WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«учреждения науки Федерального научного центра «Владикавказский научный центр Российской академии наук» ИЗБРАННОЕ. АРХЕОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ, ИСТОРИЯ ОСЕТИИ СБОРНИк НАучНыХ ...»

-- [ Страница 1 ] --

Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований

им. В. И. Абаева – филиал Федерального государственного бюджетного

учреждения науки Федерального научного центра «Владикавказский

научный центр Российской академии наук»

ИЗБРАННОЕ .

АРХЕОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ,

ИСТОРИЯ ОСЕТИИ

СБОРНИк НАучНыХ ТРудОв Р.Г. дЗАТТИАТы

Владикавказ 2018

ББК83.3(2Рос 37)

Скифо-аланское наследие Кавказа. Сборник научных трудов / Под ред. докт. ист. наук А.А. Туаллагова. – Владикавказ: СОИГСИ ВНЦ РАН, 2018. – 638 с .

ISBN Научный редактор – доктор исторических наук, зав. отделом археологии СОИГСИ ВНЦ РАН Алан Ахсарович Туаллагов Печатается по решению Учёного совета СОИГСИ ВНЦ РАН ББК 83.3(2Рос 37) © СОИГСИ ВНЦ РАН, 2018 ISBN Содержание ПредиСловие Югоосетинская наука с самого начала развивалась в разных направлениях, но прежде всего это проявилось в осетиноведении. Научные изыскания и труды наших историков, филологов весьма впечатляющи, поняты и приняты мировым научным сообществом. При этом следует учесть одну особость: в Южную Осетии научные труды писались не только для узкой кучки специалистов, а для всего населения. Поэтому эти издания почти сразу становились библиографической редкостью. Доходило до того, что некоторые работы нельзя было достать даже в центральных библиотеках. Времена изменились и теперь к счастью, появилась возможность переиздания раритетов, собрания под единый свод работ отдельных авторов, продолжения уже озвученной темы .

Югоосетинская археологическая школа появилась не на пустом месте и сразу заявила о своей состоятельности и научной компетентности. К отцу – основателю Баграту Техову вскоре примкнули Руслан Дзаттиаты, Аким Сланов и Роберт Гаглоев. Так сложилось, что каждый из них выбрал для себя отдельный исторический срез, и это, как оказалось, было к лучшему .

Баграт Техов дал толчок от бронзового века, сконцентрировав свои усилия над раскопками, изучением и анализом Тлийских погребений. Руслан Дзаттиаты расположился ближе к нам – к средневековью. Для кого-то может показаться малоромантичной, находка артефактов приближенных к нашему современному ширпотребу. Но тут как ценить. Могу предположить, что избрание периода для своего изучение связано с родовым местом самого Руслана селом Сба, где сконцентрировано много памятников средневековья. Дело усугублялось рассказами старейшин о великих предках, об их обычаях поведении и нравах .

Руслану Георгиевичу повезло, что среди его наставников оказались не только Баграт Техов и Людвиг Чибиров, но и такие корифеи мировой археологии как Е.  Н. Крупнов и А. П. Смирнов. Участие в первых экземплярах, пока в качестве художника, только укрепило веру в правильности выбранного пути .

Затем последовали свои маршруты и выбранные для рассылок места, которые в итоге привели к выработке своих позиций, своего особого мнения по многим дискутируемым вопросам уже более полувека Р. Дзаттиаты является непременным участником многих археологических форумов, автором более сотни научных и публицистических работ. Многие из них, имея несомненный научный интерес, просто стали недоступными. По этой причине доктором исторических наук Русланом Дзаттиаты было принято решение собрать в единое целое разбросанные по разным годам и изданиям свои труды по археологии и издать их отдельной книгой .

Конечно, в издание не могли война все статьи и публикации автора, для этого понадобилась бы не одна книга. Надо полагать, что отобрано самое главное, то, что сам Р. Г.  Дзаттиаты считает наиболее важным, чем он сам более всего дорожит. Такой подход позволяет понять насколько широк научный простор автора, уловить его пристрастия и научные интересы. Материалы сборника размещены в хронологическом порядке, что позволяет не только понять как менялись пристрастия ученого, но и проследить о его географических .





Пересказывать текст книги – занятие малопродуктивное .

Это ни некий текстовой монолит, а мозайка из ярких вкраплений, где убаюкивающую старательность взрывает эвристическая мысль. Поэтому книгу надо читать, и будьте уверены, что каждый найдет тему, созвучное ему. Кроме того, можно ли на страничном тексте предисловия рассказать о более чем полувековой упорной содержательной работе ученного? Даже в небольших статьях Руслана Георгиевича врывается дух и темперамент автора. Это – человек всегда в движении, на бегу и замереть его заставляет только очередной раскоп. Многие работы переносят нас из области археологии во владения чистой истории, этнографии и даже филологии. Остаюсь при мнении, что отдав предпочтение этим разделам осетиноведения, он преуспел бы не менее. Но именно свойства характера, желание к пространственным перемещениям повлияли на окончательный выбор в плане специализации .

Возможно, что главным для себя Руслан Дзаттиаты считает научные труды по результатам раскопок в Дзауском районе Южной Осетии – Сба, Едыс, Ерман, Сохта, Мсхлеб и другие. Это работы классического образца, со своей описательностью и метрической пунктуальности. Но никто из таких археологов не посвятил столько времени изысканиям в отношении катакомб, склепов, башен, и иных строений. Тут сказался и художественный талант исследователя, который, кстати, был одним из учеников самого Махарбега Туганова .

Мало кто из археологов иллюстрирует свои труды в данном случае – счастливое совпадение .

Работы подобранные для сборника говорят о разнообразии интересов автора. Кому, допустим, малоинтересны рассказы археологических раскопках в конкретных местах, могут спокойно найти более для себя звучащую тему о тех же Царциатах, Цкурайы фаердыг, о Хрониках кстанских Эриставов, о воинских божествах осетин, о национальном осетинском флаге, о семантике скачек «дугъ» об элементах зороастризма в наших погребениях. Об элементах сасанидской глиптике в горной части Южной Осетии. А тут за ними следуют еще и историко-филологические заметки, которые заставляют открыть глаза на многое .

Руслан Георгиевич, как и все мы, … тяжелейший период, когда распался Союз, когда Южная Осетия подвергалась жесточайшей агрессии, когда встал вопрос о выживании народа. В этих условиях говорить о продолжении научных изысканий было нереально, особенно в археологии. Нашим историкам удалось главное: спасти наши археологические ценности и вовремя вывести их во Владикавказ. Поскольку о дальнейшей экспедиционно-раскопочной в нашем крае речь уже не шла, наша археологическая составляющая в большой части ушла на север .

Руслан Георгиевич стал работать на новых территориях, поменяв привычные Сба и Едыс на Тарское и Даргвас. Но время уже было не то, отношение к предмету стало иным, а тут еще и взгляды со стороны начальства на предмет исследований стали. Вопросительными. Приходилось оставлять себя в струе. Насколько соотносятся североосетинский и югоосетинский период научной деятельности доктора Руслана Дзаттиаты – прекрасно иллюстрирует сделанный им подбор дл сборника своих работ .

Не так давно Руслан Георгиевич справлял свой юбилей, и мало кто поверил в правильность озвученной возрастной составляющей. Виновнику торжества принято дарить подарки, но обычно главный из них преподносит сам себе юбиляр .

Будем считать, что данное собрание является таковым .

–  –  –

В 1966  г. автор был командирован Институтом археологии АН СССР и Юго-Осетинским НИИ АН ГрузССР для проведения разведок в верховье р. Лиахвы (Джавский р-н, Юго-Осетинской автономной области, ГрузССР)1 .

Древности Южной Осетии уже давно привлекают внимание археологов, историков, этнографов. Обилен и изучается богатейший материал эпохи бронзы и камня. Материал же средневекового периода крайне скуден .

Сохранившиеся до наших дней руины древних поселений, городища, многочисленные башни, склепы и могильники с каменными ящиками еще хранят в себе много неизведанного. Несомненна важность изучения этих памятников, которые могут пролить свет на малоизвестные страницы истории южной окраины Алании. Эта заметка вводит в научный оборот некоторые данные об архитектуре склепов горных районов Южной Осетии. Количество склепов в исследуемом районе явно уступает многочисленным сооружениям подобного рода Северной Осетии, хотя они и были отмечены в селах: Уаллаг, Ерман, Хсайнаг Ерман, Даллаг Ерман, Едыс, Ходз, Кабузта, Челиат, Бритат, Даллаг Сба (Дзаттиаты-кау), Хсайнаг Сба Сба (Абайты-кау), Мидаккаг Сба (Кугом), Згубир, Уаллаг Рук, Дзомаг, Тли, т.е .

почти во всех селах, где пришлось побывать экспедиции .

Нет склепов (во всяком случае они не обнаружены, а местное население не знает их) в селах Ханыкаты-кау, Ванел, Царит и некоторых др. При разведках встретились только

В работе участвовал Цхинвалъский краевед Р. С. Кочиев. Польstrong>

зуюсь случаем и сердечно благодарю его за помощь .

полуподземные и надземные склепы. Все они расположены вблизи жилых построек, кроме одного (около с. Дзаттиаты-кау), да и там, в 30-40 м от них отмечены следы разрушенных строений. Все полуподземные склепы в плане имеют вытянутый прямоугольник, а фасадная часть всегда приходится на узкую сторону .

