазарского (Каспийского - Т.Г.) моря. Это род аланов и асов...”27 Локализация алан и асов в низовьях Амударьи и в Приаралье совпадает с локализацией государства Яньцай-Аланья или Кангюя в период его максимального могущества. Кроме констатации факта пребывания алан на этой территории, интересными выглядит указание на этническое родство, если не тождественность, аланов и асов ("это род") .

Решение вопроса о характере взаимосвязи между аланами и асами не выглядит однозначно. Как справедливо отметил В.А. Кузнецов, одни источники их идентифицируют, другие - дифференцируют28. В источниках античного времени мы встречаем и асов (асиев и асиан), и алан, причем независимо друг от друга. В средневековых же источниках аланы и асы чаще всего помещаются рядом или между ними ставится знак равенства .

Впервые этнонимы асии и асианы зафиксированы у Страбона и Помпея Трога в числе кочевников, сокрушивших Греко-Бактрию. Многие исследователи отождествляют асиев-асианов с усунями. М.В. Крюков считает, что древняя форма этнонима усунь "должна быть близка к asuen"29, что очень близко по звучанию этнониму asiani (асианы). Столь явное фонетическое сходство двух этнонимов позволяет считать подобное отождествление правомерным .

Попадание усуней-асиан в среду, из которой вышли аланы, могло происходить на разных этапах их истории. Я имею в виду не только тесное взаимодействие усуней с юечжами, но и многовековое соседство усуней с Кангюем, которое должно было привести к их проникновению на территорию этого владения. Ярким примером этого процесса является зафиксированное в "Хань шу" переселение в Кангюй в первые годы н.э .

усуньского царевича Бихуаньчжи с 80 000 подданных30 .

Итак, присутствие усуней-асиан на территории Кангюя несомненно .

Meqnlmemmn и то, что в дальнейшем аланы и асы, если вспомнить алБируни, на этой территории фиксируются неразрывно друг от друга, являясь двумя составляющими одного этнического целого .

Мы определили два компонента, составивших алан, - это юечжи-тохары и усуни-асии. К ним, без сомнения, следует прибавить и собственно кангюйцев, т.е. племена исконно обитавшие на территории, названной китайцами Кангюем. Проистекал ли процесс аланского этногенеза на территории всего Кангюя или формирование алан происходило только в отдельных областях этой кочевой державы, покажут будущие исследования .

Сейчас мы можем только констатировать, что именно Кангюй явился территорией, где происходило сложение народа более тысячелетия известного как аланы .

Обстоятельства, способствовавшие появлению алан на исторической арене, неизвестны, но имеющиеся в нашем распоряжении факты позволяют высказать некоторые соображения. Формирование алан происходило на территории Кангюя, который во II в. до н.э. являлся не более чем политическим аутсайдером. В последующие два века мы наблюдаем возросшую мощь Кангюя. Произошедшие в кангюйском обществе изменения во внешней политике выразились в стремлении к расширению своей территории. Способствовать этому могло вхождение в Кангюй группировок юечжей и усуней. Благодаря этим народам на территории Кангюя происходит концентрация не просто большой военной силы, но, скорее всего, силы для данной территории избыточной, а в военном отношении элитарной. Обусловлено это тем, что юечжам и усуням в их движении от северных границ Китая на запад, при отпадении "слабосильного" элемента, удалась сохранить мобильное и боеспособное ядро, в которое вливались не менее боеспособные и мобильные этнические единицы из других племенных группировок. В то же время, чтобы стремиться к завоеваниям, изменения должны были произойти и в сознании самих кангюйцев. Ведь для того чтобы вести себя "надменно", "гордо", "дерзко", а именно так описывает Кангюй автор "Хань шу", нужно было избавиться от психологии политического аутсайдера. Во многом изменению сознания кангюйцев должна была способствовать, если использовать термин Л.Н. Гумилева, "пассионарность" юечжей и усуней, желавших новых побед и добычи. Кроме того, чтобы сплотить население Кангюя, нужна была идея, которая могла бы стать общей для различных племенных группировок. Таковой могла стать идея национального единства, появлению которой должны были способствовать ираноязычие интересующих нас групп кочевников, общий кочевой уклад хозяйства, приблизительно одинаковое развитие социальных отношений и многое другое .

Национальной же идеей, которая могла быть выбрана для консолидации полиэтничного кангюйского общества, стала идея общего арийского происхождения. Как часто случалось в истории, люди в трудную минуту `oekkhps~r к героическому прошлому своих предков. По всей видимости, именно этноним "агуаnа", т.е. "ариец", бывший в древности общим для всех ираноязычных народов, стал наиболее популярен у кангюйцев и был воспринят если не всеми, то, во всяком случае, значительной их частью .

Причем воспринят он был не в древней фонетической форме - агуаnа, а в новой - alana. Лингвистическая закономерность перехода "r" в "l" в двух этих словах была убедительно доказана В.И. Абаевым31 .

Следовательно, в интересующее нас время и у интересующих нас народов слово "ариец" должно было звучать как "алан". Как широко был распространен этноним аланы в среде населения Кангюя, неизвестно, но на присутствие его на территории Кангюя и после появления алан в Причерноморье указывают многие из вышеприведенных фактов (аланорсы, Аланьми, алань и пр.) .

Сформировавшись как народ, аланы, в рамках проводимой Кангюем политики, начинают свое движение на запад. Двигаться в западном направлении алан заставили их соседи, обладавшие достаточной военной мощью, чтобы ограничить экспансионистские устремления алан с востока и юга. С юга Кангюю противостояли Большие юечжи, создавшие на территории Греко-Бактрии мощную Кушанскую империю. С востока противодействовали усуни и хунны, в сумме обладавшие огромной военной силой. Далее к востоку находился раннеханьский Китай, который именно в I в. до н.э., в своей экспансии на запад, достиг наибольших успехов. Максимально же возможное для кочевников продвижение на север кангюйцами было осуществлено. В зависимость от Кангюя попало владение Янь, платившее им дань пушниной32. На западе же политическая ситуация вторжению алан благоприятствовала. В первой половине I в. н.э. мы наблюдаем не только отсутствие политического единства в среде сарматов, но и вооруженное противостояние между различными сарматскими племенными союзами .

Античные источники приводят два ярких примера этого. Я имею в виду войну 35-36 гг. н.э. между иберами и парфянами, в которой друг другу противодействовали две разные сарматские группировки [Tacitus, Ann., VI, 33], и войну 49 г. н.э. на Боспоре между сираками и аорсами [Tacitus, Ann., XII, 15-18]. Междоусобицы способствовали проникновению алан в район Танаиса и Меотиды и позволили им закрепиться на вновь завоеванных землях .

Завершая разговор о происхождении алан, хотелось бы еще раз коснуться их взаимоотношений с сарматами. Рядом исследователей неоднократно высказывалась мысль о популярности этнонима "аланы" в среде ираноязычных кочевников, следствием чего, в конечном результате, явилось исчезновение ко II в. н.э. с исторической арены названий различных сарматских племенных группировок и замена их этнонимом аланы. Включение в состав алан различных этнических компонентов, в первую очередь сарматского, сомнений не вызывает. Следует только nrlerhr|, что процесс этот не был повсеместным и кратковременным. Если в описаниях Сарматии I-II вв. н.э. аланы фиксируются наряду с разными сарматскими племенами, то только в IV в. в Причерноморье и Приазовье мы находим в основном алан .

Объяснить исчезновение с политической карты Сарматии в IV в .

названий всех сарматских племен следует несколькими причинами. В первую очередь, это и уход с территории Сарматии на запад в Подунавье языгов и роксолан, а также насильственное включение в аланский союз отдельных групп кочевников. Но использование военной силы было не единственным фактором, позволившим аланам выступить консолидирующей силой, сплотившей разрозненные сарматские группировки. Идеологической основой подобной консолидации, скорее всего, мог явиться сам этноним "аланы". Привлекательность же этого этнонима основана на его тождественности этнониму "агуапа" - "ариец", бывшему, как уже отмечалось, общим в глубокой древности для всех ираноязычных кочевников. Именно этим, по всей видимости, можно объяснить постепенное исчезновение с исторической арены многочисленных сарматских племенных объединений при сохранении на страницах исторических хроник до XIV в. этнонима "аланы" .

Постепенная "ассимиляция" аланами различных племенных группировок объясняет появление этого этнонима в первые века н.э. на пространстве от Средней Сырдарьи до Дуная. Конечно же, не все эти территории были под властью алан, но с уверенностью можно выделить несколько районов, являвшихся центрами аланских племенных объединений. В 1 в. н.э. с аланами на востоке можно связать земли владений Кангюя и Яньцай, а на западе - территории вокруг Дона и Азовского моря. В последующие два века аланские группировки фиксируются на западном побережье Каспийского моря, в Центральном Предкавказье и на Дунае .

Литература 1 Габуев Т.А. Аланы-скифы Клавдия Птолемея и аланы-массагеты Аммиана Марцеллина // Историко-археологический альманах. М., 1998, вып. 4, с. 81-85 .

2 Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах обитавших в Средней Азии в древнейшие времена. М.-Л., 1950, т. II, с. 229 .

3 Там же, с. 150, 186 .

4 Скрипкин А.С. Азиатская..., с. 204-205 .

5 Зуев Ю. Сармато-аланы Приаралья (Яньцай\Абзойя) // Культура кочевников на рубеже веков (XIX - XX, XX - XXI вв.): Проблемы генезиса и трансформации. Материалы международной конференции. Алматы, 1995, с .

39-40 .

6 Там же, с. 45-46 .

7 Бичурин Н.Я. Собрание..., т. II, с. 150 .

8 Там же, с. 186-187 .

9 Там же, с. 183 .

10 Там же, с. 151, 183 .

11 Там же, с. 271 .

12 Там же, с. 271, 280-281, 310-311 .

13 Shiratori К. A study on Su-t'e or Sogdiana. // MTB 2, 1928, p .

98; Enoki К. Sogdiana and the Hsiunh-nu. // CAJ, v. I, № 1, 1956, p .

59 .

14 Таскин B.C. Материалы по истории сюнну. М., 1973, вып. 2, с. 46 .

15 Таскин B.C. Материалы по истории сюнну. М., 1968, вып. 1, с. 131Крадин Н.Н. Империя Хунну. Владивосток, 1996, с. 129 .

17 Бичурин Н.Я., Собрание..., т. 1, с. 72, 79, 187; т. II, с. 164, 171,200,209 .

18 Таскин B.C. Материалы..., вып. 1, с. 148 .

19 Бичурин Н.Я. Собрание..„т. II, с. 151, 183 .

20 Там же, с. 266-267 .

21 Цыхай (Море слов), Шанхай, 1948, с. 1222, (на кит. яз.) .

22 Малявкин А.Г. Танские хроники..., с. 257 .

23 Бичурин Н.Я. Собрание..., т. II, с. 287 .

24Малявкин А.Г. Танские хроники..., с. 77 .

25 Там же .

26 Малявкин А.Г. Историческая география Центральной Азии (материалы и исследования). Новосибирск, 1981, с. 83, к.29 .

27 Волин С. К истории Древнего Хорезма. ВДИ, 1941, № 1, с. 194 .

28 Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа // МИА, № 106, 1962,с.126 .

29 Крюков М. В., Восточный Туркестан в III в. до н.э. - VI в. н.э .

// Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. М., 1988, с. 233 .

30 Бичурин Н.Я. Собрание..., т. II, с. 198 .

31 Абаев В.И. Скифо-европейские изоглосы. На стыке Востока и Запада. М., 1965, с. 35-41 .

32 Бичурин Н.Я. Собрание..., т. II, с. 229 .

Список сокращений ВДИ - Вестник древней истории КСИИМК - Краткие сообщения института истории материальной культуры

АН СССР

МИА - Материалы и исследования по археологии СССР CAJ - Central Asiatic Journal МТВ - Memoirs of the Research Department of the Toyo Bunko http://www.darial-online.ru/2000_5/slanov.shtml

–  –  –

В начале новой эры образ жизни аланских племен соответствовал описанию Лукиана (род. ок. 125 г. н.э.): “У нас ведутся постоянные войны, мы или сами нападаем на других, или выдерживаем нападение, или вступаем в схватки из-за пастбищ и добычи”(19, с.65) .

Действительно, кочевой образ жизни (термин "кочевой" здесь очень условен, поскольку уже в I-II в.в. у алан имелись города (13, с.39определял главные принципы аланской стратегии этого периода .

Основным видом военных действий были набеги на соседние страны с целью грабежа. Вот как подобное мероприятие 72 года описывал Иосиф Флавий (37 -ок. 100 г.г.): “аланы, напав огромной массой на ничего не подозревавших мидян, стали опустошать многолюдную и наполненную всяким скотом страну, причем никто не осмеливался им противиться, ибо и царствующий в этой стране Пакор убежал от страха в неприступные места” (5, т.2, с.336). Следовательно, основной стратегической концепцией алан было застать противника врасплох и не дать собрать армию, стремительно промчаться по всей стране, опустошая ее, и в максимально сжатые сроки вернуться обратно с богатой добычей. В случае, если подвергшаяся нападению страна успевала собрать войска, давалось одно генеральное сражение. При победе в нем “аланы, еще более рассвирепевшие вследствие битвы, опустошили страну и возвратились домой с богатым количеством пленных и другой добычей” (5. т.2, с.336). Впрочем, аланы могли и не грабить страну, а, как свидетельствует Дион Кассий (род. 155 г.), “возвратиться в свою землю... довольствовавшись дарами”(3, ч.I, с.173) .

Набег, как правило, предварял тщательный сбор разведовательной информации об объекте нападения, как то: богата ли страна достаточно, чтобы ради этого устраивать поход, и какое количество воинов необходимо для данного мероприятия. Примечателен в этом плане сюжет Нартского эпоса, когда пленный нарт Урызмаг просит прислал за себя выкуп “сто по сто однорогих быков, сто по сто двурогих, сто по сто трехрогих, сто по сто четырехрогих, сто по сто пятирогих” (8, т.2., с.82), иносказательно давая понять, как найти дорогу в Черноморский город, где он заточен. Нарты догадываются, что старый нарт нашел неразграбленный город и зовет их поживиться, а в размерах b{jso` скрыта информация о требуемых видах войск и их численности .

“Однорогими быками пешее войско он называет, двурогими быками конное войско, трехрогими быками - копьеносное войско, четырехрогими быками - панцирное войско, пятирогими - тех, что с головы до ног вооружены” (8, т.2, с.82). Имеются в эпосе и другие свидетельства об использовании лазутчиков. Так, Буртаг подсылает своего человека к Бора с целью вызнать, где находится на его панцире уязвимое место (3, с.115) .

В силу того, что основную массу аланского войска представляла конница, она жестко ограничивалась в своих возможностях, так как ей требовались пастбища для лошадей и домашних животных (в набегах часто участвовали целые племена с огромными обозами). Аланы не могли эффективно вести кампании в зимнее время из-за недостатка фуража для лошадей, поэтому, покидая свои земли, они подолгу не задерживались в одном месте (12, т.1, с.241) .

Полиен (соч. 162 г.) отмечает, что “тавры, скифское племя, предпринимая войну, всегда перекапывают дороги в тылу и, сделав их непроходимыми, вступают в бой; делают они это для того, чтобы, не имея возможности бежать, необходимо было победить или умереть” (4, 1948, №2, с.218) .

Аланская тактика данного периода определялась вышеперечисленными стратегическими концепциями. Тактика - это совокупность способов и средств ведения боя. Общей ее модели (как то высказывание исследователей, что аланы всегда атаковали клином и т.п.) не может быть, поскольку в каждом конкретном случае она является результатом взаимодействия трех факторов: намерений и возможностей нападающих, возможностей и намерений обороняющихся, использования обеими сторонами внешних условий (рельефа местности, освещенности, погоды и т.п.) (16, с.32). Тактическое мастерство заключается в умении нейтрализовать преимущества противника, обратить его слабости себе в пользу, с максимальной выгодой использовать внешние условия, в полной мере реализовать свои возможности (16, с.32) .

Поскольку любое сражение складывается из нескольких этапов (оценки противниками друг друга, завязки боя, его кульминации и, наконец, выхода из боя), на наш взгляд, целесообразнее рассматривать комплекс тактических приемов для каждого из них по отдельности .

Как уже отмечалось выше, оценка противника аланами производилась заочно, с помощью агентурных сведений, а схватка начиналась с внезапного нападения. Однако если противник все же sqoeb`k подготовиться к бою, войска становились друг против друга (часто на противоположных берегах реки, чтобы исключить внезапность атаки) и начинали изучать соперников. Для этой цели служили и поединки между сильнейшими воинами и даже, как свидетельствуют античные авторы (Страбон (5, т.2, с.266)) и грузинские летописи, между предводителями: "Царь овсов Базук послал ему (Сумбату - царю Армении - С.А.) гонца с вызовом на поединок" (6, с.32). Победа или поражение поединщика оказывало сильное моральное воздействие на все войско .

Для введения в заблуждение противника относительно численности своего войска использовалась следующая военная хитрость, упоминаемая Полиеном (соч. 162 г.) (4, 1948 №2, с. 217, 220) и Юлием Фронтином (втор. пол. I в.): “Скифский царь Атей, когда ему пришлось сразиться с превосходными силами трибаллов, приказал женщинам, детям и всей нестроевой толпе подогнать к тылу неприятелей стада ослов и быков и нести впереди поднятые копья. Затем он распустил слух, что будто к нему идет подкрепление от более отдаленных скифов. Этим уверением он побудил неприятелей отступить" (4, 1949 №2 с. 356) .

В I в. у алан продолжает применяться тактика скифских легковооруженных лучников; так, Амвросий (333-397 г.г.), описывая их набег на Армению в 72 г., отмечает "любимую ими привычку сражаться издали и способность убегать" (4, 1949, №4, с.234). Такая конница, подвижная и маневренная, внезапно атаковала противника и быстро отступала в случае неудачи. Для нее характерен боевой строй типа лавы, когда атакующие всадники осыпали врага дождем стрел и пытались расстроить его ряды еще до перехода в рукопашный бой, которого старались избежать. Но элитарные части стягивались в конный кулак, обычно в центре войска, для нанесения в случае необходимости решающего удара по противнику (19, с.68) .

