WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«ИК Молдоване Молдаване Ответственные редакторы: М.Н. ГУБОГЛО, В. А. ДЕРГАЧЕВ М ОСКВА НАУКА УДК 39 ББК 63.5г / 7/ М75 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного ...»

НАРОДЫ УЛЬТУРЫ

ИК

Молдоване

Молдаване

Ответственные редакторы:

М.Н. ГУБОГЛО, В. А. ДЕРГАЧЕВ

М ОСКВА

НАУКА

УДК 39

ББК 63.5г / 7/

М75

Издание осуществлено при финансовой поддержке

Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)

проект № 09-01-16013д

Ответственный секретарь серии “Народы и культуры”

Л.И. МИССОНОВА

Рецензенты:

член-корреспондент РАН Ю.В. АРУТЮ НЯН, член-корреспондент Академии наук Молдовы В.И. ЦАРАНОВ, доктор исторических наук В.П. СТЕПАНОВ Молдаване / отв. ред. М.Н. Губогло, В.А. Дергачев ; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН ; Институт культурного на­ следия АН Молдовы. - М. : Наука, 2010. - 542 с. - (Народы и культуры). БВК 978-5-02-037574-1 (в пер.) .

Очередной том серии подготовлен в рамках масштабного проекта “Народы и культуры”, реа­ лизуемого сотрудниками Института этнологии и антропологии РАН совместно с учеными академи­ ческих и университетских центров регионов Российской Федерации и стран СНГ Его выход в свет в год 650-летия образования Молдавского государства имеет большое общественное, культурное и символическое значение, знаменуя давнее сотрудничество народов и ученых Молдовы и Рос­ сии. Содержащиеся в книге сведения о среде обитания, этнической и этнополитической истории молдаван, молдавском языке, хозяйственной деятельности и занятиях, соционормативной и про­ фессиональной культуре, семье и семейных отношениях, календарных обычаях и обрядах служат весомым вкладом в расширение горизонтов гуманитарного знания. В томе дается панорамно-кон­ цептуальная характеристика роли государства и этничности в сохранении и развитии самобытно­ сти молдавского народа .



Для этнологов, историков и широкого круга читателей .

По сети “Академкнига” ISBN 978-5-02-037574-1 О Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, Институт культурного наследия АН Молдовы, 2010 Пермская к р а е в а я | © Российская академия наук и издательство библиотека “Наука”, серия “Народы и культуры” им. М. Горького (разработка, оформление), 1992 (год основания), 2010 © Редакционно-издательское оформление .

Издательство “Наука”, 2010

ЧАСТЬ I

ИСТОРИЯ МОЛДАВАН

ГЛАВА 1

ИСТОЧНИКИ ПО И СТО РИ И

И КУЛЬТУРЕ М О Л Д А В А Н

–  –  –

В ческая тенденция: нет молдавской нации; есть одна лишь румынская нация, молдаване же рассматриваются как граждане второго румын­ ского государства .

На давние корни “румынизации” молдаван обращали внимание и зару­ бежные авторы. Уже долгое время, но особенно с 1918 г. “румыны выдви­ гают гипотезы, на основе которых смогли бы претендовать на пространство побольше”, - писал еще в 1946 г. известный исследователь Вальтер Коларц (Коіагг, 2003. С. 135). В силу подобных притязаний, валашские (румынские) обществоведы уже в начале XIX в. объявили, в качестве вечной, незыблемой и абсолютной истины, постулат: валах во всех его вариантах - оіак, іак, оіок, \volosz, волошин - это “румын”, независимо от времени и места фикси­ рования его в источниках. На основе этой официальной версии, все восточ­ ные романцы от Адриатики до Буга объявлялись румынами по национальной принадлежности .



Несостоятельность подобных представлений очевидна, потому что к се­ редине XIV в. многоязыковые, с этнически пестрым населением восточнокар­ патские регионы не могли быть приписываемы какому-либо централизован­ ному государству, в ту пору здесь не существовавшему. “Но в этой ситуации вмешивается румынский национализм со своими историческими теориями, заявляя, что все эти оспариваемые многоязыковые зоны - это осколки древ­ ней римской колонии Дакия и что румыны - суть прямые потомки римлян .

Заявляя об этом, они предполагают, что больше нет нужды в каких-либо до­ казательствах. Так как древняя Дакия простиралась до Днестра, притязания на Бессарабию, якобы, оправданы” (Коіагг, 2003. С. 136) .

В 2000-2003 гг. финансируемый МИД Румынии, но выходящий в Киши­ неве, журнал опубликовал серию статей, в которых граждане Молдовы оха­ рактеризованы: “сторонники геополитического выкидыша именуемого Рес­ публикой Молдова” (СіоЪапи V, 2005. С. 14, 291), а чувство принадлежности к молдавской этнической общности, национальное самосознание молдаван молдовенизм представлен как лечебница для больных проказой, “лепрозо­ рий” (Там же. С. 289). Подобных прорумынских высказываний в Молдавии беспрепятственно публикуется бесчисленное множество .

С 1990 г. развернулась и продолжается по сей день, по признанию Прези­ дента республики М. Снегура, “мощная информационная кампания запуги­ вания, дискредитации и издевательства над всем тем, что свойственно мол­ даванину: этническое имя, название страны, в которой он живет, то, как он говорит. “Молдобан”, “зверь, который не может выйти из клетки”, “стадо”, “бобор молдовенеск”, который “живет в загоне для 4 миллионов”, “в двух овчарнях и трех уездах”, “Молдоивания”, “историческая абберация”, “страна заик”, “алкоголиков”, “мертворожденное дитя” - это лишь несколько при­ меров из лексикона прорумынских идеологов. Именно они являются при­ знаками и призраками не только опасности, но и самого нашего самоуни­ чтожения...? (Moldova Suveran, 1995, 29 aprilie). Ни один из бесчисленных опубликованных фактов “оспаривания, опорочивания государства и народа” (Ст. 32.3 Конституции Республики Молдова), его достоинства, национально­ культурных ценностей до сих пор не был рассмотрен и квалифицирован со­ гласно данной статье Высшего Закона Молдавского Государства (Степанюк,

2006. С. 484). За исключением академиков А. Лазарева, И. Друцэ, X. Корбу, докторов наук В. Сеника, П. Шорникова, Е. Чобу, В. Бенюка, С. Назария, ни один молдавский обществовед, ни один из высокопоставленных правитель­ ственных чиновников, никто из руководства Парламента ни разу не выступил открыто в защиту доброго имени родной страны и своего народа .

В этих условиях любая попытка изучать с точки зрения этнологии зарож­ дение и становление этнической общности молдаван неизбежно становит­ ся проблемой этнополитической, при исследовании которой, политический фактор выходит на передний план .

После создания Молдавской ССР, по мнению румынского историка В .



Спинея, прошлое начали моделировать в соответствии с доктринерскими нормами советского гегемонизма. Идеологемы интернационализма, как он утверждает, пытались задушить автохтонные ценности, заменяя их выдум­ ками славянизирующего течения {Spinei, 1992. С. 31). После 1990 г. в Молда­ вии и в Румынии “алогенный славянский элемент”, как и исконно автохтон­ ный - молдавский, оказались фактически табуированы: исключены из планов академических институтов, университетских курсов, из учебных программ и школьных учебников, из официального политического дискурса. В детских садах, школах, лицеях, вузах навязывается идеология румынизма, преподает­ ся и изучается только румынский язык и литература, только история румын .

В Академии Наук Молдовы, исследуются только румынский язык и лите­ ратура, только история румын. Таким образом, в Молдавии и мировоззрен­ ческая сфера, и политика, призванные “отстаивать национальные интересы страны и ее народа”, действуют вопреки этим общепринятым принципам и нормам .

На этом неблагоприятном политико-историографическом исследователь­ ском пространстве Молдовы с резко меняющимися идеологическими вектора­ ми, “проблема формирования молдавской народности - выделения молдаван из общей массы волохов, как самостоятельной этнической общности, до на­ стоящего времени остается недостаточно изученной” {Зеленчук, 1973. С. 11) .

Определение “национальной идентичности как общеразделяемое пред­ ставление граждан о своей стране, ее народе и как чувство принадлежности к ним” (Тишков, 2007. С. 561) полностью и всеохватывающе подтверждается богатейшим сводом разнообразных местных и зарубежных свидетельств о существовании молдаван на протяжении семи столетий. При этом, устойчи­ вость молдавского языкового и этнического самосознания проявляется во­ преки названным выше факторам .

В самом деле, напомним, что после 17 лет тотальной, административно навязанной сплошной румынизации, по Переписи 2004 г. (октябрь) в Молда­ вии (без молдавских районов Левобережья Днестра) осознали себя молдава­ нами 2.564.850 человек (75,8% населения); 2.030.000 назвали своим родным языком лимба молдовеняскэ .

А Н ТРО П О ЛО ГИ ЧЕСКИ Е ДАННЫ Е

Прутско-Днестровское междуречье было заселено, уже начиная с эпохи нижнего палеолита (ок. 650 тыс. л.н.). В этом регионе рано сформировалась древнеземледельческая трипольская культура. Процесс складывания особен­ ностей внешнего облика молдаван полно и детально рассмотрен в работе М.С. Великановой (1975). К этим материалам и полученным выводам обра­ щаются и в более поздних исследованиях (Matveev, 2007). Пруто-Днестровье выступает как территория, лежащая на стыке двух больших разнородных ареалов, которые сохраняли и разнородность, и специфику своего антропо­ логического состава на протяжении всей истории заселения: с одной стороны это степи Восточной Европы и Северный Кавказ, а с другой - балкано-ду­ найские земли. Как показали исследования М.С. Великановой, наиболее ран­ нее население, так же как и носители энеолитической трипольской культуры, принадлежали к одному и тому же средиземноморскому цивилизационному кругу антропологических типов. Для них были характерны умеренная долихокрания (т.е. относительно длинный и узкий череп), узкое и грацильное лицо (Великанова, 1975, С. 28-31). Однако уже в этот период здесь в неболь­ шой степени улавливается влияние племен, характеризующихся палеоевропейским антропологическим типом, т.е. имеющим более массивный скелет и более низкое, широкое лицо, очевидно переселившимся из восточных обла­ стей. В эпоху бронзы это восточное влияние усиливается настолько, что Пруто-Днестровье с антропологической точки зрения может рассматриваться как ареал распространения протоевропейского типа, связанного с кругом степ­ ных культур Северного Причерноморья. Местный энеолитический средизем­ номорский субстрат оказался либо полностью вытеснен, либо почти целиком поглощен новыми племенами .

В скифское время (-І вв. до н.э.) население региона оказывается сме­ шанным в антропологическом отношении: присутствует как средиземномор­ ский вариант балкано-карпатского района (более выраженная долихокрания, меньшая ширина лица), свойственный фракийскому населению, так и сгла­ женный протоевропейский вариант (относительно большая ширина головы и лица при тех же продольном диаметре и высоте лица), характерный для ски­ фов. Оба эти варианта продолжают существовать и в первые века нашей эры .

В конце I - начале II тыс. антропологической стабильности на террито­ рии Прутско-Днестровского междуречья не наблюдается. В физическом типе славян этой области отсутствует преемственность с предшествующим насе­ лением-носителем Черняховской культуры, обладавшим чертами средизем­ номорцев. По ширине лица, величине черепного указателя, относительной узконосости, высокоорбитности и высоколицести жители Поднепровья, по­ жалуй, более близки к восточнославянским племенам, живущим по сосед­ ству с западными славянами. Другие группы средневекового населения ре­ гиона (Лимбарь, ХІІ-ХІ вв.) также не имеют местных корней и связаны своим происхождением с кочевническим миром степного северо-восточного Причерноморья .

Позднесредневековое (ХІ-Х вв.) население близко по типу современ­ ным молдаванам и характеризуется синтезом разных антропологических компонентов предшествующих времен (.Великанова, 1975. С. 157-159) .

Современные молдаване длительное время оставались малоизученными в антропологическом отношении. Первой работой, посвященной изучению особенностей внешнего облика молдаван, проживающих на территории Бес­ сарабии, было исследование Р.С. Левман, проведенное в 1946-1949 гг. Со­ бранный ею материал, как и написанная на его основе диссертационная рабо­ та, к сожалению, были утеряны. Более того, полученные данные практически не были опубликованы: о них можно судить лишь по информации, представ­ ленной в одной статье и в автореферате диссертации (Левман, 1948, 1950) .

В 1950-1960-х годах, несколько групп молдаван были изучены в ходе рабо­ ты Украинской антропологической экспедиции В.Д. Дяченко (Дяченко, 1960;

1965; 1968; 1969). Молдаване характеризуются средней и выше среднего длиной тела, русым, темно-русым или темным цветом волос, светло-карими или серыми глазами, сильным ростом бороды и волос на теле. Лицо - широ­ кое или средней ширины, средней высоты, хорошо или средневыступающий нос - прямой или имеет выпуклый профиль. Голова обычно относительно короткая и широкая (брахикефальная), но встречаются и мезокефалы. Этот комплекс показателей может быть отнесен к среднеевропейской (Аксянова,

2001. С. 44-45) или центрально-восточноевропейской группе европеоидных популяций .

Первые сведения о пальцевых узорах молдаван Румынии имеются в сводке Т.Д. Гладковой (1966), а молдаван Украины - опубликованы Г.Л. Хить (1968) .

Н.А. Долиновой в 1975 г. в с. Антоновка Леовского района МССР была собра­ на полноценная серия отпечатков ладоней и пальцев рук, что позволило оха­ рактеризовать все используемые показатели данной системы признаков (Долинова, 1978). Эти данные были использованы Н.А. Долиновой и Г.Л. Хить в сводных работах (Хитъ, 1983; Хитъ, Долинова, 1990). В целом молдаване по вариациям дерматоглифических признаков относятся к кругу европеоидных популяций. Для них, также как для гагаузов и болгар, характерно сочетание высокого процента бездельтовых узоров с несколько повышенным числом завитков и средней величиной дельтового индекса (в масштабе европеоид­ ных групп). Различия между группами по пальцевым узорам незначительны как у мужчин, так и у женщин. Индекс Камминса имеет среднюю величину и варьирует у обоих полов в небольших пределах. Процент содержания осе­ вого карпального трирадиуса ^ невысокий, что характерно для европеоид­ ных групп. Разница между крайними вариантами по этому признаку в муж­ ских группах составляет всего около 3%, в женских - около 20%. Процент узоров на Ну довольно высокий, молдаване по этому признаку также близки болгарам и гагаузам Молдавии. Частота узоров на тенаре и I межпальцевой подушечке - средняя, у гагаузов она немного ниже, чем у молдаван и у болrap. Процент узоров на II межпальцевой подушечке невысокий. Узоры на IV межпальцевой подушечке встречаются чаще, чем на III. Процент добавочных межпальцевых трирадиусов средний, но мужчинам-болгарам свойственен более высокий процент этого признака, чем гагаузам и молдаванам {Доминова, 1978. С. 175). “Средние” дерматоглифические расстояния между молда­ ванами, гагаузами и болгарами как при сравнении женских, так и мужских подгрупп, достаточно близки. Вывод о близости антропологических типов молдаван, болгар и гагаузов, сделан В.Д. Дяченко на соматологическом ма­ териале {Дяченко, 1952; 1965; 1969). Сравнение нескольких групп молдаван на более широком фоне по так называемому “восточному дерматоглифическому комплексу” показывает, что у них, также как у населения Прибалтики, Беларуси, Украины, вепсов, коми, карел и мордвы, этот показатель попадает в зону средних и небольших величин (Хитъ, 1983. С. 76) .

С.П. Сегедой была изучена и одна одонтологическая серия молдаван из Новоселицкого района Черновицкой области Украины (1979, 1981, 2001). По­ ложение этого этноса в зоне территориального контакта двух одонтологиче­ ских типов обусловило их типологический статус, в котором не вполне четко выражены особенности какого-либо одного варианта. С одной стороны, за­ метно влияние среднеевропейского одонтологического комплекса (частоты бугорка Карабелли, четырех- и шестибугорковых нижних маляров и варианта 3 первой борозды параконуса). По другим признакам (диастема, лопатооб­ разная форма верхних медиальных резцов, редукция гипоконуса на втором верхнем маляре, дистальный гребень тригонида и коленчатая складка метаконида) выражена связь с южным грацильным типом {Зубов, Халдеева, 1989 .

С. 134) .

В 2000-2001 гг. были получены сведения о генетическом разнообразии молдаван. Группы крови А1А2В0, РЕЗУС, MN, и KEZZ были определены в с. Капланы Штефан-Водского района Молдавии {Дубова и др., 2004; Varsahc et al., 2003). Положение выборки на гематологической карте Европы не вполне определенно, что связано с неоднозначностью генных частот различных си­ стем крови. Крайне высокие концентрации комплекса cde системы RR и анти­ гена К системы K ell, а также очень низкая частота комплекса СОе, сближают молдаван из с. Капланы с популяциями западноевропейских гематологиче­ ских зон (средне-западноевропейская и северо-западноатлантическая зоны см. Данилова, 1971), тогда как по частотам факторов систем А1А2В0 и MN выборка молдаван определенно попадает в пределы вариаций, свойственные населению Восточной Европы .

Проверка на однородность распределения частот генов по этническому признаку одной молдавской, одной болгарской и четырех гагаузских выборок выявила статистически достоверные отличия между молдаванами и гагауза­ ми, а также между молдаванами и болгарами по большинству исследованных генетических систем крови. Различия между молдаванами и гагаузами, как и в случае гагаузских микропопуляций, достоверны лишь для системы КБ .

Сравнение полученных данных с частотами соответствующих генов, свой­ ственных румынам, албанцам, грекам, русским, башкирам и туркам показало сближение молдаван и румын с восточноевропейскими популяциями, в том числе с русскими и башкирами .

Сходные результаты показывает и молекулярно-генетические исследова­ ния {Varzari et al., 2007). Анализ двенадцати парных аутосомных маркеров в

2. Молдаване ОЛЛЛ Л Л С 17 | ’' !

образцах из шести поселений Днестр-Карпатского региона (две молдавских выборки, одна румынская, одна украинская и две гагаузских) при сопостав­ лении с данными о частотах встречаемости гена в геноме культурно и лин­ гвистически связанных с ними популяций Юго-восточной Европы и Средней Азии показали небольшие генетические различия. Это может быть объяснено или недавней общностью всех юго-восточных европейских популяций, или сильным генным потоком между ними .

Несмотря на столь низкий уровень дифференцировки, реконструкция генеалогического древа и метод главных компонент позволили найти отличия между популяциями Балкано-Карпат­ ского региона (македонцы, румыны, молдаване, украинцы и гагаузы) и вос­ точного Средиземноморья (турки, греки и албанцы). Генетическое сходство между популяциями Днестра-Карпат и Юго-восточной Европы не отражают их лингвистических различий, что говорит о том, что этническая и генетиче­ ская дифференцировка происходили в этих областях в значительной степени независимо друг от друга .

Таким образом, вся совокупность имеющихся данных показывает взаи­ модействие разных антропологических компонентов на территории ПрутоДнестровского междуречья на протяжении всей истории .

ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ

Молдавские письменные источники, появившиеся во второй половине XV в., содержат богатый и разнообразный материал о возникновении и ста­ новлении молдавской этнической общности. Эти ценнейшие сведения до сих пор остаются малоизученными молдавскими этнологами, а потому и не из­ вестными широкой заинтересованной публике. Статья известного этногра­ фа В. Зеленчука “Молдавские летописи как источник изучения ранней этни­ ческой истории молдаван” (1973 г.) осталась на уровне заявленной темы .

Это подтверждается коллективной монографией “Молдаване” (1977 г.), сугу­ бо этнологическая часть которой (всего 4 страницы) фактически не упомина­ ет о молдавских летописях Х-ХІ вв .

Свод молдавских письменных памятников, известные в историографии как “Славяно-молдавские летописи” (корректней - Молдавско-славянские), включая и молдавские хроники на немецком, польском языках - результат длительного накопления сведений о средневековой Молдове в первые века существования Молдавского государства, становления молдавской этниче­ ской общности. Эти свидетельства дошли до нас в виде записей на церковных манускриптах, в ктиторских писаниях и надгробных надписях, в поминаль­ никах, в спорадических молдавских “инфильтратах” в византийско-сербские хронографы, переписанных в Молдавии, в кратких регистрах господарей, за­ нимавших престол в первое столетие существования Молдавского феодаль­ ного государства” (Руссев Е., 1982. С. 29). Уже эти лапидарные надписи со­ держат примечательные сведения о драматических исторических событиях, о внешнеполитической ситуации вокруг Молдовы, о постоянных угрозах ее свободе и независимости, об отношениях соседних народов с молдавским этническим обществом. Среди первых исторических письменных памятни­ ков - “Поминальник Бистрицкого монастыря” (1407 г.), сохранивший для по­ томков фигурантов исторических событий - имена господарей, их прибли­ женных, вельмож, церковных деятелей. Надписи на полях церковных книг содержат не менее примечательные сведения и факты. Примером подобной молдавской “лапидарной историографии” служат строки на полях рукописно­ го сборника первой половины XIV в. - проповеди Иоана Златоуста: “В 6955 (1447 г.) месяца июля 13 дня обезглавлен был Стефан воевода, господарь Земли Молдавской (1433-1435 гг.; 1442-1447 гг.), Романом воеводой, сыном Ильи воеводы, и был похоронен в Нямецком монастыре того же месяца июля 16 числа” (Primele istorii..., 2007. P. 46). По своему содержанию и форме, при­ веденное сообщение - одно из древнейших известных науке, приближается к летописным погодным (хронологическим) записям” (Руссев Е., 1982. С. 27) .

“Краткая молдавско-славянская летопись” (1359-1451 гг.) - это сжатый перечень молдавских господарей за первые 92 года Молдавского государства с указанием периода правления каждого (Primele istorii..., 2007. С. 49) .

Первую попытку установления связей между историей Молдавии, Сер­ бии, Турции и Византийской империи хронисты того времени предприняли в “Молдавско-сербской летописи”. Молдавский переписчик включил в нее некоторые факты и события, произошедшие на молдавской земле .

Приведенные (и другие) первые письменные фрагменты молдавской ис­ тории, тщательно изученные Е.М. Руссевым, представляют “фазу количест­ венного накопления исторических сведений о Молдавии” (Руссев Е., 1982 .

С. 29) .