Длина камеры склепов колеблется от 2,8 до 5,6 м. Ширина – от 1,95 до 2,3 м. Высота камеры варьирует в пределах 2,3-3,5 м. Лазы в склепах – это горизонтально вытянутые прямоугольные отверстия. Самый широкий лаз 0,5 м, самый узкий – 0,45 м. Высота боковых стенок лаза – 0,38-0,5 м. Потолки у склепов только сводчатые. Ориентация склепов сообразна с местностью, т.е. склепы фасадом обращены в сторону уклона горы, холма, на котором он стоит. Однако около Даллаг Ерман (рядом с усадьбой Шавлоховых) два полуподземных склепа врыты в один холмик, причем один из них обращен лицевой частью на юг, а другой – на восток. Несмотря на то что внешне склепы кажутся плоскокрышими или с покатой засыпкой, стены их переходят плавно в потолок. Все склепы перекрыты шиферными плитами. (Шиферные плиты изготовлены из сланца, который повсюду встречается в изобилии.) Изнутри, а иногда и снаружи склепы обмазывались местной светлой глиной1, но обмазка обвалилась и держится только в расщелинах .

У лазов (обычно слева) отмечаются одиночные и парные шиферные плиты, выступающие из кладки, в некоторых из них – сверлины .

В камерах склепов имеются выступы, которые, видимо, служили полками, на которых покоились погребенные .

Так, в одном из склепов с. Уоллаг Рук в задней стене на уровне 1,3 м выступает на 0,45 м плита, а в боковых сте

<

Этой глиной местное население до сих пор пользуется как поstrong>

белочным материалом .

нах выступы меньше – 11-13 см, эти, видимо, служили не полками, а упорами для поперек уложенных деревянных досок, подобно приспособлениям в склепах Чечено-Ингушетии1 .

В этом же склепе в левой от лаза стене – маленькая ниша на уровне 1,4 м от дна и на расстоянии 1,08 м от ближайшего угла. Ниша, имеющая размеры 0,45 х 0,24 х 0,31 м, скорее всего служила местом для хранения ритуальной заупокойной пищи. Лаз этого склепа имеет характерную особенность: он расширяется внутрь. Снаружи лаз имеет ширину в 0,46 м, а внутри – 0,54 м. В другом склепе, у того же села, в задней стене на расстоянии 1,2 м от дна камеры из кладки выступает на 0,9 м каменная плита толщиной 0,19 и шириной 1,85 м. Детальный осмотр этих склепов нарушает представление кажущегося единообразия и позволяет выделить несколько разновидностей этих полуподземных погребальных сооружений .

Первая разновидность – самая распространенная. Типичным сооружением здесь является склеп из С. Ходз (рис .

1, 1), представляющий собой строение, впущенное в склон горы. Наружу выступает только передняя, лицевая часть и части боковых стен. Склеп сложен из камней, уложенных наружу более или менее гладкой поверхностью, что придает им вид обработанных. На фасадной части влево от лаза, размеры которого 0,5 х 0,47 м, выступает шиферная плита. Подобные шиферные плиты отмечены и на склепах северного склона Кавказского хребта2. Ширина фасадной Исмаилов  А. А.. К вопросу о средневековых погребальных сооружениях в верховьях реки Чанты-Аргуна // Изв. ЧИНИИ. III. 1 .

С. 135 .

Семенов  Л. П.  Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 годах. Грозный, 1963; Г. Кокиев. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ, 1928; В. А. Кузнецов. Аланские племена Северного Кавказа. МИА, 106, 1962 .

части – 3,7 м, высота – 2 м. Выступающее перекрытие из шиферных плит образует карниз 15-20 см .

Вторая разновидность. Лучшей иллюстрацией может служить склеп с двускатной крышей из с. Кабузта (рис. 1, 2). Склеп сложен из камня на известковом растворе. Скаты крыши засыпаны землей. Перекрытие, выложенное шиферными плитами, отделяется карнизом, тоже выложенным шиферными плитами .

Высота склепов 4,1 м, ширина – 4,35 м, длина – 6,6 м .

Расстояние от земли до лаза – 1,35 м. Сам лаз имеет размеры 0,55 х 0,52 м .

Третья разновидность. Это склеп с двускатной крышей, но с продольной деревянной балкой из с. Хсайнаг Сба (рис .

1, 3). Скаты, выложенные шиферными плитами, присыпаны землей. Шиферные плиты у стыка скатов опираются на продольно уложенное бревно, передняя часть которого выступает на 5 см, а задняя упирается, частично входя в нее, в противоположную стену камеры и, таким образом, выполняет роль несущей части перекрытия. Балка плохо сохранилась, но еще удерживает тяжесть плит и насыпанной земли. На камне, влево от лаза, выбитое изображение правой руки человека .

В с. Даллаг Бритат, на склоне горы, рядом со склепами и поздними могилами, было отмечено сооружение (рис .

2), имеющее форму усеченной пирамиды, оно сложено из необработанных камней, но не из плитняка, как склепы, а из пористых глыб. Основание сооружения 2 х 3 м, а высота 1,5 м. Возможно, это цырт (памятник), сооруженный в память погибшего вдали от родных мест местного жителя и не доставленного на родовое кладбище по тем или иным причинам, хотя осетины почти всегда их привозят на родину .

Своеобразие в архитектуру склепов Южной Осетии вносят два надземных сооружения у сел Уаллаг Ерман и Челиат. Уаллагерманский склеп (рис. 3) сходен со склепами из сел Лац и Даллаг-кау Северной Осетии1. Ступенчатая двускатная крыша, три выступающих плиты (верхняя плита просверлена в двух местах) и основательная кладка – вот что роднит описываемый склеп с северокавказскими .

Но отметим интересную деталь. Гребень склепа образован вертикально поставленными шиферными плитками. Они как бы заканчивают устремленную ввысь кривую линию боковых стен. Склеп по своей форме напоминает нузальскую часовню XIII в.2 Размеры склепа: высота 5 м, ширина фасадной и тыльной стен у основания 3,35 м, длина 4,17 м, лаз 0,46 х 0,38 м .

Монументальным погребальным сооружением является надземный склеп в с. Челиат (рис. 4). Внушительные размеры этого уникального сооружения хорошо видны .

Склеп двухэтажный, с двумя лазами и навесами из шиферных плит над ними, с семьюступенчатой двускатной крышей. Впрочем, о двускатности приходится говорить только из-за наличия огромных шиферных ступенек. В лазе первого яруса ясно видна деревянная рама дверцы, хотя лазы нигде не прикрыты ни камнем, ни деревянной дверцей, но в полуподземном склепе с. Хсайнаг Ерман лаз закрывался доской, которая ходила в пазах влево и вправо .

Трудно говорить о времени использования этих склепов, а особенно о нижних хронологических рамках3. Причина этого – хорошо известное исследователям подобных памятников отсутствие вещей. Склепы разграблены и инвентарь они дают довольно скудный. Во многих склепах обломки деревянных полок, остатки одежды, черепки глиняной, деревянной и стеклянной посуды перемешаны Кокиев Г. Указ. соч. Рис. 8, 10 .

–  –  –

Склепы использовались до конца XIX в. А в 20-х годах XX в. в склепе с. Челиат был погребен старик по его же завещанию .

с многочисленными и разрозненными костяками погребенных. Некоторое представление о погребенных могут дать найденные предметы. В одном из склепов (склеп № 2, с. Даллаг Ерман) была обнаружена доска (рис. 5), представляющая собой боковую стенку от детского гроба1. Доска замечательна своим рельефом, вырезанным по всей поверхности. Рельеф представляет собой двухъярусную композицию. Верхняя часть – изображение благородных оленей, стоящих в ряд, один за другим и обращенных слева направо. Причем первые три – самки, а три последних – самцы. Нижний ярус рельефа – вереница всадников, вооруженных кинжалами или саблями, и опять три последних всадника сидят на жеребцах. Гроб, видимо, принадлежал мальчику. Об этом говорит и сам охотничье-военный характер рельефа. Кроме того, у осетин в средние века, да и в последующие времена, особенно ожидалось рождение мальчика, сопровождавшееся большими пирами. Рождение же девочки было нежелательным и не отмечалось никакими празднествами2. Можно думать, что и смерть мальчика переживалась острее и вызывала пышные поминки, и погребение тоже оформлялось соответственно .

В.  А. Кузнецов отметил на этом рельефе отражение двух художественных традиций: кобанской и аланской, соотнеся изображения оленей с кобанскими литыми фигурками оленей, а всадников на доске – с литыми подвесками аланских могильников3 .

На двух склепах были отмечены изображения. На одном (в с. Хсайнаг Сба) – изображение правой руки человека, что, по-видимому, выполняло роль оберега, и на В склепе был обнаружен детский череп .

Автор это наблюдал неоднократно. См. об этом также: Е. Г. Пчелина. Родильные обычаи у осетин // СЭ. 1937. 4 .

Бязров К. Эрманский рельеф // Социалистическая Осетия .

1967. 22 января .

другом (с. Хсайнаг Ерман) изображение значка, возможно, родовой тамги (рис. 6) .

Как не скуден описанный выше материал, но некоторые предварительные выводы на его основании можно сделать .

Склепы Южной Осетии проливают некоторый свет на время переселения ираноязычного населения края с северных склонов Главного Кавказского хребта .

Склепы, появившиеся и развившиеся на Северном Кавказе, систематизированы в работах Л. П. Семенова1. По его хронологической системе, они располагаются в следующем порядке. Самые древние – подземные, затем – полуподземные и позднейшие – надземные. Система эта никем не опровергнута и считается общепринятой. Отсутствие подземных склепов на территории Южной Осетии наводит на мысль, что они принесены были сюда в уже развитой форме переселенцами – осетинами .

Разумеется, было бы неверным считать, что эти переселенцы оказались в чуждой им этнической среде, а не в среде одного из скифо-сарматских племен2 .

Та же система Л. П. Семенова подсказывает и время этого переселения, а именно – XIII-XIV вв. Эта дата не противоречит мнению ученых, занимавшихся этим вопросом3 .

Семенов  Л. П.  Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932  годах. Грозный, 1936; его же. Из истории работы музея краеведения Северо-Осетинской АССР по изучению памятников материальной культуры Северной Осетии .

