WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«статьи не должен превышать 1,5 п. л. вместе со сносками и библиографией (или 48 тыс. знаков включая пробелы), для раздела «Рецензии» – не более 0,4 п. л. (или 16 тыс. знаков включая пробел ...»

-- [ Страница 1 ] --

ИСТОРИЯ № 1(19)

И СОВРЕМЕННОСТЬ Март 2014

Содержание

Теория

Кульпин Э. С .

Феномен Крыма с позиций социоестественной истории

Кажанов О. А .

Евгений Тарле о гранях соприкосновения академической социологии

и социологической публицистики (на примере творчества Н. К. Михайловского)

Пантин В. И .

Социально-демографические и цивилизационные сдвиги в современном мире: причины и следствия

Сулейменов И. Э., Габриелян О. А., Шалтыкова Д. Б, Сулейменова К. И .

Пространство смысловых кодов современной цивилизации

Баранов А. В .

Роль этнополитических мифов в конструировании идентичности казачества

Коган А. И .

Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната

Стрельцов А. А .

Крест и лоза. Истоки и сущность классического образования

Природа и общество Дьячков В. Л .

Природно- и социально-демографические факторы роста крестьянской агрессии в первой трети XX в. (Тамбовский случай)

Худяков Ю. С .

Стихийные бедствия, вызванные аномальными климатическими явлениями, происходившими на территории государства Когурё в древности и раннем Средневековье

XXI век Авдаков И. Ю .

Великое восточнояпонское землетрясение и высокоскоростные железные дороги Японии

Тутнова Т. А .

Развитие космической программы КНР в ХХ–ХХI вв.

Связь времен Квилинкова Е. Н .

О сохранности традиционной обрядности у бессарабских гагаузов и болгар через призму связи времен

Толстокорова А. В .

Немой забытый персонаж

Contents and Abstracts

К СВЕДЕНИЮ АВТОРОВ

Ведущие темы публикаций журнала «История и современность»: история цивилизаций и народов; теоретические проблемы истории; основные проблемы современности; связь общества и природы. В журнале также публикуются библиографические обзоры и рецензии, информация о событиях научной жизни .

Направляемые в журнал статьи и материалы следует оформлять в соответствии с правилами, принятыми в журнале:

Объем рукописи статьи не должен превышать 1,5 п. л. вместе со сносками и библиографией (или 48 тыс. знаков включая пробелы), для раздела «Рецензии» – не более 0,4 п. л. (или 16 тыс. знаков включая пробелы) .

Материалы должны передаваться в редакцию в электронном виде (на диске или по электронной почте). Рукопись должна быть напечатана через 1,5 интервала (кегль 14); сноски подстрочные (кегль 8);

все знаки, которые не могут быть напечатаны, должны быть внесены в текст от руки крупно черными чернилами;

таблицы, схемы, графики, рисунки и др. иллюстрации должны быть даны отдельно в расширении *.jpg, пронумерованы и озаглавлены. Следует учитывать, что графики и рисунки могут быть напечатаны только в черно-белом варианте;

ссылка на библиографические источники в тексте оформляется следующим образом: (фамилия год: страница), например: (Ляхов 1984: 71; Рыбаков 1963: 32, 183), (Шабульдо 1998; 2000; 2003: 118); при ссылке на более чем один источник следует придерживаться либо алфавитного, либо хронологического порядка;

список использованной литературы дается в конце статьи; все источники следует снабдить библиографическими ссылками, оформленными по следующему образцу:

Туроу, Л. К. 1999. Будущее капитализма. Как сегодняшние экономические силы формируют завтрашний мир. Новосибирск: Сибирский хронограф .

Воронов, А. М. 1992. Оценка региональных изменений гидроклиматических условий Европейской территории СССР по историческим данным. Водные ресурсы 4: 97–105 .





Шишков, Ю. В. 2003. Мирохозяйственный механизм: движение к глобализации. В: Королев, И. С. (ред.), Мировая экономика: глобальные тенденции за 100 лет (с. 25–47). М.: Экономистъ .

Кузищин, В. И. (ред.) 1988. История Древнего Востока. М.: Высшая школа .

Крюков, М. В. 1988. Древний Китай. В: Кузищин 1988: 350–394 .

Оформление ссылок на интернет-ресурсы см. на странице нашего журнала на сайтах: www.uchitel-izd.ru; www.socionauki.ru Публикуемые материалы могут не отражать точку зрения учредителя и редакции .

Представляя в редакцию рукопись статьи, автор берет на себя обязательство не публиковать ее ни полностью, ни частично в ином издании без согласия редакции .

К рукописи прилагаются:

авторская справка: Ф. И. О (полностью), а также данные для связи с автором: адрес, номера телефонов (служебный и домашний), электронный адрес .

Адрес редакции журнала «История и современность»:

109202, Москва, ул. Басовская, д. 16 .

Контактные телефоны: (495) 788-39-19, 975-80-07 .

E-mail: ekulpin@mail.ru http://www.kulpin.ru

Адрес издательства «Учитель»:

400079, Волгоград, ул. Кирова, 143 .

Контактные телефоны: (8442) 42-04-08 .

E-mail: peruch@mail.ru http://www.socionauki.ru

ТЕОРИЯ

Э. С. КУЛЬПИН

ФЕНОМЕН КРЫМА С ПОЗИЦИЙ

СОЦИОЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

В марте 2014 г. Крым вошел в состав Российской Федерации, что многие страны расценили как нарушение равновесия в мире и отказ от устоявшихся норм мирового порядка. Но это одновременно поставило вопрос о том, что есть современный мир и порядок в нем и насколько он отвечает новым реалиям. Вопросы взаимодействия политики, права и морали всегда были крайне сложны и никогда не могли быть разрешены окончательно. И очень часто за этими проблемами стоят не только различные интересы, идеологии, ментальности и нации, но и грандиозные, даже тектонические, хотя и не всегда видимые современникам изменения .

Мир на пороге технологических сдвигов, без которых принципиально не решить комплекса взаимосвязанных проблем, изначально стимулируемых ростом населения в условиях ограниченных природных ресурсов. Эти рост и ограниченность сделали невозможным повышение уровня и качества жизни, адекватного социальным ожиданиям. Ожидания в условиях глобализации и информационной революции конца XX – начала XXI в .

стремительно росли во всех странах. Старый порядок не устраивает слишком многих. Возникают «точки сборки» нового порядка, как правило, невидимые для современников. В обществе, как и в природе, лишь 2 % мутаций обеспечивают будущее развитие, 98 % – идет в исторический террикон. Что такое присоединение Крыма к России в марте 2014 г. – наше будущее или неудачный эксперимент?

Ключевые слова: социоестественная история (social-natural history), глобализация, мировой порядок, ментальность .

У мира нет четко выработанных правил В марте 2014 г. Крым вошел в состав Российской Федерации .

Сторонники присоединения считают случившееся возвращением

История и современность, № 1, март 2014 3–15 История и современность 1/2014

полуострова России или воссоединением Крыма с Россией путем плебисцита, то есть законным и моральным актом. Противники – аннексией Крыма или захватом Крыма Россией, то есть незаконным и аморальным действием. «Своими действиями на Украине Владимир Путин открыл настоящий ящик Пандоры, грозящий долгосрочными последствиями... Российский лидер выступил сразу против двух ключевых идей мирового порядка, установленного после окончания Второй мировой войны и развенчания европейских империй: нерушимости границ государств, чей суверенитет находится под защитой ООН, и недопустимости отождествления государства с каким-либо одним этносом» (Боуринг 2014). Сотрясение идей провоцирует состояние ужаса (Халмурзоев 2014) .

На Генеральной ассамблее ООН Россию поддержали 11 стран .

За резолюцию против результатов плебисцита в Крыму, то есть с осуждением РФ, проголосовали представители большинства стран мира – 100 государств, но воздержались, то есть отказались от прямого осуждения, – 58. В компании осуждающих – страны «золотого миллиарда», а несогласных с осуждением – страны, где проживает большая часть населения Земли, в том числе ведущие развивающиеся страны мира – Бразилия, Индия, Китай, ЮАР. Позиции сторон можно представить по заявлениям, с одной стороны, от ФРГ, с другой – от Китая. Так, канцлер Германии Ангела Меркель заявила в Бундестаге, что Россия в крымском вопросе действует по закону джунглей (Ангела Меркель… 2014). А обозреватель ведущего немецкого издания Der Spiegel Уве Клусманн, комментируя дружелюбные и сильные слова о России в ведущих китайских изданиях, делает однозначный вывод: «…в противостоянии России с Западом самая населенная страна в мире стоит на стороне самой обширной страны» (Klumann 2014) .

Итак, действиями России было нарушено достигнутое ранее согласие подавляющего большинства стран мира о незыблемости сложившихся после Второй мировой войны государственных границ. Но нарушения подобного рода случались и ранее, однако они осуществлялись, как правило, тем, кто взял на себя функции охранителя существующего порядка, кому это было не очень, но все же простительно. С падением биполярного мира при молчаливом всеобщем согласии США взяли на себя ответственность за стабильЭ. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 5 ность в мире в самых разнообразных ее проявлениях и поддерживали ее, не забывая об интересах стран «золотого миллиарда»

и своих собственных. О том, насколько эффективно и морально поведение США, единого мнения в мире не существует, об этом, в частности, свидетельствует и упомянутое голосование, и, к примеру, редакционная статья «Хуанцю шибао», постулирующая: «Китай выступает за многополярный мир, и сильная Россия укладывается в картину этого мира. Это куда лучше, чем мир, в котором одна Америка говорит “баста!” и все» (Должен… 2014) .

На вопрос «Какой вывод можно из всего это сделать?» обозреватель газеты «Эль Паис» профессор Хосе Игнасио Торребланка отвечает: «У мира нет четко выработанных правил» (Торребланка 2014) .

Точнее, те правила, с которыми еще недавно солидаризовались все ведущие страны мира, поставлены под сомнения. В прошлом, когда нарушали правила, оправдывались и длительностью видимых процессов, и остротой борьбы, и, самое главное, – борьбы с кровью .

Здесь же все было иначе, а именно – быстрая, бескровная война .

Феномен прошлых или стереотип будущих войн?

«Никто не мог предвидеть, что эту операцию проведут с такой филигранностью. Это было блестяще», – говорит командующий Силами обороны Эстонии генерал-майор Рихо Террас (Глава… 2014) .

А Фред Уэйр в «Крисчен сайенс монитор» так описывает моменты филигранности: «В начале марта российский спецназ вновь удивил наблюдателей, проведя молниеносную операцию в Крыму и, по сути дела, захватив Крымский полуостров. Сделал он это практически без потерь, хотя в этом регионе находилось 18 000 украинских военных .

…Всего за несколько часов 1 марта сотни (всего лишь! – Э. С.) российских спецназовцев без опознавательных знаков высадились в Крыму и рассредоточились по всему полуострову, взяв под свой контроль узлы дорог, аэропорты, железнодорожные станции, административные здания, а также заблокировали украинских военных на расположенных в Крыму многочисленные базах». «Главная причина, по которой все прошло так гладко, состоит в том, что подавляющее большинство населения Крыма приветствовало этих “зеленых человечков” и оказывало им поддержку. Местное население помогло российским войскам, когда толпы безоружных История и современность 1/2014 людей окружили украинские базы, в связи с чем украинские войска не могли даже подумать о том, чтобы открыть огонь» (Уэйр 2014) .

Не случайно турецкие СМИ подавали случившееся в формате спортивного репортажа: «…не разводя светские беседы, Россия за несколько часов оккупировала Крым. Получив безоговорочную поддержку крымского народа на демократическом референдуме, она без промедления и крови решила крымский вопрос», и дополнили «спортивный» репортаж фотографиями довольных мальчишек с российскими флажками в руках на броне транспортеров (Текин 2014). В этой войне России против Украины капитан украинского корабля на поступившее ему от россиян предложение сдаться отказался, ответив: «Русские не сдаются!»

«Во всем мире и во все времена военные годами готовятся к исполнению приказов политиков. И едут безропотно в Корею, Вьетнам, Афганистан, Пенджаб, Чечню. Их не судят за войну, если они не совершают воинских преступлений и понимают, что такое преступный приказ. Судят потом политиков, таково исторически сложившееся “разделение труда”» (Ширяев 2014) .

Так было. В этой войне начала действовать, похоже, иная «формула». Военные дают присягу и обязаны воевать, но присяга не обязывает их убивать непременно. Самым показательным эпизодом стал бой с феодосийским батальоном морской пехоты ВМС Украины. Командиры во избежание кровопролития предложили рукопашный бой, даже штык-ножи убрали от греха. Морпехи потерпели поражение, но командир батальона майор Дмитрий Делятицкий, который с переломанными ребрами был отправлен на гауптвахту, стал символом офицерской чести и у русских, и у украинских офицеров. «Для российских военных важнее был спуск флага над казармой, которого часто добивались просто переговорами, а не показанное торжество оружия» (Там же). В войне традиционного типа оказались заинтересованы политики, объявляющие военных странной войны трусами и предателями. Но, как писали украинские журналисты, «“трусость” и “предательство” украинских военных обусловлены тремя основными причинами: во-первых, полным развалом вооруженных сил Украины; во-вторых, неспособностью украинских военнослужащих увидеть в гражданском населении Юго-Востока и России Э. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 7 врага; и, в-третьих, непониманием того, во имя чего и под командованием кого им надо убивать и умирать» (Ваджра 2014) .

Истоки русской иррациональности Реакцию многих людей Запада на операцию «Крым» можно выразить одним словом – непонимание. Причем даже у тех западных политиков, чье детство и юность прошли в соцлагере, разговоры с которыми ведутся как между старыми знакомыми и без переводчика. Канцлер ФРГ Ангела Меркель после многочасовых разговоров с Путиным заявила, что президент РФ – инопланетянин. Так ли? Тут впору вспомнить К. Г. Юнга, его коллективное бессознательное, его анализ поведения политиков и их популярности, то есть адекватности глубинным ожиданиям массы населения, но адекватности не рациональной, а иррациональной. Это чутко уловили русские люди, живущие на Западе. Их попытки объяснить русскую душу западному человеку лучше всего привести в прямых цитатах, без комментариев .

Маша Гессен, российско-американская журналистка, автор книги «Человек без лица: невероятное восхождение Владимира Путина» (The Man Without a Face: The Unlikely Rise of Vladimir Putin):

«Путин намерен спасти мир от Запада. Начал он с Крыма. Когда он говорит, что защищает русских на Украине, он имеет в виду, что защищает их от многочисленных ужасных вещей, которые идут с Запада. … Именно эта миссия, а не просто желание откусить кусок соседней страны, является движущей силой в новой войне Путина. Именно поэтому так сильна поддержка российского общества» (Гессен 2014) .

Владимир Пастухов, доктор политических наук (St. Antony College, Оксфорд): «Лидеры Старого и Нового Света не понимают, что произошло. Конфликт лишь поверхностно связан с Украиной и тем более с Крымом. Это всего лишь повод. Война объявлена не Украине, а Западу, его политике, идеологии, его жизненному укладу, его ценностям и образу мыслей. Это “священная”, то есть идеологическая и религиозная война, которая обречена стать тотальной .

Ее целью не является приобретение каких-либо территорий (их в России и так более чем достаточно, свои некому осваивать). Присоединение Крыма – это сакральный акт, лишенный экономическоИстория и современность 1/2014 го и политического смысла. Такая война ведется до полного уничтожения одной из сторон. Ее итогом будет либо поражение Запада, либо распад России. Не исключено, что единственным бенефициаром этого столкновения в конечном счете станет Китай. Тот, кто полагает, что Путин остановится на Крыме, заблуждается. Он запустил маховик ожиданий, которыми не в состоянии управлять .

Русским нужна теперь только победа, и они за ценой, как водится, не постоят. Путин больше не сможет уступить никакому “внешнему врагу” ни по одному вопросу. Политически он загнал себя в угол» (Пастухов 2014) .

Петр Турчин, доктор биологических наук, начавший применять математические методы в истории: «Говорят, что канцлер Германии Ангела Меркель заявила, будто Путин живет в другом мире .

Она права. Мир Путина – это русское культурное пространство, которое очень сильно отличается от Западной Европы, где сегодня действует Меркель. …Я вырос в России, и меня поразило то (в отличие от американских комментаторов), насколько настойчиво Путин в своей речи о присоединении от 18 марта указывал на чувство общности и на общие символы… мы наблюдаем совместную эволюцию геополитики и того, что антрополог Скотт Атран (Scott Atran) называет “священными ценностями”. Геополитические ресурсы обретают ауру святости … Священные ценности по своей природе важнее материальных соображений… В международной политике на карту поставлено нечто большее, чем голый геополитический расчет». Это большее – честь. «“Честь” означает, что ваша решимость … подлинная и заслуживает доверия. Опасность вас не напугает, откупиться от вас никто не сможет. Если вы поддадитесь первому или второму искушению, вы утратите свой авторитет… Чтобы понять Крым, нам нужна теория эволюции национальной чести. Она нелогична и беспощадна – но она работает»

(Turchin 2014) .

Пастухов также говорит о глубинных истоках русской иррациональности: «Помимо имперской ностальгии, у русской истории есть еще один дифференциал, так сказать, “второго порядка”, куда более мощный, чем первый: стремление русского народа к социальной справедливости, как в локальном, так и во всемирном масЭ. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 9 штабе. На этом “обламывались” все русские цари. …Приватизация (1990-х гг. – Э. К.) – незаживающая рана в душе поколения 90-х, которая ноет и гноится сильнее, чем любой Крым. А безудержная коррупция властей предержащих – все равно что соль на раны .

И какой бы эффективной ни была примененная Путиным военная анестезия, боль эту победить нельзя… Социальная справедливость – это красная кнопка в русской душе. Кто нажмет на нее, тот выбьет стул из-под Путина. Потому что настоящая русская идея – не имперская. Это идея всеобщей справедливости. Русское социальное мессианство сильнее русского национального мессианства .

Тяга к высшей справедливости в православном сознании выше приобретательского инстинкта, заставляющего расширять империю. Тот, кто сумеет органично объединить приватизацию в России с идеей модернизации капитализма во всемирном масштабе, сможет стать новым русским пророком. Будущее в России – это левый поворот» (Пастухов 2014) .

Проклятие «креативной импотенции»

Здесь мы подошли к самому главному: с кем и как будет осуществлен «левый поворот»? Я не о Путине, а о Майдане. Истоки воссоединения Крыма с Россией – в киевском Майдане. Подавляющее большинство людей вышли на Майдан с желанием раз и навсегда покончить с коррупцией, то есть «порчей» в стране. Невозможность дальше терпеть это зло было единым для всех жителей Украины: и на западе, и на востоке государства. Глубинный исток желания – «тяга к высшей справедливости»1. Где она, справедливости земля обетованная?

Глобализированная планета состоит из трех миров, различающихся по критерию цивилизационной идентичности и однопорядковых по численности населения и территории – США, Китая и Европы, а все остальные страны находятся в процессе выбора своего места в каком-нибудь из трех миров2. Миров три, но центр Не знаю, правда, откуда этот исток: он в православном сознании или в чем-то ином, поскольку только «тяга к высшей справедливости» легитимизировала власть большевиков и объединяла многонациональную Советскую Россию. Факт: коррупция и тяга к справедливости характерны для всех обществ – наследников СССР .

Исключение составляет Индия – возможный претендент на формирование в будущем четвертого мира, но это предмет будущих дискуссий .

История и современность 1/2014 силы один3. Два мира сформировались и принадлежат к двум автохтонным цивилизациям: китайской, с истоком в два тысячелетия, и США с модернизированным два века назад европейским истоком .

Третий находится в процессе формирования, образно говоря, метаморфоза из «гусеницы» (традиционные представления о мире и о себе) в «бабочку» (новые представления, соответствующие реалиям XXI в.). Это объединенная Европа – место, где когда-то в результате мутации древнего мира возникла европейская цивилизация, претерпевшая затем не одну реформацию, – теперь стоит перед новой мутацией. Пока Европа – «гусеница», она – часть мира США. Но еще будучи «гусеницей», она уже претендует на сущность, отличную от Америки. Не факт, что метаморфоза произойдет, но процесс идет .

Если он благополучно завершится, сформируются три центра силы, и это важно для человечества: не только исчезнет биполярное цивилизационное противостояние «стенка на стенку», не только возникнет возможность плюрализма в развитии Homo sapiens, но не исключено, что ведущей креативной силой, расширяющей экологическую нишу человека, станет Новая Европа .

Потенциально новорождающаяся Европа – главный конкурент США в мире. Если не произойдет метаморфозы, мир останется либо однополярным, либо биполярным, где место СССР займет Китай. Но не исключено, что Китай сможет стать центром силы только в союзе с Россией. Китай, по словам Тейяра де Шардена, одного из авторов теории ноосферы, – это «бесконечно усложненный энеолит», где все основные открытия осуществлялись даосами – людьми вне социальной жизни общества. Представители древнейшей цивилизации и самого многочисленного народа Земли до сих пор не смогли дать ни одного (!) лауреата Нобелевской премии в области естественных наук, который получил бы высшее обраИнтереснее всего то, что с началом очередного акта русские и американцы потянулись друг к другу. …Это демонстрирует нам нечто важное в том, как устроен и действует наш мир. …Если русские хотят найти решение украинской проблемы, которое будет защищать их национальные интересы, не вынуждая при этом идти на неприемлемый риск, разговаривать они могут только с Соединенными Штатами. В Европе нет такой фигуры, которая могла бы выступать от имени европейских государств по такому важному вопросу .

…Москве нужен важный и сильный партнер по переговорам. Соединенные Штаты – это единственный такой партнер. …Но еще важнее то, что русские показали нам, как сегодня действует мир. Когда необходимо что-то сделать, звонить надо по-прежнему в США»

(Фридман 2014) .

Э. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 11 зование в своей стране и работал в КНР. Сегодня Китай, стоящий на самых передовых рубежах вызова XXI в., пытается преодолеть проклятие креативной импотенции совершенствованием системы образования и массовым привлечением «мозгов» со всей планеты4 .

Объективно Китай заинтересован в российских ресурсах, возможно, не в последнюю очередь интеллектуальных. Россия, до недавнего времени находившаяся в раздумье, с каким центром будущей силы связать свою судьбу, ныне голосованием в ООН по Крыму получила мощное моральное (которое скоро обретет и практические черты) осуждение США и Европы и толчок в сторону Китая .

Станет ли стимул достаточным для принципиального поворота, покажет будущее. Ясно, что Европа, следующая в политическом фарватере США, подсознательно ощущает негатив отторжения России и не склонна «сжигать мосты». Не склонна и Россия. При очередном (17.04.14) общении В. Путина с народом он сказал: «Мне кажется, нужно, безусловно, стремиться к тому, чтобы нам создавать Европу от Лиссабона до Владивостока. Если мы это сделаем, у нас есть шанс в будущем мире занять достойное место. Если мы пойдем по другому пути, если мы будем разделять Европу, европейские ценности и европейские народы, будем заниматься сепаратизмом в широком смысле этого слова, то мы все будем малозначимыми, неинтересными игроками и никакого влияния на мировое развитие, даже на свое собственное, оказать не сможем» (Они… 2014) .

P. S. На вопросы, кто россиянам ближе ментально, культурно, духовно – американцы, европейцы или китайцы, и с кем наше развитие будет оптимальным – мне приходилось отвечать ранее .

В сухом остатке ответа: лучший выбор России – вхождение в ЕС (Кульпин 2009) .

Вместо заключения. Главный виновник – рост населения Человечество до недавнего времени развивалось в незыблемой уверенности в неисчерпаемости природных ресурсов планеты. Во второй половине прошлого века пришло одновременное понимание, с одной стороны, ограниченности ресурсов Земли, с другой – невозможности, по крайней мере, в обозримом будущем решить Анализ см.: Машкина 2013 .

История и современность 1/2014 проблему за счет внеземных ресурсов. Если обратиться к истокам, то в конечном счете понятно, что проблема возникла за счет неуправляемого роста населения планеты и в истории людей не является принципиально новой. Вид Homo давно вышел за пределы своей экологической ниши, определенной природой. Однако в отличие от других биологических видов вместо приведения численности вида в соответствие со вместимостью экологической ниши приводил эту нишу в соответствие со своей численностью за счет открытия новых технологий. Они позволяли многократно расширить возможности экологической ниши (переход от технологии охоты и собирательства к земледелию – в сотни раз, от земледелия к промышленному производству – в десятки раз). При этом хотя и происходили локальные нарушения экологического равновесия, но снималась угроза глобальных нарушений. Последний технологический переход на новые энерго- и материалосберегающие технологии произошел в 1970-е гг. Его потенциал к концу XX в. был исчерпан, что, возможно, нашло свое выражение в лихорадочном ускорении процесса глобального потепления. В конце XX в. впечатляющая революция в информационных технологиях изменила качество и уровень жизни людей, но не привела ни к расширению экологической ниши Homo sapiens, ни к остановке роста потребления ресурсов и роста населения. (Замедлились лишь темпы его прироста.) Нарушение экологического равновесия становится все более бесповоротным и буквально видимым5. На наших глазах зеркало экономической жизни становится кривым. Деньги перестают работать как всеобщий эквивалент, а другое мерило не найдено. Конечно, так уже бывало, и международная валютная система обрушивалась три раза – в 1914, 1939 и 1971 гг., но восстанавливалась. Однако тогда не было такого обилия финансовых «пузырей». Новые явления возникают так быстро, что мы едва успеваем рефлексировать. Есть мнение, что «уже два года рост международной торговли отстает от роста глобального ВВП (впервые после Второй мировой!), значит, мировая экономика достигла поворотной точки»

В Пекине можно смотреть на солнце без темных очков, в Англии появляется густой воздух Сахары… Э. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 13 (цит. по: http://news.mail.ru/economics/17579444/?frommail=1). Не подошли ли мы к пределу глобализации – всеобщей взаимосвязанности, и не пришло ли время отъединения? Непонятно, но ясно, что модус вивенди законов и морали эпохи роста не работает в эпоху стагнации. Международные соглашения и законы способны при изменении условий жизни вступать в конфронтацию с моралью .

Настало ли это время? Когда оно настает, перестает действовать право и вместо него начинает действовать сила. Что такое коррупция, в разной степени характерная практически для всех стран нашего времени? Исходя из смысла латинского глагола, коррупция – не что иное, как «порча» государства. А ведь государство необходимо обществу прежде всего для поддержания общественного порядка. Падает авторитет государства – падает порядок. От главных факторов «порчи» проистекает множество мелких, но более видимых и острых «зол» .

Но вернемся к истоку всего – к народонаселению. В природе, когда тот или иной биологический вид превышает возможности своей экологической ниши, вступает в действие встроенный в генетическую память механизм «сброса» излишних представителей вида.