В последние десятилетия XV в., во время правления Стефана III Великого (1457-1504 гг.), количество накопленных разного рода, в том числе этногра­ фических, сведений превратилось в качество: произошел взлет молдавской историографии - “становление подлинного летописного жанра..., ставше­ го одним из самых характерных для древнемолдавской культуры” (Там же) .

Большинство исследователей истории молдавской средневековой культуры согласны с тем, что “развернутые исторические писания летописного харак­ тера (“Бистрицкая летопись или Анонимная хроника Молдовы”, “Путнянская I летопись”, “Путнянская II летопись”, “Молдавско-немецкая летопись”, “Молдавско-русская летопись”) относятся ко времени правления Стефана Великого “в том смысле, что самая важная часть корпуса каждой была напи­ сана во время этого правления...” (Е. Stnescu) .

Часть этих панорамных молдавско-славянских исторических писаний содержит информацию об основании (“дескэлекаре”) Молдовы Драгошем .

Исторически подтверждаемая устная традиция отмечает, что приход Драгоша со своими приближенными из Марамуреша состоялся в первой половине XIV столетия. Стефан Великий восседает на престол Молдовы в 1457 г. и его плодотворная деятельность на ниве культуры, в том числе сотворение писаний исторического характера, приходится на последние десятилетия его княжения. Следовательно, от основания Драгоша до письменной фикса­ ции, например, в летописи, названной Бистрицкой, этого события, прошло немногим более столетия. Слишком короткий в историческом плане период для того, чтобы предположить, что устная традиция могла исказить реальный фонд основания Цэрий Молдовей. Вполне прав молдавский исследователь Г. Ботезату, когда присоединяется к известному выводу: “Легенда прочно пе­ реплетается с историей” {Ботезату, 1974. С. 104) .



Первые молдавские исторические описания выявляют нетипичную для авторов и заказчиков той эпохи особенность: беспристрастное, лишенное ил­ люзий и аффектаций отношение главного героя - молдавского господаря - к описываемым/комментируемым событиям, будь то блестящая победа над ос­ манами и валахами в битве у Васлуй (10.01.1475 г.) или чувствительное пора­ жение от османов, валахов в битве у Белой Долины (26.07.1476 г.) .

В отличие от всех последующих хронистов ХІ-ХІІ вв., самый откро­ венный и суровый анализ битвы и поражения у Белой Долины (Рэзбоень) дал сам побежденный - Стефан III. Равноудаленный, объективный подход к фактам и событиям характерен только для Стефанова цикла изложения истории Молдовы. Начиная с “Молдавско-славянской летописи Макария” (1504-1551 гг.), летописей Евфимия (1541-1554 гг.), Азария (1551-1574 гг.) и до Летописи Страны Молдавской от Дабижа водэ до второго правления К. Маврокордата (1661-1743) Иона Некулче (первые три написанные по ве­ лению соответствующих господарей) превозносили мнимые заслуги короно­ ванных заказчиков и чернили их соперников .

Молдавско-славянские летописи Стефанова периода и более поздние, в том числе летописи XVII в. на молдавском языке, свидетельствуют, что не­ гативные чувства антагонизма адресовались молдаванами не ко всему внеш­ нему миру. Эти чувства были порождены конкретными внешними силами, в конкретное время и конкретными обстоятельствами. Чувства молдаван к своим северным соседям - полякам были на протяжении более века вполне благосклонными. Эти добрые чувства получили отрицательную коннотацию лишь после того, как “видел Стефан воевода яко оболган был лядским кралем Албертом”, который “прииде со всеми своими силами до Сучава града... и начата рвати град Сучавский” (Летописи, 1976. С. 31-32). И тогда “разгневасе Стефан воевода и молдаване, которые разбиша их и погнаша через Буковину Козьминова, убиващи и секащи. И бисть сечь велиа тогда в ляхов от молдавских оружии” (Там же). Так возникла в ту пору, в 1497 г. отчужден­ ность между молдаванами - “мы” и ляхами (поляками) - “они” .

Более длительными и глубокими были чувства антагонизма молдаван мы” к османам, валахам, татарам, от которых Молдова непрерывно должна была защищаться. Начиная с конца 60-х годов XV столетия “враги христиан­ ства” в молдавско-славянских летописях уже конкретизируются: оттоманы характеризуются как “поганские языки”, “клети турки”, “неверные языки” .

Первое в Молдавии историческое исследование посвящено Стефану III, “господарю и воеводе Молдаванин” (Bogdan, 1913. II. Р. 341). Он, “при­ няв скипетр молдавский”, укрепил суверенитет и независимость, возвысил престиж Молдавского государства, защитил “Отчизну нашу - Землю Мол­ давскую”, опираясь на силу молдавского оружия и мужество “молдавских воех” (Летописець оттоли начася произволением Божием Молдавская Зем­ ля..., 1359-1507 гг.). Сюжет прихода Драгоша из Марамуреша сжато отмеча­ ют “Сказание вкратце о молдавских господарях ” (“Путнянская I летопись”, 1359-1526 гг.), “Сказание вкратце о молдавских господарях от создания мира в лето 6867 (1359) оттоле произволением Божием начася Молдавская Земля” (“Путнянская II летопись”, 1359-1518 гг.) .

Достаточно подробно передает миграционные движения в Восточное Прикарпатье “Молдавско-польская летопись” (1352-1564) - наиболее насы­ щенная молдавскими этническими реалиями, что видно уже из ее развернуто­ го заглавия: “Извод летописи о Молдавской стране, а также об ее господарях, как впервые пришли на Молдавскую Землю и кто был их первым господа­ рем или воеводой, от первого года сотворения мира 6830, от рождества Господня 1352 г.” (перевод с польского языка Е. Руссева). Ее страницы ши­ роко отражают этнонимическую и топонимическую картину Молдовы того периода. В летописи подробно описываются наиболее значимые события истории Молдавии от “основания” страны Драгошем, неверно отмеченного 1352 г., до жестокой расправы Ал. Лэпушняну над молдавскими боярами в 1564 г. Рассказывается о том, как молдаване (volochi), ведомые Драгошем, перешли Карпаты и осели на rzecze Moldavie и основали Ziemie Woloskije (Страну Молдавскую); здесь Драгош переселил volochi vegierskiemy. “Мол­ давско-польская летопись” - единственная из предназначенных для зарубе­ жья, которая предоставляет сведения о территориальном делении Молдавии, о ее политико-административной структуре: господарский/государственный совет и др. (Primele istorii..., 2007. P. 165-172) .

Древняя молдавская историография, итоги первых молдавских этноло­ гических исследований уже в пору их обнародования были распространены и стали известны не только в странах Западной Европы (переводы молдав­ ских летописей на немецкий и польский языки), но и на востоке, в России .

Первой письменной этнической историей молдаван следует признать “Сказа­ ние вкратце о молдавских господарях отколе начася Молдавская Земля в лето 1359 г.” (“Молдавско-русская летопись”, 1359-1504 гг.,). Зная, что “в особен­ ности молдоване (молдовений) называют страну Молдова, а не Молдавия, как русские, - А. Болдур утверждал, что в этой форме прилагательного, об­ разованного от существительного Молдова (молдовская), видим дополни­ тельное косвенное указание на то, что ее написал молдованин (молдован)” (Boldur, 1963. Р. 1111). Несколько лет спустя румынский ученый Дан Симонеску, заметил: “Совсем другой и неожиданной предстает действительность в молдавско-русской летописи”. Он считает, что эта хроника “написана рус­ ским, на основе многих источников, в том числе молдавских” .

“...B Марамуреше... был человек разумный и мужественный по имени Драгош. И пошел он с дружиною на лов зверя. И пошли следом за туром через горы высокие, и высокие планины. Достигли тура у реки на берегу и убили его. Понравилась им красота этих земель пустых на краю татарских кочевищ. И с разрешения короля Владислава пошли они из Марамуреша с дру­ жиною, с женами и с детьми. И поселились на месте, где Драгош тура убил .

“И оттоле начашася божиим произволением Молдавская земля”. И первым ее господарем и воеводою был сам Драгош. Драгош остановился сначала на реке Молдове, а потом на месте, называемом Бая. Учинил печать воеводскую и господствовал два года... (Simonescu, 1967. Р. 32) .

Вернувшись впоследствии к содержанию и языку “Молдавско-русской летописи”, А.

Болдур писал: “Очень примечательно заглавие этой летописи, а именно “Сказание вкратце о молдавских господарях отколе начася Мол­ довская земля в лето 6867”, отмечая, что “автор хроники колеблется между двумя вариантами:

-дава и -дова”. В тексте летописи р. Молдова “дважды названа Молдова и Молдава, а Цара Молдовеняскэ озаглавлена Молдовская земля”. Учитывая эти формы, А. Болдур считает, что самым древним назва­ нием р. Молдова было Молдава (Balan, 1973). А. Болдур предлагает гипотезу:

“По сравнению со множеством -дав (давелор), которые нередко находятся по соседству или вблизи р. Молдовы, наше мнение о том, что имя Страны Мол­ дова (Цара Молдовей) с самого начала было Мол-дава, приобретает полную весомость и оправдание” (Boldur, 1975. С. 940) .

Написана ли она молдаванином или русским, не имеет большого значе­ ния. Важно то, что устная традиция, основанная на реальных фактах, в сред­ ние века была известна в европейском и славянском историографическом обороте, адекватно отражая историческую, этногенетическую и культурную реальность: существование государства Молдова и молдаван .

В богатом каталоге молдавских исторических писаний Х-ХІ вв. осо­ бое место занимает “Кратко написанная хроника Стефана Божией милостью воевода молдавских земель, но не валашских” (“Молдавско-немецкая лето­ пись”, 1457-1499). Значение этого письменного памятника, фактически исто­ рии правления Стефана III до 1499 г., главным образом его воинских подвигов, состоит в том, что она распространила в Центральной Европе этнические, то­ понимические, историко-географические реалии Земли Молдавской: воевода молдавских земелъ, Mulde (Бая) - один из первых городов Молдавии; Килия, Сучава, Васлуй, Берлад, Сирет (река).. .

Культурный подъем, поощряемый Стефаном III Великим, расставил ори­ ентиры и для последующих периодов, вопреки обрушившимся на Молдову бедствиям. Поданный великим господарем пример оставлять потомкам за­ писи о том, чем занимались и как жили предки, был продолжен господарем Петру Рарешем. Молдавско-славянские, “Молдавско-немецкая” и “Молдав­ ско-польская” летописи, затем хроники “постстефановского” периода следо­ вали не только модели, но и манере письма анонимных предшественников .

В отличие от “Молдавско-славянских летописей”, “Молдавско-польской”, “Молдавско-русской”, “Молдавско-немецкой” хроник, истоком которых были утерянные “Анналы правления Стефана Великого”, хроники 30-50-х годов XVI в. дают нам информацию о своих авторах и покровителях .

В начале своего правления господарь Молдовы Петру Рареш (1527— 1538 гг., 1541-1546 гг.) “повелеше” игумену Нямецкого монастыря, извест­ ному молдавскому книжнику Макарию “о случившихся вещех в мимошедших временех же и державе и до нас дошедших не забвения гробом покрити, а летописечеству предати” (Primele istorii.., 2007. Р. 203). Так было создано вошедшее в историографию творение “Молдавско-славянская летопись Ма­ кария” (1504-1551 гг.). Уже заглавие отделяет эту летопись от господарской историографии эпохи Стефана III: автор не скрывает своего имени, он сам раскрывает факты своей биографии .

Уже с первых строк своей летописи предстоятель Романской епархии, епископ Макарий свидетельствует: “Взялись и мы, насколь позволяют силы наши, и с трудолюбием к такого рода делам стараемся дотянуть цепь слов до лет и царствий нашего времени, не из спеси высокомудрствующего ри­ торства, а следуя господарскому повелению Петра, нарицаемого Избранным, грозного для врагов, сына Стефана-воеводы Храброго, и великого логофета кира Теодора. Повелели они нам, смиренному Макарию, последнейшему из иеромонахов, дела прошедшие и до нас дошедшие, не гробом забвения на­ крыть, но предать летописанию...” .

Заказчик Петру Рареш является и героем “Летописи Макария” с 1504 до 1541 гг. Являясь персональным историографом своего венценосного заказчи­ ка Макарий стремился превозносить его заслуги, используя для этого черес­ чур много цветистого словесного материала в ущерб исторической канве .

“Летопись Макария” дошла до нас в двух вариантах: первый витиевато описывает период 1504-1541 гг.; второй охватывает период 1541-1551 гг., исторические сообщения отступают здесь перед риторизмом, напыщенно­ стью слога .

Старец монастыря Кэприяна иеромонах Евфимий также свидетельству­ ет в начале своей “Летописи” (1541-1554 гг.): “Досель творение и труд свя­ тейшего отца нашего, епископа Макариа романскаго, а произошедшее затем велено было нам благочестивым и благости отростком храбрым Александром-воеводой, повелевшим мне, последнейшему из игуменов, иеромонаху Евфимию вкратце описать, дабы с течением годов не сокрылось бы сие в глубинах забвения” (Ргітеіе ізіогіі.., 2007. Р. 247). Так, “Летопись Евфимия” (1541-1554 гг.), задачей которого было очернить правление потомков Петру Рареша и представить как можно ярче правление Александру Лэпушнянул (1552-1561 гг.), хронологически продлевает события с 1541 до 1554 г .

Последний представитель молдавского придворного летописания на древнеславянском языке монах Азарий пишет, что “постарается того стопам прочее последовати, чтобы исполнить царское повеление Петра, именуемого Вторым, с соизволения и благословения преосвященного митрополита кира Анастасия и по ходатайству великого логофета Иоана Голэя”. Охватывая, од­ нако, и период, “покрытый” Евфимием, “Летопись Азария” едва доходит до первого года правления своего заказчика Петру Хромого - 1574 г. Летопись Азария, образцом для написания которой послужила манера Макария, про­ изводит впечатление больше литературного сочинения, где события оплете­ ны разнообразными стилистическими изощрениями (Ргітеіе іэіогіі.., 2007 .

С. 277-290) .

Молдавские летописи Макария, Евфимия, Азария, излагая события с 1504 по 1574 гг., предоставляют ценную информацию о смене господарей на тро­ не Молдовы (ХІ-ХІ вв.), военно-политической деятельности, причинах и последствиях оборонительных и наступательных войн, отношениях меж­ ду господарями и боярами, столкновениях претендентов на трон, социаль­ ных волнениях, связях Молдовы и ее правителей с другими странами, битвах молдаван с турецкими, валашскими, венгерскими, польскими, татарскими за­ хватчиками .

В 1635 г. Гр. Уреке создает “Ье1:орІ8еиі1 Тагіі МоШоеі” (Летопись Страны Молдавской) - первую историю Молдавии на молдавском языке, отражаю­ щую период с первой половины XIV в. до 1590 г .

Молдавское летописание на славянском, немецком, польском языках:

- оставило в наследство, в цельном, последовательном и хронологиче­ ски точном изложении сообщения о наиболее значительных событиях из беспокойного прошлого Молдовы первых веков своего существования (Е. Руссев);

- передало перечень и последовательность пребывания на троне Молда­ вии господарей/воевод ХІ-ХІ вв., устанавливая, таким образом, опреде­ ленные европейские традиции наследования господарского престола и форм государственного управления средневековой Молдовы;

- оставило богатые и разнообразные сведения о военно-политической деятельности молдавских воевод, молдавских воем начальник, молдавских воех, участии молдавского оружия в оборонительных войнах и походах, а также об отношениях молдавских суверенов с соседними монархами (поль­ ские, венгерские короли, московские князья, турецкие султаны, валашские правители, татарские ханы);

- утверждает “молдавский взгляд на отношения с соседними странами, который отличается от мнений поляков или венгров (или нынешних вала­ хов. - В.С.) - например, о битвах при Хиндзу (с венграми в 1395 г.) и при Бае (тоже с венграми в 1467 г.) или относительно конечной цели экспедиции польского короля Альберта в Молдавию в 1497 г.: завоевание Молдавии по молдавским летописям; кампания против турок - по польским хроникам” (P. Panaitescu);

- предоставляет примечательные сведения, раскрывающие отношения между господарем и боярами, о внутренних смутах, что “сильно потрясли Молдавию во второй четверти XVI в.”;

- сохранило до наших дней сведения об административно-политической структуре Молдавского Государства, о некоторых службах той эпохи, о соци­ альном составе городского населения. “Определенные феодальные институ­ ты могут быть изучены лишь на основе этих источников, но их (летописей) почти не использовали” (P. Panaitescu);

- содержат исключительно значимые этнологические свидетельства о ге­ незисе молдаван: “Молдавско-русская летопись” передает эпонимическую легенду о происхождении молдаван, а “Молдавско-польская летопись” под­ тверждает процесс становления молдавской этнической общности, расширяя ареал ее образования по обоим склонам Восточных Карпат, регион Марамуреша - бассейн рек Бистрица, Молдова, Сучава;

- утвердившись “в рамках юго-восточной европейской культуры” (Г. Михэилэ), стало “не только источником информации для изучения культурного развития балканских народов, но и индикатором уровня, которого она до­ стигла в смутные годы оттоманского ига” (Е. Руссев) .

Молдавская этнонимия (молдован/молдовенъ, moldavos/moldaviensibus, Moldovania, молдаван/Молдавания, молдавцы) представлена с XIV в. в подав­ ляющем большинстве зарубежных письменных источников, за исключением турецких, где молдаване обозначены karabogdan, а также в польских хрони­ ках и документах, где традиционно названы Wolosza, Wolochi .

Примечательно, что во всех своих официальных актах до второй полови­ ны XIX в., почти 500 лет подряд, валашские “воевода и господины”, в отли­ чие от современных правителей Румынии, обозначали восточнокарпатских жителей так, как они сами себя называли: молдовень. В январе 1630 г. Леон Томша, “господин всей Земли Угровлахийской”, освобождает от податей “Варе кое человек... любо бити влах, любо грек, любо сърбин, любо арбънаш, любо молдовен...” (DRH В., XXXIII. С. 18). Тогда же, другим докумен­ том, Л. Томша освобождает от податей поместье “Енаки бившех вел постелник Земле Молдавской”, уточняя, что тот “донесшіе сут руси и молдовене, туждие люди...” (Там же, с. 22). В марте 1630 г. Л. Томша повелевает: “...да собирает туждие людие от друга земле, без дажде, варе сръбин, варе грък, варе арбънаш, варе молдовен, которые хокют желати да пребивает над сию очинъ...” (Там же. С. 133). В своей грамоте от 13.03.1631 г. валашский вое­ вода перечисляет: “свидетели на ими: Урсу капитан и Пахолче и Буздуган, и Яню, и Даниил, и Никоары молдовенул...” (DRH В., XXXIII. С. 344). В дру­ гом документе от 6.05. 1631 г. “Леон воевода и господин всей Земли Угровла­ хийской” отмечает “Стояна молдовенула и Обислава, внука Стояна молдове­ нул...” (Там же. С. 380). В акте от 11.11.1631 г. Л. Томша подтверждает, что “покупил Данчул ключар от Гаврил молдовен...” (Там же. С. 470) .

Матей Басараб, “господин всей Земли Угровлахийской”, грамотой от 19.07.1633 г. секвестрирует поместье Никулы вистиера за то, что “он встанул над връх господства ми с войска с татары и с молдовени...” (DRH В., XXXIV .

С. 5). В ноябре того же года М. Басараб, “господин всей Земли Угровлахий­ ской” подтверждает право монастырю Моломок “собрать чужих людей без податей, молдаван, сербов, греков, албанцев и людей этой страны (Угровлахии/Валахии. - В.С.)”. И поручает освобождать их от разных податей, в том числе от бир молдовенеск - налога с молдаван (DRH В., XXXIV. С. 212). В документе от 5.08.1634 г. М. Басараб упоминает среди свидетелей “Костина, втори клучер молдовенин” (DRH В., XXXIV. С. 465) .

Судя по документам канцелярии Угровлахии/Валахии, ее правители от­ чужденно относились к молдаванам до такой степени, что придумали для них особую “молдаванскую” подать и назначили для ее сбора специальных слу­ жителей - “которые ответственны за бир молдовенеск” (Giurescu, 2000. III .

R 489-490). Матей Басараб, “воевода и господин Угровлахии” 10.10.1632 г .

освобождает от податей послушников монастыря Бузэу, откуда и кем бы они не были. “Но тот, кто окажется молдаванином - moldovan - должен платить молдаванскую подать (bir moldovenesc), а кто не будет молдаванином {пи va fi Moldovan), да будет освобожден от всего” (Там же. С. 421). К.К. Джуреску ошибочно приписывает эту грамоту Леону Томше (Giurescu, 2000. III. R 489) .

В начале июля 1634 г. М. Басараб поручает сборщикам не брать податей, в том числе бир молдовенеск с людей епископии Бузэу. “Особо с тех, кто молдован вы с него берите бир молдовенеск” (DRH В. XXXIV. С. 417) .

По заключению академика К. Джуреску, “бир молдовенеск брался толь­ ко с молдаван, поселившихся в слобозиях (пустых, незаселенных мес­ тах. - В.С.) в Мунтении (Валахии), и только с них, с других колонистов его не брали. Причиной этого неблагоприятного отношения было то, что госпо­ дари (Валахии) не были заинтересованы в том, чтобы крепостные крестьяне (в Валахии они назывались rumni, в Молдавии - есіпі. - В. С.) переходили из одной страны в другую” (Giurescu, 2000. III. R 490). Это убедительное сви­ детельство отчужденного отношения валахов (ныне румыны) к молдаванам, того исторического факта, что валашские воеводы никогда не хотели, чтобы их подданные объединились с соседями .

В большинстве документов канцелярии Угровлахии (Валахии) до второй половины XIX в., до объединения в 1862 г. Валахии с Запрутской Молдовой (без Буковины), и даже позже, этноним молдован/молдовенъ использовался как сложившееся и утвердившееся на протяжении многих веков самоназва­ ние восточнокарпатских жителей .

Этноним молдовень, как естественный, общепризнанный основной иден­ тифицирующий признак молдавской этнической общности, вошел в меж­ дународные акты, соглашения, в том числе в тех, что касались Валахии и Молдавии. Шестая часть Карловицкою мирного договора, подписанного 26.01.1699 г. предусматривала: “Во время этой войны буджакцы и другие та­ тары, выйдя из своих мест и нападая на Земли Молдовы, совершали явно враждебные действия по отношению к молдаванам и Молдове, что противо­ речит договорам с польским королевством... Татары должны быть вытесне­ ны из Молдовы” Nistor, 1923. Р. 192) .