Дзауджикау, 1952 .

Еще Страбон отмечал к северу от иберийской равнины племена, родственные скифо-сарматам. См.: Страбон. География. М., 1964 .

XI, III, 3. С. 474 .

Скитский Б. В. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. Дзауджикау, 1947. С. 5-8; Д. Гвритишвили .

К вопросу об этнической принадлежности «двалов» и о переселении осетин в Картли (на груз. яз.), «Мимонхилвели», I. Тбилиси, 1949 .

И хотя их датировки не совсем идентичны, но XIII-XIV вв .

– это именно та общая дата, которая их объединяет .

В интересной работе Г. Р. Лазарашвили была высказана мысль о неоднократном переходе осетин (у Лазарашвили

– миграции) с севера на юг через перевалы Главного Кавказского хребта1 .

И если переход в XIII-XIV вв. обрисовывается пока хоть бы в смутных чертах, то первые волны переселения еще не находят достаточного подтверждения, но это дело принадлежит будущим исследованиям .

Советская археология. 1968. №3. С. 243248 .

Рис. 1. Склепы верховьев р. Лиахвы 1 – склеп у с. Ходз; 2 – склеп у с. Кабузта;

3 – склеп у с. Хсайнаг Сба С. 118-119; Тогошвили Г. Д. Из истории грузино-осетинских взаимоотношений. 1958 (на груз. яз.); Гамкрели  В. Н.  Двалы и Двалетия в I-XV вв. Тбилиси, 1961. С. 113 сл.; Ванети З. (Ванеев З. Н.). К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // Изв. ЮОНИИ. III. 1930. С. 271. 273 .

Лазарашвили Г. Р. О времени переселения осетин в Грузию //

–  –  –

СредневеКовЫе БЫТовЫе ПаМЯТниКи верХовЬев р. БолЬШоЙ лиаХвЫ В этой статье автор рассматривает древности, которые встречаются в горной части Южной Осетии. Некоторые из них уже привлекали к себе внимание исследователей, например, «циклопическая» крепость Вылды Масыг. Кроме этого памятника будут привлечены материалы о башнях и замках-галуанах, обследованных автором, число которых значительно в горной Осетии. Очевидно, эти памятники являются продуктом различных эпох, иногда разделенных веками. Однако, взяв за критерий общности их назначение (жилье и боевое укрытие), я позволил себе рассматривать их в одной главе. Археологическое изучение средневековых памятников горной зоны Южной Осетии только начинается, поэтому и данная статья не претендует на полноту и завершенность исследования всех подобных памятников средневековья Южной Осетии. Ниже привожу наиболее характерные из этого рода памятников .

БаШни

Характерной и непременной архитектурной деталью горного села на Кавказе является башня. Башни у кавказских народов имеют различную форму, различные архитектурные детали, построены различными приемами Так, осетинские башни отличаются от чеченских, ингушских, сванских и т.д. Хотя следует сказать, что между ними много общего в планировке, назначении, архитектуре .

Нашествие монголов в XIII  веке, поражение аланских отрядов и последовавший за этим уход их в горы создали невыносимо тяжелые условия жизни для алан. Скопление больших масс народа в северных, а затем и южных ущельях Центрального Кавказа не могло не отразиться на взаимоотношениях населения .

Борьба за существование, нескончаемая вражда между отдельными родами, а в особенности между фамилиями, начшавшаяся в основном из-за разногласий экономического характера (соперничество за обладание пашней, покосом, пастбищем и др.), постоянная угроза нападения, угроза потери собственности, а кроме этого еще и естественное стремление к независимости вызвали к жизни новый массовый тип постройки – родовую башню. Скоро башни стали оплотом, надеждой и даже символом рода, гарантией благополучия и непременным условием силы и могущественности фамилии. Так осетинский агъдау (адат – неписанный свод законов и норм общественного и личного поведения) предполагал, что представитель фамилии или семьи, у которой не было башни, склепа и мельницы, не мог рассчитывать на невесту из «уазданского» («благородного») рода.1 Мощь башен была настолько велика в представлении народа, что даже в XIX веке, во время карательных экспедиций царского правительства против непокорных горцев, в частности осетин, последние всецело полагались на неприступность своих башен.2 Это часто кончалось довольно трагически: башни становились могилами для своих хозяев в результате карательных экспедиций.3 Профессор Кокиев Г. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // Изв ЮОНИИ Краеведения. Вып. II. Сталинир, 1935 .

С. 222 .

Отношение гр. Паскевича к гр. Чернышеву от 26 августа 1830  года, № 530 // Акты Кавказской Археологической Комиссии .

Т. VII. С. 360 .

Как, например, случилось с защитниками крепости Кола в Кесельтском ущелье. См. об этом: АКАК. Т. VII. С. 363, где говорится о Башни строились, как правило, из камня на известковом растворе и представляли массивное и долговечное сооружение. Однако в Южной Осетии давно уже нет целых башен. Немые свидетели прошлой жизни осетин безжалостно подверглись разрушению. Каратели разрушали один из углов в верхней части башен (или же совсем взрывали ее, сравнив с землей), обычно направленной к дороге, к подступам, а остальную разрушительную работу проделало время. Так, за последние 20 лет в горах Южной Осетии многие башни совершенно обвалились. Вместе с ними безвозвратно утеряны многие страницы истории наших предков. Трудно сказать, как долго еще простоят оставшиеся полуразрушенные башни, но с течением времени они совсем исчезнут. К сохранившейся части мы должны относиться бережно .

В результате двухлетнего изучения во время полевых сезонов в 1966 и 1967 гг. я располагаю следующими данными о башнях верховьев р. Большой Лиахвы .

С. Сба. Башня Джатиевых расположена на грани холма над селом и ориентирована окном на юго-восток. Она в плане как бы соединяла прямоугольную и цилиндричеокую башню. Передняя, лицевая часть башни, с дзумя углами, а боковые стены плавно переходят в полуокружность (рис. 1). Ширина фасадной части 4,70 м, боковые стороны идут параллельно и на расстоянии 5,70 м от переднего угла начинают сходиться по окружности. Длина башни – 8,80 м. Толщина стены – 1,20 м. Лет 5-6 тому назад башня еще сохраняла свои стены, но теперь часть передней и западная стена обвалились (рис. 2). Они не были одной высоты .

Передняя стена опускалась ниже и потому, естественно, была больших размеров. Сейчас, после разрушения верха результатах карательной экспедици в 1830  г., а также: АКАК. Т.  IX .

С. 151, док. 179, о событиях 1840 г .

башни, высота ее составляет 10,90-11,0 м. Высота же задней полукруглой стены 7,50 м. Несомненно, раньше башня была выше, по крайней мере на 1-1,5 м. Что касается этажных перекрытий, то никаких остатков деревяннык балок и ниш, в которые вставлялись концы балок, не обнаружено .

Однако по расположению бойниц можно предполагать, что этажей было 3 .

В лицевой части башни расположено окно – проход с дощатой деревянной ставней – дверью. Карниз этой двери, тоже деревянный, сохранился, но держится слабо. У окна (до разрушения) был каменный выступ, к которому приставлялась лестница. Сообщение между этажами было не совсем обычным: выступ у внутренней стороны кладки стены, постепенно повышаясь, винтообразно поднимался вдоль стен башни .

С.  Едис. Башня Кобеевых расположена на расстоянии около 200 м к востоку от с. Едис, на пологой поляне соснового леса. В работе В. Чудинова «Окончательное покорение осетин» есть упоминание о разрушении карательной экспедицией ген. Ренненкамфа «крепкого замка» в с. Едис, «в котором были найдены большие приготовления к обороне».1 Едисская башня напоминает Сбийскую. Она также прямоугольна с лицевой части и закруглена с тыла, что свидетельствует о стремлении строителей башни сделать ее более неприступной с тыла. Едисская башня сложена из крупных обломков туфовоандезитовых глыб (кстати сказать, все плато между ущельями рек Едис-дон и Лиахвы, начиная от с. Згубир и до истоков, представляет собой нагромождение этих андезитобазальтовых глыб) .

Стены Едисской башни сложены довольно оригинальным способом: после каждого ряда камней на них

Чудинов  В.  Окончателыюе покорение осетин // Кавказский

сборник». Т. XIII. Тифлис, 1889. С. 59 .

накладывалось нечто вроде плетенки из молодых веток кустарниковой березы (определение Г. Н.  Лисицыной), что делало башню сейсмостойкой.1 Опасение сейсмического разрушения было не совсем безосновательным. В этом районе находится озеро Кель, образовавшееся, по утверждению геологов, в кратере вулкана. О действиях этого вулкана говорит и плато, сплошь состоящее из пород лавового происхождения.2 Высота сохранившихся стен Едисской башни 7,5 м .

Учитывая количество камней у основания, а также то, что часть их скатилась к подошве холма, можно сказать, что высота башни достигла 12 м. Сейчас восточная часть башни (она приходится на закругленную сторону) разрушена почти до основания (рис. 3). Размер камней 70x40x50 см .

Есть и более крупные экземпляры, особенно те, которые лежат в углах основания. Толщина сохранившихся стен 1,5 м. Ширина фасадной части 6,15 м. Боковые стены идут параллельно до 6 м, потом закругляются .

К югу от башии на очищенных от камней холмах сохранились следы трех домов .

С. Челиат. Башня Дзукаевых. На западном склоне челиатского ущелья в местности Бызырат сохранились остатки некогда существовавшего села. Среди руин, которые типичны (в смысле планировки) для всех осетинских сел, в лучшей сохранности находится четырехугольная башня. В плане она представляет собой несколько вытянутый

Проф. С.  В. Безсонов («Крепостные сооружения в бассейне

Большой Лиахвы», с. 247) отмечает, что введение дерева в каменную конструкцию, развитое в Южной Осетии, имеет целью не только ослабить силу ударов от стенобитных орудий при осаде, но и предохранить от быстрого разрушения при землетрясениях .