Сражение аланы начинали чаще всего внезапной лобовой атакой своей подвижной и маневренной конницы. Сблизившись с противником на расстояние выстрела, они осыпали его дождем стрел, поскольку лук был их массовым оружием. Подобное, как считали античные тактики, "вызывало замешательство в рядах противника, который, потеряв множество людей и лошадей" (3, с.152), не мог оказать серьезного сопротивление или довести битву до конца. Затем следовал копейный удар, окончательно расстраивавший строй противника, после чего начиналась рукопашная схватка, которую аланы, благодаря своим длинным колющим мечам, вели, не спешиваясь. Впрочем, по свидетельству Тацита (55 - 117г.г.), стрельба из лука не всегда opedb`pk` атаку: "Они (сарматы - С.А.) все подстрекают друг друга не допускать в битве метания стрел, а предупредить врага сильным натиском и вступить в рукопашную;...сарматы, оставив луки, которыми они не могли действовать так далеко, бросались на них (парфян С.А.) с копьями и мечами" (4, 1949, №3, с.219) .

Военачальники занимали место в центре войска и, как пишет Ксенофонт, “они таким образом находятся в наибольшей безопасности, если они с обеих сторон имеют свое войско, и в случае необходимости передачи приказа войско будет оповещено о нем в половину времени" (19, с.68) .

В ближнем бою все войско принимать участие не могло. Воины, вооруженные коротким мечом и кинжалом, должны были составлять нечто вроде второго эшелона, шедшего за ударным кулаком аристократических дружин. Те из них, которые были вооружены только луком и стрелами, в рукопашной схватке были вообще бесполезны. Они могли составлять прикрытие, участвовать в первом натиске, пытаясь расстроить ряды противника, не прибегая к ближнему бою, осуществлять маневры обхода и охвата, преследовать неприятеля и т.д. (19, с.70). Однако для схватки с серьезным противником - римлянами, парфянами и т.п. - эта тактика была малоэффективной. Так, Страбон (66 г. до н.э. - 24 г .

н.э.) пишет о том, что "роксоланы, несмотря на то, что выказали себя народом воинственным, но против стройной и хорошо вооруженной фаланги всякое войско оказывалось слабым, слишком легко вооруженным, и роксоланы, которых было около 50 тысяч, не могли устоять против 6ти тысяч выстроенных под предводительством Диофанта, полководца Митридатова, и большая часть войска их погибла" (2, с.19) .

Борьба с таким противником требовала выработки новых тактических приемов и вооружения. Их создание на Северном Кавказе следует связывать с племенем алан, которые, благодаря нововведениям, как писал Аммиан Марцеллин, “мало-помалу постоянными победами изнурили соседние народы и распространили на них название своей народности" (4, 1949, №3, с.303). Реформы отразились в появлении в I в. специализированной тяжелой конницы - катафрактариев, атакующих противника в определенном боевом порядке - тесно сомкнутом строю и с определенной тактической целью (прорыв, реже - охват). Для катафрактариев характерны специфическое вооружение и специфические способы ведения боевых действий (19, с.72). Раньше тяжеловооруженные всадники могли образовывать массы, но согласованности действий в строю не были обучены и после атаки рассыпались. Такие воины представляли собой грозную силу во время рукопашной схватки, но ahkhq| они каждый сам по себе (17, с.97), в то время как катафрактарии могли успешно действовать только целыми подразделениями (19, с.72) .

Особенности вооружения катафрактариев определили применявшиеся ими боевые порядки и тактические приемы. Они всегда атаковали неприятеля в тесно сомкнутом строю, который давал возможность наилучшим образом использовать преимущества вооружения и свести до минимума его недостатки: ограниченную подвижность и вызванную этим слабую маневренность. Отряд катафрактариев, ощетинившихся пиками, малоуязвимый для стрел и дротиков, имевший достаточную защиту от ударов копий и мечей, представлял собой грозную силу (19, с.74). По отдельности же катафрактарии были уязвимы и становились довольно легкой добычей, особенно, будучи сброшенными с коня, как это описывает Тацит (55-115 г.г.) .

В зависимости от конкретной задачи и особенностей противника, катафрактарии применяли различные построения (19, с.74). При достаточно большом количестве этих всадников, ровном рельефе местности, глубоком построении неприятеля и стремлении одним ударом уничтожить врага они предпочитали выстраиваться фалангой .

Кавалерийская фаланга, подобно пехотной, была поделена на тактические единицы и соединялась только перед самым копейным ударом. Недостатком ее была неспособность всадников задних шеренг создавать напор на передние, как в пехоте. Попытайся они это сделать

- лошади сгрудились бы плотной массой, начали беситься, перестали бы подчиняться командам всадников и, наконец, расстроили боевой порядок (17, с.88) .

Хотя описание построения аланской конной фаланги не сохранилось (только Лукиан Самосатский, II в., упоминает скифскую фалангу (4, 1948, №1, с.313)), надо полагать, что она имела ту же структуру, что и более поздняя византийская. Последняя строилась в четыре шеренги .

Византийцы не сочли нужным строить конницу в более глубокую колонну, поскольку лошадьми создавать давление на первые шеренги невозможно (17, с.150-152) .

Первую шеренгу и крайние ряды на флангах составляли катафрактарии, у которых лошади были защищены полным или нагрудным панцирем. В строю воины действовали копьем и длинным мечом .

Неизвестно, имелись ли у них щиты, но, если они и были, то небольших размеров - для удобства. Лошади следующего за катафрактариями ряда воинов не были покрыты доспехами, поскольку в этом не было необходимости. Сами же воины носили панцири и имели на вооружении dkhmmne копье - контос. Этот вид оружия отмечается античными авторами со 2-ой пол. I в., называвшими его типично сармато-аланским оружием, отличающимся большими размерами, так что всадникам приходилось орудовать им в бою обеими руками (14, с.130). Флавий Арриан (труд 137 г.) называет таких всадников по основному наступательному оружию - “контосу” - контофорами (14, с.130) .

Однако, судя по всему, более распространенным принципом действия контоса был тот же, что и у палты парфянских катафрактариев:

поскольку большая длина и тяжесть копья затрудняли действие всадника, оно фиксировалось с помощью ремней на корпусе коня. В.В .

Тараторин считает, что подобный способ крепления палты был заимствован парфянами у сармато-алан (17, с.97) .

Благодаря фиксации копья, всадник не рисковал потерять его в случае ближнего боя. Если врагу удавалось миновать первую шеренгу катафрактариев, контофор просто бросал копье и выхватывал оружие ближнего боя, а затем мог вновь воспользоваться контосом .

Маловероятно, чтобы такими копьями была вооружена первая шеренга ввиду ограниченности угла поражения. Кавалеристу, непосредственно сталкивающемуся с врагом, необходима свобода действий, возможность наносить удары копьем по любую сторону от головы коня, контосом же можно было колоть только вперед. Всадники второго ряда могли использовать это оружие более эффективно; его длина (4,5-5 м.) позволяла им вступать в рукопашную одновременно с первой шеренгой (17, с.152). Щитов они не имели, поскольку пользоваться ими контофору было чрезвычайно затруднительно. Остальные две шеренги состояли из легковооруженных конников, которые при необходимости могли использоваться и для рассыпного боя (17, с.88, 152). Благодаря тому, что все кавалеристы (кроме контофоров) владели луком, в случае неудачной атаки тяжелая конница, рассыпавшись, могла применить это оружие (17, с.153) .

Подобное разделение кавалерии можно увидеть у Флавия Арриана (труд 137 г.): “Копьеносцы - это те, кто сближаются с противником и сражаются копьями, или бросаются в атаку с пиками (контосами), как аланы и савроматы; стрелки и метатели - те, кто применяет метательное оружие на расстоянии, подобно армянам и тем из парфян, которые не являются пикейщиками" (14, с.130) .

Замена погибших, как и в любом кавалерийском строю, происходила не путем выдвижения вперед позадистоящего, как в пехоте, а смыканием рядов, то есть в случае гибели лошади или всадника, кавалеристы на ходу справа и слева сближались друг с другом, закрывая брешь (17, q.294) .

Другим излюбленным построением катафрактариев был клин, не требовавший больших кавалерийских масс, как фаланга. Спор, возникший по поводу отрывка из труда Арриана “Тактика” (137 г.), Клинообразный строй больше всего, как слышно, употребляют скифы и фракийцы, перенявшие у скифов..." (4, 1948, №1, с. 281), - для нашей работы не важен. Вне зависимости от того, подразумевались ли в этой фразе под скифами аланы или нет (14, с.133), атака клином должна была иметь место у алан в силу наличия у них катафрактариев. Так, несколько позднее Аммиан Марцеллин (VI в.) пишет, что военное искусство аланов напоминает военную тактику гуннов, которые “вступают в бой, выстроившись клинообразной массой”(10, с.41). Об использовании аланами клина писал и Лукиан Самосатский (род. ок. 125 г.), упоминавший, что они во время битвы “разрезали на две части войско скифов” (18, с.8). У этого автора прекрасно описаны преимущества, достигающиеся подобной атакой: “Мы (скифы - С.А.) двинулись им (аланам - С.А.) навстречу, выслав вперед конницу. После долгого и упорного сражения наши стали поддаваться, фаланга начала расстраиваться и, наконец, все скифское войско было разрезано на две части, из которых одна обратила тыл, но так, что поражение не было явным и ее бегство казалось отступлением; да и аланы не осмелились далеко преследовать; другую часть, меньшую, аланы и махлии окружили и стали избивать, бросая отовсюду тучи стрел и дротиков, так что наш окруженный отряд оказался в очень бедственном положении и многие стали уже бросать оружие" (4, 1948, №1, с.313). Клин был удобен для атаки на пересеченной местности и в случае, когда фронт противника был растянут. Как указывал Арриан (II в.), “заостренный фронт позволял легко прорывать вражеский строй” (14, с.133). Строй тяжелой кавалерии не предназначался для затяжного рукопашного боя. Ее задачей было прорвать построение противника и рассеять его. В случае неудачной атаки всадники немедленно отступали и строились вновь (17, с.240). Строиться клином было и проще, поскольку в большом сражении, для которого могли объединиться сразу несколько аланских племен (общин), каждое из них могло воевать отдельным подразделением по принципу римских манипул. Прогрессивность клина (необязательно имевшего форму правильного треугольника) была в том, что в бою он не имел на линии фронта слабых мест, как фаланга. В клине в рядах находилось только четное или только нечетное число бойцов; к примеру, в первом ряду - шесть воинов, во втором - восемь, в третьем

- десять, в четвертом - двенадцать и т.д. до наиболее подходящего, on мнению полководца, количества. Затем это число повторялось в каждой последующей шеренге по всей глубине строя (17, с.140) .

Разница была в том, что в фаланге воин второй шеренги на углу прикрывал двоих, а то и троих впередистоящих, а в клине была постоянная связка как минимум из двух - трех воинов (17, с.141) .

Схема расположения воинов такая же, как у фаланги, - по краям находятся катафрактарии, за ними следуют контофоры, а центр занимают легковооруженные лучники. Поскольку у катафрактариев тоже имелись луки в качестве вспомогательного оружия, атаку предворял дождь стрел. Они были эффективны и против окруженного противника, которого просто расстреливали, не вступая в ближний бой (19, с.86) .

В зависимости от тактических задач в ходе боя построения могли меняться, как это следует из описания Тацитом (55-117 г.г.) битвы соединенного сармато-иберо-албанского войска с парфянами в 35 г. (3, ч.1, с. 116-117). Сарматы, не добившись успеха первым копейным ударом, продолжали атаковать еще несколько раз то отдельными отрядами, то в сомкнутом строю, пока не одержали победу (19, с.88) .

Это, как справедливо отмечает А.М. Хазанов, было значительным шагом вперед в сарматском военном искусстве, поскольку атака теперь производилась не сплошной лавой или массированным конным кулаком, а отдельными крупными отрядами, координировавшими свои действия (19, с.88,89) .

Арриан (труд 137 г.) также отмечает искусство аланских катафрактариев “ходить в атаку поочередно, то отступая, то наступая” (14, с.132). В другой работе этого автора “Диспозиции против аланов” рассматриваются возможные варианты проведения аланами атаки .

Основным тактическим приемом считается лобовая атака катафрактариев по центру с целью прорыва строя. Однако она могла оказаться отвлекающим маневром для обхода и атаки одного или обоих флангов (сменив направление атаки путем разворота по дуге в сторону флангов) и удара в тыл армии. Подобный прием был наиболее эффективным при растянутом фронте противника, когда сосредоточенная в центре пехота не успевала оказать помощь флангам, которые, чтобы не быть обойденными, растягивались и тем самым ослабляли боевую линию - в этот момент “заметившие ослабление флангов неприятели” врубятся в пехоту противника (14, с.131-132). После неудачной атаки аланы могли отступить и повернуть назад, тогда, по мнению Арриана, наступает наиболее решающий момент в ходе сражения, так как они обладают способностью быстро превратить свое отступление в победу (10, с.27) .

Этот маневр, известный еще у скифов, получил название ложного nrqrsokemh: когда пехота противника, расстроив свои ряды, бросалась преследовать аланскую конницу, последняя, стремительно развернув своих лошадей, “перехватит инициативу, перейдет вновь в контратаку” (1, с.153) и обрушится на практически уже беззащитных пехотинцев, которые потеряли всякую организацию во время преследования (10, с.27). (С.М. Перевалов доказывает, что у Арриана не имеется указаний на использование маневра “ложного отступления” (14, с.132), хотя на наш взгляд, речь идет именно о нем). Б.С. Бахрах указывает на использование аланами при отступлении и другой тактики, когда, развернувшись боевым строем перед вражеским флангом, они использовали маневр стремительного отступления. Пока пехота противника сосредотачивалась для нападения на отступающих алан, конница последних внезапно разворачивалась и ударяла по флангам (10, с.27). Тактика ложного отступления (правда, речь идет об индивидуальной манере боя, поэтому уместнее называть ее тактикой Горация) известна и в Нартском эпосе (8, Т.2, с. 269; 165, с.53;

172, с.335). Даже отступающие аланы представляли серьезную опасность, поскольку источники часто отмечают их искусство стрелять с коня назад. Так, Тит Ливий (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.) упоминает среди аланских всадников “конных стрелков и притом таких, которые, повернув коня и уезжая назад, тем вернее поражают врагов, так что от них ничего не может укрыться” (4, 1949, №1 с. 216) .

Очень интересно описание Полиеном (соч. 162 г.) боевых действий методами командос, т.е. внезапным точечным ударом небольшим элитарным воинским соединением по руководящему центру неприятеля .

Амага, жена царя сарматов Медосакка, желая наказать непокорного царя скифов, “выбрала 120 человек, сильнейших душой и телом, дала каждому по три лошади и, проскакав с ними в одни сутки 1200 стадиев, внезапно явилась ко двору царя и перебила всех стражей, стоявших у ворот. Скифы пришли в смятение от неожиданности и вообразили, что нападающих не столько, сколько они видели, а гораздо больше. Амага же, ворвавшись со своим отрядом во дворец, убила царя и бывших с ним родственников и друзей” (4, 1948, №2, с. 219) .

Оборонительная тактика применялась только в безвыходной ситуации, когда избежать схватки не было возможности. Как правило, это случалось, если в составе аланского войска находилась пехота или армия была обременена богатой добычей. В обороне боевой порядок алан имел тактическую глубину, что придавало ему устойчивость и способность лучше изматывать противника фланговыми ударами с последующим его окружением. Для ослабления силы сопротивления врага qr`p`khq| использовать особенности рельефа местности (15, т.1, с .

451) .

Классическим примером может служить сражение с римлянами при Абритте (“форум Семпрония”) в 251 г. Попав в стратегическое окружение, аланы начали мирные переговоры, предложив возвратить всю свою добычу за возможность беспрепятственно отступить, но получили отказ. Тогда они построились для оборонительного боя, использовав болотистую местность. Боевой порядок состоял из трех линий. Главные силы находились в третьей линии, расположенной за болотом, через которое, по-видимому, были устроены скрытые проходы для отступления первой и второй линии. Римляне, выстроившись фалангой, рассчитывали смести противника одним мощным ударом. Опрокинув первую линию оборонявшихся, они предприняли атаку второй линии, которая также закончилась успешно, но основательно измотала легионеров. Римский историк Зосим так описывает дальнейшие события: “Когда и эта (т.е .

вторая линия) была опрокинута, вблизи болота появились немногие из третьей линии. И тут Деций (римский император - С.А.) по совету Галла - идти через болото, не зная местности, - неосмотрительно произвел нападение и увяз в болоте со всем войском. Поражаемый со всех сторон метательными снарядами варваров, он погиб вместе с теми, кто был с ним” (11, с.294). Таким образом, первые две линии обороны, измотав и ослабив римлян, увлекли их за собой к болоту, где главные силы третьей линии контратаковали римлян с флангов и завершили их окружение .

Даже попав в окружение, аланам удавалось одерживать победу, как об этом свидетельствует Зосим, описывая события 256 г., когда, будучи окруженными римскими войсками и потеряв много воинов, скифы все же сумели обратить в бегство пехоту противника, и только “появившаяся вовремя конница (римлян - С.А.) умерила тяжесть понесенного поражения” (4, 1948, №4, с. 279) .

Особое внимание уделялось аланами безопасности войска в походе и на привале, поскольку в этот момент оно подвергается большим опасностям, чем во время боя (15, т.1, с. 477). Зная это, аланы и сами широко практиковали нападения на войска противника на марше, как это было в 250 г. у Бероа, где римские легионы, расположившись на отдых после утомительного марша, были обращены в бегство внезапно атаковавшими аланами под командованием Книвы (11, с.293-294) .

Сами аланы, располагаясь на отдых, сооружали полевую фортификацию из неотъемлемой принадлежности своей кочевой жизни кибиток “с изогнутыми покрышками из древесной коры” (4, 1949, №3 с .

304). На привале, как сообщает Аммиан Марцеллин (род. ок. 330 г.), “они (аланы - С.А.) располагают в виде круга кибитки”(4, 1949, №3 .