Данный механизм способен находить свое выражение в разных формах, из которых наиболее демонстративен эффект лемминга:

«лишние» в едином порыве самоликвидируются. Общественное бессознательное Homo sapiens в подобных обстоятельствах проявляется в массовой поддержке силовых, в том числе военных, методов решения тех проблем, которые до того решались и в принципе могут быть решены за столом переговоров. Но что не может быть найдено за столом переговоров, так это новые технологии. Атмосфера творчества сгущается и становится всеобщей во время войн .

Любые, но особенно мировые войны, как ничто другое, многократно ускоряют процесс поиска и нахождения новых не только военных, но и поворотных мирных технологий, практической реализацией которых человечество занимается, как правило, после бойни .

Мир стоит на пороге потрясений, которые должны с чего-то начаться. Современникам трудно видеть внешне не слишком заметное изменение, способное впоследствии преобразовать мир. Не станет ли присоединение Крыма к России пусковым механизмом глобальных перемен?

История и современность 1/2014 Литература Ангела Меркель: Россия действует по закону джунглей. 2014. 13 марта. URL: http://top.rbc.ru/politics/13/03/2014/910891.shtml .

Боуринг, Ф. 2014. Крым должен стать уроком для Китая (South China Morning Post, Гонконг). Портал inoСМИ.Ru. 26 марта. URL: http://www .

inosmi.ru/world/20140326/218966879.html#ixzz2xu2IKoPS .

Ваджра, А. 2014. Почему антитеррористическая операция в Украине похожа на имитацию? РИА Новости Украина 18 апреля. URL: http://rian .

com.ua/view/20140418/344957864.html .

Гессен, М. 2014. Россия становится лидером антизападного мира (The Washington Post, США). Портал inoСМИ.Ru. 31 марта. URL: http:// inosmi.ru/russia/20140331/219140257.html#ixzz2xuBV39wH .

Глава Сил обороны Эстонии назвал действия России в Крыму блестящими. Взгляд. 2014. 2 апреля. URL: http://vz.ru/news/2014/4/2/680193 .

html .

Должен ли Китай радоваться возвышению России? (Хуанцю шибао, Китай). Портал inoСМИ.Ru. 2014. 21 марта. URL: http://www.inos mi.ru/ world/20140321/218798280.html .

Кульпин, Э. С. 2009. Альтернативы российской модернизации, или реставрация Мэйдзи по-русски. Политические исследования 5: 158–169 .

Машкина, О. А. 2013. Образование как точка роста китайской мечты .

Природа и общество в процессах взаимодействия. Серия «Социоестественная история». Вып. XXXVII (с. 219–233). М.: ИАЦ «Энергия» .

«Они махнут там полстакана – и на пляж»: самые яркие цитаты прямой линии с В. В. Путиным. РБК. 2014. 17 апреля. URL: http://top .

rbc.ru/society/17/04/2014/918814.shtml?utm_source=newsmail&utm_medium =news&utm_campaign=news_mail1 .

Пастухов, В. 2014. Крестный поход. Новая газета 25 марта: 7–8 .

Текин, Дж. 2014. Россия — США 3:0 (Yeni Mesaj, Турция). Портал inoСМИ.Ru. 27 марта. URL: http://inosmi.ru/russia/20140327/219025206.html .

Торребланка, Х. И. 2014. Лучшее выступление Путина (El Pais, Испания). Портал inoСМИ.Ru. UTRL: http://www.inosmi.ru/world/20140320/ 218790 804.html .

Уэйр, Ф. 2014. Россия дебютирует в Крыму с новыми, современными войсками, вызывая беспокойство НАТО (Christian Science Monitor, США) .

Портал inoСМИ.Ru. 4 апреля. URL: http://www.inosmi.ru/russia/20140404/ 219272972.html#ixzz2xti0jQIq03/04/2014 .

Э. С. Кульпин. Феномен Крыма с позиций социоестественной истории 15 Фридман, Дж. 2014. Россия и США ведут переговоры о будущем Украины (Stratfor, США). Портал inoСМИ.Ru. 2 апреля. URL: http:// inosmi.ru/world/20140402/219201295.html#ixzz2xuMP6b8Q .

Халмурзоев, С. 2014. События на Украине – пролог мирового апокалипсиса. Утро.ru. 10 апреля. URL: http://www.utro.ru/articles/2014/04/10/

1188183.shtml .

Ширяев, В. 2014. «Вежливые люди» в Крыму: как это было. Новая газета 18 апреля: 6–7 .

Klumann, U. 2014. Untersttzung fr Russland: Chinas Schatten ber der Ukraine. Spiegel Online 22 Mrz. URL: http://www.spiegel.de/politik/ ausland/militaerbuendnis-china-und-russland-naehern-sich-strategisch-an-a-95

9430.html .

Turchin, P. 2014. Russia's Sacred Land. Aeon Magazine April 03 .

О. А. КАЖАНОВ

ЕВГЕНИЙ ТАРЛЕ О ГРАНЯХ

СОПРИКОСНОВЕНИЯ АКАДЕМИЧЕСКОЙ

СОЦИОЛОГИИ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ

ПУБЛИЦИСТИКИ

(на примере творчества Н. К. Михайловского) Статья посвящена изучению проблемы соотношения академической и неакадемической форм развития науки об обществе в дореволюционный период становления отечественной социологии. Анализируются взгляды Е. Тарле, исследовавшего публикации Н. К. Михайловского относительно социальных аспектов теории подражания в периодической печати, на место и роль жанра публицистики в научном познании социума .

Показана актуальность ряда сделанных выводов для современного взгляда на научную публицистику как «пограничную зону познания», сочетающую в себе образно-эмоциональные и теоретико-логические средства осмысления социальной действительности .

Ключевые слова: история русской социологии, академическая социология, социологическая публицистика, органическая связь науки и публицистики, межпредметное познание социального .

С момента своего зарождения дореволюционная социология в России всегда отличалась тесной связью с реальными проблемами общественной жизни. Ее представители не замыкались в узких рамках профессиональной деятельности научного сообщества, а активно откликались на злободневные вопросы, волновавшие общественное сознание, пытаясь вскрыть их суть и предложить пути решения. «Все они, – указывает Е. И. Кукушкина, – в равной степени были движимы заботой о судьбах России и стремлением помочь ей достичь успеха на пути социального прогресса» (Кукушкина 2004: 15) .

В связи с этим обстоятельством современные историки науки об обществе, систематизируя начальный этап ее развития в нашей История и современность, № 1, март 2014 16–33 О. А. Кажанов. Е.

Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 17 стране с момента появления до Первой мировой войны и Октябрьского переворота 1917 г., выделяют два основных направления данного развития:

1) академическую социологию, развивавшуюся в рамках высших учебных заведений, в научных институтах, в ходе учебного процесса;

2) публицистическую социологию, то есть ту часть социологии, которая была наиболее социально-политически ангажирована (Осипов, Култыгин 2009: 344–345) .

Проблема взаимосвязи теоретико-концептуальных изысканий и публицистического анализа актуальных социальных явлений и процессов в рамках общего научно-обществоведческого континуума не имеет в настоящее время однозначного решения .

Согласно одной из точек зрения, эти формы творчества имеют совершенно разные цели. Если научное познание стремится к получению объективного знания об исследуемом объекте, то публицистика формирует общественное мнение, то есть интегрирует в массовое сознание определенную субъективную точку зрения на актуальную социальную проблему. Творчество ученого ориентировано на поиск универсального знания, не привязанного к конкретной ситуации, а публицист имеет дело с ситуативным знанием, ориентированным на объяснение происходящих событий, волнующих общество. «Публицистическое произведение, следующее по горячим следам события, – указывала советский исследователь В. Ученова, – отнюдь не может, да и не “обязано” содержать теоретически-инвариантные (в достаточно широких пределах) выводы .

Но это произведение “обязано” дать политическую интерпретацию явления, то есть определить его роль и место с точки зрения политических требований дня. Должно выяснить и объяснить, что это событие представляет сегодня, сейчас, чем обернется в ближайшем будущем» (Ученова 1971: 81). Другими словами, научная значимость такого рода аналитики сомнительна, а общественная востребованность значительна. Признавая значимость публицистической социологии на начальном этапе развития науки в России, сторонники этой точки зрения отмечали некую противоречивость складывавшейся ситуации. «Парадокс заключается в том, что, хотя для долгосрочной перспективы общественного развития фундаментом История и современность 1/2014 выступала академическая социология, ее влияние на широкое общественное мнение, на мысли и чувства современников было гораздо менее заметным, нежели горячо обсуждавшиеся и вызывавшие бурю страстей работы социологов-публицистов» (Осипов, Култыгин 2009: 345) .

Оппоненты, признавая принципиальные различия научной и публицистической форм познания, усматривали наличие некой пограничной зоны, в рамках которой взаимовлияние приводит к возникновению жанра научной публицистики, не только выполняющей популяризаторскую функцию, но и играющей важную роль в создании междисциплинарного знания об окружающей нас разнообразной реальности. «Научная публицистика – это вовсе не литература, – пишет психолог А. Асмолов, – которая стремится просто и популярно объяснить многообразие окружающих нас миров. Она выполняет особую миссию – миссию прорыва к целостному пониманию действительности, движения мысли “поверх барьеров” (Б. Пастернак)» (цит. по: Тендрякова 2006: 4) .

В качестве разновидности этого жанра рассматривается и социологическая публицистика, в рамках которой теория соединяется с практикой социальной жизни. В этом плане достаточно показательна идея публичной социологии как одной из моделей развития науки об обществе, выдвинутая американским ученым М. Буравым. Ориентированная на контакты с внеакадемической аудиторией, она вовлекает элементы гражданского общества в диалог о будущем социума (Буравой 2009: 163). Наиболее подходящей формой такого общения становится публицистика, позволяющая исследователю, вовлеченному в водоворот общественной жизни, выражать в доступной форме рефлексивное знание, предлагая конкретные средства решения тех или иных практических проблем, определяя свою позицию относительно происходящих социальных процессов. В одном лице соединяются представитель науки и гражданин, определяя многоролевость того, кто избирает жанр научной публицистики: «роль ученого, роль человека, которому дано перо и который к тому же должен быть носителем мифопоэтического мышления» (Тендрякова 2006: 8) .

Показывая двойственный характер взаимосвязей профессиональной и публичной социологии, М. Буравой приводит в качестве О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 19 исторического примера творческий путь П. Сорокина. Если в период эмиграции как ведущая фигура американской академической науки ученый выступал против ее интеллектуальной ограниченности, невнимания к главным вопросам современности, то в условиях российской действительности начала ХХ в. активная политическая деятельность вдохновила его на написание «Системы социологии»

(Буравой 2009: 170). Как участник революционных трансформаций того времени Сорокин отражал свои наблюдения на страницах печати, вскрывая внутреннюю логику происходящего. Жанр социологической публицистики позволял автору не только описывать событийную «фактуру» времени, но и осмысливать ее теоретически, анализируя проявление ряда социальных феноменов (гражданского общества, прав человека, государственного устройства и т. д.) через призму российской действительности. Тем самым, считает А. Бороноев, «…П. А. Сорокин продолжает и развивает традицию русской социологии, заключающуюся в нацеленности на исследование актуальных социальных отношений, проблем страны, желания активного участия в их разрешении» (Бороноев 2000: 6) .

Проблема соотношения академической и неакадемической форм становления русской социологии, роль жанра публицистики в научном осмыслении социальных процессов привлекала внимание отечественных и зарубежных историков науки об обществе еще в дореволюционный период. По мнению Е. И. Кукушкиной, на рубеже ХIX–ХХ вв. выделялись два основных подхода в понимании публицистичности как специфической черты социологической мысли в России (Кукушкина 2011: 126–127) .

Ряд аналитиков усматривали теоретическую «слабость» отечественной науки в увлеченности ее представителей разрешением внутренних социальных проблем русской действительности. Как квинтэссенцию политического мировоззрения рассматривал отечественную социологию П. Милюков, ссылаясь на всю историю русской мысли. Американец Ю. Геккер, опубликовавший в 1915 г. монографию о русской социологии, пришел к выводу: в силу исключительно тесной связи социологических теорий с событиями политической и общественной жизни эта наука в России представляет собой не столько созданный профессионалами вид теоретического знания, сколько выражение позиций лидеров общественного мнеИстория и современность 1/2014 ния (Кукушкина 2011: 127). Ориентированность на публицистическую полемичность в отношении конкретных вопросов, волнующих людей «здесь и сейчас», снижала научную значимость исследовательской активности, «хороня большую часть остроумной социологической мысли в недрах русской периодической литературы» (Hecker 1934: 299) .

По мнению Н. И. Кареева, такая точка зрения отражала поверхностное представление о публицистичности социологии. Российские политические условия, в которых начиная с 60-х гг. ХIX в. формировалась наука, предопределяли неакадемическую направленность ее развития.

«Социологические работы могли находить приют, – писал он, – только в журналах, посвященных другим родственным специальностям, или в журналах общего характера» (Кареев 1913:

397). Этот факт отнюдь не умаляет научной значимости публикаций в периодической печати. Из огромного массива публицистики исследователь выделяет «социологию журнальную», определяя ее как «более научную, чем публицистическую» (Кукушкина 2011:

127). Схожей позиции придерживался и Б. А. Кистяковский, указывая, что на страницах газет могут находить себе место как высшие виды публицистики, так и научные социологические очерки, хотя они не составляют существенной принадлежности текущей прессы (Кистяковский 1902: 303) .

Интерес к неакадемическим формам социологии проявлял и русский историк Е. В. Тарле, который анализировал уровень развития науки об обществе на рубеже ХIX–ХХ вв. В одной из публикаций, увидевших свет в это время, он попытался определить степень научной значимости жанра публицистики на примере анализа работ Н. К. Михайловского – основателя субъективной школы в русской социологии (Тарле 1902) .

Тот факт, что общественные науки (юриспруденция, история, этнография и т. д.) тесно связаны и практически, и теоретически с социальной жизнью, формирует, по мнению Тарле, устойчивый интерес общественности к их развитию. Постулаты этих наук позволяют общественным деятелям прийти к твердым и обоснованным выводам относительно хаотической массы явлений текущей действительности. Особое место в системе обществоведения должна занимать социология как венец человеческих знаний, как одно О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 21 из могущественнейших идейных орудий социального прогресса .

Идея метанауки, способной вобрать в себя все общественные дисциплины, столь характерная для 60–70-х гг. XIX в., теряет свою популярность на рубеже XIX–XX вв., оставаясь актуальной лишь для части адептов обществознания, продолжающих верить в реальность поставленной задачи. Современное Е. Тарле состояние социологии заставляет усомниться в возможности ее осуществления .

«В нынешнем своем виде социология, – пишет он, – есть груда описательных материалов, частью очень хорошо разработанных, частью весьма мало тронутых научною критикой, да такая же груда схем, гипотез, теорий, имеющих целью в этих материалах разобраться, вывести из них систему аргументированных обобщений»

(Тарле 1902: 34). Анализ состояния двух уровней научного познания: теоретического и эмпирического – убеждает в том, что обобщения последней группы более прочно обоснованы и реже подвергаются ударам критики, нежели теории первого рода, зачастую ничем не связанные с реальной почвой фактов .

Несмотря на неразвитость социологии как науки в целом, ее содержание устойчиво привлекает к себе внимание публицистов в сфере как общесоциологических гипотез, так и частных теорий .

Одной из причин подобного интереса Е. Тарле считает «полулегальное» положение этой общественной дисциплины в царской России, стремление властей не допустить ее популяризации в обществе. Препятствия на пути развития академической формы науки компенсируются обращением ученых к жанру публицистики. Он позволяет актуализировать теоретические и эмпирические наработки, использовать их при анализе волнующих общественность «противоречий и несообразностей жизни», несмотря на незавершенность процесса становления науки. Публицистика привлекает внимание исследователей возможностью практической актуализации результатов проводимых исследований. «Людям, поседевшим в настоящей научной работе, – отмечает автор, – естественно заинтересоваться, каково отражение выработанных ими научных принципов в текущей жизни» (Там же: 36) .

Однако существует и обратная связь между публицистикой и социологией. Обращение писателя, высказывающегося по актуальной проблеме, к данным обществоведческой науки придает убедительность его позиции в глазах читающей публики. Борьба за История и современность 1/2014 умы людей не отвращает «искренних» публицистов от поиска истины – всестороннего научного освещения общественных явлений .

Наиболее талантливые из них, умеющие комбинировать фактологический материал и обобщать сделанные наблюдения, способны перейти границу, отделяющую публицистическое творчество от научных изысканий. «Иногда случается, – указывает Е. Тарле, – что публицист становится при этом в положение не пассивное, но активное, не только учится, но и учит современных ему обществоведов, словом, рука об руку с ними, а не на буксире у них, идет по тернистому пути, по неразработанному хаотическому поприщу возникающей науки» (Тарле 1902: 35). Другими словами, публицистический анализ конкретной социальной действительности «здесь и сейчас» позволяет сделать догадки о сути протекающих процессов, осмысление которых в рамках научного познания способно натолкнуть исследователя на формулирование универсальных абстрактных закономерностей, действующих как на социетальном, так и на институциональном уровнях жизни социума .

Е. Тарле приходит к мысли о том, что между наукой и публицистикой существует не случайная, а глубокая органическая связь при всем видимом различии в поле наблюдения и методах работы .

Те из ученых, которые принимали эту связь, не считали зазорным сочетать занятия и первым, и вторым. Среди них русские и зарубежные исследователи, внесшие существенный вклад в развитие обществознания: Т. Момзен, Р. Вирхов, К. Кавелин, В. Ламанский, Дж. Милль, Г. Тард, Г. Спенсер и др. (Там же: 35–36) .

Грани этой связи нередко становятся объектом исследования современных ученых. Так, изучая взаимосвязь политологии и публицистики, П. Киричек пришел к выводу о том, что и эмоционально-образное восприятие действительности, присущее литератору, и рационально-логическое ее «препарирование», осуществляемое ученым, выполняют одну функцию – функцию познания. «Образ в публицистике, – пишет он, – тоже знание, он в равной степени может быть иносказательной идеей, пред- и постидеей. Иногда он познавательную операцию начинает, а иногда – венчает. И тогда либо проступает образный зародыш научного знания, либо у знания появляется образная оправа, придающая ему отточенную завершенность» (Киричек 1995: 11) .

О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 23 Научную продуктивность социологической публицистики Е. Тарле пытается показать на примере творчества широко известного на рубеже XIX–ХХ вв. отечественного ее представителя – Н. К. Михайловского. Обращение к изучению его «журнального»

наследия представляется нам достаточно актуальным с позиций современного уровня изучения истории русской социологии. Исследователи в ряде случаев противопоставляют по значимости теоретические работы академистов-социологов, издававшихся за рубежом и мало известных читающей публике в России, периодике социологов-публицистов, популярность которой была огромной, несмотря на «сомнительную научную ценность». В одной из работ в качестве примера приводятся похороны умершего в 1904 г .

Н. К. Михайловского, собравшие несколько сотен тысяч людей и вызвавшие публикацию бесчисленного множества некрологов и материалов в различных газетах и журналах (Осипов, Култыгин 2009: 345). В своей статье Е. Тарле как бы вступает в заочный спор с рядом современных историков отечественной социологии, отстаивая органическую связь публицистики и науки на примере анализа журнальных публикаций одного из выдающихся русских социологов второй половины ХIX в .

Оценивая развитие обществоведческой мысли в ХIX в., автор приходит к убеждению, что, несмотря на существенный вклад ряда исследователей в разработку теоретических концепций социального (приводятся имена Г. Спенсера, К. Маркса, Л. Уорда, А. Шефле, Н. Михайловского), социология так и не превратилась в науку .

Предлагаемые подходы были достаточно далеки от точности и фактической обоснованности естественно-научных законов, причиной этого являлась слабая эмпирическая составляющая обществоведческих исследований. Как пишет Е. Тарле, «…нужна почва, которой теперь нет, нужно такое разработанное состояние описательных социологических материалов, такая их полнота, такое совершенство частных общественных наук, о которых можно пока только мечтать» (Тарле 1902: 37) .

Научная публицистика, по мнению автора, вносит свой вклад в создание этой «почвы», предоставляет ученому благоприятные возможности в этюдной форме исследовать «частные социологические проблемы», тем самым формируя развернутую фактологиИстория и современность 1/2014 ческую основу для обоснованных теоретических выводов в сфере социетальной проблематики. Публицистическое творчество Н. К. Михайловского – пример плодотворной работы в этом направлении .

Объектом его научного интереса стали социальные аспекты проявления феномена подражания, социологический смысл слов «герои и толпа». Публикации в прессе на эту тему привлекли внимание не только читающей публики, но и серьезных ученых. «Эти немногочисленные его этюды, посвященные частным вопросам обществознания, – отмечает Е. Тарле, – имеют серьезную научную ценность;

они… все чаще и чаще упоминаются в трудах социологов, и история науки игнорировать их не сможет ни в каком случае…» (Тарле 1902: 38). Увлеченность Н. К. Михайловского заявленной проблематикой проявлялась в том, что наряду со специальными публикациями («Герои и толпа», «Научные письма», «Еще о героях», «Еще о толпе» и др.) он затрагивал ее и в публицистических статьях на другие темы, тем самым подчеркивая общественную значимость этого вопроса. Русский социолог, по мнению Е. Тарле, гармонично сочетает в себе качества литератора и аналитика. «Метод указанных статей есть метод научный, – отмечает он, – но живейший публицистический интерес автора (Н. К. Михайловского. – О. К.) к сюжету совершенно несомненен» (Там же) .

Сочетание в одном лице ученого и писателя позволяет автору соединять рационально-логический подход к анализу изучаемой проблемы с личной эмоционально окрашенной точкой зрения на пути ее решения. Социологический «журнализм» Н. К. Михайловского – яркая иллюстрация этой мысли. Поднятый им вопрос о роли субъективного фактора в истории, делении общества на элиту и широкие массы находит свое отражение как в строго научном анализе проявления в действительности этого феномена, так и в «душевном интересе» публициста использовать полученные знания на благо общества. Так, внимание, проявленное Михайловским на страницах публикаций в периодических изданиях к деятельности «первых людей» в различных сферах социума, привело автора к заключению о том, «…что в истории общественной жизни случается то, чего никогда не бывает в истории, например, искусства: иногда роль вождя… выпадает на долю лица, которому не дано ни яркого горения мысли, ни того, что Достоевский называл “даром великодуО .

А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 25 шия”, ни, по-видимому, каких-либо иных экстраординарных черт ума, таланта и характера» (Тарле 1902: 40). Выявленная закономерность заставляет писателя Н. К. Михайловского, приверженца идеи гармоничного слияния правды-истины и правды-справедливости, поднимать вопрос о социальном значении моральных качеств человека, наделенного талантом. В поисках идеала он обращается к творчеству русских писателей: М. Салтыкова-Щедрина, Г. Успенского, – называя их «служителями света и правды» .

Морализаторство как профильная направленность публицистики, по мнению уже упоминавшегося выше П. Киричека, отличает этот жанр от науки. «При всем желании публицистика, – указывает он, – не способна выскочить за грань морального круга. Она вся до последней клеточки пронизана императивной нравственностью (курсив автора. – О. К.). Все публицисты – по сути дела моралисты (независимо от проблемно-тематической специализации), и не случайно их называют духовниками, читающими проповеди с газетножурнального и радиотелевизионного амвона» (Осипов, Култыгин 2009: 12). Талантливый исследователь, считает Е. Тарле, способен перейти эту грань, усиливая познавательный потенциал своей работы .

Соотношение интеллекта и воли в деятельности «первых людей», указывает автор, всегда было особым объектом интереса Н. К. Михайловского, заставляя умолкнуть в нем публициста и заговорить ученого. Особое внимание в своих публикациях он уделяет анализу взаимоотношений «героев и толпы» в общественнополитической сфере социума. Именно здесь незаурядные качества «воли» или случайности массового настроения могут превращать в лидера человека, достаточно заурядного в интеллектуальном плане. Этот феномен должен осмысливаться в чисто научном плане, независимо от нравственной оценки автора.

На одной из первых страниц статьи «Герои и толпа» Михайловский следующим образом определяет методологические основания своего исследования:

«Задача состоит в изучении механики отношений между толпою и тем человеком, которого она признает великим, а не в изыскании мерила величия» (Там же: 42) .

Е. Тарле отмечает, что Н. К. Михайловский, как всякий талантливый ученый, обладает способностью сосредоточения внимания, История и современность 1/2014 что позволяет ему в рамках публицистики плодотворно работать с фактологическим материалом, вскрывая внутреннюю суть происходящего, невидимую взору заурядного наблюдателя. «Есть коротенькое понимание фактов социальной жизни, – но самые факты коротенькими не бывают, – пишет он, – под наиболее будто бы простым из них таятся нередко целые наслоения других фактов, социальных отложений и идейных пластов» (Тарле 1902: 42). Умение не только выделять события и явления, характеризующие поднятую проблему, но и рационально обобщать их содержание позволяет Н. К. Михайловскому как ученому определить методологическую линию в исследовании вопроса: выявление закономерностей, управляющих отношениями между вождем и предводительствуемыми. В этом же ракурсе даются теоретические определения «героев» и «толпы», лишенные нравственной оценки: «героем мы будем называть человека, увлекающего своим примером массу на хорошее или дурное, благороднейшее или подлейшее, разумное или бессмысленное дело. Толпой будем называть массу, способную увлекаться примером, опять-таки высокоблагородным или низким, или нравственно-безразличным» (Там же: 43) .

По мнению Е. Тарле, публицистика Н. К. Михайловского, а затем и работы Г. Тарда обеспечили в конце ХIX в. научную постановку проблемы общественного лидерства во всей ее социологической широте. Выбранный жанр позволил избежать крайностей научной специализации, связанной с узкопрофильностью взглядов на сущность изучаемого представителей разных областей знания, выйти на целостное понимание действительности. Отметим, что точка зрения Тарле на исследовательскую продуктивность научной публицистики созвучна высказываниям отдельных сторонников такого подхода в настоящее время. «Научная публицистика в собственно культурном значении этого жанра, – указывает, например, А. Асмолов, – это всегда зона прорыва к тем проблемам, на которые замкнутые в своих комнатах науки ищут и не находят ответа» (цит. по: Тендрякова 2006: 4) .

Н. К. Михайловский, считает Е. Тарле, одним из первых показал междисциплинарный характер научной публицистики. Анализируя в своих статьях тему «героев и толпы», автор «выискивает самые разнохарактерные факты и черточки, нужные для освещения О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 27 проблемы во всевозможных областях знания – юриспруденции, истории литературы, физиологии, медицине, зоологии и т. д.» (Тарле 1902: 43). Исследователь творчества Михайловского исходит из посылки о том, что социология должна рассматриваться как обществоведческая метанаука, фактологическую основу которой призваны формировать частные области научного знания. Среди них – история как некий «гигантский склад материалов», необходимых для теоретических обобщений в рамках решения поднятой проблемы. «Обществоведение, и только (курсив автора. – О. К.) оно одно может взять на себя анализ материалов и из этого гигантского склада, и из других сопредельных хранилищ социального наблюдения, – то есть из других частных общественных наук» (Там же) .