Прасолова  Л. И., Соколов  Н. Н.  Почвенно-географический очерк Юго-Осетии // Производительные силы Юго-Осетии: Сборник 1. Ленинград, 1931. С. 364-373 .

прямоугольник. Башня суживается кверху, что, впрочем, характерно для всех кавказских башен.1 Высоту башни до ее разрушения установить не удается. По сохранившимся частям башни можно установить лишь следующие размеры. Ширина фасадной части – 5,75 м, длина боковых стен – 5,90 м. Внутренние обмеры: соответственно – 3,20 м и 4,10 м. Толщина стен – 0,90 м. Размеры окна-прохода – высота 1,10 м и ширина 0,80 м – говорят о том, что строители преследовали цель – более трудное проникновение во внутрь башни. Карниз прохода-окна сложен из двух тесаных камней, которые вместе составляют некоторое подобие арки. Кладка башни тщательна, аккуратна, камни скреплены прочным известковым раствором. Проход-окно выложен туфом, на что, видимо, давала возможмость его предварительная обработка (как, например, отмеченный карниз арочной формы). Остальные же камни, из которых выстроена вся башня, не обработаны .

Строители использовали скальные обломки довольно искусно: они укладывали их в стену гладкой поверхностью наружу, создавая таким образом ровную поверхность стен башен. Это говорит об определенном уровне строительной техники .

С. Рук.  Башня Плиевых. Между поселениями Есета и Дзуары-бын среди пахотных участков расположена башня. Вокруг ее нет никаких остатков строений. Однако, исходя из того, что башни не строились без жилых помеще

<

Проф. Безсонов в указанной работе это объясняет так: «Стеstrong>

ны башни сужаются (описывается башня в с. Кехви, предгорье Южной Осетии. – Р. Дж.) от основания к вершине, образуя некоторый наклон, т.е. так называемый рикошетирующий профиль, дающий возможность осажденным, при подступе к стенам крепости осаждающих, бросать вниз тяжести (напр. камни), которые, ударяясь об утолщение стены внизу, отскакивают вперед, а не падают непосредственно на почву»; указ. соч. С. 243 .

ний (самое большое отдаление башни от домов – 10-15 м; обычно же строили их вплотную друг к другу), можно предположить, что здесь было маленькое поселение. В плане башня представляет вытянутый прямоугольник со сторонами 5,70 и 6,20 м. Наибольшая высота башни – с лицевой части – 12,60 м. Стены кверху сужаются. Их толщина у основания – 1,65 м, у лаза – 1,45 м, а у вершины немногим более 1 м. Внутренние обмеры основания дали результат

– 2,40 м и 2,50 м .

Башня противоположной от лаза стороной направлена на подступы к ущелью, к дороге на Цхинвал. Как раз в этой части стены, напротив прохода-окна, зияет брешь, которая, видимо, появилась в результате орудийного обстрела с близкого расстояния. Не исключена возможность и использолвания разрывчатых веществ для разрушения башни во время карательных экспедиций в XIX веке .

Судя по внутреннему виду башни, в ней было 4 этажа .

Хорошо прослеживаются балки первого этажа. Высота его 1,80 м. Он, видимо, служил подсобным помещением, ибо размеры его говорят о непригодности для жилья, даже временного. Другие этажи не поддаются точному измерению. Во всех стенах имеются бойницы по 3-4 в каждой. В наиболее узкой стене с восточной стороны имеются проход-окно средних размеров (1,20x0,70) с карнизом из обработанного известняка .

С. Рук. Башня Томаевых. Она, судя по остаткам передней стены, почти наполовину разрушенной, была выстроена довольно аккуратно и не лишена была некоторого изящества .

Следует отметить ровность стен, аккуратную пригнанность камней-блоков, отделку прохода-окна. В плане башня квадратная – 6x6 м. В юго-западной стене имеется проход-окно в 2,50 м от поверхности земли. Такое низкое расположение прохода наводит на мысль, что с этой стороны находилась пристройка для сокрытия, которая должна была прикрывать от посторонних глаз пути проникновения в башню .

Высота прохода 1,20 м, ширина – 0,80 м. Карниз выложен полукругло обтесанным туфовым камнем .

По одному из сохранившихся углов можно предположить, что этажей было не менее четырех. Высота фасадной (сохранившейся) части – 10,50 м. Толщина стен у прохода – 1,40 м. Тщательность постройки и ее мощные стены свидетельствуют, что только насильственное разрушение привело к гибели этих башен (рис. 4) .

Вторая башня Томаевых в с. Рук расположена в 50 м к северо-западу от первой (рис. 5). Основание ее имеет в плане прямоугольник со сторонами в 6,40 и 6,20 м. Внутренняя площадка представляет квадрат (за счет неравномермой толщины стен 1,10 м и 1,20 м) со стороной в 4 м. В северо-западной стене проделано окно-проход 1,50 и 0,90 м. По остаткам этажных перекрытий видно, что этажей было 5. Сохранилась обмазка до третьего этажа внутренней стороны башни. Во всех стенах этого сооружения имеются бойницы для ведения огня, что обеспечивало круговую оборону .

Башня ориентирована своей наиболее боевой стеной (противоположной от прохода) в сторону дороги на Джаву-Цхинвал. Она сохранилась относительно хорошо, не считая обычного повреждения верхнего угла, отсутствия крыши и этажных перекрытий. По строительной технике не отличается от челиатской и других рокских башен. Сложена из скальных обломков на известковом растворе, стены, как обычно, сужаются кверху .

ЗаМКи

С. Кабузта. В Южной Осетии все крепостные и оборонительные сооружения, представляющие комплекс боевой башни с пристройками оборонительного и жилищно-хозяйственного характера, можно называть замками .

Недалеко от села, у дороги, стоят остатки стен полуобвалившейся башни. Местное население называет ее «Уарихъанты мсыг» (Уарикановская башня), так как она принадлежала представителю фамилии Тотровых – Уарикану .

В плане строение представляет прямоугольник со сторонами в 18, 40 и 13 м. Стены суживаются вверх, их ширина 6 м, первоначальная высота 12-13 м, но сохранились лишь до уровня 3-4 м, толщина 1,92 м. В восточной стене на уровне 3,5 м от поверхности земли находится окно-проход из обработанных туфовых камней. Сама башня сложена из местного камня. В кладке имеются как андезитовые камни, так и обломки скального плитняка, скрепленные прочным известковым раствором .

С. Фазы Дзомаг. Башня Джиккаевых. В западной стороне села сохранились остатки башни «Абаты мсыг». Угол юго-западной части ее разрушен. Высота сохранившейся стены около 18 м. Фасадная стена снаружи шириной в 6,70 м, изнутри 4 м. Боковые стены внутри имеют ширину – 4,20 м. На высоте 5,90 м от поверхности земли имеется проход-окно (высота 1,30 м, ширина 0,80 м). Перекрытие окна (карниз) состоит из двух обработанных камней лавового происхождения. Башня стоит на холме и часть основания с тыльной стороны врыта в грунт. К башне было пристроено помещение. Длина его, сохранились только стены, местами высотой до 3-4 м (рис. 6). И башня, и пристройка состоят из одного и того же материала – из обломков скальных пород, скрепленных известковым раствором .

Однако пристройка уступает башне в мощности: стены башни – 1,35 м, а пристройки – 0,90 м. Расположенная у юго-западной стены пристройка имеет (в плане) форму вытянутого прямоугольника со сторонами в 5 м и 7 м .

С. Челиат (Дзукаты-кау). В центре села расположен памятник, составляющий комилекс боевой башни и обширной пристройки. Башня известна под названием «Айтегты» («Айтеговская башня») (рис. 7) .

Вся постройка в плане выглядит вытянутой трапецией, с довольно внушительными размерами (рис. 8), направленной по оси СЗ-ЮВ. Юго-западная стена составляет в длину 27 м. Противоположная стена, включая и стену башни, – 28,5 м. Северо-западная часть, фасадная, вместе со стеной башни – 11,30 м. Противоположная, наиболее узкая часть стены – 9 м. Толщина стены пристройки 1,50-1,60 м .

Северо-восточная стена на расстоянии 5 м от восточного угла пристройки прерывается и снова продолжается, как будто ее разрезали. Вероятно, это следы расширения пристройки в связи с возросшими хозяйственными нуждами .

Вход в пристройку с фасадной части замка; высота 1,70, ширина 1,10 м (у основания). Арка состоит из двух туфовых камней, над ней навес из шиферного сланца. В северном углу замка раоположена башня, квадратная в плане, размером 5x5 м. Высота башни около 11-12 м, толщина стен 1,15 м. Башня, как и весь замок, сложена из местного камня на известковом растворе .

В сохранившихся стенах башни имеются машикули (навесные бойницы), а также обыкновенные бойницы. Под одним из машикул сохранилась маленькая амбразура-окно, полукругло вырезанная в камне .

Следует отметить одну архитектурную деталь. Ниже машикулей по двум из сохранившихся стен белым шпатом (дзнхъа) в кладке выложена линия, которая, видимо, опоясывала башню, что служило лишь украшением .

С. Ходз. Замок Тотровых. По своим размерам является таким же уникальным, как и замок в с. Челиат. Расположенный на холме, он занимает всю его ровную площадь. Сама башня имеет в плане квадрат со стороной 6 м снаружи и 3,25 м изнутри (рис. 9). Толщина стены у основания составляет 1,35 м .

