WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ПАРТОКРАТИИ А. Авторханов М Ш И Л И 1МРТ0НРШ ТОМ ВТОРОЙ ЦК и Сталин ПОСЕВ Обложка работы художника В. Шехтера © 1973 Possev-Verlag, V. Gorachek К. G., Frankfurt/Main Printed in Germany ...»

-- [ Страница 1 ] --

Авторханов

ПРОХОЖ ДЕНИЕ

ПАРТОКРАТИИ

А. Авторханов

М Ш И Л И 1МРТ0НРШ

ТОМ ВТОРОЙ

ЦК и Сталин

ПОСЕВ

Обложка работы художника В. Шехтера

© 1973 Possev-Verlag, V. Gorachek К. G.,

Frankfurt/Main

Printed in Germany

Глава 22

ЗАГОВОР «ТРОЙКИ» ПРОТИВ ЛЕНИНА

С конца 1921 г. Ленин часто болел и брал про­

должительные отпуски. Еще весной 1922 года он успешно провел XI съезд партии, хотя и не был на нем так активен, как на предыдущих съездах .

23 апреля 1922 г. ему делают операцию по из­ влечению одной из двух пуль, которыми он был ранен летом 1918 г., но уже 27 апреля он уча­ ствует в заседании Политбюро. В дальнейшем Ле­ нин целый месяц руководил работой правитель­ ства и ЦК, пока его не сразил первый удар болез­ ни, приведший к частичному параличу правой руки и правой ноги и к расстройству речи. Это было 25 мая 1922 г .

Историю болезни Ленина и ее политическое по­ следствие Троцкий описывает со свойственным ему пафосом: «На третий день ко мне пришел Бухарин .

— «И вы в постели?» — воскликнул он в ужасе .

— «А кто еще, кроме меня», — спросил я .

— «С Ильичом плохо: удар, — не ходит, не го­ ворит. Врачи теряются в догадках».. .

Ленин считался крепышом, и здоровье его ка­ залось одним из несокрушимых устоев революции .



Он был неизменно активен, бдителен, ровен, ве­ сел... В конце 1921 г. состояние его ухудшилось.. .

В марте усилились головные боли... Ленин забо­ лел, оказывается, еще третьего дня. Тогда мне и в голову не приходили какие-либо подозрения. Бу­ харин говорил вполне искренно, повторяя то, что ему внушали «старшие». В тот период Бухарин был привязан ко мне чисто бухаринской, т. е. полуистерической, полуребяческой привязанностью. Свой рассказ о болезни Ленина Бухарин кончил тем, что повалился ко мне на кровать и, схватив меня через одеяло, стал причитать: «не болейте, умо­ ляю вас: есть два человека, о смерти которых я всегда думаю с ужасом... это Ильич и вы».. .

Удар был оглушающий. Казалось, что сама рево­ люция затаила дыхание... Гораздо позже... я опять вспомнил со свежим удивлением, что мне о бо­ лезни Ленина сообщили только на третий день.. .

Это не могло быть случайно. Те, которые давно готовились стать моими противниками, в первую голову Сталин, стремились выиграть время. Бо­ лезнь Ленина была такого рода, что сразу могла принести трагическую развязку. Завтра же, даже сегодня могли ребром встать все вопросы руко­ водства. Противники считали важным выгадать на подготовку хоть день... В это время, надо по­ лагать, уже возникла идея «тройки» (Сталин-Зиновьев-Каменев)» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 206-209). Вот с этих пор и начинается борьба за наследство еще не умершего, но явно умираю­ щего Ленина. Правда, от.первого удара Ленин как будто оправился, даже вернулся к работе в октя­ бре, но в декабре последовал второй, еще более серьезный удар... Ленин медленно, но явно уми­ рал. В Политбюро сидели три претендента в наследники: Троцкий, Зиновьев, Каменев. Ни Ста­ лин — фактический наследник, ни Рыков — юри­ дический наследник никому и в голову не прихо­ дили. В отношении Рыкова это вполне понятно, но в отношении Сталина это объяснялось неве­ жеством в деле знания партийной машины и роли в ней Сталина с первых дней его вступления в ЦК (1912) .



Даже советскую государственную машину никто, включая Ленина, так универсально не знал, как Сталин. В самом деле, Сталин с первых же дней большевистской революции входит беспре­ рывно в бюро ЦК, потом Политбюро, одновремен­ но Оргбюро, как единственный из членов Полит­ бюро, он нарком национальностей, одновременно нарком государственного контроля (РКИ), он член Реввоенсовета республики от ЦК, он член Колле­ гии ВЧК — ОГПУ от ЦК, он член Совета труда и обороны от президиума ВЦИК. Эти не номиналь­ ные должности, а такие, где Сталин оставил глу­ бокие следы личного творчества. Не забудем, что в семичленном законодательном органе — в По­ литбюро пять эмигрантов (Ленин, Троцкий, Зи­ новьев и отчасти Каменев и Рыков) и только два настоящих подпольщика революции в России — Сталин и Томский. В эмиграции были «литерато­ ры партии», как они именовались в протоколах ЦК в марте 1917 г., а в России — организаторы партии и революции. Психологически Сталин был для рабочих болыыевиков-подполыциков «свой парень», а эмигранты — «интеллигенты». Это не было секретом, хотя об этом из-за уважения к

Ленину не говорили вслух, а только шептались:

интеллигенты — завсегдатаи женевских кафе и парижских «бистро» — отсидели царизм за грани­ цей, а рабочие большевики, как Томский, и под­ польщики, как Сталин, делали революцию. Бег­ лый взгляд на биографии вождей показывал, что каждый из эмигрантов членов Политбюро по од­ ному разу ссылались, а Сталин — семь раз аресто­ вывался, пять или шесть раз ссылался, причем пять раз бежал, чтобы дальше делать революцию, хотя он мог эмигрировать, как эмигрировали «ин­ теллигенты». Все это надо помнить, если мы хо­ тим понять дальнейшее развитие событий .

Первое серьезное столкновение Ленина произо­ шло со Сталиным по вопросу о принципах созда­ ния из советских республик РСФСР, Украины, Бе­ лоруссии, Грузии, Армении и Азербайджана одной федерации СССР (название «СССР» было выбрано как универсальная форма для мировой федерации, так как в нем нет ни этнического, ни континен­ тального ограничения; вначале Ленин хотел дать название: «Союз советских республик Европы и Азии»). 10 августа 1922 г., по предложению По­ литбюро, была создана комиссия Оргбюро ЦК по вопросу о федерации с включением туда предста­ вителей названных республик. Возглавлял комис­ сию Сталин, он же представил и проект резолюции комиссии. Согласно проекту, все советские рес­ публики входили в РСФСР на правах автономных республик («автономизация»). Сталин поспешил, без ведома Ленина, направить свой проект Цент­ ральным Комитетам компартий Грузии, Армении, Азербайджана, Украины, Белоруссии. Грузия от­ клонила проект с мотивировкой: «Предлагаемое на основании тезисов т. Сталина объединение в форме автономизации независимых республик считать преждевременным. Объединение хозяйст­ венных усилий и общей политики считаем необ­ ходимым, но с сохранением всех атрибутов неза­ висимости? (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 556). Бело­ руссия высказалась за сохранение старой формы договорных отношений между республиками .





Украина колебалась, Азербайджан и Армения под­ держали идею Сталина .

Комиссия Оргбюро 24 сентября приняла за ос­ нову проект Сталина. 25 сентября Ленин затре­ бовал к себе в Горки все материалы Комиссии Сталина. Но, как отмечает официальный коммен­ татор, «одновременно, не дожидаясь указаний Ле­ нина и без рассмотрения этого вопроса в Полит­ бюро, секретариат ЦК разослал резолюцию ко­ миссии всем членам и кандидатам ЦК к пленуму, назначенному на 5 октября» (там же, стр. 558) .

Недовольный этим, Ленин 26 сентября пишет Ка­ меневу, временному председателю Политбюро, письмо для членов Политбюро с требованием об­ судить данный вопрос («вопрос архиважный. Ста­ лин немного имеет стремление торопиться»). Ле­ нин сообщает, что на личной встрече, 26 сентября, «одну уступку Сталин ’уже согласился сделать»

(по параграфу № 1 его проекта) — эта уступка Сталина принципиально меняла всю схему объе­ динения в духе Ленина: советские республики не «вступают в РСФСР», как этого требовал Сталин, а вместе с РСФСР образуют новую федерацию суверенных советских республик. Однако Сталин свою уступку рассматривал, как уступку термино­ логическую, а не по существу дела. Составляя вме­ сте $ РСФСР юридически новую федерацию, фак­ тически союзные республики должны быть под­ чинены органам верховной власти РСФСР. Пред­ ложение же Ленина о «равноправии и суверените­ те» (Ленин, конечно, был того же мнения, что и Сталин, но искал формулу пропагандно более эластичную) Сталин в письме членам Политбюро от 27 сентября оценил как позицию «националь­ ного либерализма» (там же, стр. 558) .

Остальные пункты проекта Сталина, которые критикует Ленин, следующие:

§ 2 у Сталина изложен так:

Постановления ВЦИК РСФСР, Совнаркома и СТО обязательны для союзных республик (Ленин, там же, стр. 557) .

Ленин предлагает: изменить его в соответствии с изменением § 1, а именно создать новые зако­ нодательный и исполнительный органы новой фе­ дерации;

§ 4 у Сталина изложен так:

Наркоматы финансов, продовольствия, труда и народного хозяйства союзных республик подчи­ нены соответствующим наркоматам РСФСР;

Ленин предлагает слить эти наркоматы в об­ щесоюзные наркоматы;

§ 5 у Сталина изложен так:

Остальные наркоматы (юстиции, просвещения, земледелия, внутренних дел, здравоохранения, со­ циального обеспечения) считать самостоятельны­ ми, но органы ГПУ союзных республик подчиня­ ются ГПУ РСФСР .

Ленин предлагает: республиканские наркома­ ты — самостоятельны, в том числе и ГПУ, но мо­ гут быть учреждены совместные съезды или кон­ ференции соответствующих наркоматов с сове­ щательным характером (там же, стр. 211-212 и стр. 557) .

В своем сопроводительном письме на имя По­ литбюро Сталин отводит все три поправки Лени­ на: поправка к § 2 «не может быть, по моему мне­ нию, принята. Существование двух ЦИК-ов в Мо­ скве не дает ничего, кроме конфликтов и дискус­ сий...», поправка к § 4 не приемлема, здесь «сам т. Ленин немного торопится, предлагая слияние наркоматов... Едва ли можно сомневаться, что та­ кая «торопливость» дает горючее защитникам не­ зависимости во вред национал-либерализму т. Ле­ нина» (Л. Троцкий, Сталинская школа фальсифи­ кации, стр. 66-67) .

Неизвестна реакция Ленина на эти замечания Сталина, но в день заседания Политбюро — 6 ок­ тября Ленин пишет Каменеву: «Великодержавно­ му шовинизму объявляю войну не на жизнь, а на смерть. Надо абсолютно настоять, чтобы в союз­ ном ЦИК председательствовали по очереди русский украинец грузин и т. д .

Абсолютно/» (Ленин, там же, стр. 214) .

6 октября Политбюро, в отсутствие Ленина, обсудило проект Сталина и возражения Ленина. Об­ мен записками между Каменевым и Сталиным на заседании показывает остроту положения. Каме­ нев пишет Сталину: «Ильич объявляет войну в защиту независимости» (республик), Сталин отве­ чает: «Я думаю, что мы должны быть твердыми с Лениным» (П. Поспелов, В. И. Ленин. Биография, 2-ое изд., 1963, стр. 611) .

Политбюро, как и ЦК в целом, не разделяло позиции Сталина. Оно решило создать новую ко­ миссию (Сталин, Молотов, Орджоникидзе, Мяс­ ников) и переработать коренным образом проект Сталина на основе замечаний Ленина. Вынужден­ ный исполнить это решение, Сталин проявил не­ лояльность по отношению к Ленину. Официаль­ ный комментатор Сочинений Ленина пишет, что, рассылая членам ЦК новый проект, Сталин умал­ чивал, что новый проект родился в результате принципиальных замечаний Ленина, но — что еще хуже: «смазывалась коренная разница между про­ ектом «автономизации» и ленинским проектом, утверждалось, что новая резолюция представляла собой лишь «более уточненную формулировку ре­ золюции комиссии Оргбюро, которая в основе правильная и безусловно приемлемая» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 558-559) .

Пленум 6 октября принял резолюции о создании СССР на принципах, изложенных Лениным в кри­ тике проекта Сталина. Сталин даже после этого продолжал бороться за свою «автономизацию», что составит потом и сущность так называемого «грузинского вопроса» .

Другой вопрос, по которому у Ленина были принципиальные разногласия со Сталиным, касал­ ся закона монополии внешней торговли. Сталин, Зиновьев и Каменев провели через пленум ЦК от 6 октября решение, по которому пересматривались основы монополии внешней торговли, разрешался свободный ввоз и вывоз ряда товаров. Ленин был крайне возмущен. В письме к Сталину для членов ЦК Ленин оценил решение пленума как «срыв монополии внешней торговли» и потребовал от­ срочить его выполнение на два месяца — «до сле­ дующего пленума ЦК» (там же, стр. 221-222). Ста­ лин разослал копии письма Ленина членам ЦК .

В сопроводительном письме Сталин писал: «Пись­ мо т. Ленина не разубедило меня в правильности решения пленума ЦК... Тем не менее, ввиду на­ стоятельного предложения Ленина об отсрочке ре­ шения пленума ЦК, я голосую за отсрочку с тем, чтобы вопрос был вновь поставлен на следующий пленум с участием т. Ленина» (там же, стр. 563) .

Отметим тут же, что когда Ленин сообщил Ста­ лину 15 декабря 1922 г., что он заключил «согла­ шение с Троцким о защите моих взглядов на мо­ нополию внешней торговли... и уверен, что Троц­ кий защитит мои взгляды нисколько не хуже, чем я» (там же, стр. 338-339), то Сталин решил пре­ дупредить образование блока Ленин-Троцкий. По­ этому в письме к членам ЦК в тот же день Ста­ лин пишет: «Ввиду накопившихся за последние два месяца новых материалов... говорящих в поль­ зу сохранения монополии, считаю своим долгом сообщить, что снимаю свои возражения против монополии внешней торговли» (там же, стр. 589) .

Разумеется, «новые» материалы были те же самые старые материалы, но новым во всем политиче­ ском развитии партии был этот явно обозначив­ шийся, для дела Сталина очень опасный блок Ле­ нина и Троцкого. Его надо было любой ценой пре­ дупредить. Для Сталина, как для «тройки» вооб­ ще, Троцкий, действующий по мандату Ленина, был хуже, чем сам Ленин. Партия наглядно уви­ дела бы, кого Ленин метит в свои преемники .

Именно между двумя ударами (май и декабрь) происходит особенное сближение между Лениным и Троцким. С 10 октября Ленин возвращается к работе. Троцкий пишет, что «Ленин чуял, что в связи с его болезнью, за его и за моей спиной плетутся пока что почти неуловимые нити заго­ вора. Он готовился дать ’тройке’ отпор» (Л. Троц­ кий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 212). Последние не­ дели перед вторым ударом Ленин беседует с Троц­ ким, предлагая Троцкому стать заместителем .

Троцкий отказывается (это подтверждают и офи­ циальные партийные документы). Мотив отказа Троцкого не очень скромный: «Нет никакого сом­ нения в том, что для текущих дел Ленину было удобнее опираться на Сталина, Зиновьева или Ка­ менева... Ленину нужны были послушные прак­ тические помощники. Для такой роли я не годил­ ся» (там же, стр. 214-215) .

Ленин настаивал, во время новой встречи, на своем предложении, говоря, что «нам нужна ра­ дикальная личная перегруппировка» — и что но­ вое положение помогло бы Троцкому «перетрях­ нуть» аппарат.

Когда в ответ Троцкий сказал, что все зло заключается не столько в государственном бюрократизме, сколько в партийном и во взаим­ ном укрывательстве влиятельных групп, собираю­ щихся вокруг иерархии партийных секретарей, то «чуть подумав, Ленин поставил вопрос ребром:

«вы, значит, предлагаете открыть борьбу не толь­ ко против государственного бюрократизма, но и против Оргбюро ЦК»... Оргбюро ЦК означало са­ мое средоточие сталинского аппарата». — «Пожа­ луй, выходит так». — «Ну, что ж, — продолжал Ленин, явно довольный тем, что мы назвали су­ щество вопроса, — я предлагаю вам блок: против бюрократизма вообще, против Оргбюро, в частно­ сти». — «С хорошим человеком лестно заключить хороший блок», — сказал я. Мы условились встре­ титься снова через некоторое время... Он намечал создание комиссии ЦК... Мы оба должны были войти туда. По существу эта комиссия должна бы­ ла стать рычагом разрушения сталинской фрак­ ции» (Л. Троцкий, там же, стр. 216-217). Троцкий даже не подозревает, какой это великий компли­ мент по адресу Сталина, что признанные вожди октябрьского переворота — Ленин и Троцкий — должны заключить блок, чтобы свергнуть одного Сталина I Мог бы блок иметь успех, удалось бы свергнуть Сталина? На эти вопрось! ответить не очень про­ сто. В иерархии партаппарата позиция Сталина была почти неотразима, в ЦК он имел надежное большинство из личных сторонников, в лице «тройки» создалась сила, готовая противостоять даже Ленину. Троцкий ставит тот же вопрос и дает ответ: «Смог бы Ленин провести намеченную им перегруппировку руководства? В тот момент — безусловно» (там же, стр. 218). Однако это не ка­ жется. очень уж бесспорным в свете последующих событий. Но уже совершенно неубедительно зву­ чит второй ответ Троцкого: «Более того. Я не сом­ неваюсь, что если б я выступил накануне XII съез­ да в духе «блока» Ленина-Троцкого против ста­ линского бюрократизма, я бы одержал победу и без прямого участия Ленина» (стр. 219). Вся ситу­ ация в «иерархии партийных секретарей» и все факты расстановки сил внутри партии, даже сама тщательная подготовка «тройкой» XII съезда ре­ шительно говорят против уверенности, точнее, са­ моуверенности Троцкого, что он и один спра­ вился бы с задачами «блока». Впрочем, Троцкий и не собирался двинуться в такой бой, несмотря на всю помощь и подталкивание Ленина. Еще 21 декабря, когда по вопросу о монополии внешней торговли «тройка» капитулировала (правда, Зи­ новьев в угоду Сталину еще храбрился) и ЦК пе­ ресмотрел свое старое решение, Ленин писал Троц­ кому: «Как будто удалось взять позиции без еди­ ного выстрела простым маневренным движением .

Я предлагаю не останавливаться и продолжать на­ ступление» (Ленин, ПСС, т. 54, стр. 327-328) .

Почему же Троцкий не последовал этому при­ зыву Ленина «продолжать наступление»?

Прежде, чем выслушать Троцкого на этот счет, изложим содержание двух других важнейших ле­ нинских документов: 1) Завещание Ленина («Письмо к съезду»), 2) Записка Ленина «К во­ просу о национальностях или об ’автономизации’» .

13 декабря 1922 г. у Ленина было два приступа болезни, а 15-16 декабря произошло резкое ухуд­ шение здоровья. 18 декабря происходит пленум ЦК, который специальным постановлением воз­ лагает на Сталина персональную ответственность за соблюдение режима, установленного врачами для Ленина. В ночь с 22 на 23 декабря у Ленина второй удар — наступает паралич правой руки и ноги. Но того же 23 декабря Ленин, словно пред­ чувствуя приближение конца, просит врачей раз­ решить ему продиктовать стенографистке в тече­ ние пяти минут, так как его «волнует один во­ прос». Однако и ЦК, и врачи одинаково не хотели, чтобы Ленин писал. Тогда, по свидетельству сес­ тры Ленина — М. Ульяновой, Ленин предъявил уль­ тиматум: или ему разрешат несколько минут дик­ товать свой «дневник», или он бросит лечиться .

Он получает разрешение и 23 декабря 1922 г. на­ чинает диктовать свое знаменитое «Завещание»

(«Письмо к съезду»). 24 декабря после совещания Сталина, Каменева и Бухарина с врачами Полит­ бюро вынуждено подтвердить решение:

1. Ленину разрешается диктовать ежедневно 5-10 минут, но это не должно носить характер переписки, и Ленин на эти записки не должен ждать ответа. Свидания запрещаются .

2. «Ни друзья, ни домашние не должны сооб­ щать Ленину ничего из политической жизни, что­ бы этим не давать материала для размышлений и волнений» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 710) .

Это значит, что Ленину закрыт доступ к любой политической информации, а главное — ко всем документам ЦК. Следить за соблюдением этого режима должен Сталин. Все-таки есть одно лицо из Политбюро, с которым Ленин свободно может говорить на политические темы и информировать­ ся у него — это сам Сталин во время его «дежур­ ных» визитов к Ленину. Ведь это сам Сталин опи­ сал один из своих визитов к Ленину во время ран­ ней стадии болезни Ленина. Ленин Сталину гово­ рил: «Мне нельзя читать газеты, мне нельзя гово­ рить о политике, я старательно обхожу каждый клочок бумаги,... боясь, как бы он не оказался газетой и как бы не вышло из этого нарушения дисциплины». Но Сталин замечает к рассказу Ленина: «Я хохочу и превозношу до небес дисци­ плинированность тов. Ленина. Тут же смеемся над врачами, которые не могут понять, что про­ фессиональным политикам, получившим свида­ ние, нельзя не говорить о политике» (Сталин, Соч., т. 5, стр. 13 5) .

Понятно, о какой «политике» Сталин говорил с Лениным и какой информацией он его снабжал .

События с Лениным и вокруг Ленина с 23 де­ кабря (когда Ленин начал писать «Завещание» (и до 6 марта 1923 г., когда он порвал всякие отно­ шения со Сталиным, поддаются приблизительной реконструкции благодаря трем источникам:

1) «Дневнику дежурных секретарей Ленина» (21 ноября 1922 г. — 6 марта 1923 г.), 2) отрывочным комментариям редакции Сочинений Ленина пятого издания, 3) самим «запискам» Ленина .

При всей его субъективности по отношению к Сталину и оценке политических событий, Троц­ кий является дополнительным источником, так как все факты и документы, которые он приводит, прямо или косвенно подтверждены теперь и со­ ветскими историками .

Записку 23 декабря 1922 г. Ленин продиктовал своей секретарше М. Володичевой. В «дневнике»

сказано: «Перед тем, как начать диктовать (Ле­ нин), сказал: ’Я хочу вам продиктовать письмо к съезду. Запишите’. Продиктовал быстро, но бо­ лезненное состояние его чувствовалось» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 474) .

Сущность этой части «Письма к съезду» сво­ дится к тому, что Ленин предлагает: 1) увеличить число членов ЦК «до нескольких десятков или даже до сотни... Я думаю, что такая вещь нужна и для поднятия авторитета ЦК, и для серьезной работы по улучшению нашего аппарата, и для предотвращения того, чтобы конфликты неболь­ ших частей ЦК могли получить слишком непо­ мерное значение для всех судеб партии» и 2) «придать законодательный характер на извест­ ных условиях решениям Госплана, идя навстречу требованиям т. Троцкого» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 343). Эта часть «Письма» была послана Ста­ лину в тот же день, но, как отмечает официаль­ ный комментатор, «в протоколах заседаний По­ литбюро и пленумов ЦК не упоминается об этой записи Ленина» (там же, стр. 593). Более чем ве­ роятно, что ее Сталин скрыл даже от членов «тройки». Такое предположение основывается не только на отсутствии упоминания этой части «письма» в бумагах руководящих органов ЦК, но и на том факте, что, делая политический отчет ЦК на XII съезде (апрель 1923), Зиновьев совер­ шенно игнорирует установки Ленина, тогда как Сталин говорит о необходимости увеличения членского состава ЦК, выдавая это предложение за свое собственное (об этом у нас еще будет речь) .

В дальнейшем здоровье Ленина начало опять улучшаться. Он имеет разрешение диктовать 30-40 минут в день. Когда впоследствии «тройка»

отказалась исполнить «Завещание» Ленина, она выдавала его за продукцию больного ума умира­ ющего паралитика. Между тем, официальный комментатор пишет: «Будучи тяжело больным физически, Ленин сохранил полную ясность мыс­ ли, необычайную силу воли, величайший опти­ мизм» (там же, стр. 592). Ленин надеется, что он сможет выступить на предстоящем XII съезде и там сам изложит свои предложения и аргументы .

Тем интенсивнее он работает. С одной стороны, он продолжает диктовать «Завещание» (с 24 де­ кабря по 4 января 1923 г.), с другой, диктует статьи на актуальные темы для «Правды» («Стра­ нички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции» (по поводу записок Н. Суханова), «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше мень­ ше, да лучше»). Политбюро тоже думает, что Ле­ нин будет в состоянии выступать на XII съезде, чем и объясняется решение Политбюро ЦК от 11 января назначить Ленина докладчиком по поли­ тическому отчету ЦК XII съезду .

Нет никаких указаний, что Сталин получил, кроме упомянутой первой части «письма», его продолжение. М. Володичева писала уже в период единовластия Сталина в 1929 г.

(что заставляет относиться к ее свидетельствам этого периода критически):

«Все статьи и документы, продиктованные Ле­ ниным, переписывались по желанию Ленина в пя­ ти экземплярах, из которых один просил остав­ лять для него, три Надежде Константиновне и один в свой секретариат (строго секретно)... На запечатанных сургучной печатью конвертах, в ко­ торых хранились копии документов, он просил отмечать, что вскрыть может лишь Ленин, а по­ сле его смерти Надежда Константиновна (черно­ вики копий мною сжигались)» (там же, стр. 592Очень похоже, что Сталин здесь задним чис­ лом создает себе алиби, ибо совершенно невоз­ можно допустить, чтобы Сталин не интересовался «продолжением» записи Ленина, а секретарши Ле­ нина — люди, назначенные сюда Сталиным (в том числе и его жена Надежда Аллилуева), которые хорошо знают, что Ленин умирает, но Сталин ос­ тается. Интересно, что Сталин, который впослед­ ствии расстрелял многих жен «врагов народа», не тронул ни одной из секретарш Ленина .



Основная часть «Завещания» заключена в за­ писях 2 4 -2 5 декабря и приписке от 4 января 1 92 В г. Если Сталин скрывал его от партии на про­ тяжении ВО лет, то наследники Сталина, опубли­ ковав его, тем не менее интерпретируют его не­ лояльно, просто антиленински .

На самом деле «Завещание» не содержит ниче-, го двусмысленного и не допускает разных интер­ претаций.

Вот вкратце его характеристика чле­ нов ЦК:

1) Сталин: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно ос­ торожно пользоваться этой властью»;

2) Троцкий: «Тов. Троцкий... отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административ­ ной стороной дела»;

В) Зиновьев и Каменев: «Октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не является слу­ чайностью, но он так же мало может быть ставим им в вину лично, как неболыиевизм Троцкому»;

Бухарин: «Бухарин не только ценнейший и 4) крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоре­ тические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диа­ лектики»);

5) Пятаков: «Затем Пятаков — человек несом­ ненно выдающейся воли и выдающихся способ" ностей, но слишком увлекающийся администра­ торством,... чтобы на него можно было поло­ житься в серьезном политическом вопросе. Ко­ нечно, и то и другое замечание делаются мною для настоящего времени в предположении, что эти оба (Бухарин и Пятаков. — А. А.) выдающиеся и преданные работники не найдут случая пополнить свои знания и изменить свои односторонности»

(24-25 декабря 1922 г.) (Ленин, ПСС, т. 45, стр .

345-346) .

Потом, 4 января 1923 г. последовало «Добав­ ление к письму от 24 декабря 1922 г.». В этом «добавлении» и вся суть «Завещания» Ленина .

Там сказано: «Сталин слишком груб... Этот недо­ статок становится нетерпимым в должности ген­ сека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и наз­ начить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от т. Ста­ лина только одним перевесом, именно, более тер­ пим, более лоялен, более вежлив... меньше каприз­ ности и т. д. Это обстоятельство может показать­ ся ничтожной мелочью... Но с точки зрения пре­ дохранения от раскола и с точки зрения написан­ ного мною выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение»

(там же, стр. 346) .

Хотя характеристики Ленина руководителям ЦК несколько напоминают характеристику, которую давал незабвенный Собакевич губернскому про­ курору, все же из этих характеристик вытекают ясные политические выводы. Однако не те, кото­ рые делают официальные историки, но также и не те, которые делает Троцкий. Троцкий думает, что Ленин хотел провести в верхах партии такую перестройку руководящих кадров и создать «та­ кие условия в партии, которые дали бы мне воз­ можность стать заместителем Ленина, по его мыс­ ли: преемником на посту председателя совнар­ кома... Бесспорная цель завещания: облегчить мне руководящую работу» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 217) .

Троцкий ошибается. Это вовсе не вытекает из «Завещания». Правда, Троцкий назван «самым способным человеком в ЦК», но «самый способ­ ный человек» еще не значит самый способный большевик. Кроме того, в такой характеристике Троцкого Ленин явно ошибся. Поскольку у Ле­ нина речь идет о политической «способности», то самым способным оказался тот, кого Ленин хотел вообще убрать — Сталин. Ведь о величии или ни­ чтожестве политического деятеля судят по его успехам в политике, а не в публицистике или в ораторском искусстве, тем более не по тому, что он о себе думает .

Весь смысл «Завещания» в следующем: в ясном сознании чувства приближающегося конца своей жизни Ленин пришел к сокрушительному для сво­ его наследства выводу: во главе партии и государ­ ства он оставляет Политбюро, в котором нет ни одного политика без крупного политического по­ рока, а один даже предрасположен к криминаль­ ным преступлениям — Троцкий небольшевик, Зи­ новьев и Каменев способны на новую измену («октябрьский эпизод» Ленин в свое время оценил как измену), Сталин — не лоялен и способен зло­ употребить властью, Бухарин —схоласт и марксист без диалектики. Остались еще два члена Полит­ бюро, которых Ленин не упомянул: Рыков и Том­ ский, но Рыков дореволюционный «примиренец», революционный «дезертир» (уход из советского правительства в ноябре 1917 г.), а Томский по­ стоянно боролся с Лениным за «самостоятель­ ность» комфракций в иерархии профсоюзов, за их независимость от ЦК. Едва ли они, будучи да­ же упомянуты,, заслужили бы характеристики без оговорок. Хотя Ленин никого из них не требует снять, кроме Сталина, но хочет, чтобы они все были поставлены под контроль расширенного ЦК, ибо без этого, по Ленину, перечисленные им «ка­ чества двух выдающихся вождей современного ЦК (Троцкого и Сталина. — А. А.) способны ненаро­ ком привести к расколу» (там же, стр. 345). Заме­ тим: Ленин все-таки не отметил у Сталина, в от­ личие от других, ни одного из его политических изъянов, хотя они у него были, что касается «гру­ бости» и «нелояльности», то Сталин впоследствии будет признаваться в этих своих качествах, при­ совокупляя смягчающие вину обстоятельства: да, товарищи, говорил Сталин, это верно, я груб и нелоялен по отношению к тем, кто издевается над ленинизмом!

Но после того, как было составлено политиче­ ское «Завещание» Ленина, весь вопрос сводился к тому, кто из названных в нем лиц наилучшим образом воспользуется им. Вот здесь Сталин по­ казал- такой высокой класс тактического искус­ ства, в котором все рецепты Макиавелли и дости­ жения Ленина кажутся просто детским лепетом .

К Сталину Ленин возвращается еще раз в за­ писках «К вопросу о национальностях или об ’автономизации’» от 30 и 31 декабря 1922 г. Крат­ кая история возникновения этих записок такова .