При обсуждении и принятии общих программных принципов, поборники объединения княжеств Молдавии (Запрутской, без Буковины) и Валахии не могли не учитывать исторически сложившиеся разные этнические ситуации в каждом из них. В 1831 г. Чрезычайное общественное собрание Молдовы (Divanul ad hoc) одобряет текст “Органического Регламента” (Конституции), который подтвердил существование “dou tari” (двух стран), “dou natii” (двух наций). В “Органическом Регламенте” Валахии определялось “doua popule” (два народа) (Молдован, 1994. С. 81) .

Статья 427 “Органического Регламента” (Конституции) Молдавского кня­ жества устанавливала: “Жители этих двух княжеств будут пользоваться рав­ ноправно всеми благами торговли в соответствии с установленными прин­ ципами... Румыны будут пользоваться в Молдове теми же правами, какими и молдаване в Цара Ромыняскэ” (Молдован, 1994. С. 81) .

В соответствии со ст. 13 Парижской конвенции от 19.08.1858 г. “могло избираться господарем (Объединенных княжеств Молдова и Валахия) любое лицо, рожденное по отцу молдованином или валахом (n moldave ou valaque)” .

Статья 27 устанавливала, что Центральная Комиссия (регулирующая отноше­ ния между Молдовой и Валахией) “будет состоять из 16 членов, 8 молдаван и 8 валахов (huit moldaves et huit valaques)”. Статья 46 упомянутой Конвенции установила, что “Молдаване и валахи (les Moldaves et Valaques) все будут рав­ ными перед налогами... Молдаване и валахи любого вероисповедания будут пользоваться одинаковыми политическими правами...” (Romnia Іа 1859...,

1978. P. 119) .

Из этого, исключительной важности для княжеств Молдова и Валахия, документа, как и из многих предыдущих, очевидно, что население Молдо­ вы (большая ее часть) называло себя и обозначалось в официальных актах других стран, в международных соглашениях, конвенциях - молдаванами, а население Валахии (Румынии) - валахами (Молдован, 1994. С. 95) .

Валашские хроники - их всего шесть, компилированные/переведенные с других языков в ХІІ-ХІІІ вв. на валашский язык: “Istoria Tarii Rumneti”, написанная в 1688-1716 гг. К. Кантакузино; “Letopisetul cantacuzinesc”, охватывающий период 1660-1688 гг.; Crnica Blenilor, составленная в кон­ це XVII в., описывающая события с 1290 по 1688 гг.; “Istoria domniei lui Constantin Brncoveanu, voievod”, известная под разными названиями и при­ писываемая Раду Гречяну, составленная, предположительно в 1693-1714 гг.;

“Istoriile domnilor Tarii Rumneti” Раду Попеску, завершенные к 1729 г. и ком­ ментирующие события с XIII по XVIII вв., в том числе правление К. Брынковяну (1688-1714 гг.) и правления Н. Маврокордата в Валахии (1715-1716, 1719-1730 гг.); “Crnica annima despre Brncoveanu”, отражающая события “с октября 1688 по март 1717 гг.” - все эти валашские исторические писания знают и фиксируют на своих страницах, для народа, образующего, утвердив­ шего и сохранившего для своего государства название Молдова, лишь один этноним: молдован/молдовень .

Валашский историк пишет, что “румыны из Ардяла, молдаване и эти из этой страны (Валахии), все одного племени (происхождения) и одного языка, но между собой сильно отличаются - это, как видно, из смешения с соседя­ ми”. Он ссылается на трансильванского историка Л. Топелтина: “если спро­ сим валаха: “кто ты такой?” он отвечает: “румын”, то есть роман = римлянин, только исказили слово: из роман = римлянин сделали “румын”, но это одно и то же - римлянин” (Cronicari munteni...,1988. С. 29). Обоснованно отме­ чая, что “румыны Ардяла и молдаване, и жители Валахии” - одних корней, К. Кантакузино насилует информацию до коннотации “восточные романцы прямые потомки Рима” .

Валашский хронист высказывается и по проблеме генезиса молдаван .

“Читаю в молдавской летописи, которую я, будучи в Молдавии, нашел - пи­ сание ворника Уреке, ученый муж, подготовленный к тому о чем писал... Там говорится, что из венгерской хроники узнали о происхождении молдаван...” .

Он пересказывает, в общих чертах, то, что молдаване знали давно: легенду из первой части “Молдавско-русской летописи” (1359-1504), переложенную на молдавский язык Гр. Уреке: как татары через Молдавию проникли в Трансильванию и венгерский король Ласло попросил помощи у римлян. “Римский император”, вместо помощи, дал всех разбойников, “злобных людей, коими переполнены тюрьмы Рима” и повелел: “Ты их в мою страну не верни...” .

Венгерский король с этой “воровской помощью” одолел татар, “выгнал из Трансильвании по ту сторону гор, до Сирета реки...” (Сгопісагі тш йепі...,

1988. Р. 37, 38). Примечательно, что К. Кантакузино был информирован о том, что “Ласло, венгерский король, говорят, был волхвом (іШопіс)” .

К. Кантакузино, как и Гр. Уреке, считает чистыми баснями небылицы о том, будто молдаване произошли от “римских воров и разбойников”. И пе­ ресказывает (из летописи Гр. Уреке) легенду об основании Молдовы: “из па­ стухов Марамуреша происходят молдаване” (Сгопісагі тшПепі.., 1988. Р. 40), удивляясь, что молдаване будто бы согласны с подобным исходом. Далее валашский хронист пишет: “А мы другим образом, среди наших и других, сколько их румынов, считаем и думаем, что валахи, как они их называют, а мы - румыны являемся подлинными римлянами, избранными римлянами и по вере, и по мужеству, из которых Улпий Траян посадил здесь после Децебала” (Там же). Он уточняет: “румынами подразумеваю не только здешних (из Валахии), но и из Ардяла, которые еще более (румыны)” (Там же) .

Наиболее приближенная, из всех валашских хроник, к современному научно-исследовательскому стандарту “Шопа Тагіі Кшшпе$Р” стольника К. Кантакузино .

Данная хроника подтверждает общее происхождение большинства насе­ ления, обосновавшегося в зонах, примыкающих к Восточным Карпатам; под­ тверждает, что установившаяся здесь историко-политическая и этнодемографическая ситуация предопределила возникновение государств Молдавия и Валахия и венгерского воеводства Ардял .

Рассматривая мнения разных историков и географов о положении и пре­ делах Молдавии, Валахии и Ардяла, о их населении К.

Кантакузино заклю­ чает: “Географы и почти все историки, пишущие об этих странах, считали влахиями (іаіііі) и Молдову и эту (Валахию), потом разделяют их на две:

одна - верхняя, другая - нижняя; верхняя, то есть самая большая - Мол­ давия; нижнюю - меньшую Страной Мунтянской называют; Румынской лишь ее жители называют и несколько румынских арделян, потому что и те (валахи), и эти (арделяне), когда их спрашивают: “Кто такие?”, они отвечают:

“гигшпі”; а молдаване отличаются тем, что отвечают: молдовань” (Сгопісагі тиШепі..., 1988. Р. 18) .

Э то первое в валашской историографии достоверное объяснение уста­ новившейся на протяжении 350 лет (на момент завершения редактирования хроники К. Кантакузино, 1716 г.) этнической ситуации к югу от Карпат, на внутрикарпатском плато, в Восточном Прикарпатье .

Научно обоснованная констатация эрудированного (на стыке XVIIXVIII вв.) валашского автора К. Кантакузино об этнической идентификации молдаван на основе единственно верного критерия - свободно осознанного самоопределения - оставалась определяющей в румынской историографии и этнологии. Генезис молдаван, их исторический континуитет, легитимность этнонима молдовень, правомерность его использования во всех сферах духов­ ной жизнедеятельности ни разу не ставились под сомнение валашскими/румынскими историками, филологами, этнологами до последних десятилетий XIX в. С конца этого столетия, особенно после 1918 г. этноним молдовень, лингвоним лимба молдовеняскэ, все молдавское табуировано, массированно дискредитируется .

Лишь в 1997 г. известный в Европе историк Лучиан Боя, профессор Бухарестского университета, осмелился показать, что “король го­ лый”: развеять иллюзию о непорочности и неприступности в своей, якобы, правдивости, госпожи Истории Валашской. Она оказалась далеко и давно не­ безупречной. «Термин “румын” широко распространяется с первой полови­ ны XIX века, но далеко за серединой этого века не смог передвинуть на вто­ рой план название молдаван» (Воіа, 1997. Р. 146) .

В Молдове между Прутом и Днестром и восточнее этой реки этноним молдован/молдовень - всегда был и есть общим самоназванием большинства населения края. Тем не менее, румынская идиосинкразия ко всему молдав­ скому приняла такие клинические формы, что национальное чувство мол­ даван - молдовенизм публично обзывают “лепрозорием” (СіоЬапи, 2005 .

Р. 284-293) .

Другая валашская хроника, так называемый “ЬеІорізеШІ Сагйашшпезс” (Кантакузинская летопись), составленная после 1688-1890 гг., отмечает, что первый, легендарный, воевода валахов Раду Негру, как и другие их воево­ ды, на протяжении нескольких веков назывался “господин Земли Угровлахийской...”. Как и все остальные мунтянские/валашские летописи XVIIXVIII вв., и эта содержит информацию из молдавских хроник на молдавском языке, адекватно отражая имя восточнокарпатского населения: молдаван/ молдовень. “Кантакузинская летопись” отмечает результат битвы у Флочь (1470 г.) между молдаванами и валахами: “Молдаване добившись победы...”;

комментирует как “Еремия водэ с молдаванами спешил навстречу татар... ”; как “молдаване и ляхи погибли... Молдаване побежали...” (Сгопісагі тиШепі...,

1988. Р. 98, 105, 106); описывает, как в 1680 г. выступили в поход “Шербан водэ с мунтянским войском и Дука водэ с молдавским войском; как мунтяне и молдаване построили две крепости... Тогда же пошли Шербан с мунтянами и Дука водэ с молдаванами, и Апахи Михай с венграми” (Там же. Р. 123) .

“Хроника Бэлянов” (“ЬеІюрізеШІ Ваіепііог”), составленная к концу XVII в .

и охватывающая фрагментарно события 1290-1688 гг., отражает лишь одно название населения Карпатско-Днестровского региона: молдовень; Георгицэ молдованул; “молдоване выступают против Дуки водэ...”; “молдаване с большим трудом...”; “ногайцы (татары) много неприятностей доставляли молдаванам”; “молдаване замышляют убить Дуку водэ”; “татары изгоняют молдаван из Буджака”; “молдаване привели себе господаря из Ляшской стра­ ны - Петричейко водэ” (Сгопісагі тш йепі..., 1988. Р. 130, 132, 133, 139, 146) .

По традиции, установившейся в валашской хронографии, “ЫогШе бошпііог Тагіі 11иште§й” (Истории румынских господарей) Раду Попес­ ку (1729 г.), бессистемно описывающие события с 1290 г. до первой трети XVIII в., включая правление К. Брынковяну (1688-1714 гг.) и правление Н. Маврокордата в Валахии (1715-1716; 1719-1730 гг.), охватывают и фраг­ менты истории Молдавии. Легендарное основание Молдавии Драгошем Р. Попеску, естественным образом, по молдавской традиции, связывает с ге­ незисом молдаван, с рождением и утверждением их этнического имени: “от реки Молдова и страна была названа Молдовой, а отсюда назвались и молда­ ване... От Молдова реки и имя молдовень” (Там же. С. 153). Р. Попеску отме­ чает попытки султана “увеличивать дань румынам и молдаванам”; упоминает “битву Стефана водэ молдавана с Хройотом”, “битвы молдаван с поляками у Кодру Козминулуй...”. “В молдавской летописи (letopisetul moldovenesc) написано, что по королевскому повелению пошли оба господаря обоих стран: Патрашко от мунтян и Ал. Лэпушняну от молдован” (al moldovenilor) (Там же) .

Как все валашские историки, Р. Попеску восторгается господарем Угровлахии Михаем, названный Бравым, потому что он “подавил турков, венгров, молдаван..., поставил молдаванам господарем некоего Марко.. Из всех ва­ лашских летописей ХІІ-ХІІІ вв., “истории” Р. Попеску наиболее откры­ то и откровенно возвеличивают валашский положительный авто стереотип на грани этнофобии. Оплакивая гибель своего любимого героя - М. Браво­ го, Р. Попеску пишет в манере современной румынской публицистики: “1-аи omort (ре Mihai vod), саге au supus domnia sa p turei, p moldoveni, p unguri, de-i avea ca p ni§te mgari p toti” (Убили Михая Бравого, который подчинил себе турок, молдаван, венгров, имея всех за ослов). Р. Попеску отмечает ча­ стые набеги татар, которые “нарушали границы молдаван..., молдаване жа­ ловались...” (Сгопісагі munteni..., 1988. P. 174) .

С нескрываемым восторгом пишет Р. Попеску о победе Матея Басараба, господина Угровлахийской земли, над молдавским господарем Васили­ ем Лупу: “Matei vod... cu biruint s-au ntors la scaun n Trgovite, ducnd multi robi moldoveni §i cazaci, pe care i-au tiat de la Fntna Tiganului pn la Trgovite” (Матей водэ... с победой вернулся в стольный град Тырговиште, захватив много рабов молдаван и казаков, которых обезглавил от Колодца Цыгана до Тырговиште) (Там же. С. 181) .

“Истории” Р. Попеску свидетельствуют о попытках К. Брынковяну, ва­ лашского господина, наладить “связи с москалями (русскими. - В.С.), все время посылая людей с письмами, призывая их (русских. - В.С.) идти с вой­ сками на турок, дабы взяли эти страны: Румынскую (Tara Rumneasc) и Мол­ давскую (Тага Moldovei), под их властью, под их покровительством; просил у царя грамоты о пожаловании ему и его сыновьям титулов князей московских и им дали” (такие грамоты) (Там же. С. 202) .

Валашский хронист посвящает целую главу “страданиям и несправедли­ востям, что терпели молдаване” от турок и татар: “из-за бесконечных грабе­ жей и насилий, люди бежали, прятались в горах, в кодры, в ущельях... Много потерь и напастей выпало на долю Землян молдаван (pmntenilor moldoveni) в те смутные времена, помимо податей и денег, что платили” (Там же .

С. 246) .

Другой валашский хронист, Раду Гречяну завершил в 1714 г. свою “Ис­ торию правления воеводы Константина Басараб Брынковяну” (Istoria domniei lui Constantin Basarab Brncoveanu). Она составлена по модели заказных пи­ саний молдавских летописцев XVI в. Макария, Евфимия, Азария. Главный герой сочинения Р. Гречяну это “воевода К. Брынковяну, он же патрон, вдох­ новитель и цензор”, который внимательно следил за “редактированием двор­ цовой хроники” (Cronicari munteni..., 1988. Р. XXXV). Основная задача хро­ ниста состояла в том, чтобы воспевать мнимые заслуги и качества заказчика и дискредитировать его реальных или воображаемых противников. Среди многих других задач данного дворцового летописца и требований воеводызаказчика - это очернение “потенциальных противников”, среди которых и молдавская династия Кантемиров: Константин (отец) и его сыновья: Антиох и Дмитрий. Этим объясняется, что в “Истории...” Р. Гречяну молдаване, “боя­ ре молдаване” появляются лишь при описании взаимоотношений Молдовы и Валахии, комментируемые с валашской точки зрения. Иногда бояре молдава­ не появляются и на некоторых валашских дворцовых торжествах, как гости соседней страны. “Участвовал в этом весельи (свадьба сына К. Брынковя­ ну. - В.С.), как посланец от господаря Молдовы Антиоха водэ Кантемира, Ионицэ вел спатар... и многие другие бояре молдаване (boieri moldoveni), которые спустя несколько дней, вернулись в Молдову, в свою страну” (Там же. Р. 301) .

Бояре молдаване (boieri moldoveni) часто появляются и на страницах очередной “Хроники о Брынковяну, анонимной” (Crnica annima despre Brincoveanu), отражающей период с октября 1688 по март 1717 г. В ней опи­ сывается, в основном, соперничество, даже глубоко укоренившаяся враж­ да между молдаванами и валахами, точнее между двором К. Брынковяну и молдавской династией Кантемиров. Летопись так и начинается: “В лят 1201 (1683 г.) вновь вошла вражда (vrajb) между господином Константи­ ном водэ Брынковяну из Румынской страны и Константином водэ Кантеми­ ром из Молдовы из-за того, что замышляли один против другого...” (Там же .

С. 308). Например, Константин водэ Кантемир приблизил себе всех внутрен­ них валашских недругов К. Брынковяну “и начал замышлять с ними против К. Брынковяну, чтобы выгнать с престола, потому что К. Брынковяну еще раньше послал некоторых бояр молдаван (boieri moldoveni) с доносами на К. Кантемира...” .

О том, насколько была глубока неприязнь и даже вражда между молдав­ ским и валашским дворами, какие цели преследовали соперничающие сторо­ ны, свидетельствует следующий фрагмент “Анонимной валашской хроники о Брынковяну”. “В том году заболел Константин водэ Кантемир, господарь Земли Молдавской (Tarii Moldovei), и умер. Молдаване (moldovenii), прибли­ женные Кантемира, поставили младшего сына Кантемира, по имени Думитрашко, на место своего отца, поскольку старший сын Антиох был в Порте .

Молдаване (moldovenii) послали письма от имени бояр (господарского сове­ та. - В.С.) страны, просили поставить Думитрашко, сына Константина водэ Кантемира, быть господарем вместо своего отца... Послали письма в Одрий (Адрианополь)..., бояре, которые были там, передали их визирю. Но все было тщетно, потому что Константин водэ Брынковяну уже давно ждал подобную оказию. Так как его дочь Мария была помолвлена за сыном Константина Дуки и стремясь сделать его не только зятем, но и правителем, К. Брынковяну, узнав от некоторых молдавских бояр (boierii moldoveni) о письмах, отправленных из Молдовы, немедленно вызвал Иерусалимского патриарха к себе во дво­ рец... И быстро написали своим друзьям в Одрий, послали гонцов с наказом за три дня добраться до Одрия... Там, предъявляя послание К. Брынковяну, просили за Константина, сына Дуки, чтобы поставить его господарем в Мол­ давии, которого Брынковяну хотел видеть своим зятем и все расходы (плата за престол, подношения турецким сановникам и др. - В.С.) Константин водэ Брынковяну обещал брать на себя. Каймакам и визирь сделали так, как хотел Константин водэ Брынковяну...” (Cronicari munteni..., 1988. Р. 315) .

Интригами и взятками валашского воеводы Константина Брынковяну, вследствие его открытого, грубого вмешательства во внутренние дела Мол­ довы, законный наследник молдавского престола Д. Кантемир был лишен возможности возглавить Молдавскую страну .

В вышедшей в 1716 г. на латинском языке монографии “Описание Мол­ давии” (Descriptio Moldaviae) Д. Кантемир на многих страницах характери­ зует молдаван, описывает их обычаи, традиции, определяет их качества и недостатки в сравнении с представителями других этносов, проживающих в Молдавии. “С трудом можно представить существование иной страны с таки­ ми узкими границами, как Молдавия, которая охватила бы так много разных племен. Помимо молдаван (moldavos), чьи предки вернулись из Марамуреша, проживают в Молдавии много греков, албанцев, сербов, болгар, поляков, казаков, русских, венгров, немцев, армян, евреев и цыган” (Cantemir, 1973 .

Р. 297). Уточняя, что армяне, евреи, турки занимаются, как правило, торговлей Д. Кантемир пишет: “Истинные молдаване (moldavi puri) являются торговца­ ми или царанами. Те, что живут в городах, торгах являются торговцами, а царане живут в селах... Проживающие в городах все ремесленники; молдава­ нин редко бывает торговцем (rarus mercator Moldavus). Молдаване (moldavis) с рождения гордые и ленивые, считают постыдным любую торговлю кроме продажи продуктов, добытых на своей земле” (Там же). Отметим, что Д. Кан­ темир, сын господаря и сам господарь, а значит, и крупный землевладелец, нередко противоречиво и с нескрываемым превосходством определяет каче­ ства своих подданных, порой преувеличивая их .

Д. Кантемир впервые в молдавской этнографии и этнологии посвящает своеобразию и особенностям молдаван, их образу жизни обстоятельное ис­ следование: “Об обычаях молдаван” (De moldavorum moribus) - XVII глава, второй части “Описания Молдавии”. С первых же строк он особо подчерки­ вает свое беспристрастие. “Стремясь описать нравы молдаван (moldavorum mores), сюжет неизвестный кому-либо извне, а может лишь некоторым, лю­ бовь к стране побуждает и поручает превозносить племя, в котором родился и ставить в хорошем свете жителей этой земли, откуда происхожу; с другой стороны, любовь к истине противится и препятствует мне превозносить вещи, которые справедливый суд побуждает критиковать. Полагаю, что лучшее для страны открыто поставить перед глазами ее жителей многие их грехи, чем оставить их обманутыми призрачной лестью...”. Высокообразованный госпо­ дарь, который едва ли хорошо знал свою страну и своих подданных (с 15 лет, с 1688 г., он жил и сформировался в Турции, затем один год (1710) пребывал в Молдавии, которую навсегда покинул в 1711 г. заявляет: «кроме православ­ ной веры и гостеприимства, с трудом могли бы найти среди нравов молдаван (moldavorum moribus), что хвалить по справедливости” (Там же. С. 309). При всем своем высокомерии, посвященный господарь не отказывает молдаванам и в определенных положительных качествах: “Молдаване больше весельча­ ки и любят шутки. У них, что на сердце, то и на языке; они легко забыва­ ют вражду, недолго сохраняют и память о дружбе... При первом нападении Дмитрий Кантемир (1 6 7 3 -1 7 2 3 ) - ученый, политик, государственный деятель Молдовы и России, сподвижник Петра I Описание Молдавии. Бухарест, 1973. С. 4 на врага очень бесстрашны, при втором - скромнее... Молдаване не знают меры в своих чувствах. При удачах становятся заносчивыми, при неудаче па­ дают духом... Вообще они дерзки, вспыльчивы, легко возбуждаются и всту­ пают в ссору. Однако отходчивы, быстро остывают и мирятся со своими про­ тивниками” (СаШетіг, 1973. Р. 309; Шорников, 2007. С. 77). Перечисленное свидетельствует, что Д. Кантемир, в общем, прав, когда пишет: “Все изъя­ ны присущие и другим людям встречаются и у молдаван...” ( 1973 .