Интерес ученого-публициста Н. К. Михайловского к историческому материалу в решении вопроса о взаимоотношениях лидеров и широких народных масс Е. Тарле считает неслучайным. Вопервых, именно история – важнейшая вспомогательная дисциплина, поставляющая основные факты для социологического исследования заявленной проблематики. Во-вторых, проницательность взгляда Н. К. Михайловского на прошлое человечества столь велика, что она позволяет автору при минимуме объективной информации, противоречивости выводов используемых источников приходить к глубоким по своей сущности теоретическим умозаключениям. «Эту способность, – указывает Е. Тарле, – отличить всюду главное, найти общую истину даже там, где, казалось бы, допущена частичная ошибка, – Михайловский нигде не проявляет с большим блеском, нежели именно в своих исторических суждениях» (Там же: 45) .

Междисциплинарный характер публицистического анализа позволяет при решении сложных теоретических проблем преодолеть раздробленность научного внимания в рамках отдельных специальностей. Об этом пишет Н. К. Михайловский, осмысливая феномен подражания в социальном поведении людей. «Потрудитесь припомнить весь цикл существующих так называемых социальных наук, – приводит его слова Е. Тарле, – и вы увидите, что ни на одну из них нельзя возложить обязанности изучения массовых движений, как таковых, то есть в их существенных и самостоятельных чертах» (Там же: 47). Даже один из пионеров социологического исИстория и современность 1/2014 следования этой проблемы на Западе Г. Тард допускал безосновательные суждения относительно исторических проявлений теории подражания, редуцируя их суть с позиций одной из обществоведческих дисциплин. «Тарду, весь век занимавшемуся проблемами, тесно связанными с психологией, – пишет Е. Тарле, – показалось возможным выбросить за борт все социально-экономические условия, легшие в основание исторических движений, и объяснять эти движения так, как было удобно со своего специального штандпункта» (Тарле 1902: 47) .

Протест против излишеств специализации, высказанный Н. К. Михайловским еще в последней четверти ХIX в., не утратил своей актуальности и в начале следующего столетия. Однако стремление русского ученого видеть социологию хозяйкой в «великом и величественном храме науки» остается несбыточной мечтой. Его слова о том, что мы слишком далеки от идеала истинного сотрудничества различных областей знания, по мнению Е. Тарле, подтверждаются прогрессом отдельных наук в накоплении фактов и их скрупулезном анализе, затрудняя задачу необходимой социологу кумуляции разнохарактерных знаний (Там же: 48) .

Расширение базы данных в рамках истории, этнологии, психологии и других обществоведческих дисциплин сопровождалось активизацией аналитической работы, в процессе которой формировались разнообразные теоретические концепции, стремившиеся вскрыть универсальные закономерности изучаемого объекта. Не являлась исключением и сама социология того времени. Жажда специалистов-обществоведов стоять лицом к лицу с фактами, по возможности, без всякого посредничества чужого и теоретизирующего интеллекта, считает Е. Тарле, чревата их искажением. В подтверждение своей мысли он приводит слова М. Монтеня: «Образованные люди наблюдают с большим интересом и подмечают более фактов, но они при этом и истолковывают их. Чтобы навязать нам свое объяснение, они не могут не изменить немножко истории и никогда не представят вам фактов в чистом виде, а исказят и замаскируют их согласно точке зрения, с которой сами смотрят на них; а чтобы придать больше доверия своему суждению и заставить вас принять их мнение, они легко прибавят что-либо к одной стороне явления и преувеличат ее» (Там же: 48–49). Задача социоО. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 29 лога резко усложняется, ибо наряду с анализом разнообразного «сырого» фактологического материала, что было характерно для творчества Н. К. Михайловского, он обязан предварительно ознакомиться со всеми попытками односторонних решений теоретической проблемы, уже имевшими место в отдельных общественных науках .

Жанр публицистики, которым пользуется Михайловский, раскрывая социологические аспекты теории подражания, по мнению Е. Тарле, имеет не только достоинства, но и недостатки. Слабая сторона творчества русского социолога – неумение систематизировать результаты своих исследований. Перемешанные в изложении исторические, юридические, естественно-научные факты, иллюстрации из художественной литературы снижают силу аргументации .

«Если бы из всех статей, разбросанных во II томе “Сочинений” (Н. К. Михайловского. – О. К.) и трактующих о “героях и толпе” была составлена целая книга, – отмечал он, – и если в этой книге была совершена систематическая перестановка всех приводимых в изложении аргументов и фактов, – тогда выпуклость и яркость основной мысли еще более остановили бы внимание читателя, нежели это случилось на деле» (Тарле 1902: 46). Одна из причин, по которой пальму первенства в научной постановке проблемы подражания адепты обществознания отдавали Г. Тарду, а не Н. К. Михайловскому, заключалась в обладании первым внешнего, но очень важного качества – систематичности изложения материала .

В то же время социологическая публицистика позволяет проводить черновую работу поверки фактологических данных, полученных в рамках специализированных дисциплин, преодолевая «зашоренность» ученых рамками профессиональной специализации, «позволяя посмотреть, что делается у соседа». Социологическая публицистика давала возможность Н. К. Михайловскому достичь полноты познания общественной проблемы – того, к чему он стремился как ученый .

Не менее важна ее роль и в реализации практической функции науки – реагировании на актуальные проблемы общественной действительности. «Социология ближе всего стоит к общей социальной реформе и социологу, – указывает Е.

Тарле, – скорее, нежели всякому другому ученому, необходимо ни на минуту не слепнуть История и современность 1/2014 и не глохнуть по отношению к окружающей жизни» (Тарле 1902:

50). Стимулом для публицистического творчества становятся реальные социальные явления и процессы, позволяя ученому как гражданину реагировать на происходящее «здесь и сейчас», в то время как научные формы познания требуют времени, в рамках которого «вызревает» сущностная составляющая объекта изучения. По признанию самого Н. К. Михайловского, «практическим, житейским толчком» для написания статьи о «героях и толпе» стали еврейские погромы начала 80-х гг. ХIХ в., а рецензию на одну из научных работ, посвященных изучению уголовных процессов в России, он закончил выводом о взаимосвязи между преступлениями и количеством социальных контрастов в обществе. Таким образом, социологическая публицистика как никакая другая способна актуализировать любой общественно-научный вопрос, выводя из бытийной проблематики новые направления научного поиска .

Именно эту черту публицистического творчества Михайловского, посвященного изучению проблемы подражания в социальных отношениях людей, Е. Тарле считает одной из самых продуктивных. Разносторонне анализируя вопрос о «героях и толпе» на примере деятельности массовых народных движений разных эпох и стран, русский социолог одним из первых указывает на роль бессознательного в прошлой и текущей истории человечества. Его «этюды» ориентируют науку на сущностное изучение выявленного феномена, что можно сделать лишь в рамках академических исследований. «Этот вывод с тех пор повторялся и подтверждался другими социологами, – пишет Е. Тарле, – но ближайший анализ этого бессознательного, определение не проявлений, а природы (курсив автора. – О. К.) бессознательного, были и остаются не сделанною работою» (Там же: 51) .

Не менее продуктивной социологическая публицистика Н. К. Михайловского оказалась и в плане работы исследователя с фактологическим материалом. На страницах своих статей, посвященных изучению проблемы подражания, автор расширяет традиционную сферу анализа описательных материалов, являющуюся основой для научно-теоретических обобщений. Он ломает сложившуюся монополию популярной в России второй половины ХIX в. органистической школы Г. Спенсера с ее ориентацией на О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 31 биологические аналогии в обществознании. И хотя исследователь, как считает Е. Тарле, был склонен рассматривать природное как фундамент, на котором зиждется социологическое исследование, в своих публицистических исследованиях он делает акцент на изучении фактов из истории и криминалистики. Тем самым Михайловский предугадывает новое направление в работе обществоведа с фактологическим материалом, нашедшее применение в новой марксистской социологической школе, получившей популярность в России на рубеже ХIX–ХХ вв. «Преобладавшая в середине девяностых годов в России социологическая тенденция далеко разошлась с Михайловским, – указывает Е. Тарле, – но в одном отношении можно установить некоторую близость между ним и представителями исторического материализма, именно в их рабочей манере: и тот, и другие (в особенности последние) выдвинули на авансцену изучение конкретных фактов социальной истории, слишком заслоненное у Спенсера биологией и этнографией» (Тарле 1902: 52) .

Пример с творчеством Н. К. Михайловского говорит также о том, что научная публицистика позволяет социологу в рамках анализа отдельных социальных феноменов проводить предварительную работу по изучению проблем социетального уровня. Анализ природы массовых движений, неизбежно возникающих в условиях борьбы социальной группы (например, нации) за самосохранение, осуществленный Михайловским на страницах социологических этюдов о подражании, по мнению Е. Тарле, позволяет раскрыть один из аспектов великой проблемы о жизни и смерти отдельных человеческих обществ .

Жанр публицистики требует от ученого определенной литературной индивидуальности, ибо аудитория, к которой он обращается, включает в себя как представителей научного сообщества, так и широкую читающую публику. Проблема, которую необходимо донести до общественности, требует такого изложения, «что читатель, самый далекий от публицистики, начинает понимать все огромное, живое, общественное значение этого вопроса, а читатель, далекий от науки, в свою очередь, не будет оспаривать всей невозможности приступать к анализу данной задачи без помощи научных данных» (Там же: 38). «Этюдное» творчество Н. К. МихайловИстория и современность 1/2014 ского – яркий пример такой литературной индивидуальности. Изучая проблему «героев и толпы», он не только талантливо показывал органическую связь между интересами общественной жизни и проблемами общественной науки, но и «никогда неупрощал насильственно сюжет своей работы, никогда не принимал и, главное, не стремился (курсив автора. – О. К.) принять сложного явления жизни за простое, никогда умышленно не подравнивал изучаемых социологических феноменов под один предустановленный ранжир»

(Тарле 1902: 53). И в этом плане, заключает Е. Тарле, публицистика не менее, чем серьезные социологические работы, дает Н. К. Михайловскому право на прочное место в истории науки .

Таким образом, проблема соотношения академических и неакадемических форм развития науки, в том числе и науки об обществе, неоднозначно решаемая специалистами в настоящее время, имеет глубокие исторические корни .

Уже в дореволюционной России она волновала исследователей отечественной социологической мысли, которые не только формулировали основные альтернативы ее осмысления, но и разрабатывали систему аргументов в защиту предлагаемых подходов. Именно в этом, на наш взгляд, состоит ценность аналитической работы Е. Тарле. На примере публицистического творчества одного из известных русских социологов второй половины XIX в. он попытался рассмотреть публицистику как некую «пограничную зону познания», в которой литературный талант автора и логика теоретического познания дополняют и усиливают друг друга. Ряд выводов, сделанных автором, звучат достаточно современно, во многом перекликаясь с аргументацией современных сторонников научной значимости социологической публицистики. Тем самым подтверждается мысль о существовании уникальной по научному заделу, но еще малоизученной предыстории современной российской социологии .

Литература Бороноев, А. 2000. Предисловие. В: Сорокин, П. А., Заметки социолога. Социологическая публицистика. СПб.: Алетейя .

Буравой, М. 2009. Приживется ли «публичная социология» в России? Laboratorium 1: 162–170 .

Кареев, Н. 1913. Введение в изучение социологии. СПб .

О. А. Кажанов. Е. Тарле о гранях соприкосновения социологии и публицистики 33 Киричек, П. Н. 1995. Публицистика и политология: Природа альянса. Саранск: Изд-во Мордовского ун-та .

Кистяковский, Б. А. 1902. «Русская социологическая школа» и категория возможности при решении социально-этических проблем. В: Новгородцева, П. И. (ред.), Проблемы идеализма: сб. ст. М.: Изд-во Московского психологического общества .

Кукушкина, Е. И .

2004. Развитие социологии в России (с момента зарождения до конца ХХ века). М.: Высшая школа .

2011. Социологи и публицистика. Социологические исследования 3:

126–134 .

Осипов, Г. В., Култыгин, В. П. (отв. ред.) 2009. История социологии: учебник. М.: Норма .

Тарле, Е. 1902. Из истории обществоведения в России. Литературное дело: сб. СПб.: Тип. Калпинского .

Тендрякова, М. В. 2006. Охота на ведьм: исторический опыт интолерантности. М.: Смысл .

Ученова, В. В. 1971. Гносеологические проблемы публицистики. М.:

Изд-во МГУ .

Hecker, J. 1934. Russian Sociology. London: Chapman and Hall, Ltd .

В. И. ПАНТИН

СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ

И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ СДВИГИ

В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ:

ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ

В статье с позиций социоестественной истории и цивилизационного подхода рассматриваются некоторые важные причины и последствия социально-демографических и культурно-цивилизационных сдвигов, происходящих в современном мире. К числу таких сдвигов относятся глобальная миграция, быстрое изменение этнического состава западных стран и России, деградация семьи и образования, распространение радикальных течений ислама по всему миру. Показано, что эти процессы ведут к трансформации и фрагментации западных и российского обществ, к развитию острых и долговременных конфликтов. В то же время последствия «арабской весны» сопровождаются региональной и глобальной дестабилизацией, связанной с усилением радикального ислама и международного терроризма. Для противодействия этой угрозе необходимо объединение усилий ведущих стран мира, которое пока отсутствует изза попыток западных государств направить радикальный ислам против России и Китая .

Ключевые слова: глобальная миграция, социально-демографические сдвиги, кризис семьи и образования, радикальный ислам, социальные конфликты, политическая дестабилизация .

Последствия массовой инокультурной миграции В последние десятилетия на нашей планете происходят важные социально-демографические и культурно-цивилизационные сдвиги, связанные с неблагоприятными природными изменениями, а также с неравномерностью демографического перехода в разных регионах мира. Цель данной статьи состоит в том, чтобы с использованием методологии социоестественной истории (СЕИ) (Кульпин 1990; 1996; 2008) и других подходов проанализировать результаты этих глобальных сдвигов, которые будут иметь масштабные и долИстория и современность, № 1, март 2014 34–45 В. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 35 говременные последствия. Такого рода исследование имеет существенное значение как для понимания сегодняшней ситуации в разных частях мира, так и для прогнозирования вероятных конфликтов и противоречий в ближайшем будущем .

Как известно, в условиях современной глобализации резко ускоряются и интенсифицируются процессы глобальной миграции, которые в итоге ведут к серьезным и долговременным демографическим, социокультурным и социально-политическим сдвигам .

Международная миграция растет абсолютно и относительно: общая численность международных мигрантов составила в 2000 г. более 175 млн человек, а их доля в населении Земли – 2,9 % против устойчивых 2 % в 1965–1990 гг. (International… 2002). При этом основные потоки миграции идут из развивающихся стран в страны развитые, и вызваны они тем, что в развивающихся странах происходят неблагоприятные природные изменения, ухудшение продовольственной ситуации (например, опустынивание на Ближнем Востоке и в Северной Африке) и значительный демографический рост, а в развитых странах наблюдается стабилизация или уменьшение численности коренного населения. Таким образом, нарастание интенсивности глобальной миграции во многом связано с природными изменениями и неравномерностью демографического роста, присущего разным странам и различным регионам мира, с тем, что разные цивилизации находятся на различных стадиях демографического перехода (Акимов, Яковлев 2013) .

В этой связи имеет смысл еще раз вспомнить хорошо известную концепцию «столкновения цивилизаций» С. Хантингтона (Huntington 1996), но с одной существенной поправкой и важным уточнением: реальное «столкновение цивилизаций» происходит не только и даже не столько на международном, межгосударственном уровне, сколько внутри отдельных обществ, внутри отдельных государств. Речь идет о столкновении и не всегда продуктивном взаимодействии разных систем ценностей, культур, социальных и политических установок и идентичностей, связанном с массовой миграцией в страны ЕС, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Россию представителей других культур и религий из развивающихся стран (Семененко 2006). В целом ряде стран ЕС, в частности во Франции, Великобритании, Италии, Испании, уже склаИстория и современность 1/2014 дывается ситуация, когда в некоторых крупных городах европейцы составляют меньшинство, а доминируют выходцы из Северной Африки и Азии, а также их потомки. В связи с этим усиливается социальная напряженность, вызванная столкновением разных культур, ценностей и образов жизни. Ситуация в ближайшие десятилетия будет только усугубляться, поскольку к 2050 г. страны ЕС планируют увеличить число только легальных трудовых (в основном инокультурных) иммигрантов примерно до ста миллионов человек (Умаханов 2011), что неизбежно еще больше обострит межэтнические и межцивилизационные противоречия в Европе .

Россию эти процессы также затрагивают самым непосредственным образом. В ближайшие годы планируется обеспечить дальнейший массовый приток иммигрантов из государств Центральной Азии и других стран СНГ для удовлетворения потребностей российской экономики в дешевой и неквалифицированной рабочей силе: Федеральная миграционная служба подготовила «Концепцию государственной миграционной политики до 2025 года», в которой ежегодно предлагается завозить из стран СНГ минимум по 300 тысяч человек. В итоге к 2025 г. в России легально будут работать 20– 30 млн иностранцев (Россиян… 2012) и еще столько же будут работать нелегально. Нетрудно подсчитать, что в этом случае инокультурные мигранты будут составлять около трети населения России, что чревато многочисленными острыми конфликтами на межнациональной и межконфессиональной почве .

Массовая инокультурная миграция ведет к размыванию и утрате прежней национальной и цивилизационной идентичности. Трудно не согласиться с мнением тех, кто утверждает, что даже американский «плавильный котел» больше не работает и американская идентичность претерпевает глубокие изменения (Бьюкенен 2003;

Хантингтон 2004). Еще драматичнее в перспективе выглядит ситуация во многих странах ЕС и в России. Если США (подобно Канаде, Австралии и Новой Зеландии) с самого начала своего существования были «страной эмигрантов» и выработали более или менее эффективные механизмы интеграции в американское общество инокультурных иммигрантов, то европейские страны и Россия таким опытом не обладают. В силу этого массовый наплыв легальных и нелегальных иммигрантов из стран Азии и Африки в страны В. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 37 ЕС и Россию в недалеком будущем вполне реально угрожает размыванием и деградацией соответственно европейской (французской, британской, немецкой и т. д.) или российской идентичности .

Деградация же национальной идентичности опасна тем, что порождает две крайности: с одной стороны, сепаратизм и конфликты на межэтнической и межконфессиональной почве, а с другой – рост радикального национализма и ксенофобии. И то и другое ведет к ослаблению общества и государства, к потере ориентиров социального, политического, экономического и культурного развития .

В связи с этим все более остро стоит вопрос о том, можно ли научиться управлять инокультурной миграцией и предотвратить наиболее негативные ее последствия, угрожающие внутренней и глобальной безопасности. Очевидно, что в обозримом будущем США, европейские страны и Россия по-прежнему будут нуждаться в притоке рабочей силы из развивающихся стран (Borjas 1999;

Miles 2000). В то же время существуют способы регулирования процессов миграции, которые пока слабо используются в России и некоторых других странах. Сюда относятся жесткий контроль над нелегальной миграцией, включающий укрепление границы с соседними государствами, крупные денежные штрафы для предпринимателей, использующих дешевую рабочую силу нелегальных иммигрантов, а также, что еще более важно, внедрение новых технологий, повышающих производительность труда в сфере производства, строительства и в сфере услуг, более эффективное использование труда собственных граждан, а не иммигрантов. Обычно в качестве контраргументов приводятся утверждения о больших затратах на обустройство границы России с другими странами, особенно с Казахстаном и Китаем, а также сетования на нехватку неквалифицированных рабочих в самой РФ. Однако эти контраргументы отдают лукавством: они, в частности, игнорируют огромные финансовые и социальные издержки России из-за нелегальной иммиграции (контрабанда, ввоз наркотиков, рост преступности, уход от налогов, конфликты на межэтнической почве), а также тот факт, что у СССР граница была больше, чем у нынешней России, а расходы на нее были не столь уж велики .

В действительности главной проблемой в сегодняшней России является борьба с криминальными, коррупционными схемами, История и современность 1/2014 в которых участвуют предприниматели, местные чиновники и некоторые работники силовых структур .

Что касается легальных мигрантов, то здесь наиболее остро стоит вопрос об их социальной и культурной адаптации к условиям страны, в которую они приезжают, в частности о знании ими языка этой страны, ее правовых и культурных норм, элементарных правил совместного проживания. Сегодня в России дело с культурной адаптацией иммигрантов обстоит очень плохо: нередко мигранты из стран Центральной Азии не знают должным образом ни русского языка, ни российских законов, ни своих прав, ни обязанностей .

Однако и в ряде европейских стран (и даже в США) ситуация с инокультурными мигрантами нередко обстоит немногим лучше:

многие из них живут своими обособленными общинами и существуют как бы вне культурного и правового поля принимающей их страны. События последних лет в Париже, Лондоне, Стокгольме и других городах показали, что ситуация именно такова. Более того, инокультурные иммигранты и их потомки, не способные интегрироваться в принимающее их общество, нередко становятся питательной почвой для радикальных религиозных течений и международного терроризма. Таким образом, контроль над нелегальной миграцией и адаптация мигрантов являются общими, глобальными проблемами, и невнимание к этим проблемам со стороны ведущих государств уже в ближайшем будущем грозит обернуться серьезными социальными конфликтами и потрясениями .

Социально-демографические и культурно-цивилизационные сдвиги в странах Запада и в России С массовой инокультурной миграцией тесно связаны социально-демографические и культурно-цивилизационные сдвиги в западных странах и в России. Дело в том, что не только сами иммигранты, но и их потомки сохраняют многие особенности, присущие жителям тех стран, откуда они прибыли. В частности, поскольку рождаемость в странах Азии, Африки, Латинской Америки гораздо выше, чем в Европе, США или России, то она выше и у потомков иммигрантов в первом, втором и даже в последующих поколениях .

А это неизбежно ведет к постоянному изменению этнического состава населения более развитых стран, к изменению баланса разВ. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 39 личных культурных ценностей, социально-политических норм и ориентаций. Кроме того, заметную роль в разрушении семьи и традиционных нравственных ценностей в западных обществах играет агрессивная политика, направленная на распространение гомосексуализма и однополых браков. Упомянутые социальнодемографические и культурно-цивилизационные сдвиги происходят чрезвычайно быстро. Если до 1990 г. гомосексуализм официально считался Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) психической болезнью, то под напором представителей сексуальных меньшинств, в том числе входящих в органы власти, он был вычеркнут из списка психических заболеваний. Более того, защита прав сексуальных меньшинств стала чуть ли не основой западной демократии и главным тестом на толерантность. Все это ведет к серьезным переменам в западных обществах, к деградации семьи, нарушению вековых социальных и нравственных устоев, к тому, что, теряя единый ценностный фундамент, эти общества становится внутренне более гетерогенными, фрагментированными и разобщенными (Элиас 2001; Бауман 2002) .

Если в среде коренного населения западноевропейских государств и отчасти в США происходит фактическое разрушение семьи, наблюдается эрозия традиционных ценностей, легализуются и становятся общественной нормой однополые браки с правом усыновления детей (вспомним недавнее принятие закона о легализации однополых браков во Франции), возникают движения типа “child free” (свобода от детей), а кое-где (например, в Голландии) допускается и пропаганда педофилии, то в среде иммигрантов из Африки и Ближнего Востока, в основном исповедующих ислам, дело обстоит совсем по-другому. Среди выходцев из исламских стран доминируют социальные нормы, включающие прочную моногамию или многоженство и большое количество детей; то же самое характерно и для значительной части их потомков в первом, втором и даже третьем поколении. Очевидно, что такая ситуация напоминает мину замедленного действия: через несколько поколений демографический, этнический и культурно-цивилизационный баланс в странах Западной Европы резко изменится, и доминировать станут отнюдь не представители коренного населения этих стран со своими либеральными и демократическими ценностями, а совсем другие люди с совершенно иной системой ценностей .

История и современность 1/2014 Еще одной серьезнейшей проблемой и реальной угрозой национальной безопасности во многих развитых странах, а также в России становится упрощение, примитивизация образования и культуры в целом. Казалось бы, какая связь между системой образования и национальной безопасностью? Но вспомним высказывание, часто приписываемое «железному канцлеру» Отто Бисмарку: «Битву при Садовой выиграл прусский школьный учитель»

(в действительности эти слова принадлежат Оскару Пешелю и звучат буквально следующим образом: «Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем»). Сам же Бисмарк говорил следующее: «Отношение государства к учителю – это государственная политика, которая свидетельствует либо о силе государства, либо о его слабости» .

Поэтому упрощение, деградация системы образования свидетельствует о слабости государства и непосредственно угрожает национальной безопасности. К сожалению, в настоящее время деструктивные процессы в школьном и высшем образовании в той или иной мере происходят в России, других странах СНГ, странах ЕС, США, Японии и ряде других государств (Тоффлер Э., Тоффлер Х .

2008: 474–519) .

В России проблемы со средним и высшим образованием очевидны, о них много говорится, хотя по мере проведения реформ в образовании и, в частности, внедрения ЕГЭ ситуация в целом лишь усугубляется. Но в США и Европе также существуют серьезные проблемы с образованием. Так, в США стоимость обучения в колледже с 1978 г. по 2010 г. выросла более чем на 900 %, причем в 2010 г. две трети студентов колледжей учились за счет студенческих кредитов, то есть денежных средств, взятых для обучения .

Одна треть всех выпускников вузов в США в конечном итоге занимается работой, не требующей высшего образования (в 2010 г .

в США работали более 100 тысяч дворников с законченным высшим образованием, 317 тысяч официантов и официанток с высшим образованием, около 365 тысяч кассиров с высшим образованием и т. п.) (Сто причин… 2011). Исследования школ в Великобритании, Франции и США показали ухудшение качества образования на фоне многочисленных разговоров о переходе к «экономике знаВ. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 41 ний» (Скоров 2006). Исследования показывают падение в развитых странах престижности труда не только в сфере образования, но и науки, особенно на фоне галопирующего роста доходов в финансовом секторе экономики (Мельянцев 2009: 8) .

Разумеется, и в США, и в странах ЕС, и в России существуют отдельные школы и университеты, готовящие действительно высококвалифицированные кадры, интеллектуальную, техническую и политическую элиту. Но реальная угроза целостности и безопасности общества заключается в растущем разрыве между образованием для элиты и большинства населения. Такой разрыв чреват тем, что интеллектуальная, культурная и политическая элита будет говорить на одном языке, а подавляющая часть населения, включая большое количество инокультурных мигрантов, – на другом. Это прямой путь к образованию революционной контрэлиты, заинтересованной в разрушении общественных институтов, и к последующему распаду общества и государства .

Для того чтобы по-настоящему реформировать систему образования и сделать ее современной, совершенно недостаточно информатизировать школы и вузы или даже лучше их финансировать .