В Закавказье была создана локальная федерация из трех советских республик — Азербайджана, Армении и Грузии. Над компартиями трех рес­ публик был поставлен Закавказский крайком пар­ тии во главе с С. Орджоникидзе. Заккрайком не считался с «суверенитетом» республик, а Орджо­ никидзе чувствовал себя вроде если не «великого визиря», то в роли кавказского наместника Моск­ вы. По существу он был прав, но Ленин придавал большое значение как раз вежливой форме прав­ ления своего сатрапа, особенно в такой чувстви­ тельной стране, как Кавказ (он даже писал в 1921 г. особое письмо коммунистам Кавказа, что­ бы они не копировали московской политики, а в соответствии с национально-бытовыми условия­ ми видоизменяли ее). Когда Орджоникидзе начал управлять Грузией, минуя руководящие органы Грузии, то ЦК Грузии 22 октября подал в отстав­ ку. Положение осложнилось еще и тем, что на одном из совещаний Орджоникидзе, исчерпав, ви­ димо, все другие аргументы, дал сильную поще­ чину одному из сторонников грузинского ЦК в присутствии заместителя Ленина — Рыкова. Ру­ ководители компартии Грузии во главе со стары­ ми большевиками Буду Мдивани и Махарадзе об­ ратились с жалобой на Орджоникидзе в ЦК пар­ тии в Москве. ЦК назначил комиссию в составе Дзержинского (председатель), Мануильского и Капсукас-Мицкевича (25 Ноября 1922 г.). Так как Сталин безусловно поддерживал «великодержавника» Орджоникидзе против «социал-националиста» Б. Мдивани (Мдивани хотел, чтобы Грузия вступила прямо в состав СССР, минуя Закавказ­ скую федерацию — в этом был весь «националуклонизм»), вернувшись из Грузии, Дзержинский доложил Ленину грузинское дело в угодном Ста­ лину свете. Ленин усомнился в объективности Дзержинского, так как начал получать из Грузии убедительные факты не только о произволе Орд­ жоникидзе, но и об укрывательстве его со сторо­ ны Сталина. Отсюда родились названные записи по национальному вопросу. В записке от 30 де­ кабря Ленин говорит, что он два раза собирался (на октябрьском и декабрьском пленумах ЦК) вмешаться «в пресловутый вопрос об автономизации», но ему оба раза помешала болезнь. На ка­ кой стороне собирался выступить Ленин — на стороне Орджоникидзе и Сталина или на стороне «национал-уклонистов» или «социал-националистов», как их первоначально окрестил Сталин, — довольно ясно показывают сами записки. Офи­ циальные историки до сих пор фальсифицируют Ленина, утверждая, что Ленин якобы осуждал «на­ ционал-уклонистов» во главе с Мдивани, на самом деле Ленин осуждал изобретателя этого ярлыка и главного виновника преследования грузинских большевиков — Сталина и его помощников Дзер­ жинского и Орджоникидзе. Ленин говорит, что после беседы с вернувшимся из Грузии главой комиссии ЦК (она ездила туда 25 ноября) он вы­ нес «только самые тяжелые опасения... Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия, то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Ви­ димо вся эта затея «автономизации» (затея Ста­ лина. — А. А.) в корне была неверна... Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и ад­ министративное увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 3 56-357). Обвиняя нерусских — Дзержинско­ го, Орджоникидзе, Сталина в великорусском шо­ винизме, Ленин делает одно интересное замеча­ ние: «известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настрое­ ния» (там же, стр. 3 58). В записке по тому же во­ просу от 31 декабря Ленин произносит над Ста­ линым убийственный политический приговор. Ле­ нин пишет: «В данном случае по отношению к грузинской нации мы имеем типичный пример того, где сугубая осторожность, предупредитель­ ность и уступчивость требуются с нашей сторо­ ны... Тот грузин, который пренебрежительно от­ носится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме»

(тогда как он сам является настоящим и истин­ ным не только «социал-националом», но и гру­ бым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской клас­ совой солидарности...» (там же, стр. 360). Кончая записки по национальному, в частности по гру­ зинскому вопросу, Ленин требует «примерно на­ казать Орджоникидзе», «доследовать и расследо­ вать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы не­ правильностей и пристрастных суждений, кото­ рые там несомненно имеются» (там же, стр. 361) .

Ленин делает вывод: «Политически ответствен­ ными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конеч­ но, Сталина и Дзержинского» (там же, стр. 361) .

По свидетельству секретарши Ленина — Л. Фотиевой, Ленин хотел к XII съезду опубликовать дан­ ные записки в виде одной статьи по националь­ ному вопросу в «Правде» (см. письмо Л. Фотиевой Сталину в приложении к книге Bertram D. Wolfe, Khrushchev and Stalin’s Ghost, p. 278, Praeger, New York). Несмотря на тяжесть болезни, Ленин продолжает настойчиво и детально инте­ ресоваться грузинским вопросом. Из этого уже видно, что он действительно готовит «бомбу» про­ тив Сталина на XII съезде, как он сам выразился в одной из бесед с Фотиевой, делая из грузинского вопроса принципиальный вопрос национальной политики партии вообще .

Под 30 января запись Л. Фотиевой в «Дневни­ ке» гласит: «24 января Владимир Ильич вызвал Фотиеву и дал поручение запросить у Дзержинско­ го или Сталина материалы комиссии по грузин­ скому вопросу и детально их изучить. Поручение это дано Фотиевой, Гляссер и Горбунову. Цель — доклад Ленину, которому требуется это для пар­ тийного съезда. О том, что вопрос стоит в Полит­ бюро, он, по-видимому, не знал. В четверг, 25 ян­ варя, он спросил, получены ли материалы. Я отве­ тила, что Дзержинский приедет лишь в субботу.. .

В субботу спросила Дзержинского, он сказал, что материалы у Сталина. Послала письмо Сталину.. .

Вчера, 29 января, Сталин звонил, что материалы без Политбюро дать не может. Спрашивал, не говорю ли я Владимиру Ильичу чего-нибудь лиш­ него, откуда он в курсе текущих дел... Сегодня Владимир Ильич... сказал, что будет бороться, чтобы материалы дали» (Ленин, ПСС, т. 45, стр .

476-477) .

Действительно, 1 февраля 1923 г. Политбюро выносит решение о выдаче Ленину материалов ко­ миссии Дзержинского.

Поручая эти материалы для разработки своим сотрудникам, Ленин сказал:

«Если бы я был на свободе (сначала оговорился, а потом повторил, смеясь: если бы я был на сво­ боде), то я легко бы все это сделал сам» (там же, стр. 478). Но Ленин не знает, что тем временем Политбюро утвердило отчет и выводы комиссии с осуждением грузинских «социал-националистов»

и полностью подтвердило политику Сталина — Орджоникидзе. Материалы комиссии Ленин по­ лучил не без сопротивления Сталина. Фотиева вспоминает, что на заседании Политбюро Каме­ нев сказал, что «поскольку Ленин настаивает, бу­ дет даже хуже не давать», на что Сталин ответил:

«Не знаю. Пусть делает, что хочет» и потребовал, чтобы его освободили от ответственности за ре­ жим больного, но с этим Политбюро не согласи­ лось (Фотиева, «Из воспоминаний», стр. 64-65) .

3 февраля Ленин спрашивает Фотиеву, просмо­ трела ли она грузинские материалы и стоял ли данный вопрос в Политбюро. Когда Фотиева от­ ветила, что она не имеет права говорить об этом, Ленин спросил: «Вам запрещено именно и спе­ циально об этом?» — «Нет, вообще я не имею пра­ ва говорить о текущих делах». — «Значит, это те­ кущее дело?» Фотиева замечает: «Я поняла, что сделала оплошность» (там же, стр. 479). 5 фев­ раля Ленин подробно расспрашивает другую сек­ ретаршу — М. Гляссер, как продвигается обработ­ ка материалов комиссии Дзержинского. Он узна­ ет, что доклад ему будет сделан через три недели, а до съезда еще шесть недель .

В записи Л. Фотиевой от 12 февраля сказано, что врачи так расстроили Ленина своими запре­ щениями газет, информации и свиданий, что «у него дрожали губы». У «Владимира Ильича созда­ лось такое впечатление, что не врачи дают ука­ зания Центральному Комитету, а ЦК дает ин­ струкции врачам» (там же, стр. 485) .

14 февраля Л. Фотиева записала, что Ленин очень торопит с докладом по грузинскому вопро­ су и поручает сообщить члену президиума ЦКК А. Сольцу, что он, Ленин, «на стороне обижен­ ного» (то есть на стороне Мдивани и его сторон­ ников), то же самое сообщить «кому-либо из оби­ женных» (там же, стр. 486, 607) .

3 марта сотрудники Ленина представили Лени­ ну письменный доклад о результатах изучения ими материалов Дзержинского .

5 марта Ленин продиктовал два письма — одно Троцкому, другое — Сталину, а 6 марта написал письмо Мдивани, Махарадзе и другим. Из них самое важное письмо — письмо Сталину .

По сообщению официального комментатора, Ленин узнал, что Политбюро от 25 января 1923 г .

утвердило выводы комиссии Дзержинского. Пред­ варительно изучив материалы этой комиссии че­ рез своих собственных сотрудников, выводы ко­ торых у него уже были на руках, Ленин пришел к заключению, что нужно протестовать против решения Политбюро на предстоящем пленуме ЦК .

Сам выступать Ленин не может, но кому же по­ ручить? Зиновьев и Каменев для Ленина заранее отпадают, тогда остается только Троцкий.

Пред­ варительно выяснив позицию Троцкого по грузин­ скому вопросу, оказавшуюся идентичной с пози­ цией Ленина, и в ложной надежде, что у Троцкого хватит смелости выступить против «тройки» и за «блок» Ленина — Троцкого, Ленин пишет ему сле­ дующее письмо:

«Строго секретно. Лично .

Уважаемый т. Троцкий!

Я просил бы Вас очень взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзер­ жинского, и я не могу положиться на их беспри­ страстие. Даже совсем напротив. Если бы Вы со­ гласились взять на себя его защиту, то я бы мог быть спокойным. Если вы почему-нибудь не со­ гласитесь, то верните мне все дело. Я буду считать это признаком Вашего несогласия. С наилучшим товарищеским приветом Ленин» (Ленин, ПСС, т. 54, стр. 3 2 9 ) .

Вспоминая по сзежим следам историю этого письма, Троцкий писал: «Два секретаря Ленина Фотиева и Гляссер служат связью. Вот, что они мне передают. Ленин до крайности взволнован сталин­ ской подготовкой предстоящего партийного съез­ да... «Владимир Ильич готовит против Сталина на съезде бомбу».

Это дословная фраза Фотиевой:

Слово «бомба» принадлежит Ленину, а не ей. Вла­ димир Ильич просит Вас взять грузинское дело в свои руки» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. И, стр .

220) .

Троцкий убедился, что «на примере политики Сталина Ленин хотел вскрыть перед партией, и притом беспощадно, опасность бюрократического перерождения диктатуры.. .

— Каменев едет завтра в Грузию на партийную конференцию, — говорю я Фотиевой. Я могу поз­ накомить его с ленинскими рукописями, чтобы побудить его действовать в Грузии в надлежащем духе. — Через четверть часа Фотиева возвращается (Ленин и Троцкий жили в разных домах в Кремле .

— А. А.): «Ни в коем случае. Ленин говорит: «Ка­ менев сейчас же все покажет Сталину, а Сталин заключит гнилой компромисс и обманет» (там же, стр. 222) .

6 марта Ленин пишет Мдивани, Махарадзе и др.: «Уважаемые товарищи! Всей душой слежу за Вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникид­ зе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь. С уважением Ленин» (Ле­ нин, ПСС, т. 54, стр. 330) .

Копия этого письма адресована не только Троц­ кому, но и Каменеву. Когда удивленный Троцкий наводит справку, почему же Ленин изменил свое мнение о Каменеве, то Фотиева сообщила, что Ленин сказал: «чтобы не опоздать, приходится прежде времени выступать» (Л. Троцкий, там же, стр. 223) .

Но спешит и Сталин тоже. Он знает, что Ленин резко осуждает необъективную комиссию Дзер­ жинского. Поэтому Сталин направляет в Грузию новую комиссию в составе Каменева и Куйбышева .

Едва Каменев и Куйбышев прибыли в Тифлис, они получили телеграмму Сталина: у Ленина новый тягчайший удар. Если перед отъездом Каменев еще колебался в пользу Ленина, то теперь он ре­ шил действовать в духе Сталина — Орджоникидзе — Дзержинского .

Ленин действительно спешит. События начина­ ют принимать драматический оборот. Порою ка­ жется, что «бомба» Ленина против Сталина взор­ вется еще до открытия съезда.

Апогея внутрипар­ тийная драма достигает 5 марта, когда Ленин пи­ шет следующее письмо Сталину:

«т. Сталину. Строго секретно. Лично .

Копия т.т. Каменеву и Зиновьеву .

Уважаемый т. Сталин!

Вы имели грубость позвать мою жену к теле­ фону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила со­ гласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Ка­ меневу. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согла­ сны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения .

С уважением Ленин» (Ленин, ПСС, т. 54, стр. 329-330) .

Ф акт разрыва Ленина со Сталиным способен произвести в партии оглушительное впечатление, но едва ли самые ярые ученики Ленина поймут его мотив, когда оскорбленное чувство капризной и, конечно, нервной женщины ставится выше инте­ ресов партии. Многие увидят в этом поступке Ле­ нина если не отрыжки мещанства, то запоздалое рыцарство «потомственного дворянина» (ведь в метрике Ульянова-Ленина, там где графа «сосло­ вие», стоит: «потомственный дворянин»!) .

Об этом письме стало известно и Троцкому че­ рез Каменева. Троцкий пишет: «Каменев сообщил мне дополнительные сведения. Он был у Круп­ ской, по ее вызову. Она сообщила ему, что Вла­ димир продиктовал письмо Сталину о разрыве с ним всяких отношений... Он никогда не пошел бы на разрыв личных отношений, если бы не счи­ тал необходимым разгромить Сталина политиче­ ски» (Л. Троцкий, там же, стр. 223) .

В «Дневнике» 6 марта М. Володичева пишет, что Ленин просил передать его письмо Сталину «лично из рук в руки и получить ответ... Ответ от Сталина был получен тотчас же после получе­ ния им письма Владимира Ильича (письмо было передано мною лично Сталину и мне был про­ диктован его ответ...)» (Ленин, ПСС, т. 45, стр .

486) .

Ленин не успел прочесть ответ Сталина — того же 6 марта не без влияния всей этой истории у него наступает резкое ухудшение в состоянии здо­ ровья, а 10 марта — третий удар, приведший к усилению паралича правой части тела и к потере речи .

Действительно ли Сталин написал ответное письмо Ленину и Крупской и, если да, каково бы­ ло его содержание, документально установить не­ возможно. Когда лидер «новой оппозиции» Зи­ новьев поднял этот вопрос на объединенном пле­ нуме ЦК и ЦКК в июне 1926 г., рассказав пленуму, что Сталин даже не удостоил Ленина ответа, то Сталин вместо оглашения своего ответа Ленину привел в свидетели сестру Ленина — М. Ульянову .

Она сообщила президиуму пленума, что Сталин действительно написал письмо Крупской и Лени­ ну с извинением (Ленин, ПСС, т. 54, стр. 675) .

Если уж нужны не документы, а свидетели, то почему же Сталин не взял в свидетели тут же присутствующую на пленуме в качестве члена ЦКК жену Ленина — Крупскую? Официальные комментаторы Ленина не отвечают на такой вопрос .

Вернемся теперь к вопросу, который уже был нами поставлен: почему же Троцкий не последо­ вал призыву Ленина совместными усилиями («блок Ленин — Троцкий») свергнуть Сталина, тем более, что сам Троцкий утверждает, что Ста­ лин был и его главный враг и что он его мог бы свалить и без прямого участия Ленина? Ответ Троцкого показывает необъяснимую незадачли­ вость в политике, беспомощность в тактике, дилетанство в обращении с властью и поразительное невежество в «секретах» функционирования пар­ тийной машины. Революция, в которой Ленин был — мозг, а он — мотор, словно кастрировала у него «волю к власти». Он так и остался рево­ люционером, не сделавшись мастером власти. Ко­ нечно, в революции он — гигант, а Сталин — пиг­ мей, но, очутившись у власти, гигант сделался пигмеем, а пигмей превратился в гиганта. Нет, свалить такого гиганта Троцкий, конечно, не мог .

Еще хуже: он даже этого и не хочет .

В цитированной выше беседе с Каменевым по вопросу о том, как поступать со Сталиным после всех тех акций, которые предпринимает против него Ленин, Троцкий открыто выступает против Ленина. Он сам пишет: «Я изложил ему (Камене­ ву) свой взгляд на обстановку. Иногда из страха перед мнимой опасностью — говорил я — люди способны накликать на себя опасность действи­ тельную. Имейте в виду и передайте другим, что я меньше всего намерен поднять на съезде борьбу ради каких-либо организационных перестроек. Я стою за статус-кво... Я против ликвидации Стали­ на, против исключения Орджоникидзе (Ленин тре­ бовал исключить его из партии), против снятия Дзержинского... Не нужно интриг. Нужно честное сотрудничество» (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. И, стр. 2 2 4 ) .

«Честное сотрудничество» со Сталиным!

Почему же все-таки Троцкий отклонил пред­ ложение Ленина о совместном выступлении про­ тив Сталина? Ответ Троцкого можно было бы квалифицировать как образец бездонной наивно­ сти в политике, если бы это не был ответ именно Троцкого. Вот он: «Идея «блока Ленина и Троц­ кого» была в тот момент полностью известна только Ленину и мне, остальные члены Политбю­ ро смутно догадывались... Мое выступление могло быть понято, изображено, как моя личная борьба за место Ленина в партии и государстве. Я не мог без внутреннего содрогания думать об этом. Я считал, что это может внести такую деморализа­ цию в наши ряды, за которую, даже в случае по­ беды, пришлось бы жестоко расплачиваться.. .

Поймет ли партия, что дело идет о борьбе Ле­ нина и Троцкого за будущность революции, а не о борьбе Троцкого за место больного Ленина?»

(Троцкий, там же, стр. 2 1 9 - 2 2 0 ) .

Что за вопрос?

Ведь это сам Ленин требует у Троцкого высту­ пить во имя Ленина и Троцкого с уничтожающи­ ми Сталина документами, подписанными лич­ но Лениным, по грузинскому делу. Трудно найти удовлетворительное объяснение такому поведению Троцкого, если не предположить, что Троцкий аб­ солютно не знал Сталина или, может быть, прав тот американский историк, который утверждает, что все поведение Троцкого было в этом деле про­ сто «негероическим» (A. Ulam, Bolsheviks, p. 571, The Macmillan Comp., New York, NY) .

Даже Крупская, которая 23 декабря 1922 г. на­ писала Каменеву и Зиновьеву письмо против Ста­ лина в связи с ее оскорблением (Крупская: «Инте­ ресы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину», Ленин, ПСС, т. 54, стр. 675), теперь, когда Ленин порвал со Сталиным, не проявляет никакой активности, чтобы уговорить Троцкого исполнить волю Ленина. Американский биограф Ленина Стефан Т. Поссони считает, что, может быть, Крупская не очень полагалась на твердость Троцкого (S. Т. Possony, Lenin, S. 425, Verlag Wis­ senschaft und Politik, Kln) .

Все это не говорит в пользу Троцкого, как по­ литика. С другой стороны, трудно говорить и об отсутствии у него гражданского мужества. В од­ ном он поразительно уникален: каждую свою дис­ куссию в партии он затевал в неподходящее время, по неподходящему вопросу и с неподходящими союзниками. Когда и время было исключительно благоприятное (кризис в Политбюро), и вопрос был вопросом власти (главная цель любого поли­ тика), и союзник был сам основатель и вождь большевизма (Ленин), Троцкий пускается в гам­ летовские сомнения: поймет или не поймет пар­ тия?

Приближался XII съезд, на имя которого было написано «Письмо к съезду» Ленина. Хотя «трой­ ка» приняла все меры к тому, чтобы ни одна бу­ мага от Ленина не поступила на съезд, одна всетаки проскользнула и застигла «тройку» врас­ плох. Это было 16 апреля, за день до открытия съезда, когда Фотиева написала Каменеву письмо с копией Троцкому. В этом письме Фотиева пи­ сала: «Как я уже информировала Вас, Владимир Ильич продиктовал 31. XII. 22 г. статью по на­ циональному вопросу... Он собирался поставить этот вопрос на съезде. Незадолго перед своей по­ следней болезнью он сообщил мне, что он опуб­ ликует эту статью, но после он заболел и окон­ чательной договоренности не было. В. И. рассмат­ ривал свою статью как руководящую и придавал ей большое значение. По распоряжению Влади­ мира Ильича эта статья была послана т. Троцко­ му, которому В. И. поручил защиту своей позиции по этому вопросу на съезде партии, так как оба они имели одинаковый взгляд на это дело. Л. Ф о­ тиева, личный секретарь т. Ленина. 16. IV. 1923 г.»

(здесь, как и дальше, обратный перевод с англий­ ского) (В. D. Wolfe, Khrushchev and Stalin’s Ghost, Praeger, New York, p. 277, английский перевод до­ кументов, приложенных к секретному докладу Хрущева на XX съезде). Из письма Фотиевой По­ литбюро «тройка» впервые узнала, что Ленин на­ ходился в связи с Троцким («блок» 0 и что Троц­ кий скрыл как этот факт, так и статью Ленина от ЦК. Троцкий, догадываясь, какой оборот это дело может принять, решил быстро исправить по­ ложение. Того же 16 апреля он пишет письмо Сталину «для всех членов ЦК». Троцкий сообща­ ет Сталину, что статью Ленина он получил еще 5 марта, сделал из нее копию для использования ее для собственной статьи в «Правде», а также для внесения поправок к тезисам Сталина по на­ циональному вопросу на XII съезде (которые, поп­ равки, Сталин уже принял). Троцкий добавляет:

«Статья эта имеет исключительно важное значе­ ние. Она содержит также резкое осуждение трех членов ЦК. Пока хоть тень надежды существова­ ла, что В. И. даст какие-либо указания, касающи­ еся этой статьи для партийного съезда, я избегал сообщить об этой статье. Если никто из членов ЦК не решится довести эту статью в той или иной форме до сведения партии или съезда, то я, со своей стороны, буду рассматривать это как реше­ ние молчать, решение, которое — в связи с партсъездом — снимает с меня личную ответствен­ ность за эту статью» (там же, стр. 270) .

Получив письмо Фотиевой с приложением статьи Ленина, временный председатель Полит­ бюро Каменев просто умыл руки: он направил весь материал в Секретариат ЦК, поскольку м а­ териал «ничего не содержит, что касалось бы лич­ но меня», но, с оглядкой в сторону возможной настойчивости Троцкого (в чем он ошибся) и все еще живого Ленина, добавил: «По моему мнению, ЦК должен немедленно принять решение опубли­ ковать статью Владимира Ильича» (там же, стр .

278). Однако, в отличие от Каменева, Сталин не растерялся. «Дело Сталина» он легко превратил в «дело Троцкого», а публикацию статьи Ленина предупредил самым обычным его трюком в таких случаях. Он заставил ту же Фотиеву написать на его имя новое письмо, касающееся статьи Лени­ на. Датированное тем же числом письмо это гла­ сит: «Тов. Сталин! Я посоветовалась сегодня с Марией Ильиничной (сестра Ленина. — А. А.), должна ли быть опубликована статья Владимира Ильича, которую я Вам послала... С моей точки зрения я должна только добавить, что Владимир Ильич не рассматривал эту статью как закончен­ ную и готовую для печати. Л. Фотиева,

16. IV. 1923 г .

9 часов вечера» (там же, стр. 278) .

Имея на руках письма Троцкого, Каменева и особенно последнее письмо Фотиевой, Сталин об­ ращается с «Заявлением к членам ЦК», в котором пишет:

«Я очень удивлен, что статьи тов. Ленина, ко­ торые, без сомнения, имеют особо фундаменталь­ ное значение и которые т. Троцкий получил еще 5 марта этого года, он считал допустимым делать собственным секретом более месяца без того, чтобы довести их содержание до сведения Полит­ бюро или пленума ЦК, вплоть до дня перед от­ крытием XII съезда партии .

Тема этих статей — как меня информировали делегаты съезда — является дредметом дискуссий и слухов среди делегатов; эти статьи, как я слы­ шал сегодня, стали известны людям, не имеющим ничего общего с ЦК. Сами члены ЦК должны до­ вольствоваться информацией из этих слухов и рас­ сказов, тогда как само собой очевидно, что содер­ жание этих статей должно быть сообщено в пер­ вую очередь всем членам ЦК .

Я думаю, что статьи т. Ленина должны быть опубликованы в прессе» (там же, стр. 278-279) .

Таким образом, Сталин присоединился к Ка­ меневу по вопросу о необходимости опубликовать статьи Ленина. Однако Сталин добавил, как ко­ нец письма, еще одно замечание, которое начисто снимает возможность публикации статей. Сталин кончает письмо так: «Только прискорбно — как это с ясной очевидностью вытекает из письма т. Фотиевой — эти статьи явно не могут быть опубликованы, так как они не проверены т. Ле­ ниным» (там же, стр. 279). Как бы прозрачны ни были доводы Сталина — статьи ведь отредактиро­ ваны и подписаны Лениным — члены ЦК должны были верить секретарше Ленина больше, чем са­ мому Ленину. К тому же, никто не брался прове­ рять ни подписи Ленина, ни то, как Сталин орга­ низовал второе письмо Фотиевой .

Не то что опубликовать, Сталин и Каменев сна­ чала не хотели даже довести статью (письмо) Ле­ нина до сведения XII съезда и только прямое вме­ шательство секретариата Ленина заставило их от­ ступить от своего первоначального решения скрыть статью от съезда. Та же Л. Фотиева после XX съезда писала: «Несмотря на то, что Сталин и Каменев знали содержание письма и указание Ленина о необходимости огласить письмо на XII съезде, они уклонились от оглашения его на съезде, пользуясь тем, что Ленин, по состоянию здоровья, не мог лично вмешаться в это дело. И лишь в результате официального письма из секре­ тариата В. И. Ленина... о воле Ленина Сталин буквально накануне партсъезда, 16 апреля, затре­ бовал его из секретного архива Ленина, и оно бы­ ло зачитано руководителям делегации на XII съез­ де» (Таким был Ленин, Москва, 1965, стр. 431) .

«Руководители делегации» — это собственно члены и кандидаты ЦК, которых уже Троцкий, по­ мимо Каменева и Сталина, поставил в известность .

Очень характерно и важно указание Л. Фотиевой, что Сталин и Каменев еще раньше знали о содер­ жании письма (статьи) Ленина, как, впрочем, они могли знать и, вероятно, знали обо всем «Заве­ щании» в целом. Не принимать к сведению офи­ циально «Завещание» вполне входило в их рас­ четы, пока «тройка» не разделается с Троцким .

Троцкий, видно, знал только статью по нацио­ нальному вопросу, но не знал всех записок, вхо­ дящих в состав «Завещания», не знал даже и той первой записки Ленина от 24 декабря о необхо­ димости расширения ЦК до 50-100 человек, кото­ рая была препровождена Сталину. Сталин скрыл ее не только от Троцкого, но и от Зиновьева и Каменева. Только этим незнанием можно объяс­ нить, что на февральском пленуме ЦК (1923 г.), где Сталин как бы лично от себя поставил вопрос о расширении ЦК на предстоящем съезде (то же самое повторил без ссылки на Ленина на XII съез­ де), Троцкий и Рыков начали возражать против этого (см. главу о XII съезде) .

Вернемся к переписке между Троцким и Стали­ ным о статье по национальному вопросу. Троцкий, угадав, что Сталин хочет «делать из нужды добро­ детель», хваля «фундаментальную статью» Лени­ на и упрекая Троцкого за то, что он утаил столь важную вещь от ЦК, решил дать еще раз объясне­ ние и отвести всякое подозрение о своей конспи­ рации с Лениным («блок»/) .

В день открытия съезда, 17 апреля, Троцкий направил всем членам ЦК заявление, в котором отводил упрек Сталина, говоря, что «т. Ленин прислал свою статью мне лично и секретно, и тем не менее мое определенное намерение ознакомить со статьей членов Политбюро Ленин категориче­ ски отвел через т. Фотиеву». Если кто-нибудь ду­ мает, что он действовал неправильно, то, писал Троцкий, он может, со своей стороны, внести пред­ ложение передать данное дело на расследование специальной комиссии съезда (L. Trotski, Stalin, p. 362-363, London, Hollis and Carter, Ltd., 1947) .

18 апреля, на второй день открытия съезда, Троцкий направил личное письмо Сталину по то­ му же вопросу. Настойчивость Троцкого, чтобы оправдать себя от всякого обвинения в «нелегаль­ ных» связях с Лениным, так велика, что трудно найти этому удовлетворительное объяснение. В новом письме Троцкий раскрывает одну интерес­ ную деталь. Он пишет: «Вчера в личной беседе со мною Вы сказали, что в делах статьи т. Ленина я не допустил ничего неправильного и что сфор­ мулируете письменное заявление в этом смысле», замечая, что такого заявления он до сих пор не получил, Троцкий сообщает Сталину, если Сталин раздумал поступить так, как обещал, то остается передать дело в конфликтную комиссию «для рас­ следования от начала до конца» (там же, стр. 363) .

Разумеется, Троцкий не дождался ни письмен­ ного заявления Сталина с его реабилитацией, ни создания комиссии для расследования обвинения Сталина. Но Сталин достиг своей цели: показал Троцкого нелояльным членом ЦК, да еще конспи­ рирующим с больным Лениным. Вот этого Троц­ кий и боялся, охваченный, как пишет вышеупо­ мянутый историк, «паникой», он переходит к угрозам... конфликтной комиссией (Ulam, ibid., р. 573) .

Обо всем этом в докладе о национальном во­ просе на самом съезде Сталин сказал: «Многие ссылались на записки и статьи Владимира Ильи­ ча. Я не хотел бы цитировать учителя моего, тов .

Ленина, так как его здесь нет, и я боюсь, что, мо­ жет быть, неправильно и не к месту сошлюсь на него» (Сталин. Соч., т. 5, стр. 266). Цитируя это место из речи Сталина, Троцкий говорит, что «эти слова несомненно представляют собою образец самого крайнего иезуитизма» Сталина, так как Сталин хорошо знал, с каким возмущением Ленин осуждал его национальную политику и что только смертельная болезнь «учителя» предупредила по­ литическую гибель столь «преданного» ученика .

–  –  –

ПОСЛЕДНИЙ СЪЕЗД БЕЗ ЛЕНИНА

Последним съездом при жизни Ленина был XII съезд, который происходил в апреле 1923 г. На­ дежды на участие Ленина в работе съезда были еще так велики, что Политбюро 11 января 1923 г .

утверждает его докладчиком по политическому от­ чету ЦК. Но врачи-специалисты — иностранные и русские — все менее уверенно говорят о такой возможности; тем интенсивнее работает Ленин над письмами и записками на имя съезда, над директивными статьями для «Правды», которые каждый раз публикуются только по специальному разрешению Политбюро. Ленин старается обойти цензуру Политбюро при помощи редактора «Прав­ ды» Бухарина и своей сестры Марии Ульяновой, которая работала в редакции, но это почти ни­ когда ему не удается. Самые важные документы — «Письмо к съезду» и «Об автономизации» Ленин предназначает — первый для XII съезда, второй — для опубликования накануне XII съезда. История и назначения обоих документов, даже теми, кото­ рые разоблачали Сталина, фальсифицируются. В основе фальсификации лежат легенды, сочинен­ ные самим Сталиным в со.гласии с Зиновьевым и Каменевым, но в тайне от других членов ЦК, в том числе и от Троцкого. Непосредственное уча­ стие в создании сталинских легенд и в сокрытии от XII съезда «Письма к съезду» приняли три женщины из окружения Ленина: его жена Н. К .

Крупская, сестра М. Ульянова и заведующая лич­ ным секретариатом Ленина — Л. Фотиева. Самое удивительное то, что сталинские легенды, осно­ ванные на вынужденных и неправдоподобных по­ казаниях этих сотрудниц Ленина и пленниц Ста­ лина, легли чаже в основу некритических писаний западных историков по поводу «Письма к съезду» .

Разберем эти легенды по порядку:

1) Название «Письмо к съезду» придумано тог­ дашним сталинским аппаратом, чтобы сказать, что Ленин писал это письмо только к первому съезду после его смерти, а не к определенному, то есть к предстоящему XII съезду. Чтобы поддер­ жать эту версию, фальсифицирован и «Дневник»

секретариата Ленина. Там нигде не говорится, что Ленин писал «письмо» для оглашения именно на XII съезде. Однако само письмо Ленина начи­ нается словами: «Я очень просил бы предпринять на этом съезде ряд перемен в нашем политиче­ ском строе» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 343). Значит, не вообще «Письмо к съезду», а «Письмо к XII съезду» (это очень важно, как мы увидим даль­ ше);

2) Поэтому, если Ленин пишет «к этому съез­ ду», который открывается через 2*/г месяца, то совершенно нелогично заявление, которое Сталин взял у секретарши Ленина М. Володичевой задним числом — в 1929 г. Володичева «свидетельствует», что Ленин просил ее, чтобы она сделала надпись на конверте, где хранилось «Письмо к съезду», что вскрыть его может Ленин, а после его смерти Крупская, но что она отказалась писать слова «смерть Ленина» (там же, стр. 593). Как же так, письмо, предназначенное XII съезду в апреле 1923 г., открывать только после смерти Ленина?

3) Однако странным образом «письмо» Ленина Крупская не открывает даже после смерти Ленина 21 января 1924 г., а только через четыре месяца — 18 мая 1924 г. (там же, стр. 594); что в первые дни после смерти Ленина Крупской было не до «писем», это психологически вполне понятно (хотя аналогичной историей запоздалого открытия конверта с «Завещанием» Александра I в той же России заговорщики воспользовались для подня­ тия трагической военной революции 14 декабря 1825 г.), но как же не вручать ЦК важнейшие до­ кументы в течение четырех месяцев после смерти Ленина?

4) В день смерти Ленина, в отсутствие Троцкого, который лечился на Кавказе, ЦК создает две ко­ миссии: одну государственную комиссию для по­ хорон Ленина во главе с Дзержинским (которого Ленин хотел сам похоронить политически), другую комиссию ЦК по приему «бумаг В. И. Ленина» под прямым руководством самого Сталина, против ко­ торого написаны все последние «бумаги» Ленина .