Р. 309) .

“Умело пользуются луком и мягко направляют стрелы, умеют бросать ко­ пье, но лучших успехов всегда добивались мечом...” ( 1973. Р. 309Для комментатора представляется невероятным, что “Оттоманская им­ перия, столь великая и грозная, после того, как свергла в битвах: господство римлян в Азии, часть Европы, после того, как покорила мечом Венгрию, Сер­ бию, Болгарию и другие королевства, после того, как поработила силою муд­ рое племя греков, не смогла заставить этот народ (рориіит), такой слабый и необразованный, покориться мечу, и хотя он осмелится неоднократно сбро­ сить добровольно принятое иго, они (османы) оставили ему (молдавскому народу) нетронутыми и неповрежденными политические порядки и религи­ озные обряды” {СаШетіг, 1973. Р. 311). Обобщая высказывания Д. Кантеми­ ра о молдаванах, румынский историк М. Холбан отмечает: “Таким образом, после обвинений в разных грехах (спесивость, непостоянство и др.) приво­ дятся, пусть и не в прямой форме, доказательство достоинств этого народа” (СаШетіг, 1973. Р. 28) .

Обобщая характеристики, данные Д. Кантемиром молдаванам отметим, что в “Описании Молдавии” ученый господарь не преувеличивает и не пре­ уменьшает качества и достоинства своего народа .

Из всех шести валашских хроник ХІІ-ХІІІ вв. три посвящены, в ос­ новном, К. Брынковяну - самому последовательному и ярому противнику Молдовы и молдаван. При всей нескрываемой неприязни К. Брынковяну и его двора к делам Молдовы и молдаван, составители и редакторы его личных биографий, дворцовых хроник, не исказили, не переиначили основной при­ знак молдавской этнической общности - этноним молдован/молдовень, ни разу не перекрестили их “валахами”, тем более “румынами” .

Исследование становления и утверждения молдавской этнической общ­ ности, в том числе молдаван, не может быть полным без учета того, как они воспринимаются и характеризуются другими .

Примечательные представления “других” о “здешних”, русских о мол­ даванах содержатся в художественных, этнографических произведениях, в мемуарах, путевых заметках, опубликованных на русском языке со сред­ них веков до наших дней (Лукьянец, 1986; Этнографические исследования..., 2006) .

В 1711 г. население Молдавии впервые входит в контакт с русскими .

С 1739 г., примерно через каждые 15-20 лет, русские армии располагались в Молдавии по 5-6 лет подряд (1769-1774, 1788-1792, 1806-1812, 1828— 1834 гг.). Фактически, около 20 лет Молдавия (и Валахия) были под вла­ стью русской администрации. “Молдова прожила почти половину этой эпохи (1768-1812 гг.) под управлением диванов (государственных советов), руко­ водимых и контролируемых русскими командующими, под влиянием идей и чувств, которыми были воодушевлены русские в это время... Тем самым, мы можем утверждать, что Молдова на протяжение 20 лет из 50-ти состояла в го­ сударстве, политическое устройство и культурная ориентация, материальные и духовные проявления которого были европейскими” (Іо^а, 1901. II. Р. 9) .

Молдавские обществоведы, а также политические деятели разных эпох под­ черкивали “положительное влияние присутствия в Молдавии русских войск, которое во многом способствовало политическому, экономическому и куль­ турному развитию края” (Бережан, Бахнарь, 1987. С. 114), ибо в рядах рус­ ских войск было, как утверждает молдавский государственный деятель, исто­ рик и писатель М. Когэлничану, “много великих мужей, поднявшихся с низов до самых высоких чинов, они порвали завесу предрассудков, скрывавшую от нас цивилизацию Европы и приблизили нас к справедливости и либеральным ценностям Запада” (Енчиклопедия.., 1981. 8. П. 413) .

В Пруто-Днестровской Молдове в разные периоды подолгу жили и ра­ ботали администраторы довольно высокого ранга, специалисты по государ­ ственному устройству, офицеры генштаба, впоследствии ставшие известны­ ми политиками, деятелями науки и культуры России: И. Аксаков, А. Защук, Ал. Вельтман, П. Киселев, А. Пушкин, И. Липранди, Ф. Вигель, А. ЛанжеМолдаване аа рон, П. Свиньин и многие другие. Исполняя разные ответственные, впер­ вые проводимые в крае работы: военно-топографические съемки, реоргани­ зация административного управления, переписи населения. Они, в том числе, Ал. Вельтман, который работал в Восточной Молдове около 12 лет, и изучили едва ли не каждое село, каждую речку, каждый холм. Среди высокообразо­ ванных сотрудников Русского Генштаба были офицеры, проводившие стати­ стические и этнодемографические исследования (А. Защук и др.), переписи населения 1773-1774 гг., планирование и устройство дорог (И. Липранди и др.).

Тогда в режиме свободного опроса, в частности, было выявлено что:

а) Восточная, Пруто-Днестровская, Молдова - многонациональный край;

в) основное (мажоритарное) население именует себя молдованами .

Среди подробно исследующих и картографирующих население Молдовы, были офицеры с признанными высокопрофессиональными навыками этноло­ гических исследований. А. Вельтман, например, умело занимался историей и культурой славян, опубликовав в 1840 г. труд “Древние славянские имена ” {Вельтман, 1977. С. 268-269) .

Записи и наблюдения русских путешественников, произведения русских писателей, статьи и монографии русских исследователей о Молдавии, о свое­ образии этой земли и ее материальной культуре, о молдованах и их особен­ ностях, о молдавском языке, о его славянском словарном компоненте - со­ ставляют неотъемлемую часть отражения молдавской этнической истории, раскрывающие как молдавская этническая общность воспринималась рус­ скими авторами .

Этноним молдаван, молдовень, название Молдова в русской историогра­ фии более распространен и древнее, чем принято считать. В силу далеких от науки соображений западные авторы не признают этих терминов, а для дру­ гих эта проблематика - периферийная. В результате ценный источник, содер­ жащий и сведения о молдавской этнонимике - “Скифская история” А. Лызло­ ва - до сих пор неизвестен европейской историографии. В этой, написанной в 1692 г., работе впервые, насколько нам известно, в русском научном ис­ следовании утверждается, что те, кто создал, по определению Н. Карамзина, “Новую знаменитую державу - Молдавское Княжество” - называется мол­ дованами (Лызлов, 1990. С. 225). Поскольку восточнокарпатское население издавна известно восточным славянам и как волохи, А. Лызлов, по традиции, использует и термины Волошская Земля, волохи. Примечательно, однако, что уже в XVII в. в русскую историографию проникают и утверждаются термины молдавский воевода, молдаване. А. Лызлов знал, что Бессарабия - это все­ го лишь южная, приморская, зона Пруто-Днестровской Молдовы: “Нижнюю Волошскую Землю иже Бессарабия называется” (Там же) .

В 1420 г. через днестровско-карпатские земли проезжал русский дьякон Зосима, узнавший, что этот край называется Воложская Земля и живут здесь волохове, т.е. молдаване {Гросул В., 1991. С. 17). “Исторический месяцослов” (1770-1771 гг.) Российской Академии Наук публикует статью И. Фишера “О происхождении молдавцев, об их языке, знатнейших приключениях, вере, нравах и поведении” (Вегісопі, 1962. Р. 334). Описывая приднестровские земли, которые посетил в 1799 г., П. Сумароков тоже пишет о молдаванах {Сумароков, 1800. С. 224; Гросул В., 1991. С. 2) .

Этноним молдоване к началу XIX в. отмечается уже в первых русских энциклопедических словарях: “Народ молдавцы, поселенный по разным ме­ стам в Екатеринославской губернии” (Гросул В., 1991. С. 2) .

Изучая социально-политическое положение крестьян Тираспольского уезда в 1802 г., историк Е. Дружинина проследила по материалам допросов путь беженцев из других российских губерний, поселившихся на Левобере­ жье Днестра. “Характерно, что почти все поселенцы данного района, за не­ многим исключением, причисляли себя к нации молдавской; в качестве вы­ ходцев из-за границы они надеялись сохранить свою свободу” (Дружинина,

1970. С. 79). Создавшаяся этносоциальная ситуация объясняется тем, что многие русские, украинцы, стремясь избежать крепостной зависимости, объ­ являли себя молдаванами-переселенцами, которых было запрещено закрепо­ щать. “Но чтобы записаться молдаванами нужно было знать о таком этно­ ниме, а если беглые из России и Украины его знали, то значит он был очень распространен” (Гросул В., 1991. С. 3). Отметим, что именно в этом кроются социальные и этнопсихологические корни народной присказки, бытующей и поныне в Молдавии: “папа рус, мама рус, а Иван - молдован” .

Вхождение в состав России, после Бухарестского мира (16 мая 1812 г.) Пруто-Днестровской Молдовы, официально названной после 1813 г. “Бес­ сарабией”, потребовало от российских государственных институтов ее тща­ тельного изучения с целью максимального использования экономического потенциала и людских ресурсов. В августе 1815 г. в адрес управляющего Бессарабской областью поступило сообщение: “...Постановлено для обозре­ ния настоящего управления Бессарабии и описания сообща тамошнего края отправить туда служащего в Государственную комиссию иностранных дел коллежского асессора Свиньина. Оказывать ему необходимое содействие” (Лукъянец, 1986. С. 8). В результате изучения социально-экономической и этнодемографической ситуации на месте, при содействии комитета, в ко­ торый входил и молдавский писатель и общественный деятель К. Стамати, П. Свиньин опубликовал в 1816 г. “Описание Бессарабской области”, где ука­ зывается, что коренное население именует себя молдованами .

Участник русско-турецкой войны 1806-1812 гг., И.П. Липранди в 1820-е годы входил в группу офицеров Русского Генштаба, откомандированных в Кишинев. Его дневники, воспоминания, особенно “Краткий очерк этнографи­ ческого, политического, нравственного и военного состояния христианских областей Турецкой империи. Придунайские княжества”, опубликованный в 60-е годы XIX в., содержит информацию об этнической ситуации в ПрутоДнестровской Молдове. И. Липранди знаком, в общих чертах, с древней ис­ торией восточного Прикарпатья. Ему известно, в частности, что после ухода в 271 г. римских легионов к югу Дуная “осталась часть, образовавшаяся через многочисленное смешение свое с разными народами, от чего и образовалось название для нынешних валахов и молдаван” (Липранди, 1865. С. 7) .

Среди русских офицеров был Александр Вельтман, впоследствии став­ ший известным писателем и исследователем, который после 1812 г. исходил, изъездил вдоль и поперек всю Пруто-Днестровскую Молдову. Восемнадца­ тилетним прапорщиком в марте 1818 г. он поступил на службу в военно-то­ пографическую комиссию, начавшую съемки “Бесарабии”. А спустя 8 лет непрерывной работы в 1826 г. возглавил службу по топографическим съем­ кам всей Восточной Молдовы уже в чине штабс-капитана. Тогда же он был назначен начальником Исторического отделения Главной квартиры армии, дислоцированной здесь .

Как кишиневский старожил, А. Вельтман знакомил А. Пушкина с мол­ давскими песнями (одна из первых - Черная шаль) (Пушкин..., 1960. III. С .

411). С середины 1820 г. А. Вельтман предпринимает первые попытки об­ общить свои наблюдения о Восточной Молдавии: в 1828 г. публикует книгу “Начертание древней истории Бессарабии”. Отрывки публиковались в жур­ нале “Московский Телеграф”, редакция которого высказала надежду, “что занятие военною службой не навсегда отвлечет г-на Вельтмана от занятий историей и что со временем можем мы надеяться увидеть дальнейшие труды его” {Вельтман, 1977. С. 338). В конце 1820-х годов он решился описать то, что увидел и познал во время своего длительного пребывания в Бессарабии .

А. Вельтман решил прибегнуть к жанру “свободного романа”, сюжет которо­ го - история молодого человека .

Его “свободный роман” “Странник”, другие художественно-документаль­ ные творения - “Джок”, “Радой”, “Два майора”, “Счастье - несчастье”, “Костештские скалы”, “Урсул” - это перечень наиболее этнически насыщенных произведений автора о Пруто-Днестровской Молдове, нередко на оригиналь­ ной смеси русского языка и молдавской речи. Писатель основательно изучил историю и этнографию края. Он знает, что страна между Восточными Карпа­ тами и Днестром всегда называлась Молдавией: “Народные экипажи в Мол­ давии называются каруцами” (С. 16). В монастыре Городище (Оргеевского цынута. - В. С.) молдавский монах рассказал ему, что “все молдавские моска­ ли (солдаты. - В.С.) были вооружены пушками, то есть ружьями”. На базаре, где “молдаван с поджаренным лицом кричал плацинда!, плацинда!, можно было купить много чего: кушмы (головной убор из мерлушки. -В.С.), кочковал (кашкавал - овечий сыр кусками. - В.С.)... Рядом: Толстый молдаван-бояр, Недвижно так, как идол древний...” (С. 27) .

Опубликованный в 1841 г. рассказ “Урсул” - документальный эпизод о поимке разбойника Урсула (медведя) на Малой Малине в Кишиневе в 1824 г .

“Смуглый, суровой наружности человек в молдаванской кушме стоял облокотясь на одну из лошадей... Я спросил у него по-молдавански, не продаст ли мне одного жеребца... Вдруг из ворот выбежал молдаван, а вслед за ним другие... Они бросились к корчме, на которую указывал молдаван и кричал:

“Талгарь!” {тэлхар - вор. - В.С.)... На крик молдавана бросился с площади и народ...” (С. 237) .

Александр Вельтман - единственный русский автор, который долго бес­ прерывно жил и работал в Пруто-Днестровской Молдавии и который, на осно­ вании детального изучения края и его населения, достоверных, неоднократно проверенных на месте информаций, оставил наиболее богатые, разнообраз­ ные и искренние сведения о молдавском крае .

В научных и литературных произведениях “бессарабского периода” А. Вельтмана этнические самоидентифицирующие признаки основного на­ селения края - Молдова, молдоване, молдованский/молдавский язык - со­ ставляют богатый свод достоверных сведений о молдавскости молдавского народа, т.е. об его этническом своеобразии, и, разумеется, Пруто-Днестров­ ской Молдовы с XIV в. до наших дней .

О широком ареале распространения этнонима молдовень писал в 1791 г .

академик И. Гюльденштедт: “Большинство Молдавского полка (в Прибужье)... называли себя молдаване, молдовень...” (Шишмарев, 1975. С. 53) .

В работах А. Скальковского, прежде всего “Хронологическое обозрение Новороссийского края”, в двух частях (Одесса, 1836-1838 гг.), “Опыт стати­ стического описания Новороссийского края”, в двух частях (Одесса 1850—

1853) представлен обширный материал о молдованах, украинцах, русских, татарах, поляках и др. В 1857 г. была опубликована статья И. Енакиевича “О некоторых особенностях аккерманских молдаван”. “Локальный вариант культуры аккерманских молдаван И. Енакиевич связал с культурой других народов - украинцев и русских” (Лукьянец, 1986. С. 14). Здесь также отме­ чается особое “почитание молдаванами властей и церкви”. Опубликованная в 1862 г. статья В. Мартиновского “Черты нравов молдаван” написана по ма­ териалам, собранным в 50-е годы XIX столетия в Подольской губернии (Там же. С. 15). В результате изучения населения юга России академик П. Кеппен составил в 1851 г. первую этнографическую карту европейской части импе­ рии. По его данным, перенесенным на карту, “в Бессарабии жили молдаване, болгары, немцы и частично евреи” (Кеппен, 1852; Лукьянец, 1986. С. 15-16) .

И. Аксакову было известно, что мажоритарное население Пруто-Днест­ ровской Молдовы - это особый народ с романской речью. “Бессарабия, - пи­ сал он, - это не то, что Новороссийский край. В ней туземцы, коренной пра­ вославный народ: это молдаване, которые, в свою очередь, потомки римских колоний; язык их очень близок к итальянскому и физиономии сродни” (Акса­ ков, 1991. С. 260) .

Представитель передовых кругов России, человек, несомненно широкой эрудиции, И. Аксаков знал, что “Бесарабия” - это лишь часть исторической Молдавии, что оба берега Прута - молдаванские, что и там, и тут живут мол­ даване. Доехав до “Збероаи, на самом берегу Прута, на самой границе”, он пишет: “Прут, очень небольшая река, которую летом во многих местах и ку­ рица может перейти, сдерживает здесь напор так далеко и широко раски­ нувшейся Руси! Противоположный берег молдаванский - такие же издали белеют деревни, такой же язык, но там уже не то. Влияние русское легло на Бессарабию, на самый народ. Здесь, в этой пограничной области, сильнее, живее чувствуется благодетельная сень русской силы - и нет ни малейше­ го сочувствия... Молдаване или собственно царане не переходят туда, хотя нет ничего легче... Но оттуда часто приходят толпами селиться в России...” (С. 270, 271) .

И, судя по тому, как И. Аксаков последовательно и даже настойчиво вы­ деляет исторически сложившийся и утвердившийся повсеместно в Молдавии этноним молдовень, насыщенно этнически окрашивает все, что слышит, ест, пьет, видит - молдавский, молдаванский: дом, одежду, средства передвиже­ ния, образ жизни, способы хозяйствования, веру и обычаи “туземцев Бесса­ рабии - коренного православного народа Бесарабии” (С. 260), “нужны Богу в его хозяйстве” и молдоване .

“Бессарабские письма” И. Аксакова, как видно из приведенных выше примеров, охватывают молдавской этнической терминологией: (молдоване, молдавский, молдаванский язык) - всю Восточную (Пруто-Днестровскую) Молдавию: от Хотина и Новоселицы до Аккермана, Вилково и Измаила, от Бендер и Телицы до Скулян и Збероаи, пересекая Кишинев, Яловены и др.;

Легенда:

1- Надеш; 7 - Бребь;

2- Албешть; 8 - Копашешть;

3- Бахна; 9 - Херничешть;

4- Петия; 10 - Будешть;

5- Унгураш; 11 - Калинешть;

6- Секуень; 12 - Нанешть Одноименные поселения в Трансильвании (X IV в.) и в Молдавии (Х 1У -Х У вв.) автор постоянно и обоснованно подчеркивает происхождение молдован потомки римских колоний”, латинские корни молдавского языка .

Тонкий наблюдатель и, в принципе, объективный комментатор, И. Ак­ саков констатирует реальную, сложившуюся на протяжение многих веков этноязыковую ситуацию Восточной Молдавии: превалирование и усиление влияния, на момент 1848 г., молдавской этнической среды. Государственные служащие, чиновники всех рангов, как правило русские, “почти все говорят по-молдавански. Земские начальники в большинстве мало говорят по-рус­ ски, управляющие и царане ни слова не понимают по-русски, тем более, что вся местная полиция говорит по-молдавански; только официальная писанина (делопроизводство. - Ред.) ведется на русском земскими писарями”. Трудно­ сти в связи с незнанием молдованами русского языка, а русскими - молдав­ ского писатель испытал на себе: “Я не могу объясниться по-молдавански, а возница и наши всадники... не понимают по-русски” (Там же. С. 281) .

Ситуацию мирно сосуществующего молдавского этноязыкового Вавило­ на подтвердил 60 лет спустя губернатор края (в 1903-1904 гг.) С.

Урусов:

“Прием посетителей/просителей в Кишиневе - это целое представление, не­ известное в России. Просители говорили на почти десяти языках: русские, украинцы, поляки, евреи, греки, турки, армяне, немцы, колонисты швейцар­ цы из Шабо, гагаузы и, наконец, в огромном количестве - молдаване. Для них выучил несколько молдавских слов” (Cazacu Р, 1992. С. 105) .

ТОПОНИМ ИКА

Своды документов канцелярии Молдавского Государства, собранные, ком­ ментируемые и изданные М. Костэкеску и И. Богданом подтверждают пути заселения и освоения территории Молдавского государства, формирования этнического состава его населения. Молдавские грамоты XV в. сохраняют на­ звания ряда поселений, известных с XIV в. по трансильванским документам:

Албешть, Бахна, Бребь, Кэлинешть, Копашешть, Будешть, Нанешть, Надеш, Секуень, Херничешть, Петия, Унгурашь. Языковеды установили, что название населенного пункта Надаш (венг. “камыш”) широко распространен в Трансильвании. Это название известно в разных областях внутрикарпатского пла­ то: Клуж, Муреш, Марамуреш, Брашов и др. (Iordan, 1963. Р. 103, 455). Насе­ ленный пункт с таким же названием в Молдове известен с XV в. в цинуте Бакэу .

К параллелям одноименных сел, подтверждающих северо-западный путь переселения волохов относится и Капревар, впервые зафиксированный в трансильванских документах в 1337 г. (Шушарин, 1997. С. 85), а впослед­ ствии в молдавских актах в XV в. (GonfaAl., 1990. Р. 49). Этнотопонимы “Ун­ гурашь”, “Секуень” - свидетельства переселения в Восточное Прикарпатье венгров и потомков саксонских немцев. В XVI в. венгры вместе с сасами/ секуями составляли в г. Бая 6000 человек (Giurescu, 2002. Р. 310). Они также осели в г. Тротуш (Там же. С. 313). Эти данные свидетельствуют, что венгры и сасы, перешедшие в восточнокарпатское подгорье, заселяли не только села, но и города .

Составленная П. Бырней карта демонстрирует, что западнокарпатские волохи переселились в Карпато-Днестровские земли, в основном из четырех об­ ластей Трансильвании: Муреша, Кришаны, Клужа и Марамуреша. Очевидно, наиболее интенсивно переселение через Карпаты шло из Марамуреша. Пере­ селенцы марамурешских сел Бреб, Копашешть, Херничешть основали посе­ ления с такими же названиями на правых притоках реки Сирет: Бистрица и Молдова, что подтверждает сведения легенды о Драгоше, который со своей дружиной в погоне за туром перевалил за горы и остановился у реки, которую назвали Молдовой. Переселение волохов через Карпаты осуществлялось через перевалы Ойтуз и Гимеш. Карта-схема П. Бырни отражает первый этап засе­ ления Восточного Прикарпатья, региона, где возникнет ядро новой социаль­ но-политической структуры и нового осознанного этнического сообщества .