К башне пристроены два помещения. Малая пристройка 8,80x3,60 м, а большая в длину 26-30, а в ширину около 17 м. Последняя разделяется внутренней продольной стеной. Между двумя частями пристройки, наверное, были проходы-двери, но стена обвалилась во многих местах и нельзя установить, где была дверь, а где разлом стены. Из пристройки в башню входили через дверь в ее стене, затем из другого помещения уже в самую башню .

Вход в башню до сих пор закрыт массивной деревянной дверью на деревянных же осевых петлях. Карнизы проходов и в пристройку, и в башню выложены туфовым камнем. В малой пристройке, кроме прохода-машикули, имеется еще одно окно-проход (рис. 10) .

Стены башни оштукатурены, обмазка сохранилась лишь на первых двух этажах; она, видимо, была и выше, но вследствие осадков облупилась. На обмазке сохранились следы человеческих рук (отпечатки ладоней) .

На трех камнях замка (один у входа, а другие внутри) можно заметить выбитые острым орудием изображения (рис. 11). Первый петроглиф – солярный знак оригиналной формы, загибающиеся в одну сторону лучи, и схематичное изображение всадника. Второй – подобие «древа жизни». Третий петроглиф с неясной символикой, хотя и здесь можно отметить солярный знак, а внизу справа даже грузинскую букву (Т), что, вероятно, выражало желание хозяина запечатлеть свою фамилию на стенах своей башни. (Фамилия хозяина была, как известно, Тотров) (рис. 12) .

В стратегическом отношении замок занимает удобное место в урочище. Отличный обзор местности из бойниц, имеющихся во всех стенах башни, исключал внезапность нападения. За короткое время обитатели замка могли укрыться за стенами цитадели и активно обороняться .

Замок находится на перепутье нескольких перевальных троп. Отсюда можно пройти в верховья р. Ксани; через Кадласанской перевал спуститься к военно-грузинской дороге, еще левее – в Северную Осетию. Отсюда же можно попасть по горным тропам в соседние ущелья, выйти на дорогу Едис-Цхинвал .

КреПоСТЬ «ЗЫлдЫ МСЫГ»

К северу от с. Ходз возвышается каменное плато «Хуырт», известное по всей Осетии из-за находящихся на нем «Зылды мсыг» (круговая башня) и «Уйгуыты мсыг»

(башня великанов, дэвов). «Уйгуыты мсыг» при ближайшем знакомстве оказывается выветрившейся скалой .

Выветрившиеся породы и нагромождения камней придают этой скале причудливые формы. Видимо, внешние очертания этой груды, напоминающие башню с разрушенным верхом, дали возможность разыграться фантазии местного населения, которое им дало это название

– «Уйгуыты мсыг». Впрочем, местное население и «Зылды мсыг» считает делом рук этих сказочных персонажей .

Все исследователи добирались до вершины плато с большими трудностями. Наш маленький отряд поднялся на плато по маршруту, которым никто до этого не пользовался. Карабкаясь по уступам камней и скальных выходов, цепляясь за корни и ветви кустарников, мы поднялись по очень крутому склону. Как выяснилось позднее, это был самый трудный подъем. Бывшие здесь до нас путешественники и археологи1 поднимались по тропам, пролегающим по более пологим склонам плато. Наш отряд шел без проводника и потому пришлось преодолеть подъем с углом наклона приблизительно в 70°. Местность настольЛ. М.  Меликсетбеков в октябре 1924  г., В.  Газзаев – в 1926, Е. Г. Пчелина – в 1930 и 1931 гг., Б. А. Куфтин – в 1945 г., Б. В. Техов – в 1965 г .

ко дика и безжизненна, что не видно было даже лесных птиц. Между камнями растут можжевельник, небольшие сосны, кустарниковая береза и др. (рис. 13) .

Подробное описание местности, а также крепости «Зылды мсыг» имеется у Е. Г. Пчелиной.1 На фотографии, приложенной к статье Пчелиной, видны кустарники.2 Сейчас на плато имеются лишь заросли небольших (до 10-12

м) деревьев .

Крепость представляет собой полукруглую стену высотой в 3-4 м (рис. 14). Длина стены составляет около 90 м .

Незамкнутость круга объясняется тем, что крепость примыкает к обрыву (рис. 15). Вполне вероятно, что крепость была кольцевой, т.е. имела форму замкнутой неправильной окружности, и только в результате обвала часть стены обрушилась вниз, в ущелье. Однако там камни крепости не обнаруживаются, ибо обрыв до сих пор обваливается, а река, которая протекает в ущелье, ежегодно своими наносами покрывает все скатывающиеся вниз камни .

Легенда о возведении стен этой крепости великанами

– не более чем результат впечатления человека, который поднялся на плато, устал и не мог сдвинуть камень даже средней величины. Трое-четверо здоровых мужчин могли при помощи рычагов (мацъис) довольно успешно ворочать глыбами, из которых возведена эта стена .

На территории крепости не обнаружено никаких вещей, даже во фрагментах, и поэтому трудно говорить о его датировке. Хотя Меликсетбеков, например, относит его постройку к доисторической эпохе, связывая крепость с «циклопическими» строениями на Кавказе.3 Пчелина  Е. Г. Крепость «Зильде-Машиг» // СЭ. 1934. №3 .

–  –  –

Меликсетбеков  Л. М.  Материалы по изучению Грузии… С. 252-270 .

Е. Г. Пчелина предполагает, что «крепость является памятником неудачной попытки членов сильного осетинского рода Сидамоновых из Уалагирского ущелья осесть в виде феодалов среди осетинских родов на территории Двалетии, для чего ими и было выбрано плато Зильде, как чрезвычайно удобный стратегический пункт».1 Это – интерпретация сведений из «Памятника Эриставов», где начало событий относится к VI  веку.2 Этим же временем (VI веком) Е. Г. Пчелина датирует и постройку крепости .

Б. В. Техов относит постройку крепости к XIII веку, связывая ее появление с натиском аланов, которые были вынуждены бежать с предгорий Северного Кавказа в результате нашествия татаро-монгольских орд.3 Описанными выше бытовыми памятниками отнюдь не ограничивается число башен, замков, городищ и поселений на территории Южной Осетии. Число их (особенно башен и замков) простирается за сотню. Невозможность изучения их в короткий срок и ограниченность в средствах вынудили меня только надеяться на дальнейшее исследование в будущем .

В 1930-х гг. Е. Г. Пчелиной была составлена археологическая карта Юго-Осетии. Но несвоевременное изучение указанных в ней объектов дало возможность времени разрушить башни и похоронить в них многие тайны, которые в дальнейшем еще не раз будут вызывать споры в ученом мире, в среде кавказоведов. Однако будь они изучены своевременно, мы бы сейчас имели хороший, добротный Пчелина Е. Г. Крепость «Зильде Машиг» // СЭ. №3. 1934. С. 49 .

«Памятник Эриставов» – родословная хроника ксанских эриставов // История Осетии в документах и материалах. Т. I. Цхинвали,

1962. С. 58, и далее .

Техов  Б. В. К вопросу изучения средневекового городища «царциат» в с. Едис Джавского района // План работы и тезисы докладов ЮОНИИ. Цхинвали, 1967. С. 11-14 .

материал по средневековой материальной культуре Южной Осетии .

КТо и КоГда СТроил БаШни?

Для постройки башни специального фундамента с кладкой не рыли. Обычно строители использовали скальный уступ или, расчистив грунт, добирались до скалистого материка. Этот скальный выход и служил фундаментом-опорой башни. Скалистых мест в горах Осетии искать не приходилось, ибо все холмы под определенным слоем земли

– скального образования, слои которого лежат во всевозможных направлениях, отчетливо показывая в обнаженных от грунта местах пласты различных горных пород .

Скалы давали не только площадку, но и строительный камень.1 Раскаленные скальные плиты при поливании водой раскалывались на пригодные для возведения стен обломки. Но для основания башен, а особенно для углов, выбирали тяжеловесные монолиты. Доставка этих монолитов бывала связана с определенными трудностями, что, конечно, нигде не служило препятствием или помехой при строительстве башни в выбранном месте. Камень для возведения стен старались брать удлиненной формы, чтобы обеспечить большую прочность кладки .

Кроме скальных обломков в постройке башни использовались твердые известняки (по-осетински – цына), а также вулканические породы – туф, андезит, гранит .

Скрепляющим материалом служил раствор извести с песком. Известь производилась на месте путем обжигания в специальных известковых печах известняков определенКокиев Г. («Боевые башни и заградит. стены горной Осетии», с. 219) говорит о трудностях, связанных с подвозом строительного материала – камня. В Южной Осетии строительного камня хватало везде и всегда .

ного рода. Стены (изнутри) часто обмазывались глиной, залежи которой не ограничены. Иногда к глине примешивался свежий коровий помет .

Говоря о мастерстве каменщиков, следует отметить особенную тщательность пригонки камней, скрепляющих углы башни. Ровность граней и углов достигалась не обработкой камня, а использованием его ровной поверхности, образованной естественным сколом. Камень укладывался в стену гладкой поверхностью наружу. Широкие зазоры между большими плитами заполняли более мелкими осколками, придавая всей стене относительную ровность и компактность. Башня от основания до вершины равномерно суживается. Стены тоже соответственно утончаются кверху. То же самое прослеживается и в стенах пристроек .

Оборонительные сооружения не всегда строились с применением известкового раствора. Так, например, в случае использования громадных андезитовых глыб раствор как скрепляющее средство вряд ли был необходим, и строители обходились без него (сооружения типа циклопических) .

Широкое применение в строительстве башен находило дерево. Деревянными были двери, балки, на которых крепились междуэтажные перекрытия, а также крыши башен.1 Наконец, из дерева делали приставные лестницы ко второму этажу, которые во время осады вносились защитниками вовнутрь .