с. 304). Подобный тип оборонительного сооружения получил широкое распространение у многих народов, поэтому его устройство хорошо известно. Иногда возводился вал, на который в круг ставились повозки обоза, колеса которых соединялись между собой, прикреплялись к грунту и засыпались землей до ступиц так, что видны были только верхние полукружья повозок. Для вылазок из лагеря оставлялся надежно охраняемый выход (15, Т.1, с. 503). Использование подобного средства защиты у алан сохраняется и в более позднюю эпоху, когда уже исчезают кибитки. Так, в Нартском эпосе упоминается, что на привале в далеком походе нарты “арбы расставляли вокруг себя для обороны от нападения” (8, Т.2 с. 444). Впрочем, подобное фортификационное сооружение можно было быстро сделать и при внезапном нападении противника на войско, находящееся непосредственно в движении. Можно предположить, что такое укрепление могло даже передвигаться, как это вытекает из сообщения Юлия Капитолина о событиях 267 г., когда “скифы, сделав укрепление из повозок, попытались бежать через гору Гессак” (4, 1949, №3, с. 262) .

Техника осады укреплений у алан тоже находилась на должном уровне. Они не довольствовались уже прежним положением вещей, когда городское население отсиживалось за прочными фортификационными сооружениями, а кочевники, разграбив посад, спокойно удалялись, даже не пытаясь штурмовать город. Хотя подобное продолжало иметь место в небольших набегах, крупные походы, как правило, сопровождались осадой и штурмом вражеских крепостей, для которых, по данным источников, аланы применяли осадные машины-тараны, складные штурмовые лестницы, осадные башни на колесах. Дексипп (III в.) так описывает эти осадные орудия: они "состояли из крепко сколоченных в виде четырехугольника бревен и представляли собой машины, похожие на домики; натянув над ними кожи, чтобы обезопасить себя от всяких бросаемых сверху снарядов, они приближались к городским воротам, выставив перед собой щиты и передвигаясь на колесах и рычагах" (4, 1949, №2, с.309). Для пробивания брешей в стенах использовались тараны в виде длинных бревен, “окованных железом во избежание поломки при ударе". Чтобы взобраться на стену, применялись штурмовые лестницы, “из которых одни сколочены были по прямой линии, а другие были на колесах и сгибались в обе стороны; эти последние, приблизив к стене, разгибали при помощи канатов, прикрепленных к вершинам лестниц, чтобы выпрямить и прислонить к стенам”. Для этих же целей hqonk|gnb`khq| деревянные башни на колесах “равной высоты со стеной”, “чтобы, приблизившись, бросить с них помосты и устроить переход по ровному месту”. Некоторые из них обшивали “спереди тонким листовым железом, спускавшимся по брусьям на большое пространство, другие - кожами и другими несгораемыми материалами” (4, 1949, №2,с.310) .

Таран в виде комлевых деревьев, вырванных с корнем, описывается и в нартском эпосе (8, т.1, с.196; т.2, с.148). О применении при осаде катапульты упоминается в Нартском эпосе в связи с походом нартов на крепость Хиз, где с помощью этого метательного орудия были разрушены стены крепости. Повествование иносказательно: сообщается о большом луке и стреле, к которой привязывают Батраза и стреляют им в сторону осажденных (9, с.339; 8, т.3, с.86) (в более поздних сказаниях речь идет о пушке (8, т.2 с.252, 256, 257, 279, 288, 295, 300, 312, 401)). В случае неудачи штурма приступом, по свидетельству Дексиппа (III в.), рядом с городской стеной возводился высокий вал, “чтобы можно было сразиться, стоя в уровень с врагами”. Вал насыпался на деревянный каркас, причем иногда, перебив “ненужный вьючный скот и тех пленных, которые были удручены или болезнью или старостью”, туда забрасывали трупы. Последние на третий день раздувались, придавая насыпи значительную высоту (4, 1948, №2, с.310) .

ЛИТЕРАТУРА

1. Арриан. Тактика против аланов.// Бахрах Б.С. Аланы на Западе .

М., 1993 .

2. Ванеев З.Н. Исторические известия об аланах-осах.// Избранные работы по истории осетинского народа. Цхинвали, 1989 .

3. Ган К. Известия древних греческих и римских писателей о Кавказе .

Ч.1// СМОМПК, Тифлис, вып. IV, 1884 .

4. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе.// ВДИ, 1947, №1-4; 1948, №1-4; 1949, №1-4, 1950, №4 .

5. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Т.1СПб., 1992-1993 .

6. Мровели Л. Жизнь картлийских царей./ Пер. Г.В. Цулая. М., 1979 .

7. Нарты Кадджыта. В 5т. Т.1, Орджоникидзе, 1989 .

8. Нарты. Осетинский героический эпос. В 3т., М., 1989-91 .

9. Сказания о нартах. Осетинский эпос. М., 1978 .

10. Бахрах Б.С. Аланы на Западе. М., 1993 .

11. Дюпюи Р.Э., Дюпюи Т.Н. Всемирная история войн. В 4т. Т.1, СПбL., 1997 .

12. История войн. сост. Головкова Н.Н., Егоров А.А., Подольников В.П., Ростов-на-Дону, М., 1997 .

13. Кузнецов В.А. Очерки истории алан, Владикавказ, 1992 .

14. Перевалов С.М. Военное дело у аланов II в. н.э. (по трактатам Флавия Арриана "Диспозиция против аланов" и "Тактика"). // Историкоархеологический альманах, вып.3, Армавир - М., 1997 .

15. Разин Е.А. История военного искусства. В 3т., М., 1994 .

16. Тарас А.Е. Боевая машина. Мн., 1997 .

17. Тараторин В.В. История боевого фехтования. Мн., 1998 .

18. Туаллагов А.А. Влияние сармато-алан на военное дело в городах Северного Причерноморья. Владикавказ, 1993 .

19. Хазанов А.М. Очерки военного дела сарматов. М., 1971 .

http://www.darial-online.ru/2002_3/slanov.shtml Алан СЛАНОВ Военное искусство алан в IV-XV вв .

ГУННСКАЯ ЭПОХА (IV-VI вв.) Великое переселение народов внесло значительные изменения в стратегическую концепцию алан. Взамен быстрого, внезапного набега, когда нападавшие удовлетворялись поверхностной добычей, получают распространение крупномасштабные походы, в которых грабеж осуществлялся неспешно и методично. Естественно, подобные мероприятия требовали значительной военной силы, гораздо большей, чем представляли собой аланские племена, поэтому начинает широко использоваться практика совместных походов с другими народами .

Беспрестанные сражения, непрочные союзы, в которых соратники, сражающиеся плечом к плечу, на следующий день уже бились насмерть друг с другом, стремительные взлеты и сокрушительные падения - вот реалии той атмосферы, в которую погрузились аланы. Говорить о какой-либо стратегии в этот период невозможно, господствовал только один принцип - выжить любой ценой в этой “войне всех против всех” и добиться могущества. Так, Павел Оросия (V в.) говорит “о частых раздорах между собой самих варваров, когда по очереди два клина готов, а затем аланы и гунны грабили друг друга, производя разные убийства” (6, с.121). Таким образом, отсутствие у алан стратегической концепции определяло многообразие тактических форм, причем невозможно говорить о собственно аланской тактике, поскольку практически все известные нам битвы этого периода велись ими в составе союзных войск. Построения последних, как правило, производилось по родоплеменному признаку, причем каждому из союзников отводилась специальная тактическая задача, определявшаяся преобладавшими у него родами войск. Так было, к примеру, в сражении под Адрианополем (378 г.), где аланская и остготская конница рассеяла ряды римлян, а вестготы изрубили римскую пехоту (19, с. 64- 65) .

Основным изменением у алан в период IV-VI в.в. было исчезновение тяжеловооруженных всадников - катафрактариев. Это было вызвано тем, что, если ранее основным противников алан были пехотинцы, то с началом эпохи великого переселения народов им приходится иметь дело с легковооруженными кочевниками. В борьбе с последними копейная атака катафрактариев не могла решить исход боя. Ведь даже тяжеловооруженный всадник был уязвим для стрел и дротиков, а организация войска не позволяла обеспечить его прикрытием до момента атаки. Короче говоря, схватка степной конницы была слишком маневренной для проведения копейной атаки плотным строем: противник попросту уклонялся от нее и засыпал катафрактариев стрелами - оружием куда более действенным (12, с .

33) .

Исчезновение катафрактариев и контофоров привело к тому, что аланы уже не могли задействовать в рукопашном бою одновременно две первые шеренги, потому что не обладали такими средствами нападения, как 4-4,5м контосы. Бой отныне вели только тяжеловооруженные всадники первого ряда, остальные оказывали им поддержку в случае необходимости (35, с. 213). Однако такое построение привело к тому, что аланы оказались беспомощными перед византийской фалангой, с которой им пришлось столкнуться в ирановизантийских войнах (VI-VII в.в.). Наглядной иллюстрацией новой аланской тактики может служить сражение на р. Гиппис в 550 г .

объединенного войска персов и алан с византийцами и лазами. Не умея опрокинуть византийскую фалангу, персы и аланы начали обстреливать ее из луков, надеясь, что, “благодаря массе стрел, они очень легко обратят врагов в бегство”, однако они “пускали стрелы в гораздо меньшем числе, чем их противники” и “большинство их (стрел - С.А.) попадало в щиты и отскакивало от них” (28, с .

398 -399). В результате аланы с персами потерпели поражение .

В этом сражении аланами использовался прием прикрытия отступающего войска путем оказания сопротивления противнику в наиболее узком месте, где один человек мог противостоять целому войску: "один из аланов, выдающийся смелостью духа и силою тела и исключительно искусно умеющий посылать стрелы той и другой рукой, стал в самом узком месте прохода в лагерь и оказался, сверх ожидания, непреоборимой преградой для наступающих. Но Иоанн, сын Фомы, подойдя к нему очень близко, внезапно поразил его копьем, и таким образом римляне и лазы овладели лагерем” (28, с. 399) .

В этот период предводители аланских отрядов, как правило, сражаются в первых рядах войска, что зачастую приводило к поражению алан, поскольку в случае гибели военачальника, а при подобном построении это было довольно частым явлением, они обращались в бегство. Моисей Хоренский (V в.) так описывает сражение под Вагаршапатом между армянами и аланами. "В таком положении неприятель (аланы - С.А.) вынужденным нашелся выстроить чело своего войска к бою. Предводителем копейщиков выступил какойто чудовищный исполин (Анариска - согласно Ю.С. Гаглойти) во всеоружии, весь покрытый густым войлоком, он совершал чудеса храбрости посреди войска". Наконец, одному из армянских полководцев удается копьем опрокинуть “через зад лошади ужасное чудовище. Такой случай принудил к бегству неприятелей, а полкам армянским придал отваги на победу” (38, с. 149) .

Завязка боя по-прежнему начиналась массированной стрельбой из луков, когда аланы “обрушили стрелы, словно потоки дождя” (23, с.84). Что касается тактики ведения боя алан, Аммиан Марцеллин (род. ок. 330 г.) сообщает, что она напоминает гуннскую, о которой он пишет: “Иногда, угрожаемые нападением, они вступают в битвы клинообразным строем, со свирепыми криками. Будучи чрезвычайно легки на подъем, они иногда неожиданно и нарочно рассыпаются в разные стороны и рыщут нестройными толпами, разнося смерть на широкое пространство; вследствие их необычной быстроты нельзя и заметить, как они вторгаются в страну или грабят неприятельский лагерь. Их потому можно назвать самыми яростными воителями, что издали они сражаются метательными копьями,...а в рукопашную очертя голову, мечами рубятся и на врагов, сами уклоняясь от ударов кинжалов, набрасывают крепко свитые арканы” (20, 1949, № 3, с. 302) .

Ценнейшая информация имеется у Псевдо-Маврикия (VI в.), который, описывая тактические приемы степных народов, делит их на “скифские” и “аланские”. “Скифское упражнение то, в котором тагмы в боевом порядке не разделены, как раньше было сказано, на курсоров (воинов, сражающихся врассыпную с помощью луков, дротиков и копий - С.А.) и дефензоров (воинов, стоящих в плотном боевом порядке. Одна категория всадников могла легко перейти в другую, стоило лишь поменять способ боя - С.А.). Его надо производить, строя боевой порядок только в одну линию и разделить не на три, а на две части, причем обе фланговые меры заходят плечами, стараясь охватить неприятеля и, выиграв достаточно пространства, направляются взаимно одна к другой, причем правое крыло двигается справа, левое - слева и оба в виде круга охватывают противника” (34, с. 157 - 158) .

“Аланское упражнение состоит в том, что боевой порядок строится в одну линию, меры же подразделяются на курсоров и дефензоров и имеют между собой интервал 300 или 400 шагов; при наступлении курсоры стремительно бросаются вперед для нападения, затем поворачивают назад либо для того, чтобы, пройдя через интервалы, соединиться с дефензорами и опять вместе с ними вступить в бой, либо, отступивши назад, пройти через интервалы и оставаться для наблюдения, построившись на флангах меры, если она останется на месте” (34, с. 158) .

По Псевдо-Маврикию, каждая тагма - это отряд в 200-400 всадников. Они могли объединиться в меры по 2-3 тысячи воинов .

Тагма делилась на 2 бандона (или банды) по 100-200 коней. Это и была минимальная единица, способная самостоятельно вести бой .

Банда могла строиться плотным порядком от 4 до 10 шеренг, первые одна или две из которых состояли из тяжеловооруженных катафрактов, остальные из легко- и средневооруженных всадников .

В.В. Тараторин, занимавшийся исследованием тактики кавалерии, отмечал, что особенность “скифского” (по Псевдо-Маврикию) боевого порядка заключалась в том, что в нем не было такого понятия, как “центр”. Банды обоих крыльев (или мерии) стояли на определенном, достаточно большом расстоянии одна от другой. Завязывая бой, командиры не высылали вперед легковооруженных лучников обстреливать врага, а сразу атаковали его всеми силами врукопашную. При этом необходимо было, чтобы крылья - и левое, и правое - охватывали фланги противника как можно дольше, а затем, по команде, с обеих сторон зажимали его в “клещи” и окружали .

Недостатком такой тактики была опасность, что противник может сам быстро перейти в атаку на центр и, в свою очередь, выйти во фланг и тыл обеим мерам (34, с. 158-159) .

“Аланский” боевой порядок был проще. Как указывает В.В .

Тараторин, банды выстраивались в одну линию (необязательно ровную). Расстояние от одной до другой равнялось примерно длине фронта одной банды. По команде легковооруженные всадники - курсоры выскакивали в промежутки отрядов из задних шеренг и атаковали врага врассыпную, используя метательное оружие. Затем они могли отступить назад, к своим дефензорам, находившимся в это время в плотном строю и выполнявшим роль прикрытия, и либо занимали свои прежние места, либо выстраивались на флангах собственной банды, либо концентрировались все вместе по флангам меры. Эти действия могли повторяться вновь и вновь, пока командир не посчитает нужным атаковать противника сомкнутым строем (34, с. 160) .

По возможности аланы старались разгромить отряды противника по отдельности, что видно из сообщения Аммиана Марцеллина (род .

330 г.): “Им (сарматам - С.А.) навстречу были двинуты два легиона, паннонский и мезийский - достаточно большая боевая сила... Хитрые сарматы поняли это и, не ожидая форменного сигнала к битве, напали сначала на мезийский легион и, пока солдаты среди смятения мешкотно брались за оружие, многих убили. Возгордившись успехом и воспрянув духом, они прорвали боевую линию паннонского легиона и, разбив силы отряда, вторичным ударом едва не истребили всех. Лишь немногих спасло от смерти поспешное бегство” (20, 1949, № 3, с .

298) .

Продолжала использоваться и тактика ложного отступления, например, аланами, находившимися на военной службе у Империи в Северной Италии, против вестготов (3, с. 107) .

Ирано-византийские войны VI-VII в.в. проходили на Кавказе в условиях высокогорья. В этих условиях широкое развитие фортификации и строительство в Алании системы стратегических крепостей привели к увеличению численности и, соответственно, значению пехоты в аланских войсках. Если еще в начале IV в. Аммиан Марцеллин писал, что у алан “молодежь, с раннего детства сроднившись с верховою ездою, считает позором ходить пешком”(20, 1949, № 3, с. 304), то уже, описывая события V в., грузинские летописи сообщают, что осетины (аланы - С.А.) для сражения “заняли вершины скалистых гор” (23, с. 84), что свидетельствует об их желании биться пешими. Вырабатывается тактика ведения боевых действий в горах небольшими отрядами (16, с. 107) в пешем рассыпном строю .

Новым в этот период было широкое распространение практики устройства засад. Еще у Аммиана Марцеллина (IV в.) есть упоминание о том, что у сарматов “лошади... по большей части выложены, чтобы не бросались при виде кобыл и, когда приходится засесть в засаду, не бесились, выдавая ездоков усиленным ржанием” (4, с. 25- 26). В связи с использованием засад, вызывает интерес случай, описываемый Зосимом (V-нач. VI в.в.), когда император Валент (364-378 г.г.) выслал против скифов прибывших с ним с Востока сарацинов .

Последние выезжали из Константинополя небольшими группами и, “поражая дротиками отсталых скифов, ежедневно приносили много голов убитых.

Скифы, видя трудность борьбы с быстротой их коней и меткостью дротиков, задумали перехитрить сарацинское племя:

устроив засаду в низменных местах, они решили напасть по трое на одного сарацина. Но и эта попытка не удалась, так как сарацины, благодаря быстроте и понятливости своих коней, имели возможность убегать при виде большого количества нападающих и, в свою очередь, нападали на отсталых и поражали их дротиками” (20, 1949, № 4, с .

283) .

Военные действия в горной местности дали возможность аланам поднять искусство устройства засад на качественно новый уровень .

Рельеф местности открывал широкие перспективы для скрытого от глаз противника маневра, действий отдельными небольшими отрядами и, что особенно важно, при этом можно было укрыть большую часть своих сил, развернув против врага меньшую часть войска. Подобная тактика описывается Маврикием (VI в.), когда скифы (аланы - С.А.) предпринимали хорошо организованное преднамеренное отступление, в результате чего преследующий противник внезапно попадал под двойной удар: с тыла удар наносили отряды, находившиеся в засаде, с фронта шли в контратаку отступающие войска (31, т.1, с.512). О таком приеме устройства засад для внезапного удара в тыл противнику упоминается и в нартском эпосе (24, с. 47). Там же говорится об организации засад для рассечения основных сил противника на отдельные группы с целью уничтожения их по отдельности (24, с. 48) .