Молдавские грамоты отражают целый пласт восточнороманских топони­ мов с другими, разными окончаниями: Фэурей (1429), Сихла (1436), Кэлугэрь (1428), Мындзаць (1434), Змулць (1448), Бахна (1440), Сэкэтура (1440), Урзичеле (1440), Боршарь (1436). На картах молдавские топонимы этого периода охватывают восточную прикарпатскую область Молдавского центрального массива до зоны Кодр между Прутом и Днестром, нижнее течение Сирета и Северную Буковину .

Согласно данным, используемым исследователями и неоднократно опуб­ ликованным, восточнославянские названия населенных пунктов на террито­ рии Молдовы на рубеже ХІ-Х вв.

составляли 24,5% от всех названий сел:

12,5% имели суффикс -овцы (-евцы), -инць (-енцъ), остальные имели суффикс

-ов, -ин, -ица: Васкэуць (1430), Тотэуць (1483), Букуровцы (1392), Грабовцы (1443), Калиновцы (1429), Томинць (1431), Садова (1420), Глубока (1438), Собранец (1435), Страхотин (1398), Берестия (1456), Хливише (1413), Суховерх (1413), Миходрей (1428), Гарбуз (1497) и др. Ареал ойконимов с восточносла­ вянскими суффиксами охватывает Буковину и северную часть Пруто-Днест­ ровского массива до центральных областей средневековой Молдовы. В приграничных/соседствующих зонах ареалы отмеченных названий, молдавских и восточнославянских (русины), взаимопроникают, образуя переходную полосу .

На основе топонимических данных, выявленных и исследуемых специа­ листами, очерчиваются с определенной точностью, зоны предгорья, Буковина и Центральный Пруто-Днестровский массив, т.е. пространство, заселенное молдаванами, и области, заселенные русинами и молдаванами. География на­ званий поселений, документируемых в последней трети XIII в. и в первой трети XIV в., совпадает, в принципе, с археологическими данными, выяв­ ленными на раскопках памятников постмонгольского периода, подтверждая правильность ретроспективной картографии. Во многих случаях древность документируемых поселений подтверждается и на основе доказательств, до­ бытых в ходе археологических раскопок. Материалы, полученные во время раскопок некрополей и поселений зон предгорья: Лунка, Литень, Брэсэуць, Худум, Дойна, Извоаре, а также в Сучаве, Бае подтвердили их датировку первая половина XIV в., может быть даже вторая половина XIII в. (1250свидетельствуя, что большинство этих поселений принадлежали протомолдованам .

В буковинской зоне установлено существование некоторых восточносла­ вянских поселений (Капливцы, Васловцы, Спиницы и др.) постмонгольского периода. Свидетельства, выявленные П. Бырней на раскопках Пруто-Днест­ ровских Кодр (Иванчя, Иванчя II, Брэнешть III, X, XIII, Юрчень и др.) под­ тверждают, что эти поселения принадлежали Галицким “беженцам” (XIIXIV вв.). Таким образом, территориальное распределение протомолдавских поселений, восточнославянских и другого происхождения, установленное на Молдаване. Симбиоз волохов с русинами (Х І-Х ІІІ вв.) основе документов, подтверждена археологическими данными, очерчивает с определенной точностью топонимическую карту Молдовы XIV-XV вв., разработанную Л. Полевым {Полевой, 1979. С. 113). Показательными в этом отношении являются карты поселений на территории Молдовы (XV в.), раз­ работанные П. Бырня в своей монографии “Сельские поселения Молдовы XV-XVIII вв.” {Бырня, 1969. С. 31, 32, 34) .

С 1384 г. (дата первого сохранившегося документа) до 1450 г. господарская канцелярия Молдовы обнародовала 298 документов. В них отмечены 911 названий населенных пунктов. Из них 309 названий - молдавские: 209 имеют суффикс -ешть, 76 - -енъ. Эти документальные свидетельства подтверждают “конфигурацию этнического ареала восточнокарпатских волохов особенно к концу периода колонизации” {Полевой, 1979. С. 102; Raevskii, 1988. R 121) .

Помимо собственно славянских названий (Селиште, Лознова, Гливище, Виков, Добруша, Дубовое - XV в.), карты, составленные П. Бырней, содер­ жат и молдавские топонимы, раскрывающие славянское происхождение на­ селения или первых поселенцев: Сырбь, Шкеий, Булгарь, Лэпушна (Леповешна), Выртоп, Шкеень и др.; Сась, Сасчиорь - немецкого происхождения;

Герце, Грецкое, Греки - греческого происхождения (хотя бы по названиям);

происхождение населения из сел Татарень, Тэтэрешть, Тэтарь не требует до­ полнительных доказательств, как и население сел Цигэнешть, Цигэней и др .

Вопреки ожиданиям, поселений с мадьярскими названиями отмечено немного: Гыртан, Ардеоа, Фауроане, Тамашел, Ласлэуць, Билэешть, распо­ ложенные на юго-западе Молдовы. Разумеется, венгерские, татарские или русинские названия некоторых поселений не обязательно означают, что они были заселены одними венграми, татарами или русинами. Уточнение отно­ сится, в равной мере, и к селам с молдавскими названиями .

Со временем, особенно в период расширения контактов (ХІ-ХІ вв.) восточнокарпатских волохов со славянами, этнический состав сел первона­ чально с мажоритарным славянским населением мог изменяться вследствие адаптации колонистов к молдавскому образу жизни и освоением ими молдав­ ского языка. Эта этноязыковая действительность отражается и в названиях сел. Например, господарские грамоты от 1392 и 1431 гг. отмечают поселение Шербовцы. Несколько десятилетий спустя (1488 г.) это село документирует­ ся с названием Шербэнешть. Поселение, отмеченное первый раз с названием Бодино (1398 г.), в 1404 г. появляется в документах как Бодинцы, а в грамоте от 1443 г. документируется уже как Бодешть. Поселение Аверовцы отмечен­ ное в 1403 г., в акте от 1443 г. “перекрещено” в Аверешть; Ильяшевцы из 1403 г. становятся Илишешть в 1436 г.; Панковцы из 1407 г. становятся в 1458 г. Панчешть; Леукошовцы из 1408 г. становятся в 1458 г. Леукушень и др .

Тенденция молдаванизации славянских названий отражает процесс рас­ ширения ареала распространения молдавского этнокультурного элемента, усиление его влияния на соседние иноэтнические населенные пункты .

Основание славянскими колонистами в Карпато-Днестровском простран­ стве поселений со славянским населением и названиями, их молдованизация адекватно отражают процессы этнического и языкового взаимовлияния. До­ минирующие молдавский этнический и языковой факторы, в ХІ-ХІ вв. не могли не утвердиться как мощные источники влияния в Карпато-Днестровско-Понтийском периметре. Вполне естественно, что карты “Молдавского Лингвистического Атласа” (ALM), лингвогеографические исследования пол­ ностью и безоговорочно подтверждают молдавскую этническую и языковую непрерывность, установившуюся еще в ХІ-Х вв. на Карпато-Днестров­ ском ареале .

Анализ фиксированных в молдавских грамотах топонимов, прежде все­ го названий сел, свидетельствует, что на рубеже ХІІІ-ХІ вв. усилился ис­ ход волохов из внутрикарпатского плато, что привело к расширению молдав­ ского этнического ареала в Восточном Прикарпатье. Помимо естественного прироста, увеличению количества населения способствовала и колонизация с северо-востока, из Галичины и Подолии. “Колонизация Молдовы волохами - должна была начаться одновременно с нашествием малороссов. Как ма­ лорусское заселение началось с востока, таким же образом волошская коло­ низация началась, прежде всего с северо-запада” (Опсіиі, 1992. Р. 19-20) .

Этноязыковые, топонимические карты, составленные П. Бырней, Л. По­ левым, “Таблица этнолингвистических групп в Молдавии”, составленная Л. Полевым, свидетельствуют, что молдаване являлись мажоритарным этно­ сом, распространенным уже в ХІ-Х вв., на всей исторической территории Молдовы, с гор до моря, с Карпат до Днестра. Значительное количество вос­ точнославянских топонимов, отмеченное в документах, удостоверяют много­ вековое мирное соседство молдаван с русинами .

ГЛАВА 2

О Т В О Л О Х О В К М О ЛД А ВА Н А М

–  –  –

В чия Траяна. Почти полностью истребив гетов (даков) на оккупирован­ ной территории (юго-запад Трансильвании, к западу от Олта), Траян приступил к ее массированной колонизации .

Урбанизация Траяновой Дакии, формирование городских сообществ - м у ­ ниципий, внедрение форм наделения землей рабовладельческого типа, укоре­ нение римских традиций, языка - вообще римского образа жизни, включение новой провинции в общеримскую экономическую и духовную систему - все это вместе взятое передает суть многогранного процесса “романизации” .

В период между I— и IV вв. на Карпато-Днестровском ареале и к западу III от Карпат происходят события, которые коренным образом повлияли на судь­ бу романизованного населения и свободных даков. С одной стороны, в зоны между Днестром и Карпатами, между Дунаем и Карпатами начинают про­ никать сарматы, родственные скифам, угрожая южным границам римской Дакии. В это же время на римлян нападают готы, мигрирующие с севера .

Постоянные набеги свободных даков с северо-востока и востока и мигри­ рующих с севера готов заставили римского императора Аурелиана покинуть римскую Дакию (271 г.) .

В VI в. у Днестра появляются славяне, которые постепенно распростра­ няются на всем Днестровско-Карпатском ареале. Мирно соседствуя длитель­ ный период с коренным населением, восточные славяне оказали сильное и многостороннее влияние на восточнокарпатское население, большей частью романизованное и именуемое волохами .

Все разнообразие мнений “относительно проблемы, где возникла восточ­ нороманская общность сводятся, по сути, к двум основным теориям: авто­ хтонная, называемая еще и карпато-дунайская, карпато-балканская, и балкан­ ская теория, или теория миграции” (Raevskii, 1988. С. 43) .

Автохтонную концепцию сформулировал профессор университета Галле И. Тунманн. Он считал, что северодунайское население - это потомки ро­ манизированных гето-даков. Он полагал, что после ухода римлян из Дакии, осталась часть населения, которая в периоды опасностей, особенно во время миграций, укрывалась в горах. Свои обобщения X. Тунманн сформулировал на основе сведений впервые почерпнутых им из двух, исключительно важ­ ных для изучения проблемы, средневековых источников: русская летопись “Повесть временных лет” и венгерская хроника “Gesta Hungarorum” (Анони­ ма Беллы). Он впервые ввел в научный оборот известия о влахах и волохах, а также о славянах Ардяла (Трансильвании) .

Впоследствии автохтонная концепция, разделяемая Н. Карамзиным, П. Шафариком, И. Пичем, А. Ксенополом и др., была уточнена, дополнена новыми аргументами .

На основе взглядов Д. Кантемира и И. Тунманна, изучив сведения Ано­ нима Беллы, “Повести временных лет”, “Молдавско-славянской летописи” (1359-1504) - приложенной к русской “Воскресенской летописи”, “Списка городов ближних и дальних”, Н. Карамзин заключил, что волохи являются автохтонным населением оставленной римлянами Дакии. “Волохи - остатки древних гетов, смешанных с римскими поселенцами”, ушли в горы, спасаясь от вражеских нашествий, затем они вновь заселили низменные области и во­ шли в контакт со славянами (Карамзин, 1992. С. 21-22; 1994. С. 187) .

Последовательным сторонником автохтонной концепции был румынский историк А. Ксенопол. В поддержку существования населения (после ухода римлян) он привел римские надписи в самой Дакии с гето-дакийскими име­ нами, дошедшую до нашего времени автохтонную топонимику. Он считал, что в эпоху миграций романизованное население пряталось в “крепости” Карпат, потом спустилось на равнины, обосновав два княжества (Хепороі,

1884. Р. 224; Воіа, 1997. Р. 126) .

Профессор Пражского университета И. Пич привел дополнительные све­ дения в поддержку автохтонной концепции. Он стремился обосновать проис­ хождение восточнороманского населения на базе данных из древних хроник и документов XIII в., подтверждающих континуитет романизованного насе­ ления на Карпатском плато .

По мнению профессора Пражского университета Ю. Юнга, после ухода римлян из Дакии, здесь оставались романизованные даки, воспринявшие ла­ тинский язык и ставшие основой романизованного населения {Полевой, 1972 .

С. 69; Мохов, 1978. С. 17) .

Оценивая позиции сторонников данной концепции, Н. Раевский отмечает, что доказательства, приводимые в ее поддержку не равноценны. Из истори­ ческих сведений лишь некоторые в определенной мере убедительны. “Хотя автохтонная теория соответствует действительности, в том смысле, что вос­ точные романцы в эпоху общности располагали сферой обитания, которая охватывала пространства севернее и южнее Дуная, до настоящего времени лишь некоторые доказательства, приводимые в ее пользу, могут считаться убедительными” (Raevskii, 1988. Р. 49) .

Суть миграционной концепции заключается в том, что восточнороман­ ское население образовалось на Балканском полуострове. Один из ведущих сторонников этой точки зрения Ф. Сульцер отверг основные доказательства автохтонистов: сведения Анонима Беллы (Gesta Hungarorum) и “Повести вре­ менных лет”. На его взгляд, после отвода императором Аврелианом римских легионов, к северу от Дуная романизованного населения не оставалось: оно сформировалось к югу от Дуная. Известия Анонима Беллы о существовании в Ардяле на момент прихода венгров волошско-славянского княжества Гелу он считал выдумкой, потому что оно не подтверждается другими венгерскими источниками. Образование восточнороманской общности только на Балканах он пытался объяснить лингвистическими данными: в языке северодунайско­ го восточнороманского населения нет следов, мигрировавших сюда племен .

Примерно тех же взглядов придерживался и австрийский историк И. Эн­ гель. В работах о происхождении волохов, об истории Молдавии и Валахии он утверждал, что в 271 г. вместе с римскими легионерами из бывшей Рим­ ской Дакии ушло на правый берег Дуная все население. Позже Болгарское Царство, доминировавшее по обоим берегам Дуная, переселило часть роман­ ского населения с юга Дуная в области севернее этой реки. Однако, в отличие от Ф. Сульцера, И. Энгель полагал, что это переселение на Карпато-Дунайские земли состоялось в IX в. Он считал достоверными известия Анонима, но, как и Ф. Сульцер, отрицал, не приводя никаких доказательств, существо­ вание славянского населения в Ардяле (Полевой, 1972. С. 56) .

Со временем проблема происхождения волохов приобрела и политиче­ ское значение. Утверждение о непрерывном обитании восточных романцев на Карпато-Дунайских землях и всемерное расширение их территории несо­ мненно соответствовало валашским/румынским целям. Этот взгляд стал дог­ мой современной румынской историографии с задачей обеспечения хроноло­ гического первенства румын в Ардяле. Для австро-венгерских же историков и филологов в XIX в. миграционная концепция стала обоснованием исконно­ го венгерского присутствия в регионе .

Работа, которая обобщила все суждения и аргументы в пользу южнодунай­ ской версии становления восточнороманского населения и придала оконча­ тельную форму миграционной концепции, - это “Romanische Studien” (1871) трансильванского историка и языковеда Р. Реслера, фактически развивающая и дополняющая основные идеи Ф. Сульцера. По мнению Р. Реслера, корни восточных романцев необходимо искать в южно-балканской области, откуда часть из них - из Мезии переселилась к северу от Дуная в период образова­ ния второго Болгарского Царства (конец XII - начало XIII в.). Он не допускал глубокой всеохватывающей романизации северодунайских зон и считал, что после ухода отсюда римлян романизованные элементы исчезли бесследно. В качестве доказательства этой ситуации Р. Реслер приводит тезис “ex silentio” (молчание): почти тысяча лет после ухода римлян из Дакии источники того времени не упоминают о романизованном населении к северу от Дуная. Он полагал, что лишь к концу XIII в. появляются первые достоверные данные о волохах в Карпато-Дунайских землях: в документах венгерского королевско­ го двора. Он исходил из того, что на Карпато-Дунайских землях жили лишь восточные славяне. Это, как и другие утверждения Р. Реслера, до сих пор оспариваются. “Три века Болгарское Царство господствовало и к северу от Дуная; это период, когда много элементов культуры и славянской политиче­ ской организации проникли в румынское (правильно: романизованное. -В.С.) общество. Таким образом, славянское влияние, в значительной мере было болгарским влиянием” {Полевой, 1972. С. 61-62; Raevskii, 1988. С. 50-51) .

Разнообразный исторический и языковой материал, используемый Р. Реслером для обоснования своих тезисов, был дополнен и уточнен другими ав­ торами. Среди них сторонник миграционной концепции П. Хунфалви. В сво­ ей работе “Этнография Венгрии” (1877) он утверждал, что, когда пришли в Трансильванию, венгры нашли славян, которые полностью были ассимили­ рованы волохами, появившиеся здесь позже. Таким образом, по П. Хунфалви, восточные романцы пришли на Карпатское плато в ІХ-Х вв. Данное исследо­ вание стремится обосновать приоритет венгров не только в Трансильвании, но и в соседних территориях. Не менее тенденциозной является и другая ра­ бота П. Хунфалви “Румыны и их притязания” (1883), трактующая проблему происхождения восточнороманского населения. Эта работа П. Хунфалви, в ответ на румынские территориальные притязания, направлена на доказатель­ ство преимуществ прав венгров на эти исторические области {Полевой, 1972 .

С. 63-64; Spinei, 1992. Р. 27) .

Если представители “автохтонной концепции” считали ареалом проис­ хождения и непрерывного проживания восточнороманского населения Кар­ патско-Дунайские земли, а “миграционисты” считали родиной восточных романцев только южнодунайские зоны, откуда они мигрировали к северу от Дуная, то, например, Б.П. Хашдеу сужал “колыбель” восточных роман­ цев (“румын”, как полагал он) до размеров Олтении. Румынский историк А. Ксенопол считал зоной зарождения восточных романцев Карпатское пла­ то - Трансильванию (Воіа, 1997. Р. 127) .

Концепция “адмиграции” связана с именем румынского историка Д. Ончула. В 1885 г. он публикует рецензию на монографию А. Ксенопола “Теория Реслера...”, оцененную А. Полевым и Л. Боя - по объему и значению - как самостоятельное исследование” (Полевой, 1972. С. 72; Воіа, 1997. С. 127) .

В ней представлена концепция происхождения восточного романства. Учи­ тывая основные элементы “автохтонной и миграционной концепций”, Д. Ончул сформулировал третью, суть которой состоит в рассмотрении дополни­ тельной миграции романизованного населения Балкан в земли к северу от Дуная, где также существовало такое же население, но лишь в некоторых областях, в свое время подвергшихся романизации (Банат, Олтения, часть Ардяла) (Полевой, 1972. С. 72). Намереваясь приступить “к разрешению наи­ более острого противоречия так, как это диктуют законы науки”, Д. Ончул не отвергал непрерывное существование севернее Дуная романизованного населения (после ухода римлян), но ограничивал его зону пределами бывшей “римской Дакии”. В отличие от сторонников двух первых взаимоисключаю­ щих концепций, Д. Ончул критически подходит к доказательствам противни­ ков и автохтонности и к суждениям миграционистов .

Наиболее значимая, принципиальная часть его работы посвящена рома­ низации Дакии. Возражая А. Ксенополу, утверждавшему, что романизации подвергалось население, якобы, на всей территории Дакии, Д. Ончул утвер­ ждал: “романизация протекала в основном лишь на юго-западной части Карпато-Дунайских земель”, в границах бывшей “римской Дакии”. “Это была территория постоянного пребывания и формирования восточнороманского населения к северу от Дуная” (Опсіиі, 1885, N 2. Р. 181-187). В этой зоне сохранилась романская топонимика, восточнее она, в основном, славянская .

Таким образом, Д. Ончул постулирует частичную автохтонность романизо­ ванного населения в землях к северу от Дуная, лишь в той части Дакии, кото­ рая подверглась римской оккупации и всеохватывающей колонизации .

Д. Ончул был первым румынским историком, который обосновал вы­ вод о том, что “Коренное население Дакии за пределами римской провин­ ции, то есть население заолтской, восточной Валахии и Молдавии не было романизовано. Восточнороманское население появилось здесь (в Валахии и Молдавии) много позже, в XII в., в результате переселения из Трансильвании и из-за Дуная” (Там же. С. 182-186; Полевой, 1972. С. 73). Д. Ончул по­ дробно анализировал сходство и различия между восточнороманскими язы­ ками. Сходство он объяснял территориальным единством романизованного населения на первоначальном этапе его существования. Впоследствии исто­ рические пути этих частей романизованного мира разошлись, что и пред­ определило возникновение языковых отличий. Одной из основных причин миграции романизованного населения с юга Дуная на север было, как считал Д. Ончул, длительное господство Первого и Второго Болгарских Царств над северодунайским регионом. Именно с того времени сохранились в Карпато-Дунайских землях волошские кнезаты и воеводства - “институты болга­ ро-славянского происхождения” (Там же. С. 334). Следствием этого господ­ ства Д. Ончул считал заимствования из болгарского языка, существование в северодунайских регионах славянской топонимики, православной болга­ ро-славянской службы, связи волошской церкви с охридским патриархатом и др. В этих многосторонних и длительных валахо-южнославянских связях следует искать, как полагал Д. Ончул, происхождение княжества Валахия с его византийско-болгарскими чертами государственного устройства и даже имя ее столицы Тырговшите. Всю эту систему доказательств ясский историк использовал для того, чтобы обосновать возможность, в период господства Болгарского Царства к северу от Дуная, дополнительной миграции - адмиграции сюда романизированного населения с Балкан к автохтонным валахам (Там же. Р. 327-348; Полевой, 1972. С. 75) .

По пути синтеза автохтонной и миграционной концепций пошли и другие авторы, в первую очередь, языковеды. Филолог О. Денсушяну полагал, что зона образования восточнороманской общности - южнее Дуная, в соседстве с далматской и албанской территориями. В то же время он считал, что после 271 г. в бывшей “римской Дакии” оставалось определенное романизирован­ ное население, которое в периоде господства Болгарского Царства увеличи­ валось миграцией романцев с Балканского полуострова {Densu§eanu, 1961.1 .

С. 212-213; Raevskii, 1988. Р. 45 и др.) .