Нужно добиться самого главного – усилить мотивацию к образованию у школьника и студента, наладить контакт между учащимся и преподавателем, научить человека учиться и мыслить, ориентироваться в море информации, критически к ней относиться, а не пассивно ее потреблять. Нужно также создать условия не только для массовой, но и для индивидуальной работы преподавателя с учеником или студентом. Пока что до этого весьма далеко; более того, в результате непродуманных реформ нередко процессы в образовании идут в прямо противоположном направлении. Особую тревогу вызывают относительное (а иногда и абсолютное) сокращение выделяемых средств на образование в некоторых странах ЕС (например, в Греции, Испании, Латвии), а также в России в связи с экономическими трудностями и кризисами, слияние школ и вузов в целях «экономии» на их укрупнении, повышение платы за образование, его коммерциализация и превращение в некую «сферу услуг». Очевидно, что подобные процессы приведут лишь к еще большему отчуждению большинства населения от реальных знаний, к разобщению разных социальных групп, к тому, что вместо квалифицированных работников и профессионалов в обществе буИстория и современность 1/2014 дут доминировать массы неквалифицированных, асоциальных, незнакомых с подлинной культурой и подверженных влиянию экстремистских идеологий людей, пусть даже с аттестатами и дипломами в кармане .

«Арабская весна» и дестабилизация Большого Ближнего Востока Долговременные последствия «арабской весны», начавшейся в 2011 г. с революций в Тунисе и Египте, в данном контексте приходится рассматривать не изолированно, а наряду с другими вызовами и угрозами не только национальной или региональной, но и глобальной безопасности. Дело в том, что драматические события на Ближнем Востоке и в Северной Африке (достаточно упомянуть события в Ливии или Сирии) вызваны целым рядом экономических, социальных, политических и культурно-цивилизационных факторов и имеют далеко идущие последствия, затрагивающие различные сферы жизни общества. Среди этих факторов, имеющих социоестественную природу, значительную роль сыграли бурный рост населения арабских стран, вызванный уменьшением детской смертности, появление большого количества молодежи с относительно высоким уровнем образования, не способной найти работу в соответствии со своей квалификацией, процессы опустынивания на Ближнем Востоке и в Северной Африке, рост цен на продовольствие после кризиса 2008–2009 гг., который резко ухудшил и без того тяжелое положение широких слоев населения арабских и других исламских стран. Все эти факторы имеют долговременный характер и будут действовать, по крайней мере, на протяжении всей первой половины XXI в .

Обычно непосредственные причины, ставшие толчком к событиям «арабской весны», объясняют усталостью населения от длительного существования авторитарных режимов с долго правившими лидерами вроде Мубарака или Каддафи. При этом, однако, остается в тени тот факт, что все арабские монархии, где короли и королевские семьи правят гораздо дольше, остаются целыми и невредимыми, население их терпит, несмотря на отнюдь не демократические формы правления. И дело здесь не только и не столько в наличии нефти: так, в богатой нефтью Ливии режим Каддафи был свергнут, а в Иордании, где нефти нет, монархический режим уцеВ. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 43 лел. Разгадка этого парадокса заключается в том, что почти все монархи на Ближнем Востоке являются либо отдаленными потомками пророка Мухаммеда, либо тесно связаны с исламистами. Поэтому в действительности смысл большинства арабских революций состоит в том, что разбуженные массовым недовольством низов более или менее радикальные исламисты начали бороться со светскими режимами и устанавливать свою власть. Иными словами, радикальный ислам с его глобальными притязаниями оказался разбужен, и возникла реальная угроза безопасности многих стран .

Между тем выдающийся британский историк и философ А. Дж. Тойнби еще в середине XX в. предупреждал о непредсказуемых последствиях пробуждения радикального ислама: «Панисламизм пассивно дремлет, но мы должны считаться с возможностью того, что Спящий проснется… Этот призыв может иметь непредсказуемые психологические последствия – разбудить воинствующий дух ислама, даже если он дремал дольше, чем Семеро Спящих, ибо он может пробудить отзвуки легендарной героической эпохи» (Тойнби 1996: 128). Под «легендарной героической эпохой» Тойнби имел в виду эпоху обширных завоеваний арабами в VII–IX вв. под знаменем ислама и создания Халифата. Тойнби даже указал на то «дремлющее» радикальное течение в исламе, которое, будучи разбуженным, может сыграть роль детонатора: это течение – ваххабизм .

Многие западные политики, преследуя свои собственные цели, рассчитывают, что исламский мир никогда не объединится, поскольку существуют непримиримые противоречия между суннитами и шиитами, радикальным и умеренным исламом. Во многом это так, но исламу необязательно объединяться, чтобы бросить вызов глобальной безопасности. Ячейки «Аль-Каиды», разбросанные по всему миру, вряд ли смогут захватить власть в большинстве европейских и азиатских стран, но вполне в состоянии дестабилизировать политическую ситуацию в этих странах, включая Россию. Радикальные исламские группировки постоянно подпитываются деньгами и оружием, которые идут из многих стран, включая Саудовскую Аравию и Катар; последние две страны получают современное оружие прежде всего из США и Западной Европы. Являются ли действия западных политиков, не так давно поддержавших История и современность 1/2014 боевиков в Ливии и поддерживающих их в Сирии, дальновидными? Не происходит ли на наших глазах полная исламизация Большого Ближнего Востока? Не будет ли означать победа боевиков над режимом Б. Асада ликвидацию последнего светского режима в арабском мире и – шире – на всем Большом Ближнем Востоке?

В Афганистане после ухода американских войск вполне вероятна победа талибов, воюющих под знаменем радикального ислама .

И куда дальше пойдут радикальные исламисты – в обладающий ядерным оружием Пакистан, который они и так уже наполовину контролируют, в Северную и Тропическую Африку, в страны Центральной Азии, на российский Северный Кавказ? Во всяком случае, весьма вероятно, что радикальные исламисты и международные террористы уже нацелились на страны Центральной Азии и на российский Северный Кавказ (Бадерхан 2011). Как бы то ни было, несмотря на все трения и различия политических позиций стран Запада и России, осознание общей угрозы рано или поздно должно способствовать объединению США, России и стран ЕС для более эффективного и более последовательного противостояния международному терроризму. После террористических актов в Бостоне в апреле 2013 г. для этого открываются новые возможности .

Литература

Акимов, А. В., Яковлев, А. И. 2013. Цивилизации в XXI веке:

проблемы и перспективы развития. М.: Изд-во МГУ .

Бадерхан, Ф. 2011. Место российского Кавказа во второй мировой перестройке, начатой в арабском мире. В: Горшков, М. К., Дибиров А.-Н. З .

(ред.), Двадцать лет реформ: итоги и перспективы (с. 147–152). М.;

Махачкала: Логос .

Бауман, З. 2002. Индивидуализированное общество. М.: Логос .

Бьюкенен, П. Дж. 2003. Смерть Запада. М.: АСТ .

Кульпин, Э. С .

1990. Человек и природа в Китае. М.: Наука .

1996. Бифуркация Запад – Восток. Введение в социоестественную историю. М.: Московский лицей .

2008. Золотая Орда: Судьбы поколений. М.: ИНСАН .

В. И. Пантин. Социально-демократические и цивилизационные сдвиги 45 Мельянцев, В. А. 2009. Сдают ли развитые страны свои позиции?

Мировая экономика и международные отношения 12: 3–18 .

Россиян заменят мигрантами? 2012. Аргументы и факты 3: 1 .

Семененко, И. С. 2006. Интеграция инокультурных сообществ в развитых странах.

Мировая экономика и международные отношения 11:

57–71 .

Скоров, Г. Е. 2006. Франция 2006 – реформа или революция?

Мировая экономика и международные отношения 11: 72–75 .

Сто причин кризиса в США. 2011. URL: http://krizis-kopilka.ru/archi ves/6958 .

Тойнби, А. Дж. 1996. Цивилизация перед судом истории. М.; СПб.:

Прогресс, Культура .

Тоффлер, Э., Тоффлер, Х. 2008. Революционное богатство. М.: АСТ .

Умаханов, И. 2011. Прививка от ненависти. URL: http://www.rg.ru/ 2011/08/16/a514453.html .

Хантингтон, С. 2004. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М.: АСТ .

Элиас, Н. 2001. Общество индивидов. М.: Праксис .

Borjas, G. 1999. Heaven's Door: Immigration Policy and the American Economy. Princeton: Princeton University .

Huntington, S. 1996. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York: Simon & Schuster .

International Migration Report. 2002. Geneva. URL: www.un.org .

Miles R. G. 2000. Without Immigrants Germany will Shrink. Wall Street Journal (Europe) 29 August .

И. Э. СУЛЕЙМЕНОВ, О. А. ГАБРИЕЛЯН, Д. Б. ШАЛТЫКОВА, К. И. СУЛЕЙМЕНОВА

ПРОСТРАНСТВО СМЫСЛОВЫХ КОДОВ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Показано, что текущий глобальный кризис только в первом приближении может рассматриваться как финансовый, в действительности его природа в значительной степени определяется кризисом проектности, отсутствием ассимилированного обществом смыслового кода, который позволил бы задать векторы развития. Установлено, что для преодоления текущего кризиса требуется не только совершенствование финансовых инструментов и формирование адекватной кредитнофинансовой политики, но и разработка соответствующих гуманитарных технологий. Прообразом одной из них может стать феномен, известный в литературе как «греческое чудо» .

Ключевые слова: глобальный кризис, ноосфера, нейронные сети, «греческое чудо» .

Введение Текущий глобальный кризис активно обсуждается как в академических изданиях, так и на страницах СМИ. Выводы, которые пока можно сделать, остаются неутешительными. Последние события на Кипре поставили под сомнение даже тот осторожный оптимизм, который выражали отдельные экономисты .

К сожалению, мировая макроэкономическая мысль пока так и не сумела предложить действенных антикризисных мер. Поэтому в определенных кругах столь популярными становятся идеи «управляемого хаоса» и им подобные, нацеленные на военное разрешение кризиса .

В данной работе представлены дополнительные доказательства того, что глобальный кризис начала XXI в. нельзя рассматривать как сугубо финансовый, его предпосылки лежат значительно глубже. Прежде всего это означает, что нет никаких оснований утверИстория и современность, № 1, март 2014 46–68 И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 47 ждать, что военный путь разрешения противоречий может привести к ожидаемому результату (даже если оставить в стороне моральные оценки) .

Такая точка зрения постепенно приобретает сторонников, однако она до сих пор не ассимилирована международным экспертным сообществом, которое по-прежнему пытается найти выход из положения, ограничивая себя рамками традиционных подходов к управлению макроэкономикой, которые преимущественно сводятся к господствующей концепции свободного рынка и соответствующим либеральным теориям .

Лидеры групп G8 и G20 также ориентируются на устоявшееся одностороннее мнение, формируемое главным образом сторонниками либеральных макроэкономических теорий, что усугубляет ситуацию. Более того, данные теории неизбежно упрощаются для использования в краткосрочных, часто политических, целях .

В этой связи представляется актуальным дать дополнительные разъяснения позиции, потенциально способной предложить реалистический выход из кризиса, не обязательно связанный с возникновением вооруженных конфликтов .

Экономика и смыслы Наиболее распространенные макроэкономические теории по умолчанию подразумевают, что управление процессами, протекающими в обществе, может быть обеспечено только финансовыми инструментами. Если быть более точным, на данном этапе доминирует односторонняя точка зрения, предполагающая, что «деньги»

являются адекватной количественной мерой стоимости, а следовательно, основным средством не только макроэкономического, но даже системного регулирования. На уровне обывателя это выражается представлениями о том, что именно деньги – единственная и абсолютная ценность .

Критика ценностей общества потребления (Baudrillard 1970) и отдельных его черт (Boorstin 1974: 89–164; Lahire 2004), а также многие другие альтернативные точки зрения, сформированные, например, в рамках экологического или ноосферного мышления (Лазарев, Трифонова 2011; Грачев 2013: 7), чаще всего воспринимались обществом как набор благопожеланий, не имеющих отношеИстория и современность 1/2014 ния к реальной жизни. Впрочем, стоит отметить, что чаще всего они и звучали именно как благие призывы (см., например: Грачев 2013) .

Однако утверждение «не все измеряется деньгами» в действительности несет в себе и глубокий макроэкономический смысл, особенно если рассматривать эту дисциплину в духе К. Бертомю (Berthomieu 2010: 12–20) как «советницу князя», то есть дисциплину, чьей конечной задачей является разработка соответствующих эффективных рекомендаций для органов управления. (Разумеется, разработка таких рекомендаций входит в компетенцию не одной только макроэкономики, но в области финансовой политики именно этой дисциплине принадлежит ключевая роль.) Для упрощенного и наглядного доказательства представленных выше утверждений достаточно вспомнить хорошо известный из истории факт. Современная экономика в значительной (если не доминирующей) степени создана протестантской этикой (Вебер 1990; 1994). С точки зрения этой этики богатство рассматривалось как благо, которым достойного одаряет Всевышний, что налагало вполне определенные и жесткие ограничения на обладателя богатства .

Невзирая на критику, звучащую в адрес воззрений М. Вебера (Grossman 2006), механизмы, сформированные под влиянием христианских доктрин, успешно работают в экономике отдельных стран (в основном западных) до сих пор (можно предположить, что главным образом за счет инерции больших систем) .

А именно любая транзакция, любое взаимодействие двух экономических агентов предполагает определенный контроль над выполнением взятых на себя обязательств. Наименее затратный способ контроля – это взаимное доверие, когда обе стороны уверены, что контрагент выполнит взятые на себя обязательства «по умолчанию». Все остальные методы контроля повышают стоимость транзакций, так как вовлекают в деятельность все большее количество контролирующих и надзирающих органов, юристов, охранников и т. д .

Говоря более широко, общество с повышенной степенью внутреннего доверия и априорным уважением к правам личности, включая уважение к чужой собственности, автоматически сниИ. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 49 жает расходы на обеспечение безопасности, в том числе экономической, и тем самым резко повышает эффективность функционирования экономики в целом. Сопоставление ситуаций в области взаимного доверия в странах Европы и СНГ и расходов на транзакции является наглядной иллюстрацией для этого тезиса. Можно сказать, что устоявшиеся институции (и формальные, и главным образом неформальные), построенные в прошлом на соответствующих смысловых кодах, продолжают поддерживать эффективность тех экономик, где базовые смысловые коды не были разрушены .

В действительности же роль смыслов, или, точнее, смыслового кода, ассимилированного обществом, еще более значительна .

Смыслы, достойные так называться, порождают проектность, то есть задают вектор развития общества (здесь и далее под проектностью будет пониматься именно совокупность усвоенных обществом воззрений, точнее, смысловых кодов, которые задают долгосрочный вектор развития). Общество, вектор развития которого не определен, или общество, все ресурсы которого затрачиваются на сохранение существующего порядка вещей, обречено на стагнацию и, следовательно, деградацию. Этот общий тезис был справедлив во все времена и для всех народов, но в современном мире, вышедшем из индустриальной фазы развития цивилизации, он приобретает особую остроту, а именно: современная экономическая структура миропорядка имеет кредитно-финансовую основу, укрепившуюся и приобретшую системный характер в период становления эпохи модерна. (Лучшей иллюстрацией этого является роль банков как некоего средоточия мировых центров силы.) Кредитование, в свою очередь, подразумевает получение значительных прибылей (иначе финансовые инструменты окажутся неработоспособными), а следовательно, экспансии в то или иное пространство (географическое, смысловое, виртуальное и т. д.). В определенные периоды истории полем для экспансии были колонии, затем поле для экспансии создавала наука. Сегодня представляется очевидным, что существовавшие ранее направления для экспансии во многом оказались исчерпанными (подробнее это обсуждается в работах: Переслегин 2010; Yergozhin et al. 2010) .

Следовательно, смыслы, порождающие проектность, для текущего исторического периода оказываются едва ли не более необхоИстория и современность 1/2014 димыми, чем совершенствование финансовых регулирующих механизмов и повышение эффективности их работы .

Нельзя сказать, что никто не представлял себе, хотя бы и интуитивно, природу кризиса проектности, который значительно усилил (если не породил) текущий глобальный кризис. Международное сообщество предприняло разумную попытку развернуть широкий фронт исследований в ключевых (нано-, био-, инфо-) областях, но возлагаемые надежды оправдались далеко не во всем. Триада «нано-, био-, инфо-» не сумела и, скорее всего, не сможет решить (по крайней мере, при существующей организации науки) ключевую макроэкономическую задачу – создание нового пространства для экспансии (если исключить из рассмотрения весьма неочевидный вопрос о появлении постчеловека, активно обсуждающийся сейчас некоторыми СМИ) .

Причины неудач «прорывной триады» подробно анализируются в книге Е. Е. Ергожина с соавторами (Yergozhin et al. 2010), но их можно сформулировать в одном общем тезисе. Нанотехнология рубежа ХХ и XXI вв., в силу целого комплекса причин (Ibid.), не обеспечила именно генерацию новых смыслов, ассимилированных обществом смысловых кодов, порождающих проектность, она остановилась на развитии и решении все тех же задач, которые решала наука индустриальной эпохи. Упрощенно говоря, хирургические операции можно делать при помощи скальпеля. Существенным шагом вперед будет создание лазерных или даже нанотехнологических методов хирургического вмешательства, но они будут оставаться в рамках уже существовавшей парадигмы. Фундаментального скачка, который и нужен для создания нового пространства для макроэкономической экспансии, такое развитие не обеспечит .

Итак, мировой макроэкономике необходимы новые смыслы, новые смысловые коды, порождающие проектность и задающие вектор развития цивилизации. Возникает естественный вопрос: откуда их можно взять?

Проблема системной генерации цивилизационных кодов Человек, воспитанный в индустриальной парадигме, ответит на вопрос, поставленный в конце предыдущего раздела, однозначно .

Нужно найти соответствующих специалистов, назначить грамотноИ. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 51 го топ-менеджера, выделить финансирование и ждать результата .

Если менеджер не справится, то назначить другого и повторить процедуру .

Но если бы дело обстояло так просто, то ответы на цивилизационные вызовы можно было бы получить с минимумом затрат .

Реальная ситуация, если говорить о фундаментальных смыслах, задающих вектор развития цивилизации, намного сложнее. Это отчетливо показывает, в частности, вопрос о национальной идее, который продолжает дискутироваться во многих постсоветских государствах .

Методологическая ошибка, которая объясняет многочисленные неудачи как исследовательских, так и политтехнологических групп, попытавшихся сконструировать национальную идею, состоит именно в том, что они пытались ее сконструировать, то есть сформировать искусственным путем .

Это наиболее наглядный пример, показывающий, что фундаментальный смысл, смысловой цивилизационный код, становится таковым только тогда, когда он ассимилирован обществом, является предметом некоего консенсуса .

Наиболее наглядный пример такого смысла, точнее – смыслового кода, дает современный Китай. Идея о том, что необходимо взять цивилизационный реванш, в той или иной степени разделяется всеми гражданами страны – от малограмотного крестьянина до высших офицеров Генерального штаба. Идея такого уровня может быть оформлена документально, может остаться за скобками. Члены общества могут рефлексировать ее сознательно или воспринимать только на интуитивном уровне, но все это становится неважным. Соответствующий смысл ассимилирован обществом. В частности, здесь уместно подчеркнуть, что понятие смыслов (в используемом здесь контексте) намного шире понятия «идеология» .

Последняя всегда кодифицирует только определенную часть смыслового кода общества, причем часто в искаженной форме .

При всех успехах современных пиар-технологий возможности манипуляции общественным сознанием, а следовательно, и возможности для формирования или видоизменения смыслового кода общества, остаются ограниченными и/или используются до сих пор в очень ограниченном объеме. Упрощенно говоря, реклама может История и современность 1/2014 заставить потребителя приобрести негодный товар, но не может заставить им пользоваться в повседневной жизни изо дня в день .

Смыслы, задающие вектор цивилизационного развития, рождаются в недрах общества. Дело исследователя – их рассмотреть, возможно, усилить и внятно оформить, но никак не конструировать искусственно. Разумеется, история знает случаи, когда некий тезис, впоследствии ассимилированный обществом, имеет конкретного автора, но это не меняет сути дела. Смыслы того плана, о которых идет речь в настоящей работе, становятся таковыми только тогда, когда они порождают своего рода петлю обратной связи .

В этом случае элиты (или контрэлиты) – силами специалистов соответствующего профиля – улавливают реальные настроения общества, формируют их и преобразуют в нечто, служащее руководством к действию, затем снова возвращают назад. Консенсус в этом случае достигается автоматически, более того, формируется некий неформальный «общественный договор», о котором писали классики философии .

Реализовать такую схему непросто, но цивилизация на переломных моментах своей истории всегда обращалась к истокам, поэтому рассмотрим вопрос о природе «греческого чуда». Так принято называть феномен неожиданного возникновения цивилизованного – в современном понимании этого слова – общества на клочке побережья Средиземного моря .

«Греческое чудо» и современность Как справедливо отмечает Б. М. Владимирский, работа которого (Владимирский 2008) будет рассматриваться ниже, такие определения, как «греческое чудо» (Э. Ренан) или «внезапное возникновение цивилизации» (Б. Рассел), отнюдь не являются преувеличениями. В этот период возникают математика, логика в современном значении этого слова, философия, зачатки естественных наук .

«Эта интеллектуальная революция, – пишет французский историк Ж.-П. Вернан, – представляется столь внезапной и глубокой, что ее считали необъяснимой в терминах исторической причинности и поэтому говорили о “греческом чуде”, … разум (логос) как бы вдруг освободился от мифа, подобно тому, как пелена спадает с глаз» (Вернан 1988) .

И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 53 Вопрос можно ставить и более широко. В настоящее время признано, что культурная эволюция человечества происходит крайне неравномерно (Yergozhin et al. 2010; Suleymenova et al.

2013:

840–844). Длительные периоды замедленного развития («застоя») сменяются относительно короткими периодами творческой активности, которые приводят к кардинальным изменениям практически во всех областях человеческой жизни – от технологии до политики .

Один из таких периодов, хорошо изученный и документированный для Древней Греции, приблизительно приходится на интервал между 750 г. до н. э. и 450 г. до н. э. В тот же сравнительно короткий исторический период появляются особая форма политического устройства – демократия, этика, целый ряд фундаментальных для истории культурных идей, в частности историософия, наблюдается также всплеск в области искусства. Именно тогда появилась художественная литература, в области сценического искусства были открыты законы перспективы, причем стоит отметить, что написанные тогда пьесы ставятся по сей день .

Как известно, эпоха наивысшего расцвета древнегреческого гения приходится на время правления Перикла и в истории человечества от нее остались выдающиеся достижения в области зодчества и искусства скульптуры .

Подобные вспышки творческой активности практически одновременно произошли в регионах, весьма и весьма удаленных от Греции (Владимирский 2008), что позволило К. Ясперсу (Jaspers, Bullock 1953) выдвинуть концепцию «осевого времени». Рассматриваемый период был также временем синхронного возникновения крупнейших религиозно-реформаторских движений. «Основатели буддизма и джайнизма в Индии были современниками Кун-цзы (Конфуция) и Лао-цзы. В Иране начал развивать свое учение Заратустра, тогда же выступили палестинские пророки Второисайя и Иеремия – почти современники Фалеса и Анаксимандра» (Владимирский 2008) .

Однако ряд выводов, которые можно сделать сегодня, говорит о том, что «осевое время» К. Ясперса, строго говоря, не является сугубо исключительным феноменом. Взлет научно-технической мысли рубежа XIX и XX вв. также можно трактовать с рассматриИстория и современность 1/2014 ваемых позиций. Разумеется, этот взлет оказался несколько смазанным в основном за счет бытовавших в обществе представлений о линейном и непрерывном характере прогресса, но последующая история, в частности застой творческой и научной активности, начавшийся во второй половине ХХ в., показывает, что это далеко не так (подробнее о кризисных явлениях в современной науке говорится в: Yergozhin et al. 2010; Дежина 2003: 43–56; Соболевская, Попов 2009) .

Общепринятого объяснения возникновения «периодов взрывного развития творчества» до сих пор не существует. Признано, что весьма серьезной проблемой (Владимирский 2008; Suleymenova et al. 2013: 840–844) является поиск некоего «пускового импульса», инициировавшего глобальный всплеск творческой активности .

Концепция культурных заимствований, а равно представления о влиянии климатических факторов неоднократно подвергались критике (в том числе в работе Б. М. Владимирского [2008]). Существует ряд более правдоподобных гипотез (cм., в частности: Зайцев 2001); была предложена интерпретация творческих взрывов как результат сочетания особых социально-психологических факторов, освободивших творческую энергию, всегда существующую в обществе в латентном виде. Основной тезис звучит так: «…всякое более или менее нормально функционирующее общество препятствует любому духовному творчеству, не связанному с какой-либо практической деятельностью, и тем самым тормозит развитие культуры. По этой причине расцвет культуры происходит исключительно редко, и именно поэтому его всякий раз следует связывать с временным ослаблением системы, которая предохраняет общество от слишком быстрого обновления» (Там же: 279) .

Сходные соображения справедливы по отношению и к фундаментальной науке, и тем более к тому, что выше было названо генерацией смысловых кодов, определяющих проектность. Однако разработать реальные механизмы противодействия консерватизму общества необходимо, что вытекает из самых общих соображений .

В рамках глобального сценирования, как отмечалось в (Переслегин 2010; Yergozhin et al. 2010), существует только ограниченное число возможностей. (При этом различия формулировок, приведенных, например, в вышеуказанных источниках, не столь сущеИ. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 55 ственны для целей данной работы.) В наиболее общей форме все существующие варианты укладываются в следующую классификацию .

1. Усилия мирового сообщества обеспечивают сохранение существующего порядка вещей на некоторый дополнительный срок .

2. Способом разрешения глобального кризиса становится Четвертая мировая война (возникающая, например, в форме потери контроля над реализациями стратегий управляемого хаоса), человечество возвращается к одному из ранее существовавших состояний в силу деструкции высокотехнологичных отраслей и деградации общества в целом .

3. Искусственным или естественным путем «в глубинах ноосферы» рождаются принципиально новые механизмы системного, макроскопического регулирования, позволяющие преодолеть кризис .

Очевидно, что состояние, отвечающее первому из указанных вариантов, неустойчиво и в итоге будет реализован сценарий, отвечающий второй или третьей группе, причем вероятность того или иного развития событий не поддается оценке (Переслегин 2010) .

Наиболее реалистичной является вторая группа сценариев, что обусловливается в том числе инерционностью мышления мировых элит (и, что более существенно, инерционностью мышления большей части экспертного сообщества, на чье мнение ориентируются элиты), а также естественным предпочтением, отдаваемым традиционным (и понятным) инструментам .

Наиболее приемлема, но одновременно и наименее реалистична третья группа сценариев, которая требует создания (или возникновения, в духе «греческого чуда») новых смысловых кодов, обеспечивающих поддержание экспансионистского характера развития цивилизации путем создания новых пространств для экспансии .

Теоретически эту задачу должна решать фундаментальная наука .