Характер местности диктовал устройство входа в башню в определенной стене. Так, если башня строилась на крутом склоне горы, то легче было проникнуть в нее со стороны вершины холма. Именно потому проход делали с Кокиев Г. («Боевые башни и заград. стены»…) утверждает, что крыш у осетинских башен не было. Это нужно понимать только в том смысле, что крыша не выступала наверх, т.е. была не двускатной, четырехскатной, а именно плоской .

противоположной стороны, и окно «смотрело» в сторону открытой местности.1 Если же башня строилась на более или менее ровной плошадке, то проход был скрыт со стороны открытых подступов. Иногда в башню вел проход из пристройки, совершенно маскируя этим пути передвижения осажденных .

Проходы при строительстве башен обкладывались по возможности обработанными камнями. Подвергался обработке большей частью известняк, но встречается и туф. Особенно старательно выложены карнизы. Как правило, карниз обтесывался полукруглой, арочной формы .

Встречаются «арки» цельные из монолита, но в большинстве случаев они состоят из двух одинаковых частей. Реже встречаются перекрытия окна не «арочной», а прямоуголыюй формы (рис. 16) .

Пристройка обычно примыкала к той стене башни, в которой был проход. Это объясняется необходимостью тесной связи между всеми помещениями замка .

Все башни снабжались бойницами, из которых, кроме основного их назначения, вели наблюдение за местностью (разумеется, только в определенные моменты, а не все время). Бойницы расширяются вовнутрь, давая возможность увеличить пространство для ведения прицельного огня. Это было необходимо не только для огнестрельного оружия, но и для стрельбы из лука. Широкая бойница давала возможность лучнику стать ближе со своим оружием к щели, вставив в проем плечо .

В случае непосредственной близости противник оказывался в «мертвой» зоне, где его не могли достать ни стрела, ни пуля. Видимо, в таких случаях обороняющимися использовались камни, которые заранее скаплива

<

Это противоречит мнению Г. Кокиева о том, что осетинские

башни всегда направлены на восток .

лись на крышах и в верхних этажах башни. Для отражения штурма в более усовершенствованных башнях и замках имелись «машикули» – навесные бойницы. «Машикули» не характерны для Южной и даже для Северной Осетии, но в отдельных замках они есть, особенно на границе с Ингушетией, где «машикули», видимо, возникли и получили распространение.1 Башни хорошо связаны видимой связью, если находятся в одном ущелье, но отдельные ущелья почти не связаны друг с другом, т.е. из башни, которая находится в одном ущелье, нельзя подать сигнал в башню другого ущелья. И в этом смысле трудно говорить о единой системе оборонительных сооружений .

Башни и замки могли успешно отражать нападение только малочисленных отрядов и на короткое время. Когда же в XIX веке сюда вступили царские войска, то осажденные не выдерживали долгой осады: или погибали, вызывая даже некоторого рода восхищение у осаждавших, или сдавались на милость победителя, что бывало реже .

Башни строились местными жителями. Хотя в кавказоведческой литературе утвердилось мнение, по которому мастера в некоторых пунктах Северного Кавказа, особенно в пограничной зоне, были ингуши, они вряд ли забирались в такую даль. Если же говорить о некоторых архитектурных деталях, а пока обнаруживается только одна деталь – «машикули» (рис. 17), то они могли строиться уже по примеру северо-осетинских, где «машикули», в свою очередь, заимствовались из соседней Ингушетии или же просто строились приглашенными ингушскими мастерами .

Работу оплачивали, вероятно, отдельные фамилии или большие семьи, которым и строили башню .

Щеблыкин И. П. Искусство ингушей в памятниках материальstrong>

ной культуры. Владикавказ, 1928. С. 12-13 .

Против кого же строились башни? Если иметь в виду те войны, столкновения и сражения, которые выпали на долю южных осетин, вплоть до XIX  века, то кое-что проясняется. Здесь и угроза нападения экспансивистски настроенных карталинских, арагвских и ксанских феодалов, и борьба с другими родами за те или иные привилегии и права в обладании пахотными, пастбищными, лесными и прочими угодьями. А в случае кровной мести башня бывала единственным спасением. Не всегда башня успешно скрывала за своими стенами оборонявшихся. Вражда между родами одного ущелья иногда заканчивалась большим кровопролитием, чем нападение извне. Так, в устных преданиях часто упоминаются случаи полного уничтожения целого рода, фамилии.1 В. Б. Пфаф писал, что «редкий аул жил со своими соседями в добром согласии; большей частью аулы враждовали между собою, стараясь при этом истреблять взаимно друг друга» .

2 Некоторую помощь в датиронке башен могут оказать склепы. Однако и они еще недостаточно изучены. Во время поездок по горной Осетии можно было заметить, что если в населенном пункте имеется склеп, то обязательно должна быть и башня. Наличие же башни не всегда свидетельствует о наличии склепа. Например, в селах Згубир, Приата, Кониата и др. Эта еще невыясненная закономерность может толковаться как первичность башен и вторичность склепов. Видимо, сохранить жизнь было более человечным делом, чем воздвигать усыпальницы для покойников, пусть даже особо почитаемых .

Например, в Сбийском ущелье, поблизости от известного сернистого источника, стоят развалины башни Приаевых. Род Приаевых (Приат), вызвав недовольство окружающих фамилий (Абаевых, Джатиевых и др.), был нещадно истреблен до последнего человека. Сообщил мне об этом Цицка Абаев (с. Сба, Абайты-кау) .

Пфаф  В. Б.  Материалы для истории Осетии. Главы VI-XXXVI // ССКГ. Вып. V. Тифлис, 1871. С. 98-99 .

По характеру планировки, формам стен, архитектурно-фортификационным деталям башни и замки верховья р.

Большой Лиахвы поддаются разделению на следующие типы:

I тип – боевые башни с прямоугольным фасадом и округлым тылом (Сба, Едис);

II тип (самый распространенный) – башни с прямоугольным основанием, без пристроек (Рук, Бызырат);

III тип – замки с элементами северокавказских оборонительных сооружений – «машикулями» (Хсайнаг Ерман, Челиат, Ходз);

IV тип – замки «осетинского» типа, без машикулей (Кабузта, Дзомаг) .

Надо полагать, что замки, как более сложный в архитектурном отношении тип оборонительных сооружений, возникли позднее башен.1 И возникновение замков можно связывать с зарождавшейся социальной дифференциацией осетинского горского общества. Но замки в горах Южной Осетии – не замки феодалов, как, например, в Северной Осетии, а собственность «сильных» фамилий .

Датировка башенных сооружений из-за недостаточной изученности их, отсутствия письменных свидетельств и, наконец, вещей, наличие которых дало бы возможность судить о времени постройки этих памятников, весьма затруднительна.

Однако в исторической кавказоведческой литературе уже имеются попытки датировать памятники того же круга древностей, как и исследуемые юго-осетинские:

работы Л. П. Семенова, И. П. Щеблыкина, Г. А. Кокиева и др .

Л. П. Семенов говорит, что «вершиной башенного мастерства

являются замки». В этом замечании явно проглядывает мысль о том, что башни относятся к более раннему периоду, нежели замки .

«Из истории работы музея краеведения Северо-Осетинской АССР по изучению памятников материальной культуры Северной Осетии». Дзауджикау, 1952. С. 20 .

Названные исследователи внесли в советское кавказоведение ощутимый вклад. Научные труды их во многом стали основополагающими. Л. П.  Семенов, собрав значительный материал по башенно-замковой архитектуре горной Осетии и проанализировав его, пришел к выводу, что башни и «замки» являются продуктом эпохи феодальной раздробленности Осетии XIV-XVII вв.1 Что касается самой широкой датировки памятников позднего средневековья, то она неудовлетворительна и требует детализации.2 Осторожность  Л. П.  Семенова в определении дат вполне понятна: она вызвана недостатком, а то и полным отсутствием важных для точной датировки материалов .

Здесь уместно сказать, что северо-осетинские и юго-осетинские башни и «замки» почти не отличаются друг от друга (за исключением полукруглых в плане, которые являются закавказскими типами и на Сев. Кавказе не встречаются). Одинаковы принципы планировки (удобное место, «ключевая» позиция) и приемы строительной техники, не говоря уже о строительном материале. Едина и архитектура вплоть до наличия на некоторых башнях машикулей .

Имея в виду эту идентичность и учитывая лучшую изученность средневековых памятников на северном склоне Кавказского хребта, представляется возможным распространить датировку североосетинских башен и «замков», предложенную Л. П. Семеновым, и на югоосетинские .

Но оборонительные сооружения горной Юго-Осетии вряд ли можно связать с феодальной раздробленностью, которая была характерна для Северной Осетии. Как известно, горные общества Южной Осетии не развились в Проф. Л. П. Семенов. Из истории работы музея Краеведения… С. 14; его же. Археологические разыскания в Северной Осетии // Известия СОНИИ. Т. XII. Дзауджикау, 1948. С. 93-102 .

Этот недостаток отметил и Е. И. Крупнов в своей рецензии на XII том «Известий СОНИИ». См.: СЭ. №4. М., 1950. С. 214 .

силу ряда историко-географических причин до выделения феодальной верхушки, хотя процесс разложения свободного крестьянства и начатки феодализации (выделение «сильных» фамилий) наблюдались и здесь. Отсюда можно заключить, что в Южной Осетии потребность в башнях и замках, видимо, существовала и после XVII века, следовательно, они могли возводиться и в XVIII веке .

Таким образом, принимая за основу датировку Л. П. Семенова и распространяя ее на памятники горной Юго-Осетии, нужно несколько расширить ее, преимущественно за счет верхней хронологической рамки предложенной даты, и время постройки башен и «замков» в верховьях р .

Большой Лиахвы определять хронологическим периодом с XIV по XVIII в .