Какие же «бумаги» Ленина принимала вторая комиссия? Разумеется все, политические они или семейные, под сургучной печатью они или откры­ тые, доверены ли они секретариату Ленина или даже Крупской — для партии частного Ленина не было, поэтому все бумаги Ленина — бумаги пар­ тии, в том числе и, конечно, в первую очередь его «Письмо к XII съезду». К тому же, «Письмо к съезду» изготовлено, по свидетельству М. Володичевой, в пяти экземплярах — один экземпляр личный, для Ленина, второй экземпляр для его секретариата и три экземпляра для Крупской (там же, стр. 592). Как могли ускользнуть от комиссии, по крайней мере, экземпляр из личного архива Ленина и экземпляр из архива его секретариата?

Какие же бумаги Ленина принимала комиссия, если не эту важнейшую изо всех бумаг умершего человека — его «Завещание» партии? Троцкий и всерьез думает, что «Завещание» не было известно никому, значит, и Сталину (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. II, стр. 219). Если бы мы допустили хоть на минуту верность данного предположения Троц­ кого, это означало бы одно только: абсолютное невежество в понимании сыскных способностей и криминального образа мышления Сталина. Соб­ ственно, физической жертвой этого непонимания как раз и стал Троцкий. Чтобы Сталин, легальный уполномоченный от Политбюро ЦК по надзору за больным Лениным, Сталин, который великолепно знает хотя бы по двум документам — письмо Ле­ нина от 5 марта о разрыве личных отношений и статья по национальному вопросу с решительным осуждением его политики — что Ленин готовит против него удар, чтобы Сталин, у которого се­ кретарши Ленина на побегушках, среди которых и его собственная жена Надежда Аллилуева, что­ бы этот Сталин не знал «Завещания» Ленина — трудно допустить. Сталин знал, но ему нужно было время. Любой ценой предупредить передачу «Письма» Ленина XII съезду, — такова цель Сталина. Поскольку в этом также заинтересованы Зиновьев и Каменев, то эта цель была достигнута .

Так как из членов Политбюро еще по эмиграции у Крупской самыми близкими друзьями (как и у Ленина) были Зиновьев и Каменев, а Каменев, к тому же, временный председатель Политбюро и Совнаркома, то Сталин через них легко мог уго­ ворить Крупскую воздержаться от передачи «Пись­ ма» Ленина XII съезду. Более того. Сталин само­ лично переименовал «Письмо к XII съезду» в «Письмо к XIII съезду». Когда Зиновьев и Каменев признались на пленуме ЦК и ЦКК в октябре 1927 г., что они вместе со Сталиным скрыли от XII съезда «Письмо к XII съезду» Ленина, то Ста­ лин не только вопреки фактам, но вопреки всякой логике заявил: «Было доказано и передоказано, что никто ничего не скрывает, что «завещание»

Ленина было адресовано на имя XIII съезда» (Ста­ лин, Соч., т. 10, стр. 173). Предстоит XII съезд, а Ленин пише!’ XIII съезду!

Накануне вот этого XIII съезда аппарат Сталина организовал так называемый «Протокол Н. Круп­ ской о передаче записей В. И. Ленина». Протокол составлен 18 мая 1924 г. На нем лежит явствен­ ный отпечаток его искусственной фабрикации. В протоколе Крупская показывает: «Мною переданы записи, которые Владимир Ильич диктовал во время болезни с 23 декабря по 23 января... Среди неопубликованных записей имеются записи от 24-25 декабря 1922 г. и от 4 января 1923 г., ко­ торые заключают в себе личные характеристики некоторых членов ЦК. Владимир Ильич выражал твердое желание, чтобы эта его запись после его смерти была доведена до сведения очередного пар­ тийного съезда. Н. Крупская» (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 594) .

Нигде ни в одной из записей «Завещания» Ле­ нина нет ни одного слова о том, чтобы передать эти записи «после его смерти», нет ни одного сло­ ва также передать записи «очередному съезду»

после смерти, зато, как мы видели, само «Завеща­ ние» начинается словами, что Ленин предназнача­ ет записи «этому съезду», то есть XII съезду, ко­ торый происходит за девять месяцев до смерти Ленина .

Ко всему этому надо сказать, что Ленин, хотя и тяжело больной, но еще не старый (ему было только 52 года), умирать и не собирался, и в этом смысле никакого предсмертного «Завещания» не составлял. Его надежды на выздоровление разде­ ляли и врачи. Поэтому-то Каменев в своей всту­ пительной речи на XII съезде говорил: «Лучшие представители медицинской науки всех стран бы­ ли собраны здесь... Они нам сказали: болезнь Ленина трудна, но отнюдь не безнадежна... Опас­ ности сейчас нет» (Двенадцатый съезд РКП (б) .

Стенографический отчет. 17-25 апреля 1923 г., стр. 1, 1923). Да, Ленин жил еще девять месяцев, с переменами в состоянии здоровья то к лучшему, то к худшему. А «тройка» держала почти полтора года «Письмо к XII съезду» Ленина в тайне даже от членов Политбюро, не только от членов ЦК .

Таким образом, Сталин, Зиновьев и Каменев приняли все меры, чтобы «Письмо к XII съезду»

не дошло до своего адресата. Со стороны Сталина были приняты дополнительные меры, чтобы и сос­ тав съезда оказался, если не антиленинским то, во всяком случае, антитроцкистским и просталинским. Члены «тройки» — Зиновьев твердо владел Ленинградом, Каменев считался хозяином Мос­ квы (он был одновременно и председателем Мос­ совета, как и Зиновьев был одновременно предсе­ дателем Петроградского Совета). Дальше, в про­ винции, они не заглядывали. В провинции безраз­ дельно господствовал «генсек». Провинции соб­ ственно и составляли абсолютное большинство де­ легатов очередных съездов. Зиновьев и Каменев имели большинство в Политбюро, но съезды ор­ ганизовывали Оргбюро и Секретариат, где вся власть принадлежала Сталину (потом мы увидим, как Зиновьев и Каменев будут жаловаться на Ста­ лина, что он через эти органы узурпировал власть Политбюро). Через Оргбюро и Секретариат Сталин и подготовил XII съезд по тому же методу Ленина, руководствуясь которым он подготовил и преды­ дущий XI съезд, не будучи еще генеральным се­ кретарем. Микоян в 1970 г. в своих воспоминаниях о Ленине рассказал нам технику такой подготов­ ки. Микоян пишет: «В начале января 1922 г. меня срочно вызвали в ЦК (Микоян тогда работал пер­ вым секретарем губкома партии в Нижнем Новго­ роде. —А. А.). Когда я прибыл, в ЦК сказали, что меня хочет видеть Сталин... Сталин сказал, что вызвал меня по поручению Ленина. Речь идет о подготовке к XI съезду партии... Мы очень озабо­ чены тем, какие делегаты приедут на съезд, много ли будет среди них бывших троцкистов. Ведь на губернских конференциях теперь будут выбирать делегатов только по персональным качествам. А среди ответственных работников довольно много троцкистов, и они пользуются доверием в своих организациях. Особенно много их в сибирских губерниях. Вот мы и опасаемся, что из Сибири может прибыть много делегатов-троцкистов. По­ этому Ленин поручил мне все это сказать вам и, если вы согласитесь, попросить вас съездить в Ново-Николаевск (Новосибирск) к Лашевичу (председатель Сибревкома и член Сиббюро ЦК. — А. А.) и передать ему от имени Ленина все то, что я вам здесь сказал... Беседуя, Сталин был очень спокоен и вообще тогда произвел на меня хо­ рошее впечатление. Я собрался было уходить, как вдруг вошел Ленин. Поздоровался и, улыбаясь, глядя на Сталина и на меня, в шутку спросил: — Вы что это, свои кавказские разногласия обсуж­ даете? Сталин ответил, что он передал мне все, что у них было условлено» (ж. «Ю ность», № 4, 1970, стр. 53). Микоян, вероятно, и не подозре­ вает, что открывая эту «тайну», он рисует Ленина таким же нелояльным человеком, как и Сталин, ибо Троцкий был не только коллегой Ленина по Политбюро, но еще, по свидетельству того же Ста­ лина, в том же 1922 г. Ленин предлагал‘Троцкому стать его первым заместителем. Но важно не это, важно, как Ленин учил Сталина подготовлять съезды партии. Важно, что XII съезд был подго­ товлен при помощи той же техники, что и XI съезд. Ленин теперь, накануне XII съезда, тщетно взывал к помощи того же Троцкого, безуспешно старался оторвать Каменева от Сталина, бился в отчаянии, чтобы добраться хоть своими пись­ мами до XII съезда, но Сталин по-ленински за­ градил Ленину туда дорогу. Воистину, «кто по­ сеет ветер, пожнет бурю/»

После того, как съезд был хорошо подготовлен, а делегаты основательно профильтрованы, второй важной проблемой стало назначение докладчика по политическому отчету ЦК, с которым всегда со дня создания партии и особенно после прихода к власти выступал сам Ленин. По тому, кто вы­ ступит с этим докладом на XII съезде, должны были судить, кто же наследник умирающего Ле­ нина. Если докладчик будет назначен с точки зре­ ния его популярности в стране, то им должен был быть Троцкий, если докладчик будет назначен по формально-юридическим признакам, то им дол­ жен быть либо временный председатель Политбю­ ро Каменев, либо генеральный секретарь ЦК Ста­ лин. Но Троцкий и Сталин категорически отка­ зались, позиция Каменева осталась неясной, а Зиновьев потребовал, чтобы политический доклад был поручен ему. Вот как Троцкий рассказывает историю с назначением политического доклад­ чика: «Близился XII съезд. На участие в нем Ле­ нина надежды почти не оставалось. Возникал воп­ рос, кому читать основной политический доклад .

Сталин сказал на заседании Политбюро: ’Конечно, Троцкому’. Его сейчас же поддержали Калинин, Рыков и, явно против своей воли, Каменев. Я возражал. Партии будет не по себе, если кто-ни­ будь из нас попытается персонально заменить больного Ленина. Обойдемся на этот раз без ввод­ ного политического доклада... Зиновьев был в от­ пуске на Кавказе. Вопрос остался не решенным .

Вернулся Зиновьев. Зиновьев требовал для себя политического доклада. Каменев допрашивал «старых большевиков», из которых большинство лет на 10, на 15 покидало партию: ’неужели мы допустим, чтобы Троцкий стал единоличным ру­ ководителем партии и государства?’... ’Тройкой’ было решено, что политический доклад сделает Зиновьев. Я не возражал...» (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. II, стр. 227-8) .

Это Троцкий писал в 1930 г. Через десять лет в книге о Сталине, которую ему не дал дописать топор Сталина в руках агента НКВД, Троцкий вно­ сит в этот рассказ существенное изменение: когда Сталин сказал, что политический отчет должен делать Троцкий, то Троцкий отказался делать до­ клад, но предложил: «Будем надеяться на скорое выздоровление Ленина, тем временем доклад по должности надо делать генеральному секретарю ЦК. Так будут лишены почвы всякие спекуляции.. .

Я продолжал настаивать, чтобы доклад делал Ста­ лин, ’Ни при каких обстоятельствах — партия это­ го не поймет. Доклад должен делать наиболее по­ пулярный член ЦК’, — ответил он с демонстратив­ ной скромностью» (L. Trotski, Stalin, London, p. 366) .

Был ли искренен Сталин, предлагая делать до­ клад Троцкому, сказать трудно, но отказ Троцкого и его предложение, чтобы сам генеральный секре­ тарь сделал такой доклад, вероятно, преследовали цель, если не внести раздор в «тройку», то преду­ предить открытого претендента в наследники Ле­ нина — Зиновьева. С другой стороны, Сталин явно хотел противопоставить «неболыдевика» Троцкого вождю Коминтерна и долголетнему помощнику Ленина в эмиграции — Зиновьеву, чтобы преду­ предить возможный союз между Троцким и Зи­ новьевым. Однако Троцкий, который все время жалуется на «тройку» и Сталина, даже тогда, ког­ да Сталин изменяет «тройке» и предлагает ему доклад, никак не соглашается на это только из-за того, чтобы партия не подумала, что он хочет быть наследником Ленина! Где же тут государст­ венный ум, политическое дерзновение или просто ницшеанская «воля ко власти»?

XII съезд заседал с 17 по 25 апреля 1923 г. На нем присутствовало 458 делегатов с решающим го­ лосом и 417 делегатов с совещательным голосом от 386 тысяч коммунистов .

Повестка дня XII съезда:

1. Политический отчет ЦК — Зиновьев, организа­ ционный отчет ЦК —.Сталин .

2. Отчет ревизионной комиссии — Ногин .

3. Отчет ЦКК — Шкирятов .

4. Отчет российского представительства в Испол­ коме Коминтерна — Бухарин .

5. О промышленности — Троцкий .

6. Национальные моменты в партийном и госу­ дарственном строительстве — Сталин .

7. Налоговая политика в деревне — Каменев (содокладчики — Сокольников, Калинин) .

8. О районировании — Рыков .

9. Выборы центральных органов партии .

Был избран президиум съезда из 25 чел., куда вошли и все члены и кандидаты Политбюро, боль­ шинство членов ЦК, в том числе и Орджоникидзе .

Дзержинский был включен в комиссию по приему жалоб .

Съезд открыл кратким вступительным словом Каменев .

Из повестки дня видно, что кроме больного Ле­ нина и Томского, все члены и кандидаты Полит­ бюро выступали докладчиками, но «тройка» обе­ спечила за собою важнейшие позиции: открытие съезда (Каменев), политический отчет ЦК (Зи­ новьев), организационный отчет ЦК (Сталин), на­ логовая политика в деревне (Каменев), закрытие съезда (Зиновьев). Сталин был компенсирован еще одним докладом как раз по вопросу, по которому Ленин его хотел разгромить на этом же съезде, — по вопросу национальному. Насколько далеко за­ шла «тройка» в своей безоглядной защите Сталина против Ленина показывает этот беспримерный в истории большевизма факт (ЦК утверждает до­ клад Сталина по национальному вопросу, в кото­ ром Сталин, вопреки Ленину, защищает позицию Орджоникидзе, одобряет выводы комиссии Дзер­ жинского и осуждает «социал-националистов»

(Мдивани, Махарадзе и др.) .

В краткой, но солидной вступительной речи Ка­ менев хотя и воздал должное отсутствующему Ле­ нину, заметил, что Ленин не знает ни повестки дня, ни проектов резолюций съезда, но сказал за­ ведомую неправду в свете «Завещания» Ленина:

«Хотя его нет здесь физически, он фактически идейно руководит и этим нашим партийным съездом». Он закончил речь призывом к единству пар­ тии (Двенадцатый съезд РКП (б). Стенографиче­ ский отчет. 1923 г., стр. 3). Речь была встречена аплодисментами, Когда председательствующий Каменев сказал, что слово для отчета ЦК предо­ ставляет т. Зиновьеву, ни одна рука не шевель­ нулась, чтобы поаплодировать. Грозная выжида­ тельная тишь водворилась в зале. Не очень бес­ пристрастный Троцкий думает, что съезд насто­ рожился, чтобы дать знать Зиновьеву, что он узур­ патор если не власти, то прерогатив Ленина, а насчет аплодисментов, то это подстроил сам млад­ ший «союзник» Сталин, который владел президи­ умом съезда — всегда президиум дает сигнал съезду: когда, кому и сколько надобно аплодиро­ вать. Сталин и президиум не дали сигнала, зал поэтому молчал .

Зиновьев был настолько дипломатичен, что сра­ зу оговорился, что он заменить Ленина не может и не претендует. Он сказал, что съезду придется «работать более внимательно, чем это было рань­ ше, когда эта работа в значительной мере произ­ водилась за нас Лениным. Нам придется заменить указания Ленина коллективной работой» (там же, стр. 6). Далее Зиновьев сказал, что на предыдущем съезде Ленин заявил, что отступление закончи­ лось. ЦК выполнил это обещание, сейчас отступ­ ления больше нет, идет подготовка к наступлению .

Зиновьев доказывал, ссылаясь на Ленина, что не исключена возможность начала «второго тура»

мировой войны. Но СССР нуждается в мире для восстановления своего хозяйства, а значит и для подготовки ко «второму туру», поэтому «наша стратегия проста: если придется вмешаться, то как можно позже» (там же, стр. 13). Революцион­ ные резервы и союзники СССР — это побежденные Антантой страны (Германия!) и революционный Восток, особенно Китай. Докладчик придавал большое значение сближению с Америкой, но привел цитату из речи Юза, статс-секретаря США, который, по мнению Зиновьева, проявил похваль­ ное знание советской доктрины о мировой рево­ люции. «Он приводит многие цитаты: в ноябре прошлого года я, многогрешный, сказал, дескать, что ’вечное в русской революции заключается в том, что она положила начало мировой револю­ ции’. Он обвиняет затем т. Ленина, что на IV Конгрессе Коминтерна тот заявил, что виды на мировую революцию хороши и будут еще лучше .

Но еще с большим возмущением Юз цитирует речь т. Троцкого, который заявил, что не только в Европе, но и в Америке придет в свое время мировая революция» (там же, стр. 16). Три авто­ ритета мировой революции: на первом месте — Зиновьев, на втором — Ленин, на третьем — Троц­ кий, хотя непонятным образом Троцкий представ­ лен качественно лучше, чем оба первые. Принцип монополии внешней торговли незыблем (хотя именно Зиновьев даже после протеста Ленина ос­ тался в единственном числе в Политбюро за ее отмену). Характерна последняя фраза по этому поводу: «Пусть бросит она (буржуазия) свои глу­ пые пересуды, что у нас есть левая, правая и центр в этом вопросе, как, впрочем, и в других вопросах (там же, стр. 17). Зиновьев предложил, чтобы был увеличен экспорт хлеба. Мы вывезли пока около 20 миллионов, один только юг России вывозил до войны 400 миллионов в год (там же, стр. 21). Зиновьев предлагал из-за торговли не забывать, что основная цель «гегемона» — проле­ тариата в том, чтобы, в конечном счете, органи­ зовать мировую революцию. Он говорил, что в 1917 г. гегемон должен был захватить власть, в 1918-1919 г. — организовать Красную армию про­ тив белых, в 1921 г. — помочь крестьянству, в 1923 г. гегемон требует организации экспорта хлеба, а в 1930 г. — гегемония, быть может, вы­ разится в том, что мы, русские коммунисты, бок о бок с иностранными рабочими будем драться на улицах европейских столиц» (там же, стр. 24) .

Все-таки общий хозяйственный итог через два года после окончания гражданской войны не был утешительным: сельское хозяйство дало в 1922 г .

три четверти довоенного урожая. Промышлен­ ность — 25$ продукции довоенного времени, внеш­ няя торговля — 14$ довоенного баланса, произ­ водительность — 60$, зарплата — 50$ (там же, стр. 25). Но ближайшие годы нэпа перекроют все довоенные показатели, что заставит удариться в панику того же Зиновьева с Троцким, особенно перед зажиточным^ то есть перед наиболее при­ лежным крестьянством. Но тогда в том же докла­ де Зиновьев говорил: «да, мы не только должны ’уклониться’ в сторону крестьянства и его хозяй­ ственных потребностей, но надо поклониться, и если нужно, преклониться перед хозяйственными потребностями крестьянина» (там же, стр. 37) .

В национальном вопросе Зиновьев сказал то, что находилось в явном противоречии с решением ЦК и установками Сталина. Он сказал: «Ни ма­ лейших уступок ’великодержавной’ точке зрения и ни малейшего отступления от школы Ленина в национальном вопросе мы не должны допустить и не допустим» (там же, стр. 38) .

В вопросах атеистической пропаганды надо про­ являть осторожность (это было под влиянием рез­ кой реакции Запада на преследование религии в СССР) .

С точки зрения тактических табу большевизма, Зиновьев допустил грубейшую ошибку в своих тезисах в Политбюро, в докладе на съезде и в ре­ золюции самого съезда, принятой по докладам Зиновьева и Сталина. Нигде, ни разу, в том числе в своем докладе после доклада Зиновьева Сталин не исправил Зиновьева, но воспользовался этой ошибкой Зиновьева буквально через два месяца против Зиновьева. Тактическая ошибка заключа­ лась в следующем: Зиновьев начал развивать и обосновывать тезис, что в СССР «диктатура пар­ тии». Зиновьев напомнил: «У нас есть товарищи, которые говорят: диктатура партии — это делают, но об этом не говорят’. Почему не говорят? Это стыдливое отношение неправильно... Почему мы не должны сказать то, что есть, и чего нельзя спрятать» (там же, стр. 41). Зиновьев предлагал проводить эту «диктатуру партии» на всех уров­ нях партийной иерархии и во всех сферах госу­ дарственной и хозяйственной жизни. Протокол съезда, изданный в 1923 г., указывает, что Зиновь­ ев получил «бурные, долго не смолкающие апло­ дисменты» (там же, стр. 47), но крайнее недоуме­ ние вызывает, как исправляют сотрудники Инсти­ тута марксизма-ленинизма протоколы съезда, хотя эти сотрудники даже не присутствовали на XII съезде: в переизданных протоколах съезда в 1968 г. сказано, что Зиновьев получил только «аплодисменты» (Двенадцатый съезд РКП (б) .

Стенографический отчет. 1968 г., стр. 53) .

Организационный отчет Сталина выгодно от­ личался от многословного и малосодержательного доклада Зиновьева тем, что он впервые изложил не только ясную концепцию власти, но и обосно­ ванную доктрину о примате партаппарата в систе­ ме диктатуры .

Главные задачи, которые поставил Сталин пе­ ред партаппаратом еще до съезда, были 1) очи­ стить партию, а также государственный и проф­ союзный аппарат от внутрипартийных оппозицио­ неров; 2) произвести полицейско-чекистскую опе­ рацию в государственном аппарате, чтобы изъять бывших белогвардейцев, бывших членов и сторон­ ников бывших антикоммунистических партий — эсеров, меньшевиков, националистов, монархистов и т. д.; 3) поставить вновь созданный партаппарат всюду над государственным аппаратом — так, как партаппарат ЦК поставил себя над правитель­ ственным аппаратом в Москве (против чего вос­ ставали, как мы видели, Ленин и Троцкий). Но обосновал он новую доктрину — «Что делать?», что делать, чтобы поставить партаппарат и над государством и над самой партией, впервые на XII съезде. Делегаты видели (и сочувствовали), как Сталин обосновывает свою организационную практику по созданию новой «партии в партии», по созданию профессиональной партийной бюро­ кратии на строго иерархических принципах с воен­ ной дисциплиной и с военной субординацией (впоследствии Сталин пользовался в этой связи даже и военной терминологией: на мартовском пленуме ЦК 1937 г. он говорил, что партработни­ ки состоят из трех корпусов — корпус партийных унтер-офицеров, корпус партийных офицеров и корпус партийных генералов).

Вот соответствую­ щие места из доклада Сталина на этом XII съезде о принципах подбора и расстановки партаппарат­ чиков :

«Едва ли кто-нибудь из вас будет утверждать, что достаточно дать хорошую политическую ли­ нию, и дело кончено. Нет, это только полдела .

После того, как дана правильная политическая линия, необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осущест­ влять директивы, могущие понять директивы, мо­ гущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие их проводить в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в маханье руками. Вот почему «учраспред», т. е. тот орган ЦК, который призван учитывать наших основных работников как на низах, так и вверху и распределяет их, приобретает громадное значение .

Доселе дело велось так, что дело учраспреда огра­ ничивалось учетом и распределением товарищей по укомам, губкомам и обкомам. Теперь учрас­ пред не может замыкаться в рамках укомов, губкомов, обкомов.. .

...Руководящая роль партии должна выразиться не только в том, чтобы давать директивы, но и в том, чтобы на известные посты ставились люди, способные понять наши директивы и способные провести их честно. Необходимо каждого работ­ ника изучить по косточкам... Необходимо охва­ тить все без исключения отрасли управления»

(Двенадцатый съезд РКП(б). Стенограф, отчет, 1923 г., стр. 56-57) .

Мы уже цитировали слова Ленина из «Что де­ лать?» (1902): «дайте нам организацию револю­ ционеров и мы перевернем Россию». И Ленин дей­ ствительно перевернул ее, превратив Россию де­ мократическую в Россию советскую. Та же идея лежала в основе новой доктрины Сталина о путях и методах превращения России советской в Рос­ сию сталинскую — «дайте мне организацию парт­ аппаратчиков и я переверну советскую Россию», — таков был замысел этой доктрины власти Сталина .

Но само слово «партаппаратчик» было и остается под запретом. Сталин говорил только о «партра­ ботниках» или об «активистах» партии. Еще при жизни Сталина газета «Правда» сформулировала сталинскую доктрину власти так: «товарищ Ста­ лин указывает, что актив при умелом его исполь­ зовании может составить величайшую силу, спо­ собную на чудеса» («Правда», 25. 7. 1952) .

Сам Сталин пояснял, из чего исходит его новая доктрина, установление его единоличной дикта­ туры. «ЦК руководствовался при этом, — говорил он, — гениальной мыслью Ленина о том, что глав­ ное в организационной работе — подбор людей и проверка исполнения» (Сталин, Вопросы лениниз­ ма, стр. 479). Меньше чем за год после своего назначения Генеральным секретарем ЦК Сталин успел не только воссоздать партаппарат, но и по­ ставить целую армию партаппаратчиков над го­ сударственным аппаратом .

Как проходила чистка, например, в госаппарате,

Сталин докладывал XII съезду так:

«Есть у нас такое учреждение, называемое Промбюро на юго-востоке. В этом аппарате сос­ тояло около 2 ООО человек. Этот аппарат призван был руководить промышленностью юго-востока.. .

тов. Ворошилов с отчаянием говорил мне, что не легко было управиться с этим аппаратом... Наш­ лись добрые люди: Ворошилов, Эйсмонт и Мико­ ян, которые взялись за дело по-настоящему»

(Двенадцатый съезд... 1923 г., стр. 55) .

«Добрые люди» оставили после проверки из этих двух тысяч служащих только 170 человек «социально-близких» и «преданных», а всех ос­ тальных вычистили. Новый набор и производился с точки зрения тех требований, которые Сталин огласил на XII съезде. Так было везде .

Правда, на том же съезде, по докладу того же Сталина, раздавались и критические голоса про­ тив узурпации аппаратом ЦК «суверенитета» на­ циональных республик, назначая чистки сверху .

Особенно протестовали против диктатуры партап­ паратчиков грузинские ученики Ленина, доказы­ вая, что жестокие и малоразборчивые методы рас­ правы Сталина не только с беспартийными, но и с инакомыслящими коммунистами противоречат учению Ленина .

Сталин обосновал и программу превращения Советов из органов государственной власти в вспо­ могательные органы партийного аппарата. Узур­ пация власти Советов в пользу партаппарата про­ исходила незаметно и внешне в вполне легальной форме. Создавались так называемые «комфракции» в Советах на всех уровнях (село, район, го­ род, область, край, центр), которые были прямо подчинены партийным органам каждого уровня .

Такие коммунистические фракции, как на съез­ дах Советов, так и в выборных ими исполнитель­ ных органах власти — в исполкомах, предвари­ тельно обсуждали и решали все без исключения вопросы, подлежащие рассмотрению Советских ор­ ганов с участием беспартийных. Таким путем при­ нятые «комфракцией» и утвержденные соответст­ вующим партийным комитетом решения посту­ пали на формальное утверждение советских ор­ ганов. Сегодня такой порядок в СССР считается само собой разумеющимся, но в то время, когда Советы пришли к власти под лозунгом самого Ленина «Вся власть Советам!», такая бесцеремон­ ная узурпация власти Советов, этих якобы народ­ ных парламентов («Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов»), партаппаратчиками считалась прямо-таки кощунством (сейчас «комфракции» переименованы в «партгруппы») .

В первый раз идеей Ленина об увеличении соста­ ва ЦК Сталин воспользовался на XII съезде для укрепления своей позиции в ЦК, причем восполь­ зовался настолько умело, что одновременно нанес скрытый, но тягчайший удар и по своим союзни­ кам. Случилось это так. Делая организационный отчет ЦК, как бы между прочим, Сталин заявил, что в ЦК образовалось целое «ядро в 10-15 чело­ век» или, как он еще выразился, нечто вроде кас­ ты «жрецов по руководству». Эти «жрецы» моно­ полизировали власть в своих руках, но они, гово­ рит Сталин, имеют «все шансы закостенеть и оторваться от массы». Чтобы этого не случилось есть лишь одно средство — увеличение числа чле­ нов ЦК за счет «способных и независимых» мест­ ных коммунистических фунционеров. Ни одного слова, что это воля Ленина, но зато ясное ука­ зание на то, что в ЦК при обсуждении данного вопроса не могли прийти к положительному реше­ нию, более того — некоторые члены ЦК не только против расширения ЦК, они даже за его сокраще­ ние (так предлагал Троцкий), а он, Сталин, ду­ мает, что ЦК надо расширять за счет «независи­ мых»! Горе-союзники Сталина из Политбюро безмолвно проглотили горькую пилюлю Сталина, де­ лая вид, что все, что Сталин говорит о «жрецах», касается не их, а одного «жреца», и этот «жрец»

— Троцкий/ Это место речи Сталина — шедевр тактического искусства обходного удара по соперникам и вы­ сокий класс замаскированной фальсификации по­ литического «завещания» умирающего Ленина .

Сталин сказал: «Есть один вопрос о расширении самого ЦК, вопрос, который несколько раз об­ суждался внутри ЦК, и который вызвал одно время серьезные прения. Есть некоторые члены ЦК, которые думают, что следовало бы не рас­ ширять, а даже сократить число членов ЦК. Я их мотивов не излагаю: пусть товарищи сами выска­ жутся. Я вкратце изложу мотивы в пользу расши­ рения ЦК. Нынешнее положение вещей в цент­ ральном аппарате нашей партии таково: есть у нас 27 членов ЦК, а внутри ЦК имеется ядро в 10-15 человек, которые до того наловчились в деле руководства политической и хозяйственной работой наших органов, что рискуют превратить­ ся в своего рода жрецов по руководству. Это, мо­ жет быть, и хорошо, но это имеет и очень опасную сторону: эти товарищи, набравшись большого опыта по руководству, могут заразиться самомне­ нием, замкнуться в себе и оторваться от работы в массах. Ежели некоторые члены ЦК или, ска­ жем, ядро человек в 15 стали такими опытными и так навострились, что в деле выработки указа­ ний в девяти случаях из десяти они не допустят ошибки, то это очень хорошо. Но если они не имеют вокруг себя нового поколения будущих руководителей, тесно связанных с работой на ме­ стах, то эти высококвалифицированные люди име­ ют все шансы закостенеть и оторваться от массы .

Во-вторых, то ядро внутри ЦК, которое сильно выросло в деле руководства, становится старым, ему нужна смена (заметим, что самым старшим из этого «ядра» — Сталину и Троцкому было толь­ ко по 43 года. — А. А.). Вам известно состояние здоровья Владимира Ильича. Вы знаете, что и ос­ тальные члены основного ядра ЦК достаточно по­ износились. А новой смены еще нет, — вот в чем беда. Создавать руководителей партии очень труд­ но, для этого нужны годы... Гораздо легче завое­ вать ту или другую страну при помощи кавале­ рии тов. Буденного, чем выковать 2-3 руководите­ лей из низов, могущих в будущем стать действи­ тельными руководителями страны. И пора поду­ мать о том, чтобы выковать новую смену. Для этого есть одно средство — втянуть в работу ЦК новых, свежих работников и в ходе работы под­ нять их вверх, поднять наиболее способных и независимых, имеющих головы на плечах» (там же, стр. 60-61) .

Это был гимн прямо по адресу «иерархии се­ кретарей партии», рвущихся в «ареопаг» партии, как Сталин называл ЦК .

Председатель Центральной Ревизионной Комис­ сии Ногин, который на предыдущем съезде так резко критиковал аппарат ЦК, теперь при Сталине нашел его почти идеальным. Он доложил съезду выводы Комиссии о том, что секретариат ЦК теперь работает лучше, «что повело к более правильному разделению труда, установило большую связь между отделами и подотделами, а также укрепило и развило связь аппарата с местами, по­ зволив ему быстрее и полнее учитывать широкий опыт партийных организаций и правильнее реаги­ ровать на выдвигаемые жизнью требования» (там же, стр. 74). Уже из этого видно, в какую само­ довлеющую силу начал превращаться партийный аппарат .

Прения по докладам Зиновьева и Сталина были интересны тем, как реагируют делегаты на содер­ жание их докладов и как оценивают их места в пирамиде власти. Вл. Косиор назвал доклад Ста­ лина «обстоятельным» по сравнению с докладом Зиновьева, но того и другого обвинил, что они создали внутри партии атмосферу нетерпимости любой критики. Косиор сказал, что резолюция X съезда «о единстве партии» была принята в ус­ ловиях Кронштадта и кризиса в партии, но сейчас нет ни того, ни другого, «а эта резолюция превра­ тилась в систему управления нашей партии... Сам Зиновьев свидетельствует, что в партии всякого рода группировки отмирают, — зачем нам сейчас этот исключительный закон? А вместе с тем, то­ варищи, ведь это исключительный закон (Смех, шум). Исключительный закон возведен в систему управления партии. Тов. Зиновьев говорит о кол­ лективном мнении в партии. Но как возможно коллективное мнение (при таком законе)?.. Всякое коллективное мнение 3-6 членов партии возводит­ ся во фракцию и подвергается этому самому закону... Настоящее единство и предохранение пар­ тии от личных трений и влияний, о которых пи­ шет т. Ленин в своей первой статье, возможно бу­ дет, когда мы изменим систему и способ подбора руководящих органов нашей партии» (там же, стр. 95) .