Однако возможности современной науки как институции, целиком и полностью сформировавшейся в индустриальную эпоху развития цивилизации, в этом отношении остаются более чем скромными. Это обусловлено целым рядом факторов, среди которых достаточно отметить только один, не самый важный, но наиболее наглядный .

История и современность 1/2014 Для обеспечения «цивилизационного форсажа» эпохи модерна развитие науки шло по пути все более и более узкой специализации. Ценой этого явилась утрата целостного научного мышления большинством специалистов, то есть той прослойкой общества, которая теоретически должна была бы отвечать за генерацию новых смысловых кодов. Наблюдать последствия такого развития событий можно в том числе и по неоправданно низкой роли, которая в современной науке принадлежит философии .

Это, а также высказанные выше соображения о бесперспективности искусственного конструирования фундаментальных смысловых кодов делают весьма проблематичной реализацию сценариев третьего типа, ориентированных на разработку новых подходов к макроскопическому регулированию в рамках парадигм индустриальной эпохи .

Существует определенная вероятность того, что соответствующие подходы спонтанно возникнут в процессе эволюции коммуникационной оболочки современного общества, что будет рассматриваться в следующем разделе. Однако по очевидным причинам неконтролируемое развитие событий также не является желательным .

Следовательно, остается только одна возможность, реализация которой основывается на сочетании спонтанного возникновения новых смысловых кодов и целенаправленной работы по их внедрению в практическое использование. Другими словами, любой сценарий, сохраняющий современную цивилизацию, реализуется только в том случае, если удастся искусственно инициировать возникновение «греческого чуда», пусть и в ослабленном варианте .

«Греческое чудо» – возможно ли его повторить?

Чтобы ответить на поставленный вопрос, начать придется несколько издалека, с рассмотрения существующих подходов к описанию эволюции сложных систем как таковых. В монографии С. Б. Переслегина (2010), на основе материала К. Ю. Еськова (2012) и некоторых других палеографических исследований отмечается, что резко обострилась ситуация вокруг проблемы происхождения жизни на Земле: парадоксально, но человечество знает о биогенезе меньше, чем 40 лет назад .

И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 57 Проведенные за это время исследования показали несостоятельность ранее существовавшей точки зрения, основанной на предположении о спонтанных мутациях (корректно – вариациях свойств) макромолекул. Для возникновения генетического кода в соответствии с представлениями о «закрепляющихся мутациях, создающих преимущества для носителя генетической/протогенетической информации», необходимо экстремально большое время .

Кроме того, стало ясным, что «протобактерия» не может возникнуть сама по себе. Организм любого типа может существовать и существует только в рамках определенной замкнутой экосистемы, что делает обоснованным утверждение (Переслегин 2010) о необходимости возникновения такой системы как системного целого.

Эволюция не могла идти по пути возникновения отдельных организмов, соответствующая экосистема могла возникнуть только сразу, скачком (более подробную критику главенствующей точки зрения на механизм эволюции в популярной форме можно найти:

Там же: 241–244). «На сегодняшний день не существует скольконибудь разумной рабочей гипотезы, позволяющей объяснить биогенез и запуск механизма биологической эволюции» (Там же) .

Однако следует принять во внимание, что все существующие представления о механизме эволюции так или иначе отталкивались от концепций, восходящих к теории Дарвина.

Общепринятая на сегодня точка зрения основывается на следующих положениях, сформулированных в том числе в (Переслегин 2010):

наследуется только генетическая информация;

видогенез носит мутационный характер, то есть новые признаки возникают вследствие модификации генома под воздействием внешних факторов (радиационных, химических и т. д.);

мутации возникают случайным образом;

благоприятные для выживания мутации сохраняются .

Дарвиновская точка зрения на эволюционные процессы исторически возникла первой и первоначально со всей убедительностью описывала наблюдаемые процессы. Поэтому представлялось во многом оправданным не только применить ее к интерпретации происхождения видов, но и распространить на другие области, в частности применить к изучению социальных процессов, а также к проблеме происхождения жизни в целом .

История и современность 1/2014 Следовательно, проблему, сформулированную С. Б. Переслегиным (2010), можно рассматривать несколько под другим углом, а именно возникает вопрос: можно ли предложить естественнонаучную концепцию эволюции, альтернативную дарвиновской?

Применительно к проблеме происхождения жизни такая альтернативная точка зрения была сформулирована в (Suleymenova et al. 2013; Сулейменов, Григорьев 2008). Есть все основания полагать, что ноосфера (равно как и ее относительно самостоятельные фрагменты – социумы, этносы и т. д.) также эволюционирует в соответствии с механизмом, принципиально отличающимся от сценариев, основанных на дарвинистской точке зрения .

В (Сулейменов, Григорьев 2008) была предложена нейросетевая модель ноосферы, основанная на следующей аналогии. Человеческий мозг состоит из отдельных нейронов, каждый из которых сам по себе не обладает признаками сознания. Мыслительная деятельность появляется как результат коллективного эффекта: нейроны, образующие сеть, создают иное качество. Новое качество, например способность распознавать образы, присуще и искусственным нейронным сетям (Горбань и др. 1998), и их аналогам произвольной природы, что и служит основой для рассматриваемой аналогии .

Нейросетевая модель ноосферы (Сулейменов, Григорьев 2008) устанавливает соответствие между нейроном и индивидом (отдельным человеком), а существующие между индивидами информационные связи ставит в соответствие нервным волокнам, связывающим отдельные нейроны между собой. (Подчеркнем, что в теории нейронных сетей нигде не конкретизируется, что сигнал должен иметь какую-либо определенную природу, скажем, электрическую.) Образованный совокупностью индивидов аналог нейронной сети порождает иное качество, которое можно отождествить с ноосферой в целом (или ее определенным относительно самостоятельным фрагментом, например этносом). С некоторой долей условности можно утверждать, что он представляет собой некий надразум, впрочем, корректнее говорить, что любой из индивидов участвует в процессах переработки информации как минимум на двух уровнях – на личностном и надличностном .

И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 59 Говорить о надличностном уровне переработки информации допустимо из следующих соображений. Точно так же, как отдельный нейрон не влияет на мыслительную деятельность головного мозга в целом, конкретный индивид только в очень незначительной степени может повлиять на процессы, определяющие функционирование нейронной сети в целом. Напомним, что нейронная сеть является и толерантной к ошибкам, и устойчивой к потере отдельного нейрона. К старости головной мозг теряет до нескольких десятков процентов клеток, но система в целом сохраняет способность функционировать. С точки зрения теории нейронных сетей это интерпретируется через хорошо известный факт: информация хранится не в отдельной «логической ячейке», а в сети в целом .

С этой точки зрения нейронная сеть подобна голограмме (часть голограммы позволяет восстановить то же самое изображение, что и целая, только с ухудшенным качеством [Горбань и др. 1998]) .

Еще одним важным свойством аналогов нейронных сетей, существующих в обществе, является их быстрая эволюция. Это определяется тем, что для эволюции сети в целом достаточно только структурной перестройки связей, существующих между элементами. Иначе говоря, сеть в целом может эволюционировать, оставляя неизменными свойства (и даже параметры) отдельного элемента .

Далее, если принять вывод о существовании аналогии между сообществом и нейронной сетью, то из сказанного вытекает, что надразум может и должен эволюционировать гораздо быстрее, нежели индивиды, то есть составляющие его элементы. На определенном этапе эволюции более высокий уровень переработки информации начинает влиять на нижележащие. Если несколько утрировать, то аналог нейронной сети начинает самостоятельно «подбирать» составляющие элементы, обладающие нужными свойствами. Такой выбор, разумеется, не является сознательным. Речь идет о том, что перестраивается система в целом, поэтому ее новому состоянию в наибольшей степени отвечают элементы с трансформированными свойствами .

Примером могут служить трансформации, протекающие в любой крупной корпорации, образованной слиянием нескольких однотипных фирм. На начальном этапе фирмы, превратившиеся в структурные подразделения, могут функционировать практичеИстория и современность 1/2014 ски в том же режиме, что и раньше. Однако по мере того как внутри системы развивают горизонтальные связи (что в используемых терминах интерпретируется как эволюция объемлющей сети), новые условия требуют от персонала иных навыков, иного стиля мышления и т. д. Именно такие процессы интерпретируются как «выбор» системой элементов, обладающих новым качеством .

Более корректные доказательства могут быть даны на основе математических моделей эволюционирующих нейронных сетей, в том числе имеющих реальные физические прототипы. Так, в (Suleymenova et al. 2013) отмечалось, что частично диссоциирующие макромолекулы представляют собой прямой аналог нейропроцессора Хопфилда в силу собственных физико-химических свойств, причем системы такого рода обладают способностью эволюционировать .

Рассмотренный сценарий принципиально отличается от представлений, вытекающих из дарвинистской точки зрения. Действительно, дарвинистская точка зрения базируется на механизмах, связанных со случайными мутациями/флуктуациями. Здесь же эволюция отдельных флуктуаций становится в определенном смысле направленной, так как она контролируется объемлющей нейронной сетью, перешедшей до этого в новое состояние .

Резюмируя, можно сказать, что нейросетевой механизм эволюции сложных систем, предложенный в (Ibid.), реализуется в два этапа:

1. Первичной является эволюция аналога нейронной сети, элементы которого – индивиды (первый этап) .

2. На втором этапе более высокий уровень конвертируется в фильтр, «выбирающий» нужные элементы. Механизм этого отбора остается пока неясным, но можно априори утверждать, что его скорость значительно выше, чем определяемая случайными мутациями, так как существует дополнительный фактор, формирующий нужное воздействие на элементы системы и фиксирующий вполне определенные изменения .

Существенно, что первый этап может протекать как скрытый, не воспринимаемый индивидами, составляющими нейронную сеть .

В соответствии с (Ibid.) второй, быстропротекающий этап для наблюдателя имеет все признаки качественного скачка (ароморфоза) .

И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 61 Примером такого ароморфоза, по-видимому, является «греческое чудо» .

Следовательно, для того, чтобы его повторить, требуется отыскать (или создать) механизм программирования объемлющей нейронной сети .

Программные коды надличностной нейронной сети Еще в (Сулейменов, Григорьев 2008) ставился вопрос о взаимосвязи между информацией, хранимой в надличностной сети, и коллективным бессознательным. Решить его до конца пока не удается, что во многом обусловливается различиями в подходах, терминологии и т. д. Тем не менее представляется очевидным, что существует определенная связь между процессами, протекающими на надличностном уровне переработки информации, и коллективным бессознательным .

Это, в частности, позволяет утверждать, что существуют механизмы воздействия объемлющей нейронной сети на индивида, сходные с проявлениями коллективного бессознательного. Дополнительные механизмы воздействия объемлющей нейронной сети на индивида связаны с такими факторами, как «диктат среды». Последний выражается, в частности, в необходимости подстраиваться под принятые окружением правила поведения, воззрения и традиции. Можно предложить еще несколько механизмов, но все они будут иметь общие черты с уже упомянутыми: воздействие на индивида со стороны объемлющей сети обязательно имеет информационную природу .

Сделанный вывод позволяет, в частности, уточнить определение использованных выше понятий смыслового кода, или фундаментального смысла, а именно: смысловым кодом общества целесообразно называть ту информацию, которая заложена в надличностном уровне переработки информации и оказывает перманентное мотивирующее воздействие на поведение индивидов .

Следовательно, разработав и получив средства, обеспечивающие запись информации в надличностные структуры, можно создать новые методы управления неэкономического характера .

Процессы записи информации в надличностный уровень, очевидно, протекали и в прошлом, протекают и в настоящее время .

В противном случае не существовали бы такие устойчивые информационные структуры, как совокупность воззрений, выражаемая История и современность 1/2014 термином «права человека». Однако до последнего времени запись информации на рассматриваемый уровень протекала или спонтанно, или на эмпирической основе, разрабатываемой, например, применительно к потребностям технологий манипуляции массовым сознанием .

Рассмотрим общий механизм генерации любых смысловых кодов и/или иных информационных объектов в обществе .

В первом приближении его можно описать при помощи схемы на рисунке. В соответствии с этой схемой к источнику – генератору новой информации (1) поступают сведения, отражающие поведение объектов наблюдения (2), которые затем перерабатываются (1), преобразуясь, например, в новое знание. Эта часть схемы, очевидно, отображает процесс сбора и создания информации в самой обшей форме, в частности генерацию нового знания в естественных науках. Однако если объекты наблюдения сами обладают способностью получать и обрабатывать информацию (например, являются личностями), то в рассматриваемой схеме, очевидно, возникает петля обратной связи (выделенные линии) .

Фильтр

–  –  –

Рис. Упрощенная схема генерации информационных объектов в обществе При условии, что генерируемая информация (1) ассимилируется совокупностью объектов (2), она трансформирует их поведение .

Классическим примером генерации информационного объекта по такой схеме является смысловой код, характеризуемый термином «права человека», которые уже упоминались выше. Схема с обратИ. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 63 ной связью (см. рис. выше) при всей своей очевидности позволяет устранить кажущееся противоречие между существованием авторов или автора соответствующей совокупности идей и представлениями о генерации смысловых кодов в «недрах общества». В формировании смысловых кодов участвуют и коллективные эффекты, определяемые поведением общества в целом, и отдельные личности, выступающие в качестве авторов соответствующих текстов (гипотез, манифестов, понятий и т. д.) .

Однако, как показывают многочисленные исторические примеры, даже конкретная идея (не говоря уже об их совокупности, формирующей то, что выше было названо смысловым кодом) далеко не обязательно имеет конкретного автора или группу авторов. Это выражается в том числе распространенной фразой «идеи витают в воздухе». (То же самое выражается представлениями о научной или образовательной среде.) Кроме того, на функционирование рассматриваемой петли обратной связи оказывают влияние также процессы фильтрации информации. Объекты (2) далеко не обязательно усваивают генерируемую информацию (1) и наоборот. Именно с этой точки зрения представляют значительный интерес аналогии между обществом и нейронными сетями. Одним из наиболее изученных свойств нейронной сети, как известно (Горбань и др. 1998), является способность распознавать образы. Если на входы нейронов сети поступает определенная совокупность сигналов, составляющих некий «образ», то она может быть или распознана, или нет, в зависимости от того, какие именно образы уже записаны в нейронную сеть. Применительно к схеме на рисунке это означает, что общество может или принять, или отторгнуть информацию, генерируемую элементом (1) .

Сказанное наглядно демонстрирует, что нейросетевые модели общества, рассматриваемые в (Сулейменов, Григорьев 2008), представляют непосредственный практический интерес, а также и то, что запись информации на более высоких уровнях переработки является очень непростой задачей. Как показывают приведенные выше рассуждения, наиболее легко записывается та информация, которая близка к уже содержащейся в «голограмме», комплементарной надличностному уровню переработки информации .

История и современность 1/2014 Здесь уместно подчеркнуть, что информация, хранимая искусственной нейронной сетью, определяется величинами весовых коэффициентов, характеризующих связи между нейронами. Применительно к нейросетевой модели общества это означает, что такая информация определяется его коммуникационной структурой .

Следовательно, задача о записи информации в надличностный уровень неотделима от задачи изменения коммуникационной структуры общества .

В принципе это возможно, особенно в настоящее время, когда коммуникационная структура общества в значительной степени определяется телекоммуникационной индустрией и сопутствующими средствами (примером являются так называемые социальные сети, в частности Facebook). Такие сети, как Facebook, сами могут рассматриваться по аналогии с нейронными сетями, точнее, любая социальная сеть может рассматриваться как субсеть, вложенная в объемлющую .

Существенно, что такие вложенные сети, как это следует даже из поверхностных наблюдений, способны генерировать информационные структуры по схеме на рисунке. Примером является свой жаргон, свои устоявшиеся мнения и течения, которые формируются в сетях искусственного происхождения. Есть все основания полагать, что в обозримом будущем Facebook и подобные ему системы начнут генерировать и определенные смысловые коды, на что указывает необычайно быстрая эволюция социальных сетей. Здесь уместно еще раз подчеркнуть, что в рамках нейросетевой модели смысловой код становится таковым, если он ассимилируется относительно самостоятельным фрагментом ноосферы (социумом, этносом и т. д.). Тем самым он автоматически превращается в некий информационной объект, перешедший на надличностный уровень переработки информации .

Далее, тот же пример показывает, что возникновение относительно устойчивых нейронных субсетей может влиять на объемлющую сеть, комплементарную обществу в целом. Так, «твиты»

достаточно быстро завоевали популярность в качестве инструмента политического влияния, коммерческое значение сети Facebook и его аналогов непрерывно возрастает. Можно привести также И. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 65 большое количество других примеров влияния вложенных нейросетей рассматриваемого типа на объемлющую .

На основе такого рода примеров, в терминах нейросетевых моделей, рассматриваемых выше, можно говорить о существовании вполне определенного механизма записи информации на надличностный уровень (механизм формирования смысловых кодов, ассимилированных обществом). В соответствии с этим механизмом в обществе должна возникнуть определенная относительно самостоятельная нейронная сеть, которая и выполняет функции элемента (1) по схеме на рисунке .

Аналог нейронной сети, составленный из индивидов, является не просто плохо изученным объектом, механизм передачи информации на следующий уровень, вообще говоря, остается до сих пор неизвестным. Однако в любом случае можно утверждать, что «выйти» на надличностный уровень переработки информации для отдельной личности как минимум крайне сложно даже на уровне попытки считать с него информацию. Логично предположить, что такая запись идет поэтапно, то есть существует промежуточное звено, с одной стороны, достаточно восприимчивое к информации, генерируемой индивидами, а с другой стороны, имеющее доступ к фрагментам глобального аналога нейросети .

Таким промежуточным звеном, по всей вероятности, являются относительно обособленные сообщества, также формирующие аналог нейросети, вложенные во фрагменты глобальной, которые далеко не обязательно должны являться аналогами Facebook .

С этих позиций можно предложить следующую интерпретацию механизма реализации «греческого чуда». По тем или иным причинам возникает «вложенная» нейронная сеть, взаимодействие которой с объемлющей сетью характеризуется повышенной эффективностью. Это обеспечивает взрывное усвоение обществом смысловых кодов, генерируемых вложенной сетью. При всей расплывчатости предложенной формулировки она позволяет перевести вопрос о появлении «греческого чуда» или его аналогов в количественную плоскость, а именно: относительно замкнутые сообщества, генерирующие определенные смысловые коды, существовали всегда и существуют в настоящее время. (Примером является не только Facebook, но и сообщество, ориентированное на попытки История и современность 1/2014 распространения и непосредственного практического воплощения наследия В. И. Вернадского.) Однако такие смысловые коды далеко не всегда ассимилируются обществом, несмотря на их очевидную практическую полезность, логичность, обоснованность и т. д. Следовательно, для эффективного взаимодействия с ноосферой или ее отдельными фрагментами вложенная сеть, о которой говорилось выше, в той или иной мере должна быть им комплементарна (или должна составлять значительную часть объемлющей, что, повидимому, и имело место в Древней Греции) .

На этой основе можно предложить следующую общую схему управляемой генерации смысловых кодов. Собственно, основная идея сводится к искусственному построению нейронной сети, «настроенной на глобальную». Как это сделать – пока известно только в самых общих чертах. Однако не вызывает сомнений, что альтернативный путь, то есть использование классических управленческих схем, является еще менее перспективным. По целому ряду причин (увеличение плотности населения, увеличение плотности коммуникаций и возрастание амплитуды информационных потоков и т. д.) нейросетевые эффекты в обществе будут становиться все более и более заметными. Соответственно неизбежным становится и кризис потери управляемости (Переслегин 2010; Yergozhin et al .

2010), природа которого может быть выражена одной фразой – нейронную сеть нельзя «программировать» в том же смысле, в котором программируются машины фон Неймана. Традиционные управленческие схемы, построенные на иерархических пирамидах, являются аналогами именно таких машин и оперируют в их логике .

«Логика нейронных сетей» совсем другая, и управление ими, соответственно, должно строиться на иных принципах .

Заключение Таким образом, есть все основания полагать, что природа текущего глобального кризиса далеко не сводится к финансовой составляющей. Скорее, напротив, его корни лежат в области идей, в области смысловых кодов, генерируемых и ассимилируемых обществом. Поэтому для поддержания существования цивилизации в ее современной форме, в частности для поддержания ее экспансионистского характера, необходимо создание условий для генераИ. Э. Сулейменов и др. Пространство смысловых кодов цивилизации 67 ции новых смыслов, которые будут определять и задавать характер тех пространств, куда в дальнейшем будет направлена экспансия (уже в макроэкономическом смысле) .

Парадоксально, но в сложившихся условиях это возможно только через повторение «греческого чуда» в том или ином варианте, для чего требуется формирование соответствующих аналогов нейронных сетей – генераторов новых смыслов и их проводников в надличностный уровень переработки информации .

Литература Вебер, М .

1990. Протестантская этика и дух капитализма. В: Вебер, М., Избранные произведения. Т. 3. М .

1994. Основные понятия стратификации. Социологические исследования 5: 147–156 .

Вернан, Ж.-П. 1988. Происхождение древнегреческой мысли. М.:

Прогресс .

Владимирский, Б. М. 2008. Космическая погода и глобальные вспышки творческой активности. В: Габриелян, О. А. (ред.), Ноосферология: наука, образование, практика. Симферополь .

Горбань, А. Н., Дунин-Барковский, В. Л., Миркес, Е. М. и др .

1998. Нейроинформатика. Новосибирск: Наука .

Грачев, В. А. 2013. Образование и ноосферный подход к устойчивому развитию. Материалы межд. конф. «В. И. Вернадский и глобальные проблемы современной цивилизации». Симферополь, 23–25 апреля. Симферополь .

Дежина, И. Г. 2003. Российская наука как фактор мировой политики .

Космополис 2: 43–56 .

Еськов, К. Ю. 2012. Удивительная палеонтология. История Земли и жизни на ней. М.: Энас-книга .

Зайцев, И. А. 2001. Культурный переворот в Древней Греции VIII– V вв. до н. э. 2-е изд. СПб.: Изд-во СПбГУ .

Лазарев, Ф. В., Трифонова, М. К. 2011. Оправдание мудрости .

Симферополь: Синтагма .

Переслегин, С. Б. 2010. Опасная бритва Оккама. М.: АСТ .

Соболевская, А. А., Попов, А. К. 2009. Постиндустриальная революция в сфере труда. М.: ИМЭМО РАН .

История и современность 1/2014 Сулейменов, И. Э., Григорьев, П. Е. 2008. Физические основы ноосферологии. Алматы; Симферополь: LEM .

Baudrillard, J. 1970. La societe de consummation. Paris: Gallimard .

Berthomieu, C. 2010. La thorie macroconomique moderne nouveau en dbat: l’impossible synthse. Consquence sur le rle de l’Etat, dans La thorie conomique moderne et la rformation de l’conomie Russe (pp. 12– 20). Moscou: Economica .

Boorstin, D. J. 1974. Consumption Communities. In: Boorstin, D. J., The Americans: The Democratic Experience (рр. 89–164). New York: Vintage Books. Pt. II .

Grossman, H. 2006. The Beginnings of Capitalism and the New Mass Morality. Journal of Classical Sociology 6(2): 201–213 .

Jaspers, K., & Bullock, M. 1953. The Origin and Goal of History. New Haven, CT: Yale University Press .

Lahire, B. 2004. La culture des individus. Dissonances culturelles et distinction de soi. Paris: La Dcouverte .

Suleymenova, K. I., Shaltykova, D. B., Suleimenov, I. E. 2013. Aromorphoses Phenomenon in the Development of Culture: a View from the Standpoint of Neural Net Theory of Complex Systems Evolution. Proceedings 1st Annual Interdisciplinary Interdissiplinary Conference. AIIC 2013, 24– 26 April, Azores, Portugal (рр. 840–844) .

Yergozhin, Ye. Ye., Aryn, Ye. M., Suleimenov, I. E., Mun, G. A., Belenko, N. M., Gabrielyan, O. A., Park, N. T., Negim, El-S. M. El-Ash.,

Suleymenova, K. I. 2010. Nanotechnology versus the global crisis. Seoul:

Hollym Corporation Publishers .

А. В. БАРАНОВ

РОЛЬ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ МИФОВ В КОНСТРУИРОВАНИИ ИДЕНТИЧНОСТИ КАЗАЧЕСТВА

В статье раскрывается роль этнополитических мифов в конструировании идентичности казачества в условиях коренных трансформаций общественной системы России (1917–1929 и 1990–2013 гг.). Сравнительный анализ конструирования идентичности предпринят на материалах донского и кубанского казачества .

Ключевые слова: идентичность, конструирование, этнополитические мифы, казачество, сравнительный анализ, 1917–1929 и 1990–2013 гг .

Цель статьи – определить роль этнополитических мифов в конструировании идентичности донского и кубанского казачества в условиях коренных трансформаций общественной системы России (1917–1929 и 1990–2013 гг.). Территориальные рамки статьи – исторические пределы области Войска Донского и Кубанской области, близкие к современным границам Ростовской области, Краснодарского края, республик Адыгея и Карачаево-Черкесия1 .

Гипотеза. Теоретической основой статьи избран конструктивизм, трактующий этничность как процесс социального конструирования сообществ, основанный на вере в существование повседневных связей между членами группы, в единство ее культуры, происхождения и истории. Основной в таком подходе является категория идентичности (Тишков 2003: 116–118). Идентичность можно определить как устойчивое самосознание, в основе которого – чувство принадлежности к «своей» группе. Идентичность, по Э. Эриксону, является главным интегративным качеством поведеРепрезентативность выборки подтверждается тем, что в 1913 г. на Дону и Кубани было сосредоточено 64 %, а по переписи 2010 г. – 51,3 % казаков России (Козлов 1977: 32; Национальный… 2010) .

История и современность, № 1, март 2014 69–86 История и современность 1/2014

ния индивида (Erikson 1964: 203–204). Идентичность определяет приверженность цивилизации, мировоззрению, религии, исторической картине мира, стереотипам сознания и поведения. Идентичность упорядочивает мир, создавая устойчивые обобщенные образы «своего» и «чужого». Идентичность складывается не только на индивидуальном, но и на групповом, социетальном уровнях. Значение идентичности определяют потребности: в принадлежности к сообществу, в позитивной самооценке и в безопасности. Идентичность сочетает подсистемы представлений: позитивную и негативную, дуальные оппозиции «добро – зло», «порядок – хаос», «свой – чужой». Самоидентификация индивида и сообщества невозможна без оценки отличий «себя» от «чужих» .

Ряд признаков (уровень религиозности и индивидуализма, тип развития общества) вызывает устойчивые различия типов идентичности. В. А. Ачкасов и С. А. Бабаев отмечают, что человек может быть ориентирован референтными группами на идеальный образ настоящего, будущего либо прошедшего (Ачкасов, Бабаев 2000: 45–46). Стремление вернуться к «золотому веку» побуждает строить идентичность на основе общности происхождения, обычаев, традиций, героев, исторических событий – предметов гордости .