Что касается полевой фортификации, то, по свидетельству Аммиана Марцеллина (IV в.) (20, 1949, № 3, с. 304), продолжает использоваться так называемый фургонный форт. Павлиний Пеллейский (IV-V в.в.), рассказывая об осаде алано-готским войском города Васаты в Македонии в 412 г., во время которой аланы перешли на сторону осажденных, писал: “Удивительное зрелище города, стены которого окружает отовсюду огромная безоружная толпа того и другого пола, расположившись извне; прижавшиеся к нашим стенам варварские полчища укрепляют себя рядом повозок и оружием” (20, 1949, № 4, с. 262). Впрочем, по свидетельству Аммиана Марцеллина (род. 330 г.), сарматы “не были достаточно искусны в этого рода войне” (20, 1949, № 3, с. 297), то есть в осаде. Это, однако, не помешало их военным успехам. Так, по сообщению Зосима (V-нач. VI в.в.), "всякий, можно сказать, неукрепленный город и большинство укрепленных стенами были ими взяты” (20, 1948, № 4, с. 276) .

О движении аланского войска на марше можно судить по рассказу Константина из Лиона (480 г.) о вторжении в Арморику. Ядро армии составляет король Эотар (Гоар) со своей дружиной, в то время как остальные аланские “вооруженные всадники рассыпались по дорогам” (192, с. 128). Отсюда можно сделать вывод об организации разведки на марше и действии небольшими мобильными группами, управлявшимися из единого центра .

Отношение к осадам у алан сохранилось еще с прежней эпохи. С одной стороны, продолжал использоваться так называемый метод просачивания, то есть движение мимо укрепленных пунктов (31, т. 3, с. 243), как это было в 409 г., когда они вторглись в Испанию. Не предпринимая никаких попыток организовать вооруженное сопротивление завоевателям, местные жители заперлись в укрепленных городах и поселениях, а конные аланы не сделали попыток осадить крепость, но в течение двух лет беспрепятственно опустошали окрестности (192, с. 71). В другом случае аланы могли организовать длительную осаду подобно той, которой подвергся город Васаты в начале V в. (20, 1949, № 4, с. 262). Осада же города Гиппона Регия алано-вандальским войском длилась целых четырнадцать месяцев (430г. г) и увенчалась успехом (10, с. 342). В случае общего штурма применялись тараны, штурмовые лестницы, зажигательные стрелы, подкопы и “черепахи” (16, с.101) .

Особенно показательна осада скифами иллирийского города Наисса, о которой сообщает Приск Панийский (V в.): “Варвары...подвели к стене машины, именно прежде всего лежащие на колесах бревна вследствие удобства их для подвоза; стоявшие на них люди стреляли в защитников, находившихся на брустверах, причем люди, стоявшие на обоих краях, толкали ногами колеса и подвозили машины куда нужно, чтобы возможно было стрелять с прицелом через проделанные в прикрытиях окна; ибо для того, чтобы стоявшим на бревнах людям можно было сражаться безопасно, эти машины прикрывались плетнями из прутьев с кожами и шкурами... После того как было построено таким образом большое количество орудий против города, так что защитники на брустверах принуждены были податься и отступить перед множеством метательных снарядов, стали подвозиться и так называемые бараны. Это также очень большая машина: это было бревно, свободно висевшее на цепях между склоненными один к другому брусьями и имевшее острый наконечник и покрышки, устроенные вышеуказанным образом, для безопасности рабочих. Именно люди сильно натягивали его канатами с заднего конца в противоположную сторону от предмета, долженствовавшего получить удар, и затем отпускали, так что от силы удара уничтожалась все подвергшаяся ему часть стены... Осаждавшие подвозили и лестницы, так что город был взят после того, как в иных местах стена была разбита баранами, а в других стоявшие на брустверах принуждены были отступить перед множеством машин, и варвары перебрались в город через разбитую ударом барана часть ограды, а также по лестницам, которые подвозились к не упавшей еще части стены" (20, 1948, №4, с. 246). Города, имеющие деревянные укрепления, штурмовались с помощью поджога, как это имело место в 322 г. (о чем сообщает Зосим), когда савроматы во главе с царем Равсимодом, "рассчитывая без всякого труда взять город, если сожгут деревянную часть стены, стали подпускать огонь и стрелять в стоявших на стене" (20, 1948, № 4, с. 280) .

При вторжении противника, имеющего численное превосходство, используется тактика партизанской войны, о чем можно судить по сообщению Зосима о нападении в середине IV в.

римских войск во главе с императором Валентом на скифов на их собственной земле:

“Последние не осмеливались противостоять в открытом бою, а спрятались в болота и оттуда тайком совершали нападения” .

Принудить скифов к заключению мира удалось только после того как Валент назначил награду за голову каждого убитого врага и за ними началась индивидуальная охота (20, 1948, № 4, с. 282) .

ЭПОХА КАВКАЗСКИХ ВОЙН

Как и для всей территории Европы (22, с. 79), военное искусство Алании этого периода не представляет особого интереса .

Развитие государственной власти сопровождалось, как и в остальных регионах, военными конфликтами, но военные возможности алан в этот период резко сокращаются, что было обусловлено выделением небольшой прослойки профессиональных воинов, монополизировавших право на “военный бизнес” .

С самого начала аланской государственности ее военная политика не преследовала захватнических целей, поскольку за присоединение территорий приходилось слишком дорого платить как в прямом смысле, так и человеческими жизнями, а результатом являлось только увеличение расходов на оборону (10, с. 433), чего слабая государственная власть Алании позволить себе не могла. В этих условиях проводилась гибкая политика лавирования между влиятельными государствами, в результате которой аланы постоянно выступали союзниками одной из сторон (а зачастую и обеих одновременно) в любом крупном конфликте на Кавказе. Это было вызвано тем, что независимость небольшого государства обходилась ему, как правило, очень дорого, поскольку нейтральную страну безнаказанно грабили обычно обе враждующие державы. Аланская оборонительная концепция основывалась на создании вдоль границы на стратегически важных направлениях системы мощных укреплений, призванных задержать противника до подхода основных сил. Особое предпочтение отдавалось ведениям военных оборонительных действий в горных районах, где, благодаря знанию особенностей рельефа и опыту, горцы-аланы получали большое преимущество. Примером аланской стратегической концепции действий в обороне могут служить действия во время вторжения арабских войск под предводительством полководца Буги. Вот как это описывает армянский автор IX-X в.в .

Товма Арцруни: “Спустившись с гор, они (северокавказские племена С.А.) заняли подножие гор, приготовившись к сражению. Они заперли стражей крепостей и закрыли теснины ущелий, что вели в их укрепленную страну” (2, Вып. III, с. 21) .

Что касается роли конницы, то она по-прежнему составляет главную силу армии. Еще в начале VII в. Исидор Севильский сообщал, что аланы были небоеспособны пешими (192, с.106). Исходя из схожести аланских войск в этот период с венгерскими, можно говорить об идентичности их тактики. Основным оружием был лук, а отличительной чертой действий мобильность. Венгры не могли выдерживать сражений и противостоять хорошо организованной тяжелой пехоте и кавалерии, поэтому всячески избегали ближнего боя .

Используя свою мобильность и луки, они кружили вокруг врага, нанося ему удары издали, пока в тесных порядках противника не появлялись бреши, затем нападали, обычно с тыла, на изолированные группы, стараясь уничтожить их поодиночке (14, т.1, с. 312) .

Венгры обычно не доводили атаку до конца, поворачивая своих коней и пуская стрелы. Источники отмечают, что они никогда не сходят с коней и не сражаются пешими (3, с.104). В своих дальних рейдах венгры предпочитали действовать небольшими группами, избегая чрезмерной концентрации сил (14, т.1, с. 312) .

Под влиянием тесных контактов с Византией у алан в это время должна была получить распространение тактика, строящаяся на большом числе последовательных ударов по врагу и стандартные боевые порядки, состоявшие из пяти основных элементов:

1) первая линия центра;

2) вторая линия центра;

3) резерв (охрана тыла), обычно представляющий собой две группы, размещенные позади каждого фланга;

4) фланговые отряды охранения, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника;

5) отряды дальнего охранения и прикрытия, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника (То есть, авангард, центр, правое и левое крылья, арьергард) (10, с .

434- 435). Поскольку пехота у алан была в меньшинстве, она могла образовывать только вторую линию центра или в качестве дополнительного резерва размещаться позади двух кавалерийских линий (10, с. 435) .

Важно отметить и изменение основной тактической доктрины:

если раньше упор делался на рассечение войска противника с целью рассеять его и уничтожить по отдельности, то отныне аланы стремятся окружить его путем координированного взаимодействия обоих родов войск (при вспомогательной по отношению к кавалерии роли пехоты) .

Дальнейшее развитие получает искусство устройства засад, особенно в узких горных ущельях и на перевальных путях. Шапух Багратуни (IX в.) сообщает о вторжении в Аланию арабов: “пожелал он (воевода багдадского халифа Ахмад - С.А.) пройти через врата и прошли через них 70 тысяч. Услышали об этом аланы, собрали войско, отрезали дорогу через ущелье, и, задержав их в узком месте, принялись беспощадно избивать. Сраженные ужасными ударами, свалились со своих коней воеводы персидские - Ахмад и Мслим .

Перебравшись через Кавказ с двумястами людей, едва спасшись, бежали они в Дербанд. Так войска тачикские (арабские - С.А.) были истреблены войсками аланскими и с великим позором вернулись тачики обратно” (2, вып. II, с. 43). В этой связи можно отметить проявившееся стремление алан дать генеральное сражение вторгшемуся неприятелю в приграничной горной зоне, где они имели ряд преимуществ. Об одной подобной компании сообщают грузинские летописи. Речь идет о вторжении в 851 г. полководца халифа багдадского Буги на Кавказ: “Горцы весьма обрадовались и пожертвовали своими заложниками, бог помог им: выпал глубокий снег. Горцы преградили дорогу сарацинам.

Бог им дал победу:

большое число сарацин легло, у них околело много лошадей оттого, что они ели растение “мели” (одурь)” (9, с. 29) .

Вызывает интерес рассказ армянского автора IX-X в.в. Товма Арцруни о позиционном сражении между войсками арабского полководца Буги и цанарами (речь идет, по всей видимости, об одном из аланских племен, поскольку цанары локализуются армянскими источниками в районе Дарьяльских ворот): “Вступив в сражение с цанарами, они (арабские войска под предводительством Буги - С.А.) покрыли кругом подножие гор, выбрасывая вверх скопление волн, гонимых столкновениями бурь... Войска царские были разбиты и вернулись в свой стан, вернулись в свой стан и горцы... Наконец, решились они опять начать сражение; они возвели вал, построили onleyemh, в которых поселились. Пробыв там 9 дней, они 19 раз вступали с ними в сражение и были разбиты, истребляемы и умерщвляемы войска царские цанарскими войсками. И вернулись они посрамленные, со стыдом и позором, поруганные и разбитые” (2, вып.2, с. 21) .

Поскольку именно период VII-IX в.в. у алан считается временем наиболее широкого развития земляной фортификации, вероятно, к нему относятся ямы-ловушки, столь известные в Нартском эпосе (25, т. 2, с. 247, 351, 358, 366; 33, с.324). Ловушка представляла собой глубокую яму, замаскированную сверху дерном, в которую мог провалиться даже всадник; попавшего в нее сверху забрасывали камнями и засыпали землей (26, с. 24). Другим видом полевой земляной фортификации, упоминающимся в эпосе, являются своеобразные окопы - укрытия, которые представляют собой яму, вырытую для всадника и его коня (25, т.2, с. 317, 372, 380, 386, 391). Судя по эпосу, они служили для устройства засад в степи, где не было возможности использовать маскирующие свойства местности для внезапного нападения на врага. Встречается упоминание и об окопах, использовавшихся при осаде крепости, когда нападающие обстреливали стены, сидя в этих укрытиях (25, т.2, с. 421) .

РАСЦВЕТ АЛАНИИ (X-XII вв.) Этот период характеризуется стабильной внешнеполитической обстановкой без крупных военных конфликтов. Аланские войска приглашаются в качестве равноправных союзников (чаще всего грузинами) для совместных походов. Структура последних хорошо описана грузинскими историками XII в.; так, Басили сообщает, что “порубежники находили дело, или крепость, подлежавшую взятию, или подступившего туркмена, или город, подлежащий разрушению, или страну, подлежащую опустошению, докладывали, и она (царица Тамара

- С.А.) рассматривала дело и исследовала. Если стоило того, чтобы собирали войско, повелевала Захарию и Иване (военным министрам С.А.), и те собирали войско, сам царь Давид (осетинский царевич Давид-Сослан - С.А.) отправлялся во главе их, ниоткуда не возвращавшийся не победив”. (36, с.80-81) Мелкие же набеги, преследующие цель ограбления соседних стран, (что являлось регулярной функцией всякого государства в феодальную эпоху), осуществлялись под руководством правителей приграничных областей (36, с. 81). Следовательно, в стратегическом плане аланы получают (если так можно выразиться), самостоятельность, поскольку военные компании им приходится вести, уже не приспосабливаясь к стратегии своего сильного союзника .

Основной особенностью тактики данного периода является увеличение престижа пехоты. Даже в кругах профессиональных воинов

- наемников предпочтение начинает отдаваться пешему поединку, как это отражено в рассказе Никифора Вриения (976-1087 г.г.), где аланский солдат “по найму”, Арабат, “приглашал товарища (тоже алана - С.А.) по имени Хаскариса, из подручников Алексея Комнина, вместе с ним сойти с лошадей и ударить на врагов копьями” (6, с .

148-149) .

Впрочем, значение решающего конного копейного удара продолжало сохраняться, что тоже зафиксировали грузинские летописи: “Когда Давид (Давид-Сослан - С.А.) и его войска убедились в твердости решения неприятеля, то потребовали оружие и сели на коней, взяв в руки копья. С первого же появления они обрушились на них, как гром, и ударили” (36, с.82) .

Дальнейшее облегчение аланского вооружения в этот период имело следствием то, что, столкнувшись с тяжелой европейской конницей крестоносцев, аланы оказались бессильны. В сражении при Эпире (Восточная Албания) в 1108 г. кавалерия под предводительством Росмика, сражавшаяся в составе византийского войска против рыцарей Боэмунда Тарентского, атаковала крестоносцев, но не смогла причинить последним вреда ни стрелами, ни в рукопашной схватке (17, с. 353). Подобным образом заканчивались столкновения с крестоносцами и в более позднее время, как это было в битве у Филипполя в 1189 г., в которой был разбит аланский отряд (32, с.42) .

Что касается боевого порядка, то грузинские летописи XI-XII в.в., не дошедшие до нас, но на которые ссылается З.Чичинадзе, сообщают, что осы - аланы “... отличные воины, прекрасно владеют оружием и в бою едины и помогают друг другу, умеют хорошо расставить свои силы во время боя, чему они научились у арабов” (41, с.96). Таким образом, аланский боевой порядок аналогичен хорошо известному по письменным источникам, применяемому в этот период арабами: при сближении с противником конница авангарда арабов, завязав бой, постепенно отходила к своим главным силам; в это время строилась тяжелая пехота, пехотинцы, став на одно колено, прикрывались щитами от неприятельских стрел и дротиков, свои длинные копья они втыкали в землю и наклоняли их в сторону приближавшегося неприятеля; лучники располагались за тяжелой пехотой, через голову которой осыпали стрелами атакующего неприятеля (10, с.550). Боевой порядок арабов был расчленен по фронту и в глубину. Каждая из линий, выстраивавшаяся в пять шеренг, имела аллегорическое название: первая линия - “Утро псового лая” - состояла из рассыпного строя всадников; вторая День помощи” и третья - “Вечер потрясения” – линии, являющиеся главными силами, состояли из кавалерийских колонн или фаланг пехоты, располагавшихся в шахматном порядке; в четвертую линию общий резерв - входили отборные дружины, которые охраняли главное знамя. Общий резерв вступал в бой лишь в крайнем случае. В тылу расположения арабов находился обоз с семействами и стадами. С тыла и флангов их боевой порядок был уязвим, но его высокая маневренность обеспечивала соответствующую перегруппировку сил .

Бой завязывала первая линия, которая старалась расстроить и надломить силы противника. Затем ее поддерживала вторая линия .

Главные силы предпочитали вести оборонительный бой, являясь опорой для действий легкой конницы и пехоты. Обычно стремились охватить фланги боевого порядка противника. Когда последний был надломлен, они переходили в общее наступление, а затем преследовали (конницей) его до полного уничтожения (10, с. 550) .

Продолжало сохраняться так называемое византийское построение предыдущего периода, которое получило широкое распространение в Грузии и России и использовалось вплоть до XVIII в. Боевой порядок состоял из “передового полка”, за которым располагался “большой полк”, а на флангах строились “правая рука” (или "правое крыло”) и “левая рука” (или “левое крыло”) (39, с.184Продолжали существовать и такие приемы, общие для всех степных народов, как начало боя массированным обстрелом из луков и строительство укрепления из повозок.

Так, Анна Комнина пишет:

“Скифы (в данном случае речь видимо идет о печенегах - С.А.) тоже встали в боевые порядки - ведь они обладают врожденным искусством воевать и строить ряды - устроили засады, по всем правилам тактики “связали” свои ряды, как башнями огородили свое войско крытыми повозками, а затем поотрядно двинулись на самодержца и стали издали метать стрелы в наших воинов" (17, с. 210) .

Об устройстве аланами засад упоминает и Константин Багрянородный (919 - 959 г.г.), сообщающий, что эксусиократор (властитель) Алании, в случае напряженных отношений с хазарами, подстерегал последних на дорогах и нападал на них (18, с. 53). О широкой практике нападений в ночное время суток свидетельствуют строки из поэмы “Искендер-наме” азербайджанского поэта Низами Гянджеви (ок. 1141 - ок. 1209 г.г.): “Из аланов и арков полночным отрядом Вся страна сметена, словно яростным градом” (7, с. 118) .