Ларин критиковал одного только Зиновьева, ко­ торый оправдывает неправильную политику ссыл­ кой на мудрость партии. В связи с этим он напом­ нил свою статью «История РКП» в «Правде»: «Я писал: РКП никогда не ошибается, РКП всегда права, РКП обладает в максимальной мере талан­ том, умом и характером. В промежутке между съездами этими качествами обладает ЦК, а в про­ межутках между заседаниями пленума и ЦК они принадлежат Политбюро» .

Если Зиновьев не нашел никаких недостатков в политике ЦК, «то он поступает так в силу недо­ статка медицинского образования — лучше за­ малчивать «дурную болезнь», вместо того, чтобы ее лечить» (там же, стр. 103-104) .

Старый рабочий большевик Лутовинов сказал, что «доклад т. Зиновьева привел меня в большое уныние. Откровенно говоря, много нового от доклада т. Зиновьева я лично не ожидал, но все же теплились искорки надежды на то, что т. Зи­ новьев подойдет поближе к разрешению глубоко всех нас волнующих внутрипартийных вопросов.. .

Зиновьев говорит, что нет группировок, но их за­ гнали в подполье... ЦК, как страус, прячет голову в песок... Если появляются анонимные тезисы, то это лишь потому, что в нашей партии не су­ ществует возможности нормальным путем выска­ зывать свои соображения... Если вы попытаетесь критиковать не политическую линию, а чисто практическое проведение этой линии, то вас сей­ час же зачислят в меньшевики, эсеры, в кого угод­ но. Мы это слышали из доклада т. Зиновьева, я записал у него следующую фразу: «При настоя­ щих условиях всякая критика, хотя бы и слева, неизбежно должна будет превращаться в меньше­ вистскую»... Лишь Политбюро является непогре­ шимым папой... Не смей возражать, никто не име­ ет права никакой критики наводить. Это положе­ ние не только не марксистское, но и крайне вред­ ное на практике» (там же, стр. 105-106) .

Этим ораторам возразил делегат Беленький, ко­ торый сказал коротко: «ЦК этого состава прово­ дил линию, являющуюся продолжением всей на­ шей политики, начиная с 1903 г.» (там же, стр .

108) .

Жестоким ударом по престижу Зиновьева, как претендента в преемники Ленина, было выступ­ ление старого соратника Ленина, многократного наркома по хозяйственным вопросам, инженерапутейца Л. Красина. Красин сказал, что Зиновьев известен в партии как один из лучших агитаторов и полемистов, но «эти его особенности несколько невыгодно сказались* на его политическом докла­ де». Внутренний режим партии таков, что даже наркомы не могут выйти на съезде на трибуну и откровенно сказать свое мнение. Зиновьев думает, что «все надо оставить по-старому», но по-старо­ му оставить нельзя, «потому нельзя, что важней­ ший элемент этого старого — Ленин — на доволь­ но значительный срок вышел из работы... Когда мне говорят, что какая бы то ни было тройка или пятерка.заменит т. Ленина, и что мы все остав­ ляем по-старому, я говорю: нет, старого не будет до того времени, пока Ленин снова не возьмет в свои руки руль государственного корабля... Я, ос­ таваясь в пределах парламентарных выражений, не могу обозначить обвинение в меньшевизме, брошенное мне т. Зиновьевым, иначе, как паниче­ ской демагогией». Общая оценка доклада Зи­ новьева, по мнению Красина, может быть выра­ жена в словах: «нельзя не сознаться, что то и другое будет не совсем хорошо, но в то же время надо признаться, что многое идет хорошо» (там же, стр. 114-115) .

Красин критиковал и внешнеполитическую часть доклада за отсутствие в ней постановки ос­ новных задач советской внешней политики в но­ вых условиях. Речь Красина была отмечена апло­ дисментами .

Осинский начал свое выступление с указания на то, что Зиновьев и Каменев зачислили его в ре­ визионисты ленинизма. Если у меня не хватит времени, чтобы ответить на это обвинение, сказал он, то «я согласен остаться в глазах именно толь­ ко т.т. Зиновьева и Каменева и сменовеховцем, и либералом, и ревизионистом, и даже человеком, убившим свою родную тетку (Смех)» (там же, стр. 119) .

Из дальнейшего выступления Осинского выяс­ нилось, что «тройка» его заподозривает в желании выключить всю «тройку» из Политбюро. Такое предложение выдвигалось в анонимной платфор­ ме старых большевиков, которые принадлежали ранее к «децистам», как Осинский и Сапронов, и к группе «Рабочей оппозиции» (группа «Рабочая Правда»). В отношении Каменева и Сталина Осин­ ский отмежевался, но в отношении Зиновьева на­ ходил такое требование справедливым. Осинский сказал: «т. Зиновьев, который усиленно старается привязать ко мне анонимную платформу, подоб­ но тому, как озорные мальчишки привязывают жестянку к хвосту кошке, — т. Зиновьев старается привязать меня и к неумному предложению об устранении из ЦК Зиновьева, Каменева и Стали­ на». Осинский сказал, что Каменев и Сталин нуж­ ны в ЦК, но о Зиновьеве он думает, что характе­ ристика Сталина о «жрецах» и партийных генера­ лах, оторвавшихся от партии, как раз относится к Зиновьеву, «этому мы имеем ряд доказательств»

(там же, стр. 122) .

Осинский закончил заявлением, что его «край­ не порадовал доклад т. Сталина», он ждет «ре­ ального осуществления» плана Сталина набрать в ЦК людей «с самостоятельными головами с мест», но «к сожалению, реальное осуществление от слов всегда отличалось, и, может быть, будет отличаться и сейчас»* (там же, стр. 122) .

Карл Радек не очень убедительно, а, может быть, и неискренно, возражал Косиору. Он отво­ дил обвинение, что в Политбюро проводилась групповая политика. Если работников перебрасы­ вают или снимают, это не значит, что тут пресле­ дуется групповая цель. Радек приводил такой ар­ гумент: «Ведь достаточно назвать: в истории пар­ тии сколько раз Сталин был недоволен решением против него, или Троцкий, или Орджоникидзе, но никому не пришла в голову мысль, что ЦК высту­ пал здесь по групповым интересам» (там же, стр .

123). Радек старался отвести и критику Лутовинова на том основании, что авторы анонимной плат­ формы не имеют мужества открыто выступить, если бы они открыто выступили, то их «платфор­ ма могла быть напечатана, хотя она в значитель­ ной степени антипартийна». Лутовинов требует не свободы критики, говорил Радек, а «возмещения расходов по проезду для критиков». Радек, как и Зиновьев, критиковал следующий тезис статьи Красина накануне съезда: «Строго выдержанная политическая линия и государственной власти не должна мешать восстановлению производства.. .

Надо, чтобы в самом государственном и руководя­ щем партийном аппарате производственникам и хозяйственникам, — конечно, партийным, — была бы отведена, по меньшей мере, такая же доля влияния, как газетчикам, литераторам и чистым политикам» (там же, стр. 113). Под «газетчиками»

и «литераторами» Красин имел в виду в первую очередь Зиновьева, Каменева, того же Радека, а там и Бухарина с Троцким, но возмущенный Зи­ новьев еще в своем докладе ответил Красину:

«ведь Ллойд Джордж тоже не агроном. Пуанкаре тоже не инженер путей сообщения, то, право, не грех и рабочему классу тоже иметь своих полити­ ческих вождей» (там же, стр. 43). Радек добавил к аргументации Зиновьева, что сам Зиновьев, как и Каменев, не меньше хозяйственники, чем Кра­ син, так как они стоят во главе Советов Петро­ града и Москвы (там же, стр. 124). Радек утверж­ дал, что «в ЦК не было ни одного товарища, который — это касается политической линии — не был бы вполне согласен с т. Зиновьевым» (там же, стр. 126) .

Преображенский признал внешнеполитическую часть доклада Зиновьева удовлетворительной, но его анализ хозяйственной политики и хозяйствен­ ных задач считал неудовлетворительным, хотя и защитил его как политика против хозяйственника Красина. О докладе Сталина: «Доклад т. Сталина был чрезвычайно содержательным, — я бы сказал, что это был очень умный доклад», но он крити­ ковал практику ЦК «рекомендовать секретарей губкомов партии». Если практика «рекомендаций»

(т. е. фактические назначения сверху) секретарей превратится в систему, то такие секретари, не встречая поддержки местных организаций, созда­ ют собственное «государство в государстве» (там же, стр. 133) .

Сорин упрекал ЦК, что он уже около 30 тыс .

человек выходцев из других партий (меньшевиков, эсеров) принял в партию, тогда как самих старых большевиков в партии только около 10 тысяч че­ ловек. Сорин не согласился и с Косиором, что «нам нужно создать в этом ЦК «барьер», который должен служить противовесом той основной груп­ пе, которая ведет работу в нашем ЦК»; «барьер», предложенный Косиором, говорил Сорин, есть «не что иное, как кол, который вы хотите вбить в ЦК»

(такой «барьер» накануне съезда Троцкий предла­ гал создать в виде «Совета» партии над ЦК, что было отвергнуто ЦК, как противоречащее принци­ пу моноцентризма). Хотя Косиор, сказал Сорин, и не согласен с требованием анонимной группы исключить из ЦК «группу из трех» (Зиновьев, Ка­ менев, Сталин), он все же согласен исключить одного из них (Зиновьева) .

Согласившись со Сталиным, что нужно расши­ рить ЦК за счет «независимых» людей с мест, Сорин указал, что они все-таки должны «зави­ сеть» от того «круга людей», которые стоят во главе ЦК. Единственное его возражение Сталину — ЦК не школа управления, а «руководящий и управляющий орган», школой он является только «на десятом месте» (там же, стр. 136) .

«Тройка», почувствовав, что даже наиболее рьяные защитники ее линии на съезде не смогли ослабить впечатления от выступлений Косиора, Лутовинова, Красина, Ларина, Осинского, выпу­ стила на трибуну Каменева. Возлагаемые на него надежды Каменев оправдал только частично .

Прежде всего он признался, что «мы знаем, что нас обвиняли в том, что ради всяких целей, — это говорилось в анонимной платформе и в отнюдь не анонимных речах, — что политика партии направляется нами не во имя определенных идей, а теми или другими групповыми комбинациями...»

(там же, стр. 139). Каменев старался опровергнуть это обвинение, но ему это так и не удалось. Он доказывал правильность политики »тройки» (По­ литбюро) при помощи одного аргумента: «в этом Политбюро сосредоточен в данный момент поли­ тический мандат рабочего класса, в то время, как у вас (у критиков ЦК. — А. А.) есть мандат от статистики» (там же, стр. 141). Каменев цитирует:

«т. Осинский говорит: Политбюро боится сажать в Совнарком ответственных людей, чтобы они не съели Политбюро», но, говорит Каменев, то же самое сказано и в анонимной платформе. Каменев заключает, как «марксист», обращаясь к крити­ кам: «Чуждая нам классовая стихия делает вас своим орудием!» Каменев сказал, что «мы по Осинскому и по Красину судим о тех настроениях, которые есть за пределами этого зала. Если вни­ кать в это дело не с точки зрения того, что мы с Зиновьевым хотим или не хотим, чтобы нас кто-то не съел, а с точки зрения идейных принципов», то, по Каменеву, Красин, Осинский и другие критики — просто уклонисты, на которых влияют «настрое­ ния за пределами этого зала», то есть «мелкобур­ жуазная стихия». В отношении замечания Краси­ на, что «наркомы боятся выступить здесь», что он выступает от тех «наркомов, которые говорят по коридорам», Каменев сказал: Красин произнес «смелую, блестящую речь, которая есть полити­ ческий манифест тех товарищей, которые во всей нашей политике поняли и приняли только нэп»

(там же, стр. 142-143). Критики хотят, сказал Ка­ менев, чтобы «государственный аппарат государ­ ствовал», а партия занималась агитацией и про­ пагандой коммунистического сознания. «Нет, то­ варищи: тут мы стоим и отсюда никуда не пой­ дем», — добавил Каменев .

Каменев огласил один абзац из той анонимной платформы, о которой так много говорил и Зи­ новьев. Каменев: «Эта платформа говорит: ’Мы зовем все честные пролетарские элементы, груп­ пирующиеся вокруг демократического централиз­ ма, «Рабочей правды» и примыкающие к рабочей оппозиции, как состоящие в партии, так и находя­ щиеся вне рядов ее, объединяться на основах ма­ нифеста «рабочей группы РКП». Процитировав это место, Каменев с деланным возмущением спрашивает: «Почему действительно не зовут че­ стные рабочие элементы, группирующиеся вокруг ЦК?» Обращаясь к бывшим «децистам» Осинскому и Сапронову, Каменев сказал: «Вы сделали политический шаг, который классовым врагам на­ шим дал право зачислить вас в свою церковь, в свой приход» (там же, стр. 145). Когда впоследст­ вии те же аргументы будут пущены в ход Стали­ ным против Каменева и Зиновьева, то они будут глубоко возмущены «подтасовкой фактов» .

Грузинский вопрос занял видное место не толь­ ко в прениях по национальному вопросу, но и в прениях по докладам ЦК. Первым выступил Мди­ вани, которого Сталин через Оргбюро отозвал из Грузии, объявив лидером грузинских шовинистов, а Ленин собирался реабилитировать на том же съезде. История вопроса и документы на этот счет были известны делегатам съезда. С тем большим интересом съезд встретил выступления грузинских «уклонистов». Однако «уклонисты» проявили больше такта и сдержанности, чем те, которые их обвиняли. Мдивани начал с того, что о больших вопросах говорили большие люди, а ему, провин­ циалу, приличествует говорить о том, что проис­ ходило «на очень маленьком кусочке советской земли, называемой Грузией». Он сказал, что как ЦК в Москве, так и его орган в Закавказье — Заккрайком в национальном вопросе проявляли по­ стоянные колебания: то предлагали хозяйственное объединение Закавказья, то предлагали федера­ цию, потом отвергали федерацию, а предлагали «автономизацию», та же самая чехарда происхо­ дила и в отношении беспрерывных отзывов, сня­ тий, перебросок работников. Мдивани сказал: «Я, как старый партиец, признаю, нахожу все это нужным и даже приветствую такую переброску, если это нужно. Но надо помнить, товарищи из Оргбюро, из Политбюро, из ЦК, об этом я говорил уже в Политбюро, одно дело, когда вы перебрасы­ ваете товарища из Тамбовской губернии в Орлов­ скую, а другое — когда вы из Грузии в Москву перебрасываете... Если это нужно, мы, коммуни­ сты, против этого не можем протестовать... Лично нам в высшей степени приятно вот здесь в Моск­ ве... Но другое дело отношение к этим переброс­ кам беспартийной массы, приисканием приводных ремней к которой так усердно занят т. Сталин .

Такие переброски всегда рассматриваются, как на­ казание со стороны русской части, (против) дан­ ной национальности (Голос с места: «Неправда/») .

«Неправда» может говорить тот, кто неправду эту делает там» (там же, стр. 150-151). Мдивани не говорил, вероятно, и пяти минут (по стенограмме он говорил только 11/ 2 страницы), тогда как по регламенту ему полагается 15 минут, как предсе­ дательствующий (Рудзутак) его остановил: «Ваш срок истек». Мдивани: «Разрешите еще три мину­ ты». Из зала голоса: «Просим» .

Мдивани сказал, что даже по заключению ко­ миссии Каменева и Куйбышева обвинения против «уклонистов» не подтвердились, их политика по национальному вопросу оказалась правильной .

Мдивани: «И теперь мы находимся в такой ста­ дии, что там, в ЦК, эта политика признана, да и признается теперь в тезисах т. Сталина, поскольку я вообще могу понять т. Сталина... (но) теперь создано такое положение, когда политика одна, а лица другие. Что ж, т.

Сталин, задаю вам вопрос:

политика для лиц, или лица подбираются под по­ литику?» (Сталин согласился одобрить политику «уклонистов», но не согласился вернуть их из Москвы в Грузию. — А. А.). Мдивани кончил воп­ росом: «...Где же ваша национальная политика?. .

Говорить о каких-либо уклонах... это шутки да прибаутки... По национальному вопросу были раз­ ногласия, и эти разногласия решены теперь в пользу нашей группы. Политика их должна прово­ диться там, а люди остаются здесь. Так что же, т. Сталин, политика для лиц или лица для поли­ тики?» (там же, стр. 152) .

Выступивший после Мдивани сторонник Стали­ на Орахелашвили оспаривал, что комиссии Дзер­ жинского или Каменева в чем-либо находили пра­ вильной политику по национальному вопросу группы Мдивани. Он сказал, что «в лице т. Мди­ вани перед съездом предстал тип грузинского ук­ лониста» (там же, стр. 152). Сторонник Мдивани, бывший председатель правительства Грузии Ф.

Махарадзе, указав, что Орахелашвили все еще продолжает говорить об «уклонистах», заметил:

«После тех фактов, которые хорошо известны и т. Орахелашвили (оратор имеет в виду секретную статью Ленина по национальному вопросу. — А. А.), это слово должно быть изъято из употреб­ ления... Этот термин (уклон) должен быть отне­ сен, пожалуй, к тем товарищам, которые действи­ тельно уклонились от нашей национальной про­ граммы, от учения по этому вопросу т. Ленина»

(там же, стр. 155) .

Махарадзе рассказал, как Орджоникидзе едино­ лично руководит не только Закавказским крайко­ мом, но непосредственно руководит также мест­ ными организациями, минуя Центральные Коми­ теты закавказских республик. С очень резким ответом «уклонистам» выступил Орджоникидзе, который, собственно, осуждал не столько полити­ ку «уклонистов», сколько ту осторожную нацио­ нальную политику, которую Ленин требовал про­ водить в Грузии. По Орджоникидзе выходило, что руками «уклонистов» Грузией управляют националисты-меныыевики и князья. Даже после секрет­ ного письма Ленина по национальному вопросу, с которым все делегаты были уже ознакомлены, Орджоникидзе не отступил ни на шаг от своей, по словам Ленина, «политики великодержавного держиморды». Такое смелое и безоговорочное противопоставление Ленину Орджоникидзе мог позволить себе при условии абсолютной поддерж­ ки «тройки» .

Речь Орджоникидзе записана на пяти страни­ цах без того, чтобы его прервал председатель, как это было с Мдивани. Даже после продления вре­ мени речи Мдивани отведено только 21 страни­ /г цы, речи Махарадзе — 3 страницы. Еще одна де­ таль, показывающая, до чего терпеливый Сталин доходил в своей мелочной мстительности: Мдива­ ни и Махарадзе были членами большевистской партии беспрерывно со дня ее создания — с 1903 года. Так записано во всех справочниках до дан­ ного съезда. Но в списке делегатов двенадцатого съезда, где приводятся даты вступления в партию, у Мдивани вместо даты поставлена черточка, как будто он вообще не вступал в партию, а у Маха­ радзе указано: «в трех анкетах разные даты. За­ прошен ЦК Грузии» (там же, стр. 693, 701) .

В заключительном слове Сталин ответил только четырем оппонентам — Лутовинову, Осинскому, Мдивани и Махарадзе. О Лутовинове: «Он не до­ волен режимом нашей партии: нет свободы слова в нашей партии, нет легальности, нет демократиз­ ма... Он хочет, чтобы все важнейшие вопросы об­ суждались по всем ячейкам снизу доверху... чтобы вся партия принимала участие в обсуждении воп­ роса» (там же, стр. 181) .

Сталин отверг это требование, заявив, что «при таком порядке партия превратилась у нас в дис­ куссионный клуб вечно болтающих и ничего не решающих... Мы окружены врагами... Обсуждать вопрос в 20 тысячах ячеек — это значит выносить вопрос на улицу. Следует помнить, что в условиях, когда мы окружены врагами, внезапный удар с нашей стороны, неожиданный маневр, быстрота решают все... Демократизм т. Лутовинова есть утопия» (там же, стр. 182) .

Об Осинском: «Он уцепился за мою фразу о том, что расширяя ЦК, мы должны ввести в его состав людей независимых. Тов. Осинский полагает, что в этом пункте я устроил некоторую смычку с Осинским, с демократическим центра­ лизмом... Нам нужны независимые люди, свобод­ ные от личных влияний, от навыков и традиций борьбы внутри ЦК... Он похвалил т. Сталина, по­ хвалил т. Каменева и лягнул т. Зиновьева, решив, что пока достаточно отстранить одного, а потом дойдет очередь и до других. Он взял курс на раз­ ложение того ядра, которое создалось внутри ЦК («тройки»), с тем, чтобы постепенно разложить все... Если т. Осинский серьезно думает преследо­ вать такую цель, то я должен его предупредить, что он натолкнется на сплошную стену, о которую он расшибет себе голову. Пусть пожалеет себя т .

Осинский» (там же, стр. 183) .

О Мдивани: Мдивани ведет борьбу против ЦК, «это установлено как комиссией т. Дзержинского, так и комиссией т.т. Каменева — Куйбышева.. .

т. Мдивани изображает дело т.ак, что несмотря на его отзыв, все-таки он победил. Я не знаю, что назвать тогда поражением. Впрочем известно, что блаженной памяти Дон-Кихот тоже считал себя победителем, когда его расшибло ветряными мель­ ницами. Я думаю, что у некоторых товарищей... в Грузии там, в верхнем этаже, по-видимому, не все в порядке» (там же, стр. 185-186). Когда Сталин перед съездом так подчеркнуто оспаривал право­ ту Мдивани и защищал выводы комиссии Дзер­ жинского, то он тем самым оспаривал и отвергал как аргументы, так и выводы в пользу Мдивани, которые содержались в статье Ленина и которые уже были известны съезду. Но даже тогда, когда Сталин выступал против установок Ленина, он де­ лал это, апеллируя к Ленину, как к своему учите­ лю. Так и здесь. Перейдя от Мдивани прямо к Ленину, Сталин закончил: «Я жалею, что тут нет т. Ленина. Если бы он был здесь, он бы мог ска­ зать: «25 лет пестовал я партию и выпестовал ее, великую и сильную» (Продолжительные аплодис­ менты)» (там же, стр. 187-188) .

Многословный, как всегда, Зиновьев ответил каждому оппоненту, в том числе и тем, которым уже ответил Сталин. В этих ответах Зиновьев при­ бегал, как и Сталин (вероятно, такая была дого­ воренность в ЦК), к методу отрицания сущест­ вующих фактов, известных действий или созна­ тельного умолчания позиции Ленина по обсуж­ даемым вопросам. Вот типичный пример —отвечая критикам о колебаниях в ЦК по вопросу монопо­ лии внешней торговли, Зиновьев сказал: «В ЦК не было ни малейших споров насчет незыблемости монополии внешней торговли» (там же, стр. 188) .

Из предыдущего изложения мы знаем, что ЦК, по предложению «тройки», провел решение о пере­ смотре монополии и только после категорического вмешательства Ленина вместе с Троцким отменил его. Одному из критиков — Красину — Зиновьев ставил в вину: «Он критиковал политику Ленина, а делал вид, что критикует политику его учеников, хотя Красин не мог критиковать политику Ленина по той простой причине, что за последние шесть месяцев Ленин не имел даже права знать, что де­ лается в ЦК. Другому критику — Ларину, — кото­ рый приводил факты вынужденной отмены ЦК не только решения о монополии внешней торговли, но и о концессии, Зиновьев отвечал так: «т. Ларин говорил так, как будто он не только сидел в По­ литбюро, а там родился, там днюет и ночует» (там же, стр. 196) .

Аргумент против третьего критика — против Косиора — был такой: «т. Косиор в прошлом году произнес совершенно такую же речь после докла­ да, не случайного докладчика, как я, а после док­ лада Владимира Ильича... По-видимому, это его профессия» или: «т. Косиор явно не от себя одно­ го говорил и обвинял нас в том, что мы не даем возможность работать товарищам, которые при­ надлежали к другой группировке, чем мы. Если бы это обвинение было верно, то нас надо было бы гнать в шею» (там же, стр. 199) .

Четвертому критику — Осинскому — жаловав­ шемуся, что в партии нет свободы критики из-за «исключительного закона» X съезда, Зиновьев ответил: «В нашей партии (спросите любого члена Коминтерна), — в нашей партии достаточно сво­ боды... Исключительного закона у нас нет, и по этой причине его отменить никак нельзя» (там же, стр. 200). Или: «т. Осинский говорил, что поз­ волено Ленину, то не позволено кому-нибудь дру­ гому. Само собою разумеется.

Осинский сказал:

когда Ленин сечет, то это еще куда ни шло. Впол­ не разделяю его вкусы: уж сечься, так сечься у мастера... По Осинскому... «они мол не хотят вы­ пускать власть»... т. Осинский, бросьте это!.. Вла­ сти у нас, если уж на то пошло, у каждого хоть отбавляй, и никто не чувствует тоски по власти»

(там же, стр. 202). В этом месте невольно вспоми­ наются слова Зиновьева (вложенные в его уста Сталиным) на его процессе в августе 1936 г. На вопрос прокурора, почему вы вместе с Каменевым стали вредителями, шпионами, убийцами, Зи­ новьев ответил: «Мы жаждали власти!». Зиновьев, по существу, обвинил Осинского, Сапронова и других бывших лидеров демократического цент­ рализма, среди которых был и такой ныне верно­ подданный, как Бубнов, что они несут политичес­ кую ответственность за упомянутую анонимную платформу, в которой требовалось сплочение всех коммунистов вокруг «рабочей группы РКП» и удаление из ЦК «тройки». Доказательства Зи­ новьева были очень просты: «Я поручил одному товарищу взять платформу демократического цен­ трализма и взять платформу анонимную и выпи­ сать в одном столбце то, что говорится в первой платформе, и с правой стороны то, что говорится во второй... и получилось совпадение на 99%» (там же, стр. 203) .

Категорическое заявление «децистов», что они все-таки не имеют никакого отношения к аноним­ ной программе, на Зиновьева и ЦК впечатления не произвело .

Пятого критика политики ЦК — Лутовинова — Зиновьев сначала процитировал буквально: «Если так дальше будет продолжаться, то неизбежно бу­ дут группировки», — говорил он. — Это есть угроза в устах одиночки... А мы говорим, что продол­ жаться это будет именно так» (там же, стр. 200) .

Через год лидер Коминтерна вспомнит, каким пророком оказался все-таки этот «одиночка» — простой шахтер из Донбасса .

Не в пример шахтеру плохим пророком оказался сам Зиновьев, когда, кончая заключительное сло­ во, он сказал, что в отсутствие Ленина партией будет руководить коллектив, ибо «у нас нет про запас другого гениального вождя» (там же, стр .

205). Ровно через пять лет тот же Зиновьев, воз­ вращаясь в партию после первого исключения, скажет: есть другой гениальный вождь — это «Сталин — Ленин сегодня». То, в чем Зиновьев обвинял критиков политики «тройки» — нехорошо играть в прятки, когда Ленина здесь нет — це­ ликом относилось к нему. Оба докладчика ЦК — Зиновьев в грубой форме, а Сталин более дипло­ матически — отрицали глубокие расхождения меж­ ду «тройкой» (Политбюро) и Лениным по ряду важнейших вопросов. Оба докладчика внушали делегатам, что все, что они говорят о прошлой и будущей политике ЦК, целиком опирается на письменные или устные указания Ленина. В этих условиях не вызывает удивления, что съезд «еди­ ногласно» одобрил политику ЦК .

Отчет ЦКК Шкирятова вызывал к себе в неко­ тором отношении больший интерес тем, что как раз последние статьи Ленина о реорганизации и пересмотре роли ЦКК по отношению к ЦК были опубликованы в газете («Правда», 2 5.1. 1923 г. и

4. III. 1923 г.). Ленин явно хотел увеличить неза­ висимость и контрольные функции ЦКК по отно­ шению к ЦК, для чего он предложил обязательное участие делегации Президиума ЦКК на каждом заседании Политбюро. ЦКК, избираемая наряду с ЦК непосредственно съездом партии, по Лени­ ну, не только должна быть судом чести партии, но и бичом партаппаратного и государственного бюрократизма совместно и объединенно с РКИ (Рабоче-крестьянская инспекция СССР), «не взи­ рая на лица», на генсека и других членов ЦК», как Ленин писал в статье, подзаголовок которой гла­ сит «Предложение XII съезду партии» («Правда», 23.1.1923 г.). Поэтому Ленин предлагал расши­ рить ее состав и выбрать туда старых независимых от ЦК деятелей партии с большим партийным ста­ жем, для соблюдения этой независимости член ЦКК не мог быть одновременно и членом ЦК. Ни­ чего обо. всем этом Шкирятов не говорил, даже больше — в докладе Шкирятова (оставшегося на протяжении всего периода правления Сталина его вернейшим помощником по чисткам) не было ни одной ссылки на название статьи Ленина (Двенад­ цатый съезд.., стр. 217-227). Это и понятно. Цент­ ральный пункт доклада Шкирятова о работе ЦКК гласил, что у ЦКК «разрешение всех более или менее важных вопросов было согласовано с ЦК»

и что органы ЦКК надо рассматривать, как орга­ ны, «работающие совместно с ЦК» и, конечно, с ГПУ (там же, стр. 221, 224). В книге Троцкого «Сталин» есть примечание с указанием, что Ста­ лин был неофициальным председателем ЦКК. В докладе Шкирятова есть косвенное подтверждение этому там, где говорится, что ЦК и Сталин писа­ ли и говорили о вещах, которые явно входили в исключительную компетенцию ЦКК (там же, стр .

223). Президиум съезда, не желая особенно рас­ пространяться о задачах ЦКК (вопреки ленинским статьям), внес предложение о том, чтобы прения по докладу ЦКК не открывать; делегат Мышкин, ссылаясь именно на статьи и предложения Ленина о ЦКК, возразил президиуму и настаивал на от­ крытий прений. За Мышкина голосовало мень­ шинство. Таким образом, под дирижерством «тройки» съезд не обсуждал и этих, опубликован­ ных накануне съезда, статей Ленина .

Доклад Бухарина о работе Коминтерна интере­ сен только в отношении двух проблем, которые он поставил еще тогда (1923 г.), когда они казались либо преходящими, либо совершенно не актуаль­ ными: проблемы угрозы фашизма и предстоя­ щего пробуждения колониального мира. О ф а­ шизме он сказал, что. «повсеместное распростране­ ние фашизма» становится основной тенденцией развития Европы и что «глубочайший корень ф а­ шизма заключается в том, что европейская бур­ жуазия не в состоянии управлять всей хозяйст­ венной жизнью страны на таких началах, кото­ рые соответствуют нормальному ходу капитали­ стического развития... Фашистские организации и функции этих фашистских организаций представ­ ляют собою легализованную гражданскую войну.. .

Террор со стороны фашизма усилился... В Италии фашистская партия стала правящей... В Герма­ нии... наиболее яркой организацией является ба­ варская организация «национал-социалистов» во главе с Гитлером» (там же, стр. 248-249). В отно­ шении колониального мира Бухарин предвосхитил не только доктрину, но и терминологию Мао Цзэдуна. Бухарин говорил: «Если рассматривать по­ ложение вещей в их всемирно-историческом ма­ сштабе, можно сказать, крупные промышленные государства — это города, а колонии и полуколо­ нии — это деревни. И вот когда в «городе» начи­ нается революционное брожение, и в деревне на­ чинают пускать красного петуха, необходимо соз­ дание великого единого фронта между револю­ ционным пролетариатом мирового «города» и кре­ стьянством мировой «деревни». На этот путь ис­ тория вступила бесповоротно» (там же, стр. 279) .

По докладу Бухарина прений не было, а дея­ тельность делегации РКП в Коминтерне была одобрена .

Зато второй доклад Сталина «Национальные моменты в партийном и государственном строи­ тельстве» вновь вызвал бурные прения, а со сто­ роны грузинских «национал-социалистов» и рез­ кие возражения .

Прежде всего, Сталин обошел гробовым молча­ нием статью Ленина по национальному вопросу, в которой как мы видели уже, столь резко и ка­ тегорически осуждалась политика Сталина в на­ циональном вопросе вообще и в грузинском вопро­ се, в частности. Сталин заявил, что существует не только один уклон — к великодержавному шо­ винизму (как указано у Ленина), а еще и другой — уклон к местному национализму. Хотя уклон к великодержавному шовинизму более опасен, но бороться надо с обоими уклонами. Сталин не на­ звал никого, кого можно заподозрить в великодер­ жавном шовинизме (мы видели, что Ленин назвал таковых: Сталина, Дзержинского и Орджоникид­ зе, хотя они и бывшие «нацмены»), но зато на­ звал уклонистов в сторону местного национализ­ ма в лице группы Мдивани в Грузии. Проявление грузинского национализма этой группы Сталин видел в том, что она хотела, во-первых, войти не­ посредственно в состав СССР, минуя закавказ­ скую федерацию, во-вторых, грузинские уклони­ сты угнетают национальные меньшинства в Гру­ зии — абхазцев, аджарцев и южных осетин. Пер­ вым в прениях с ответом Сталину выступил тот же Мдивани. Он начал с указания, что «у нас существует школа Ильича по национальному во­ просу, которая раз и навсегда разрешила нацио­ нальный вопрос... Многие наши товарищи не от­ вергли национальную программу, а отодвинули в сторону... Один из членов ЦК заявил, что на­ циональный вопрос для нас — вопрос тактики.. .