В зависимости от стратификационной системы и социокультурных условий идентичность может быть отчетливой или «размытой». Индивид может проявлять приверженность одновременно к нескольким реальным либо воображаемым сообществам. Виды его идентичностей взаимосвязаны и «накладываются» друг на друга (этническая, религиозная, сословная, профессиональная, территориальная). Идентичность казачества – сложносоставная (по определению Е. В.

Морозовой), в ней неразрывно слиты разнопорядковые идентификационные характеристики, сообщество устойчиво и активно участвует в политическом процессе (Морозова 2012:

102–104). Поэтому категоричные оценки идентичности казачества как сословной или этнической малополезны. Нужно учитывать историчность категорий. На различных этапах развития их иерархия менялась. Необходимо различать идентичность казачьей элиты и массовых слоев (Голованова 2010: 290–291) .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 71 Историческое сознание становится мифологическим и стихийно – в итоге самоидентификации участников группы на уровне обыденных представлений, и целенаправленно – как результат политики элит. Типичные «творцы» исторических мифов – региональные и местные чиновники, активисты общественных движений, интеллигенция (особенно журналисты, преподаватели высших учебных заведений, политконсультанты) .

Элиты используют мифы как ресурс укрепления политической самоорганизации, конструирования групповой идентичности (по В. А. Ачкасову и С. А. Бабаеву). Этапами мифотворчества выступают конструирование и мобилизация «своей» группы; политизация ее исторического наследия; «очищение» идентичности от иноэтничных и глобальных влияний (Ачкасов, Бабаев 2000: 60–63) .

Миф воспринимается на уровне чувств, эмоций, подсознательных и бессознательных желаний.

Политический миф включает в себя компоненты:

– архетип – многократно возникающий в общественной жизни и запечатленный в обыденном сознании алгоритм развития;

– смысл, эмпирически заложенный в общественных традициях;

– систему образов-символов, переводящих рациональный опыт на язык мифов (Полосин 1999: 47) .

Мифы облегчают создание привлекательной картины мира, компенсируют для группы чувство отчуждения от власти, собственности, престижных ресурсов, символов гордости .

Обыденное массовое сознание включает в себя совокупность не только традиционных знаний, ценностей, отношений к реальности, но также мнений и настроений по текущим вопросам политики .

Массовое сознание имеет такие черты, как структурная неопределенность, противоречивость оценок реальности, эмоциональность, стихийность и податливость к манипуляциям. В. А.

Ачкасова выделяет стадии мифологизации массового сознания (Ачкасова 2002:

75–77). Во-первых, индивид «растворяется» в группе и начинает враждебно относиться к ее внешнему окружению. Этнические и религиозные признаки легче, чем профессиональные, подвергаются такой переоценке. Во-вторых, представления об истории становятся дихотомичными. Создаются гиперпозитивные образы героев и «своего сообщества». Им противопоставлены образы врагов .

История и современность 1/2014 В-третьих, восприятие пространства и времени становится этноцентричным. Настоящее оценивается как деградация. Территория сообщества расширяется путем произвольных трактовок .

На идеологическом уровне мифотворчество проявляется в представлениях публицистов, историков, политиков. Прошлое «переписывается» для возвеличения государства, этнических групп .

К. Аймермахер и Г. А. Бордюгов выделяют направления мифотворчества – «удревнение» своей общности, ее героизацию, завышение уровня развития, акцент на конфликтах с «врагами» (Аймермахер, Бордюгов 1999: 13–14) .

Как отмечали Д. Мейберн-Льюис и К. Дженкинс, в условиях революций и затяжных конфликтов происходит политизация этничности как компонента организации общества и достижения политических целей, компенсирующего слабость государственной власти (Мейберн-Льюис 1997: 18–26; Jenkins 1983: 527–553). Исторические мифы становятся важным ресурсом конструирования этнополитической идентичности путем произвольной выборки фактов прошлого и их пристрастного истолкования ради современных целей .

Проверим гипотезу на материалах донского и кубанского казачеств в сравнении 1917–1929 и 1990–2013 гг.2 Источниковая база включает в себя нормативно-правовые акты Российской Федерации по вопросам статуса казачества; материалы переписей населения (1926, 2002 и 2010 гг.); периодические издания казачьих организаций. В центре внимания – историкопублицистические произведения, дающие обоснование сущности казачества (Билый 1928;

Быкадоров 1933: 24–25; Казачество… 1992; Казачий… 1992, т. 2: 24, 30, 40; Краснов 1921:

1–9; Щербина 1921). Для осмысления современной идентичности важны материалы социологических опросов (Барков и др. 2011: 93–165; Кубанское казачество… 1992) .

Степень разработанности проблемы такова. Исследователи Гражданской войны уделяют наибольшее внимание идеологемам и политическим институтам казачьей «самостийности» на Дону и Кубани, конфликту между казачьими правительствами и Добровольческой армией в 1919–1920 гг. (Белоусов 1995: 89–91; Зайцев 2009; Трут 2005: 514–522). Второе из направлений – анализ политических проектов казачьей эмиграции (Баранов 1993: 34–41;

Бондаренко 2010: 302–304; Кириенко 1996: 3–18; Ратушняк 1997). Активизировались исследования «украинизации» Кубани, проводившейся в 1923–1932 гг., в аспекте самосознания казачества (Васильев 2010; Иванцов 2009; Матвеев 2001: 225–248). Ряд историков стремится доказать «украинство» кубанского казачества и возможность «возрождения» данной идентичности (Авраменко 2008: 15–25; Кульчицкий 1999: 108–110; Супрун-Яремко 2003: 51–57;

Чумаченко 2002: 53–64). Идентичность современного казачества часто исследуется в рамках парадигмы «возрождения», что направляет дискуссию в русло оценки соотношения этнических и социально-групповых, традиционных и современных черт самосознания (Бондарь А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 73 Политическая мобилизация казачества в период революций 1917 г. и Гражданской войны стимулировалась ослаблением государства, эскалацией классовых и этнотерриториальных конфликтов. В начале марта 1917 г. образуется Донское казачье правительство. 16 апреля областной казачий съезд воссоздал Войсковой круг как представительный орган, который 26 мая 1917 г. объявил себя единственным хозяином Дона. Тогда же восстановлена выборность донского атамана (избран А. М. Каледин). 22 апреля 1917 г. казаки – депутаты Кубанского областного съезда уполномоченных создали Кубанскую войсковую Раду. Она избрала своего председателя (Н. С. Рябовола), временное войсковое правительство и атамана (А. П. Филимонова). Рада заявила о намерении образовать автономию. По мере обострения кризиса казачьи организации переходили от автономизма к федерализму. 20 октября 1917 г. во Владикавказе создается «Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей». В Екатеринодаре сформировано объединенное правительство ЮВС (по 2 представителя от войска), предполагалось установить командование над всеми вооруженными силами Северного Кавказа (Венков 1996: 88–89). Но стремление к децентрализации не означало разрыва с Россией (Мациевский… 2012: 60–61). Именно слабость общегосударственной власти и ее беспомощность понуждали казачество «крепить власть областную, придавая ей функции власти государственной» до воссоздания единства России (Венков 1996: 89) .

Октябрьская революция вызвала принятие частью казачьих элит сепаратистской программы. Весной 1918 г. донской атаман прогерманской ориентации П. Н. Краснов предложил образовать независимую от России Доно-Кавказскую федерацию и принять ее конституцию (Казачий… 1992, т. 3: 317–321). В 1918 – начале 1920 г. де-факто формируются казачьи государственные образования: Всевеликое войско Донское и Кубанский край, претендовавшие на участие в Лиге Наций и Версальском мирном договоре. Сепаратисты выражали «третий путь» – между большевизмом и беБугай 2011: 149–168; Скорик, Озеров 2005: 59–128). Более перспективна парадигма конструирования «нового» казачества, идентичность которого – ответ на современные вызовы (Барков и др. 2011; Козлов 1996; Маркедонов 2001: 106–119; Рвачева 2010: 307–310;

Черненко 2009: 89–93) .

История и современность 1/2014 лым унитаризмом. Но их проект имел неустранимые слабости: нежелание решать классовые конфликты, защита сословных привилегий (казаки составляли не более 44 % жителей Дона и Кубани) (Козлов 1977: 32), зависимость от мировых геополитических центров (сначала Германии, затем стран Антанты). Лидеры черноморских казаков, говорившие на суржике, проявляли сепаратизм вплоть до вхождения на федеративных началах в состав Украины .

Линейные казаки, сохранявшие русскую идентичность, оставались верными «единой и неделимой» России .

Летом 1919 г. конфликт между командованием Добровольческой армии А. И. Деникина и кубанскими «самостийниками» завершился убийством председателя Кубанской Рады Н. С. Рябовола, полной сменой состава органов власти Кубани на лояльный Деникину. В ноябре 1919 г. сепаратист А. И. Кулабухов казнен за подписание договора с меджлисом горских народов. Эсеровская часть Кубанской Рады (М. П. Пилюк, П. А. Савицкий и др.) подняла восстание против Добровольческой армии (Белоусов 1995: 89–91). Накануне падения деникинского режима 11 января 1920 г. Верховный круг Дона, Кубани и Терека принял союзную конституцию ЮВС и объявил себя верховной властью «в объединенном Казачьем государстве» (Казачий… 1992, т. 3: 321). Но практического смысла акт уже не имел. Данные события вызвали раскол тыла белого движения, облегчили установление в январе – марте 1920 г. контроля Красной армии над Доном и Кубанью. Лозунги казачьей «самостийности» выдвигались в 1920–1922 гг. повстанческими отрядами «бело-зеленых» на Кубани, прежде всего – эсеровской ориентации (Черкасов 2004: 63–65). Итак, сепаратисты в период революций и Гражданской войны использовали мифологемы «возрождения исторических вольностей», «исконных прав коренного народа», безуспешно пытаясь совместить их с общедемократическими лозунгами .

Вопрос о сословной или этнической идентичности казачества стал одним из важнейших в политических проектах эмиграции .

Многочисленные организации казачьего зарубежья можно классифицировать на «единонеделимцев», федералистов и сепаратистов .

Причем их мнение о наилучшей форме политического устройства и статусе казачества было неустойчивым, зависело не только от идеологии, но и от тактических соображений выгоды .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 75 «Единонеделимцы» считали казачество неотъемлемой частью русского народа. К ним относились как монархисты (П. Н. Краснов, Ф. Ф. Абрамов, Г. П. Янов), так и сторонники демократической республики, предполагающей автономию либо федеративный статус казачества (А. П. Богаевский, В. А. Харламов, Н. М. Мельников) .

По мнению автономистов и федералистов, свержение большевизма должно идти «от окраин к центру». Объединенный совет Дона, Кубани и Терека во главе с А. П. Богаевским предлагал: до всенародного голосования о форме правления России три казачьи области объявляются самостоятельными государственными образованиями. После воссоздания Российского государства казачьи области становились бы субъектами федерации с широкими правами и конституциями (Бондарь 2005: 560–564). Союз возрождения казачества (Г. Ф. Фальчиков и др.) и Союз единства казачества (И. Ф. Быкадоров, В. И. Сидорин) требовали создать казачьи республики, которые позже войдут в состав Российской федеративной республики как равноправные «штаты» (Там же: 566). Их позицию разделяли кубанский историк Ф. А. Щербина и донской историк С. Г. Сватиков (Щербина 1921; Сватиков 1924: IV–VI) .

Напротив, поборники сепаратизма считали казачество отдельным народом, который ранее угнетался Россией и должен создать независимое государство. К данному направлению можно отнести «казакийцев» (редакции журналов «Вольное казачество» и «Казакия»), Лигу возрождения казачества (журналы «Казачье дело»

и «Кубанский край»). Выражали «самостийные» идеи Л. Л. Быч, братья П. Л. и И. Л. Макаренко, а до 1932 г. и И. Ф. Быкадоров. Характерно, что они поддерживались сначала польскими разведслужбами (организация «Прометей»), а позже – нацистской Германией (Соцков 2003: 54–63). Исторические мифологемы «самостийников»

таковы: казачество безапелляционно считалось отдельным славянским народом, коренным для Дона и Предкавказья с начала н. э .

Они якобы не имеют генетически и культурно ничего общего с русскими. В XVI–XVII вв. казаки создали самостоятельное государство на Дону. Они имеют «Казачий присуд» – исключительное «присужденное Богом право исторически владеть Старым Полем, Доном и Донцом» (Казачий… 1992, т. 2: 40). Это государство воссоздано в 1917–1920 гг. на бесклассовой основе. Иногородние крестьяне считались «самостийниками», чужеродной силой, которая не История и современность 1/2014 получит никаких прав (Казачий… 1992, т. 1: 85–86, 115–116; т.

2:

126, 228–229, 205–206) .

Весь ход политических процессов на Юге России в ХХ – начале ХХI в. доказывает необоснованность и пагубность мифов «самостийности». Это признавали даже лидеры казачьей эмиграции, временно разделявшие идеи сепаратизма. Так, П. Н. Краснов предупреждал, что отделение от России приведет к бесконечной междоусобной войне на Северном Кавказе, к самоуничтожению казаков в пользу чуждых сил (Краснов 1921: 1, 5–9, 26–31). И. Ф. Быкадоров в 1933 г. указывал, что Казакия несбыточна. Она означает изоляцию и балканизацию России, порождает территориальные претензии Украины и горцев Кавказа. Судьбы казачества, напротив, тесно связаны со всем русским народом, его государственностью и культурой (Быкадоров 1933: 24–25) .

Итак, конструирование мифов о казачьей идентичности в эмиграции 1920–1930-х гг. приобрело оторванный от политической практики характер. Именно в зарубежье отчетливо оформились соперничающие идеологические направления, выкристаллизовалась их аргументация .

О проблеме «советской украинизации» Дона и Кубани (1923–1932 гг.). Сторонники украинской идентичности казачества ссылаются на Всесоюзную перепись населения 1926 г., давшую численность украинцев в Северо-Кавказском крае 3107 тыс. чел .

(в 1897 г. – 1271 тыс. чел.) (Всесоюзная… 1930, т. IX: 71–73; Народное… 1925: 29). Но никакой демографический процесс не может дать подобного итога. Налицо манипулирование цифрами .

В переписи 1897 г. за основу этничности взят «родной язык», в переписи 1920 г. – личная самооценка, а в 1926 г. – происхождение родителей. «Сбой» методики дал снижение удельного веса русских на Дону с 92,9 до 45,9 % за 1920–1926 гг., а на Кубани – с 79,7 до 33,4 % (Всесоюзная… 1930, т. IX: 70, 100, 34–35). Более объективны сведения о считавших русский язык родным и основным в общении .

Их удельный вес в 1926 г. – 62,9 % – резко превышал в СевероКавказском крае процент русских по происхождению (45,9 %). Из 3,1 млн украинцев по происхождению в крае 32,3 % считали родным русский язык (Казачество… 1928: 5–12) .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 77 Следует учитывать различия в понимании сущности казачества составителями статистических программ и населением. Идентичность меняется медленнее, чем идеологические установки. Партия большевиков не имела научно обоснованных представлений о казачестве и меняла их в зависимости от политических обстоятельств .

Приведенные сведения подтверждают интенсивную ассимиляцию украинцев на Юге России. Каковы были факторы данного процесса? Пространственное распределение ассимиляции по переписи 1926 г. позволяет выделить факторы русификации: урбанизацию, степень удаления от территории Украины, проживание в горских местностях. 83,9 % обрусевших украинцев – горожане. 72,6 % украинцев по происхождению, живших в автономиях, осознавали себя русскими. В пограничном с Украиной Донецком округе сменили язык общения 8,3 % украинцев, в Кубанском округе – 16,3 % .

Сравним этот показатель с удаленными от Украины Сунженским округом (99,0 %) и Ставропольским округом (84,6 %). Территориальный анализ ассимиляции украинцев по данным переписи 1926 г .

доказывает высокое сходство этнических процессов среди казаков и всех жителей края. Так, в Армавирском округе удельный вес украинцев по происхождению – 32,9 % всего населения и 24,7 % казачьего; в Кубанском округе – соответственно 61,5 и 77,4 %;

в Донском округе – 44 и 48,3 %. Средний процент лиц украинского происхождения, считавших русский язык родным, в 1926 г. составил 32,3 % всех жителей края с данной идентичностью, в том числе 30,7 % казаков украинского происхождения (Там же) .

Ассимиляция 1923 – начала 1930-х гг. шла добровольно, именно в это время ВКП(б) и государственные органы вели курс украинизации в местностях с преобладанием русских. Работы В. А. Матвеева, И. Ю. Васильева, И. Г. Иванцова подтверждают навязанность даже для черноморских казаков литературного украинского языка (Матвеев 2001; Васильев 2010; Иванцов 2009). Местные жители говорили на суржике – смеси простонародного русского и украинского языков. Они не понимали насаждаемого извне украинского языка и предпочитали литературный русский как язык городской культуры и власти .

История и современность 1/2014 Специфика конструирования этнополитических мифов казачества на Дону и Кубани в современных условиях. Рассмотрим проблему на уровнях массового и идеологического сознания .

Юг России – регион с преобладанием консервативных, ретроспективных ориентаций политической культуры (Морозова 1998: 252– 330). Анкетные опросы, проведенные службой «Мониторинг»

в 1992 г. (пропорциональная выборка по 800 чел. в Ростовской области и Краснодарском крае), дали высокий уровень самоидентификации респондентов с казачеством. На Дону считали себя казаками 28,5 % опрошенных, на Кубани – 27 % (Кубанское… 1992:

67). Важна неопределенность основ самооценки. В Краснодарском крае только 50 % потомков казачества назвали себя казаками. Считали казачество особым народом 8,6 % респондентов, сословием – 21,4 %, культурно-этнической общностью – 60 %, общественной организацией – 10 %. Важна оценка идеологем. Респонденты признавали особый исторический путь России, необходимость особого порядка землепользования и реабилитации казачества. Но «единонеделимцев» поддержали 10 % опрошенных, «автономистов» – 21,4 %, «казакийцев» – никто. 64,3 % полагали, что создание казачьих республик обострит межэтнические отношения. Лозунг атаманского правления в Краснодарском крае поддерживали 40 % казаков, а 31 % – отвергали. Казачье самоуправление одобряли 40 %, осуждали – 57 % (Там же: 67). Лозунг «Казачество – народ» одобряли 82,2 % кубанских атаманов и 8,6 % всей выборки (Черненко 2009: 42–44). Этническая трактовка казачества в условиях распада СССР внедрялась публицистами, а не вызревала в массовых слоях .

По мере стабилизации постсоциалистической общественной системы в начале XXI в. приоритетными стали иные аспекты возрождения казачества: ресурсы влияния, формы несения государственной и муниципальной службы, сохранение традиций культуры .

Изменения идентичности фиксирует анкетный опрос, проведенный Южнороссийским филиалом Института социологии РАН в Ростовской области (стратифицированная (квотная) выборка 1050 чел.) .

Большинство респондентов – 71,7 % самоопределяется как «часть русского народа, обладающего особой культурой и традициями» .

9,8 % считают себя сословием защитников российского государства. 6,3 % определяют казаков как род войск на государственной А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 79 службе. Лишь 8,4 % опрошенных поддерживают мнение «Казаки – это особый народ» (Барков и др. 2011: 11–16). Иерархия самосознания донских казаков, как и всех жителей Ростовской области, ставит на первое место общегосударственную идентификацию («россиянин, гражданин РФ») для 56,3 % казаков и 59,5 % всего населения (Там же: 13; Денисова и др. 2010: 148–149) .

Но идентичность донских казаков имеет и черты регионализма .

17,6 % опрошенных ставит на первое место идентичность «казак»

и только 6,0 % – «русский». К введению национальности «россиянин» отнеслись положительно 45 %, а отрицательно – 32,5 %. «Настоящими казаками» 67,7 % респондентов назвали потомственных, а 57,6 % – казаков «по самоощущению», 49,9 % – знающих традиции, 44,1 % – знающих казачью историю. Проект создания Донской казачьей республики поддержали 28 %, отвергли 33 % и отнеслись нейтрально 21 % (Там же: 13, 15, 17, 21, 39–40). Влияние на регионализм оказывают следующие факторы: слабость гражданской (общероссийской) идентичности в РФ, сужение кругозора вследствие экономического кризиса, амбиции региональных групп интересов .

На идеологическом уровне важны мифологемы, формируемые публицистами и историками:

– извечное тяготение славян к Причерноморью и русское присутствие в нем (акцентируемые события: разгром Хазарии, Тмутараканское княжество, женитьба Ивана Грозного на кабардинской княжне);

– противостояние земледельцев и кочевников – цивилизации и варварства;

– раннее и автохтонное зарождение казачества на Дону и Кубани (возведение его истоков к кочевникам раннего Средневековья, бродникам, отдельной ветви славян);

– разрушительность влияния Османской империи и Персии на Кавказе;

– цивилизующая и миротворческая роль Российской империи (характерен термин в учебных изданиях и названиях юбилейных торжеств – «освоение Кубани»);

– роль казачества как «держателей щита» на рубеже России и Востока (Гордеев 2006; Корень, Горельченко 1998; Скорик, Озеров 2005) .

История и современность 1/2014 Процесс «возрождения», начавшийся в 1989–1990 гг., поставил в центр дискуссий вопрос об идентичности казачества. Декларация казачества России от 30 ноября 1990 г. содержала требование внести казачество в список незаконно репрессированных и реабилитированных народов (Черненко 2009: 47). Официальные документы казачества выдержаны в умеренных тонах. Этнолог Н. И. Бондарь в 1991 г. подчеркивал, что кубанское казачество утратило в итоге репрессий признаки субэтноса и является этнической группой с незначительными особенностями культуры. Акцент делался на двойном (русско-украинском) самосознании, диалектном уровне кубанского наречия (отсутствии отдельного языка) (Бондарь 1991: 15–16) .

Но заявления заместителя председателя Кубанской казачьей Рады Ю. Н. Загудаева и атамана Екатеринодарского отдела Всекубанского казачьего войска А. А. Аникина содержали тезис о «коренном народе», призывы к установлению атаманского правления, преимуществ землепользования на «исторических территориях компактного проживания», отставке нелояльных депутатов и госслужащих (Кубанские новости 1993а; Казачьи вести 1993). Аникин 5 июня 1993 г. потребовал создать Кубано-Черноморскую республику с правами субъекта федерации, ввести атаманское правление в границах 1917 г., что означало упразднение республик Адыгея и Карачаево-Черкесия. Требование вошло в резолюцию Екатеринодарского отдела, но было отвергнуто государственными органами (Кубанские новости 1993б). Союз казаков Общества войска Донского (СК ОВД) с 1991 г. выдвигал лозунг создания Донской республики как национально-территориального образования, отчисления 20 % областного бюджета на нужды казаков. Причем в противоположность Администрации Краснодарского края Ростовский областной совет народных депутатов поддержал требования. Но в марте 1993 г. СК ОВД сформировал войсковое правительство и военный трибунал, пытался захватить власть в ряде районов, потребовал от областных органов власти ввести должность первых заместителей глав местных администраций по казачеству. Кризис завершился к лету 1993 г. пресечением незаконных амбиций войска (Мухин, Прибыловский 1994: 47, 49, 52, 193). Итак, в 1990–1993 гг .

имела место тенденция политизации этничности движения, исходившая от его руководства .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 81 По мере укрепления государства радикализм лозунгов движения стал уменьшаться. В 1995 г. создан государственный реестр казачьих обществ, выполняющих функции государственной и муниципальной службы. Сейчас приоритетны направления политики казачьих организаций: возрождение традиционной культуры, участие в патриотическом воспитании и воинской службе, сотрудничество с органами власти в поддержании правопорядка и развитии сельского хозяйства (Бугай 2011: 162–168) .

Государственная власть меняет задачи политики в отношении казачества. Так, Указ Президента РФ от 15 июня 1992 г. определял казачество как исторически сложившуюся культурно-этническую общность, в которую входят «граждане, относящие себя к прямым потомкам казаков и выразившие желание совместно восстанавливать и развивать формы хозяйствования, культуры, быта», нести государственную службу, а также добровольно вступившие в казачьи общества (О мерах… 1992). «Стратегия развития государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества до 2020 года», утвержденная 15 сентября 2012 г., определяет казачество иначе – как форму самоорганизации граждан РФ, «объединившихся на основе общности интересов в целях возрождения российского казачества, сохранения его традиционных образа жизни, форм хозяйствования и самобытной культуры». Подчеркивается многонациональность казачества и его принадлежность к элементам гражданского общества (Стратегия… 2012) .

Выводы. Особую актуальность этнополитические мифы имеют в переходных обществах. В условиях революций и коренных общественных трансформаций мифологизация прошлого придает социальным группам не только чувство защищенности, но и аргументы в борьбе за власть и общественное влияние. Историческая идентичность становится актуальной во время системных кризисов, сопровождаемых утратой либо расколом базовых ценностей общества .

Идентичность казачества в XX – начале XXI в. – сложносоставная, с преобладанием конструируемых элитами, а не передаваемых по каналам межпоколенной социализации, признаков. Восстановление традиционного казачества с его сословностью и профессиональной воинской службой, войсковым самоуправлением в постсоциалистической России маловероятно. Современное казачество Дона и Кубани формирует новую идентичность, отвечающую на современные вызовы .

История и современность 1/2014 В эпохи коренных трансформаций (1917–1929 и 1990–2013 гг.) идеологические проявления этнополитического мифотворчества преобладали над обыденными. Субъектами конструирования мифов выступали прежде всего публицисты, историки, политические лидеры и активисты. В условиях Гражданской войны и эмиграции сформировались основные лозунги: введение особого статуса казачьих областей, земельные и войсковые привилегии. Среди основных направлений политической мысли в зарубежье преобладали автономизм и федерализм. Лозунги этносословного сепаратизма можно признать неукорененными в массовых слоях казачества .

Ныне казачье движение использует идеологемы и мифы прошлого для увеличения ресурсов влияния. Динамика общественного мнения казачества подтверждает относительный успех проекта российской гражданской идентичности, но требует от государственной власти и казачьих организаций изменить приоритеты символической политики, сделать их более привлекательными .

Степень распространения этнополитических мифов в сознании казачества Дона и Кубани остается высокой, что объясняется ретроспективным типом ориентаций и установок культуры. Расстановка смысловых акцентов мифотворчества закрепляет позитивную самооценку, которая необходима казакам в пограничном и конфликтогенном регионе. Объектом мифотворчества чаще избирается древность, что призвано повысить статус группы и обосновать ее права на территорию, либо советский период, что позволяет противопоставить казачество репрессивному и чуждому режиму .

Литература Авраменко, А. М. 2008. Третий сборник «Кубань – Украина» и некоторые проблемы кубанской украинистики. Кубань – Украина: вопросы историко-культурного взаимодействия. Вып. 3 (с. 15–25). Краснодар: ООО «Картика» .

Аймермахер, К., Бордюгов, Г. А. (ред.). 1999. Национальные истории в советском и постсоветских государствах. М.: АИРО-ХХ .

Ачкасов, В. А., Бабаев, С. А. 2000. «Мобилизованная этничность»:

Этническое измерение политической культуры современной России .