МОНГОЛЬСКАЯ ЭПОХА (XIII-XV вв.) Этот период характеризуется господством на Северном Кавказе монголо-татарских орд, наложившим свой отпечаток на военное искусство алан. Серьезнейшие изменения притерпевает стратегия. Еще в первом столкновении с монгольским экспедиционным корпусом Субэдэй-багатура и Джебе-Нойона в 1222 г. аланы использовали стратегическую концепцию предыдущего периода, как то: привлечение союзников (кипчаков) и всех своих сил в одном из приграничных укрепленных пунктов для проведения одного решающего сражения с целью недопущения противника на основную территорию страны. Однако это оказалось неэффективно против монголов, ловко игравших на противоречиях между союзниками, добившихся распада аланокипчакской коалиции и разгромивших бывших соратников по отдельности. Вероятно, с этим поражением следует связывать упадок центральной власти в Алании и начало феодальной раздробленности, которую описывает в 1235 г. католический миссионер Юлиан (1, с.33) .

Результатом подобной внутриполитической обстановки стало то, что, когда на общемонгольском курултае 1235 г. “мнение утвердилось на том, чтобы обратить победоносный меч на голову вождей русских и асских" (37, т.2, с.85), Алания уже не могла организовать серьезного противодействия. Начавшееся осенью 1238 г. татаромонгольское завоевание Алании облегчалось тем, что каждое аланское княжество могло защищаться только своими силами (19, с.332). В ходе похода, продолжавшегося с сентября 1238 г. по сентябрь 1239 г. (11, с. 58), монголы с блеском применили свою излюбленную стратегию: дезорганизовав оборону, они нанесли удары по жизненным центрам страны, уничтожив органы власти и наиболее крупные военные соединения алан. Основные силы захватчиков были брошены на осаду столицы Алании г. Магаса, падение которого окончательно решило исход борьбы в пользу монголов (19, с.334) .

Результатом похода монголов 1238-1239 г.г. явилось полное подчинение равнинной части Алании. Попытки ведения здесь партизанской войны потерпели неудачу. Так, Рашид-ад-дин и Джувейни сообщают об отряде эмиров кипчакского Бачмана и асского Качирукулэ, состоящем из спасшихся “от меча” отдельных групп беглецов .

“Он бросался во все стороны и что-нибудь да уносил; бесчинство его увеличивались изо дня в день. Постоянного местопребывания он не имел, и поэтому войско монгольское не могло схватить его; он скрывался в лесах на берегу Итиля” (37, т.2, с. 35-36; 34, т.2, с.38). Лишь в результате действий специального карательного отряда, состоящего, помимо всадников, из 200 судов с 20 тыс .

человек команды, повстанцы были разбиты, а их предводители казнены (37, т.2, с.24, 35-36) .

Центром сопротивления захватчикам становятся горы, куда стекается все непокорное население Алании. В 1246 г. Плано Карпини, указывая страны, храбро сопротивляющиеся монголам и “по сие время еще не покоренных ими”, наряду с такими странами, как “Индия Великая, Мангия,... некоторая часть китаев”, упоминает некоторую (по тексту Ванцентия Базевского - большую (4, 59)) часть аланов (4, с.58-59). Горы оставались для монголов неприступными естественными крепостями, где их кавалерия лишалась всех преимуществ, поэтому они, как правило, не рисковали подниматься в горы (19, с.337). Как писал в 1253 г. Вильгельм де Рубрук: “Аланы на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сартаха (сына Батыя - С.А.) двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнины" (16, с.181). Отсюда напрашивается вывод о применении аланами методов стихийной партизанской войны, которую Ф.Х. Гутнов трактует как абречество - форму сопротивления, когда воюющий мстит врагу, не имея силы его уничтожить (8, с.61). Действия таких летучих отрядов описаны Рубруком: “...Русы, Венгры и Аланы, рабы их (татар?), число которых у них достаточно велико, собираются зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и луками и убивают всякого, кого только застают ночью. Днем они скрываются" (16, с.115) .

В период почти столетней войны золотоордынцев с Хулагидами территория Алании становится ареной их напряженной борьбы, в которой часть алан поддерживает одну сторону, а часть - другую. В 1395 г. Тамерлан предпринимает поход на Северный Кавказ, где на берегу Терека 15 апреля происходит генеральное сражение между ним и ханом Золотой Орды Тохтамышем, на стороне которого сражались и аланы (19, с. 344). Армия золотой Орды терпит сокрушительное поражение, положившее конец ее господству на Северном Кавказе .

Предоставленные себе кавказские народы (преимущественно грузины и аланы организуют коалицию под предводительством царя Картли Георгия VII для отпора захватчикам, но в решающем сражении в 1396 г. терпят неудачу.

После этого, как сообщают грузинские летописи:

“Грузины и их союзники нашли спасение в горах и укрепленных замках” (9, с.53). В 1400 г. начинается вторжение в Аланию .

Попытка остановить захватчиков предпринимается в Дарьяльском ущелье, наиболее благоприятном для этого месте, “войска его (Тамерлана - С.А.) понесли большой урон от летучих отрядов горцев”(9, с.53) и вынуждены были отступить. Тамерлан двинулся в обход через Дербентские ворота и обрушился на алан с равнинной части. Как и в период монгольского нашествия, аланы пытались, придерживаясь принципа “каждый за себя”, отсидеться в неприступных высокогорных замках и крепостях, однако Тамерлан, в отличие от монголов, имея в составе своего войска так называемую “горную пехоту”, штурмом брал одно за другим эти укрепления (37, т. 2, с .

122, 181-182.). Слабым местом скальных крепостей было то, что при активном штурме они легко превращались в ловушки для самих защитников, поэтому в кратчайшие сроки было уничтожено практически все боеспособное население Алании и окончательно стерты остатки государственности .

Говоря о тактике, следует отметить, что все источники того времени описывают действия аланских войск в обороне, что отражает реальное положение в тот период: на протяжении нескольких веков они вынуждены были вести непрерывную войну против завоевателей. В связи с этим военная организация должна была претерпеть такие существенные изменения, как резкое увеличение численности вооруженных сил, включавших в себя все боеспособное население, и выдвижение пехоты на роль основного рода войск. Примечательно уже первое столкновение алан с монголами в 1222 г., которое примерно одинаково описывают Ибн-Эль-Асир (1160-1234 г.г.) (37, т.1, с.25и Рашид-ад-Дин (1247-1318 г.г.) (37, т.2, с.32-33) в менее известном переводе Ибн-ал-Асира звучит несколько иначе: монголы щедро одарили союзников алан, “после чего кипчаки покинули город аланов: на них напали татары, многих из них перебили...” (21, с .

143). Сражение протекает, таким образом, не в виде схватки на открытой местности, а в виде оборонительного боя с опорой на город. Речь идет не о штурме укрепления, а о схватке с аланскими войсками, выстроившимися под его стенами. Подобная тактика применялась, когда защитники, надеясь на свои силы, рассчитывали вести активную оборону. В случае неудачи они отступали в укрепление, о чем свидетельствует сочинение “Жамтаагмцерели” анонимного автора, повествующее о событиях начала XIV в: “...Бека (грузинский князь - С.А.) подошел с большим войском, а Багатар (аланский предводитель - С.А.), выйдя из крепости, встретил передовые части Бека, завязалось яростное сражение, с первой уже стычки Багатар бежал и укрылся в крепости. Подошел Бека и осадил крепость” (14, с.62) .

В монгольскую эпоху аланы достигают наибольших успехов в искусстве обороны городов. Как отмечают историки, из всех покоренных татаро-монголами городов Восточной Европы в монгольской и китайской хрониках упомянуты лишь Киев и аланский Магас (8, с.58). Абульфеда (1273-1331 г.г.), отмечавший, что “главная крепость алан есть одно из самых укрепленных мест в мире”, писал, что монголы "встретили под его стенами сильное сопротивление, они проникли в него только при помощи хитрости и после долгой осады” (4, с.72). Плано Карпини в 1246 г. сообщал, что “в нынешнее время осаждали они, кажется, двенадцать лет, в Аланской земле одну гору, которая, однако же, сопротивлялась храбро и многие татары и вельможи их под нею погибли”(4, с.59) .

Под влиянием монголов происходит и совершенствование осадного искусства, что позволило аланам в конце XIII в. на несколько десятилетий захватить одну из твердынь Грузии крепость Гори .

Сочинение анонимного грузинского летописца XIV в. “Жамтаагмцерели” так описывает это событие: “...осетины начали причинять горе, убивать, грабить и опустошать Картли, опустошили Гори и заняли его. Тогда все грузины собрались вокруг сына карталинского эристави Бега - Амада и подошли к Гори. Имели многократные схватки (стычки). Много было убито в городе людей как осетин, так и грузин. Гори сожгли совершенно. Когда трудно стало осетинам, из крепости на веревке спустили человека и послали к стоящим в Мухрани татарам, чтобы они помогли и заключили мир между ними" (14, с.60). Только в царствование Георгия V Блистательного (1314г.г.) грузинам после трехлетней осады удается вернуть Гори (14, с.65; 24, с.27) .

Основным оружием при осаде в этот период служит лук. В ходе интенсивной перестрелки перед штурмом один из противников настолько ослабевал, что уже был не в состоянии вести рукопашный бой. Показателен в этом плане отрывок из “Памятник эриставов” (нач. XV в.), рассказывающий о походе ксанского эристава Виршела против алан-осетин с. Мна: "...подступили в полдень к крепости мнайцев. И была битва жестокая, ибо люди те были ловкими воинами, храбрыми и богатырями, и полностью в доспехах. И было (пущено) множество стрел, подобно дождю частому, и (брошено) множество камней, подобно граду, и скатываемых (камней) в неисчислимом множестве. Тогда были убиты от большого числа стрел главы и богатыри страны их: Сунгу, Пареджан, Амсаджан, Багатар и многие другие...Тогда взломали ворота и захватили всех сражавшихся и привели к эриставу" (24, с. 34) .

С возникновением в XIV-XV в.в. в горах Алании системы башенных поселков большинство походов и набегов с целью захвата скота и пленников, боевые акции внутренних междоусобиц приобретают характер внезапных ударов небольшими военными отрядами с целью захвата сельчан врасплох. Если внезапное нападение должного результата не давало, воинский отряд мог принудить к сдаче конкретный мелкий поселок с немногочисленным гарнизоном, даже цепь подобных укреплений, военной силой, что засвидетельствовано в документальных материалах и фольклорных произведениях. Но крупные башенные поселки, обладавшие сложными и сильными оборонительными сооружениями и значительным контингентом боеспособного населения, даже внезапным набегом захватить было сложно (5, с.98-99). К тому же башенные поселки серьезно ограничивали применение основных приемов осады отдельно стоящих башен, таких, как поджигание башни или “срезание” посредством выбивания угловых камней (подкоп под угол) .

Что касается боя на открытой местности, то продолжает сохраняться построение предыдущего периода как и в соседней Грузии. Так трехчастное построение войска, при котором основные силы во главе с царем располагаются в центре, а фланги занимают отряды его вассалов, размещающиеся по этническому признаку, описываются в позднесредневековой “Поэме об Алгузе” (29, с.64) .

Как свидетельствуют материалы осетинской этнографии, бой начинала молодежь, однако главная ее функция в сражении, что подтверждается и Нартским эпосом, это преследование отступающего противника (40, с.191). Построение “по-военному” нартской молодежи для отражения неприятельского войска упоминается и в Нартском эпосе (33, с.477) .

Этнографические материалы хорошо описывают и походное построение, в основе которого лежал возрастной принцип. Так, отряд численностью от шести до десяти воинов, строился в два ряда след в след, при этом правый ряд за спиной предводителя располагался согласно понижению возраста, а слева от него, начиная с оруженосца, занимавшего место в первом ряду по левую руку предводителя - согласно его возрастанию (40, с.189). Такой принцип построения давал возможность равномерно распределить вдоль колонны опытных и молодых бойцов. В арьергарде оказывались воины среднего возраста, достаточно опытные, а молодежь распределялась вдоль всей колонны и считалась вспомогательной силой для воинов старшего возраста в шеренге справа от них. Более многочисленная колонна строилась по-другому, поскольку всем ее членам должен был быть слышен голос вождя, что достигалось только при компактном строе .

“Группа свыше одиннадцати человек двигалась по одному, по три, по четыре, с соблюдением агъдау внутри этих групп: в каждом ряду должен быть старший, второй старший и младший, или же старший и младший” (40, с.190). Таким образом, основная идея построения заключалась в достижении такого порядка, при котором в каждом поперечном ряду оказывался свой первый старший, второй старший и свой оруженосец. Весь ряд воинов за спиной предводителя, согласно этой расстановке, составлялся из старших первого уровня, затем шел ряд вторых старших, если шеренга строилась по три и более, то есть весь ряд за предводителем считался командным. В каждом конкретном случае, когда колонна по каким-то причинам распадалась на фрагменты, то те из них, которые не рассеивались вовсе, сохраняли иерархию и управляемость (40, 190-191) .

В этот период широко практикуются такие приемы партизанской войны, как рейды мобильных отрядов, не имеющих постоянного местопребывания (отряд Бачмана и Качир-укулэ) (37, т.2, с.24, 35внезапные ночные нападения на войска противника (24, с.25), террористические операции (16, с.115), засады в узких ущельях (4, с.66) .

Завязка боя и в этот период не претерпела изменений и, как об этом можно судить по материалам этнографии, представляла собой массированный обстрел, после которого следовала атака кавалерии:

“горская конница... бешено устремилась на противника, и каждый воин, держа обнаженную шашку в правой руке, а в левой повод лошади, стискивал кинжал зубами за рукоятку... сопровождался еще особым гиканьем” (30, с. 5) .

При боевых действиях в горной местности предпочтение отдавалось пехоте, как это видно из грузинских летописей описывающих события конца XIII в.: “Большей частью гибли татары, так как им большой вред приносили мтиульцы (горцы); они были быстроноги и всадник не мог бы с ними воевать. Поэтому пешими сражались татары, которых поддерживали сын Ивана Шанше и осетины, стоящие в Гори” (14, с.61) .

Прием рассеивания неприятельского войска путем атаки клином его центра сохранился в осетинской этнографии. Клин формировался из наиболее опытных воинов во главе с предводителем войска. В этой группе обычно находилось и знамя, среди названий которого есть и указывающий на функцию этого отряда тактический термин tohgirdin рассекатель боя”. Эта группа во главе с вожаком решала задачу преодоления центра неприятельского отряда и его разделения, рассекания, после чего молодежи доверялось довести дело до конца (40, с.194) .

Очень интересен тактический прием выхода из окружения, зафиксированный нами в осетинской этнографии. Попавшие в окружение всадники пускали лошадей по кругу в галоп и прорывали ряды противника (принцип циркулярной пилы). Иногда внутри такого круга образовывался второй, движение в котором было направлено в противоположную сторону. Это имело целью уничтожать врагов в случае их прорыва через внешние ряды. Для подобного маневра лошадей начинали тренировать еще жеребенком (Сведения получены от Кантеева Г.Б., с. Бад, 1997 г.). Подобная тактика под названием “пляска” использовалась монголами, поэтому не исключена вероятность заимствования от них этого приема аланами. Вот как его описывает Сигизмунд Герберштейн (XVI в.): “Когда им (монголам С.А.) приходится сражаться на открытой равнине, а враги находятся от них на расстоянии полета стрелы, то они вступают в бой не в строю, а изгибают войско и носятся по кругу, чтобы тем вернее и удобнее стрелять во врага. Среди таким образом (по кругу) наступающих и отступающих соблюдается удивительный порядок” (34, с. 257-258) .

Интересно отметить существование в осетинских сказках такого приема скрытого приближения к противнику, как передвижение лежа ползком (26, с.54) .

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. / Сост., введ. и ком. В.К. Гарданова. Нальчик: Эльбрус, 1974.–636с .

2. Армянские источники об аланах. / Сост. Р.А. Габриелян. Вып.1-3 .

АН АССР. Центр науч. информац. по обшеств. наукам. Ереван, 1985 .

сер. 1 №3 (45). Вып.1.–1985.-64с.; сер. 2 №4 (46) .

Вып.2.–1985.–56с.; сер. 3 №4 (50). Вып.3.–1985.–47с .

3. Бахрах Бернард С. Аланы на Западе. М.: АРД, 1993.-191с .

4. Ванеев З.Н. Исторические известия об аланах-осах. // Избранные работы по истории осетинского народа. Цхинвали: Иристон, 1989. С.6Виноградов В.Б., Чахкиев Д.Ю. Некоторые традиции военного искусства вайнахов в средневековье. // СЭ, 1984, №1. С.98-110 .

6. Гаглойты Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси:

Мецниереба, 1966.-256с .

7. Грицков В.В. Русы и Кавказ. // Аланы и Кавказ. Alanica II .

Владикавказ-Цхинвал: Ир, 1992. С.98-127 .

8. Гутнов Ф.Х. Средневековая Осетия. Владикавказ, Ир, 1993.-229с .

9. Джанашвили М. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. Описание осетин Дзурдзукетии, Дидоэтии, Тушетии, Алании и Джиджикетии. // СМОМПК. Вып.22, 1897. Отдел 1 .

С.1-90 .

10. Дюпюи Р.Э., Дюпюи Т.Н. Всемирная история войн. В 4 т. СПб.-М.:

Полигон-АСТ, 1997. Т.1.-938с .

11. Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию. // СЭ, 1985, №5 .

12. История боевых искусств./Под ред. Г.К. Панченко.В 4 т. М.:

Олимп, 1996.-Т.I.-480с.; 1996.-Т.II.-464с.; 1997.-Т.III.-512с.;

1997.-Т.IV.-512с .

13. История войн. / Сост. Головкова Н.Н. (Т.1), Егоров А.А. (т.2);

Подольников В.П. (т.3). Ростов-на-Дону – Москва: Феникс, 1997 .

Т.1.-736с.; Т.2.-704с.; Т.3.-672с .