Что же нам нужно? Нам нужно то, чему нас всег­ да учил т. Ильич и к чему нас призывал в послед­ них своих письмах, известных съезду только нерез отдельные делегации... Я заявляю, что имев­ шее здесь место (в докладе Сталина. — А. А.) про­ тивопоставление интернационализма нашему «на­ ционализму» в корне неверно, если понимать интернационализм так, как его понимает т. Иль­ ич... В письмах Владимира Ильича очень твердо и выразительно сказано как раз то, из-за чего мы гам боролись .

Орджоникидзе (с места). Гении .

Мдивани. Нет, не мы гении, у нас имеются дру­ гие, возведенные в сан гениев люди, но мы про­ стые коммунисты, которые думают о националь­ ной программе. Если мы подошли к правильному разрешению национальной программы, так это сделали наши коммунистические и интернацио­ нальные головы, а не ваши. Мне приходится воз­ ражать, чего я не думал делать, докладчику. Тов .

докладчик очень много места уделил Грузии и грузинскому шовинизму .

Сталин (с места). В знак особого уважения!

Мдивани. Спасибо, т. Сталин. Но разрешите мне в знак «особеннейшего» уважения напомнить вам кое-что из прошлой нашей жизни» (там же, стр .

454-455) .

Мдивани привел ряд фактов, свидетельствую­ щих, что национальные меньшинства Грузии — абхазцы и осетины — получили из рук «уклони­ стского» ЦК Грузии свои автономии и политику этого ЦК всегда одобряли, а с аджарцами произо­ шел казус, задержалось провозглашение их авто­ номии, потому что Сталин, приехавший в 1921 г .

в Грузию, приказал председателю правительства Грузии Мдивани быть «осторожным» с аджарцами .

Мдивани добавил: «Когда это делается с распо­ ряжения т. Сталина, я должен сказать: слушаюсь, т. Сталин! Мне было дано указание сделать так, чтобы аджарцы не хозяйничали в Батуме (столи­ ца Аджарии. — А. А.). С этого и началось их не­ довольство... Аджарцам автономию мы дали»

(там же, стр. 456-457) .

Мдивани остановился и на самом главном об­ винении в уклонизме, «социал-национализме» того ЦК Грузии, который он возглавлял. Мдивани ска­ зал: «Самое ужасное это то, что мы против За­ кавказской федерации... Мы не против Закавказ­ ской федерации, а против той самой единой За­ кавказской республики, которую создали... Когда комиссия Каменева и Куйбышева приехала, Куй­ бышев сказал: «зачем эта федерация в такой фор­ ме, разве нельзя федерировать по экономическому вопросу и создать экономический совет?» Это сказал секретарь ЦК (Куйбышев). Другой член ЦК Каменев сидит тут же и не протестует. И вот, в результате, они не уклонисты, а мы уклонисты и ужасные люди» (там же, стр. 458) .

В чем же был корень всех разногласий между Сталиным и Орджоникидзе, с одной стороны, и «уклонистами», с другой? Этот вопрос был по­ ставлен самим Мдивани, на который он дал до­ вольно ясный ответ: «Товарищи, чего же мы хо­ тим? (Голос: «Кто: ’мы’?») Кто? Вы спросите тех, кто нас окрестил уклонистами... Да, мы всесоветское объединение! Дайте в это советское объеди­ нение самые главные комиссариаты, определяю­ щие нашу внешнюю политику, защиту нашей республики... Отдайте этим отдельным нацио­ нальностям другие комиссариаты, где они могут проявить свою волю, свое умение хозяйничать, свое умение творить новую жизнь» (там же, стр .

455, 458) .

Сторонник и один из информаторов Сталина в Грузии, бывший «будист», то есть ученик Буду Мдивани, теперь уже нарком Грузии, Стуруа ска­ зал, что «если мы останемся верными Марксу, у пролетариата нет никакой родины», а насчет мо­ рали «запомним слова т. Ленина, который наив­ ным товарищам, когда они спросили что «такое коммунистическая мораль?», — сказал: убивать, уничтожать, камня на камне не оставлять, когда в пользу революции; но в другом случае гладьте по голове, называйте Александром Македонским, если это в пользу революции. Вот как нужно по­ дойти к этому вопросу». Стуруа рассказал, что ему открыло глаза одно нелегальное собрание старого грузинского ЦК, на котором он присут­ ствовал: «там стоял вопрос, что «великодержавники» — это т.т. Орджоникидзе, Сталин и др., нужно их послать восвояси... Но каким образом?

Это вышло так, как мыши хотели повесить кош­ ке на шею колокольчик, чтобы звенел, когда она идет, но повесить не решался никто. Так же и тут .

Судили-рядили и пришли к заключению, что... нас побьют. Нашли такой выход: мы выйдем из соста­ ва РКП и вступим в Коминтерн, как грузинская секция... Теперь я понял: «тут умысел другой был, хозяин музыку любил» (там же, стр. 462-644) .

Махарадзе указал, что в точном смысле слова в СССР вообще нет независимости или самостоя­ тельности каких-либо советских республик: «ведь у нас одна партия, один центральный орган, ко­ торый определяет для всех республик все реши­ тельно, и общие директивы, вплоть до назначения ответственных руководителей в республиках, — все это исходит от одного центра, так что гово­ рить при этих условиях о самостоятельности, не­ зависимости, — это в высшей степени непонятное само по себе положение» (там же, стр. 472). По­ этому речь может идти о правильном практиче­ ском проведении национальной программы в рес­ публиках. Он указал Сталину, что знаменитый отныне «декрет о кордонах» Грузии против дру­ гих советских республик был составлен не «укло­ нистами», а «интернационалистом», сторонником Сталина и Орджоникидзе — наркомом внутрен­ них дел Гегечкори, «этот проект Гегечкори у нас в Грузии не увидел света и пропал» (там же, стр .

472). Махарадзе сказал, что этот проект, созна­ тельно подсунутый «уклонистам» со стороны Орджоникидзе, не только отпечатан в «Правде», но даже в бюллетене съезда — «я нахожу, това­ рищи, это недостойным нашего съезда». Махарад­ зе указал и на то, что точка зрения Сталина в переписке с Лениным, чтобы не спешили с феде­ рацией, тоже была точкой зрения «уклонистов»

против Орджоникидзе, который хотел провести федерацию просто «по военному приказу». Махарадзе указал, имея в виду выступление Стуруа, что не «уклонисты» говорили о Сталине и Орджо­ никидзе как о «великодержавниках», а другой че­ ловек: «Это был т. Ильич. Вы все это хорошо зна­ ете. Теперь я вас спрашиваю: похоже ли то, что здесь провозглашается, на то, что говорил Влади­ мир Ильич?» (там же, стр. 474) .

Член ЦК, председатель правительства Украины Раковский выразил общее настроение многих чле­ нов ЦК, когда сказал, что «некоторое время мы питали надежду накануне съезда, что националь­ ный вопрос, как предполагал Ильич, станет цент­ ром нашего съезда, а он стал хвостом нашего съезда». Партия много раз ставила национальный вопрос в повестку дня своих съездов, но «чем больше мы ставим его, тем больше удаляемся от коммунистического понимания и решения нацио­ нального вопроса». Раковский далее указал, что «т. Сталин остановился как раз на пороге выясне­ ния подоплеки национального вопроса», а этой подоплекой Раковский считал озабоченность партийно-советской бюрократии неудобством техники управления многонациональной страной, считаясь там со всякими «автономиями». Раковский: «На­ ши центральные органы начинают смотреть на управление всей страной с точки зрения их канце­ лярских удобств... Неудобно управлять двадцатью республиками, а вот если бы все это было одно, если бы, нажав на одну кнопку, можно было бы управлять всей страной, — это было бы удобно» .

Раковский кончил словами: «Уездный исполком больше знает свои права, чем национальные рес­ публики. Союзное строительство пошло по непра­ вильному пути. Как вам известно, это есть мнение не только мое, — это есть мнение Владимира Иль­ ича» (там же, стр. 532-534) .

Делегат Цинцадзе напомнил съезду, что тот принцип права народов на самоопределение, за­ воевавший большевикам симпатию колониальных народов Востока, Сталин свел на нет в своем пла­ не «автономизации» независимых советских рес­ публик. Оратор указал, что дело вовсе не в том, что отдельные люди в центре или на местах оши­ баются, «дело не в людях, дело в системе управ­ ления», если эта система не будет пересмотрена, положение не изменится, поэтому, сказал Цинцад­ зе, «нужно резко переменить политику, которая велась и ведется», и в этом вопросе так называе­ мые уклонисты «абсолютно солидарны со школой т. Ленина, с самим т. Лениным» (там же, стр .

534-537) .

Секретарь ЦИК СССР, один из наиболее дове­ ренных и близких друзей и единомышленников Сталина, сам тоже грузин по национальности, Енукидзе (которого Сталин потом, конечно, тоже расстрелял) выступил с резкой, открытой критикой секретной статьи Ленина по национальному вопро­ су. Хотя на речи Енукидзе явно видна редактор­ ская рука Сталина, но сам Сталин не осмелился так защищать себя против Ленина, как это позво­ лил себе за него его усердный соратник. Сначала Енукидзе, увидев в выступлении Раковского обра­ зование нечто вроде «украинско-грузинского фронта» против Сталина, решил ударить по Раковскому. Он объяснил обвинения Раковского, как недоразумение в результате его горячности .

Енукидзе сказал: «Вчера товарищи, видя горяч­ ность выступавших здесь грузин, шутили, что нужно обыскивать их перед выступлением, как бы не произошло столкновения, но т. Раковский зат­ мил своей горячностью всех кавказцев, вместе взятых» .

Переходя к анализу национальной статьи Ле­ нина, Енукидзе осмелился сделать ряд утвержде­ ний, явно фальсифицирующих статью Ленина .

Вот они:

1) «Вопрос, который выдвигает Ленин в своем известном вам письме, имеет колоссальное зна­ чение не по отношению... к Грузии или Украине, или в отношении тех отдельных фактов, которыми он иллюстрирует свою общую мысль. Этот вопрос интересен в отношении нашего международного положения» (то есть, по Енукидзе, письмо или статья Ленина не имеет значения для внутренней национальной политики, а только для внешней пропаганды);

2) «Много здесь было нареканий и больше все­ го это производило впечатление, что политика Орджоникидзе была политикой насилия, полити­ кой Держиморды... Это слово значится и в письме т. Ленина... На самом деле Орджоникидзе прово­ дил политику ЦК...»

3) Ленин требовал «проявлять максимум уступ­ чивости на Кавказе... Если уступчивость граничит с тем, что мы уступаем всяким мелко-национали­ стическим предрассудкам, то такую уступчивость надо пресечь в корне... Уклонисты поддались этим предрассудкам»;

4) «Теперь о письме т. Ленина. Тут т. Мдивани в своей речи ежесекундно склонял имя т. Ильича, и он хотел создать впечатление, что т. Ленин буд­ то специально написал это письмо, чтобы поддер­ жать товарищей уклонистов и оправдать всецело их политику. (Бухарин: «Конечно, с этой целью».) Не с этой целью, т. Бухарин. Я позволю себе ска­ зать, что т. Ленина мы тоже немного знаем»;

5) «Большая часть письма т. Ленина посвящена общим вопросам нашей национальной политики, и против этих общих мыслей ни т. Сталин, ни т. Орджоникидзе, конечно, не возражают. Что же касается частных вопросов, затронутых в его письме (т. е. вопросов, касающихся критики дей­ ствий Сталина, Орджоникидзе, Дзержинского. — А. А.), то мне кажется, что т. Ленин сделался жертвой односторонней неправильной информа­ ции».. .

Мдивани. Отчего не опубликовывают письмо?

Енукидзе. Письмо все делегаты читали» (там же, стр. 537-541) .

Вопрос о том, почему ЦК отказывается опубли­ ковать письмо Ленина, ставили и другие делегаты .

Президиум съезда поручил Зиновьеву ответить на это. Зиновьев объяснил, что неопубликование статьи Ленина связано с характером указаний Ле­ нина, но в чем заключались эти указания, он не объяснил, не объяснил по той простой причине, что их вообще не было. Вот соответствующее ме­ сто из речи Зиновьева: «Т. Яковлев требовал опуб­ ликовать письмо т. Ленина. Президиум съезда принял единогласное решение: не опубликовать пока этого документа, ввиду характера тех указаний, которые дал сам Владимир Ильич», но Зи­ новьев решил сразу отвести всякие подозрения против Сталина, Орджоникидзе и Дзержинского .

Он сказал: «Дело тут вовсе не в личных напад­ ках. Товарищи, которые непосредственно заинте­ ресованы, первые требовали публикации этого письма». Как поверить Зиновьеву, что «заинтере­ сованные товарищи», то есть Сталин, Орджони­ кидзе и Дзержинский, потребовали публикации политически убийственного для них письма Ле­ нина? К тому же, Зиновьев противоречит самому себе. Ведь эти «товарищи» сидели в президиуме съезда, а президиум «единогласно« решил не пуб­ ликовать письмо Ленина, в том числе голосами членов президиума Сталина и Орджоникидзе (там же, стр. 552) .

Представитель Азербайджана Ахундов не согла­ сился с «уклонистами», что Ленин, если бы он присутствовал на съезде, ударил бы по той поли­ тике, которую ведут сейчас. Ахундов сказал, что «никогда этого не будет, чтобы Владимир Ильич или какой-нибудь отдельный член партии, каким бы уважением он ни пользовался, чтобы он ре­ шился ударить по целой партии». Ахундов пре­ дупредил, что «уклонисты всех стран объединя­ ются» и поэтому в борьбе с ними «никаких коле­ баний не должно быть» (там же, стр. 560) .

Ряд делегатов с мест выступили тоже в духе Ахундова — политика ЦК верна, она в духе Ле­ нина. Когда начали выступать члены ЦК в пользу критикуемой в письме Ленина политики Сталина в национальном вопросе, то казалось, что в ЦК существует единодушная поддержка Сталина .

Полным диссонансом прозвучало поэтому выступление Бухарина. Едва ли Ленин защитил бы свою позицию лучше, чем это сделал Бухарин. Бухарин указал Зиновьеву, что дела обстоят в националь­ ной политике не так уж блестяще, как их рисует Зиновьев. Если национальный вопрос за послед­ нее время обсуждался на трех пленумах ЦК, зна­ чит, есть что обсуждать и что осуждать. Бухарин целиком поддержал тезис Ленина о «великодер­ жавном шовинизме» в политике ЦК.

Он заявил:

«Почему т. Ленин с такой бешеной энергией стал бить тревогу в грузинском вопросе? И почему т. Ленин не сказал ни слова в своем письме об ошибках уклонистов, и, наоборот, все слова ска­ зал, и четырехаршинные слова сказал, против по­ литики, которая велась против уклонистов? Поче­ му он это сделал? Потому, что не знал, что суще­ ствует местный шовинизм? А потому, что т. Ле­ нин — гениальный стратег. Он знает, что нужно бить главного врага. Например, на этом съезде нечего говорить о местном шовинизме. Это — вторая фаза нашей борьбы. Если мы будем гово­ рить в целях «объективной справедливости» о ве­ ликорусском шовинизме и в то же время рассуж­ дать, что существует еще грузинский, украинский, ахалцихский, гомель-гомельский шовинизм и ка­ кой угодно шовинизм, этим мы потопим основ­ ной вопрос. И поэтому совершенно ясно, что т. Ленин в своих письмах и в известном докумен­ те, о котором здесь говорилось, вовсе не стоял на точке зрения этой замечательной «объективной справедливости», а взял кое-кого за волосы и да­ вай дергать направо и налево. И совершенно пра­ вильно сделал, именно потому, что только так можно повернуть общественное мнение партии по той дороге, которую т. Ленин считает правиль­ ной (Аплодисменты). Вы заметьте, что с т. Зи­ новьевым произошло, когда он говорил против местного шовинизма, — гром аплодисментов ото­ всюду посыпался. Какая замечательная солидар­ ность... Но когда речь идет о русском шовинизме, там только кончик торчит (аплодисменты, смех) и это есть самое опасное». Бухарин сделал исклю­ чение для Сталина, но такое исключение, которое, вероятно, звучало в ушах Сталина как оскорбле­ ние: «Я понимаю, когда наш дорогой друг, т. Ко­ ба Сталин, не так остро выступает против русско­ го шовинизма, и что он, как грузин, выступает против грузинского шовинизма» (там же, стр .

563-564) (кто был Сталин по национальности, луч­ ше всего выразил его сын, мальчик Василий, когда он своей сестре Светлане, по ее словам, сообщил новость: «А знаешь, наш отец раньше был гру­ зином») .

Речь Радека была так построена, чтобы и Ле­ нину угодить, но и Сталина не обидеть. Начал он с Бухарина: «Тут некоторые товарищи говорили, что когда т. Бухарин видит мертвого воробья, то кричит: «все помрем через два дня» и впадает в панику. Я разделяю мнение о растущем значении национального вопроса...

И лучше, чтобы здесь Мдивани орал вовсю, чем мужики в Грузии», но, к удовлетворению Сталина и Зиновьева, добавил:

«Тут т. Зиновьев сказал одну важную вещь: не одна или две палаты (то есть палаты ЦИК СССР .

— А. А.) важны сами по себе, а важна партия.. .

Несмотря на принципиальное согласие с т. Буха­ риным... я не согласен с той «карт-бланш», ко­ торую т. Бухарин дает Мдивани и уклонистам»

(там же, стр. 565-567) .

В заключительном слове Сталин обвинил Буха­ рина и Раковского в преувеличении значения на­ ционального вопроса и из-за этого «они прогля­ дели... вопрос о власти рабочего класса». Бухарин «предложил выкинуть пункт, говорящий о вреде местного шовинизма. Дескать, незачем возиться с таким червячком, как местный шовинизм, когда мы имеем такого «Голиафа», как великорусский шовинизм. Вообще у т. Бухарина было покаянное настроение. Это понятно: годами он грешил про­ тив национальностей, отрицая право на самоопре­ деление, — пора, наконец, и раскаяться. Но рас­ каявшись, он ударился в другую крайность. Курь­ езно, что т. Бухарин призывает партию последо­ вать его примеру и тоже покаяться, хотя весь мир знает, что партия тут ни при чем... каяться ей не в чем. Дело в том, что т. Бухарин не понял сути национального вопроса» (там же, стр. 596-597) .

Что же сказал Сталин по существу тех обвине­ ний, которые столь резко сформулировал лично против него Ленин? Только следующее: «Тут очень многие ссылались на записки и статьи Вла­ димира Ильича. Я не хотел бы цитировать учителя моего, т. Ленина, так как его здесь нет, и я бо­ юсь, что, может быть, неправильно и не к месту сошлюсь на него. Тем не менее, я вынужден одно место аксиоматическое процитировать... Разбирая письмо Маркса о национальном вопросе, Ленин делает такой вывод: «по сравнению с рабочим вопросом подчиненное значение национального вопроса не подлежит сомнению для Маркса». Тут всего две строчки, но они решают все. Вот это надо зарубить себе на носу некоторым не по ра­ зуму усердным товарищам» (там же, стр. 597) .

Чтобы не ошибиться в интерпретации, Сталин по­ боялся процитировать то, что учитель писал о нем и о национальном вопросе всего четыре месяца тому назад, но не побоялся цитировать и интер­ претировать то, что Ленин писал о Марксе и на­ циональном вопросе задолго до захвата власти .

Некоторые подробности в отношении освещения борьбы внутри Политбюро и ЦК как вокруг на­ ционального вопроса, так и по другим вопросам, которые стояли в повестке дня съезда, дает новый стенографический отчет XII съезда 1968 г.

Ре­ дакция издания протоколов этого съезда приоб­ щила к старым протоколам те места, которые бы­ ли выпущены из старых протоколов в 1923 г.:

1) По национальному вопросу: Президиум съез­ да заслушал информацию ЦК о письме Ленина .

Президиум постановил не опубликовывать его, а только огласить письмо Ленина и «весь материал»

(то есть, материал комиссий ЦК и Сталина. — А. А.) на «сеньорен-конвенте», «после этого чле­ ны Президиума оглашают на делегациях съезда... на секции по национальному вопросу не оглашать». Поскольку в широких кругах партии на­ чали говорить, что Политбюро («тройка») уже че­ тыре месяца скрывает письмо Ленина, то Прези­ диум считает нужным сказать, что «Записка» Ле­ нина стала известна ЦК только накануне съезда, поэтому Президиум будет считать распростране­ ние каких-либо слухов о задержке оглашения этой записки со стороны кого бы то ни было из членов ЦК клеветой» (Двенадцатый съезд РКП (б). Сте­ нографический отчет, 1968 г., стр. 821) .

К новому изданию протоколов приложено пись­ мо всех членов и кандидатов Политбюро, в ко­ тором критикуется позиция Троцкого. По поводу грузинских дел мы узнаем, по крайней мере, двой­ ственность поведения Троцкого. Мы уже знаем, что Ленин просил Троцкого поддержать перед ЦК линию статьи или письма Ленина против Сталина, Орджоникидзе и Дзержинского. Теперь из письма членов и кандидатов Политбюро мы узнаем, что Троцкий, по существу, не поддержал Ленина, а предложил резолюцию, за которую голосовал да­ же Сталин. В этом письме говорится: «По вопросу о Грузии мы констатируем, что т. Троцкий сам сформулировал постановление Политбюро о Гру­ зии... несмотря на то, что большинство из ниже­ подписавшихся считает сейчас прежние решения ЦК не во всех частях' правильными, т. Троцкий несет за эти ошибки полную ответственность»

(там же, стр. 819). О каких ошибках речь идет — неясно, в свете доклада Сталина и речей его сто­ ронников на данном съезде можно предположить, что тут говорится об ошибочности компромис­ сных решений ЦК об «уклонистах», вместо того, чтобы их резко осудить, хотя бы даже это было против письма Ленина .

2) По поводу тезисов Троцкого о промышлен­ ности. Троцкий рассказывал в своих мемуарах, что «тройка» всячески искала повода подчеркнуть свои разногласия с ним. Это подтверждает опубликованое теперь «Письмо членов и кандидатов Политбюро», в котором хотя и подчеркивается, что «Пленум ЦК единодушно голосовал за взятие за основу известных тезисов т. Троцкого по во­ просам о промышленности» (там же, стр. 816), но после Пленума ЦК и накануне открытия съезда члены Политбюро («тройки») указали Троцкому, что он допустил ошибку, не указав в своих те­ зисах «о соотношении между пролетариатом и крестьянством» и «о соотношении между партией и госаппаратом» (там же, стр. 819), то есть не указал пунктов, которые касаются политического и организационного отчетов ЦК, а не доклада на узкую, чисто хозяйственную тему, порученную Троцкому. Искусственность этого обвинения была настолько очевидна, что редакция старых прото­ колов съезда выключила «Письмо членов Полит­ бюро» из материалов, а новая редакция привела его как убийственное доказательство недооценки Троцким роли крестьянства!

3) По поводу групповой организационной поли­ тики ЦК .

Из старых протоколов были исключены, а те­ перь восстановлены следующие места из речей Косиора и Сталина. В. Косиор: «Основной вопрос заключается в том, что руководящая группа ЦК в своей организационной политике в значитель­ ной степени проводит групповую политику» (там же, стр. 102) .

Ответ Сталина: «т. Косиор сказал, что ЦК за­ нимался тенденциозным подбором работников снизу доверху, причем в результате такого подбо­ ра ряд товарищей от Троцкого до Шляпникова оказался без работы (речь идет о партийной ра­ боте. — А. А.)... В сентябре прошлого года т. Ле­ нин внес в Политбюро предложение, чтобы Троц­ кого назначили его заместителем, заместителем председателя Совнаркома. Предложение это было проголосовано. Т. Троцкий категорически отка­ зался без мотивов. В январе этого года я повто­ рил предложение т. Ленина... Мы еще раз полу­ чили категорический ответ с мотивировкой о том, что назначать его заместителем — это значит лик­ видировать его как советского работника» (там же, стр. 198-199) .

Но между предложениями Ленина и Сталина была одна существенная разница — Ленин хотел сделать Троцкого заместителем председателя пра­ вительства по политическим делам, а Сталина — по делам хозяйственным. (ВСНХ, Госплан и т. д.) .

Сталин, несомненно, метил еще дальше — лишить Троцкого непосредственного руководства Красной армией. Только это мог иметь в виду Троцкий, когда говорил, что его хотят ликвидировать как «советского работника». В своем ответе Косиору Сталин пошел так далеко, что перед всем съездом заподозрил члена Политбюро, верховного шефа Красной армии в каких-нибудь скрытых мотивах поведения. Вот слова Сталина: «Очевидно, у т. Троцкого какой-то мотив, какое-то соображе­ ние, какая-то причина, которая не дает ему взять, кроме военной, еще другую, более сложную рабо­ ту. Тут, товарищи, ЦК, конечно, ни при чем»

(там же, стр. 199). Вероятно, Сталину указали на съезде, что неудобно так подозревать коллегу по Политбюро из-за того, что тот не хочет быть за­ местителем председателя правительства, то есть, по советским понятиям, «министром без порт­ феля». Поэтому, вероятно, это место выступления Сталина было изъято из старых протоколов, даже из Сочинений самого Сталина. Все-таки Сталин распространил вышецитированное «Письмо членов и кандидатов Политбюро» среди делегатов съезда, оно кончалось словами: «Будто в Политбюро ка­ кое-то предвзятое большинство, связанное круж­ ковщиной, мы отметаем как простое извращение истины» (там же, стр. 818), но так как это пись­ мо не подписано только двумя членами Политбю­ ро — больным Лениным и здравствующим Троц­ ким, то совершенно ясно, что оно само по себе свидетельствует об образовании вокруг «тройки»

антиленинского, антитроцкистского большинства .

4) По поводу расширения ЦК .

Ленин предлагал расширить состав ЦК, чтобы предупредить раскол в ЦК между Троцким и Ста­ линым. Сталин ухватился за эту' идею (не ссыла­ ясь на Ленина) и предложил февральскому пле­ нуму ЦК расширить ЦК за счет «независимых людей» с мест (иначе говоря, за счет секретарей губкомов, которые зависели только от одного Ста­ лина). Троцкий увидел, что Сталин хочет расши­ рить ЦК как раз своими людьми с мест. Поэтому он и Рыков голосовали против плана Сталина .

Зиновьев и Каменев вообще не поняли, в чем дело .

Когда Троцкий выдвинул предложение вместо расширения ЦК создать новый верховный центр — «Совет партии», как директивный орган, «тройка»

в этом предложении увидела угрозу монополии своей власти в Политбюро. Предложение Троцкого было отвергнуто, а предложение Сталина принято (там же, стр. 848). Съезд закрылся принятием ре­ золюции в духе «тройки» и выборами новых ру­ ководящих органов в духе Сталина .

Членский состав был расширен с 27 человек до

40. Кандидатов ЦК было избрано 17 чел. Членов ЦКК было избрано 50 чел., кандидатов — 10 чел .

Членов Центральной Ревизионной комиссии избра­ но 3 человека .

Перечислим состав ЦК .

Члены ЦК:

1. Андреев, 2. Бухарин, 3. Ворошилов, 4. Дзер­ жинский, 5. Евдокимов (новый, зиновьевец), 6. Зе­ ленский, 7. Зиновьев, 8. Залуцкий (новый, зиновь­ евец), 9. Калинин, 10. Кубяк (новый, сталинец),

11. Киров (новый, сталинец), 12. Коротков, 13. Ко­ маров (новый, сталинец), 14. Квиринг (новый, ста­ линец), 15. Каменев, 16. Ленин, 17. Лашевич (но­ вый, сначала сталинец, потом троцкист), 18. Мануильский (новый, сталинец), 19. Молотов, 20. Ми­ коян (новый, сталинец), 21. Михайлов (новый, сталинец), 22. Орджоникидзе, 23. Петровский, 24 .

Пятаков (новый, троцкист), 25. Рудзутак, 26. Ры­ ков, 27. Радек, 28. Раковский, 29. Сталин, 30. Сулимов (новый, сталинец), 31. Сокольников, 32 .

Смирнов, 33. Томский, 34. Троцкий, 35. Угланов (новый, сталинец), 36. Уханов (новый, сталинец),

37. Фрунзе, 38. Харитонов (новый, сталинец), 39 .

Чубарь, 40. Цюрупа (новый) .

Из этих шестнадцати новых членов ЦК только два человека стояли ближе к Зиновьеву и Каме­ неву, а десять губернских или центральных ра­ ботников были прямыми выдвиженцами Сталина .

Кандидаты ЦК:

1. Бадаев, 2. Бубнов, 3. Каганович, 4. Колотилов, 5. Косиор С., 6. Лепсе, 7. Лебедь, 8. Москвин,

9. Мясников, 10. Морозов, 11. Нариманов, 12 .

Орахелашвили, 13. Румянцев, 14. Рыскулов, 15 .

Скрыпник, 16. Урываев, 17. Чудов .

Из этих семнадцати кандидатов три человека стояли близко к Зиновьеву (Бадаев, Мясников, Москвин), два были центральными работниками, остальные двенадцать были выдвиженцами Ста­ лина с мест .

Куйбышев и Ярославский не были переизбраны в ЦК, так как Сталин поручил им непосредствен­ ное руководство над ЦКК. ЦКК тоже была рас­ ширена с 5 человек до 50 членов и 10 кандидатов ЦКК и подобрана приблизительно на тех же прин­ ципах и в тех же пропорциях, что и ЦК партии .

Та «необъятная власть» генсека, против которой Ленин предупреждал в «Завещании», теперь была организационно закреплена. Не только Троцкий, но едва ли и объединенный блок его с Зиновьевым и Каменевым мог бы сейчас ее поколебать. Однако терпеливый и предусмотрительный Сталин бу­ дет блокироваться с Зиновьевым и Каменевым, пока политически не покончит с Троцким .

Даже данный съезд, открыто антитроцкистски подготовленный «тройкой», показал все еще не­ вероятную популярность Троцкого не только в стране, но и в партии. Почти каждая делегация рабочих и других организаций, пришедших при­ ветствовать съезд, кончала речь возгласом «Да здравствуют наши вожди Ленин и Троцкий!», ино­ гда «да здравствуют наши вожди Ленин, Троцкий и Зиновьев!», но никогда ни в одном из привет­ ствий не упомянуто имя Сталина. По аплодисмен­ там самого съезда Троцкий стоит на первом ме­ сте, Зиновьев — на втором, Сталин — на третьем месте. Партия еще сама не знает, кто ее подлин­ ный вождь .

–  –  –

В гражданской войне против Белого движения большевиков морально и политически поддержи­ вали определенные группы партий меньшевиков и эсеров, за что они решением ЦК партии в 1919 году были вновь допущены во ВЦИК и местные советы. Когда же война кончилась полным три­ умфом большевизма не только в районах Белого движения, но и на далеких национальных окраи­ нах, где после революции большевиков были про­ возглашены независимые национальные государ­ ства (Кавказ, Туркестан и др.), Ленин взялся и за ликвидацию своих временных союзников. Сначала Ленин пробует действовать по принципу: «не мытьем, так катаньем». Так, когда в начале марта 1920 года на выборах в Московский совет прошли по списку меньшевиков 46 человек во главе с Ю. Мартовым и Ф. Даном, Ленин пишет предсе­ дателю Моссовета Л.

Каменеву:

«По-моему, Вы должны ’загонять’ их практи­ ческими поручениями:

Дан — санучастки, Мартов — контроль за столовыми» (Ленин, ПСС, т. 51, стр. 150) .

Ленин думает, что высоким политикам окажет­ ся не по душе прозаическая работа по контролю над кухнями и уборными и этим их можно «за­ гнать». Его цель ясна — лидеров «лояльных» мень­ шевиков и эсеров изолировать, арестовать или вы­ слать из страны, а рядовую членскую массу этих групп включить в большевистскую партию. Он добился очень скоро последней цели: в начале двадцатых годов в РКП (б) оказалось около 30 тысяч бывших меньшевиков и эсеров, тогда как самих старых большевиков было всего только око­ ло 10 тысяч человек. Теперь оставалось изолиро­ вать лидеров этих партий. В первую очередь Ле­ нин взялся за меныиевиков-интернационалистов группы Мартова .

Отношения между Лениным и Мартовым были более сложные, чем отношения между обычными врагами. Они были противоречивые и психологи­ чески странные, если не сказать загадочные. Их исходные идеологические позиции (ортодоксаль­ ный марксизм, включая сюда вначале и концеп­ цию «диктатуры пролетариата») были одни и те же, даже их политическая линия сначала была единая (вместе организовали в Петербурге «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», Мартов подписал ленинский «Протест российских социалдемократов» в 1899 году против «credo» «эконо­ мистов» Е. Кусковой и др., Мартов, Ленин и Потресов составили инициативную группу по изда­ нию «Искры», Мартов вместе с Лениным был од­ ним из ее главных редакторов, вместе с Лениным и через эту газету подготовил II съезд партии) .

Только на II съезде партии выяснилось, что Ле­ нин и Мартов не единая сила, даже не параллель­ ные силы, а силы, глубоко антагонистические .