Другой языковед С. Пушкарю считал, что восточнороманское население образовалось на широком пространстве, охватывающем северную половину Балканского полуострова и северодунайские романизированные зоны. Все эти романцы образовали три группы: две - это западные и восточные романцы находились к югу от Дуная; а третья - дако-романцы находились севернее Дуная (Рщсагіи, 1976. Р. 254) .

Известный ясский языковед Ал. Филиппиде, поддерживая точку зрения миграционистов, считал, что после ухода римлян, в Дакии не осталось ро­ манизованного населения. По его мнению, реколонизация Карпатско-Дунай­ ских земель с Балкан началась с VII и продолжалась по XIII в. (Philippide,

1927. Р. 404-405). Со второй половины VI в., считал Ал. Филиппиде, нача­ лось движение арумунов к югу Балканского полуострова, истро-румын к за­ паду, а дако-романцев к северу от Дуная. Существенным является положение языковеда о том, что дако-романцы, мигрируя к северу и востоку, разделились на две ветви. Одна ветвь заняла территорию Валахии и некоторые соседние зоны. Другая ветвь осела на западе и севере Карпатского плато, а также на территории будущего Молдавского государства. По мнению Ал. Филиппиде, переселение дако-романской группы с Балкан к северу от Дуная завершилось лишь к XIII в. (Idem. Р. 405-407). И хотя многие положения Ал. Филиппиде не имеют оригинальной значимости, “отдельные стороны его теории остают­ ся актуальными, не теряя своего значения {Raevskii, 1988. Р. 52) .

По поводу судьбы романизованного населения после ухода римлян, В. Шишмарев писал: “У нас нет никаких серьезных оснований заподозрить сообщения историков Флавия Вописка, Евтропия - оба IV в., Секста Руфа от­ носительно оставления императором Аврелианом (271 или 275 г.) провинции Траяновой Дакии и перевода воинских частей, находившихся в ней, и “про­ винциалов” на юг Дуная, во вновь основанную провинцию Дакию, названную Аврелиановой”. Однако он не отрицал категорически и признаки автохтонной концепции. “Допустимо, - писал В. Шишмарев, - что некоторая часть рома­ низованного населения, особенно беднейшая, не пожелала оставить провин­ ции, так как после вторжений готов в 211-217, 242 и 249 гг. и особенно после фактического овладения ими Дакией, не переоценивала их жестокости и вар­ варства... Наконец, вполне вероятно, что остатки романизованного населе­ ния удержались больше всего в придунайской полосе...” {Шишмарев, 1953 .

С. 86). В конце подробного анализа этого сюжета, В. Шишмарев заключает:

“Таким образом, исторические справки не возражают против существования остатков населения в старой Дакии на север от Дуная, но и не дают нам проч­ ных указаний на степень их сохранности...” (Там же. С. 87) .

Изложение, в общих чертах, ведущих направлений изучения места и вре­ мени происхождения восточнороманского населения - основы образования валашского и молдавского этносов - позволяет заключить, что концепция, предложенная в работах Д. Ончула, Ал. Филиппиде, В. Шишмарева, пред­ ставляется более приемлемой .

При всем категоричном неприятии этой точки зрения румынскими исто­ риками, авторитетные языковеды, чьи аргументы явно весомее, доказывают необходимость учесть, при определении пространства становления восточ­ нороманского населения, и южнодунайский ареал. На этой позиции стоял академик Й. Йордан. Академик Е. Петрович считал, что общевосточноро­ манский язык, а значит и восточнороманское население, сформировались к северу от Дуная, охватывая древнюю Дакию и зоны на Балканах (Petrovici,

1970. Р. 56-60, 96-97). Известный итальянский языковед К. Тальявини выска­ зал созвучное с другими филологами суждение о том, что ареал формирова­ ния общевосточнороманского языка охватывал зоны по обоим берегам Дуная {Tagliavini, 1977. С. 300) .

Представляется менее категоричным и более уравновешенным заключе­ ние румынского историка Л. Боя: “Версия формирования общевосточноро­ манского (“румынского”, пишет он) языка на ограниченном пространстве (го­ раздо ограниченнее современной Румынии) представляет меньше уязвимых пунктов и объясняет больше чем остальные версии” {Воіа, 1997. Р. 141) .

Карпатская концепция сближает суждения тех немногих историков, фи­ лологов, считающих, что восточнороманская общность сформировалась ис­ ключительно севернее Дуная, на Карпатском плато. Как определил Н. Раев­ ский, впервые такое суждение сформулировал Д. Кантемир, который писал о “неотрывном и навсегда проживании” восточных романцев в этом простран­ стве {Cantemir, 1901. Р. 305, 392). Эту точку зрения защищал и Б.П. Хашдеу {Hadeu, 1970. P. ХХІХ-ХХХ). Из современных языковедов такого же мнения придерживался Дж. Бонфанте {Raevskii, 1988. Р. 49) .

СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

В “догосударственный” период (XI - первая половина XIV в.) восточно­ карпатские романцы, предки молдаван, жили в сельских общинах. Поскольку мы не располагаем документальными данными, социально-экономические аспекты жизни и деятельности протомолдаван могут быть реконструиро­ ваны, изучая общественный строй романцев из северо-восточных областей внутрикарпатского ареала, из Марамуреша, откуда и пришли, большей ча­ стью, их предки, а также изучая общественную жизнь волохов из Галицкой Руси (северо-восточнее Днестра) .

Места коллективного обитания волохов назывались сат, кэтун (кут), ватрэ. Села организовали свою жизнь по волошскому праву и объединяли от 10 до 30 больших семей с общим имуществом. Члены сельской общины, сгруппированные в большие семьи, совместно обладали землями для обра­ ботки и других нужд. Пастбища, места для рыбной ловли, леса были в общем пользовании. Могли быть отчуждены лишь раскорчеванные земли, которые становились частной собственностью. Сельская община следила за соблюде­ нием правил общежития, могла ловить нарушителей и предавать их суду, ко­ торый осуществлял “Совет старых и добрых людей”. Община избирала себе главу: кнез, жуде {Мохов, 1978. С. 70, 72-74; Драгнев, Советов, 1978. С. 70Полевой, 1985. С. 38; Лаезкіі. 1988. Р. 128; Бріпеі, 1992. Р. 273) .

Дифференциация имущественная и, следовательно, социальная, волохов привела к распаду древних сельских общин, предопределяя зарождение соб­ ственно сельских общин феодального типа, процесс, который развернется на рубеже ХІІІ-ХІ вв., но особенно после основания Молдавского Государ­ ства .

К середине XIV в. восточнокарпатские волохи продолжали оставаться на этапе перехода от свободной сельской общины к общественной организации с четкими феодальными чертами. Все явственнее развивались процессы со­ циальной дифференциации членов общины. Кнезы, жуде - главы сельских общин постепенно образовали феодальный класс {Полевой, 1985. С. 38-39;

Бріпеі, 1992. Р. 273) .

Возникают новые воеводаты - объединения сельских общин с опреде­ ленными чертами, характерными для изначальной фазы государственных об­ разований. Как и в предыдущий период, можно воссоздать общественные от­ ношения у восточнокарпатских волохов, используя сообщения о волошских населенных пунктах из Галицкой Руси (Юго-Западная Русь), управляющиеся по молдавскому праву (волошский закон) .

Историки Д. Драгнев и П. Советов посчитали, что к северо-востоку от среднего течения Днестра, на Юго-Западной Руси, в ХІ-Х вв. существо­ вало около 500 сел, которые устраивали свою жизнь по волошскому закону .

Большая часть этих жителей были волохами. Эти, как и те из ДнестровскоКарпатского пространства, были частью романизированного населения, пере­ селившегося сюда из внутрикарпатского плато. Напомним, что информации об общественной организации волохов из Марамуреша и тех, что поселились левее Днестра отражают, в общем, и социальную жизнь Карпато-Днестровских волохов {Драгнев, Советов, 1978. С. 69; Яаезкіі, 1988. Р. 128) .

Продолжая, в общих чертах, ту же систему организации, волошские кре­ стьянские общины Юго-Западной Руси управлялись тезами, которые посте­ пенно присваивали себе все новые права. Например, третья часть штрафов третина, которая раньше оставалась в пользу общины, - тезы присвоили себе; только они имели право содержать мельницы (водяные), им платилась куница - выкуп за девушку, которая из данной общины (села) выходила замуж в другую общину (село). Члены общины были обязаны работать несколько (три-шесть) дней в году у теза, дарить им дары к большим праздникам. Эти и другие привилегии, которыми тезы и жузий все больше злоупотребляли, углубляли социальную дифференциацию общины. Села (30-60 больших пат­ риархальных семей) образовывали союз общин из кнезов {Мохов, 1978 .

С. 73-79; Raevskii, 1988. Р. 78). Из них выбирали старшего {крайник на ЮгоЗападе Руси), наделенного административными и судебными прерогативами .

Расширяя свои имущественные привилегии и административные права, т е ­ зы, жузий, ватаманы постепенно становились собственниками, составляя прослойку землевладельцев .

Народные предания донесли до наших дней информацию о внешних фак­ торах. О “кнезате” узнаем из легенды о капитане Негря - “Капитан де плай”, который по богатству мог сравниться с королем. “Властвовал Негря над ча­ стью Молдовы между Марамурешом и Ардялом. Негря имел дом в Кымпулунг Молдовенеск, на большой дороге и правил краем при помощи капитанов “де чете” (дружин). Кэпитаний де чете (дружин) были обязаны своевремен­ но предупреждать о надвигающемся вражеском нападении. Однажды один из них принес весть о набеге татар. Немедленно было созвано народное собра­ ние “всех кто умел сражаться, а старики, женщины и дети” укрылись в горах .

В жестоком сражении татары были разбиты, а место схватки в долине р. Дор­ на получило название “Пырэул Негрештилор” - ручей Негрештов .

Легенда раскрывает разные стороны общественной жизни общины {кнезата): мобилизация всех членов общества, военно-административное управ­ ление капитанами - старейшинами общинных и надобщинных организаций, одной из обязанностей которых была защита от нашествий врагов и др .

Таким образом, в социальной структуре Молдовы “догосударственного” периода различаем две прослойки: старейшины общин, союзов общин - кнезь, жузъ, ватаманъ, которые, располагая властью, административными и судеб­ ными прерогативами, превращали их в наследственные должности, посред­ ством которых аккумулировали богатства, узурпировали общую земельную собственность; и свободные крестьяне общины, которые, хотя и участвовали в общественной жизни (в советах общины, в оборонных дружинах, в выборе старейшин и др.), обязаны были платить определенную дань, отработать 3-6 дней в году в пользу кнеза и др. Одновременно члены общины были обязаны создавать общий фонд, обрабатывая поля общины, отделяя в ее пользу две трети из судебных выплат и др. Хотя и располагали равными правами, эти две прослойки - родовая аристократия и рядовые члены общины, крестьяне в социальном плане все более дифференцировались .

Документальные и летописные сведения отражают период относительно позднего развития волошской сельской общины. Совокупность историко-со­ циальных данных и результаты исследований свидетельствуют, что восточ­ ные романцы в социальном плане были объединены в сельские общины типа cam (село), реже кэтуне, имеющие определенную автономию. Несколько об­ щин образовали цэръ (от лат. terra “земля”, затем “страна”). Основные инсти­ туты их политической организации были воеводаты - прототип Молдавского государства, образовавшегося в шестом десятилетии XIV в. Вначале управ­ ление общинами и объединениями общин было выборной. Впоследствии оно стало наследственной и осуществлялось по нормам волошского права {Raevskii, 1988. Р. 130) .

Все более явные тенденции объединения разных общин (земельных, па­ стушеских) в крупные союзы - воеводаты, кнезаты, расположение их не только по лощинам, но и вдоль течения рек, концентрация обрабатываемых земель и других благ в руках старейшин общин {глав кнезатов, воеводатов), необходимость в постоянной защите поселений, общего добра, границ воеводатов, разделение и специализация труда, накопление значительного коли­ чества кустарных изделий, что диктовало обмен товарами и проложило пер­ вые торговые пути, продолжение колонизации восточнокарпатских областей романизированным населением с запада и славянским с северо-востока - все это вместе взятое обусловило радикальные качественные изменения: образо­ вание в Карпато-Днестровском пространстве общественно-политической ор­ ганизации высшего порядка, которая вошла в историю под названием Молдо­ ва, Государство Молдова .

ПРОИСХОЖ ДЕНИЕ ЭТНОНИМ А “МОЛДАВАНЕ”

Восточнокарпатские романцы до середины XIV в. в документах, лето­ писях отмечены как волохи. В первые десятилетия государственной жизни народ, давший имя Молдавскому государству, под влиянием польских канце­ лярских формул, в некоторых внешних, да и внутренних, документах, отме­ чен как волошины, волошские и даже валахи. В соседних славянских языках по сей день, особенно в польском, молдаване обозначаются как wolozsi .

Скудность соответствующих документальных сведений не позволяет с достаточным основанием утверждать, что до периода отражения венгерских походов (конец XIII - середина XIV в.) все население северной половины Карпатско-Днестровского региона называло себя “молдовень”. Лишь после того, как другие общины-воеводства, в том числе с иноязычным, славянским населением, объединились для защиты своей среды обитания под верховен­ ством воеводства, расположенного вдоль р. Молдова, название этой “земликняжении” Молдова, имя ее жителей - защитников: молдовень распростра­ нилось на все свободное Днестровско-Карпатское пространство.

С тех пор бытует в устном народном творчестве баллада “Кодренаш-Кодрян” - о мол­ даванах основателях страны:

Мы - молдаване Основа страны!

Зарождение молдавского этнического самосознания, этнонима молдо­ вень - результат последовательных многоступенчатых этнических транс­ формаций: романизация даков; становление восточных романцев (волохов);

ассимиляция ими потомков свободных даков Карпато-Днестровских земель;

симбиоз восточнокарпатских романцев с восточными славянами {русинами) .

Название Молдова с самого своего появления, с XIV в. привлекало вни­ мание многих авторов из разных стран .

“Выясняя определенные аспекты, связанные с политической историей и этническим колоритом румынского карпато-днестровского пространства”, румынский историк В. Спиней посвятил этому вопросу целую главу своей монографии (Spinei, 1992. Р. 38-69). Он внимательно и терпеливо приводит названия, которые когда-то кем-то, случайно или понаслышке, отметил в ка­ кой-то связи с Карпатско-Дунайским регионом, который, как известно, нахо­ дится в стороне от восточнокарпатского. Он комментирует названия от Готии, Гепидии, Склавинии до Вандалии, Ситхии и Пацинакии... Постепенно доходит до Кумании, в связи с которой в декрете венгерского короля Сигиз­ мунда от 1435 г., но отражающий более древние исторические реалии, упо­ минается pars Moldaviae .

В папских документах лишь в последние десятилетия XIV в. проявляют­ ся отличия между terra Tartarorum и terra Walachorum. В конце концов, В. Спиней со всей убежденностью заключает, что “соседние народы дали территории, о которой идет речь, то же название - Vlahia или Jara vlahilor (Страна влахов)” .

Исследователь прав, когда, на основании всестороннего изучения раз­ нородных документов, заключает: “Самые древние письменные бесспорные свидетельства о Jara Mildovei (Земля Молдавская) включены в документах королевства Венгрии” : от 20 марта 1360 г. - terra Moldavanae и от 2 февраля 1365 г. - terra Moldvana”...(Там же. С. 53) .

Первая хроника, написанная в последней четверти XIV в., которая упоми­ нает terra Moldaviae, принадлежит Я. Кюкюлло. Титулатура dux Moldaviensis отмечена в актах папской курии (1370, 1371, 1372). В договоре между Кар­ лом IV де Люксембург и королем Венгрии Людовиком I де Анжу, страна Мол­ давская появляется как Waywodatus Moldavia .

Самый авторитетный исследователь проблемы, румынский историк Т. Бэлан в своей работе “Numele Moldova. О istoriografie a problemei” (Имя Мол­ дова. Историография проблемы, 1973 г.) выяснил, что слово “Moldova”, в разных формах известно в Словакии, в Богемии (Muldavia, Muida, Muldau, Moldvia); в Банате (город Молдова на берегу Дуная). На карте А. Бюшинга (1786 г.) в Богемии отмечена р. Molda, Muldau. В Саксонии один из прито­ ков Эльбы называется Muida. Топонимы (ойконимы) Mold, Molde известны в Британии, Норвегии. Примечательно, что самая высокая гора румынских Карпат - пик Moldavanul (2.550 м.) .

Это название было известно польскому историку Я. Длугошу (1415-1480):

“(1359) Stephano Moldaviae Voievoday...” (Armbruster, 1993. P. 74; Minea, 1926 .

P. 13, 28). Его использует в 1560 г. и А. Веранчич (1504-1573): “Gens ear ter­ ras Transilvaniam, M oldaviam...” {Armbruster, 1993. P. 101). Оно зафиксирова­ но польским автором Л. Горецки (Gorecius, 1578. Р. 205). В “Сибиенбургской хронике” 1596 г. этот термин отмечен в форме Moldawern {Armbruster, 1993 .

P. 146). И. Леунклавий также пишет: Moldava {Leunclavius, 1591. P. 780). Поль­ ский хронист А. Гвагнин использует в 1584 г. название Moldowa {Guagninus,

1584. P. 452) .

По мнению авторитетных румынских историков, “само имя Moldova впер­ вые документируется в 1343 г.” (Iorga, 1993. III. P. 176; Vrtosu, 1956. P. 473) .

Историк, чье исследование комментируем, Т. Бэлан полагает, что до при­ хода саксов (“сасских элементов”, как пишет Н. Йорга) рядом с местом бу­ дущего г. Бая существовало поселение местных жителей. Оно, видимо, было небольшим и было поглощено новым поселением, теряя, таким образом, свое старое название.

Для названия нового поселения на языке коренных жителей было использовано имя Molde с суффиксом -ova славянского происхождения:

Molde + ova = Moldova. Этому слову вначале, полагает Е. Выртосу, должно было предшествовать другое существительное: торг, река, долина. Одновре­ менно, с помощью притяжательного суффикса -аа образовалась Moldava и по этой модели возникла средневековая латинская форма Moldavia, как за­ фиксировано уже вначале XIV в.: “Civitas Moldaviae” .

Семантическая эволюция слова Mulde/Molde, отражая историко-геогра­ фическую обстановку бассейна правых притоков Сирета, вполне удовлетво­ рительно объясняет как название своеобразной конфигурации определенной площади, которое потом было перенесено на реку, равнину и город, стало именем страны: Молдова. Одновременно возникали условия распростране­ ния этого имени на соседние воеводаты, регионы - как результат проявления сознания принадлежности к общности, проживающей на землях с именем Молдова. Распространение на всю страну имени Молдова - это результат це­ ленаправленных политических действий, подтверждение которых находим в первых письменных историях Молдовы. “Молдавско-русская летопись” (1359-1504) сообщает: “Драгош воевода насади первое место на реке на Молдаве и потом насадиша место Баи и иные места по рекам и по криницами учиниша себе печать воеводскую во всю землю” (Летописи.., 1976. С. 156) .

Таким образом утвердилось и распространилось имя Молдова, которое было неизвестно до начала XIV в., то есть до того, как г. Molde (Бая) до­ стиг определенного расцвета и известности ( Vrtosu, 1956. Р. 472). По общему мнению историков, самое древнее документированное сведение о существо­ вании города по имени Molda относится к 1334-1335 гг. до основания Молдо­ вы (1359 г.), когда во Львове регистрируется купец Александр Молдаович, то есть из Баи (Jorga, 1993. III. P. 176). Некоторые историки считают, что распо­ лагают “документальными доводами о существовании в Баи к 1300 г. город­ ского населения; сохранилась печать XIV в. с легендой на латинском языке, о молдавской крепости или городе “civitae Moldavia”, в котором, рядом с местными, осели немецкие и венгерские колонисты” .

Воспроизведенные данные свидетельствуют:

- все средневековые авторы считают, что Молдова/Молдавия (страна) происходит от имени реки Moldava, Moldova; - древнее название реки Moldova было Molda; - название Moldova/ Moldava не производное от корня Mol, к которому прибавили окончание dava; - в силу вышеизложенного, очевидно, что объяснения названий Mollis Dacia, Mollis Davia, Molier Davia лишены оснований (Balan, 1973. P. 109); историография по-прежнему стоит перед неразгаданным явлением; досто­ верно известно лишь то, что имя Moldova производное от Molda; однако до сих пор не расшифрована этимология, до сих не раскрыто его значение .

Молдославия - другое название Страны Молдавской, которого никак не заметили такие признанные исследователи проблемы, как А. Армбрустер, В. Спиней и остальные румынские историки. “Галицийский и украинский народ в своих песнях называли Землю Молдавскую, заселенную молдавана­ ми - Молдославией, в силу славянского влияния на молдаван из Молдавии .

Народные песни не лгут. Они не создаются для того, чтобы ввести в заблуж­ дение какого-нибудь инородца” (Boldur, 1992. Р. 144) .

Молдавия издавна известна восточнославянским историкам; имя Молдав­ ской Страны, ее народа отражаются в устном народном творчестве славянских народов. “Весьма интересно как своеобразное представление о родственно­ сти, - пишет известный исследователь молдавско-славянских фольклорных взаимовлияний В. Гацак, - именование Молдавии Молдославией, встречае­ мое в украинской песне” (Гацак, 1975. С. 8) .

Соседняя с Молдовой страна, в многолетней борьбе с которой Молдавия обрела свою независимость - это Венгрия. С этим государством Молдавия имела самую продолжительную границу, с ним вела самые интенсивные тор­ говые связи, прежде всего с трансильванскими городами Бистрица, Брашов .

Поэтому совершенно стестественно, что, особенно в периоде своего само­ стоятельного становления, разнообразные молдавско-венгерские взаимоот­ ношения: конфликты, торговые сделки и договоры, дипломатические связи нашли отражение в официальных документах обеих стран, прежде всего в вышедших из венгерской королевской канцелярии. Там находятся не только самые древние, но и самые многочисленные достоверные письменные свиде­ тельства о Молдавии ХІ-Х вв .

С 1360 по 1456 г. разные венгерские эмитенты: королевский двор, воево­ да и губернаторы Трансильвании, эпископы, правители г. Брашова и др. под­ писали 32 документа, в которых, в той или иной форме, упоминается Мол­ давия или относятся непосредственно к ней: Terra nostra Moldavana, partes Moldavanos, contra Moldavanos Stephani (Стефан I, 1394-1399 гг.) vayvode, Moldaviensis, terram Moldwanam, confinibus Moldavie, wayvoda Moldauie, in finibus Moldavie, Petrus wayuoda Moldaviensis и др .