14. История Осетии в документах и материалах (с древних времен до конца XVII в.в.). / Сост. Г.Д. Тогошвили, И.Н. Цховребов. Т.1 .

Сталинир: Госиздат, 1962.–365с .

15. Каминский В.Н Военное дело алан Северного Кавказа. // Древности Кубани и Черноморья. Краснодар: Скифская галерея, 1993 .

С.90-114 .

16.Карпини Плано. – Джованни дель Плано Карпини. История монголов;

Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны; Книга Марко Поло. М.: Мысль, 1997.-461с .

17. Комнина Анна. Алексиада. / Вступ. ст., пер., комментарий Я.Н .

Любарского. М.: Наука, 1965.–688с .

18. Константин Багрянородный. Об управлении империей./Пер. Г.Г .

Литаврина. М.: Наука, 1991.–496с .

19. Кузнецов В.А. Очерки истории алан. 2-ое издание. Владикавказ:

Ир, 1992.-392с .

20. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе.//ВДИ, 1947, №1–4; 1948, №1–4; 1949, №1–4; 1950, № 4 .

21. Материалы по истории Азербайджана из Тарих-ал-Камиль (Полного свода источников) Ибн-ал-Асира. / Пер. П. Жузе. Баку, 1940 .

22. Меринг Ф. Очерки по истории войны и военного искусства. М.:

Гос. военное изд-во наркомата обороны СССР, 1938.-544с .

23. Мровели Леонти. Жизнь картлийских царей. / Перевод Г.В.Цулая .

М.: Наука, 1979.-104с .

24. Нарты Кадджыта. В 5 т. Т. 1.-Орджоникидзе, “ИР”, 1989.-496с .

25. Нарты. Осетинский героический эпос. М.: Главная ред. Вост .

литературы. 1990. Т.I.–432с., Т.II.–1989.–494с., Т.III.–1991.–176с .

26. Осетинские народные сказки. / Сост. Бязыров А.Х. Цхинвали:

Ирыстон, 1971.-314с .

27. Памятник эриставов./ Перевод, исследование и примечания С.С.Какабадзе. Тбилиси: Мецниереба, 1979.-56с .

28. Прокопий из Кесарии. Война с готами./Пер. С.П. Кондратьева, М..: АН СССР. Институт истории, 1950.-513с .

29. Поэма об Алгузе. М.: Мысль, 1993.-240с .

30. Прозрителев Г.Н. Кавказское оружие (оружие кавказских горцев) .

Ставрополь, 1916.-48с .

31. Разин Е.А. История военного искусства. В 3 т. М.: Полигон,

1994. Т.1.-560с., Т.2.-653с., Т.3.-723с .

32. Санакоев М.П. Некоторые вопросы источниковедения истории осетинского народа. Цхинвали: Ирыстон, 1979.-128с .

33. Сказания о нартах. Осетинский эпос. М.: Советская Россия, 1978.-512с

34. Тараторин В.В. Конница на войне (история кавалерии с древнейших времен до эпохи наполеоновских войн). Мн.: Харвест, 1999.-432с .

35. Тараторин В.В. История боевого фехтования. Мн.: Харвест, 1998.с .

36. Тогошвили Г.Д, Сослан-Давид. Владикавказ: ИР, 1990.-144с .

37. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т.I, СПб., 1884.; Т.II, М.-Л.: АН СССР. 1941.с .

38. Хоренский Моисей. История Армении Моисея Хоренского./Пер. Н.О .

Эмина. М.: Тип. Каткова и. Ко, 1893.-392с .

39. Хрестоматия по истории осетинского народа. / Составитель М.П .

40. Санакоев. Т. 1.Цхинвал: Ирыстон, 1993.-416с .

40. Чочиев А.Р. Нарты-Арии и Арийская идеология. Т.1. М.: Акалис, 1996.-264с .

41. Чичинадзе З. История Осетии по грузинским источникам. 2-ое издание. Цхинвал, 1993.-147с .

http://www.darial-online.ru/2001_3/gagloiti.shtml Ю. С. ГАГЛОЙТИ

О ПРОИСХОЖДЕНИИ ТЕРМИНА НАРТ

Одним из важнейших терминов ономастики нартского эпоса является несомненно само название нартов, давшее имя и эпосу в целом, и его героям. Проблема происхождения термина нарт, имеющая уже довольно длительную историю, остается весьма спорной. Существующие по этому вопросу точки зрения практически не только нигде не соприкасаются, но и диаметрально противоположны. Между тем, решение вопроса о происхождении термина нарт является одним из обязательных условий решения проблемы генезиса нартского эпоса в целом, а также взаимоотношений и взаимосвязей его национальных версий. По справедливому замечанию В.И.Абаева, раскрытие происхождения термина нарт составляет “существенный и необходимый элемент всякого серьезного исследования данного эпоса” .

Начиная с первых публикаций нартских сказаний в 60-х годах XIX в., этим вопросом интересовались многие исследователи. Не вдаваясь в перечень различных этимологий имени нартов, высказанных за это время, можно отметить, что в настоящее время существуют две взаимоисключающие концепции, вокруг которых разворачиваются основные споры. Первая из них связывает происхождение этого имени с древнеиранским корнем nar (нар), означающим “мужчина”, “герой”, и т.д., вторая - с монгольским нара - “солнце”. Последовательным сторонником последней был В.И.Абаев, по праву считающийся одним из патриархов нартоведения и осетиноведения, точку зрения которого разделяет и Т.А.Гуриев .

Положение об иранском происхождении имени нартов было впервые высказано в конце XIX в. известным собирателем кабардинских нартских сказаний Л.Г.Лопатинским, сопоставившим это имя с древнеиранским названием мужчины нар. С незначительными вариациями также этимологизировали имя нартов позднее многие исследователи, в том числе такие крупные ученые, как Р.Блайхштейнер, Ж.Дюмезиль, А.Мейе, Н.Трубецкой, Х.У.Бейли, Э.Бенвенист, Т.В.Гамкрелидзе, В.В.Иванов и др .

Наиболее полное обоснование эта точка зрения получила в работах Бэйли .

Хотя в отличие от своих предшественников исходной формой термина нарт Бэйли считает не корень нар, а нар-тра, в котором формант - тра означает “лицо” или “орудие”, тем не менее, в основе его этимологического анализа лежит все то же иранское нар - “мужчина”, имеющее широкие параллели и в других индоевропейских языках .

Как отмечает В.И.Абаев, с чисто фонетической стороны объяснение Бэйли “наиболее аргументированное. Но, кроме фонетической, вопрос имеет и другие стороны”, при полном учете которых, по его мнению, эта этимология “сильно теряет в своей привлекательности” .

Мнение об ошибочности иранского происхождения имени нартов и его связи с монгольским нара - “солнце” было высказано В.И.Абаевым еще в опубликованной в 1945 г. работе “Нартовский эпос”. Однако в этой работе, как отмечает сам В.И.Абаев, взгляды автора на происхождение replhm` нарт не получили развернутой аргументации. Такая аргументация содержится в статье “Дети Солнца” (О героях осетинского эпоса, о Нартах), прочитанной в качестве лекции в “Коллеж де Франс” в Париже в 1966 г. и включенной затем в I-ый том его “Избранных трудов”. Именно в этой статье содержится подробная критика концепции иранского происхождения имени нартов и обоснование выдвинутого автором положения о монгольском происхождении основы этого имени .

Свою аргументацию по данному вопросу В.И.Абаев предваряет тезисом о том, что “для установления правильной этимологии первостепенное значение имеет всегда полное знание всех особенностей формального, смыслового и синтаксического употребления данного слова”. Исходя именно из этой установки, попытаемся рассмотреть сведения нартских сказаний, могущих пролить свет на происхождение термина нарт, с учетом, естественно, языковых данных и аргументов обеих сторон .

Одним из основных аргументов против иранского (древнеосетинского) происхождения имени нартов является ссылка на то, что “иранское нар означало самец, мужчина, и в этом значении сохранилось в осетинском нал - “самец”. Ни малейших оснований допускать, что параллельно существовала другая форма этого же слова в значении “герой” или чтонибудь в этом роде, у нас нет” .

Нам уже приходилось отмечать в этой связи, что иранское р не всегда дает в осетинском л, что ясно видно на примере таких слов, как дигорское ардар рядом с иронским алдар - “рукодержец”, “князь”, арфа благословение” из др.-ир. арф, арлаууын рядом с алаууын остановиться” и т.д. Другими словами, закон перехода древнеиранского р в л в осетинском не является абсолютным. Одним из наглядных примеров такого положения может служить осетинское сар - “голова”, восходящее к древнеиранскому сара- с тем же значением, в котором также не произошел, казалось бы “закономерный переход древнеиранского р в л в осетинском. (Указано Нафи). Отметим также зафиксированное Аммианом Марцеллином (IV в.н.э.) и Евсевием Кесарийским (IV в.н.э.) термин ардараганты (ср. осет. армдараг - “рукодержец» как обозначение ведущего или “царского” имени сарматских племен на территории современной Венгрии, в котором р также не перешел в л .

Касаясь этого вопроса, Т.А.Гуриев отметил, что утверждение автора этих строк о том, что древнеиранское р не всегда дает в осетинском л “в какой-то мере справедливо, но не может поколебать тезис В.И.Абаева, т.к. мы действительно имеем в осетинском нал - самец... Думать, что указанное древнеиранское слово дало в своем развитии два результата в осетинском (нал и нар-т) с соответствующими изменениями в принципе не может быть отвергнуто (подч. мной - Ю.Г.), но маловероятно” .

Следует, однако, отметить, что маловероятность такого развития становится куда как вероятно, если учесть, что согласно Хр. Бартоломе, автора фундаментального “Древнеиранского словаря”, древнеиранское nar означает не только взрослого, зрелого, мужественного человека, в противоположность женщине и ребенку, но имеет и другие значения. А значения эти следующие: воин, защитник, военный герой, рыцарь и т.д .

Однако именно эти значения корня нар почему-то не приводятся и не swhr{b`~rq при анализе значения этого термина .

Между тем указанные значения корня нар-, наряду со значением “мужчина”, в целом уже сами по себе не исключают происхождение термина нарт от корня нар именно в значении героя, воина, рыцаря, т.е. именно в том значении, в каком употребляется имя нартов в нартских сказаниях народов Кавказа. Следовательно, наличие в осетинском слове нал самец”, восходящего к корню нар (у Хр. Бартоломэ, кстати, значение самца в корне нар не содержится, хотя оно, возможно, и подразумевается), не исключает, как видно из приведенных примеров, параллельного развития, двух, хотя и различных, но близких по своему значению слов .

Следует отметить, что мнение В.И.Абаева о невозможности возведения имени нартов к иранскому корню нар ввиду наличия в осетинском нал - “самец”, является основным аргументом и для других противников иранского происхождения термина нарт. Так, например, М.А.Кумахов и З.Ю.Кумахова утверждают на этом основании, что “лингвистически невозможно возводить основу нарт к указанному иранскому источнику, хотя некоторые авторы молчаливо обходят этот факт (подч. мной - Ю.Г.), очень существенный для методики этимологического анализа” .

Действительно, ни Х.У.Бэйли, ни Э.Бенвенист, ни ряд других авторов не затронули этот вопрос, о причинах чего можно только гадать .

Однако и М.А. и З.Ю.Кумаховы обошли молчанием высказанное автором этих строк мнение о том, что закон перехода р в л в осетинском не является абсолютным, хотя статья, в которой было сформулировано это положение, им хорошо известна, поскольку она цитируется ими. А ведь это положение очень существенно для методики этимологического анализа имени нартов .

Более того, М.А.Кумахов, критикуя в другой своей работе Х.С.Джиоева, также отстаивавшего иранское происхождение термина нарт и поддержавшего мое мнение об относительном характере перехода р в л в осетинском и расширившего круг аналогичных примеров, также ни слова не сказал об этом .

В этой связи хотелось бы напомнить два высказывания В.И.Абаева, касающиеся развития звуковых законов. Первое из них заключается в том, что звуковые законы в сфере культа, мифа и фольклора “пасуют часто самым позорным образом” перед совокупностью “реальных условий формирования данного фольклорного продукта”. Сказанные по поводу парных собственных имен нартских сказаний и древних римлян, они, думается, имеют самое непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу. В другой своей работе, касаясь тех же звуковых законов, В.И.Абаев отмечал, что в родственных языках заложено все возможности и направления звукового развития. Но в каждом из этих законов “одно из этих направлений реализуется как господствующая, как закон, а другие представлены единичными случаями, исключениями... Нет языков монолитного звукового развития” .

Эти высказывания В.И.Абаева, между которыми лежит промежуток времени почти в 50 лет, думается, как нельзя лучше подходят к рассматриваемому вопросу о переходе древнеиранского р в л в nqerhmqjnl. И если даже отсутствие такого перехода в отдельных случаях является “исключением”, лишь доказывающим общее правило, то эти “исключения” также являются вполне закономерными. Во всяком случае, данный звуковой закон, взятый даже сам по себе, не противоречит возведению имени нартов к корню нар и, следовательно, не может служить аргументом, доказывающим ошибочность этой этимологии и соответственно древнеосетинского происхождения термина нарт .

Основным аргументом в пользу монгольского происхождения имени нартов является положение о том, что имя нартов образовано по типу осетинских фамильных названий и означает “дети Нара”, “потомки Нара” .

В этом названии, по мнению сторонников этой концепции, элемент нар соответствует монгольскому солнце и, стало быть, имя нартов означает “дети Солнца”. Для доказательства фамильного характера имени нартов В.И.Абаев привлекает форму этого имени в именительном и направительном падежах. Это связано с тем, что в осетинском языке, ввиду т. н .

агглютинативного характера его склонения, падежные окончания одинаковы как в единственном, так и во множественном числе. Исключением из этого правила являются лишь именительный и направительный падежи .

Основываясь на этом явлении, В.И.Абаев пишет, что именно эти падежи являются “ключом к правильному анализу термина нарт: если в именительном падеже мы найдем форму нарта, а в направительном нартам\нартама, то перед нами несомненные формы множественного числа, и, стало быть, термин нарт представляет фамильное название. Если же в именительном падеже имеем исключительно нарт, а в направительном нарта, то перед нами формы единственного числа, и, стало быть, термин нарт идет по типу племенных названий” .

Для выяснения этого вопроса В.И.Абаев проанализировал тексты осетинских нартских сказаний, содержащихся в двух публикациях. Это “Сказание о Нартах” для иронского диалекта и “Памятники народного творчества осетин”, - для дигорского. Анализ этих текстов привел В.И.Абаева к заключению о том, что по смыслу и употреблению термин нарта представляет собой “фамильное имя, построенное по образу и подобию осетинских фамильных имен”. Как полагает автор, это заключение подтверждается тем обстоятельством, что лучшие и наиболее надежные записи осетинских нартских сказаний дают в именительном падеже нарта, в направительном нартам\нартама, а формы нарт и нартма стали “спорадически появляться” лишь в результате частичного переосмысления термина нарт “из фамильного в племенное название”. Этот вывод, однако, требует определенных коррективов. Связано это прежде всего с тем, что в перечне привлекаемых В.И.Абаевым изданий осетинских сказаний, по словам автора, справедливо пользующихся “репутацией самых ценных и точных”, почему-то отсутствуют публикации А.Шифнера и особенно В.Ф.Миллера, а также ряд других изданий, ценность и подлинность которых вряд ли вызывает какие-либо особые сомнения. А материал этих публикаций дает несколько иную картину .

Первой публикацией осетинских нартских сказаний на языке оригинала и с русским переводом явились “Хвалебная песня маленькому Батразу, Хамыцову сыну” и “Хвалебная песнь в честь Нарта Урузмага” .

]rh сказания (кадаги) были записаны учителем Тифлисской гимназии осетином Вас. Цораевым и включены А.Шифнером в его “Осетинские тексты” .

В первом из этих сказаний имя нартов в именительном падеже множественного числа встречается только в форме нарт: 1) О куыйта нарт! Ма фыды туг мын ценна фидут? (О, собаки нарты! Почему вы не платите мне за убийство моего отца?); 2) нарт дын ардиагганга, уанта гуыбыр ама сар къулай арцыдысты (нарты вернулись рыдая, сгорбившись и опустив головы); 3) На вопрос Сырдона, знает ли он, кто убил его отца, Батраз отвечает: нарт (нарты); 4) Кад ай нарт амардтой, уаддар уыдон аххос уыйас на уыди (Если даже его убили нарты, их вина все же не так велика). Во втором из этих сказаний в именительном падеже превалирует форма нарта, однако встречается и нарт: “Нарт хистарай на исынц хай (Нарты по старшинству не берут доли) .

Формы нарт в именительном падеже и нартма в направительном падеже множ. числа, как правило, фигурируют и в записанных В.Ф.Миллером “Сказаниях о Нартах”, включенных им в I-й том “Осетинских этюдов” .

Примеры эти весьма показательны: 1) “Да хуызан нартма никуы арцыди?” (Разве подобная тебе никогда не приходила к нартам?); 2)”... уад ын таригъад кодтой нарт” (... тогда жалели его нарты); 3) “Стай нарт загътой...” (Тогда нарты сказали...); 4) “Стай нарт арамбырд кодтой афсадта” (Тогда нарты собрали войска...); 5) “Стай арцыдис нартма” (Тогда он пришел к нартам); 6) “нарт арамбырд сты Сахъоладонма” (нарты собрались у реки Сакола); 7) “Нарт адам... аз удагас на дан” (Нарты, я душою нездоров”); 8) “Нарт загътой...” (Нарты сказали); 9) “Нарт, загъы, цауын хъом чи у...” (Нарты, кто в состоянии ходить...); 10) “Нарт хацга хъалаг хорз канынц” (хотя нарты хорошо сражаются); 11) “Цы канут, нарт” (Что с вами, нарты?); 12) “Мах нартон адам стам.. .

загътой нарт” (Мы нартские люди... сказали нарты); 13)”... загътой нарт” (...сказали нарты); 14) “Уый фаста ракодтой нарт са адамай...” (После этого нарты забрали у них людей...); 15) “Фастама нарт анкъардай раздахтысты...” (Нарты вернулись обратно опечаленными...);

16) “... нарт сафынц” (... нарты гибнут); 17)“... нарт са бынаты баззадысты” (...нарты остались на своем месте) и т.д .