Там и родились из одной и той же идеологии два антипода, смертельно возненавидевшие друг дру­ га: демократический социализм (меньшевизм) Мартова и диктаторский социализм (большевизм) Ленина. Но как бы неистово ни воевали между собой адепты новых «церквей» в русском марк­ сизме, их лидеры соблюдали странным образом правила порядочной игры и иммунитет личной неприкосновенности. И после раскола Ленин и Мартов участвуют вместе на съездах партии, на которых делаются попытки вновь объединиться (IV и V съезды), участвуют вместе на Циммервальдской (1915) и Кинтальской (1916) конферен­ циях, как «социалисты-интернационалисты», вме­ сте участвуют на II съезде Советов (25-27 октяб­ ря), вместе участвуют и во ВЦИК — всегда вместе и всегда против друг друга .

Единственный раз Мартов решительно и без­ оговорочно стал на сторону Ленина после июль­ ских дней, когда Ленина обвинили в шпионаже в пользу Германии и Мартов это считал неслыхан­ ной клеветой. Он публично выступал в защиту Ленина, а VI съезду большевиков прислал привет­ ствие, хотя тут же оговорил свое несогласие с ме­ тодами партии и Ленина. На то, на что не был спо­ собен он сам, Мартов считал неспособным и Ле­ нина. Ведь всю жизнь, при всех драках, интригах, расхождениях все-таки оба питались соками из одного идеологического древа — марксизма. Мар­ тов был верующим марксистом, а Ленин — экс­ плуататором марксизма. Для Мартова, как и для Розы Люксембург, «нет социализма без демокра­ тии, как нет демократии без социализма», для Ленина демократия — фикция, социализм — отда­ ленная цель, а диктатура — средство на целую историческую эпоху. В фокусе внимания Мартова — вера во врожденные добродетели человека и в возможности усовершенствования его социальной этики. В фокусе внимания Ленина стоит другой человек — человек с врожденными пороками эго­ изма, жестокостей, подлостей, которые можно и нужно использовать, чтобы сделать этого же че­ ловека беспорочным, по выражению И. Эренбурга, «ускомчелом» — усовершенствованным коммуни­ стическим человеком .

Историческое поражение Мартова, как и мень­ шевизма в целом, вытекало из его догматической обреченности в оценке движущих сил и перспек­ тив русской революции. Мартов был слишком доб­ родетелен, чтобы стать динамичным политиком .

Наоборот, Ленин был слишком рафинированным тактиком, чтобы считаться с таким «балластом» в политике, как «моральный кодекс» людей. Поэто­ му как политик Мартов не выдерживает сравнения с Лениным, но как человек он был для Ленина не­ досягаем, порою даже непонятен. Ленин на всю жизнь сохранил в себе какой-то таинственный комплекс своей моральной неполноценности по сравнению с Мартовым. Отсюда Ленин, выража­ ясь по Шекспиру, питал к Мартову «любящую злобу и злобную любовь». Поэтому психологиче­ ски вполне понятно, что когда Мартов умер в Берлине в 1923 г., то от больного Ленина скрыли этот факт. Близкие к Ленину боялись, что у Лени­ на может случиться удар, если он узнает о смерти Мартова! Ленин узнал о смерти Мартова, когда сам он поправился от первого приступа болезни и ему было разрешено читать старые газеты .

Периоду хрущевского либерализма мы обязаны тем, что советский писатель и чекист Э. Казаке­ вич (во время войны он был помощником началь­ ника разведки армии) получил разрешение копать­ ся в архивах Чека и ЦК и таким образом рассказал нам об одном интересном эпизоде взаимоотноше­ ний между Лениным и Мартовым, о таком эпизо­ де, упоминание которого в официальной истории считалось до сих пор табу. Названный писатель в 1962 году напечатал в «Известиях» рассказ о Ле­ нине и Мартове. Рассказ называется «Враги». В примечании к рассказу сказано: «В этом рассказе описывается истинное происшествие». В чем же суть рассказа? 1920 год. Ленин — председатель правительства и живет в Кремлевском дворце, Мартов — подпольщик и живет, как аскет, на чер­ даке дома на Мясницкой улице, но Чека его уси­ ленно ищет, чтобы арестовать и... через свою секретаршу Ленин вызывает к себе бывшую мень­ шевичку, некую Софию Марковну, которую он знал по эмиграции как близкого к Мартову чело­ века, но теперь вступившую в большевистскую партию.

Он дает ей задание:

«Я хочу вам поручить одно дело. Вы должны узнать, где Юлий (Юлий Осипович Мартов. — А. А.), повидаться с ним и передать ему от моего имени... нет-нет, не записывайте. Запомните. Вы же старая подпольщица. Конспираторша. А мы с вами теперь конспирируем... Итак, в пятницу, в одиннадцать часов вечера от первой платформы Балтийского вокзала отходит последний — за­ метьте, последний — пассажирский поезд на Минск и Варшаву. Последний потому, что мы ожидаем буквально в ближайшие дни начала вой­ ны с Польшей... Если Юлий хочет, он может сесть в этот поезд, в шестой вагон, место пятнадцать .

Там, в вагоне, будут знать. А не захочет, тогда пускай остается в подполье, это его дело... Мень­ шевики на всех парах идут к созданию антисовет­ ского подполья. Юлия, своего лидера, они уже запрятали... Но терпеть антисоветское подполье мы не можем... Мартов враг потому, что он вы­ ступает против диктатуры пролетариата. Вы всего этого не говорите ему... Это бесполезно. Скажите ему только о поезде». Когда София Марковна спросила Ленина, обязана ли она будет доклады­ вать Чека о местонахождении Мартова и, вообще, почему Ленин столь ответственное поручение не дает своему шефу тайной полиции Дзержинскому, то последовал ответ, который должен был пока­ заться ортодоксальному большевику чудовищной изменой большевизму.

Ленин сказал:

«Ни в коем случае вы ни мне, ни кому-либо не расскажете, где Юлий скрывается. Я вам просто запрещаю это мне докладывать. Даже Совнарком (правительство. — А. А.) не будет поставлен в из­ вестность о нашем разговоре». В ответе на вопрос, почему он это дело не поручает Дзержинскому и почему он действует за спиной правительства и партии, Ленин был обезоруживающе искренним:

«Дело в том, что среди наркомов (министров те­ перь. — А. А.) есть люди, — как бы вам это ска­ зать, — более решительные ленинцы, чем сам Ле­ нин» (газ. «Известия», 21 апреля 1962 г.). София Марковна через Н. Суханова разыскала Мартова и передала ему поручение Ленина. Мартов вос­ пользовался услугой друга-врага, уехал названным поездом и приступил в Берлине к изданию антиленинского журнала «Социалистический вестник» .

Интересно, что наследники Сталина и Хрущева, задним числом, от имени ЦК и советского прави­ тельства одобрили этот явно антисоветский акт Ленина. В «Советской исторической энциклопе­ дии» за 1966 год сказано, — что Мартов «в 1920 году с разрешения ЦК РКП(б) и советского прави­ тельства уехал за границу» (СИЭ, т. 9, М., 1966, стр. 151). Разумеется, такого разрешения никогда не давалось и не могло быть дано, что ясно видно из рассказа об этом «истинном происшествии» .

Труднее оказалось Ленину избавиться от лиде­ ров эсеров. Эти ни о какой эмиграции думать не хотели. Ленину, по его словам, не так страшна была русская буржуазия во главе с Милюковым, как страшны были главари «мелкобуржуазной де­ мократии» Мартов и Чернов, которые действуют, по Ленину, «частью по глупости, частью по фрак­ ционной злобе на нас, а главным образом по объ­ ективной логике их мелкобуржуазно-демократиче­ ской позиции» в пользу Милюкова (Ленин, 4-е изд., т. 32, стр. 481) .

Гораздо труднее и продолжительнее оказалась борьба с партией эсеров, члены которой убили Володарского, Урицкого, ранили Ленина, подни­ мали восстания. Кремль решил сокрушительным ударом обезглавить партию эсеров. 28 февраля 1922 года ГПУ производит повальные аресты и предает суду Верховного трибунала 47 членов ЦК и активных деятелей партии эсеров по обвинению в «заговоре» против советского правительства. Это означало, что всем арестованным виднейшим вож­ дям двух русских революций — 1905 и 1917 гг. — неминуемо грозит смертная казнь. Демократиче­ ская и рабочая печать во всем мире подняла про­ тив этого широкую кампанию. «Заграничная делегация партии социалистов-революционеров»

опубликовала в газете «Голос России» в Берлине от марта 1922 года воззвание «К социалистичес­ ким партиям всего мира». В воззвании указыва­ лось, что большевики решили физически уничто­ жить своих противников путем фальсификации обвинения в контрреволюционной деятельности самой революционной из всех русских революци­ онных партий. Призыв был подхвачен всей миро­ вой печатью. Даже некоторые западные лидеры Коминтерна присоединились к протесту (К. Цет­ кин и др.) .

Ленину пришлось согласиться на созыв совме­ стной конференции трех Интернационалов — II, И1 и III Интернационала — по вопросу о суде. На /г конференции от Коминтерна и ЦК РКП участво­ вали Бухарин и Радек. Лидер английских лейбори­ стов Макдональд от имени II Интернационала потребовал от представителей Коминтерна и ЦК РКП гарантию, что к арестованным не будет при­ менена смертная казнь и что председатель II Ин­ тернационала Вандервельде будет допущен в суд в качестве защитника подсудимых. Бухарин и Ра­ дек эти условия приняли, что вызвало решитель­ ное недовольство Ленина. В статье «Мы заплатили слишком дорого» Ленин писал, что «наши пред­ ставители поступили неправильно, приняв эти два условия», но все-таки Ленин, хорошо чувствуя возмущение общественного мнения во всем мире преданием суду старых русских революционеров, добавлял: «Но я думаю, что рвать подписанного соглашения нам не следует» («Правда, 11 апреля 1922) .

Но прежде чем судить эсеровских лидеров и для того, чтобы вообще узаконить террористическую систему властвования большевизма, Ленин само­ лично ввел в Уголовный кодекс РСФСР преслову­ тую статью 58. В письме к наркому юстиции от 17 мая 1922 года Ленин так обосновал свою ини­ циативу: «В дополнение к нашей беседе посылаю Вам набросок дополнительного параграфа. Основ­ ная мысль ясна: открыто выставить принципиаль­ ное положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость. Суд должен не устра­ нять террор, а объяснить и узаконить его принци­ пиально...» (Ленин, Соч. т. XXVII, стр. 297) .

Суд состоялся в Москве 8 июня-7 августа 1922 года. Лидеры эсеров превратили суд в трибуну А 22 пропаганды своей программы и разоблачений террористической практики большевизма.

Вождь эсеров и руководитель их ЦК Год заявил: «Мы выполним свой долг, какая бы участь нас здесь ни ожидала», член ЦК эсеров Гендельман сказал:

«И мертвые, и живые мы будем вам опасны», тре­ тий член ЦК Тимофеев, как бы обращаясь к ли­ дерам большевизма, сделал вызов: «Вы получите наши головы, чтобы положить их к ногам Комин­ терна, но чести нашей вы не получите (М. Вишняк, Годы эмиграции. Hoover Institution Press, Stanford University) .

Суд приговорил 12 человек к смертной казни, в том числе Гоца, Гендельмана, Тимофеева, Донско­ го, Ратнер. Президиум ВЦИК утвердил приговор, но привести его в исполнение большевики всетаки не осмелились. Троцкий предложил Ленину более чем блестящий выход. Вот этот выход в рас­ сказе самого Троцкого: «Приведение его (смерт­ ного приговора. — А. А.) в исполнение означало бы неотвратимо ответную волну террора. Ограни­ читься тюрьмой хотя бы и долголетней, значило бы просто поощрять террористов, ибо они меньше всего верили в долголетие советской власти. Не оставалось другого выхода, как поставить выпол­ нение приговора в зависимости от того, будет или не будет партия (эсеров. — А. А.) продолжать тер­ рористическую борьбу. Другими словами: вождей партии превратить в заложников. Первое свидание мое с Лениным после его выздоровления произош­ ло как раз в дни суда над социалистами-революционерами. Он сразу присоединился к решению, которое я предложил: «правильно, другого выхода нет» (Л. Троцкий, «Моя жизнь», ч. II, стр. 211Таким путем Ленин избавился и от партии эсеров. Для окончательной консолидации режима монопартийной диктатуры надо было обезвредить еще две социальные группы, которые сыграли в истории русского государства и русского общества выдающуюся роль: это интеллигенция и право­ славное духовенство. В духовном подготовлении всех трех русских революций влияние русской ра­ дикальной интеллигенции ничуть не уступает то­ му влиянию, которое энциклопедисты оказали на подготовление Великой Французской революции .

Но энциклопедисты боролись против абсолютизма монархического вовсе не для его замены другим, революционным абсолютизмом. В фокусе всех их страстей стоит свободный человек как высшая ценность всех ценностей. Когда революция, сметая старые устои, начала создавать новый порядок перманентного террора якобинцев, то те из энцик­ лопедистов, которые еще остались в живых, ока­ зались в лагере врагов нового абсолютизма. Так случилось и с русской не только демократической, но и радикальной интеллигенцией. Она подгото­ вила духовно революцию 1905 года, но когда увидела ее кровавый лик, она в значительной ча­ сти отвернулась от нее («Вехи»). Она подготовила духовно Февральскую революцию и приняла ее, но она осудила и решительно отвернулась от Ок­ тябрьской революции. Ничто Ленин так глубоко не презирал, как эту антибольшевистскую интел­ лигенцию. Поэтому он предоставляет полную сво­ боду рук «рыцарю революции» по кровопролитию — Дзержинскому — расправиться с русской интел­ лигенцией по усмотрению его учреждения. В ре­ зультате — преследование, аресты, расстрелы, бег­ ство и массовые высылки за границу элиты рус­ ской политики, науки, искусства, религии .

Но выселять можно людей, а вот остаются еще исторические памятники и сокровища религиозно­ го зодчества, которые напоминают о мощи и ве­ личии былого «проклятого времени», их ведь не выселишь — их начинают просто уничтожать. Ес­ ли этот беспримерный после варваров вандализм не завершился тотальным уничтожением всех па­ мятников старины и всех русских соборов, то только из-за усилия нескольких «болельщиков»

старой культуры и архитектуры среди большеви­ ков, вроде Луначарского и Максима Горького .

Когда «болельщики» старались спасти не только вещи, но и людей, которые их создали или их обслуживают, то Ленин с раздражением их отчи­ тывал. Что стоит, например, письмо, которое Ле­ нин написал М. Горькому 15 сентября 1919 года о русской интеллигенции. Ленин пишет, что рус­ ская интеллигенция — это лишь «интеллигентики, лакеи капитала, мнящие себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г....» (Ленин, ПСС, т. 51, стр .

48) .

Институт марксизма-ленинизма при ЦК не по­ стеснялся опубликовать это столь грубое, нецен­ зурное письмо Ленина, но он не отважился зато опубликовать другое письмо, хотя и вполне цен­ зурное, но чудовищное по своей античеловечности и произволу. Это письмо Ленина от 19 марта 1922 года секретарю ЦК Молотову для членов Полит­ бюро.

В Хронологии к Сочинениям Ленина есть прямое указание на это письмо:

«Март, 19 (1922 г.). Ленин в письме членам По^ литбюро ЦК РКП(б) пишет о необходимости ре­ шительно подавить сопротивление духовенства проведению в жизнь декрета ВЦИК от 23 февраля 1922 г. об изъятии церковных ценностей...» (Ле­ нин, ПСС, т. 45, стр. 666-667) .

Теперь, благодаря стараниям Самиздата в Москве, опубликовано и само это письмо Ленина .

Для нашей цели вполне достаточно привести из него только следующие выдержки: «Один умный писатель по государственным вопросам сказал, если необходимо для осуществления известной по­ литической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного при­ менения жестокостей народные массы не выне­ сут... Политбюро дает детальную директиву судеб­ ным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников (в г. Шуе верующие не дава­ ли властям грабить церковные ценности. — А. А.) был проведен с максимальной быстротой и закон­ чился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотен­ цев г. Шуя, а по возможности также и не только этого города, а и Москвы и нескольких других ду­ ховных центров» (ж. «Вестник русского студенче­ ского христианского движения», № 98, 1970 г., стр. 55-56, Париж-Нью-Йорк) .

Однако вернемся к внутрипартийным делам .

В полном согласии с Лениным, но без исполь­ зования ленинского авторитета, 8 октября 1923 года Троцкий в письме к членам партии (в том числе и членам ЦК и ЦКК) пишет, что сложив­ шийся внутри партии аппаратный режим засилия над партией, более жестокий, чем в период воен­ ного коммунизма, не может быть более терпим. В партии надо ввести ту внутрипартийную «рабочую демократию», которую требовал X съезд и сен­ тябрьский (1923 г.) пленум ЦК. Надо партию по­ ставить над ее аппаратом. Независимо от этого письма Троцкого, группа старых большевиков, ак­ тивных руководителей революции и гражданской войны, из которых многие были членами ЦК или наркомами, написали 15 октября 1923 года пись­ мо в ЦК и ЦКК («письмо 46») на ту же тему. Оно начиналось словами: «Чрезвычайная серьезность положения заставляет нас (в интересах нашей пар­ тии, в интересах рабочего класса) сказать вам от­ крыто, что продолжение политики большинства Политбюро грозит тяжкими бедами для всей пар­ тии». Приводились многочисленные факты в подтверждение этого тезиса .

Формально-юридической связи между письмом Троцкого от 8 октября и «письмом 46» нет, но «тройка» сама устанавливает эту связь, чтобы об­ винить Троцкого в создании «левой оппозиции» .

Между состоянием здоровья Ленина и атаками «тройки» против Троцкого видна определенная закономерность — лучше Ленину, тогда «тройка»

уходит за кулисы, хуже ему — тогда учащаются атаки против Троцкого. То же самое и теперь, ког­ да вновь ухудшилось состояние Ленина. Чем боль­ ше прогрессировала болезнь Ленина, тем реши­ тельнее форсировала «тройка» выключение из активной политики Троцкого и его сторонников .

Дело доходит до того, что всякое публичное выс­ тупление Троцкого, совершенно ортодоксальное и основанное на решениях партии и указаниях Ле­ нина, Политбюро начинает квалифицировать как антиленинское, а критику ошибок как «фракци­ онное выступление». Чтобы придать вес и партий­ ный авторитет своим действиям против Троцкого, Политбюро широко практикует созывы всевоз­ можных партактивов на местах с критикой «оши­ бок Троцкого». Той же цели служат и расширен­ ные пленумы ЦК и ЦКК в центре. Так, октябрь­ ский (1923) объединенный пленум ЦК и ЦКК с «активом» выносит постановление, в котором ска­ зано, что они «признают выступление Троцкого в переживаемый международной революцией и пар­ тией ответственнейший момент глубокой полити­ ческой ошибкой, в особенности потому, что напа­ дение Троцкого, направленное на Политбюро, объективно приняло характер фракционного выс­ тупления... Троцкий для постановки затронутых им вопросов выбрал путь обращения к отдельным членам партии вместо единственно допустимого пути — предварительной постановки этих вопро­ сов на обсуждение коллегий, членом которых со­ стоит Троцкий .

Путь, избранный Троцким, послужил сигналом к фракционной группировке (заявление 46-ти)»

(«КПСС в рез.», 1954, ч. I, стр. 767-768). Резуль­ таты голосования этой резолюции указывают на соотношение сил «тройки» и Троцкого: против Троцкого 102 голоса, за * 2, воздержалось 10. В — этих условиях битва Троцкого была проиграна еще до того, как он ее начал. Единственная на­ дежда была на выздоровление Ленина, но тогда вставал вопрос: был бы сам Ленин в силах разбить «тройку»?

Уже на январском пленуме ЦК (1924), за неде­ лю до смерти Ленина, Политбюро окончательно оформило членов ЦК Троцкого, Радека, Пятакова и других в официальную «оппозицию», «фрак­ цию», и все это поспешило опубликовать в печати («Правда», 16 января 1924 г.) .

Срочно созванная XIII конференция 16-18 янва­ ря, за два дня до смерти Ленина, выносит уже развернутую резолюцию по докладу Сталина об осуждении «троцкистской оппозиции».

В ней гово­ рится:

1. После сентябрьского пленума ЦК (1923) Троцкий и «группа 46» написали письма, широко распространяемые в партии, в которых критикуют политику Политбюро и внутрипартийный режим .

2. Политбюро нашло нужным договориться с Троцким и в результате этой договоренности 5 де­ кабря 1923 г. Политбюро ЦК и Президиум ЦКК приняли единогласно резолюции о внутрипартий­ ной демократии и о запрещении фракций .

3. Через два дня после этого Троцкий выпустил новое письмо «Новый курс» против ЦК .

4. По всей России оппозицией рассылаются ее представители — «борьба принимает неслыханно острые формы», военные ячейки и ячейки высших школ выступают за оппозицию против ЦК .

5. «Оппозиция, возглавляемая Троцким, высту­ пила с лозунгом ломки партаппарата и попыта­ лась перенести центр тяжести борьбы против бю­ рократизма в госаппарате на ’бюрократизм’ в ап­ парате партии» .

6. Оппозиция противопоставляет партийный молодняк Центральному Комитету (Троцкий: «мо­ лодежь — барометр партии») .

7. «Большевистский взгляд на партию, как на монолитное целое, оппозиция заменяет взглядом на партию, как на сумму всевозможных течений и фракций» .

8. Оппозиция угрожает единству партии и безопасности государства .

9. Ядром оппозиции стали бывшие «децисты»

или те члены ЦК, которые, по предложению Лени­ на, не были переизбраны (Преображенский, Се­ ребряков, Смирнов) .

10. Вся платформа и обвинения троцкистской оппозиции против ЦК — суть «мелкобуржуазный уклон» («КПСС в рез.», ч. I, стр. 7 7 8 - 7 8 2 ) .

Как же Ленин реагировал на это решение кон­ ференции?

В январе 1924 года Ленин себя опять чувствовал хорошо. 7 января он был на детской елке в сов­ хозе «Горки», 19 января выезжал на санях в лес наблюдать за охотой. 17-18 января Н. Крупская ему читает отчет о ходе XIII конференции, опуб­ ликованный в «Правде». 19-20 января она читает Ленину резолюцию конференции из «Правды» .

Вот эти «новости» о начавшейся внутрипартий­ ной драке действуют на Ленина ужасающе. Его смертельный враг — болезнь — нашла вернейшего союзника: им стала «тройка». Врачи считали, что любые волнения будут катастрофически ухудшать состояние Ленина. Так как Ленин даже жизнь считал сплошной политикой, его ничто не могло так глубоко волновать, как то, что происходит в партии и какова будет судьба его политического наследства. Поэтому-то врачи и запретили ему интересоваться политикой, читать газеты, писать статьи. Но «тройка» давно уже перестала контро­ лировать «медицинский режим» Ленина; Ленин мог свободно читать газеты, следить за политикой «из вторых рук» (но не имел права читать мате­ риалы ЦК и связываться с внешним миром). Из газет опытный политик Ленин легко узнавал, что в его партии разыгралась острейшая фракционная борьба за трон, который сейчас политически пу­ стует. Его «верные» ученики из «тройки» искус­ ственно накаляют обстановку, ведут дело к тому, чего так боялся Ленин: к расколу. Ученики без­ думно или намеренно подхлестывают болезнь Ле­ нина своими действиями. Да, «тройка» — верней­ ший союзник смертельной болезни Ленина. Может быть, не столько физические страдания, сколько глубочайшее духовное отчаяние было причиной тому, что Ленин просил у Сталина, при очередном его визите, дать ему яд, чтобы отравиться. Об этом факте Сталин доложил на заседании Полит­ бюро в конце февраля 1923 г. Если мы вспомним, что в архиве Ленина лежит «Завещание» с пост­ скриптумом от 4 января 1923 года о снятии Ста­ лина, то мы вполне можем согласиться с Троцким, что Ленин знал, у кого надо попросить яд (Trotski, Stalin, р. 376-377) .

Богатырский организм Ленина, каким его рису­ ют близкие, все еще борется со смертью, однако внутрипартийная лихорадка безжалостно треплет его больной и разлагающийся мозг. Главный «над­ зиратель» болезни Ленина от ЦК — Сталин — как раз накануне XIII партконференции (16-18 января 1924 г.), к удивлению всех, снимает «информаци­ онный карантин» вокруг Ленина. На этой конфе­ ренции осуждается Троцкий и троцкизм, торжест­ вует Сталин и сталинизм. Конференция и утвер­ дивший ее решения пленум ЦК дезавуируют Лени­ на с его «Завещанием». Все это Ленин свободно может узнать из «Правды» .

Вернемся к поставленному вопросу: какова же реакция Ленина? Осторожная и поднадзорная (надзиратель ведь Сталин) Крупская все-таки ос­ мелилась сообщить нам немногое, которое говорит о многом. Вот, что зарегистрировано в хронологии «Даты жизни и деятельности В. И. Ленина», при­ ложенной к 45 тому Полного собрания сочинений Ленина: «январь, 19-20 (1924 г.) — «Н. К. Крупска я читает Ленину резолюции XIII конференции РКП(б), опубликованные в «Правде». Сама Круп­ ская пишет: «Суббота и воскресенье ушли у нас на чтение резолюций. Слушал Владимир Ильич очень внимательно, задавая иногда вопросы», но «когда в субботу Владимир Ильич стал, видимо, волноваться, я сказала ему, что резолюции приня­ ты единогласно», то есть Ленин должен был по­ верить Крупской, что Троцкий признал себя антиленинским «мелкобуржуазным уклонистом» и голосовал за свое осуждение! Но таким наивным Ленин, вероятно, не был даже при смерти .

Если бы Ленин во время чтений этих резолюций осудил Троцкого и похвалил Сталина, то сталин­ ская историография не обошла бы молчанием этого факта .

Если 20 января Ленин только «волновался», то у него произошло «21 января неожиданное резкое ухудшение в состоянии здоровья», а в 18 часов 50 минут вечера Ленин умер (Ленин, ПСС, т. 45, стр. 716-717) .

Не надо быть медиком, чтобы констатировать:

кошмарный психологический яд, который Сталин впрыснул в мозг Ленина в виде резолюций январ­ ской конференции, ускорил роковую развязку .

Диагноз врачей гласил: «основой болезни явился резко выраженный склероз сосудов мозга от чрез­ мерно напряженной умственной деятельности .

Непосредственная причина смерти — кровоизлия­ ние в мозг» (В. И. Ленин, Биография, 4-е изд., 1970, стр. 682) .

Мы указывали выше, что если бы Ленин осудил Троцкого во время ознакомления с материалами январской конференции, об этом партийные ис­ торики не замедлили бы сообщить потомству. Од­ нако то, что не удалось даже Сталину, — припи­ сать Ленину осуждение Троцкого, — стараются делать теперь сталинские наследники в биографии Ленина 1970 г., изданной к 100-летию со дня рож­ дения Ленина.

Там сказано как бы мимоходом:

«Есть все основания полагать, что не без ведома Ленина Н. К. Крупская выступала против Троц­ кого» (там же, стр. 682). Когда выступала, где выступала, какие имеются на этот счет докумен­ ты, — об этом ни слова. Да это и понятно. Нет в природе документов, говорящих о выступлениях Крупской во время болезни или смерти Ленина против Троцкого, как нет и документов, говоря­ щих, что Ленин поручил своей жене защищать того, с кем он порвал личные отношения из-за нее (об этом мы писали) или осудить Троцкого, кото­ рого он вербовал в союзники против Сталина. Зато в архиве Троцкого находится еще один документ, который решительно опровергает новое «предпо­ ложение» партийных историков. Это письмо Н. К .

Крупской Л. Троцкому через несколько дней после смерти Ленина.

Вот оно:

«Дорогой Лев Давидович, Я пишу, чтобы рассказать вам, что приблизи­ тельно за месяц до смерти, просматривая вашу книжку, Владимир Ильич остановился на том месте, где вы даете характеристику Маркса и Ле­ нина, и просил меня перечесть ему это место, слу­ шал очень внимательно, потом еще раз просмат­ ривал сам .

И еще вот что хочу сказать: то отношение, ко­ торое сложилось у Владимира Ильича к вам тогда, когда вы приехали к нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти. Я желаю вам, Лев Давидович, сил и здоровья и крепко обнимаю .

Н. Крупская» (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. И, стр .

251-252) .

Троцкий комментирует это письмо: «В книжке, которую В. И. просматривал, я сопоставлял Лени­ на с Марксом... Мне было отрадно, что Ленин незадолго до кончины со вниманием читал мои строки о нем, ибо масштаб Маркса был и в его глазах самым титаническим масштабом для из­ мерения человеческой личности. С неменьшим волнением читал я теперь письмо Крупской. Она брала две крайние точки: октябрьский день 1902 года и конец декабря 1923 г. Между этими двумя точками прошли два десятилетия, сперва совмест­ ной работы, затем жестокой фракционной борьбы и снова совместной работы на более высокой ис­ торической основе. По Гегелю: тезис, антитезис, синтезис. И Крупская свидетельствовала, что от­ ношение ко мне Ленина, несмотря на длительный период антитезиса, оставалось «лондонским»: это значит отношением горячей поддержки и дружес­ кой приязни, но уже на более высокой историче­ ской основе. Даже если бы не было ничего друго­ го, все фолианты фальсификаторов не перевесили бы перед судом истории маленькой записочки, написанной Крупской через несколько дней после смерти Ленина» (там же, стр. 252-253) .

Но Троцкий умудряется допустить оплошность, которая в политике не может остаться безнаказан­ ной. 21 января 1924 года Троцкий, находившийся в Тбилиси, в пути на курорт Сухуми, получил от Сталина зашифрованную телеграмму о смерти Ленина. На запрос Троцкого по прямому проводу Кремль ответил Троцкому, что похороны Ленина назначены на субботу (Ленин умер в понедельник) и что так как Троцкий «все равно не поспеет на похороны», то Кремль рекомендовал ему «продол­ жать свое лечение». Троцкий замечает: «На самом деле похороны состоялись только в воскресенье, и я вполне мог бы поспеть в Москву. Как это ни кажется невероятным, но меня обманули насчет дня похорон. Заговорщики по-своему правильно рассчитали, что мне не придет в голову проверять их...» (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. И, стр. 249-250) .

Да, Троцкого обманули, но иногда случается и так, что обманывают того, кто сам хочет быть обманутым. Здесь же бросается в глаза, что Троц­ кий явно потерял масштаб расстояния: поезд Тби­ лиси—Баку—Москва пробегает это расстояние за три дня, а в распоряжении Троцкого было пять дней, если даже похороны назначены на субботу .

Кроме того, военный министр мог быть доставлен в Москву и военным самолетом. При всех случаях, Троцкий должен был учитывать, что его отдых на солнечном южном курорте, когда в Москве, в лю­ тую зиму, партия хоронит своего вождя, это как раз и было то, что нужно «тройке». Это физиче­ ское отсутствие Троцкого Сталин превратил в его политическое отсутствие у трона, которым сейчас овладела «тройка» и юридически. Экстренный пленум ЦК 21-22 января 1924 г., в отсутствие Троцкого, преемником Ленина на посту председа­ теля Совнаркома СССР и РСФСР выдвинул «нейт­ рального» А. И. Рыкова, а преемником Ленина на посту председателя Совета труда и обороны (СТО) был выдвинут Л. Каменев. Это был результат яв­ ного компромисса внутри «тройки», так как чле­ ны «тройки» не могли договориться о выдвиже­ нии на пост главы правительства кого-нибудь из своей среды. Заодно было решено «укрепить» во­ енное ведомство, которым руководил Троцкий. К уже ранее назначенному туда стороннику «трой­ ки» Уншлихту теперь ЦК решил назначить пер­ вым заместителем Троцкого М. Фрунзе, сняв с этой должности давнишнего врага Сталина — Склянского .

Троцкий сообщает: «В Сухуми приезжала ко мне делегация ЦК в составе Томского, Фрунзе, Пятакова и Гусева, чтобы согласовать со мною перемены в личном составе военного ведомства .

По существу это была чистейшая комедия. Об­ новление личного состава в военном ведомстве давно совершалось полным ходом за моей спи­ ной... Первый удар пришелся по Склянскому. На нем прежде всего выместил Сталин свои неудачи под Царицыным, свой провал на Южном фронте, свою авантюру под Львовом» (Л. Троцкий, там же, стр. 253) .

Это были, конечно, подкопы под самого Троц­ кого, чтобы предупредить потенциального Бона­ парта, которым он и не собирался стать .

Пленум ЦК принял обращение «К партии. Ко всем трудящимся».

В этом обращении, между прочим, говорилось:

«Никогда еще после Маркса история великого освободительного движения пролетариата не выд­ вигала такой гигантской фигуры, как наш покой­ ный вождь, учитель, друг... бесстрашный ум, же­ лезная, несгибаемая, упорная, все преодолеваю­ щая воля, священная ненависть... к рабству и уг­ нетению, революционная страсть, которая двигает горами, безграничная вера в творческие силы масс, громадный организационный гений, — все это нашло свое великолепное воплощение в Лени­ не.. .

Ленин умел, как никто, видеть и великое и ма­ лое, предсказывать громаднейшие исторические переломы и в то же время учесть и использовать каждую маленькую деталь; он умел, когда нужно, бешено наступать и, когда нужно, отступать, что­ бы готовить новое наступление. Он не знал ника­ ких застывших формул; никаких шор не было на его мудрых, всевидящих глазах.. .