СПб.: Изд-во СПб. филос. общ-ва .

Ачкасова, В. А. 2002. Региональный политический ландшафт России: столкновение интересов. СПб.: Изд-во СПбГУ .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 83 Баранов, А. В. 1993. Российская государственность и Северный Кавказ: критика идеологии «самостийности». Кентавр 6: 34–41 .

Барков, Ф. А., Водолацкий, В. П., Садко, Д. О. и др. 2011. Казачество как этносоциальный феномен современной России (по результатам социологического исследования казачества Дона). Ростов н/Д.: Антей .

Белоусов, И. С. 1995. Сепаратисты в стане Деникина. Родина 2: 89–91 .

Билый, И. А. 1928. Казачьи земли: территория и народонаселение .

Прага: Славян. отд. при тип. «А. Fisher» .

Бондаренко, В. Г. 2010. Украинское и российское вольноказачье движение: два варианта поиска национальной идентичности. Казачество в социокультурном пространстве России: исторический опыт и перспективы развития (с. 302–304). Ростов н/Д.: Изд-во ЮНЦ РАН .

Бондарь, Н. И .

1991. Кубанское казачество: этнос (народ) или... Кубанские казачьи ведомости 4: 15–16 .

(ред.) 2005. Очерки традиционной культуры казачеств России. Краснодар: ЭДВИ .

Бугай, Н. Ф. 2011. Русские на Северном Кавказе: социальное положение, трансформация этнической общности (1990-е гг. – начало XXI в.). М.:

Гриф и Ко .

Быкадоров, И. Ф. 1933. Открытое письмо казакам. Казаки за границей. Март 1932 – март 1933 (с. 24–25). София: Изд-во Штаба Донского корпуса .

Васильев, И. Ю. 2010. Украинское национальное движение и украинизация на Кубани в 1917–1932 гг. Краснодар: Кубанькино .

Венков, А. В. 1996. Казачьи государственные образования на Юге

России в годы Гражданской войны. Проблемы казачьего возрождения:

сб. науч. ст. Ч. 2 (с. 88–93). Ростов н/Д.: НМЦ «Логос» .

Всесоюзная перепись населения 1926 г. 1930. Т. IX. М.: Изд-во ЦСУ СССР .

Голованова, С. А. 2010. Этничность и сословность как универсальные категории характеристики казачества. Казачество в социокультурном пространстве России: исторический опыт и перспективы развития (с. 290–293). Ростов н/Д.: Изд-во ЮНЦ РАН .

Гордеев, А. А. 2006. История казачества. М.: Вече .

Денисова, Г. С., Дмитриев, А. В., Клименко, Л. В. 2010. Южнороссийская идентичность: факторы и ресурсы. М.: Альфа-М .

История и современность 1/2014 Зайцев, А. А. 2009. Региональный политический процесс в условиях Гражданской войны 1917–1922 гг. (на материалах Дона и КубаноЧерноморья): автореф. дис.... д-ра ист. наук. М.: МПГУ .

Иванцов, И. Г. 2009. Украинизация Кубани в документах комиссий внутрипартийного контроля ВКП(б), 1920-е – начало 1930-х гг. Краснодар; Ставрополь: Альфа Принт .

Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества / предисл. В. Н. Королева. Ростов н/Д.: Кн. изд-во, 1992 .

Казачество Северо-Кавказского края: Итоги переписи населения 1926 г. Ростов н/Д.: Изд-во Сев.-Кав. краев. стат. управл., 1928 .

Казачий словарь-справочник / сост. Г. В. Губарев; ред.-изд. А. И. Скрылов. Репринт: в 3 т. Т. 2. М.: ТО «Созидание», 1992 .

Казачьи вести. Краснодар, 1993. № 8(40); 9(41) .

Кириенко, Ю. К. 1996. Казачество в эмиграции: споры о его судьбах (1921–1945 гг.) Вопросы истории 10: 3–18 .

Козлов, А. И .

1977. На историческом повороте. Ростов н/Д.: Изд-во Рост. ун-та .

1996. Возрождение казачества: история и современность (эволюция, политика, теория). Ростов н/Д.: Изд-во Рост. ун-та .

Колосов, В. А., Криндач, А. Д. 1994. Тенденции постсоветского развития массового сознания и политическая культура Юга России. Полис 6:

120–133 .

Концепция государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества. Утверждена Указом Президента РФ 3 июля 2008 г. URL: http://www.kremlin.ru/acts/639 .

Корень, Р. В., Горельченко, Н. Н. 1998. Азбука возрождения казачества: очерки духовно-социально-этнической философии. Ставрополь:

Изд-во Ставроп. гос. техн. ун-та .

Краснов, П. Н. 1921. Казачья «самостийность». Берлин: Двуглавый орел .

Кубанские новости. 1993а. 24 января .

Кубанские новости. 1993б. 10 июня .

Кубанское казачество: социальный, политический, экономический портрет: Экспресс-отчет Российской социологической службы «Мониторинг». М., 1992 .

Кульчицкий, С. В. 1999. Курс – украинизация. Родина 8: 108–110 .

А. В. Баранов. Роль мифов в конструировании идентичности казачества 85 Макаренко, П. Л. 1926. З життя Кубанi пiд радянською росiйською комунiстичною владою (1920–1926 рр.) Кубань: Збiрник статтiв про Кубань i кубанцiв (с. 75–192). Прага: Видання Громади Кубанцiв в Чехословацькiй Республiцi .

Маркедонов, С. М. 2001. Феномен российского неоказачества. Социально-политическая ситуация на Кавказе: история, современность, перспективы (с. 106–119). М.: Ин-т полит. и воен. анализа .

Матвеев, В. А. 2001. Украина от Карпат до Кавказских гор! Ученые записки Донского юридического института 16: 225–248. Ростов н/Д .

Мациевский, Г. О. 2012. Идеологемы современного казачьего движения. Современные исследования социальных проблем 9(17). URL:

http://sisp.nkras.ru/e-ru/issues/2012/9/matsievsky.pdf .

Мациевский, Г. О. 2012. Традиции «самостийности» в политической жизни современного российского казачества. Вестник Томского гос. пед .

ун-та 3: 57–63 .

Мейберн-Льюис, Д. 1997. Демократия, тоталитаризм и этнический плюрализм. Расы и народы 24: 18–26 .

Морозова, Е. В .

1998. Региональная политическая культура. Краснодар: Изд-во КубГУ .

2012. Сложносоставная идентичность. В: Семененко, И. С. и др. (отв .

ред.), Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. Т. 1 (с. 102–104). М.: РОССПЭН .

Мухин, А. И., Прибыловский, В. B. 1994. Казачье движение в России и странах ближнего зарубежья (1988–1994 годы). Т. 1. М.: Панорама .

Народное хозяйство Союза ССР в цифрах: статистический справочник. М.: Изд-во ЦСУ СССР, 1925 .

Национальный состав населения по субъектам Российской Федерации .

Перепись 2010. URL: www.perepis-2010.ru/results_of_the_census/tab7.xls .

О мерах по реализации Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов» в отношении казачества. Указ Президента Российской Федерации от 15 июня 1992 г. № 632. URL: http://base .

garant.ru/12123593/ .

Озеров, А. А., Киблицкий, А. Г. 2000. История современного донского казачества: исследования и документы. Ростов н/Д.: Ростиздат .

Полосин, В. С. 1999. Миф. Религия. Государство: Исследование политической мифологии. М.: Ладомир .

Ратушняк, О. В. 1997. Донское и Кубанское казачество в эмиграции (1920–1939 гг.). Краснодар: Изд-во КубГУ .

История и современность 1/2014 Рвачева, О. В. 2010. Казачество Юга России в конце ХХ – начале ХХI в.: возрождение или конструирование социального феномена? Казачество в социокультурном пространстве России: исторический опыт и перспективы развития (с. 307–310). Ростов н/Д.: Изд-во ЮНЦ РАН .

Сватиков, С. Г. 1924. Россия и Дон (1549–1917). Исследование по истории государственного и административного права и политических движений на Дону. Вена: Изд-во Донск. истор. комиссии .

Скорик, А. П., Озеров, А. А. 2005. Этносоциальный адрес донцов .

Ростов н/Д.: Дончак .

Соцков, Л. Ф. 2003. Неизвестный сепаратизм: На службе СД и Абвера: Из секретных досье разведки. М.: РИПОЛ КЛАССИК .

Стратегия развития государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества до 2020 года. Утверждена Указом Президента РФ 15 сентября 2012 года. URL: http://state.kremlin.ru/ council/16/news/16682 .

Супрун-Яремко, Н. А. 2003. Украинский субэтнос на Кубани. Культурная жизнь Юга России 3(5): 51–57 .

Тишков, В. А. 2003. Реквием по этносу: Исследования по социальнокультурной антропологии. М.: Наука .

Трут, В. П. 2005. Идеология казачества и его политические искания в XIX – начале XX века. Очерки традиционной культуры казачеств России (с. 514–522). Краснодар: ЭДВИ .

Черкасов, А. А. (сост.) 2004. Пропаганда противоборствующих сил на Кубани и Черноморье в 1919–1922 гг.: сб. документов и материалов .

Сочи: Сочин. гос. ун-т туризма и курорт. дела .

Черненко, И. А. 2009. Казачество как субъект регионального политического процесса (по материалам Краснодарского края). Краснодар:

КУ МВД России; Краснодарск. фил. АТСО .

Чумаченко, В. К. 2002. Украинцы Кубани в поисках национальной идентичности. Вопросы регионоведения: сб. ст. Вып. 1 (с. 53–64). Краснодар .

Щербина, Ф. А. 1921. Законы эволюции и русский большевизм. Белград: Русская мысль .

Erikson, E. H. 1964. Insight and Responsibility. N. Y.: W.W. Norton .

Jenkins, C. J. 1983. Resource Mobilization: Theory and the Study of Social Movement. Annual Revue Social 9: 527–553 .

А. И. КОГАН

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ

КАШМИРСКОГО СУЛТАНАТА

В статье рассматривается ряд слабо исследованных проблем истории Кашмира в раннемусульманскую эпоху. Круг этих проблем включает возможные последствия монгольского владычества, технологические и хозяйственные изменения, этнические и религиозные процессы. Автор приходит к выводу, что основной причиной перемен в разных сферах жизни кашмирского общества явилась массовая миграция с севера и последовавшая за ней смена этнического состава населения .

Ключевые слова: Кашмир, история мусульманских государств, социоестественная история, этнические процессы .

История кашмирского государства в период правления независимых мусульманских правителей-султанов (XIV–XVI вв.) исследовалась неоднократно и в течение довольно долгого времени1. Тем не менее целый ряд ее аспектов не привлек достаточного внимания ученых и по этой причине все еще остается слабо изученным. Это относится, например, к вопросу о распространении в Кашмире ислама. Попытки связать этот процесс только с действием культурноисторических факторов, общих для всей Северной Индии (целенаправленная политика правящих кругов по насаждению новой веры, активная миссионерская деятельность, привлекательность эгалитаристских установок ислама для индусов низших каст), следует признать неудачными, поскольку они оставляют без объяснения невиданный для Южной Азии масштаб исламизации (Коган 2008). Последняя, как известно, приняла в Кашмире почти тотальный харакСм., например, специально посвященную Кашмирскому султанату монографию Мохиб-уль-Хасана (Hasan 1959), а также обширные разделы о раннемусульманской эпохе в истории Кашмира в фундаментальных трудах Р. К. Парму (Parmu 1969) и П. Н. К. Бамзаи (Bamzai 1973). Из новейших работ следует упомянуть исследование В. Слайе (Slaje 2005), посвященное ряду исторических и историографических проблем рассматриваемого периода .

История и современность, № 1, март 2014 87–107 История и современность 1/2014

тер. Недостаточная изученность данного вопроса, отсутствие глубокого анализа причин происходивших в кашмирском государстве радикальных и далекоидущих культурных изменений признается рядом современных исследователей2. Наличие подобного рода неисследованных лакун, по нашему глубокому убеждению, привело к формированию неполного и нередко искаженного представления о средневековом Кашмире и кашмирцах. Более того, оно обусловило недостаточное понимание проблем, имеющихся в регионе в наши дни, поскольку именно период султаната был наиболее важным в этно- и культурогенезе современного кашмирского народа .

К числу вопросов, оставленных без должного внимания исследователей, относится, как ни странно, и вопрос о генезисе Кашмирского султаната. Началом его истории принято считать приход к власти основателя первой кашмирской мусульманской династии Шах Мира в первой половине XIV в3. Историчность Шах Мира, известного также как Шах Мирза, едва ли можно поставить под сомнение, однако несомненно также и то, что его личность окутана многочисленными легендами, а обстоятельства его появления в Кашмирской долине все еще не вполне ясны .

Такое положение вещей сохраняется еще и потому, что источники, привлекаемые учеными при изучении данного периода, сводятся исключительно или преимущественно к кашмирским хроникам, составленным в XV–XVIII вв. Между тем сделанное авторами этих хроник описание событий, приведших к образованию султаната, содержит немало сведений легендарного характера. Это представляется естественным, если учесть, что время жизни хронистов и описываемую ими эпоху разделял весьма существенный временной промежуток (даже самая ранняя из дошедших до нас кашмирских хроник мусульманского времени была составлена более чем через век после воцарения Шах Мирзы). Период же, непосредственно предшествовавший установлению власти султанов – XIII и начало XIV в., – описан кашмирскими авторами настолько фрагментарно, что составить о нем даже самое общее представление, основываясь только на их хрониках, не представляется возможСм., например: Pandit 1991 .

Согласно кашмирскому хронисту XV в. Джонарадже, это событие следует датировать 1339 г. (Medieval… 1993) .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 89 ным. Между тем без такого представления анализ событий последующей эпохи, вероятнее всего, будет сопряжен с немалыми, возможно, непреодолимыми трудностями. В такой ситуации исследователь едва ли может обойтись без активного привлечения данных иных, некашмирских источников, а также без исторических реконструкций .

Важнейшим событием кашмирской истории в XIII в., вне всякого сомнения, было монгольское завоевание, положившее конец многолетней изоляции страны и надолго (не менее чем на столетие) связавшее Кашмир с рядом регионов Ближнего и Среднего Востока. Долгое время тема монгольско-кашмирских отношений интересовала почти исключительно специалистов по истории монголов и не привлекала должного внимания историков-индологов. В нашей недавней работе (Коган 2012) мы, прибегнув к сравнительному анализу источников и (в отдельных случаях) к реконструкциям, попытались максимально подробно проанализировать период монгольских вторжений и монгольского владычества в Кашмире. Основной вывод, сделанный нами, состоял в том, что Кашмирский султанат представлял собой продукт распада Монгольской империи, а скрупулезный анализ эпохи господства монголов является необходимым условием понимания процессов, превративших кашмирское государство из индусского в мусульманское. Поскольку без такого понимания, в свою очередь, едва ли возможно составить адекватное представление о начальном периоде истории султаната, мы считаем целесообразным дать ниже краткое описание событий эпохи монгольского господства в Кашмире, какими они представляются при современном уровне знаний .

Впервые Кашмир был завоеван монголами в 1235 г., в царствование великого хана Угэдэя. В начале 40-х гг. XIII в., в период нестабильной центральной ханской власти и междуцарствий, кашмирскому правителю удалось на время восстановить независимость. Однако уже в 1252 или 1253 г., при незадолго до того взошедшем на престол великом хане Мункэ, был организован новый поход на Кашмир, результатом которого явилось восстановление монгольского контроля над страной .

Последствия этих событий были неодинаковыми для разных частей Кашмирской долины, причиной этого являлась политическая обстановка, сложившаяся накануне вторжения монголов .

История и современность 1/2014 В XII – начале XIII в. кашмирское государство переживало период политической раздробленности. Цари обладали реальной властью лишь на небольшой территории, включавшей земли вдоль реки Джелам, в том числе столицу – город Сринагар. Остальные районы Кашмира царской династией не управлялись и де-факто представляли собой конгломерат множества мелких феодальных владений, правители которых (дамары) почти постоянно находились в состоянии войны друг с другом, а также сринагарскими царями. Монгольское завоевание изменило ситуацию радикальным образом. Цари, признав вассальную зависимость от Чингизидов, сохранили престол, а подвластным им землям была оставлена внутренняя автономия. Области же, управлявшиеся ранее дамарами, были (во всяком случае, в значительной своей части) уже после похода 1235 г. присоединены к владениям монголов на Среднем Востоке4. Вероятнее всего, на такой шаг монголов толкнула необходимость обеспечения на покоренных территориях политической стабильности, без которой был бы крайне затруднен сбор налогов .

После фактического распада единой Монгольской империи Кашмир оказался под властью одного из ее осколков – государства Хулагуидов (ильханов). Позднее (на рубеже XIII и XIV вв.) он вместе с рядом сопредельных территорий (в пределах нынешнего Афганистана и Северного Пакистана) стал ареной борьбы между Хулагуидами и их соседями Чагатаидами – монголами Средней Азии .

Эта борьба5 завершилась победой последних к 20-м гг. XIV в. С установлением чагатайского господства, по всей видимости, и стартовали процессы, результатом которых стало образование Кашмирского султаната. Именно в период после 1320 г. происходит постепенное возвышение Шах Мира, его превращение сначала в фактического, а затем и в официального правителя страны. Шах Мир был выходцем из области Сват6 и принадлежал к управлявшей этой областью мусульманской династии. Воспользовавшись охватившей Кашмир политической нестабильностью, он подчинил своему влиянию местную знать и в конце концов сосредоточил в своих руках всю реальную власть, самолично назначая царей. При этом он Подробнее см.: Коган 2012 .

Подробнее о ней см.: Там же .

Область охватывала долину одноименной реки – левого притока Кабула – и, вероятно, ряд соседних районов. Ныне входит в состав Пакистана .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 91 сохранял постоянные контакты с родиной, что с немалой долей вероятности позволяет говорить о переходе Кашмира под власть сватского правящего дома. Сам Сват в свою очередь находился в вассальной зависимости от Чагатаидов, и Шах Мир, таким образом, являлся фактическим проводником чагатаидского влияния7 .

В 30-е гг. XIV в. после смерти царя Удьянадевы Шах Мир пресек попытку захвата власти царской вдовой Котой Рани и официально занял кашмирский престол. Это событие принято считать началом истории Кашмирского султаната, что, на наш взгляд, не вполне обоснованно. В нашем распоряжении нет никаких свидетельств того, что со сменой правящей династии в Кашмире завершилось монгольское владычество. Есть все основания считать, что Шах Мир и после официального прихода к власти оставался вассалом чагатайских правителей. Вместе с тем представляется несомненным, что воцарение первой династии кашмирских султанов и получение кашмирским государством независимости – события хронологически близкие. Уже во второй половине 30-х гг. XIV в .

в Чагатайском улусе шли быстрые дезинтеграционные процессы, а в следующем десятилетии он фактически утратил политическое единство (Бартольд 1963). Едва ли образование независимого султаната в Кашмире не было следствием ослабления государствасюзерена. Однако точной датировке это событие не поддается, и в силу этого следует признать, что верхняя хронологическая граница султанского периода кашмирской истории остается размытой .

Можно говорить лишь об определенных хронологических рамках .

Terminus post quem следует считать начало 30-х гг. XIV столетия, а terminus ante quem – 50-е гг., когда, согласно в целом надежным летописным сведениям, Кашмир уже представлял собой вполне независимое государство, проводившее к тому же агрессивную внешнюю политику. Окончание эпохи султаната, в отличие от начала, может быть датировано вполне четко. Им следует считать завоевание кашмирского государства Великими Моголами в 1586–1587 гг., приведшее к полной утрате страной политической независимости .

Подробнее см.: Коган 2012. Установление тесных связей Свата с Кашмиром или, возможно, с некоторыми его частями должно было относиться к более раннему времени, чему не мог не способствовать тот факт, что обе области уже в XIII в. были объединены в одно политическое целое благодаря монгольским завоеваниям .

История и современность 1/2014 Рассматриваемый нами исторический период охватывал, таким образом, без малого два с половиной века .

Тот факт, что образованию Кашмирского султаната предшествовал примерно столетний период монгольского владычества, позволяет поставить вопрос о возможном наличии в мусульманском Кашмире (особенно на ранних этапах его существования) некоторых особенностей административного, политического, экономического и социального устройства, характерных для монгольских государств. Анализ ряда источников позволяет ответить на этот вопрос положительно. Есть, например, основания считать, что «монгольское наследие» в определенной мере сохранялось в налоговой системе. Известно, что при первых пяти султанах в Кашмире собирался особый вид подати под названием тамга. Данный термин, вне всякого сомнения, пришел из монгольской административной системы, где он обозначал торговый налог. Тамга собиралась во всех странах, покоренных монголами, и ее появление связывают именно с монгольскими завоеваниями (Нефедов 2008). В конце XIV в. султан Сикандар (1389–1413) реформировал налогообложение с целью привести его в соответствие с нормами мусульманского права. В рамках этой реформы тамга была отменена (The Tabaqat-i-Akbari 1939; Hasan 1959). Позднее она, по-видимому, стала собираться снова. На это указывает тот факт, что упразднение тамги вторично упоминается в источниках в связи с завоеванием Кашмира Великими Моголами в конце XVI в. (The Ain-i-Akbari 1873– 1907; Hasan 1959). Таким образом, некоторые элементы монгольской системы управления весьма прочно укоренились в Кашмирском султанате .

*** Эпоха Средневековья была для кашмирского общества временем глубоких изменений как в духовной культуре, так и в хозяйстве. Экономика раннесредневекового Кашмира базировалась на заливном рисоводстве, которое было возможным благодаря функционированию крупных гидротехнических сооружений. Строительство и ремонт этих сооружений являлись прерогативой государства (Коган 2011а; 2011б). Впоследствии на смену этой системе хозяйства пришла новая, более сложная. Она включала как орошаемое, так и богарное земледелие, а также скотоводство. При этом ирригационные и дренажные сооружения строились и подА. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 93 держивались в рабочем состоянии прежде всего силами небольших сельских общин. Такую экономическую систему застали в Кашмире европейцы, и наиболее полное ее описание было сделано в колониальное время8 .

Когда же произошла эта весьма важная для страны хозяйственная трансформация? Естественно предположить, что она имела место в период между ранним Средневековьем и XIX в., то есть в мусульманское время. Отдельные документальные свидетельства дают основание полагать, что уже в XVI в. структура кашмирской экономики была (во всяком случае, по некоторым параметрам) сходна с таковой в Новое время. Так, в известном историческом труде Тарих-и-Рашиди, написанном в Кашмире в 1541–1546 гг .

кашгарским государственным деятелем и военачальником Мирзой Мухаммедом Хайдаром9, говорится, что земли Кашмирской долины подразделяются на поливные, богарные, земли, отводимые под сады, и невозделываемые луга по берегам рек и озер (Мирза Мухаммед Хайдар 1996: 533). Сходную картину рисует в конце того же столетия визирь могольского падишаха Акбара Абу-л Фазл Аллами. Согласно ему, в конце XVI в. (то есть сразу после завоевания Кашмирского султаната Великими Моголами) пахотные земли в Кашмире либо орошались искусственно, либо зависели от дождей (The Ain-i-Akbari 1873–1907: 347). Оба сообщения ясно указывают на важную роль богарного земледелия в сельском хозяйстве страны в эпоху позднего султаната. Судить о ситуации в более раннее время достаточно сложно в виду отсутствия прямых указаний в исторических документах. Однако есть ли косвенные свидетельства?

Ответить на этот вопрос можно, только зная ответ на другой: какие именно факты могут косвенно указывать на трансформацию экономики?

Как известно, одной из важнейших характеристик любой системы является способность отвечать на внешние вызовы. В случае с экономическими системами такими вызовами могут быть, с одной стороны, социально-политические, с другой – природные факСм., например: Lawrence 1895. Сохранялась она и в более позднюю эпоху (Пуляркин 1967), а многие ее элементы существуют и по сей день .

Мирза Мухаммед Хайдар впервые посетил Кашмир во время военного похода 1533 г .

В 1540 г. он вновь завоевал страну и в течение последующих 10 лет был ее фактическим правителем. Местный султан при этом сохранял номинальную власть .

История и современность 1/2014 торы. Естественным образом реакция на них во многих случаях будет разной у разных систем: изменения внешних условий, безвредные или даже благотворные при одной структуре хозяйства, при другой могут оказаться пагубными, а то и гибельными. С какими внешними вызовами сталкивалась в разные эпохи экономика Кашмира? В домусульманское время таким вызовом, несомненно, была политическая нестабильность и неустойчивость власти. Урожаи риса напрямую зависели от исправности гидротехнических сооружений, которая, в свою очередь, определялась способностью царей эффективно руководить ирригационными и дренажными работами (Селиванова 1985; Коган 2011б). Эффективное же руководство было невозможно в периоды неспокойной политической обстановки и борьбы за престол, когда слабые правители были озабочены исключительно сохранением власти и устранением политических конкурентов. Ситуация усугублялась еще и тем обстоятельством, что кашмирские крестьяне, по всей видимости, были неспособны решать проблемы орошения и противостоять наводнениям самостоятельно, без вмешательства сверху (Коган 2011б). Зависимость состояния экономики и уровня жизни населения от стабильности центральной власти в раннесредневековом Кашмире была столь велика, что 15 лет неустойчивого правления иногда было достаточно для возникновения голода10 .

В эпоху султаната мы наблюдаем совершенно иную картину .

Хотя дворцовые перевороты и сменявшие друг друга слабые султаны, лишенные реального влияния, были характерной чертой мусульманского Кашмира на протяжении значительной части его истории, неустойчивость трона, по всей видимости, слабо или вовсе не отражалась на экономическом благополучии подданных. Яркой иллюстрацией этого тезиса является ситуация на рубеже XV и XVI вв. В период с 1484 по 1528 г. на кашмирском престоле попеременно сменяли друг друга 2 правителя – Мухаммед Шах (1484– 1487, 1499–1505, 1516–1528) и Фатх Шах (1487–1499, 1505–1516) .

Оба султана были марионетками в руках враждовавших придворных клик. Возглавлявшие эти клики влиятельные феодалы сосредоточили в своих руках всю реальную власть над страной и фактичеЭто можно наглядно продемонстрировать на примере событий начала X в. После смерти царя Шанкаравармана (883–902) в Кашмире начался период дворцовых переворотов и слабых правителей. В 917 г. страну поразил массовый голод .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 95 ски поделили ее между собой. Такая ситуация явилась результатом процесса внутренней дестабилизации и ослабления монаршей власти, протекавшего при султанах Хайдар Шахе (1470–1472) и Хасан Шахе (1472–1484). Политическая обстановка, сложившаяся в кашмирском государстве во время их правления, многим походила на таковую в XI–XII вв., когда подлинными хозяевами страны были крупные землевладельцы – дамары. Сходство это, однако, ограничивается лишь политикой и совершенно не распространяется на экономику. Если конец XI и XII в. были для Кашмира временем жесточайшего экономического кризиса, массового голода и депопуляции11, то в Кашмирском султанате ничего подобного не наблюдалось. Период между 1470 и 1528 г. достаточно подробно освещен в источниках, и нигде в связи с ним нет упоминаний о голодовках или неурожаях. Это дает основания полагать, что в данный период, в отличие от домусульманского, госрегулирование не являлось необходимым условием успешного функционирования кашмирской экономики .