Если же говорить о более точной датировке, то вряд ли будет ошибочным предположение, что «замки», как более сложные, чем боевые башни, архитектурные сооружения и как материальные памятники, отразившие эпоху начавшейся дифференциации свободного крестьянства, а также заначало феодализации, строились в последний период приведенной широкой датировки (XIV-XVIII вв.), а именно в XVII-XVIII вв. Строительство же одиночных башен нужно отнести к более раннему периоду: строительство I и II типов оборонительных сооружений (по приведенной выше классификации) XXIV-XVI вв., а III и IV типов – «XVII-XVIII вв .

Более точные даты (даже предположительные) пока нет возможности давать по известным уже причинам. Вся надежда по этому вопросу перекладывается на будущие исследования, которые, надо думать, рассеют туман, покрывающий до сих пор памятники средневековья горной Осетии .

Известия ЮОНИИ. Выпуск ХV. Цхинвали:

Мецниереба, 1969. С. 155176 .

Рис. 1. С. Сба. Башня Джатиевых (план и разрез) Рис. 2. С. Сба. Башня Джатиевых. Внешний вид Рис. 3. С. Едис (Кобета). План башни и внешний вид .

Рис. 4. С. Рук (первая башня Томаевых) Рис. 5. С. Рук (вторая башня Томаевых) Рис. 6. С. Дзомаг. Замок Джиккаевых (план замка и разрез башни)

–  –  –

Рис. 8. С. Челиат. Замок Дзукаевых (внешний вид) Рис. 9. С. Ходз. Замок Тотровых (план) Рис. 10. С. Ходз. Замок Тотровых (фото Л. Чибирова) Рис. 11. Выбитые изображения на камнях башен

–  –  –

Рис. 15. План крепости «Зылды масыг». Вычерчен А. П. Смирновым из статьи Е. Г. Пчелиной «Крепость «Зылды масыг»»

Рис. 16. Различные виды окон – проходов в башни и замки

–  –  –

1. Элементы погребального обряда у осетин при внимательном рассмотрении оказываются связанными. В погребальном инвентаре с древнейших времен до позднего средневековья встречаются сосуды с двумя туловами .

Причем сосуды могли изготовляться как из глины, так и из дерева. Непригодность сосудов для утилитарного использования может трактоваться как изготовление их для ритуальных целей .

2. Кроме двойных сосудов, число два мы обнаруживаем почти на всех полуподземных склепах. На склепах имеются вставленные у лазов шиферные плиты с отверстиями. Этих отверстий бывает два на одной плите или по одной на двух плитах. Назначение этих шиферных плит до сих пор не выяснено, однако их связь с ритуалом погребения бесспорна .

3. Число два мы обнаруживаем и в приношениях во время поминок: именно два пирога готовится (от каждого дома) для поминального стола .

4. Приведенные примеры представляются нам не случайными, а являются отголосками какого-то ритуально-магического значения числа два в погребальном обряде у предков осетин .

Материалы по изучению историкокультурного наследия Северного Кавказа. Выпуск VIII. Крупновские чтения, 19712006 (тезисы). М.: Памятники исторической мысли; Ставрополь: Наследие, 2008. С. 89 .

оБ одноМ ПоХоронноМ оБЫЧае У оСеТин

1. Культ мертвых у осетин в прошлом имел сложную ритуальность. До недавнего времени сохранилась только малая ее часть. Особое место среди похоронных обычаев занимает обряд оповещения близких и родственников о кончине того или иного лица. Вестник смерти, если был конным, соблюдал определенные церемонии: подъезжал к населенному пункту молча, и главное, сходил с коня и садился на него не с обычной – левой – стороны, а справа .

Это необычное спешивание и посадка сами по себе уже были знаком печальной миссии .

2. Изображения покойников на надмогильных стелах с правосторонней посадкой нам представляются иллюстрациями упомянутого ритуала. Необычность жеста и позы, по-видимому, были уже знаком траура, и для зрителей становилось ясно, что перед ними изображение покойника .

3. Некоторую трудность вызывает хронологический разрыв между описанным ритуалом и названным изображением, ибо стела, о которой идет речь, является сарматской. Однако имея в виду особую стойкость и консерватизм погребальных обрядов, а также генетическую связь осетин с алано-сарматами, мы считаем вправе связывать эти два явления .

Материалы по изучению историкокультурного наследия Северного Кавказа. Выпуск VIII. Крупновские чтения, 19712006 (тезисы). М.: Памятники исторической мысли; Ставрополь: Наследие, 2008. С. 132 .

БриТаТСКиЙ СКлеП Юго-Осетинский научно-исследовательский институт за последние годы приступил к планомерному исследованию средневековых памятников горной зоны Южной Осетии. Однако работа, несмотря на ее очевидную важность для ряда вопросов, связанных с малоизвестными страницами средневековой истории края, продвигается не в должных темпах и масштабах .

История изучения средневековых памятников горной зоны Южной Осетии начинается с 1886  года, когда В. И.  Долбежев провел пробные раскопки в Едиси и Ермане, а материал передал в Эрмитаж. В свое время отмеченная Б. В.  Теховым неверная паспортизация сборов В. И. Долбежева намного обесценивает их1 .

В 1891 году П. С. Уварова раскопала могильник в с. Сба .

Однако местонахождение раскопанного ею могильного холма «спускающегося в Льяхве двумя террасами, размером шагов в сорок»2, трудно определить, ибо имеется несколько похожих террас. Материалы этих раскопок не сохранились .

После победы Советской власти изучением средневековых древностей Южной Осетии занялась по поручению Закавказской научной ассоциации (ЗНА) Е. Г. Пчелина. Ею были раскопаны погребения в каменных ящиках в с. Едыс .

Несмотря на перспективность работ, раскопки и исследования средневековых памятников горной зоны Южной Осетии прекратились3. После этого, в течение 40 лет никто не занимался средневековой археологией Южной Осетии .

Техов  Б. В.  Позднебронзовая культура Лиахвского бассейна .

Сталинири, 1957. С. 11 .

Уварова  П. С. Кавказ. Путевые заметки. Ч.  III. Рача, Горийский уезд, горы Осетии. Москва, 1904. С. 170 .

Пчелина  Е. Г.  Труды ЗНА. Материалы по изучению Грузии, Юго-Осетия. Серия I. Вып. I. Тифлис, 1925. С. 246 .

Но в 1965 году археологическая экспедиция ЮОНИИ под руководством Б. В. Техова предприняла раскопки городища Царциатов в с. Едис .

Добытый в результате одного полевого сезона материал скуден и маловыразителен1. В последующие годы, в 1966-1972 гг., нами были проведены разведочные работы и обнаружены новые могильники .

Таким образом, известно уже около двух десятков могильников средневекового и позднесредневекового времени в верховьях Большой Лиахвы. Среди этих памятников наиболее любопытны склепы. Эти уникальные погребальные сооружения подвергаются разрушению от губительных сил природы и от рук самодеятельных раскопщиков. Спасение их для науки – весьма своевременная задача археологов и этнографов. Исследованию одного из этих склепов посвящена данная статья .

Бритатское ущелье находится в верховьях Большой Лиахвы в Урстуалта2. Замкнутое со всех сторон горами, Бритатское ущелье представляет собой один из красивейших уголков края. Леса, пастбища, пригодные для пахоты участки, минеральные воды, текущие в изобилии, две сливающиеся речки Бритат-дон и Ерман-дон с величественным водопадом «Ахсардзан» и все это на фоне заснеженных вершин не только живописно, но и с древнейших времен привлекало людей для поселения3 .

Напротив села расположен высокий скалистый холм, на вершине которого некогда стояла крепость, как бы Техов Б. В. К вопросу изучения средневекового городища царциатов в с. Едис, Джавского района. План работы и тезисы докладов научной сессии ЮОНИИ АН ГССР. Цхинвали, 1967. С. 12 .

«Урстуалта» (осет.) – «белые двалы» – высокогорная часть Южной Осетии .

Здесь в 1967 г. был обнаружен могильник IX века с погребениями в каменных ящиках .

запиравшая узкий выход из ущелья. Башни, стены и примыкавшие к ним строения сейчас только угадываются по остаткам .

На юго-восточном склоне холма расположен склеп (рис.1). Часть склепа скрыта в склоне, а фасад, часть боковых стен и перекрытие выступают наружу. Подобные склепы известны под названием полуподземных .

Бритатский полуподземный склеп выстроен из скальных и туфовых обломков. Некоторые камни несут следы обработки .

В строительстве склепа использованы и шиферные плиты. Они составляли некогда подобие карниза .

Лаз-проход составляют крупные монолиты. Над лазом в продольную щель вставлены прямоугольные скальные обломки, что придает склепу некоторую красоту. Ширина его фасада 3,8 м, высота 2,9 м. Длина боковых стен приблизительно 5,7 м. Лаз вовнутрь расширяется: снаружи 48x49 см, а внутри 62x62 см. Размеры погребальной камеры: длина – 4,3 м, высота – 3,2. Лаз внутри отстоит от дна камеры на 0,97 м. Стены камеры, постепенно сужаясь, переходят в ровное покрытие. Потолок сделан приемом ложного свода (рис. 2, 3) .

В склепе при предварительном осмотре обнаружены человеческие кости, черепа, обрывки тканей, доски, обломки керамики и осколки стекла .

Раскопку производили не послойно, ибо этот метод ничего бы не дал из-за перемешанности слоев. Расчищали камеру по участкам. Собранный в склепе инвентарь распределили по виду материала, из которого они изготовлены, т.е. отделили друг от друга предметы из железа, дерева, глины, стекла, из кости и рога, камня, ткани и кожи;

выделены также детали одежды и украшения .

Отмеченная перемешанность слоев не позволила определить положение трупов, но по описанию очевидцев, когда склеп еще не был потревожен, покойники все лежали ногами к выходу .

КЕРАМИКА. Глиняные кувшинчики в количестве 6 штук разнообразной формы .