В сокровищницу марксизма товарищ Ленин внес немало драгоценного. Именно ему рабочий класс обязан разработкой учения о пролетарской диктатуре, о союзе рабочих и крестьян, о всем значении для борющегося Пролетариата нацио­ нального и колониального вопросов и, наконец, его учением о роли и природе партии.. .

Никогда Ленин не был так велик, как в минуты опасности. Твердой рукой он проводил партию через строй этих опасностей, с несравненным хладнокровием и мужеством идя к своей цели .

Ничего противнее, отвратительнее, гаже паникер­ ства, смятения, смущения, колебания для Ленина не было» («ВКП(б) в рез.», ч. I, 1933, стр. 809Пленум ЦК поручил Сталину выступить на от­ крывающемся 26 января 1924 года II Всесоюзном съезде Советов с речью «По поводу смерти Лени­ на». Произнесенная как проповедь священника с церковного амвона, речь эта была полна религи­ озной патетики и мистицизма, устанавливала но­ вые каноны идолопоклонства партийных шаманов, взывающих к духу Ленина на церковном же языке .

Сказывался бывший воспитанник духовной семи­ нарии, но Сталин знал, что он делал. То была «политика дальнего прицела».

Сталин сказал:

«Мы, коммунисты, — люди особого склада. Мы скроены из особого материала. Мы — те, которые составляем армию великого пролетарского стра­ тега, армию товарища Ленина.. .

Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам дер­ жать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!» (вы­ делено мною. — А. А.). И таких «клятв» Сталин насчитал еще пять — о единстве партии, о дикта­ туре пролетариата, о союзе рабочих и крестьян, об укреплении и расширении СССР, об укреплении и расширении Коминтерна. Каждая «клятва» кон­ чалась по одному и тому же канону: «Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь/» (Сталин, Сочинения, т. 6, стр. 46-51) .

Тот же II съезд, по предложению Сталина, под­ твердил решение «тройки» не предавать труп Ле­ нина земле, а, набальзамировав, поставить его как святыню в Мавзолей на Красной площади. Сам Сталин объяснил, почему атеиста и революционе­ ра Ленина набальзамировали, как древнеегипет­ ского фараона: «Вы видели за эти дни паломни­ чество к гробу товарища Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся. Через некоторое время вы увидите паломничество представителей миллионов трудящихся... Можете не сомневаться в том, что за представителями миллионов потянутся потом представители десятков и сотен миллионов со всех концов света» (там же, стр. 51; выделено мною. — А. А.).

Слова, которые Сталин ввел сейчас в боль­ шевистский жаргон, означали, по изданному Ака­ демией наук СССР «Словарю современного рус­ ского литературного языка»: «заповедь» — «биб­ лейское или евангельское изречение», а по Далю:

«клясться» — «давать клятву, божиться», «палом­ ник» — «богомолец, бывший на поклонении у гроба Господня». Сталин намеренно превратил мавзолей Ленина в «гроб Господень», чтобы его именем освящать свою будущую инквизицию. Ле­ нин, конечно, хотел, чтобы ученики продолжали его дело, но едва ли он согласился бы на создание ему культа нового бога. Слишком хорошо знавший Ленина в этом отношении, Троцкий писал: «Отно­ шение к Ленину, как к революционному вождю, было подменено отношением к нему, как к главе церковной иерархии. На Красной площади возд­ вигнут был, при моих протестах, недостойный и оскорбительный для революционного сознания мавзолей. В такие же мавзолеи превращались офи­ циальные книги о Ленине. Его мысль разрезали на цитаты для фальшивых проповедей» (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. II, стр. 257) .

Со смерти Ленина в истории режима обозна­ чился постепенный переход от одной фазы к дру­ гой: от монопартийной диктатуры к монопартий­ ной тирании, от Ленина к Сталину. Однако это была смена вождей, как психологических типов, но не смена идей. Весь Сталин в эмбрионе был в самом Ленине. Все основополагающие компоненты будущей сталинской тирании были выработаны Лениным. Другой вопрос, стал бы сам Ленин Ста­ линым, если бы он жил дольше и имел бы дело с такими же опасными оппозициями в ЦК и с не менее опасным сопротивлением крестьянства кол­ лективизации, с какими пришлось бороться Ста­ лину. В принципе на этот вопрос надо ответить безусловным «да», но масштабы, методы и фор­ мы могли быть иными. Тем не менее, без Ленина Сталина вообще бы не было. Поэтому нелогично и нелепо поступали наследники Сталина, когда они осуждали Сталина, апеллируя к Ленину. Тут вполне уместна одна аналогия: если в возможной будущей войне человечество погибнет из-за при­ менения термоядерного оружия, то кто же несет ответственность — ученые, которые это чудовищ­ ное оружие изобрели, или правители, которые его применили? Ленинизм и явился в руках Сталина тем страшным оружием, пользуясь которым он три десятилетия тиранил страну, устраивал инквизиции и создал мировую коммунистическую систему. Обо всем этом у нас будет речь впереди .

Вернемся к подведению итогов жизни и деяний Ленина .

Из всех характеристик, которые дали Ленину в первые дни и месяцы его смерти, две характери­ стики выдержали историческую проверку. Одна из них принадлежит преемнику Ленина — Стали­ ну, другая — врагу Ленина Виктору Чернову, ли­ деру партии социалистов-революционеров. Харак­ теристика Сталина о Ленине — конечно, целеуст­ ремленный панегирик, характеристика Чернова — критический политико-психологический портрет .

В обеих характеристиках, между строк, мы чита­ ем: Сталин рисует Ленина таким, каким сам хочет быть, а Чернов — таким, каким может быть ус­ пешный политик, но не истинный социалист и гуманист .

С т а л и н : Впервые я познакомился с Лениным в 1903 г. в порядке переписки. Она оставила во мне неизгладимое впечатление и привела к убеж­ дению, что мы имеем в лице Ленина необыкновен­ ного человека... Мне все время казалось, что со­ ратники Ленина — Плеханов, Мартов, Аксельрод стоят ниже Ленина целой головой, что Ленин ру­ ководитель высшего типа, горный орел (Демьян Бедный заметил по поводу этого сравнения: Ста­ лин, как абориген кавказских гор, сравнил Ленина с «горным орлом», но житель Севера, вероятно, сравнил бы его с северным сиянием. — А. А.).. .

Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело, — когда каждая фраза не говорит, а стреляет... Впервые я встре­ тился с Лениным в декабре 1905 г. на конферен­ ции большевиков в Таммерфорсе. Я надеялся уви­ деть горного орла, великого человека, великого не только политически, но и физически, ибо Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обык­ новенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкно­ венных смертных... Принято, что «великий чело­ век» обычно должен запаздывать на собрания, с тем, чтобы члены собрания с замиранием сердца ждали его появления: «тсс... тише... он идет». Эта обрядность казалась мне не лишней, ибо она им­ понирует, внушает уважение. Каково было мое разочарование, когда я узнал, что Ленин явился на собрание раньше делегатов и, забившись где-то в углу, по-простецки ведет беседу с самыми обык­ новенными делегатами. Не скрою, что это показа­ лось мне некоторым нарушением некоторых необ­ ходимых правил... Простота и скромность Ленина, стремление остаться незаметным, во всяком слу­ чае не бросаться в глаза и не подчеркивать свое высокое положение, — эта черта представляет од­ ну из самых сильных сторон Ленина, как нового вождя... Необычная сил'а убеждения, простота и ясность аргументации, короткие и всем понятные фразы, отсутствие рисовки, отсутствие головокру­ жительных жестов и эффективных фраз, бьющих на впечатление, — все это выгодно отличало речи Ленина от речей обычных «парламентарских» ора­ торов... Меня пленила та непреодолимая сила логики в речах Ленина, которая несколько сухо, но зато основательно овладевает аудиторией, по­ степенно электризует ее и потом берет ее в плен.. .

Я помню, как говорили: ’Логика в речах Ленина — это какие-то всесильные щупальцы, которые ох­ ватывают со всех сторон клещами и из объятия которых нет мочи вырваться: либо сдавайся, либо решайся на полный провал’... Второй раз я встре­ тил Ленина в 1906 г. на Стокгольмском съезде.. .

Известно, что на этом съезде большевики оста­ лись в меньшинстве, потерпели поражение. Я впервые видел Ленина в роли побежденного. Он ни на йоту не походил на тех вождей, которые хныкают и унывают... Наоборот, поражение прев­ ратило Ленина в сгусток энергии... На следующем съезде в 1907 г. в Лондоне большевики оказались победителями. Я впервые видел Ленина в роли победителя. Обычно победа кружит голову иным вождям, делает их заносчивыми и кичливыми.. .

Но Ленин ни на йоту не походил на таких вождей .

Наоборот, именно после победы становился он особенно бдительным и настороженным. Ленин настойчиво внушал делегатам: ’первое дело не увлекаться победой и не кичиться, второе дело — закрепить победу, третье — добить противника’.. .

Вожди партии не могут не дорожить мнением большинства своей партии... Но Ленин никогда не становился пленником большинства... Бывали мо­ менты в истории партии, когда мнение большин­ ства приходило в конфликт с коренными интере­ сами пролетариата. В таких случаях, Ленин, не задумываясь, становился на сторону принципиаль­ ности против большинства партии... Он не боялся выступать в таких случаях буквально один про­ тив всех, рассчитывая на то, что ’принципиальная политика есть единственно правильная полити­ ка’.. .

Теоретики и вожди партий, знающие историю народов, проштудировавшие историю революции от начала до конца, бывают иногда одержимы одной неприличной болезнью. Болезнь эта назы­ вается боязнью масс, неверие в творческие спо­ собности масс... возникает иногда некий аристо­ кратизм вождей... боязнь, что стихия может раз­ бушеваться, что массы могут ’поломать много лишнего’... Ленин представлял полную противо­ положность таким вождям... Я не знаю другого революционера, который умел бы так беспощадно бичевать самодовольных критиков ’хаоса револю­ ции’ и ’вакханалии самочинных действий масс’, как Ленин... Вера в творческие силы масс... дава­ ла ему возможность осмыслить стихию и направ­ лять ее в русло пролетарской революции. Ленин был рожден для революции. Он был поистине гением революционных взрывов и величайшим мастером революционного руководства. Никогда он не чувствовал себя так свободно и радостно, как в эпоху революционных потрясений... В дни революционных поворотов он буквально расцве­ тал, становился ясновидящим, предугадывал дви­ жение классов и вероятные зигзаги революции, видя их, как на ладони. Недаром говорится в на­ ших партийных кругах: ’Ильич умеет плавать в волнах революции, как рыба в воде’. Отсюда ’по­ разительная’ ясность тактических лозунгов и ’го­ ловокружительная’ смелость революционных за­ мыслов Ленина... Гениальная прозорливость, спо­ собность быстро схватывать и разгадывать внут­ ренний смысл надвигающихся событий — это то самое свойство Ленина, которое помогало ему на­ мечать правильную стратегию и ясную линию поведения на поворотах революционного движе­ ния (Сталин, Соч., т. 6, стр. 52-64, О Ленине, речь 28 января 1924 г.) .

15 марта 1924 года, через неполных два месяца после смерти Ленина, лидер партии эсеров Виктор Чернов напечатал в солидном американском жур­ нале «Иностранные дела» статью о Ленине. Хотя Чернов был противником Ленина, но в годы пер­ вой мировой войны их позиции так сблизились, что они вместе, как русские социалисты-интернационалисты, участвовали на знаменитой Циммервальдской конференции 1915 года, но еще и до войны, оба будучи непримиримыми врагами ца­ ризма, вступали во временные контакты. После революции Чернов входил в состав первого коа­ лиционного правительства (ушел в отставку после июльских дней). Был председателем Всероссийско­ го Учредительного собрания, в котором его пар­ тия имела абсолютное большинство. Характери­ стика Ленина, данная Черновым, несмотря на определенную дозу субъективизма, как и у Ста­ лина, — документ большой исторической ценно­ сти .

Многочисленные книги Ленина и о Ленине за эти почти 50 лет ничего принципиально нового не добавили к портрету Ленина, нарисованному Чер­ новым. Этим, вероятно, объясняется, что назван­ ный журнал перепечатал статью Чернова к 100летию со дня рождения Ленина .

Ч е р н о в : Ленин был большим человеком, он не просто был самым большим человеком в его партии; он был некоронованным, но заслужен­ ным королем этой партии. Он был ее голова, ее воля, я бы даже сказал, был ее сердцем, если бы оба — он и партия — не подразумевали бессердеч­ ность как долг. Интеллект Ленина был энергичен, но холоден. Это был прежде всего иронический, саркастический и циничный интеллект. Ничто не было ему так чуждо, как сентиментальность... мо­ ральные или этические соображения в политике для него были мелочью, лицемерием, поповской проповедью’. Политика для него означала страте­ гию, чистую и простую. Только победа заслужи­ вала внимания. Воля ко власти и осуществление политической программы без компромисса — только это было добродетелью. Колебание было единственным преступлением. Ленин сказал бы, политика есть продолжение войны другими сред­ ствами. Бессердечность по отношению к жертве есть похвальное самообладание, безжалостность и бесчеловечность есть долг .

На войне все средства хороши и лучшими из них являются те средства, которые большей частью осуждаемы в нормальных человеческих отношени­ ях. Поскольку политика есть видоизмененная вой­ на, то правила ведения войны являются и ее принципами. Ленина часто, обвиняли, что он не был и не хотел быть ’честным соперником’, но само понятие ’честный соперник’ звучало для него как абсурд, как чистый предрассудок, как нечто такое, что может быть порою иезуитски исполь­ зовано в собственных интересах, но принимать его всерьез было бы глупо .

Защитник пролетариата обязан отложить в сто­ рону всякие сомнения морального порядка, имея дело с врагом. Намеренно обманывать врага, кле­ ветать на него, чернить его имя, — все это он счи­ тал нормальным. Было бы трудно превзойти ту циничную брутальность, с какой он все это про­ кламировал. Совесть Ленина состоит в том, чтобы поставить себя вне границ человеческой совести во всех поступках со своим врагом. И в этом от­ казе от всех принципов чести он оставался чест­ ным сам с собою. Будучи марксистом, он верил в 'классовую борьбу’, как свой собственный вклад к этой теории, он и Гражданскую войну рассмат­ ривал как апогей классовой борьбы. Мы можем даже сказать, что для него и классовая борьба была гражданской войной в эмбрионе. Разногла­ сия в партии, малые или большие, он часто ста­ рался объяснять, как отзвук классового антаго­ низма, и тогда нежелательные в партии элементы он будет изымать, прибегая к самым низким сред­ ствам! Разве сама разнородная партия не является конгломератом антагонистических классовых эле­ ментов, а все антагонистические элементы долж­ ны быть рассматриваемы по рецепту ’на войне по-военному’. Вся его жизнь прошла в расколах и фракционных битвах внутри партии. Человек целеустремленный и по природе наделенный мощ­ ным инстинктом самосохранения, он не затруд­ нялся объявлять верой самое невероятное (credo, quia absurdum)... После каждого поражения или падения, каким бы постыдным или унизительным оно ни было, Ленин тотчас же вскочит, подобно ваньке-встаньке, и начнет вновь с самого начала .

Его воля была подобна хорошей стальной пружи­ не, которая тем крепче ударяет, чем сильнее ее растягиваешь. Он был суровым партийным лиде­ ром того типа, который нужен, чтобы вдохнов­ лять своих последователей и предупреждать па­ нику среди них своим личным примером неогра­ ниченной самоуверенности, так же как приводить их в чувство реальности в периоды высшей эк­ зальтации, когда партии грозит опасность быть ’партией самодовольных’... Его целеустремлен­ ность была тем качеством, которое внушало его последователям наибольшее уважение. Часто, ко­ гда Ленин умудрялся уцелеть, благодаря некото­ рым грубым промахам своих врагов; честь его уцеления приписывалась ленинскому решительно­ му оптимизму... Благодаря упорству, он не раз выводил свою партию из кажущихся безвыходных затруднений, а приписывалось все это его гению предвидения. Однако предвидение в широком масштабе было как раз то, что ему не давалось .

Он прежде всего был мастером фехтования, а фехтовальщику нужны очень маленькое предви­ дение и несложные идеи. На деле, он не должен был так много думать; он должен был концентри­ роваться на каждом движении своего соперника и владеть своим собственным рефлексом с быст­ ротой врожденного инстинкта с таким расчетом, чтобы отпарировать каждое вражеское движение незамедлительно. Ленинский интеллект был про­ ницательным, но не широким, находчивым, но не творческим. Будучи мастером в оценке любой по­ литической ситуации, он быстро схватывает но­ вую ситуацию и демонстрирует большую полити­ ческую и практическую проницательность в пре­ дупреждении ее непосредственных политических следствий. Это идеальное и непосредственное так­ тическое чувство составляет полный контраст по отношению к абсолютно необоснованному и фан­ тастическому характеру каких-нибудь обширных исторических прогнозов, который он когда-либо пытался делать —в любой программе, включающей в себя больше времени» чем сегодняшний и зав­ трашний день. Например, его аграрная программа до революции или его грандиозная программа дей­ ствия после победы, рассчитанная на целую исто­ рическую эпоху, столкнувшись с действительно­ стью, разлетелись в прах, тогда как его ближай­ шие планы наступления оказались весьма реаль­ ными. Его ’ближайший политический’ диагноз оказался непревзойденным, его ’отдаленный по­ литический’ диагноз терпел перманентное банк­ ротство. Как человек, уже имеющий истину в соб­ ственном кармане, он не придавал никакого зна­ чения творческим усилиям других искателей ис­ тины. Он не питал уважения к чужим убеждени­ ям, как не имел он и восторженной любви к сво­ боде, чем характеризуется всякий независимый творческий дух. Напротив, им владела чистая ази­ атская концепция монополии печати, слова, спра­ ведливости и мысли, которую осуществляет еди­ ная руководящая каста в согласии с мусульман­ ской поговоркой: ’если библиотека Александрии содержит те же вещи что и Коран, тогда она бес­ полезна, если же она содержит вещи противопо­ ложные, тогда она вредна’. Абсолютно лишенный творческого гения, он был скорее умелый, яркий и неутомимый толкователь теорий других мысли­ телей; он был человеком такой узости ума, что его интеллигентность надо назвать ограниченной, тем не менее, он был способен на величие и ори­ гинальность в рамках этих оговорок. Его сила ле­ жала в чрезвычайной, абсолютной ясности его до­ казательств... Он конкретизировал и упрощал идеи. Он не был выдающимся оратором. Он часто бывал вульгарным и неуклюжим, особенно в по­ лемике, постоянно повторяя самого себя, но эти повторения составляли его систему и его силу.. .

Это было постоянное, основное давление, моно­ тонность которого гипнотизирует аудиторию. Од­ на и та же мысль повторялась многократно и поразному, пока она не проникала в сознание лю­ дей. Ленин постоянно чувствовал свою аудиторию .

Он никогда не поднимался слишком высоко над ее уровнем и не упускал из виду необходимость спускаться в нужный момент к уровню самой ау­ дитории... Более чем кто-либо, он понимал, что толпа подобна лошади, которая хочет, чтобы ею твердо правили и пришпорили так, что чувствует­ ся рука мастера. Если нужно, он говорит как ру­ левой, угрожает и хлещет свою аудиторию. ’Он не оратор, он больше чем оратор’, — сказал кто-то о нем. Воля Ленина была сильнее его интеллекта, последний был вечным слугой первого. Наконец, когда после тяжелых трудов была завоевана по­ беда, он не начинает воплощать свои идеи в дело, как это сделал бы конструктивный социалист, за­ ранее обдумавший свою творческую работу, он скорее обращается к новой, творческой фазе сво­ ей жизненной программы при помощи тех же ме­ тодов, какими он пользовался в своей деструк­ тивной борьбе за власть. ’Сначала ввязаться в войну, а там видно будет’, — эти слова Наполеона были его любимыми. Ленина часто рисовали сле­ пым догматиком, но он никогда не был им по своей натуре. Он не был типом, привязанным к хорошему или плохому законченной симметриче­ ской системы, он просто добивался поставленной цели в его политической игре, в которой уловить подходящий момент означало все. Этим объясня­ ется то, что он часто выступает как шарлатан, экспериментатор, азартный игрок; это и дока­ зывает, почему он был оппортунистом, понятие противоположное догматику. Многие критики ду­ мают, что Ленин был жадный ко власти и славе .

Факт тот, что он органически был сделан для вождения... и это было для него само собой разумеющееся дело. Что же касается почестей, то к ним он питал отвращение. Его сердцу было чуж­ до всякое наслаждение помпой. Плебей в своих вкусах и по своему нутру, он остался таким же простым в своих привычках после Октябрьской революции, каким он был до нее. Его часто рисо­ вали также бессердечным, черствым фанатиком .

Эта бессердечность является чисто интеллектуаль­ ной и поэтому направлена против его врагов, то есть против врагов его партии. Со своими друзь­ ями он был дружелюбным, добродушным, весе­ лым и вежливым, каким должен быть хороший товарищ, что нашло свое выражение в нежном, интимном имени ’Ильич’, которым его называли всюду его последователи. Да, Ленин был добро­ душным, но быть добродушным еще не значит быть добросердечным. Он посвятил всю свою жизнь рабочему классу. Любил ли он рабочих?

Вероятно, любил, хотя его любовь к ним была менее сильная, чем его ненависть к их угнетате­ лям. Его любовь к пролетариату была такой же деспотической, суровой и безжалостной любовью, с какой, сотни лет назад, Торквемада сжигал лю­ дей для их спасения. Ленин по-своему любил тех, кого он ценил как полезных помощников. Он с готовностью прощал им ошибки, хотя когда-то сделал им строгий нагоняй. Злоба или месть были чужды ему. Если даже его врагов нет в живых, но все-таки известные абстрактные факторы дол­ жны быть уничтожены. Они не будут возбуждать его человеческие интересы, будучи просто мате­ матически установленными пунктами, где де­ структивные силы могут быть применены. Просто пассивная оппозиция к его партии в критический момент была достаточной причиной для него рас­ стрелять сотни людей без рассмотрения (Foreign Affairs, N. Y., April 1970, p. 471-476) .

Сравнение Черновым Ленина с главой испан­ ской средневековой священной инквизиции — Торквемадой — звучит сегодня допотопным ана­ хронизмом, а сам Торквемада, как палач, выгля­ дит жалким подмастерьем, когда мы знаем, что наделал ученик и продолжатель дела Ленина — Сталин. Могут заметить, что Ленин так же мало виноват в великой инквизиции Сталина, как Хри­ стос в малой инквизиции Торквемады. Однако Христос проповедовал «любовь к ближнему», а Ленин ненависть — ненависть классовую, нена­ висть политическую, ненависть физическую. Ведь и «великую инквизицию» — Чека изобрел не Ста­ лин, а Ленин. Этим изобретением больше всех восхищался тот же Ленин, хотя в припадке откро­ венности признавал, что на самом себе он не хо­ тел бы испытывать даже самые безобидные изо­ бретения большевиков. Это Ленин писал М. Горь­ кому: «Пробовать на себе изобретения больше­ вика — это ужасноII» (Ленин, ПСС, т. 48, стр .

189) .

Итак, через сто лет после рождения и 50 лет после смерти, что же говорит объективный суд истории о деяниях и пророчествах Ленина?

Ленин прожил неполных 54 года, на 20 лет меньше Сталина. Но это был сгусток жизни, пол­ ной демонических усилий и феноменальных ус­ пехов. Ленин, безусловно, явление эпохальное .

Однако, чтобы стать символом целой эпохи, ему надо было родиться вовремя — родись он на 50 лет раньше, в истории России было бы одним народником больше; родись он на 50 позже — был бы просто Ульянов, радикальный публицист или провинциальный адвокат .

Ленин вступил на политическую арену в ту са­ мую критическую эпоху истории России, когда она в результате двух несчастных для нее войн (японская и первая мировая войны) проделала две революции. Причем вторая, Февральская ре­ волюция 1917.года, сама создала все предпосыл­ ки собственной гибели .

Ленин мастерски ими воспользовался и орга­ низовал третью, Октябрьскую революцию. Вопре­ ки философии большевизма, сама Октябрьская революция не являлась естественно-неизбежным и органически закономерным актом в развитии России .

В отличие от стихийной народной революции в феврале против царизма, большевистская револю­ ция в октябре против демократии была искусст­ венной революцией партии заговорщиков .

Но и такую революцию не удалось бы проде­ лать, и имя Ленина знали бы лишь историки рус­ ского социализма, если бы Временное правитель­ ство не допустило две роковых ошибки: 1) не объ­ явило всю партию большевиков вне закона, как только стало достоверно известно получение Ле­ ниным и большевистским центром немецких де­ нег на организацию революции; 2) переоценило опасность справа и недооценило опасность слева, в результате чего для разгрома похода генерала Корнилова были вооружены большевики., а их лидеры освобождены из тюрьмы (Троцкий спра­ ведливо писал; «Та армия, которая поднялась про­ тив Корнилова, была будущей армией октябрь­ ского переворота». — Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. II, стр. 39) .

Даже и при этих ошибках Ленин никогда не пришел бы к власти, если бы Временное прави­ тельство набралось мужества и мудрости решить две проблемы, мучившие всю армию и страну, а именно: выйти из войны и объявить аграрные реформы .

Впоследствии сами лидеры большевизма приз­ навались, что если бы эти проблемы решило Вре­ менное правительство, то они не оказались бы у власти. Поэтому первые два декрета, которые Ленин предложил II съезду Советов на второй день после захвата власти — 26 октября (8 нояб­ ря), были «декрет о мире», и «декрет о земле» .

Последний был дословно списан у «кулацкой»

партии эсеров .

Однако все вышеприведенные оговорки отно­ сятся к объективным факторам, а о величии или ничтожестве исторических деятелей судят по то­ му, как они, во-первых, умели или умеют исполь­ зовать их для достижения своих целей, а во-вторых, насколько они наделены даром предвидения событий .

В такой постановке вопроса, думается, надо подойти и к оценке личности и деяний Ленина .

Сначала приходится сказать несколько слов о той схеме личности Ленина, которая изобретена в Кремле. По этой схеме, Ленин — гениальный уче­ ный в области всех общественных наук: и фило­ софии, и политэкономии, и правоведения, и ис­ тории и даже литературоведения .

Все это, конечно, из области советского мифо­ творчества. Никаким ученым Ленин в этих науках не был и на это не претендовал. Он был образо­ ванным марксистом, который подверг марксизм радикальной ревизии слева .

Правда, в его 55-ти томах «Полного собрания сочинений» вы не найдете ни одного слова, даже намека на критику Маркса. На словах, для Лени­ на Маркс — непререкаемый авторитет, а на деле никто, даже в лагере личных врагов Маркса, не позволял себе такой вольности в обращении с по­ литической философией и экономическим уче­ нием Маркса, как Ленин .

И это становится понятным, если иметь в виду, что без ревизии основных положений марксизма невозможно было создать ту новую концепцию, которая называется ленинизмом .

Ленин относился к Марксу без академических манер ученого педанта, а с прагматическим под­ ходом эксплуататора идей Маркса. Ленин дейст­ вовал не по-Марксу, а Маркса заставлял действо­ вать по-ленински .

Только там, где Маркс категорически сопро­ тивлялся, там Ленин смело брал на себя роль «продолжателя» Маркса.

Но если его при этом ловили на противоречиях, то он спокойно отвечал:

«марксизм не догма, а руководство к действию» .

Даже основное Марксово философское кредо «бытие определяет сознание» Ленин решительно перевернул: у Ленина фактически «сознание опре­ деляет бытие». У Маркса знаменитый «базис»

определяет «надстройку», а у Ленина, «организо­ ванная воля» избранного меньшинства определяет и «базис», и «надстройку» .

Если Маркс, по его словам, поставил диалекти­ ку Гегеля с головы на ноги, сделав ее материали­ стической, то и в этом случае Ленин преспокойно разрешает «диалектике» ходить на голове и опре­ делять действия на земле не материей, а разумом, с той только разницей, что у Гегеля он носит от­ влеченный, даже мистический характер — «миро­ вой разум», а у Ленина конкретный, творческий характер — разум всемогущей партийной элиты .

Поэтому там, где у Маркса революция являет­ ся результатом осуществления имманентных за­ конов внутреннего развития капитализма, там у Ленина революция — творческий акт той же пар­ тийной элиты. Ленин — величайший волюнтарист, которому марксизм служит инструментом для обоснования своих революционных акций .

Все это нашло свое выражение в знаменитом изречении Ленина из «Что делать?» (1902): «Дай­ те нам организацию революционеров и мы пере­ вернем Россию». Но как раз в России, с точки зрения Маркса, пролетарская революция не сто­ яла на повестке дня. Даже больше: всякие попыт­ ки организации пролетарской революции в менее развитой в индустриальном отношении стране, как Россия, не только противоречили марксизму, но еще и считались безумной авантюрой .

В предисловии к «Капиталу» Маркс писал, что «страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее соб­ ственного будущего... Общество не может ни пе­ рескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами» (К. Маркс, Капи­ тал, изд. 1931 г., т. 1, стр. XIV, XV) .

Ленин поставил целью своей жизни на прак­ тике опровергнуть оба утверждения Маркса. Но сначала надо было создать теоретические пред­ посылки, чтобы опровержение Маркса происхо­ дило по-марксистски .

Вот этой цели и служила работа Ленина «Импе­ риализм, как высшая стадия капитализма» (1916) .

Как в этой работе, так и в серии последовавших за ней статей, Ленин радикально перевернул схе­ му Маркса — пролетарская революция не обяза­ тельно должна начаться на промышленно разви­ том Западе, она может и даже вероятно начнется на отсталом Востоке .

Это вытекало, по Ленину, из «имманентных»

законов неравномерного развития отдельных стран при империализме, которые не были известны Марксу и Энгельсу, так как они не дожили до века империализма (конец XIX и начало XX века) .

Ленин доказывал, что капитализм на его ны­ нешней империалистической стадии развития представляет собою цепь мировой политической и хозяйственной системы, которая прорвется в ее «слабом звене», а потом за этим «слабым звеном»

потянется и вся цепь .

Таким «слабым звеном» в данном случае Ле­ нин считал Россию, пророча одновременно, что пролетарская революция в России явится началом мировой революции. Ленин считал, что при импе­ риализме войны неизбежны, а результатом войны обязательно будет пролетарская революция .

Ленин писал: «Ужасы, бедствия, разорение, оди­ чание, порождаемые империалистической войной, все это делает из достигнутой ныне ступени капи­ тализма эру пролетарской, социалистической ре­ волюции» (Ленин, Сочинения, т. XX, стр. 301) .

Сам Ленин не очень верил в «имманентность»

открытых им новых законов империализма. По­ этому по-прежнему у него на первом плане стоя­ ла «воля к революции», как организованное вы­ ражение «воли к власти». Ленин молчаливо до­ пускал, что 1) пролетарская революция даже и при империализме не является неизбежным кон­ цом развития буржуазного общества, но ее мож­ но и нужно искусственно организовать и 2) рабо­ чий класс, призванный, по-Марксу, быть могиль­ щиком капитализма и организатором социализма, никогда не может быть сам по себе ни тем, ни другим, если ему извне не привьют искусственно идей революции и социализма («Что делать?») .

Вот все те предпосылки, исходя из которых Ле­ нин разработал то главное, что считается специ­ фическим продуктом его ума — учение о кадро­ вой партии, учение об организации революции, учение о диктатуре монопартийной власти .

Счастливые стечения обстоятельств и удачно сложившаяся для Ленина внутренняя и внешняя обстановка России к октябрю 1917 года позволи­ ли ему легко осуществить свой план организации революции .

В успехе Ленина, несомненно, играет свою роль и сама моральная философия большевизма .

Еще Макиавелли знал, что мораль и политика противопоказаны друг другу, у Ленина они про­ тивопоказаны абсолютно. Абсолютная свобода от моральных норм людского общежития была мо­ нополией большевизма. Она же была и их преи­ муществом перед незадачливыми рыцарями рус­ ской демократии .

Когда Ленина и Зиновьева обвинили (в сообще­ нии министерства юстиции) в получении немецких денег, то этим обвинением были более всех воз­ мущены как раз лидеры меньшевиков (Чхеидзе, Мартов, Церетели, Суханов). Они даже провели в ЦИК Советов резолюцию в защиту Ленина как жертвы клеветы и от имени ЦИК попросили сто­ личные газеты не печатать правительственного сообщения о немецких деньгах, пока Совет не раз­ берется в этом обвинении .

Совет так и не разобрался, ибо Ленин, вопреки своему первоначальному письменному заявлению от 7 июля, отказался явиться для дачи объясне­ ния перед комиссией ЦИК Советов. Зато разо­ бралась сама история. Публикация официальных документов из архива германского министерства иностранных дел после второй мировой войны (Germany and Revolution in Russia, 1915-1918, edi­ ted by Z. Zeman, London, Oxford University Press,

1958) уже не оставляет никакого сомнения в по­ лучении Лениным немецких денег .

Однако, как мы уже писали, не столько Ленин был немецким агентом, сколько наоборот, немец­ кий Генеральный штаб был агентурой Ленина по финансированию большевистской революции. В вопросах поражения России в войне интересы кай­ зера и Ленина шли рука об руку .