В документах канцелярии Молдовы, судя по известным на сей день письменным источникам, спорадически встречается название Valachie отно­ сительно молдавской действительности: в грамоте от 6 мая 1387 г. “Petrus voyeuoda Muldauiensis присягает на верность польскому королю” - в тексте упоминаются и Valachie castra, в переводе румынских историков: “крепости Молдовы”. В тот же год, в тот же день сановники Молдовы: consiliarii domini Petri woyeuode Muldauiensis, terrigenarum terre Valachie, то есть, советники господаря Петра, воеводы Молдавского, бояре молдавские, gentem ас terram suam, Valachie castra (народ и страна своя, крепости Молдавии), аііогит omnium terrigenarum terre Valachie (другие бояре Страны Молдавской - пере­ воды М. Костэкеску) также присягают польскому королю (Costchescu, 1932 .

II. Р. 601-602) .

Напоминая, что названия Молдавия, Земля Молдавская “документально фиксированы в грамоте венгерского короля от 20 марта 1360 г.”, В. Спиней пишет: “Интересно отметить тот факт, что к тому времени еще не появился этноним, соответствующий термину Молдова” {Spinei, 1982. Р. 73). Это заяв­ ление не имеет оснований. На самом деле, к тому времени уже более столе­ тия бытовала народная баллада Миорица, утвердившая в истории, по мень­ шей мере, с XIII в., этноним молдаван .

Во-первых, как неоднократно было показано и другими исследователя­ ми (Е. Агригороаей, А. Фоки, Гр. Ботезату, А. Хынку, П. Параска), баллада “Миорица” зафиксировала этноним молдован “в период раннего феодализ­ ма - XIII в.” (Балада популарэ, 1976. С. 32). Во-вторых, даже если бы, как предполагает В. Спиней, этноним молдаван происходил бы от имени страны, все равно он является на многие столетия древнее и широко известным всей Европе до появления этнонима “румын”. Ученый мир, и не только он, давно знают, что до конца XVII в. гитип обозначал “холоп”, “крепостной крестья­ нин”, a rumni означал “превратить в холопа”, “привязать крестьянина к свое­ му хозяину”, rumnire - “закрепощение”; карпатско-дунайское княжество до середины XIX в. называлось во всех своих официальных документах Унгровлахией/Валахией .

Зарубежная историография, этнология и филология солидарны не только в распространении несостоятельной доктрины “влах/валахь = румыны”, но и в деформации непрерывного, с XIII в., существования этнонима модовень .

В. Спиней пишет об “относительно позднем появлении этнонима молдовень {Spinei, 1982. Р. 75). Другой исследователь проблемы, А. Армбрустер более решителен: “В первых десятилетиях румынского (sic!) государственного существования (относительно Молдавии: 1359-1400 гг. - В.С.)... этническая терминология представляется довольно однообразной... Все румынское про­ странство покрыто адекватной терминологией: валах, олахь, влахъ, валахен, волохен. Отсутствует термин молдовень” (Armbruster, 1980. Р. 253) .

Документальные свидетельства академических сборников М. Костэкеску, И. Богдана (DRH А Moldova) относительно этнической терминологии XIV в., обобщенных в монографии П.

Молдована “Молдаване в истории” позволяют сделать несколько выводов:

1. Соседние с Молдовой народы - валахи, венгры, чехи, поляки и даже папский двор - достоверно знали, что уже в XIV веке население между Вос­ точными Карпатами и Днестром называло себя молдовень .

2. Документы подтверждают и дополняют выводы историков, в том числе румынских, о том, что в XIV в. завершается “установление этнических и по­ литико-географических границ, которые покрывали всю этническую реаль­ ность... Этническая и политико-социальная терминология... вошла своими сущностными формами в европейское сознание одновременно с образовани­ ем... Молдовы” {Armbruster, 1980. Р. 259) .

3. Этноним молдовень зафиксирован - в XIV в. - не только государствен­ ными документами Валахии (Мунтении), Венгрии, Польши, Чехии, папской курии, но и в торговых отношениях молдавских городов со Львовом, а также в зарубежных летописях .

4. Письменные иностранные источники, свидетельствуют, что простран­ ство между Карпатами и Днестром в XIV в. было заселено народом, обозна­ ченным термином молдовень .

5. Население между Карпатами, Днестром и Черным морем к концу XIV в .

было столь организованным и консолидированным, хотя и разделенным на различные социальные категории, что имело полноправное и естественно сложившееся сознание, что составляет единый, со всеми своими особенно­ стями, народ - нородул молдовенеск. Этот уровень сознания был всеобщим и глубоко укоренившимся, вошел в официальную терминологию государствен­ ной канцелярии Молдовы .

Следовательно, уже в XIV в., до 1400 г. известны, осознанно усвоены и широко распространены, как и в Молдове, так и в Европе, не только этниче­ ское имя молдовень, но и понятие “нород молдовенеск, молдавский народ” .

РАССЕЛЕНИЕ И ЧИСЛЕННОСТЬ МОЛДАВАН

ДО КОНЦА XIX ВЕКА

Карпато-Днестровский регион в качестве зоны компактного обитания восточнороманского населения начинает формироваться с конца XII в. Вос­ точнороманское население (в средневековых документах обычным образом фигурировавшее под обозначениями “волохи”, “валахи”, “влахи” или в близ­ ких к этим наименованиям фонетических вариантах) мигрировало в пределы региона с западного направления. Стремясь избежать религиозного, нацио­ нального и социального гнета, восточнороманское население из Прикарпат­ ских областей, входивших в состав Венгерского королевства, переселялось к востоку от Карпат. С конца XIII в. в Карпато-Днестровских землях отмечен, в соответствии с археологическими данными, значительный рост количест­ ва поселений оседлого населения. Тем самым в регионе увеличивался коли­ чественный состав восточнороманского элемента, в относительно короткий исторический период ставшего здесь преобладающим. К середине XIV в. в Карпато-Днестровских землях, в связи с возрастанием плотности оседлого населения, располагалось уже до 800 поселений .

Наивысшая плотность населения отмечалась в западной части региона, в Карпато-Сиретских землях, особенно в бассейнах нижнего течения рек Мол­ дова и Бистрица. Эта территория оставалась наиболее заселенной на протя­ жении всего средневековья .

В восточной части Карпато-Днестровских земель, а именно - в ПрутоДнестровском междуречье, зона компактного обитания восточнороманского (молдавского) населения начинает формироваться с конца XIII в. Расселяясь в восточном направлении, оно продвигалось к р. Днестр. В связи с возраста­ нием количества молдавского населения в междуречье, власть молдавских господарей во второй половине XIV в. начала распространяться к востоку от р. Прут. В 1392 г. господарь Роман Мушат именовал себя: "... мы воевода Молдавский и дедичь оусей земле Волошской от плонины до берегу моря...” (Улъяницкий, 1887. С. 6) .

Первые документальные данные о появлении молдавских сел в междуре­ чье Прута и Днестра содержатся в актовом материале начала XV в. времен правления господаря Александру чел Бун (Доброго) (1400-1432 гг.). Наибо­ лее ранние из этих сел были расположены в центральной и, в меньшей сте­ пени, северной частях междуречья - в долинах рек и речушек: Чугур, Реут, Бык, Быковец, Лапушна, Икель, Вилия, Ботна, Ишновэц, Дрэгишан, Кунила, Нырнова. Первым, в 1412 г., упоминается с. Володэуць (Володень), располо­ женное в районе, прилегающем к современному г. Единец. В господарской грамоте за 1420 г. упоминаются села: Быковэц, Думешть, Гырланич, Хомичешть, Хородиште, Лаврешть, Лозова, Миклэушешть, Поросечь, Садова, Цигэнешть, Вэрзэрешть (рядом с которым находится Варзарский монастырь), Ворничень (Дворничень), Корнешть, Секурень (DIRA. Veac. ХІ-Х. 1954 .

Vol. I. С. 31, 41). Они размещались в основном в долинах вышеупомянутых рек и речушек, либо в долине р. Прут, в центральной и несколько реже в северной частях Пруто-Днестровского междуречья. В южной части меж­ дуречья упоминается, за годы правления Александру чел Бун, очень мало сел - с. Христень (1429 г.), располагавшееся в нижнем течении Днестра, не­ подалеку от современного села Кицканы; с. Зубря (1425 год) (DIRA. еас .

ХІ-Х. Vol. I. 1954. P. 53, 87), находившееся в районе, прилегающем к со­ временному городу Кагул, неподалеку от р. Прут в ее нижнем течении .

В процессе освоения молдавским населением территорий Пруто-Днест­ ровского междуречья, здесь сложились три историко-этнографические обла­ сти: северная, центральная и южная. С конца XIII в. начали формировать­ ся северная и центральная зоны. Наибольшая плотность населения, как уже упоминалось, была в центральной зоне. В северной зоне, включавшей также территорию, входящую в современную Черновицкую область, молдавское население в период своего распространения (конец XIII - начало XIV в.) ас­ симилировало некоторую часть из находившегося там древнерусского на­ селения, что наложило отпечаток на молдавскую культуру в этой историко­ этнографической области .

В южной области плотность населения была гораздо ниже. Здесь мол­ давское население расположилось в основном в районах, прилегающих к нижним течениям рек Прута и Днестра. Центральные степные зоны южной области, отличавшиеся засушливым климатом, не были обеспечены в до­ статочной мере водными ресурсами, что создавало сложности для развития здесь сельского хозяйства и препятствовало тем самым освоению этих райо­ нов молдавским населением .

В нижнем течении Днестра находились молдавские села, отмеченные на географических картах Х-ХІ вв. (Кочубинский, 1901. С. 2 4 -2 5 ),- Рэскэець, Тудорово, Коркмаз, Олэнешть, Чобручи, Малкоч; расположенное здесь с. Пуркары впервые упоминается в господарском поземельном акте за 1560 г .

(МЭФ. 1961. Т. I. С. 74-76). В нижнем Попрутье в документах ХІ-ХІІ вв .

упоминаются молдавские села: Джурджулешты (за 1593 г.), Вэлень (1543 г.), Брынза, Кания .

На протяжении Х-ХІ вв. происходило также продвижение молдавско­ го населения в направлении центральной степной зоны Буджака, где возни­ кали молдавские села; к примеру, в северной части этой зоны в 1525 г. с. Кайнары (Кэйнарь) .

В XV веке имело место движение молдавского населения в районы, при­ легавшие к Дунаю в его нижнем течении. Однако этот процесс был затормо­ жен военными и политическими событиями второй половины Х-ХІІ вв .

В 1484 г. турки отторгли от Молдавского княжества крепости Килия и Аккер­ ман (Четатеа Албэ, Белгород-Днестровский), в 1538 г. - крепость Бендеры (Тигина). Захват крепостей сопровождался отчуждением также и прилегав­ ших к ним земель, где турки основывали свои территориально-администра­ тивные округа - райи (в турецких документах часто фигурировавшие под обозначением кадиатов). В 1590 г. турки основали также Измаильскую райю;

в 1622 г. к ней была присоединена область г. Рени. В XVI в. в степных зонах Буджака начали поселяться ногайцы, подчиненные крымскому хану - васса­ лу турецкого султана .

В XVII - первой половине XVIII в. ногайцы продвигались вглубь террито­ рии, вытесняя молдавское население. Вследствие этого, земли, находившие­ ся под юрисдикцией молдавского господаря в южной и частично в централь­ ной частях Пруто-Днестровского междуречья, в обозначенный период имели устойчивую тенденцию к сокращению. По мнению Г. Нэстасе (7VaVa.se, 1933 .

Р. 193-201), территория самого южного из молдавских цинутов (уездов), рас­ полагавшихся в пределах междуречья, - а именно, прилегавшего к восточ­ ному берегу р. Прут Кигечского (Тигечского) цинута - к середине XVII века ограничивалась со стороны Буджакской степи р. Лунга. Тем самым, северозападная часть Буджака к этому времени, по мнению того же автора, еще не находилась под контролем ногайцев. Примерно в 1666 г., при содействии турецких властей, была установлена официальная граница между владения­ ми ногайцев в Буджаке и зоной, остававшейся под юрисдикцией молдавско­ го господаря. Эта граница, носившая наименование “границы Халил-паши”, проходила от Ялпугского лимана на север вдоль р. Ялпуг до пересечения ее с древним земляным сооружением, носившим наименование Верхнего Траянова вала, и далее, вдоль этого вала на восток, до пересечения его с речкой Ботна, где пролегала граница Бендерской райи. После Прутской кампании царя Петра I, ногайцы отторгли от княжества также районы к северу и западу от границы Халил-паши, так называемую “двухчасовую зону”, площадью свы­ ше 1600 квадратных километров. Тогда же турки присоединили к Бендерской Границы “Халил паши” и “двухчасовой зоны”. XVIII в .

По: ШБІаБе, 1933. Р. 214 райе 12 молдавских сел, расположенных к северу от реки Бык, и отторгли от княжества Хотинский цинут, где к 1715 г. была образована Хотинская райя .

В результате этого, к середине XVIII в. турецкие райи и буджакские ногайцы занимали в Пруто-Днестровском междуречье земли площадью в 25495 кв. км или 55,7% его территории .

Тем не менее, молдавское население на юге Пруто-Днестровского между­ речья продолжало существовать. В нижнем Попрутье оно обитало в районе двух небольших цинутов - Кодрского и Греченского, образованных в XVIII в .

В зоне нижнего течения Днестра с конца XVI в. была сформирована так назы­ ваемая область “ханских сел”, состоявшая из молдавских сел, подчиненных крымскому хану (Чобручи, Рэскэець, Копанка, Малкоч и др.). Продолжали существовать молдавские села и на территории турецких рай юга Пруто-Дне­ стровского междуречья - Пуркары, Оланешты (Аккерманская райя), Брынза, Бабили (Измаильская райя), Фырлэдень, Гура-Быкулуй, Хаджимус и др. (Бен­ дерская райя) .

В Измаильской, Аккерманской, Килийской и Бендерской райях состав населения отличался достаточной полиэтничностью. Население делилось и по конфессиональному признаку, - помимо мусульман, - на православную, армянскую и еврейскую общины. Наиболее многочисленными были право­ славные общины, в которые, кроме молдавского населения, входили предста­ вители других православных народов .

Имела свои специфические черты также область обитания молдавского населения в северной части Пруто-Днестровского междуречья. Если в цент­ ральной части района в ХІІІ-ХГ вв. оно ассимилировало не очень многочис­ ленные группы восточнославянского населения, то на севере образовалась зона смешанного молдавско-восточнославянского (позже украинского) насе­ ления. Тут располагались села с восточнославянскими названиями к северу от р. Чугур и даже южнее. В последующие века украинское население здесь не только не было ассимилировано, но и начало численно возрастать. Север­ ная часть междуречья, а также Буковина явились главной зоной языковых и культурных взаимодействий молдавского и украинского населения. Лето­ писцы Евстратие Логофет, Симион Даскэл, Николае Костин указывали эт­ ническую границу между молдавским и украинским населением, которая на севере Молдавского княжества проходила по рекам Сучава и Сирет (Сгопісііе Лоташеі..., 1872. Р. 84) .

По сообщению Иона Некулче, в конце XV в. граница между молдавски­ ми и польскими владениями была установлена по правому притоку р. Прут р. Черемош. Молдавский посол Ион Тэутул получил в подарок от польского короля одинадцать сел в Северной Буковине - Кымпулунг, Путила, Вэскэуций, Волока, Вижница и др. Судя по названиям, одни села были основаны представителями украинского населения, а другие - молдавского {Некулче,

1969. С. 62) .

В связи с фискальной политикой турецких властей Хотинской райи в XVIII в., старавшихся привлечь население для повышения числа налогопла­ тельщиков, сюда увеличивается приток украинского населения из-за Днестра и Черемоша. Оно начинает количественно превалировать в северной и цент­ ральной частях этого округа, а молдавское - в южной его части .

Еще одной зоной раннего проникновения и компактного расселения мол­ давского населения явилась Буковина, отдельная историко-этнографическая зона с характерными особенностями культуры и быта. Как историческая об­ ласть формирования молдавского населения, она начинает складываться с XII в. Между 1382 и 1387 гг. территория, позднее получившая наименова­ ние Буковина, была включена в состав Молдавского княжества и продолжала оставаться составной его частью на протяжении Х-ХІІ вв. и первых трех четвертей XVIII в. Однако по австро-турецкой конвенции 1774 г. Буковина вошла в состав Империи Габсбургов (Австрии), включая также и большую часть Черновицкого цинута, (в частности, к Австрии отошла вся та часть тер­ ритории этого цинута, которая располагалась в Пруто-Днестровском между­ речье) .

Позже других, с XVI в., формировалась зона обитания молдавского насе­ ления в Левобережье Днестра. В тот период левобережные поднестровские земли находились под управлением польских и турецко-татарских властей .

Окончательно детализированная в конце XVII в. граница между польскими и турецко-татарскими владениями пролегала здесь по р. Ягорлык, левому при­ току Днестра, от ее устья до истока, далее - к истоку реки Кодыма и вдоль течения последней вплоть до ее впадения в р. Южный Буг .

Первые молдавские села за Днестром возникали спорадически, большая их часть не упоминается в документах того времени. До конца XVIII в. здесь отмечаются молдавские поселения: Кетросы, Малаешты, Пискулунг, Бачерница, Рашков, Дубоссары, Цекановка, Роги, Тею, Спея, Ташлык и др. (Серги­ евский, 1959. С. 107-108) .

Наличие района компактного проживания седентарного населения в Ле­ вобережье Днестра к югу от реки Ягорлык потребовало от турецко-татар­ ских властей создания отдельной территориально-административной еди­ ницы - так называемой Дубоссарской каймакамии, впервые упоминаемой в документах под 1702 г. Помимо молдавского населения, здесь обитали также представители других национальностей .

Еще одной зоной расселения молдавского населения, с 40-х годов XVIII в., явились колонии Новой Сербии. В этот период русское правительство при­ ступило к заселению военными поселенцами границы Украины с владениями Османской империи .

В северной части будущей Херсонской губернии была образована область военных поселенцев - Новая Сербия. Исключительное право селиться здесь было предоставлено выходцам из Молдавии, Валахии, Сербии, Македонии (ПСЗ. Т. XIII, вып. 1, № 10073). Невзирая на то, что по первоначальным пла­ нам заселять Новую Сербию должны были в основном сербы, преобладаю­ щую часть новых поселенцев составили молдаване .

В ХІ-ХІІІ вв. на территории центральных и южных молдавских цинутов Пруто-Днестровского междуречья, остававшейся под юрисдикцией мол­ давского господаря, подавляющую часть составляло молдавское население .

Отмечено также проживание представителей других национальностей, но их удельный вес был невелик. В северных цинутах, располагавшихся в между­ речье, был значителен также процент украинского населения .

В XV - первой половине XVIII в. происходил относительно замедлен­ ный рост числа сельских поселений в Молдавском княжестве - с 1700 сел в XV в. до 1900 сел в XVII в. и свыше 2000 сел в середине XVIII в. В пределах границ княжества наиболее заметны процессы заселения и освоения земель, происходившие в Днестровско-Прутском междуречье, где плотность населе­ ния была сравнительно более низкой. Из 71 села, возникшего на пустошах в XVI - начале XVII вв., 41 село было создано в холмистых лесных райо­ нах Пруто-Днестровского междуречья. Как свидетельствует карта поселений XV в., составленная археологом П.П. Бырней на основе письменных данных (История Молдавской ССР, 1965. С. 89), наибольшее количество сельских поселений в княжестве располагалось между рекой Прут и Восточными Кар­ патами. В пределах молдавских цинутов Пруто-Днестровского междуречья, которые составляли 48% площади княжества, в XV в. находилось только 15% всего количества сел. К концу XVI в. этот последний показатель возрос до 20%, а к 1774 г. - до 25% .

О динамике численности населения пруто-днестровских цинутов Мол­ давского княжества (без учета, однако, его этнического состава), с XV в. до середины XVIII в., можно судить, исходя из количества наличествовавших здесь сельских поселений и среднего числа дворов в каждом поселении, - из принятого в историографии расчета по пять человек на двор (Дмитриев, 1973 .

С. 81-83) в рассматриваемую эпоху, - с присовокуплением к нему городского населения. Исходя из этих данных, наблюдается постепенный рост численно­ сти населения в обозначенном регионе: в XV в. - около 32-33 тыс. человек, в середине XVI в. - свыше 62 тыс. человек, в XVII в. - до 90 тыс. человек, в первой половине XVIII в. - около 125 тыс. человек .

Более точные сведения, содержащиеся в документах, отражавших чис­ ленность населения в пруто-днестровских цинутах Молдавского княжества, появляются к концу XVI в. Это сохранившиеся поуездные записи писцовой книги 1591 г., включавшие как крестьян, так и служилых людей (DIRA. еас .

XVI, 1952. Vol. IV. R 4-6) и охватившие, по мнению различных исследовате­ лей, свыше 90% населения княжества. В соответствии с этими данными, в 1591 г. в пределах пруто-днестровских цинутов было учтено: в Орхейском двора, Лапушнянском - 2862 двора, Сорокском - 2187 дворов, Хотин ском - 2483 двора, в тех частях Ясского и Черновицкого цинутов, которые рас­ полагались в Пруто-Днестровском междуречье - соответственно около 1515 и 658 дворов и, кроме того, в Кигечском (Тигечском) цинуте - еще 2919 дво­ ров; таким образом, всего - около 15 887 дворов. Вместе с неучтенной частью населения общая его численность могла здесь достигать 87 000 человек .

За XVII в. сведений о численности населения в Молдавском княжестве не сохранилось. Подобные данные содержат переписи населения, произведен­ ные лишь во второй половине XVIII в. - это переписи населения княжества 1772-1773 и 1774 гг. (МЭФ, 1975. T. VII, ч. 1, 2). Они производились уездны­ ми исправниками княжества по поручению командующего русской армией фельдмаршала П.А. Румянцева .