Интересно также отметить, что, в отличие от индусских царей, мусульманские правители Кашмира не занимались строительством гидротехнических сооружений. Исключением был лишь султан Зайн-уль-Абидин (1420–1470), о котором речь пойдет ниже. Поскольку важнейшей продовольственной культурой страны всегда был (и остается) рис, а рисоводство в Кашмирской долине невозможно без искусственного орошения (Пуляркин 1956; 1967), представляется несомненным, что потребность в исправно работающих ирригационных системах существовала на протяжении всей эпохи султаната. До Зайн-уль-Абидина и после него эта потребность должна была удовлетворяться не государством, а обществом, как это было и в более поздние эпохи. Отсутствие централизации в управлении гидротехническими работами, вероятнее всего, явилось тем фактором, благодаря которому хозяйственная система стала практически неуязвимой для влияния внутриполитических факторов .

Было бы, однако, совершенно неверным считать Кашмирский султанат страной всеобщего благоденствия с бесперебойно функПодробнее см. нашу недавнюю работу (Коган 2011б), где данная эпоха охарактеризована нами как время комплексного социально-экологического кризиса .

История и современность 1/2014 ционировавшей экономикой. Неоднократные упоминания о голодовках, встречающиеся в исторических источниках, четко свидетельствуют о том, что в султанское время, как и в домусульманское, хозяйственная система Кашмира сталкивалась с внешними вызовами. Каковы были эти вызовы?

Исходя из летописных сведений, можно утверждать, что голод мог вызываться несколькими разными причинами. Одной из них были нашествия иноземцев, сопровождавшиеся грабежами, разорением и наносившие огромный ущерб сельскому хозяйству. Таким был, в частности, набег на Кашмир, совершенный в 1533 г. упоминавшимся выше Мирзой Мухаммедом Хайдаром. Последний руководил частью войска кашгарского правителя Саид Хана, возвращавшегося из похода в Тибет. Поход завершился в зимнее время, когда перевалы, ведущие в Восточный Туркестан, были непроходимы. При этом на суровом и бесплодном северо-западе Тибетского нагорья многочисленные кашгарцы не смогли найти достаточно провизии, что вынудило их искать другое место для зимовки. В качестве такового и была выбрана Кашмирская долина (Мирза Мухаммед Хайдар 1996; Baharistan-i-Shahi 1991). Вступив на территорию Кашмира, кашгарские войска подвергли страну разграблению, но столкнулись с упорным сопротивлением кашмирцев. Это сопротивление в конечном итоге вынудило Мирзу Мухаммеда Хайдара заключить перемирие и вместе с войском покинуть пределы кашмирского государства. Вскоре после ухода кашгарцев в 1534 г. разразился голод, причины которого вполне убедительно объясняют сами кашмирские хронисты: из-за военных действий и сопровождавших их грабежей и насилия сельскохозяйственные работы начались позже необходимого срока, вследствие чего урожай, не успев созреть, погиб с наступлением зимних холодов (Baharistan-i-Shahi 1991) .

Следует отметить, что в отличие от голода 1534 г. остальные голодовки эпохи султаната, отмеченные в хрониках, имели место в условиях мира с соседями и, как правило, достаточно стабильного правления. Так, страшный голод поразил страну в 1460 г. при султане Зайн-уль-Абидине, время царствования которого нередко считается эпохой наивысшего расцвета мусульманского Кашмира .

Очевидец события хронист Шривара сообщает, что причиной голода был ранний снегопад, уничтоживший урожай риса (MedieА. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 97 val… 1993). Тот факт, что гибель урожая немедленно привела к массовому голоду, заслуживает внимания. Он свидетельствует об отсутствии у крестьян достаточных запасов зерна на случай неурожая. Теоретически причин у такой ситуации может быть две: частые недороды и высокие налоги. Применительно к Кашмиру XIV– XV вв. первая причина представляется маловероятной. Если бы сельское хозяйство страны страдало от постоянных недородов, голодовки должны были бы стать достаточно частым явлением, что противоречит летописным данным: до 1460 г. кашмирцы не знали голода на протяжении более чем столетия. Налоги в кашмирском государстве во все времена собирались зерном, а потому их величина имела прямое отношение к продовольственной безопасности .

Понимая это, Зайн-уль-Абидин снизил во время голода поземельный налог до 1/4, а в наиболее пострадавших районах – до 1/7 урожая (The Tabaqat-i-Akbari 1939; Hasan 1959; Parmu 1969). Много это или мало? Известно, что в годы царствования Шах Мира поземельный налог составлял 1/6 урожая. Это означает, что ко второй половине XV в. налоговое бремя увеличилось более чем в 1,5 раза .

Причина увеличения хотя и не указывается в источниках прямо, но представляется нам достаточно очевидной. Период правления Зайн-уль-Абидина вошел в историю как время интенсивного строительства. По инициативе и под руководством султана были построены новые города, прорыты оросительные каналы, созданы искусственные острова на озерах12. Естественно, такие масштабные общественные проекты требовали немалых затрат, что не могло не привести к росту налогов. Следует иметь в виду, что зерно (прежде всего рис) в средневековом Кашмире было основным средством оплаты труда. В подобных условиях бурное развитие инфраструктуры должно было лечь тяжким грузом на плечи сельских жителей .

В следующем, XVI столетии кашмирское государство сталкивалось с массовыми голодовками трижды: в 1534, 1576 и 1597 гг .

Есть основания полагать, что две из них (1576 и 1597 гг.) имели место в условиях усиления налогового бремени. Голод 1576 г. пришелся на период правления султана Али Шаха (1569–1579) из династии Чакидов. Эта династия воцарилась в 1561 г., сменив динаПодробнее об общественных работах при Зайн-уль-Абидине см.: Medieval… 1993;

Baharistan-i-Shahi 1991; Razia Bano 1991; Hasan 1959; Parmu 1969 .

История и современность 1/2014 стию Шах Мира, и потеряла власть в результате завоевания Кашмира могольским падишахом Акбаром в 1586–1587 гг. В 1589 г .

Великие Моголы установили в Кашмирской долине поземельный налог в размере 1/3 урожая для зерновых, убираемых осенью, то есть прежде всего для риса. Это было ниже, чем при прежних чакидских султанах (The Ain-i-Akbari 1873–1907; Parmu 1969). Таким образом, при Чакидах величина поземельного налога более чем вдвое превышала таковую при Шах Мире и составляла, возможно, немногим менее или даже более 40 % урожая. Первые годы могольского владычества в Кашмире были отмечены многочисленными случаями мошенничества и незаконного присвоения собранного в качестве налога зерна новоназначенными чиновниками, в том числе наместником Мирзой Юсуф Ханом (The Akbarnama… 1897–1939; Parmu 1969). Это заставило падишаха Акбара снова внести изменения в систему налогообложения. В рамках этих изменений размер поземельного налога был увеличен (The Ain-iAkbari 1873–1907; Parmu 1969). Рост поборов больно ударил по кашмирской экономике, поставив страну на грань разорения (Parmu 1969)13. В дальнейшем при наместнике Асаф Хане налоговое бремя было несколько ослаблено, однако эта мера была, по всей видимости, недостаточной, и в 1597 г. Кашмирскую долину вновь поразил массовый голод .

Высокие налоги, вне всякого сомнения, были не единственной причиной голодовок. Выше уже говорилось, что голод 1460 г. был непосредственно вызван гибелью урожая из-за раннего выпадения снега. Аналогичные свидетельства имеются и для 1576 г.14 Повторяющиеся осенние снегопады следует считать свидетельством похолодания, связанного с наступлением Малого ледникового периода. Климатическая история рассматриваемого региона долгое время оставалась неизученной, однако к настоящему времени положение существенно изменилось. В начале нынешнего века коллективом швейцарских и немецких ученых была сделана реконструкция климата горных областей непосредственно к северу от КашмирТяжкий налоговый гнет явился одной из причин восстания 1592 г., руководство которым взял на себя двоюродный брат Мирзы Юсуф Хана Мирза Ядгар. Восстание было подавлено могольскими войсками в том же году, а его предводитель схвачен и обезглавлен (The Akbarnama… 1897–1939; Parmu 1969) .

The Tabaqat-i-Akbari 1939; Razia Bano 1991 .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 99 ской долины (Esper et al. 2002). Эта реконструкция базировалась на дендроклиматических данных и охватывала период с начала VII в .

по 2000 г.15 Согласно ей, пик похолодания приходился на вторую половину XV – XVII в. Как можно видеть, рассмотренные нами случаи массового голода в Кашмирском султанате входят в этот период. Следует иметь в виду, что ввиду теплолюбивости риса рисоводство – основа экономики Кашмира – с началом Малого ледникового периода, вероятнее всего, стало рискованным. Особенно опасной ситуация должна была становиться тогда, когда несколько аномально холодных лет непосредственно следовали друг за другом. Возможно, именно так обстояли дела в конце 70-х гг. XVI в., когда голод, начавшийся в 1576 г., продолжался 3 года (Razia Bano 1991; Parmu 1969) .

Таким образом, голодовки в Кашмире эпохи султаната чаще всего были следствием взаимодействия природного и социальноэкономического факторов. Механизм этого взаимодействия представляется нам следующим образом: высокие налоги в годы, непосредственно предшествовавшие неурожайному, лишали крестьян возможности запасать зерно, что и делало их беззащитными перед капризами погоды .

*** Факт существенной трансформации хозяйственной системы Кашмира представляется нам требующим объяснения. Заманчиво предположить априори, что эта трансформация являлась закономерным и естественным следствием жестокого социально-экологического кризиса конца XI – начала XIII в. При ближайшем рассмотрении, однако, естественность и закономерность протекавших в стране изменений не кажется столь уж очевидной. С позиций социоестественной истории состояние, в котором находились кашмирское государство и кашмирский этнос накануне монгольского завоевания XIII в., может быть охарактеризовано как бифуркационное, то есть состояние выбора нового пути развития. Чрезвычайно важное влияние на такой выбор всегда оказывает действие принципа минимума диссипации энергии: из множества возможных путей дальнейшей эволюции система (в нашем случае – социКак показал в своей недавней монографии В. В. Клименко (2009), ее результаты достаточно хорошо согласуются со свидетельствами нарративных источников о климате Центральной и Восточной Азии в Средние века .

100 История и современность 1/2014 альная и этническая) выбирает тот, который сопряжен с наименьшими энергетическими затратами (Кульпин 1996б)16. Удовлетворял ли этому условию переход к той структуре хозяйства, которая была характерна для мусульманского Кашмира? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо подробнее остановиться на последствиях кризиса для экономики Кашмирской долины, учитывая физико-географические особенности разных ее частей .

Фактический развал единого кашмирского государства в XII в .

нанес экономике страны удар, от которого она не смогла оправиться. Постоянные междоусобные войны не могли не привести к разрушению многих ирригационных и дренажных систем (Селиванова 1985). Следствием этого должен был стать крах рисоводства на карева – плато, расположенных на склонах долины: возделывание риса в Кашмире невозможно без искусственного орошения, а последнее на карева осуществимо только при помощи крупных и сложных гидротехнических систем17. Именно с коллапсом экономической системы, базировавшейся на рисоводстве, по всей видимости, связан тот факт, что некоторые области, лежащие вне поймы р. Джелам, в XII в. обезлюдели (Коган 2011б). Однако на аллювиальной равнине, занимающей пойму, в том числе в районе столицы, рисовые поля сохранились. Сохранилась, вне всякого сомнения, и часть гидротехнических сооружений, построенных при индусских правителях. Некоторые из них существуют и по сей день. Захват страны монголами должен был положить конец внутренним распрям и тем самым позволить кашмирским царям (теперь уже вассальным) частично восстановить утерянную прежде реальную власть, пусть даже не на всей прежней территории18. Укрепление царской власти при наличии возможностей для занятия заливным рисоводством должно было способствовать сохранению прежних сельскохозяйственных технологий, а вовсе не появлению новых .

О принципе минимума диссипации как о фундаментальном законе, присущем эволюции материи, см.: Моисеев 1987. Действие этого принципа в жизни общества на примере русской истории рассмотрено в работе: Кульпин 1996а .

Остатки таких систем были обнаружены А. Стейном на примыкающих к карева горных склонах (Kalhana’s… 1900: 200). В настоящее время рис выращивается почти исключительно на аллювиальной равнине, занимающей дно долины и лежащей на высоте не более 2000 м над уровнем моря (Пуляркин 1956; 1967) .

Как уже говорилось, значительная часть Кашмира была присоединена монголами к своим владениям на Среднем Востоке уже после похода 1235 г .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 101 Таким образом, смена системы хозяйствования не может считаться неизбежным следствием социально-экологического кризиса XI– XII вв. Кризис явился важным, но не единственным фактором, обусловившим перемены .

Необходимо иметь в виду, что технологические изменения в Кашмире теоретически могли вызываться как процессами, протекавшими внутри страны, так и действием определенных внешних сил. Если внутренние причины проследить не удается, то представляется оправданным поставить вопрос о наличии внешних. Монгольское завоевание XIII в. привело к существенной перекройке государственных границ. Кашмирская долина, включенная в Pax Mongolica, оказалась объединенной в рамках одного политического целого с соседними областями, прежде всего с горными районами Восточного Гиндукуша и Каракорума. В нашем недавнем исследовании мы предприняли попытку реконструкции демографических процессов в этом регионе в Средние века и пришли к выводу, что в XII столетии он должен был страдать от перенаселения и острого земельного голода (Коган 2014). Следствием этого были вторжения горцев в Кашмир с целью захвата территорий (Он же 2011б) .

Произошедшее в XIII в. насильственное политическое объединение некоторых частей опустошенной междоусобными войнами и голодом Кашмирской долины и перенаселенных горных областей к северу и северо-западу от нее не могло не стать фактором, благоприятствующим массовой миграции. Если такая миграция действительно имела место, ее последствия для Кашмира должны были заключаться в смене этнического состава населения, сопровождавшейся радикальными культурными (горцы исповедовали ислам и в силу этого должны были постепенно втягиваться в орбиту мусульманской культуры) и хозяйственными изменениями. Последние были неизбежны, поскольку система хозяйства жителей Гиндукуша и Каракорума резко отличалась от системы хозяйства кашмирского государства в домонгольскую эпоху. Как показали исследования в области политической антропологии, в регионах с горным рельефом практически невозможно возникновение и существование централизованных государств, главная причина чему – затрудненность коммуникации между долинами (Коротаев 1995) .

При отсутствии же сильной центральной власти оказывается нежизнеспособной экономическая модель, характеризующаяся важИстория и современность 1/2014 ной ролью госрегулирования, подобная той, что существовала в раннесредневековом Кашмире .

По этой причине у северных соседей кашмирского государства сложилась хозяйственная система, лишенная единого центра, в рамках которой каждая крупная долина представляла собой фактически самодостаточную в экономическом отношении единицу .

Основными отраслями экономики были земледелие (богарное и орошаемое) и отгонно-пастбищное скотоводство19. Ирригационные сооружения обычно строились силами одной или нескольких деревень, пастбища часто делились между родами. Как можно видеть, данная система хозяйства целым рядом черт напоминает таковую в Кашмирской долине в мусульманское время и поздне. Однако есть ли основания считать это сходство генетическим? Некоторые исторические факты, зафиксированные в письменных источниках, позволяют ответить на этот вопрос положительно .

Речь идет прежде всего о фактах, которые можно рассматривать как свидетельства массовой иммиграции с севера и северозапада. Так, Абу-л Фазл Аллами в своем знаменитом труде Айн-иАкбари (The Ain-i-Akbari 1873–1907), перечисляя этнические группы, населявшие различные округа Кашмирской долины, неоднократно упоминает дардов. Это название издавна применялось в Кашмире для обозначения северных соседей – жителей горных долин Каракорума и Гиндукуша20. Следует, впрочем, отметить, что в качестве самоназвания данный термин широкого распространения не имеет и, вероятно, не имел в прошлом. Поэтому есть основания предположить, что какая-то часть переселенцев с севера восприняла его от местных жителей. Иммигранты, несомненно, принадлежавшие к разным этносам21, на определенном историческом Подробнее о хозяйстве разных районов Восточного Гиндукуша и Каракорума см., например: Barth 1956; Ehlers, Kreutzmann 2000; Jettmar 2001 .

В древних и раннесредневековых санскритских текстах это название выглядело как drada-. Уже в античное время оно было известно грекам и римлянам. Во второй половине XIX – первой половине XX в. его достаточно часто употребляли европейские ученые. В это же время в качестве названия горной страны к северу от Кашмира стал применяться термин «Дардистан» .

Население Дардистана отличается исключительной этнической и языковой пестротой. Достаточно сказать, что дардская группа (входящая в арийскую ветвь индоевропейской языковой семьи) включает около 20 языков. Кроме нее в рассматриваемом регионе распространены близкородственные дардским иранские и нуристанские языки, ряд тибетских диалектов, а также язык бурушаски .

А. И. Коган. Некоторые проблемы истории Кашмирского султаната 103 этапе могли использовать этноним дарды для противопоставления себя аборигенному населению .

В кашмирских хрониках мусульманского времени имеются прямые указания на миграцию с севера целых племен и заселение ими некоторых областей Кашмирской долины. Таково, в частности, племя чак, из которого происходили султаны упоминавшейся выше династии Чакидов. Согласно летописным сведениям, это племя переселилось в Северный Кашмир из Дардистана в начале XIV в .

(Baharistan-i-Shahi 1991; Razia Bano 1991). Иногда в качестве его родины указывается долина Гильгит (Baharistan-i-Shahi 1991)22. Об истории чаков в последующие более чем сто лет в источниках ничего не сообщается, на основании чего можно предположить, что в этот период племя ничем особым себя не проявило. Его выход на историческую арену относится к периоду правления Зайн-ульАбидина. Накануне посещения султаном области Камраз (Камрадж)23 проживавшие в ней чаки, которым предстояло в принудительном порядке переносить грузы для султанского каравана, подняли восстание и подожгли монаршую резиденцию. Посланные в Камраз войска не смогли сразу подавить мятеж, быстро принявший форму партизанской войны. В конце концов Зайн-уль-Абидин сумел привлечь на свою сторону значительную часть местных жителей и с их помощью пленил главаря повстанцев вместе с членами его семьи и родственниками (Ibid.). Все боеспособные мужчины из числа пленников были казнены, а женщины и дети депортированы в Южный Кашмир (Ibid.; Medieval… 1993). Часть чаков, однако, осталась в Северном Кашмире и проживала вблизи города Купвара (Baharistan-i-Shahi 1991) .

В дальнейшем султаны и крупные феодалы, по всей видимости, достаточно активно привлекали на службу представителей обеих ветвей племени. Во время борьбы за престол между Мухаммед Шахом и Фатх Шахом сделал блистательную карьеру Шамс Чак из Купвары. При Фатх Шахе он в течение четырех месяцев был фактическим главой государства (Ibid.). В последний срок правления Мухаммед Шаха Каджи Чак, принадлежавший к южнокашмирской ветви, занимал пост главного визиря (Hasan 1959). В первой полоНа границе Восточного Гиндукуша и Западного Каракорума. Ныне контролируется Пакистаном .

Древняя Крамараджья на севере Кашмира .

104 История и современность 1/2014 вине XVI в. чаки являлись самой влиятельной феодальной группировкой в Кашмире, а во второй половине того же столетия они превратились в правителей государства не только де-факто, но и деюре: в 1561 г. ими был лишен власти последний султан из династии Шах Мира Хабиб Шах (1557–1561), и взошедший на трон Гази Хан Чак положил начало династии Чакидов .

Сообщения о чаках в исторических документах содержат некоторые факты, чрезвычайно интересные с точки зрения этнической истории Кашмира. Прежде всего следует обратить внимание на то обстоятельство, что политическое возвышение племени, вступление отдельных его представителей в феодальную элиту началось почти через два века после переселения в Кашмирскую долину .

Основным фактором, способствовавшим этому возвышению, а возможно, даже обусловившим его, было повышенное внимание к чакам со стороны центральной власти после мятежа времен Зайн-ульАбидина. До этого события племя, по-видимому, обладало достаточно низким социальным статусом, что следует, в частности, из того факта, что его члены принуждались к подневольному труду .

Вторым важным моментом является многочисленность чаков. Она вытекает, в частности, из данных, приведенных Абу-л-Фазлом Аллами. Согласно Айн-и-Акбари племя чак в конце XVI в. было единственной этнической группой, проживавшей в округе Камрадж (The Ain-i-Akbari 1873–1907). Разумеется, в данном случае нельзя исключить определенного упрощения реальной ситуации: в действительности население округа, вероятно, не было моноэтничным .

Однако если бы чаки не составляли значительной его части, подобное упрощение едва ли было бы возможным .



Pages:   || 2 | 3 |


Похожие работы:

«Городской округ Дубна Общая характеристика, исторический очерк Площадь городского округа составляет 63,02 км2. Численность населения на 1 января 2017 года – 75 018 человек, плотность населения 1190,4 человек на км2. Городской округ Дубна расположен на севере Московской области на границе с Тверской областью в 121 км от Москв...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" ХОРЕОГРАФ...»

«Кузьмина Елена Владиславовна СЕКУЛЯРНЫЙ ПОСТСЕКУЛЯРИЗМ КАК ХАРАКТЕРНАЯ ЧЕРТА СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА Статья посвящена анализу обоснованности использования термина постсекулярность применительно к современной...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Скаскевич Анна Евгеньевна ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ ДЕВОЧКИ-ПОДРОСТКА В ТВОРЧЕСТВЕ ЛИДИИ ЧАРСКОЙ Выпускная квалификационная рабо...»

«103: Unlimited Spanish Podcast Испанский через истории Libros y Rosas Книги и розы Una rosa para ti, preciosa! Роза для тебя, красавица! Hola a todos! Soy scar, fundador de unlimitedspanish.com. Привет всем! Я Оскар – основатель unlimi...»

«Изгарская А.А. Факторы умиротворения человечества в современной либеральной парадигме "демократического мира": критический анализ // Вестник НГУ . Серия: Философия. 2008. № 1. С. 54 – 58. А. А. Изгарская ФАКТОРЫ...»

«УДК 39 ББК 63.5 Р15 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Радловский сборник: Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2013 г. / Отв. ред. Ю.К. Чистов . — СПб.: МАЭ Р15 РАН, 2014. — 510 с. ISBN 978-5-88431-249-4 В сборнике отражены результаты научных и музейных исследований сотрудников Музея ан...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО СССР ВОСТОЧНАЯ КОМИССИЯ ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ им. Н. Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ СТРАНЫ И НАРОДЫ ВОСТОКА П од общей ре дакцие й члена-корреспондента АН СССР Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ ВЫПУСК XIII СТРАНЫ И НАРОДЫ...»

«ДНЕВНИК АЛТАЙСКОЙ ШКОЛЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ №22. Июль 2006 г.Современная Россия и мир: альтернативы развития (этноконфессиональные конфликты и вызовы XXI века) Материалы международной научно-практической конференции Издатель...»

«УДК 550.34 МАКРОСЕЙСМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ХАСАНСКОГО РАЙОНА ПРИМОРСКОГО КРАЯ П. В. Горелов, 2Н. Г. Шкабарня Геофизической службы РАН, региональный информационно-обрабатывающий центр (РИОЦ) г. Владивосток, pet_gor@mail...»

«А. А. НИКОЛЬСКИЙ РIсс7ий@Ори0ен@XIX ве7а@Вл. С. Соловьев отрывоC ЗАКЛЮЧЕНИЕ Определение общего характера и значения философии Соловьева. Что из его воззрений может считаться орга ническими частями его миросозерцания и что может считаться лишь ее случайным...»

«А.В. Лебедев. Разбираясь в источниках и достоверности античной традиции о Пифагоре – изобретателе слов "философ" и "философия". Античная биографическая традиция о Пифагоре, "впервые назвавшем философию этим именем" и себя "фило...»

«М. В. С а з о н о в а НОВОЕ В ИЗУЧЕНИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИИ В КОКАНДСКОМ ХАНСТВЕ XIX в. Большой вклад в изучение истории узбекского народа вносит публи­ кация "Каталога архива кокандских ханов XIX в.", правителей одного из феодальных ханств Средней Азии, а та...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ЧЕЛЯБИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АГРОИНЖЕНЕРНАЯ АКАДЕМИЯ" Кафедра истории РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ История Второй мировой в...»

«Академик Олег Фиговский Десциенция, проФАНация науки, наукопомрачение и т.д.– Десциенция (descientia, ср. деменция) – обезнаучивание, Упразднение науки; слабоумие в масштабе целой страны. 2013-й войдет в историю как важнейшая веха в десциенции России, разрушении ее интеллектуального потенциала.– ПроФАНация науки (от ФАНО России – Федеральн...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение письменные;памятники И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XXI ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО И В АН СССР (доклады и сообщения) Часть I Издательство Наука Главная редакция восточ...»

«V. Кредитование физических лиц 5.1 Оформление документов на выдачу кредитов 5.1.1 Ипотечная программа АО "КИК" 5.1.1.1. За рассмотрение заявления и документов на получение займа, 5 000 тенге НДС не облагается* 5.1.1.2 За организацию займа, НДС не облагается 1 % от суммы займа (мин. 5 000 тенге) 5.1.1...»

«Е.В. Сидорова Шуберт Ф. Вокальный цикл "Зимний путь": композиционные особенности крупной и малых форм Из истории создания Свой второй вокальный цикл "Зимний путь" 1 Шуберт создал в предпоследний год жизни, полный печальных событий. Композитор утратил всякую надежду на издание...»

«КЕРАМИКА СУПЕРСТРАТНОГО ОБЛИКА ИЗ ПАМЯТНИКОВ БЕГАЗЫ-ДАНДЫБАЕВСКОЙ КУЛЬТУРЫ В археологии эпохи бронзы степной Евразии одной из самых острых, не смотря на 75-летнюю историю изучения, продолжает оставаться проблема бе...»

«Договор вступил в силу 28 апреля 1952 г. Текст договора дан в переводе с английского. Источник: История войны на Тихом океане, т.5, М. 1958 г. МИРНЫЙ ДОГОВОР С ЯПОНИЕЙ, подписанный в Сан-Франциско 8 сентября 1951 года Принимая во внимание, что Союзные Державы и Япония решают, что впредь их отношения бу...»

«Кружок по развитию мелкой моторики "Веселые ладошки" для детей 2 младшей группы Воспитатель: Татарская Т.В. 2017 – 2018г. Кружок по развитию мелкой моторики "Веселые ладошки" для детей 2 младшей группы Воспитатель: Татарская Т.В. "Источники способност...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.