Ленин прямо писал в марте 1915 года в резо­ люции конференции заграничных большевистских групп: «поражение России при всех условиях представляется наименьшим злом». («КПСС в ре­ золюциях»*, ч. I, стр. 239), а лозунг «превращение империалистической войны в войну гражданскую»

внутри России Ленин провозгласил еще в ноябре 1914 года (там же, стр. 324) .

Ленин справедливо считал, что не классовая борьба внутри страны, а лишь одна внешнеполи­ тическая катастрофа России дает ему шансы для захвата власти .

Превознося до небес дар предвидения Ленина, идеологи Кремля молчат о том, что его научные предвещания в отношении перспектив мировой ре­ волюции и мирового социализма оказались сущей утопией. В трех кардинальных пунктах перспек­ тив общественного развития пророчество Ленина оказалось ложным .

Пункты эти следующие:

1. Ленин писал, что империализм есть последняя, догнивающая фаза капитализма, что капитали­ стический империализм обречен на скорую смерть .

Вот его вывод: «Из всего сказанного выше об экономической сущности империализма вытекает, что его приходится характеризовать, как переход­ ной или вернее, умирающий капитализм» (Ленин, Сочинения, т. XIX, стр. 173). Вот уже 70 лет, как этот капитализм «умирает» и никак не помрет!

Причем наиболее эпохальные открытия в области науки, техники и технологии сделаны именно этим «умирающим, загнивающим» капитализмом. Даже Его Величество мировой пролетариат уже не тот — он обуржуазивается, постепенно превращаясь в среднее сословие индустриального общества (толь­ ко неисправимые советские догматики могут все еще проповедовать теорию Маркса и Ленина об «абсолютном обнищании рабочего класса») .

2. Ленин думал, что он научно доказал, что русская революция неизбежно явится началом и первым этапом мировой революции. Ничего по­ добного не произошло. Коммунистические режи­ мы в Восточную Европу были принесены на шты­ ках Красной армии и держатся до сих пор именно на этих штыках, а в Китае Мао Цзэ-дун победил, проповедуя идеи национализма и аграрных ре­ форм, то есть, по существу, под знаменем бур­ жуазной революции .

3. Ленин думал, что между коммунистическими странами не будет границ и они составят «всемир­ ную Советскую республику» (Ленин, Сочинения, т. XXIV, стр. 150), а что же получилось на деле?

Получилось то, что созданные самим Советским Союзом новые коммунистические государства не только не захотели войти в «мировую Советскую республику», но, наоборот, их приходится вновь и вновь оккупировать, чтобы они оставались коммунистическими, а «мирное» сосуществование между двумя коммунистическими колоссами — СССР и Китаем — держится на периодическом кровопускании на их границах. Причем, все они клянутся именем Ленина!

Не сбылись пророчества Ленина и в отношении перспектив внутреннего развития советского об­ щества и государства.

Укажем только на важней­ шие из них:

1. Ленин писал в резолюции, принятой на ап­ рельской конференции партии в 1917 году, что советская республика явится новым «типом го­ сударства без полиции, без постоянной армии, без привилегированного чиновничества» («КПСС в ре­ золюциях», ч. I, стр. 352). Но как раз на этих «трех китах» и держится коммунистическая дик­ татура вот уже более полувека .

2. В книге «Государство и революция», издан­ ной через 15 месяцев после захвата власти боль­ шевиками, Ленин писал, что в полном согласии с учением марксизма будет происходить процесс отмирания государства. «Вместо особых учрежде­ ний привилегированного меньшинства само боль­ шинство может непосредственно выполнять это, а чем более всенародным становится выполнение функций государственной власти, тем меньше ста­ новится надобности в этой власти... Полная вы­ борность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной зарплате рабочего служат мостиком к социализму» (Ленин, Сочинения, т. XXI, стр. 398Как фантастично и наивно звучат эти утвер­ ждения Ленина по отношению к существующей беспрецедентной в истории бюрократической ма­ шине правления в СССР и системе вознагражде­ ния труда в стране! СССР — единственная цивили­ зованная держава в мире, где рядовым гражданам не положено знать, сколько же получают их пра­ вители .

Видно, правители имеют основания скрывать размер своих доходов в стране «социализма» .

3. В программе партии 1919 года Ленин писал:

«что лишение политических прав и какие бы то ни было ограничения свободы необходимы исклю­ чительно в качестве временных мер борьбы... По мере того, как будет исчезать объективная воз­ можность эксплуатации человека человеком, бу­ дет исчезать и необходимость в этих временных мерах, и партия будет стремиться к их сужению и к полной их отмене» («КПСС в резолюциях», ч. I, стр. 414; выделено мною. — А. А.). Пятьдесят два года партолигархия в СССР управляет страной при помощи этих «временных мер», хотя партий­ ные идеологи утверждают, что в СССР давно ли­ квидирована «объективная возможность эксплуа­ тации человека человеком» .

Однако величайшей из всех утопий марксизмаленинизма надо считать основу основ этого уче­ ния — теорию строительства социализма .

Более чем полувековой опыт СССР доказал, что ультимативная альтернатива Маркса и Ленина — неизбежность перехода от капитализма к социа­ лизму — лишь одна фантазия. Вместо одной ста­ рой классовой структуры, с ее привилегиями иму­ щих классов, в СССР создали новую советскую классовую структуру с ее привилегиями господст­ вующих классов .

I Раньше богатство давало власть, а теперь власть дает богатство. Ленин любил повторять, что ста­ рой Россией управляло 130 тысяч помещиков, но вот теперь новой советской Россией управляют около пяти миллионов высших и средних бюро­ кратов .

От роста числа управляющих народу легче не стало. Во всяком случае, это не тот социализм, при котором, по Ленину, министр не должен по­ лучать больше, чем рабочий .

Этот список несбывшихся пророчеств Ленина можно было бы продолжить, но и приведенных примеров достаточно, чтобы сказать: перед судом истории Ленин выдержал лишь один экзамен — экзамен могильщика демократии и архитектора монопартийной диктатуры, в логическом конце которой должна была стоять сталинская тирания .

Первый съезд партии после смерти Ленина — XIII съезд — происходил 23-31 мая 1924 г. На нем присутствовали 748 делегатов с решающим голосом и 416 с совещательным, представлявших 735 881 члена и кандидата партии (одних кандидатов, завербованных в партию в ответ на смерть Ленина — «ленинский призыв» — было 241 591 человек). Съезд открыл Каменев краткой речью, посвященной памяти Ленина. Он сказал, что «на* шим знаменем будет Ленин, нашей программой — ленинизм». Съезд посетил могилу Ленина, где был устроен парад юных пионеров («юных ленин­ цев»). На параде с речами выступили Каменев (протокол: «продолжительные аплодисменты»), Бухарин («продолжительные аплодисменты»), Ры­ ков («аплодисменты»), Троцкий («долго не смол­ кающие аплодисменты»). Троцкий сказал юным пионерам: «Помните, Ленины рождаются веками .

Лениным никто стать не может. Но ленинцем мо­ жет стать всякий» («Тринадцатый съезд РКП (б) .

Стенографический отчет», 1963, стр. 707-709) .

Съезд утвердил следующую повестку дня:

1. Политический отчет ЦК — Зиновьев .

2. Организационный отчет ЦК — Сталин .

3. Отчет Центральной Ревизионной комиссии — Курский .

4. Отчет ЦКК — Куйбышев .

5. Отчет Коминтерна — Бухарин .

6. Торговля и кооперация — Каменев, Кржи­ жановский, Андреев .

7. О работе в деревне — Калинин, Крупская .

8. О работе среди молодежи — Бухарин .

9. Партийно-организационные вопросы — Мо­ лотов .

10. Сообщения Рязанова о рукописях Маркса и Энгельса и Каменева об открытии Инсти­ тута Ленина .

Ни Троцкому, ни его сторонникам не дали де­ лать доклады. Более того, съезд подтвердил ре­ золюцию XIII партийной конференции с осужде­ нием троцкистского «мелкобуржуазного уклона в партии», то есть еще раз осудил позицию Троц­ кого и его сторонников («платформа 46»). Обви­ нение это было, что называется, «вытянуто за уши», ибо Троцкий ничего другого не требовал, кроме выполнения ЦК решения сентябрьского пленума ЦК (1923) о развертывании и усилении внутрипартийной демократии .

Политический отчет ЦК Зиновьев начал со сти­ хов поэта А.

Безыменского, которые были посвя­ щены данному съезду:

Медленно, грозно и веско Кто-то шум прервал.. .

— В съездовской повестке.. .

Братцы, провал!

Слово бредет, шатаясь Видно, у мыслей Дрогнули колени, В омуте глаз Заблудилась тоска .

Политотчет Цека.. .

Читает... читает Не Ленин.. .

Судя по докладу Зиновьева и по его собствен­ ному же признанию (Зиновьев: «здесь, действи­ тельно, верно схвачен»), «провал» был очень глу­ боким.

Но проделанную без Ленина работу Зи­ новьев все-таки оптимистически оценил, сказав:

«без Ленина, без светильника, без самой гениаль­ ной головы на земле ЦК подводит итоги истекше­ го года с плюсом» .

К несомненному «плюсу» последнего года, с точки зрения сохранения власти в руках «тройки», надо было отнести и смерть Ленина. «Завещание»

Ленина, которое она прятала не только от партии, но и от ЦК, пока Ленин не умер и «тройка» окон­ чательно не уселась в седле власти, не было ей теперь так страшно .

Все-таки «тройка» не решилась его огласить да­ же на этом XIII съезде партии. Его содержание было доведено частным порядком до сведения от­ дельных делегаций, но без права ознакомления с ним в оригинале, а тем более без права высказы­ вания или обсуждения его. Было сказано, что Ле­ нин дал в нем характеристики «отдельным чле­ нам ЦК» — кому, какие характеристики давались Лениным, осталось неизвестным, пока Сталин не начал, цитируя отрывок за отрывком «завещания», громить группу за группой своих соперников .

Зиновьев и Каменев тесно связали судьбу своей карьеры с сохранением Сталина на посту «генсе­ ка», как орудие борьбы с Троцким, и они хорошо понимали, что «бомба» Ленина против Сталина могла взорвать и всю «тройку». Поэтому письмо Ленина к XII съезду не было оглашено и не было принято к руководству и на XIII съезде .

Доклад Зиновьева, как обычно, был многослов­ ный, бессодержательный, без какого-либо пробле­ ска оригинальных мыслей, хотя и не без дешевого сарказма. Но в нем есть некоторые места, на кото­ рых стоит остановиться. Зиновьев говорил о наст­ роении русской интеллигенции со слов делегата на съезде инженеров в Ленинграде. Этот беспартий­ ный инженер сказал: «Коммунисты, как материа­ листы, считают нужным дать людям в первую очередь предметы первой необходимости, а мы ин­ теллигенты говорим, что в первую очередь нужны права человека... В этом вся сила. Сейчас мы этих прав человека не имеем, и пока мы их не получим, мы будем инертны... Интеллигент—это всякий че­ ловек, будь то крестьянин, будь то рабочий, будь то человек с дипломом, это человек, который ста­ вит выше всего права человека, считает, что чело­ век — высшая ценность в государстве». Зиновьев ответил ленинградским инженерам: «Совершенно ясно, что таких прав они, как своих ушей без зеркала, в нашей республике не увидят» («Три­ надцатый съезд».., стр, 103-104).* Имея в виду бдительность, Зиновьев сказал съезду: «Помни о мелкобуржуазном обволакивании, которое прони­ кает в уши, глаза, незаметно проникает в сердце и мозг». Обращаясь к;оппозиции, Зиновьев пред­ ложил ей выйти на трибуну съезда и сказать: мы были неправы, а партия была права! Зиновьев не удержался, чтобы не подчеркнуть свою роль как главного вождя партии: «Нам говорили: на XII съезде, дескать, Зиновьев предсказывал, что 9/10 будет за большинство ЦК, и был прав, а на XIII съезде мы еще посмотрим. Так посмотрите же, товарищи (продолжительные аплодисменты)» (там же, стр. 106-107) .

В конце доклада Зиновьева протокол отмечает:

«бурная, горячая овация; долго не смолкающие аплодисменты; делегаты встают и поют Интерна­ ционал» — такого приема никогда не удостаивал­ ся даже Ленин!

В конце же второго доклада ЦК — доклада Ста­ лина — в протоколе нет указания о «бурной ова­ ции» (на следующем съезде протокол будет пи­ саться иначе) .

Зато Сталин изложил четкую и стройную кон­ цепцию тотальной власти партии на всех уровнях и во всех отраслях жизни общества и государства .

В центре этой концепции он поставил кадровую политику, он потребовал превращать пленумы ЦК и ЦКК «в школу выработки лидеров рабочего класса», а пленумы губкомов и уездных комите­ тов в «школу лидеров местного и областного ха­ рактера» (там же, стр. 121). Сталин предложил систематически пополнять кадры за счет выдви­ жения «партийного молодняка» сверху донизу. Об оппозиции Сталин сказал, что оппозиционеры, «каркавшие еще недавно о гибели нашей партии, очень напоминают людей, которых следовало бы назвать чужестранцами в партии» (там же стр .

127) .

«Тройка» и руководимый ею партаппарат были очень грубы в полемике с троцкистами и действо­ вали по методу «клевещите, клевещите, — что-ни­ будь да останется». Такие методы считались не­ допустимыми даже в острые периоды борьбы меж­ ду фракциями большевиков и меньшевиков. Сей­ час ЦК обвинял Троцкого и авторов «заявления 46», ссылаясь на решение X съезда, но не в том, что они составили фракцию, ибо таковой не было, а в том, что они вообще осмелились написать за­ крытые письма на имя партии с критикой ее ис­ полнительного органа — ЦК. Критика партаппа­ рата даже с партийных позиций объявлялась пре­ ступлением .

Из критиков или оппозиционеров ЦК на съезде выступили четыре человека: Троцкий, Преобра­ женский, Радек и гость от Коминтерна Б. К. Суварин .

Троцкий обещал воздержаться от всякой поле­ мики, которая может обострить положение или внести в дискуссию личные моменты. Это была, пожалуй, самая содержательная и самая аргумен­ тированная из всех речей Троцкого на партийных съездах. В то же время она находилась и по фор­ ме, и по тону в таком резком контрасте с той грубой, примитивной и развязной полемикой сто­ ронников ЦК, что вслед за Углановым Зиновьев назвал речь Троцкого «парламентской».

Он пояс­ нил, что он понимает под «парламентской» речью:

«Парламентскую речь можно охарактеризовать двумя чертами. Первая, когда человек говорит не совсем то, что он думает, или даже совсем не то, что он думает. Вторая черта — когда человек, выступая в парламенте, «через окно» говорит ка­ кой-то другой среде... Я думаю, что в речи т. Троц­ кого были обе эти черты» (там же, стр. 251). Речь Троцкого с точки зрения партийной ортодоксии, с точки зрения ленинизма, была настолько неуяз­ вима, что Зиновьев, как и Сталин с Каменевым, объявил ее неискренней .

Поскольку критиковать позиции Троцкого по существу было невозможно, его критиковали не за то, о чем он говорит, а за то, о чем он не говорил, но, по мнению «тройки», должен был говорить .

Этот уникальный прием полемики с противником был изобретен Сталиным .

Троцкий начал с констатации факта, что сам ЦК в единогласном решении Политбюро от 5 де­ кабря 1923 года «открыто провозгласил изменение внутрипартийной политики», чтобы ликвидиро­ вать, как отмечено в этой резолюции, « наблюдаю­ щуюся бюрократизацию партийных аппаратов и возникающую отсюда угрозу отрыва партии от масс» (там же, стр. 146) .

Надо указать, что это постановление ЦК не было актом доброй воли ЦК — это был компро­ мисс подкомиссии ЦК в составе Троцкого, Каме­ нева и Сталина (об этом Сталин говорил на XIII съезде). Политбюро вынуждено было временно пойти на этот компромисс ввиду сильного, возра­ стающего давления партийной массы. Поэтому ЦК хотя и опубликовал решение от 5 декабря, но совершенно не собирался руководствоваться этим компромиссным решением (недаром его никогда не включали и до сих пор не включают в партий­ ную кодификацию — в «КПСС в резолюциях») .

Однако Троцкий воспользовался этим решением и через три дня — 8 декабря — выпустил свой зна­ менитый «Новый курс», который являлся как бы комментарием решения ЦК от 5 декабря .

Сейчас партийные историки квалифицируют «Новый курс» почти как контрреволюционный до­ кумент (3. И. Ключева, «Идейное и организацион­ ное укрепление компартии...», 1970, стр. 129), хотя он печатался с согласия ЦК в «Правде», на­ чиная с 11 декабря 1923 г. Конечно, Троцкий пи­ сал там очень неприятные для «тройки» вещи .

Стоит привести только три цитаты:

1. «Партия живет на два этажа: в верхнем — решают, в нижнем — только узнают о решениях»

(Л. Троцкий, «Новый курс», Москва, 1923, стр .

12);

2. «Опасность старого курса... состоит в том, что он обнаруживает тенденцию ко все большему противопоставлению нескольких тысяч товарищей, составляющих руководящие кадры, всей осталь­ ной массе, как объекту воздействия» (там же);

3. «Было бы смешной и недостойной политикой страуса не понимать, что формулированное резо­ люцией ЦК обвинение в бюрократизме есть обви­ нение именно по адресу руководящих кадров.. .

Дело в аппаратном курсе, в его бюрократической тенденции. Заключает ли в себе бюрократизм опа­ сность перерождения или нет? Было бы слепотой эту опасность отрицать. Бюрократизация грозит отрывом от масс, сосредоточением всего внимания на вопросах управления, отбора, перемещения, сужения поля зрения, ослабления революционного чутья, то есть большим или меньшим перерождением старшего поколения... Усматривать в этом предостережении, опирающемся на объективное марксистское предвидение, какое-то ’оскорбление’, ’покушение’ и пр. можно только при болезненной бюрократической мнительности и аппаратном вы­ сокомерии» (там же, стр. 13) .

Эти свои тезисы Троцкий обосновывал на XIII съезде ссылками именно на решения ЦК от 5 декабря .

Так как вернейшим единомышленником «трой­ ки» в Политбюро был Бухарин, то Троцкий привел выступление Бухарина на одном из партийных со­ браний Москвы, как доказательство роста партаппаратного бюрократизма.

Бухарин говорил там:

«Недостатков, которые привели к известному полукритическому состоянию нашей партии, беско­ нечное множество... Обычно секретари ячеек на­ значаются райкомами... Приходят и спрашивают:

’кто против?’, и так как боятся высказаться про­ тив, то соответственный индивидуум назначается секретарем бюро ячейки... У нас в большинстве случаев выборы превращаются в выборы в кавыч­ ках. С порядком дня та же процедура... Зачиты­ вается заранее заготовленная резолюция, которая проходит по шаблону... ’Кто против?’, а так как говорить против начальства нехорошо, то этим вопрос кончается... Вот обычный тип отношений в наших партийных организациях... ’Никакой дис­ куссии!’, ’Кто против?’ и т. д. и целая система та­ ких приемов сводит на нет внутрипартийную жизнь... Я привел несколько примеров из наших ячеек. То же самое можно заметить в несколько измененной форме и по следующим рядам нашей партийной иерархии» («Тринадцатый съезд...», стр. 147-148) .

Процитировав Бухарина, «одного из видных чле­ нов ЦК», Троцкий отметил, что причины, указан­ ные Бухариным, «побудили ЦК, с теми или ины­ ми внутренними разногласиями, вынести в целом решение столь исключительной важности», реше­ ние, в котором сделан вывод: «интересы партии.. .

требуют серьезного изменения партийного курса в смысле действительного и систематического проведения принципов рабочей демократии» (там же, стр. 147-148) .

Как «Новый курс», так и «письмо 46-ти» (Пя­ таков, Преображенский, Серебряков, Сапронов, Смирнов, Осинский, Дробнис и др.) требовали проведения в жизнь вот этого самого единоглас­ но принятого постановления ЦК. Нелепость сло­ жившегося положения заключалась в том, что «тройка» вовсе не собиралась его проводить в жизнь; «тройка» просто создавала себе докумен­ том 5 декабря алиби против Троцкого, а Троцкий и всерьез думал, что старый курс бюрократизации партии кончился и отныне начинается «Новый курс» .

ЦК хотел так проводить внутрипартийную «ра­ бочую демократизацию», чтобы партий были пре­ доставлены широкие права единодушно голосо­ вать за ЦК, а всякого, кто его критикует, можно было бы подвести под ленинские санкции из ре­ золюции «о единстве партии». X съезда. Троцкий и «46» выступали против этого. Троцкий проци­ тировал на XIII съезде как раз то место из резо­ люции 5 декабря, где сказано, что «только постояннная живая идейная жизнь может сохра­ нить партию, какой она сложилась до и во время революции, с постоянным критическим изучением своего прошлого, исправлением своих ошибок и коллективным обсуждением важнейших вопросов .

Только эти методы работы способны дать дейст­ вительные гарантии того, чтобы эпизодические разногласия не превращались во фракционные группировки... Для предотвращения этого требует­ ся, чтобы руководящие партийные органы при­ слушивались к голосу широких партийных масс, не считали всякую критику проявлением фрак­ ционности...» (там же, стр. 152) .

Закончив цитату, Троцкий сказал: «Это — сос­ тавная часть той же резолюции ЦК, и я думаю, что мы не имеем ни прав, ни оснований выки­ дывать ее ни из нашей памяти, ни из истории пар­ тии» (там же) .

Но ЦК все это выкинул из памяти и из исто­ рии, тем более, что, судя по стилю текста, авто­ ром этой резолюции был сам Троцкий, что, впро­ чем, впоследствии Сталин подтвердил, констати­ ровав, что ЦК, несмотря и вопреки решению 5 де­ кабря, рассматривает любую критику против ЦК как «мелкобуржуазный уклон» (оценка позиции Троцкого и «46-ти» на XIII конференции). Троц­ кий закончил эту часть речи указанием на то, что подобная политика ЦК вызывает у него «большие сомнения и величайшие опасения» .

На требование Зиновьева, чтобы Троцкий вы­ шел на трибуну и сказал, что в происходящей дискуссии права была партия («тройка»), а он ошибался, Троцкий ответил: «Никто из нас не хочет и не может быть правым против своей пар­ тии. Партия в последнем счете всегда права, по­ тому что она есть единственный исторический инструмент, данный пролетариату для разрешения его основных задач. Ничего нет легче, как ска­ зать: вся критика, все заявления, предупреждения и протесты, — все это было сплошной ошибкой .

Я, товарищи, однако этого сказать не могу, по­ тому что этого не думаю. Я знаю, что быть пра­ вым против партии нельзя. Правым можно быть с партией и через партию, ибо других путей для реализации правоты история не создала... Правда или неправда в отдельные моменты, но это моя партия... Если я здесь, по мнению иных товарищей, напрасно рисовал те или другие опасности, то я, со своей стороны, считаю, что я выполняю только долг члена партии... Не только у отдельного члена партии, но даже у самой партии могут быть от­ дельные ошибки, таковы, например, отдельные ре­ шения последней конференции» (там же, стр. 158Троцкий решительно опроверг утверждения «тройки», что он был против фракций, но за пра­ во группировок. Он сказал, что и то, и другое одно и то же. Только ЦК должен вести такую по­ литику, которая не дает повода для фракций и групп. Троцкий закончил речь словами: «И если партия выносит решение, которое тот или другой из нас считает решением несправедливым, то он говорит: справедливо или несправедливо, но это моя партия и я несу ответственность за последст­ вия ее решения до конца» (там же, стр. 159) .

Мы так подробно цитировали Троцкого, чтобы показать, как неуязвима была его позиция с точ­ ки зрения ленинской ортодоксии, как трудно было его соперникам разоблачать «троцкизм», и это все было причиной тому, что партаппарат боролся не против того, что Троцкий говорит, а против того, что он ему сам приписывает. Приписывала же ему «тройка» не желание бороться с бюрокра­ тизацией партии, а намерение, по словам Камене­ ва, «попытаться сделать в партии революцию»

(там же, стр. 202). Даже авторитетные заявления и опровержения всего этого Троцким перед всем съездом, перед всей партией «тройка» не прини­ мает и не признает. Вот один пример о «фрак­ циях» и «группах». Каменев острил по этому по­ воду: «т. Троцкий заявил, что он не признавал и не признает свободы группировок, ибо группиров­ ки есть другое название для фракции. Вот уж где у места повторить пословицу: дорого яичко к Хри­ стову дню/ Если бы нам, москвичам, и мне лично эту формулировку Троцкий дал или опубликовал в ноябре месяце, сколько бы мы с т. Преображен­ ским сохранили усилий и энергии» (там же, стр .

208) .

Но Сталин в заключительном слове продолжал настаивать, что Троцкий был за группировки и что якобы поэтому в резолюции 5 декабря «огра­ ничились ссылкой на резолюцию X съезда, кото­ рую тогда тов. Троцкий, по-видимому, не читал, ибо там говорится не только о запрещении фрак­ ций, но и о запрещении группировок» (там же, стр. 231) .

Для такого одаренного комбинатора, как Ста­ лин, утверждение, что «тройка» обманула Троц­ кого, пользуясь его невежеством в партийной по­ литике, надо признать трюком совершенно неубе­ дительным. Впрочем, вся цепь доказательств о мнимом вероломстве Троцкого и троцкистов и состояла из таких трюков, которые по мере приб­ лижения критического пункта борьбы за власть принимали характер и масштаб гигантской пар­ тийной дрейфу сиады .

Последовавшие за выступлением Троцкого вы­ ступления на съезде «болыиевиков-пролетариев»

показали, что «тройка» основательно подготовила XIII съезд как антитроцкистский съезд, безотно­ сительно к тому, что сам Троцкий будет говорить на этом съезде .

Один из таких «пролетариев» из провинции, Угланов, назвав себя одним из «неграмотных, ру­ ководящих губернией», повторил слова Сталина, что Троцкий не знает партии, что «партия живет не в 1917, не в 1919 г.... партия находится не в приготовительном классе... партия не так, как в 1918-1919 году управляет государством» (стр .

160), иначе говоря, «тройка» лучше управляет го­ сударством, чем управляли Ленин с Троцким (бла­ годарная «тройка» через месяц-два назначила «неграмотного» Угланова первым секретарем Мо­ сковского комитета партии вместо грамотного, но колеблющегося Зеленского) .

Другой делегат-«пролетарий» Иванов говорил, что «вопрос о старых и молодых т. Троцкий, дей­ ствительно, очень ловко обошел, но для нас, про­ летариев, не искушенных в этих высоких матери­ ях, вс^Г же очень ясно... что т. Троцкий ’загнул’ и очень основательно» (там же, стр. 168) .

Третий делегат-«пролетарий» Захаров сказал, что как раз у эсеров была такая демократия, о которой говорит Троцкий и из-за этой демократии партия эсеров погибла, поэтому «я бы хотел, что­ бы т. Троцкий вышел и признался» (там же, стр .

171) .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Государственное казенное учреждение "Курганская областная научная медицинская библиотека"ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ. ЮБИЛЕИ ИВАН ИВАНОВИЧ МОЛЛЕСОН К 170-летию со дня рождения Обзор жизни и деятельности первого русского санитарного врача (1842-1920 г.г.) Кур...»

«УДК 343.2 ВИДЫ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, СОДЕРЖАЩИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ДЕЯТЕЛЬНОГО РАСКАЯНИЯ Н. Ю. Рекшинская, студентка III курса направления "Юриспруденция" Саранского кооперативного института (филиала) автономной некоммерческой образовательной организации высшего образовани...»

«Дагестанский государственный университет народного хозяйства Плохарский А.Е. Учебное пособие (тестовые задания) по дисциплине "История зарубежной литературы" Махачкала 2017 УДК 82.0 ББК 83.3 Составители: Плоха...»

«Литература 1. Barblan A. 2001. Academic Cooperation and Freedom of Movement in Europe: What was and What will be. Higher Education in Europe.2. Bazhenova E. 2013. Content Analysis of the Category Academic Mobility of Students. Middle-East Journal of Scientific Research 13 (4): 48...»

«ГАВАЙСКАЯ АСТРОНОМИЯ История и современность Иван Второв Пущино. 13.04.2013 Расселение полинезийцев 3,5 тыс – Микронезия, Меланезия 2,5 тыс Полинезийский треугольник Первая волна миграции на Гавайи Маркизские (3600 км, 2 век) Вторая волна и маршрут Таити (3900 км, 12-16 век) Океанские каноэ 100 человек 30 видов растений 5 видов ж...»

«Е. В. Борисевич (Минск, Белорусский государственный университет) ГИпОТЕзА ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ И ТЕОРИя пЕРЕВОДА: К ВОпРОСУ О ТОЧКАХ СОпРИКОСНОВЕНИя Гипотеза лингвистической относительности является одн...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) XVIII ВЕК СБОРНИК Старое и новое в русском литературном сознании XVIII века Санкт-Петербург "Наука" К. Ю. ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ К ИСТОРИИ ДРУЖЕСКОЙ ПОЛЕМИКИ ВОКРУГ ОДЫ ДЕРЖАВИНА "ИЗОБРАЖЕНИЕ ФЕЛИЦЫ" (1789) В ноябрьском номере "Новых ежемесячных сочин...»

«Лекция "ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА ШКОЛЫ" План 1. Понятие "воспитательная система школы".Типы ВСШ.2. Краткий историко-педагогический экскурс в проблему ВСШ.3. Характеристика структурных компонентов ВСШ.4. Панорама ВСШ Влади...»

«13 Демократизация общественной жизни © 1990 г. В. Г. КРЕМЕНЬ КОЛЛЕКТИВНОСТЬ И ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ: ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ СРЕЗ ПРОБЛЕМЫ КРЕМЕНЬ Василий Григорьевич кандидат философских наук. "Свободное развитие каждого есть условие свободного ра...»

«281 Андреенков С.Н. Массовое создание совхозов в середине 1950-х – начале 1960-х гг. С.Н. Андреенков Массовое создание совхозов в середине 1950-х – начале 1960-х годов: опыт осмысления отечественными историками Анализ проблем развития и функц...»

«ЗАЙЦЕВ Игорь Николаевич Концепция Другого в философии Э. Левинаса Специальность 09 00 03 — история философии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Санкт Петербурі Работа выполнена на кафедре истории философии факультета философии и...»

«ПРАВИЛА Кабинета министров от 07.11.1995 N 338 ПРАВИЛА ВЫДАЧИ ДЕРЕВЬЕВ КАБИНЕТ МИНИСТРОВ ЛАТВИЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПРАВИЛА от 7 ноября 1995 года N 338 (протокол N 60, §31) ПРАВИЛА ВЫДАЧИ ДЕРЕВЬЕВ Изданы...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Научное 8 №1 4 периодическое издание Выходит 4 раза в год Главный редактор Учредитель доктор искусствоведения и издатель Российская академия музыки Редакционная коллегия: имени Гнесиных Березин В.В. Доктор искусство...»

«Г. Р. Г а л д а н о в а КУЛЬТ ОГНЯ У МОНГОЛОЯЗЫЧНЫХ НАРОДОВ И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В ЛАМАИЗМЕ Поклонение огню относится к числу древнейших культов у многих народов. Изучение этого культа у монголоязычных народов позволяет выявить различны...»

«Е.Г. Царева КОВРОДЕЛИЕ АРАБОВ ЮЖНЫХ РАЙОНОВ УЗБЕКИСТАНА. КОНЕЦ XIX — НАЧАЛО XXI в. (по коллекциям МАЭ и РЭМ) Бог прекрасен [и] Он любит красоту ВВЕДЕНИЕ Высшей формой народного художественного творчества арабов традиционно считается поэзия. Это не оспаривается, однако специалисты по истории ткачества считают, чт...»

«Ю. И. ЧАЙКИНА Вологда О СУБСТРАТНЫХ ТОПОНИМАХ С ФОРМАНТОМ -ГУМЗЬ ( Г У М Е З Ь ) В БЕЛОЗЕРЬЕ Развернувшиеся в последние десятилетия исследования суб­ стратной топонимии русского Севера позволили сделать вывод о том, что процесс обрусения финно-угорского населения на этой территории происходил неравномерно К С...»

«своих предшественников Маркс создал науку об обществе как качественно новом образовании, возникшем на определенном этапе эволюции природы. Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С. 70. Плеханов Г.В. Избранные философские произведения: В 5 т. Т. 1. М., 1956. С. 597. Там же. С. 608. Там же. С. 613. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2...»

«Вестник МГИМО-Университета. 2017. 4(55). С. 83-98 ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТАТЬИ DOI 10.24833/2071-8160-2017-4-55-83-98 СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИКА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ И ТАКТИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ О.А. Колобов Нижегородский государственный университет им. Н.И.Лобачевского В статье анализируются ос...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Российский государственный гуманитарный университет" (РГГУ) СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДЕНА Протокол п...»

«1 КОМПИС 15 апреля 2009 СВОБОДНОЕ ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ (FREE SOFTWARE) В данном докладе будут представлена история развития лицензионных соглашений на свободное программное обеспечение (далее СПО), известно...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Типовая учебная программа по учебной дисциплине "Сценический танец" разработана для учреждений высшего образования Республики Беларусь в соответствии с требованиями образовательного стандарта по специальности 1-17...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.