Переписи носили фискальный характер, преследуя цель выявления ко­ личества податного населения для того, чтобы понудить его к несению по­ винностей. Жители, зная об этом, старались избежать такого учета - в чем им помогали с корыстной целью - сами бояре, - и передвигались с места на место. Кроме того, переписями не учитывались неподатные категории насе­ ления княжества. Вследствие этого было недоучтено значительное количест­ во населения .

По уточненным данным, переписью 1772-1773 гг. в пределах молдавских цинутов Пруто-Днестровского междуречья было охвачено: в Греченском ци­ нуте - 735 дворов, в Кодрском - 213, в Орхейском - 5033, в Хотинском - 8510, в Сорокском - 4034. В пруто-днестровских округах двух частично располо­ женных в междуречье цинутах - Ясском и Черновицком - этой переписью было охвачено соответственно: 2428 дворов и 3561 двор. Итого во всех пере­ численных цинутах - 24 514 дворов, в которых были зарегистрированы оби­ тавшие в них 23 592 главы семей и 922 одиноких человека (вдов и калек). Из расчета по 5 человек на одну семью, с присовокуплением одиноких жителей, можно заключить, что в данной переписи содержатся сведения о прожива­ нии, в пределах упомянутых территориально-административных единиц, не менее 118 882 человек .

Переписью 1774 г., отличавшейся большей полнотой, было учтено в пру­ то-днестровских цинутах Молдавского княжества следующее количество населения (по уточненным данным): в Греченском цинуте - 927 дворов, в Орхейском (Орхейско-Лапушнянском) - 5632, в Сорокском - 4765 (исклю­ чая пустые дома), в Хотинском - 6267 и в двух округах Черновицкого цинута, располагавшихся северо-восточнее Прута - 4031 двор, то есть, всего 21 622 двора, в которых проживал 20 681 глава семей и 941 одинокий чело­ век - из расчета по 5 человек на семью, с добавлением одиноких жителей, таким образом, речь идет о числе не менее чем в 104 346 человек, охваченных переписью в рассматриваемом регионе .

Поскольку значительная часть населения не была в силу упомянутых причин охвачена переписью, П.Г. Дмитриев исчисляет общее количество на­ селения в пруто-днестровских цинутах Молдавского княжества в этот период в 144 685 человек (Дмитриев, 1973. С. 88) .

Таким образом, с конца XIV в. до начала 70-х годов XVIII в., наблюдается увеличение численности молдавского населения в пределах Пруто-Днестров­ ского междуречья. Следует заметить, что рост численности населения в тот же период в Молдавском княжестве в целом исследователи расценивают как замедленный. Виной тому была - помимо войн, эпидемий, засух - двойная турецко-татарская эксплуатация внутренних ресурсов княжества, достигшая в первой половине XVIII в. своего апогея, что негативным образом отража­ лось на экономическом развитии и, вследствие этого, оказывало отрицатель­ ное влияние на рост численности населения .

В Пруто-Днестровском междуречье плотность молдавского населения в тот же период продолжала оставаться гораздо меньшей, чем в запрутской Молдавии. Дело в том, что Пруто-Днестровское междуречье находилось под постоянным давлением, которое оказывали кочевые ногайские орды. Только на протяжении XVIII в. ногайцы, обычно при поддержке крымских татар, предприняли не менее семи крупных грабительских акций, опустошая тер­ риторию княжества, из них шесть раз - молдавские цинуты Пруто-Днестров­ ского междуречья .

Ситуация совершенно меняется в период русско-турецких войн 1768гг., 1787-1791 гг. и 1806-1812 гг. В течение этого времени (с 1770 г.) рус­ ское командование переводило ногайцев из Буджака и из Днестровско-Днеп­ ровского междуречья на восток. Многие из ногайцев мигрировали в Турцию;

некоторые осели в Добрудже либо в Юго-Восточной Болгарии. Последние ногайцы покинули Буджак в 1807 г. Турецкие гарнизоны также были удалены из крепостей Пруто-Днестровского междуречья .

Вследствие этого правящие круги Молдавского княжества начали про­ водить политику более полного освоения земельного фонда Пруто-Днест­ ровского междуречья. В запрутской Молдавии были предприняты шаги по ограничению прав крестьянского землевладения; в то время как в ПрутоДнестровском междуречье создавались относительно льготные условия для хозяйственной деятельности крестьян .

Все это принесло свои плоды. Уже к 1774 г., когда буджакские ногайцы были вытеснены из северного участка “двухчасовой зоны”, пограничной с Буджаком, здесь был создан новый, Хотарничанский цинут, население кото­ рого к 1803 г. составило 7650 человек .

Численность населения молдавских цинутов Пруто-Днестровского меж­ дуречья начала стремительно возрастать. В 1803 г. она достигала 206,5% по сравнению с численностью на 1774 г. (в то же время, в Карпато-Сиретской зоне - 131,4%, в Пруто-Сиретском междуречье - 150,7%), а плотность засе­ ления, с учетом всей территории цинутов, возросла с 4,0 до 8,3 человека на 1 кв. км (в остальных двух зонах, соответственно, - с 10,5 до 13,9 и с 9,0 до 13,6) .

Большей частью территории южного участка “двухчасовой зоны”, в пери­ од русско-турецкой войны 1806-1812 гг., овладели представители молдавско­ го служилого боярства и чиновничества (в основном, до линии рек Ялпужель и Ялпуг). В дальнейшем эта часть территории также вошла в зону компакт­ ного обитания молдавского населения .

В связи с уходом ногайцев из южной части Пруто-Днестровского меж­ дуречья, здесь высвободились значительные участки земли. Население тут в 1812 г. было малочисленным - около 12 400 семей (Скальковский, 1838. II .

С. 198), (примерно 62 000 человек); помимо молдаван здесь обитали болгары, гагаузы, русские раскольники и представители других национальностей .

В 1803 г. в Молдавском княжестве была проведена посемейная перепись по цинутам и околам (Codrescu, 1886. Р. 258-281). Как и предыдущие перепи­ си, она не охватила всего населения; были указаны не все социальные катего­ рии. В пределах Сорокского, Орхейского, Кодрского, Греченского цинутов и в пруто-днестровской части Ясского цинута было учтено 36,6 тысяч глав семей (не менее 183 тысяч человек) .

После присоединения к России в 1812 г. Пруто-Днестровского междуре­ чья, получившего официальное наименование Бессарабия, рост численности населения здесь отличался гораздо большей интенсивностью, нежели в пре­ дыдущие века. Кроме того, самым существенным образом расширяется доку­ ментальная источниковая база, позволяющая судить о динамике численности населения в Бессарабии. Наконец, поскольку многие источники после 1812 г .

содержат данные, относящиеся к этническому составу населения Бессарабии и сопредельных с ней губерний, становится возможным, с достаточной сте­ пенью достоверности, делать выводы о динамике численности молдавского населения, обитавшего в этих краях, а также в пределах Российской империи в целом .

В 1816-1817 гг., в связи с необходимостью приведения к присяге жите­ лей новоприобретенной области, наместник Бессарабии А.Н. Бахметев пред­ принял единовременную перепись (“люстрацию”) населения (Защук, 1863 .

С. 230; ANRM. F. 5. R. 2. D. 495. Р. 1, 2. Fila 1-405; D. 398. Fila 1-528; РГВИА .

Ф. ВУА. Д. 18582. Л. 3-188). В 1820 г. был осуществлен еще ряд переписей в отдельных уездах (Tomescu, 1931; РГВИА, Ф. ВУА. Д. 18589. Ч. I. Л. 95-106 .

Военно-статистическое описание Бессарабской области). С 1818 г. в Бесса­ рабии был организован систематический учет движения населения, основы которого были утверждены “Уставом образования Бессарабской области” .

Сбором материалов занималась вторая экспедиция областного правительства (ПСЗ. Т. XXXV, вып. I. № 27357). Производились ежегодные административ­ но-полицейские исчисления .

Начиная с 1835 г., в Бессарабии появляется новая форма учета населе­ ния - “народные ревизии”. Они производились трижды - в 1833-1835 гг., в 1851 и 1854 гг., в 1858 г. Ими занимались чиновники, которые были снабже­ ны подробными инструкциями, ревизскими сказками, табелями, ведомостя­ ми. Все же многие исследователи отмечали неполноту содержащихся во всех вышеприведенных источниках данных, в силу чего их необходимо уточнять, привлекая дополнительные статистические сведения. Позднее более не про­ изводилось “народных ревизий”. Исчисление населения до 1874 г. произво­ дилось статистическими комитетами расчетным путем .

Ценным источником для изучения численности населения являются гу­ бернаторские отчеты, а также статистические обзоры. Архивы содержат обзоры Бессарабской области, начиная с 1825 г., а отчеты губернаторов - с 1828 г.; по Херсонской губернии имеются отчеты за 1827-1831 гг. и затем, начиная с 1837 г. Различные материалы, содержащие сведения о численности населения области содержатся в фондах Национального Архива Республики Молдова (ANRM) .

Важным источником для изучения численности населения и различных аспектов миграционных процессов конца XIX в. являются материалы первой переписи населения 1897 г., а также статистические разработки, составлен­ ные на ее основе (ПВП. Т. III. 1905; Населенные места.., 1905). Отдельную категорию источников составляют карты численности, плотности и этниче­ ского состава населения, опубликованные в XIX в. различными исследовате­ лями {Kennen, 1852; Риттих, 1879). Обработка различными исследователями сведений, содержащихся в приведенных источниках, позволила достаточно точно отразить эволюцию численности населения в Бессарабии и в соседних с нею губерниях в целом и молдавского населения - в частности, в период 1812-1900 гг .

В 1812 г. общая численность населения Бессарабии оценивалась в 51 121 семью (примерно 255,6 тыс. человек), в 1813 г. - 278 тыс. человек, в 1814 г. - 276,7 тыс., в 1815 г. - 368,5 тыс., в 1817 г. - 491,6 тыс. человек {Зеленчук, 1979. С. 97-100). Основную роль в быстром росте численности жителей сыграли стихийные переселения крестьян из соседних губерний .

Определенное значение имело также привлечение иностранных колонистов .

Кроме того, весьма высоким оказался и естественный прирост населения, что было вызвано улучшением социально-экономических условий жизни основ­ ной массы населения .

В дальнейшем численность также заметно росла, но неравномерно: в 1823 г. - 550 тыс. человек, в 1827 г. - 432,6 тыс. человек, в 1835 г. - 705,6 тыс .

человек. Во второй половине XIX в. рост численности был поступательным:

в 1859 г. - 1038,3 тыс. человек, в 1897 г. - 1935,4 тыс. человек (Статистиче­ ские таблицы.., 1863. С. 57; ПВП. 1905. Т. III. С. 70-73) .

Документы за XIX в., относящиеся к учету населения в Бессарабии, со­ держат данные об его этническом составе .

В соответствии с ними, численность молдавского населения Бессара­ бии в этом веке изменялась следующим образом: 1835 г. - 411 тыс. человек (58,2% от общего количества населения), 1859 г. - 570,6 тыс. человек (54,9%), 1897 г. - 920,9 тыс. человек (47,6%). Материалы переписи 1897 г. отразили сложные этнодемографические процессы в среде населения Бессарабии. Они характеризовались двумя направлениями: консолидацией молдавского насе­ ления, численность которого непрерывно росла, а также постоянным абсо­ лютным и относительным возрастанием многонациональности .

Процессы взаимовлияния молдавского и украинского населения происхо­ дили на севере Бессарабии. Здесь характерным было возрастание удельного веса украинцев. Главное направление в этническом развитии Хотинского уез­ да состояло в медленном, но неуклонном продвижении украинского населе­ ния с севера на юг, в ходе которого был ассимилирован ряд молдавских сел .

К концу века этническая граница между молдавским и украинским населе­ нием проходила по линии Новоселица-Липканы-Бричаны-Атаки. В южной Украинско-молдавская этническая граница в Хотинском уезде. Начало X X в .

1 - молдаване, 2 - украинцы, 3 - смешанное молдавско-украинское население .

По: Куш нер {Кны ш ев), 1951. С. 34 части Хотинского уезда, а также в Сорокском и Бельцком уездах, в качестве этнического большинства выступало молдавское население. Ряд украинских поселений был им тут ассимилирован. Тем не менее, при общем возрастании численности молдавского населения, здесь его удельный вес несколько со­ кратился .

В центральных уездах Бессарабии - Кишиневском и Оргеевском - был наиболее высокий удельный вес молдавского населения. Увеличение его чис­ ленности тут происходило не только за счет естественного прироста, но и в результате ассимиляционных процессов, вследствие которых на протяжении XIX в. мелкие дисперсно расселенные группы инонационального населения (украинцы, русские, греки, армяне, поляки и др.), жившие в селах этих уез­ дов, поглощались молдавским населением .

Достаточной пестротой на протяжении веков отличался этнический со­ став населения на юге Пруто-Днестровского междуречья. На протяжении XIX в. полиэтничность Бендерского, Кагульского (Измаильского) и Аккерманского уездов Бессарабии только возрастала .

Карта этнического состава сельского населения Бессарабии, опублико­ ванная В.С. Зеленчуком по материалам В.Н. Бутовича, дает представление о районах компактного проживания представителей основных этнических групп, населявших в начале XX в. уезды Бессарабии .

В XIX в. значительный прирост численности молдавского населения имел место в Северной Буковине, находившейся в составе Австро-Венгрии .

4. Молдаване Атаки

–  –  –

ПРЕДИСЛОВИЕ (В.А. Т и ги к о в, С.В. Ч е т к о )

ВВЕДЕНИЕ (М.Н. Г у б о г л о, В.А. Д е р г а н е е )

–  –  –

Глава 2 ОТ ВОЛОХОВ К М О Л Д А В А Н А М

Основные концепции происхождения волохов {В.Н. С т а т и )

Социальная организация {В.Н. С т а т и )

Происхождение этнонима “молдаване” {В.Н. С т а т и )

Расселение и численность молдаван до конца XIX в. (Д.И. Х а й д а р л ы )

Молдавская государственность {В.Н. С т а т и )

Православие в истории Молдавии {В.Н. С т а т и )

Глава 3 МОЛДАВСКИЙ Я З Ы К

Происхождение и строение молдавского языка {В.Н. С т а т и )

Письменность {В.Н. С т а т и )

Языковая жизнь молдаван в постсоветский период {М.Н. Г у б о г л о )

–  –  –

Глава 7 ПИЩ А И УТВАРЬ (В. Я р о в а я )

–  –  –

Глава 9 ОДЕЖДА (Н К а л а ш н и к о в а, Е. П о с т о л а к и )

–  –  –

Глава 11 ТРАДИЦИОННАЯ ОБРЯДНОСТЬ

Календарные обычаи и обряды (В. Ч о б а н у - Ц у р к а н у )

Свадебная обрядность (М Ч о к а н у )

Родильная обрядность {В. Ч о б а н у - Ц у р к а н у )

Похоронно-поминальная обрядность {В. Ч о б а н у - Ц у р к а н у )

Часть IV

ТРАДИЦИОННОЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО

И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Глава 12 ФОЛЬКЛОР ( А. Г Х р о п о т и н с к и й )

Глава 13 ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОМЫСЛЫ

Гончарство (И. Б а л т я н у )

Художественная обработка камня (И. Б а л т я н у )

Плетение из растительного сырья {И. Б а л т я н у )

Обработка дерева (В. Ч о б а н у )

Ткачество и ковроделие (Е.А. П о с т о л а к и )

Глава 14 ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Архитектура и градостроительство (М.Е. Ш л а п а к )

Молдавская литература (А. Х р о п о т и н с к и й )

Изобразительное искусство (Л. Т о м а )

Театр (Э. К о р о л е в а )

Хореография (Э. К о р о л е в а, П. П о п а )

Кино (Н.М. П о л ю х о в )

БИБЛИОГРАФИЯ

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

ПРИНЯТЫЕ С О КРАЩ ЕН И Я






Похожие работы:

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество "Газпромнефть Московский НПЗ" Код эмитента: 00084-A за 1 квартал 2013 г. Место нахождения эмитента: 109429 Россия, г. Москва, Капотня, 2 квартал, д. 1, корп. 3 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрыт...»

«Должен предупредить, что я записал его историю почти тотчас по прослушании ее, и, следовательно, не должно быть места сомнениям в точности и верности моего рассказа. Заявляю, что верность простирается вплоть до передачи размышлений и чувств, которые юный авантюрист выражал с самым отменным изяществом. Аб...»

«Н.П. ШАБАЛОВ НЕОНАТОЛОГИЯ ТОМ 1 Министерство образования и науки РФ Рекомендовано ГБОУ ВПО "Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова" в качестве учебного пособия для образовательных учреждений, реализующих образовательные программы высшего образования по специальности "Педиатрия" Регистрац...»

«Савина Л.В. ЭТИКА УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ Тула – 2005 ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра философии Савина Л.В. ЭТИКА УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ Тула – 2005 ПФ "Селена" ББК 87.7:87.8 С13 Реце...»

«Блохин Павел Александрович ЭВОЛЮЦИЯ ФРАЙБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО ПРАВА В ХП ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ Х1П вв. Специальность 07.00.03 всеобщая история (средние века) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидат...»

«40 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2014. Вып. 2 ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ УДК 81’38 Л.И. Донецких, А.Ж. Фаттахова СПОСОБЫ СОЗДАНИЯ ГИПЕРБОЛИЧЕСКОГО ЭФФЕКТА В ПОЭМЕ В.В. МАЯКОВСКОГО "ЛЮБЛЮ" В статье представлен...»

«ЗАДАНИЯ ОЛИМПИАДЫ СПБГУ ПО ЖУРНАЛИСТИКЕ "ПРОБА ПЕРА" В 2016-2017 УЧ. ГОДУ Задание отборочного этапа олимпиады СПбГУ "Проба пера" Участникам отборочного этапа было предложено выполнить задание, состоящее из двух частей. Первая час...»

«109387 Москва, ул. Краснодарская, 11 тел.(495)350-09-25, 350-00-00 ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ОСНОВНОГО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ Срок разработки май 2015-август 2015 Срок реализации 2015-2020 гг Содержание 1. Целевой раздел основной образовательной программы основного общего образования 1.1. Пояснительная записка 1.1.1. Цели и задачи...»

«Вестник ПСТГУ Герд Лора Александровна, II: История. д-р ист. наук, вед. науч. сотр. История Русской Православной Церкви. Санкт-Петербургского института истории РАН 2014. Вып. 6 (61). С. 7–34 loragerd@gmail.com СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ ИМЕНИЙ ВАЛАХИИ ВОСТОЧНЫХ МОНАСТЫРЕЙ И ЦЕРКВЕЙ В И...»

«Модернизация локальной вычислительной ИСТОРИЯ УСПЕХА сети Иркутского авиационного завода ЗАДАЧИ Иркутский авиационный завод (ИАЗ) основан в 1932 году. Локальная вычислительная сеть ИАЗ была построена в 2000г. За семьдесят пять лет по технологии коммутируемого Ethernet. Волоконно оптическая на...»

«ПРАВИЛА ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БАНКОВСКИХ КАРТ ОАО БАНК АВБ (7-я редакция, утвержденная Приказом № ОД-493 от 07.08.2013, вступающая в действие с 13.08.2013) г. Тольятти, 2013 г.СОДЕРЖАНИЕ 1. Используемые термины и сокращения...3 2. Общие по...»

«Попов А. Д.КРЫМСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБЩЕСТВА "СОВЕТСКИЙ ТУРИСТ" (1928-1930гг.) В последнее время всё очевиднее становится необходимость изучения такого недостаточно исследованного до сих пор компонента отечественной истории, как прошлое туризма в Украине...»

«Вестник Брянского государственного университета. 2018( 3) УДК 94 (47).084.3 Никитина И.В., кандидат исторических наук, научный сотрудник, Государственный музей героической обороны и освобождения Севастополя (Россия) АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ П...»

«ро ссий ская академ ия наук ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ, КУЛЬТУРЫ JOURNAL OF HISTORICAL, PHILOLOGICAL AND CULTURAL STUDIES ЖУРНАЛ ИЗДАЕТСЯ ПОД РУКОВОДСТВОМ ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК РАН 0 Г 0 Р С К -Н 0 ® ° 3 (37) Июль—Август—Сентябрь Журнал в^тходит четыре раза в го...»

«Г. Р. Г а л д а н о в а КУЛЬТ ОГНЯ У МОНГОЛОЯЗЫЧНЫХ НАРОДОВ И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В ЛАМАИЗМЕ Поклонение огню относится к числу древнейших культов у многих народов. Изучение этого культа у монголоязычных народов позволяет выявить различные периоды истории его форми...»

«Становление и развитие личности ребенка в условиях реализации ФГОС В каждом обществе явно или неявно всегда присутствуют представления об идеальном типе личности, отражающим набор личностных нормативных характеристик. Такой набор характеристик для ребенка всегда рассматривался и в...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА1 Направленность: художественная. Актуальность: Программа помогает детям включиться в личностно значимые виды деятельности для формирования духовно-нравственных качеств, способствует развитию образного восприятия мира, позволяет связать исторические ценности и современные дости...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА СОВЕТСКИЙ КОМИТЕТ ТЮРКОЛОГОВ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ TURCOLOGICA К восьмидесятилетию академика А. И. КОНОНОВА ЛЕНИНГРАД ИЗДАТЕЛЬСТВО " Н А У К А " ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ J i\ А. Ж уков ОСМАНСКИЕ ХРОНИКИ X V X V I I В В. О СОЗДАНИИ ВОЙСК "Я Я BE МЮСЕЛЛЕМ"...»

«Краткая история России 20-го века на фоне жизни моей Мамы Посвящаю моим сыновьям, Косте и Мише. Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей; Кто чувствовал, того тревожит Призрак невозвратимых дней. А.С. Пушкин "Евгений...»

«Фонд оценочных средств учебной дисциплины "Экономика организации" разработан на основе Федерального государственного образовательного стандарта среднего профессионального образования (далее – ФГОС СПО) по специальности 38.02.01 Экономика и...»

«На правах РУК0ПИСИ 003457B20 б&ы~(^ — Бачаева Тумиша Хамидовна МОДЕЛИРОВАНИЕ И ПРОГНОЗ НЕФТЕГАЗОНОСНОСТИ ВЕРХНЕМЕЛОВОГО КОМПЛЕКСА ТЕРСКОСУНЖЕНСКОГО НЕФТЕГАЗОНОСНОГО РАЙОНА Специальность 25.00 12 "Геология, поиски и разведка горючих ископаемых" АВТОРЕФЕРАТ диссертации на...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.