Только в одном случае имя нартов в именительном падеже приводится в форме, которую можно трактовать как фамильное, да и то при отсутствии других данных: “Нарта, амбырдай бадтысты (Нарты сидели собором)”. В любом случае, вряд ли на основании приведенных примеров можно утверждать, что формы нарта\нартам являются основными при упоминании имени нартов в эпосе, а формы нарт\нартма лишь спорадически появляются в текстах в результате позднейшего переосмысления .

Последующие публикации осетинских нартских сказаний также не меняют этой картины .

К 60-70 гг. XIX в. относятся записи нартских сказаний Г.Шанаева, А.Гатиева и Ин. Канукова, составившие 1-й выпуск “Памятников народного творчества (северных) осетин”, изданных в 1925 г. Опубликованные на русском, они, естественно, не дают возможности, ввиду отсутствия текстов на языке оригинала, судить о форме употребления имени нартов в }rhu сказаниях. Однако в единственном случае, когда имя нартов во множ.

числе приведено на языке оригинала, оно фигурирует в форме нарт:

“Уа, ма алдартта нарт! (О, господа мои нарты). Эти слова Сырдона, обращенные к ведущим нартам, встречаются и в другом месте этого же издания: “Да съем я ваши болезни, мои господа нарты...”, что дает основание полагать, что и в данном случае в оригинале фигурировала форма нарт .

Важное значение для решения рассматриваемого вопроса, естественно, имеют дигорские сказания и, в первую очередь, записи М.Гарданти, использованные В.И.Абаевым, русский перевод которых принадлежит Г.Дзагурову .

Анализируя данные этих сказаний, В.И.Абаев отмечает шесть случаев употребления в них форм нарт и нартма. В действительности их намного больше: 1) “Устур и нартма барагдар адтай дууа мугкаги”... (В великой нарте выделялись две фамилии...); 2) “Айсана... адами ба аракодта нартма”... (Айсана... привел народ в Нарту); 3) “Уаддар нарт робаси фиухуар”... (...все таки нарты съели мясо лисы); 4) “Ахса-Будай и Нартбал... ниббадтай”... (Акса-Будай осаждал Нарту...); 5) “...Нарт са уодан набал адтанца”... (Нарты дошли до изнеможения...); 6) “Нарт са хаднабал адтанца...” (Нарты дошли до изнеможения...); 6) “Нарт са хадзарма исцуданца” (Нарты прибыли домой); 7) “Нарт арбаздахтанца” (Нарты вернулись); 8) “Нарт исафтма арцуданца” (Нарты пришли к гибели); 9) “Нарт аримбурданца” (Нарты собрались); 10) “Нартма адтай заронд Уархаг” (В Нарте жил старый Уархаг); 11) “Нарти амбес.. .

адтанца Уархаги” (Половина Нарты... принадлежала Уархагу); 12) “Нарт нигъгъос анца” (Нарты успокоились) .

К вышеприведенным примерам следует добавить и топонимическое название Фас-Нарт-Хуза-Дзагат (букв. “Хуза Дзагат за Нартом), в котором термин нарт выступает как название нартского селения. Это название неоднократно встречается и в иронских текстах, и, естественно, также не является фамильным. И хотя в рассматриваемом издании формы нарта\нартама почти в два с лишним раза превышают формы нарт-нартма, тем не менее, из этого также вряд ли можно заключить, что последние лишь спорадически появляются в этих текстах. В этой связи следует также отметить, что взятая сама по себе форма Нарта - нарты, преобладающая в этих текстах и сходная по форме с осетинскими фамильными названиями, априори отнюдь не исключает значения имени нартов как обозначения какой-то определенной группы или коллектива внутри нартского общества, ввиду, в первую очередь, многозначности этого названия .

Приблизительно такая же картина прослеживается и в других дигорских вариантах. Так, например, форма нарт в именительном падеже множ. числа превалирует в записях такого знатока дигорских текстов, как Махарбек Туганов: “Нарт куы рантастанца” (Когда появились нарты);

“Нарт кацай рантастанца...” (Откуда появились нарты); “Нарт адтанца арта муггаги” (Нарты состояли из трех фамилий); “Устур Нартма... хонаг ферветуй” (В великую Нарту он шлет приглашение. В переводе В.И.Абаева

- “К великим нартам он шлет приглашение”; “Устур нарт рангъитай a`dsmv`” (Могучие нарты сидят рядами); “Низгули унца устур нарт” (Зашумели могучие нарты) .

Аналогичная картина и в записях Г.Дзагурова, не вошедших во второй том “Памятников... “Ацамаз... Нартма уад ку раздахуй” (Ацамаз... вернулся в Нарту); “Ацамаз и Нартмааниццауй” (Ацамаз пришел в Нарту); “Нартма ай архонунца” (В Нарту ее привезли); “Нарт адтанца...” (Были нарты); “И нарт са “хуаздар уон”- бал дзорун байдадтонца” (Нарты спорили, кто из них самый лучший);

Только в форме нарт\нартма встречается имя нартов в именительном и направительном падежах множ. числа и в записях известного осетинского фольклориста Цоцко Амбалова, относящихся к 20-м годам прошлого столетия и вошедших в 3-й выпуск ПНТО. Данные этого издания не были учтены в анализе В.И.Абаева, хотя они, надо полагать, не менее показательны для иронского диалекта, чем данные вышеупомянутого цхинвальского издания. Возможно, это было связано с отмеченному в предисловии к указанному сборнику субъективизму записей Ц.Амбалова .

Однако этот субъективизм, как отмечал автор предисловия Г.Бекоев, заключается прежде всего в том, что перед нами не столько собиратель, сколько своеобразный сказитель, сохраняющий “в неприкосновенном виде содержание записываемого народного сказания” .

Именно это обстоятельство дает Г.Бекоеву право утверждать, что “прирожденный народный певец и сказитель волею судеб оказался вооруженным культурными средствами для передачи тех духовных богатств, носителем которых он является...” Поэтому, независимо оттого, в качестве кого рассматривать Цоцко - сказителя, собирателя или того и другого вместе, употребляемая им форма для обозначения имени нартов не может не представлять интерес, хотя бы с точки зрения восприятия этого термина. Приведем лишь несколько примеров: “Уырызмаджы хадзары бадынц нарт” (Нарты сидят в доме Урузмага); “Уырызмаджы фосы кондыл нарт чысыл на фадис кодтой...” (Немало подивились нарты угону скота Урузмагом); “Нарт са Ацамонгайа хордтой ард” (Нарты клялись своей Ацамонга); Нарт... бараджы ауыдтой (Нарты... увидели всадника);

“...арбатардтой фосы конд Нартма” (...пригнали добычу в Нарту); “Нарт фасабыр сты...” (Нарты притихли); “Нарт Гуры фидар басастой” (Нарты взяли крепость Гур) и т.д .

В нартских сказаниях южных осетин имя нартов также встречается как в форме нарта\нартам, так и нарт\нартма. В примечаниях к своей статье В.И.Абаев насчитывает в цхинвальском издании 1929 г. пять случаев употребления форм нарт\нартма. В действительности же их раза в три больше. Вот лишь несколько примеров: “Нарт цыдысты фурды былма” (Нарты шли к берегу моря); “Нарт уазалай цагъды кодтой” (Нарты гибли от холода); “Сырдон... Нартма фадис ныццыдис” (Сырдоны... спустился к Нартам по тревоге); “Нарт тынг фамаст кодтой” (Нарты сильно горевали);

“Нарт са такка кады куы уыдысты” (Когда нарты были в зените своей славы); “Нарт ама Чынт Лахъондоны хъазынц” (нарты и чинты играют на реке Лакон); “Нарт ама чынт сты” (Это нарты и чинты); “Хамыцы нарт амардтой” (Хамыца убили Нарты); “Байдыдтой аввахс нартма ама чинтма” (Начали приближаться к нартам и чинтам); “Хатиагау армаст нарт зыдтой, S{p{gl`df{ байзаддаг” (По-хатиагски умели разговаривать только Нарты, потомки Урызмага) и т.д .

Как показывает приведенный материал, формы нарт\нартма, если и не преобладают над нарта\нартам, то встречаются сплошь и рядом. При этом следует подчеркнуть, что в некоторых случаях форма нарт первого издания нартских сказаний южных осетин в вышедшем несколько позднее “Юго-Осетинском фольклоре” заменена на форму нарта. Так, например, сказание “как произошли нарты” в первом издании значится как “Нарт куыд равзардысты”, а в последующем - “Нарта куыд равзардысты”. Ясно, что такая редакционная правка должна была быть объяснена, но этого, к сожалению, не произошло .

В связи с этим весьма показательно, что и в нартских сказаниях южных осетин, записанных и опубликованных самим В.И.Абаевым, в именительном и направительном падежах множ. числа встречается исключительно формы нарт\нартма: “Фесафат, куыйта, сау нарт” (Пропадите, собаки, черные нарты); “Уырызмаг фервиты арта нартма хонаг” (Урызмаг посылает приглашение к трем нартам); “Хуыцау арарвыста задты нартма минавар” (Бог прислал зэдов посланцами к нартам); “Цы уын загътой нарт” (Что вам сказали нарты); - Из осетинского эпоса, с.22, 45, 53 .

Лучшие образцы осетинских нартских сказаний на языке оригинала вошли в I-й том “Осетинского народного творчества” под ред .

З.М.Салагаевой и в академическое издание осетинских нартских сказаний под ред. Т.А.Хамицаевой и А.Х.Бязрова, куда вошли и многие не опубликованные до этого варианты. Хотя и в них имя нартов встречается и в форме нарта\нартам, однако преобладающими являются все же нарт\нартма .

Вот лишь некоторые примеры: “Нарт куывдма цыдысты” (Нарты шли на пир);...”Нарт сафынц” (Нарты гибнут); “Нарт... ныххаратт кодтой” (Нарты... двинулись); “И нарт (Нарты); “Са ранхъыта канынц нарт” (Нарты провозглашают тосты); “Тынг хъалдзаг сысты нарт” (Очень развеселились нарты); “Уад нарт райдыдтой...” (Тогда нарты начали...);

“Нарт халдта аравардтой...” (Нарты разложили жеребейные палочки); “Аз цауын Нартма... (Я иду к нартам (или в Нарту); “Быцены фырт Нартма фацыд... (Сын Быцена двинулся к нартам или в Нарту); “Нарт сфанд кодтой... (Нарты решили); “Арамбырд сты Нарт “ (Нарты собрались);

“Нарт ай федтой”. (Нарты его увидели); “Старстысты Нарт” (Нарты испугались); “Нарт иууылдар” (Все Нарты); “Нарт... куывдма хуынд уыдысты” (Нарты были приглашены на пир) и т.д .

Как показывает вышеприведенный материал, анализ оригинальных текстов осетинских нартских сказаний наглядно иллюстрирует, что формы нарт\нартма сплошь и рядом встречаются в сказаниях наряду с нарта\нартам, возможно, даже превосходя последние в количественном отношении. Точное соотношение между ними, очевидно, может дать только компьютерный анализ, однако в этом вряд ли есть особая необходимость ввиду именно частого упоминания форм нарт\нартма. В любом случае данные сказаний не подтверждают мнение об их спорадическом появлении лишь в результате позднейшего переосмысления. Следовательно, взятые q`lh по себе формы употребления имени нартов не могут служить аргументом ни за, ни против принадлежности имени нартов к фамильным названиям .

Преимущественно в форме нарт имя нартов встречается и в пословицах: “Нарт дзырдамонд уыдысты” (Нарты были наделены даром слова); “Нартма Хуыцауы комы таф уыди” (Нартам был присущ божественный дух); “Нарт фидисганаг уыдысты” (Нарты были насмешниками); “Нарт-иу сгуы хъамайы фындзыл кодтой ама афтамай куывтой” (Нарты обычно насаживали огузок на острие клинка и так молились); “Нарт зынгай райгуырдысты ама зынгай ард хордтой” (Нарты родились из огня и клялись огнем); “Нарт са дзырд на сайдтой” (Нарты были верны своему слову);

“Нарт-иу сахи уазагыл чи на райгуырди: уый сахицай на хуыдтой” (Нарты не считали своими тех, кто не рождался у их очага); “Нарт фатк никуы халынц” (Нарты никогда не нарушают свой обычай); “Нарт дар иу бонма не снарт сты” (И нарты не в один день стали нартами); “Нарт аппалынай Нарт на уыдысты” (Нарты были нартами не благодаря бахвальству) .

Эти пословицы, взятые из двух независимых друг от друга источников, показывают, что в народном восприятии имя нартов также ассоциировалось, как правило, с формой нарт .

Для решения рассматриваемого вопроса бесспорный интерес представляют, естественно, и данные национальных версий Нартиады В свое время Т.А.Гуриев, справедливо сетуя на недостаточную изученность национальных вариантов нашего эпоса, указывал в этой связи и на необходимость исследования в них специфики употребления термина нарт. И хотя в последнее время появился ряд работ, посвященных сравнительно-историческому исследованию национальных версий, употребление в них термина нарт не стало еще предметом специального исследования. Между тем сведения национальных версий по данному вопросу весьма показательны .

Начнем с балкарских. В сказании “Орюзмек”, принадлежащем к записям одного из лучших знатоков и собирателей балкарского фольклора Науруза Урусбиева, содержится следующая фраза: “Нарт стал голодать и ослабевать...” На первый взгляд, такое употребление имени нартов в балкарском сказании выглядит неоправданным и даже единичным, поскольку в других публикациях балкарских сказаний такое употребление имени нартов не встречается, а ранние записи балкарских сказаний на языке оригинала не сохранились. Однако, как отмечает А.И.Алиева, переводы этих сказаний на русский язык были выполнены либо людьми, в совершенстве владевшими и родным и русским языком, либо при их непосредственном участии. Поэтому в большинстве случаев они представляют русский адекват и являются “надежным материалом для суждений о своеобразии бытования карачаево-балкарского фольклора на рубеже XIX-XX вв.” Последующие записи и публикации балкарских сказаний полностью подтверждают это мнение, равно как правомерность употребления имени нартов в форме нарт вместо ожидаемого нарт-ла (-ла показатель множественности в балкаро-карачаевском). Так, в сказании “Рождение Сосрука” говорится, что рожденного из камня состар (осет. сосдор) Qnqpsj` звали сыном Состара, а это имя тогда “вся Нарта (подч. мной Ю.Г.), собравшись, ему дала”. В оригинале значится форма нарт. Та же форма встречается и в сказании “Шауа и Рачыкау”, где Шауай, на вопрос, откуда он едет, отвечает: “Да вот из Нарты (подч. мной - Ю.Г.) еду”, в оригинале “...нартдан келеме”.

В сказании “Рождение Шауая” говорится:

“Бурун нарты нарт (подч. мной - Ю.Г.) болду”, т.е.: “В древние времена (букв. “во время нартов) жили нарт (ы)”. Русский перевод в этом издании не совсем точен: “В древние времена (жили) нарты, они настоящими героями были” .

В приведенных примерах, которые отнюдь не единичны, прежде всего обращает на себя внимание, что форма нарт встречается в сказаниях не только как обозначение страны нартов, но и как множественное число, наряду с нарт-ла, обозначавшее нартов в целом. Следовательно, в балкарских сказаниях мы имеем приблизительно ту же картину, что и в осетинских, т.е. параллельное употребление терминов нарт и нартла во множ. числе. Это обстоятельство весьма показательно .

Существование в балкарском формы нарт рядом с нартла (нарты) явно свидетельствует о давности бытования в балкарском формы нарт, косвенным подтверждением чего может служить упоминание этой формы в записях Н.Урусбиева и древность его происхождения. Более того, существование такой формы в сказании о рождении Сосурука, выявляющем особую близость к осетинскому первоисточнику о рождении Сослана из камня сосдор (балк. “состар”), дает основание полагать, что форма нарт существовала в балкарском уже в период усвоения балкарцами сказаний о нартах и, следовательно, в эпосе их аланоязычных (осетиноязычных) предков. Это обстоятельство вряд ли можно объяснить результатом позднейшего переосмысления .

Существование формы Нарт в значении множ. числа прослеживается и в кабардинских текстах, причем также без показателя множественности в кабардинском языке: “Йе нарт деле — “О, глупые нарты!”; “Нарт псеури“... — «все нарты” рядом и с нартыр, и нартхер - “нарты”. Более того, название страны или местности, населенной нартами, как в кабардинских, так и адыгейских сказаниях также обозначается формой нарт .

Таким образом, анализ балкарских и кабардинских оригинальных текстов нартских сказаний показывает, что встречающиеся в этих национальных версиях формы употребления имени нартов в общем сходны с осетинскими - наряду с формами множ. числа, образованных с помощью суффиксов множественности, - ла и -хер соответственно, встречается и номинация нарт, сходная по облику с формой единственного числа, но в действительности являющаяся показателем множественности. Отмеченный факт весьма важен. Если на основании осетинских данных еще можно спорить о возможности перехода нарта в нарт, то это полностью исключается в балкарском и кабардинском ввиду явного несовпадения показателей множественности в этих языках с конечным -т(та) в имени нартов в осетинском. А из этого следует, что балкарцы и кабардинцы восприняли имя нартов сперва в форме нарт, которая затем уже, в соответствии с нормами балкарского и кабардинского языков, получила g`jnmnlepmne развитие в нарт-ла в балкарском и нарт-хер в кабардинском. Следовательно, данные балкарских и кабардинском сказаний скорее также свидетельствуют в пользу первичности формы нарт и вторичности нарт-ла и нарт-хер в балкарском и кабардинском, чем наоборот .

Тем не менее, существование в эпосе двух параллельных форм имени нартов, из которых форма нарт, судя по имеющимся публикациям, возможно, является более ранней, требует объяснения. Если на время отвлечься от других данных, проливающих свет на эту проблему, естественно возникает вопрос, что является более закономерным переход нарт в нарта, или наоборот, если только обе формы изначально не существовали параллельно .

Думается, что решающим в этом вопросе является то обстоятельство, что форма нарта по формальным признакам совпадает с осетинскими фамильными названиями, ввиду наличия в их окончаниях показателя множественности - та. Поэтому логично предположить, что для сказителей XIX-XX вв. более понятной и естественной должна была быть именно эта форма ввиду ее совпадения с типом осетинских фамильных имен, что и должно было определить переход нарт в нарта, а не наоборот. И если даже в этих условиях сказители сохранили форму нарт, причем наиболее ранние и надежные записи в большинстве случаев сохранили именно эту форму, то не является ли этот факт доказательством первичности формы Нарт, не говоря уже о древности ее существования? В связи с этим необходимо отметить, что осетинские нартские сказания содержат и другие данные, проливающие свет на значение термина нарт и его отношение к форме нарта. Это, в первую очередь, наименование Арта нарты (букв. “Три Нарта”), сплошь и рядом встречающееся в сказаниях, которым обозначались три нартских рода или клана, т.е. нарты в целом .

Это наименование, имеющее важное значение для раскрытия семантики имени нартов, как ни странно, не привлекалось еще к этимологическому анализу имени нартов. Между тем оно дает дополнительный материал для рассматриваемого вопроса .

Дело в том, что если бы термин нарт(а) по своему образованию был фамильным именем, то мы должны были иметь форму “Арта Нарта”, подобно “арта Абайта”, а не “Арта Нарты”. Следовательно, в основе этого названия лежит форма нарт, а не нарта, что также не согласуется с предполагаемым фамильным характером имени нартов. Об этом же свидетельствует и форма обозначения территориальных подразделений нартского “села” - Уаллаг нарт (Верхние нарты): Астауыккаг нарт (Cредние нарты) и Даллаг нарт (Нижние нарты). Такой переход в отдельных случаях наблюдается, правда, в осетинской топонимике, но не в фамильных названиях .

То же самое относится и к таким номинациям, как Агас нарт, служащая синонимом Арта Нарты и Устур нарт “Большая или великая Нарта”, или “Великие нарты” .

Столь же важной для рассматриваемой темы является и форма единственного числа имени нартов, служащая показателем обозначения единственного нарта. Основной формой для такого обозначения служит tnpl` родительного падежа множ. числа, в которой, ввиду ее совпадения с формой фамильных названий (Нарты Батраз - Даредзанты Амран), В.И.Абаев видит “решительное подтверждение” правоты своей точки зрения о фамильном характере имени нартов. Чтобы судить о правомерности этого вывода, следует иметь в виду, что для обозначения единичного нарта в осетинских сказаниях, наряду с указанной формой, сплошь и рядом встречаются и такие формы, как нартон или нарты нартон. Эти обозначения, однако, в данном контексте В.И.Абаевым не рассматриваются .

Значение термина нартон стало предметом специального рассмотрения Т.А.Гуриева. По его мнению, слово нартон, выступающее в роли определения и имеющее значение нартовский, принадлежащий к нартам, чудесный, отличный и т.д., употребляются в эпосе “для выражения идеи принадлежности к нартам и единственности (подч. мной - Ю.Г.)” .

Насчитав 43 случая употребления этого термина в сводном издании “Нарты кадджыта”, служащее для автора основным источником, Т.А.Гуриев приходит к довольно парадоксальному выводу о том, что это слово “ни в одном случае не употреблено отдельно для выражения понятия нарт (один)”. (К проблеме генезиса осетинского нартовского эпоса, с.67-68) .

Не говоря уже о том, что несколькими строками раньше (выше) Т.А.Гуриев сам говорит об употреблении термина нартон для выражения идеи принадлежности к нартам и единственности, приводимый им же материал, хотя и опирающийся на сводный текст, ясно свидетельствует об употреблении термина нартон, действительно многозначного по своей семантике, и для обозначения единичного нарта, т.е. отдельных героев эпоса. Такое положение мы имеем во всех случаях, когда этот термин в качестве определителя и эпитета прилагается к имени отдельных нартов Нартон Сослан, Нартон Батраз и т.д. И если даже в таких сочетаниях термин нартон совпадает по форме с определителем, то, независимо от того, как переводить нартон - нартовский, нартов или просто нарт, что, очевидно, связано с интерпретацией самого термина нарт, в любом случае речь идет именно о единичном нарте .

Оригинальные тексты осетинских сказаний содержат не один и не два примера подобного употребления. Вот лишь некоторые в переводах составителей сборников или собирателей: “Нартон Уырызмаг уыди” (Был Урызмаг из нартов); “Аз нартон Созырыхъо дан” (Я - нарт Созырыко);

“Нартон Сосланан кантама азнагта барга адтай” (У нарта Сослана ведь были враги среди кантов); “Нартон Сослан дар а нартон бахбал” (Нарт Сослан на своем нартовском коне); “Нартон Сослан нарти адами изолай барга арбауинай” (Нарт Сослан издали увидел нартов) .

Существование в эпосе термина нартон для обозначения единичного нарта также не согласуется с мнением об образовании имени нартов по типу осетинских фамильных названий. Это связано, в первую очередь, с наличием в термине нарт, производной от которого является нартон, показателя множественности - т. Будь термин нарт фамильным названием, то производным от него в единственном числе должна была быть форма нарон (подобно Худалон от Худалта, Мыртазон от Мыртазта и т.д.), однако такую форму осетинский эпос не знает .

Особенно наглядно это обстоятельство проявляется в сочетании нарты нартон, также служащим для обозначения единичного нарта. Для этого сочетания трудно подобрать адекватный русский перевод, чем и объясняется расхождение в существующих переводах, даже у одних и тех же переводчиков, в определенной мере также связанное с восприятием корня нарт. Однако в любом случае это сочетание также служит для обозначения отдельных персонажей эпоса. Вот, к примеру, дигорские варианты в переводе Г.Дзагурова: “Нарти нартон Болат-Хамиц” (Знаменитый нарт Болат-Хамыц); “Нарти нартон заронд Уорузмаг” (Великий нартовский старик Урузмаг); “Нарти нартон Иелахсардтон” (Знаменитый нарт Елахсардтон)” и т.д.

То же самое мы видим в других публикациях:

“Аз дан нарты нартон Уырызмаг” (Я есть Нартов нартовский Урузмаг”, пер. В.И.Абаева. “Я нартовский нарт Урызмаг” в академическом издании);

“Нарти нарамон Сослан” (нарт неукротимый Сослан); “Нарти нарамон нартон Сослан” (Нарт неукротимый нартовский Сослан) .

Из приведенных примеров, думается, наглядно видно, что, независимо от перевода этого сочетания - Нартов нартовский..., Нартовский нарт, нарт нартовский и т.д., во всех случаях сочетание нарты нартон означает исключительно единичного нарта. Иную интерпретацию этого сочетания попытался дать Т.А.Гуриев, переводя его как “нартовский (имярек) нартов” и видя в нем одну из форм “выражения фамильной принадлежности”. Однако в осетинских фамильных названиях с окончанием - он (ан), являющихся формой единственного числа и показывающих принадлежность к данному роду (фамилии), естественно, отсутствует показатель множественности т(а), как, к примеру, в ХудалтаХудалон. В то же время этот формант наличествует в обеих формах имени нартов, составляющих сочетание нарты нартон .

Видя это противоречие и стараясь его снять, Т.А.Гуриев в конечном счете приходит к заключению о том, что осетинский формант -т в слове нарт выделяется теоретически, и ”неразложимость слова нарт изначальна”. Об этом же свидетельствует и отнесение им термина нарт к словам pluralis tantum, т.е. к словам, для которых множественное число является основной и единственной формой. Но коль скоро это так, а это заключение кажется близким к истине, то естественно напрашивается вопрос, а как в таком случае в неразложимом слове нарт выделяется монгольское нар - солнце, что собственно и является основным аргументом сторонников монгольского происхождения имени нартов? Ответа на этот вопрос нет. Следовательно, данный пример также служит доказательством невозводимости термина нарт к монгольскому нар солнце, с одной стороны, и лишний раз подтверждает, что термин нарт и производные от него нартон и нарты нартон не являются фамильными образованиями .

Таким образом, ни закон перехода -р в л в осетинском, ни формы употребления имени нартов в эпосе, ни семантико-морфологическая характеристика термина нарт не могут служить доказательством монгольского происхождения основы имени нартов .

Другим важным аргументом сторонников монгольской гипотезы является ссылка на содержащееся в этнографическом очерке известного j`bj`gnbed` Г.В.Чурсина, посвященного южным осетинам, замечание о том, что “когда-то у солнца были дети, богатыри-нарты”. Из этого делается концептуальный вывод о якобы доказательстве монгольской гипотезы происхождения нартских сказаний осетин и их космогонических мифов .

Основываясь на указанном сообщении Г.Ф.Чурсина, Т.А.Гуриев утверждает, например, что оно “позволяет выделить в имени нартов формант та(т), а “выделенный путем морфологического анализа корень нар должен иметь значение солнце”. В этой связи необходимо отметить, что автор никак не может прийти к однозначному заключению о делимости или неделимости термина нарт морфологически, поскольку почти тут же рядом, как отмечалось выше, он говорит о морфологической неразложимости термина нарт лишь возможностью теоретического выделения в нем форманта т. При этом в обоих случаях семантико-морфологический анализ термина нарт направлен на доказательство одной и той же цели, а именно монгольского происхождения основы этого термина, что уже само по себе ставит под сомнение правомерность этого вывода. Не может служить подтверждением этого вывода и ссылка Г.Ф.Чурсина на космогонические представления осетин .

Дело даже не в том, что и в данном случае Г.Ф.Чурсин не называет своего информатора, поскольку лишь в одном случае он называет в качестве такового Макси Содтиева в рассказе об охотничьих обычаях осетин. Тем не менее, вполне можно согласиться с тем, что цитируемая фраза: “когда то у солнца были дети - богатыри нарты” была записана им со слов кого-то из своих информаторов - осетин. Но можно ли на основании этого соображения или указания Г.Ф.Чурсина всерьез утверждать, что космогонические воззрения осетин и содержащиеся в эпосе указания якобы подтверждают, что нарты считались детьми Неба?

Ведь очевидно, что для того, чтобы это предположение получило хотя бы малую толику вероятности, оно должно было получить подтверждение хотя бы в двух-трех случаях, почерпнутых именно из текстов сказаний. Между тем ни в одном из известных вариантов опубликованных сказаний такого указания нет .

В то же время осетинские нартские сказания содержат несколько различных вариантов родословной нартов, отнюдь не сводящих эту родословную к одному корню. Так, например, согласно большинству вариантов, бог, сотворив землю, решил создать людей. Среди первых упоминаются гумиры или гамеры, сопоставляемые с историческими киммерийцами, уадмеры, камбадата, уаиги и другие, которые оказались неприспособленными к жизни на сотворенной им земле. После этого бог сотворил новый народ, нартов, которые удались, поскольку “ростом и силой были под стать земле”. По одному из дигорских вариантов, только одному богу известно, откуда появились нарты, но в сказаниях говорится, что они “появились со дна моря”. Имеется и вариант, отразившийся и в пословицах, согласно которому нарты произошли от огня и клялись им (Нарт зынгай райгуырдыстыт ама зынгай ард хордтой) .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



Похожие работы:

«Вестник Томского государственного университета. История. 2016. № 1 (39) УДК 39:93/94 DOI: 10.17223/19988613/39/6 В.И. Терентьев ПОИСКИ МОНГОЛЬСКОЙ НАЦИИ В ОСВОБОДИТЕЛЬНОМ ДВИЖЕНИИ 1911–1921 гг. О...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б . Н. ЕЛЬЦИНА Р. Т. Ганиев ПОЛИТИКА РОССИИ И КИТАЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Рекомендовано методическим советом УрФУ в качес...»

«Секция 2 • История, экономика, международные отношения Ю. В. Запарий Уральский федеральный университет Китай и миротворческая деятельность Организации Объединенных Наций: история и современность Китай наряду с "большой тройкой" стоял у и...»

«ПЕРВЫЙ ТУР 11 класс Максимальная оценка – 100 баллов Время на подготовку – 3 часа. 1. [4 балла] Распределите потомков Ивана Калиты, имена которых приведены ниже, по поколениям (впишите буквы, соответствующие правильным ответам): Сыновья Внуки _ Правнуки _ Праправнуки _ а) Дмитрий Красный б) Дмитрий Донской в...»

«Мария Сидельникова Искусство и российская история в образе оживающего портрета : (повесть Н.В. Гоголя Портрет и роман Ю . Буйды Борис и Глеб) = Russian art and history and portrait that comes to life. Studia Rossica Posnaniensia 40/2, 35-44 ST...»

«Other Languages Home 87 В ходе только что проделанного исследования мы убедились, что теория об использовании Тетраграмматона в оригиналах Христианских Греческих Писаний не имеет никакой опоры на рукописные документы. Во вторых, мы поняли, что факт исполь зования Тетраграмматона авторами Греческих Писаний невоз можно доказать при п...»

«ЕВРОПЕЙСКИЙ ФОНД ДИАЛОГ КОМИТЕТ ПО ДЕЛАМ АРХИВОВ АДМИНИСТРАЦИИ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ Калининградские архивы Материалы и исследования Научный сборник Выпуск 2 Янтарный сказ Калининград АРХИВНАЯ СЛУЖБА ОБЛАСТИ А. Н. ФЕДОРОВА, директор Государственного архива Калининградской области...»

«IV WOJEWDZKI KONKURS PRZEDMIOTOWY Z JZYKA ROSYJSKIEGO dla uczniw gimnazjw w roku szkolnym 2011/2012 Etap Rejonowy KOD UCZNIA SUMA PUNKTW /60 ZADANIE 1. Przeczytaj tekst, z ktrego usunito cztery zdania. Wpisz w luki 1.– 4. litery, ktrymi oznaczono brakujce zdania (A–E), tak aby otrzyma logiczny i spjny tekst. Jedno zdanie zostao podane dodat...»

«Вестник ПНИПУ. Культура. История. Философия. Право. 2015. № 4 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ УДК 111.1:115(470+571) С.В. Комаров© ВРЕМЯ РУССКОГО БЫТИЯ (ЧАСТЬ I) Статья посвящена исследованию времени на основе экзистенци...»

«Экскурсионный тур в Японию. Октябрь. 10 дней / 09 ночей Токио Хаконэ Камакура – Йокогама – Никко Киото – Осака – Нара 23.09.2018 – 02.10.2018; 24.10.2018 02.11.2018 Стоимость: 185 900 рублей с авиаперелетом c человека...»

«ТАКАЯ ДОЛГО – КОРОТКАЯ ЖИЗНЬ С неизвестной войны возвращаются и сегодня. Возвращаются, спустя почти 70 лет, после последних залпов Великой Отечественной. Возвращаются непокорённые. Возвращаются, чтобы занять своё место в строю Победителей. Возвращаются, неся нам сквозь годы правду о войне, правду о себе. Возвращаютс...»

«-1Системы отображения информации типа "Сириус" космических аппаратов Союз-7К, Союз-А8, Союз-М, станций "ДОС-17К" Ю.А. Тяпченко, ЗАО НТЦ "Альфа-М" г. Жуковский, Московская обл. typhenko @ progtech.ru; Проектирование корабля "Союз" началось в ОКБ-1 г. Калининград Моск. обл. в 1962 г. под руководством С.П.Королева. С этого времени созда...»

«Кафедра языкознания, русской филологии, литературного и журналистского мастерства РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ "История зарубежной литературы (включая античную литературу)" Специальность: 52.05.04 Литературное творчество Специализация: Литературный работник, переводчик художественной литературы Квалификация: специалист Форма о...»

«Illlllllllllllllllllllllllll DK234966 МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФГАОУ ВО "Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта" ПРИКАЗ г. Калининград Об утверждении Положения и Регламентов Олимпиады ш...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ Руководитель ОПОП З...»

«Теоретические и прикладные исследования Патрик Хили ВУЗЫ: БИТВА ЗА ПРОФЕССУРУ1 Сегодня университеты готовы практически на все, чтобы запо лучить именитого профессора, который мгновенно поднимет пре стиж заведения, привлечет крупных инвесторов и даже — ах, ну ко нечно! — немного попреподает. Профессор Найал Ферг...»

«П. А. Баранов, С. В. Шевченко ИСТОРИЯ НОВЫЙ ПОЛНЫЙ СПРАВОЧНИК для подготовки ЕГЭ к Под редакцией П.А. Баранова 3-е издание, переработанное и дополненное 3-е издание, стереотипное Москва Издательство АСТ УДК 373:94(...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 45.03.02 Лингвистика профиль "Теория и методика преподавания иностранных языков и культур" Б. 1.31 Дисциплина по выбору 4 История литературы стран первого иностранного языка Приложение 1 Типовые задания для проведения пр...»

«№ Команды-факультеты Ответственный преподаватель п/п Историко-филологический факультет Илькин Алексей Николаевич 1. Факультет физико-математического и Степанова Ольга Анатольевна 2. технологического образован...»

«монах Давид Дисипат МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА Филологический факультет Кафедра классической филологии ACADEMI MOSCOVIENSIS ELISABETAN LOMONOSOVIAN Schola Grammaticorum Vtriusque Lingu...»

«Модернизация локальной вычислительной ИСТОРИЯ УСПЕХА сети Иркутского авиационного завода ЗАДАЧИ Иркутский авиационный завод (ИАЗ) основан в 1932 году. Локальная вычислительная сеть ИАЗ была построена в 2000г. За семьдесят пять ле...»

«DOI: 10.31518/2618-9100-2018-1-9 УДК: 94(47)+39 В. А. Зверев* "Выброшенный из общества": советский человек о пребывании в сталинском "чистилище" В качестве текста, сочетающего в себе черты источника личного происхождения и эго-документа, публикуется фрагмент автобиографических воспоминаний Василия Ивановича Е...»

«1 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Ивановский государственный химико-технологический университет" Гуманитарный факультет Кафедра истории и культурологии "Утвержд...»

«ЭКСПЕДИЦИЯ ВО МРАК II ЧАСТЬ ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ПРОПАСТЬЮ 5. В ЧЕЛЮСТЯХ СИНЕГО ДРАКОНА 1. БЕЗДОННЫЕ ВЕРТИКАЛИ Говоря о подземном мире, нельзя не сказать о воде . С каждым метром в глубину земли вода набирает силу, пока...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.