1. Глиняный кувшинчик без поливы и с отломанной ручкой .

Снаружи был покрыт красноватой краской нестойкого качества, так как местами краска сошла. Венчик кувшинчика выделяется горизонтальным желобком. С противоположной от ручки стороны имеется слив. Высота кувшинчика 124 мм. На шейке два желобка. Изготовлен кувшинчик на гончарном круге, светлого обжига (рис. 4-26) .

2. Оригинальный кувшинчик с носиком, как у чайника (носик отбит, а отверстие заткнуто выструганной палочкой, обмотанной для герметичности тканью). На горловине выступающее кольцо. Шейка горлышка узкая 22 мм .

Снаружи отверстие горлышка 21 мм. Слива у кувшинчика нет, но венчик заметно выступает. Изделие изготовлено на гончарном круге и покрыто изумрудно-зеленой половиной. Малые размеры кувшинчика (высота 145 мм) не позволяют отнести его к хозяйственным предметам. Как и предыдущий кувшинчик, он относится к ритуальным предметам (рис. 4-27) .

3. Глиняный кувшинчик, по общей конфигурации напоминающий первый кувшинчик, но с темной травянистого цвета поливой. На противоположной от ручки стороне тулова грубое рельефное изображение человеческого лица .

Под большим ртом вертикальными линиями отмечена растительность (борода?). Основание ручки с тремя выпуклинами. На этом же уровне – горизонтальная желобчатая линия, не пересекающая «лицо» .

Кувшинчик хорошо сохранился, хотя в некоторых местах полива отбита. Высота кувшинчика 131 мм (рис .

4-31) .

4. Малый глиняный кувшинчик с сильно выступающим кольцом на горловине, переходящим в ручку (ручка не сохранилась). Тулово грушевидной формы. Горлышко «гофрировано», края его отбиты. Кувшинчик красного цвета, без поливы, излом светлый. На шейке два слабо выраженных желобка. Высота кувшинчика 136 мм (рис. 4-34) .

5. Глиняный кувшин с ручкой и горлышком, без поливы. От ручки сохранилось только нижнее основание. Горлышко полностью отбито. На шейке – два горизонтальных желобка. Сохранившееся полностью тулово (с трещиной) округлой формы. Высота 140 мм, диаметр дна 62 мм, диаметр тулова в средней части 120 мм (рис. 4-47) .

6. Глиняный кувшинчик с яйцевидным туловом без поливы. На поверхности следы обработки на гончарном круге. Ручка и горло сосуда не сохранились, ниже шейки – горизонтальная желобчатая полоса. Высота сохранившейся части 124 мм, диаметр дна 64 мм, наибольший диаметр тулова 105 мм (рис. 4-49) .

Описанные кувшинчики имеют аналогии в Челиатских склепах1 и исследованных В. X.  Тменовым материалах из «города мертвых» с. Даргавс2 (Северная Осетия) .

Временем бытования подобных сосудов специалисты считают позднее средневековье, не ранее XV века3 .

Качество изготовления кувшинчиков, оформление и обработка их весьма высокое, что предполагает ввоз их из какого-либо центра, где производство глиняной посуды достигло высокого профессионального уровня. Принято считать, что часть даргавской керамики имеретинского происхождения. Следовательно можно допустить, См. наш отчет 1972 года .

Тменов В. X. Археологическое исследование «города мертвых»

у сел. Даргавс в 1967 году. МАДИСО. Том II. Орджоникидзе, 1969. С .

146. Рис. 8, 5, 11. Табл. IV .

Там же. См. сноску на стр. 144 .

что керамика Бритатского ущелья также имеретинского происхождения, ибо территориально Имеретия ближе к верховьям Б. Лиахвы, нежели к Даргавсскому ущелью .

Более сложным является происхождение кувшинчиков с носиками. В. X.  Тменов склонен считать из чечено-дагестанского производства1, хотя точных аналогий он не приводит. В исследовании А. С. Пиралова о кустарных промыслах Кавказа нам удалось обнаружить абсолютную аналогию нашим кувшинчикам с носиком, которые происходят из Армении2. Там же указывается, что «в окрестностях г. Еривани гончарное производство находится в руках армян и персов»3 .

Вряд ли из Армении завозили в Осетию кувшинчики с носиками, но форма их могла попасть к непосредственным соседям осетин, а оттуда уже в описываемый нами район .

Наибольший интерес вызывает кувшинчик с грубым изображением человеческого лица. Их в Южной Осетии найдено пока 2 экземпляра. Имеются они и в материалах Даргавсских склепов .

СТЕКЛЯННЫЕ СОСУДЫ. 1. Четырехгранный флакон из прозрачного стекла с покатой шейкой, узким горлом и значительно отогнутым венчиком. Высота 144 мм, основание 59x46 мм (рис. 4-53) .

2. Стеклянная бутылка темного цвета со штампом-налепом на шейке. На штампе вензель из заглавных букв «Г», «С», «Р», под ним четко видна надпись: «полу». Штамп в диаметре около 200 мм, толщина около 3 мм. Высота бутылки 270 мм, диаметр 83 мм (рис. 4-54) .

3. Стеклянная бутылка темного цвета со штампом-наТам же. С. 143-144 .

Пиралов  А. С. Краткий очерк кустарных промыслов Кавказа .

СПб., 1913. С. 105. Рис. 70 .

Там же. С. 103 .

лепом на шейке. Надпись на штампе неразборчива. Тулово бутылки кверху расширяется. Высота 270 мм, диаметр 89 мм (рис. 4-55) .

4. Стеклянная бутылка вытянутой формы. Зеленого цвета. Края горлышка двуступенчатые. Высота 300 мм, диаметр 78 мм (рис. 4-56) .

5. Стеклянная бутылка со штампом-налепом на шейке, толстым горлом и сетчатым рифлением на тулове. Высота 213 мм, диаметр 94 мм (рис. 4-59) .

6. Стеклянная бутылка с круглым штампом на шейке и отбитым дном. Края штампа неровные. На штампе неразборчивые знаки. Диаметр штампа около 35 мм, толщина 6-8 мм. Горлышко конической формы сужается вверх до 22 мм, край горлышка сильно выступает в виде кольца:

диаметр его 37 мм, высота сохранившейся части 192 мм, диаметр тулова около 100 мм (рис. 4-60) .

Все бутылки русского фабричного производства. Подобные бутылки встречаются почти во всех склепах, на некоторых из них четко видна дата «1820». Бутылки, несомненно, попадали в горы Южной Осетии с Северного Кавказа, где приобретались у купцов на кавказской линии; об этом же свидетельствует и Ю. Клапрот в своих путевых заметках1. Вероятнее отнести их попадение в склепы к первой четверти XIX века .

ИЗДЕЛИЯ ИЗ ДЕРЕВА. Этот разряд вещей в основном представлен кружками и газырями, но есть и другие предметы .

1. Круглая ручка от деревянного сосуда, цельная со стенкой. Часть стенки сохранилась. Ручка, по-видимому, представляла сучок от ствола, из которого была выдолблена кружка. Длина 67 мм, диаметр 21 мм (рис. 4-14) .

Клапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. // Осетины глазами русских и иностранных путешественников. Оржоникидзе, 1967. С. 171 .

2. Деревянная кружка с двумя заостренными «ушками»

одно против другого. Вставное дно не сохранилось. Диаметр устья 116 мм, дна – 132 мм, т.е. кружка расширялась книзу, высота 122 мм (рис. 4-24) .

3. Деревянная кружка с лопнувшим туловом. Высота 119 мм, диаметр дна 131 мм (рис. 4-23) .

4. Деревянная кружка, лопнувшая и свернувшаяся от высыхания. Дно не сохранилось. Высота 109 мм (рис. 4-25) .

5. Фрагменты деревянной кружки с изогнутыми и прогнившими стенками. Высота 122 мм (рис. 4-28) .

6. Фрагмент деревянной кружки, без дна. Высота 98 мм, диаметр 83 мм (рис. 4-32) .

7. Деревянная кружка с дном и обломанными краями .

Высота 96 мм, диаметр 123 мм (рис. 4-33) .

8. Деревянная кружка с двухпетельной ручкой. Ручка разрушена. Сосуд расширяется книзу. Высота 131 мм, диаметр дна 119 мм, диаметр устья 99 мм (рис. 4-35) .

9. Деревянная кружка без дна. В верхней части, по гребню, имеются расположенные друг против друга заостренные «ушки». Высота 133 мм, диаметр 109 мм (рис. 4-36) .

10. Деревянная кружка без дна, с трещинами от высыхания. Высота 110 мм, диаметр 114 мм (рис. 4-45) .

11. Деревянная кружка без дна. Высота 131 мм (рис, 4-57) .

12. Стенки деревянной кружки. Высота 139 мм (рис .

4-58) .

13. Донышки от деревянных кружек. Края их заострены для удобного закрепления в желобчатом пазе нижней части стенок кружки. Разных размеров. В количестве 9 штук (рис. 4-46, 61) .

Кроме того найдены предметы, точеные на токариом станке .

1. Деревянный кувшинчик без ручки, вытянутогрушевидной формы. На тулове кольцевые линии в несколько ярусов. В кувшинчике находилась деревянная трубчатая палочка. Высота кувшинчика 147 мм (рис. 4-52) .

2. Точеный деревянный предмет (навершие?) рюмкообразной формы со сквозным отверстием и дырочкой сбоку. Высота 110 мм (рис. 4-62) .

ПРЕДМЕТЫ ОБИХОДА. 1. Деревянная плоская лопаточка, сильно поврежденная. Длина 345 мм, ширина 130 мм, толщина 19 мм (рис. 4-10) .

2. Деревянная ложка – черпак с длинной ручкой. Ручка обломана, рабочая часть прямоугольной формы. Черпак сильно фрагментирован (рис. 4-11) .

ПРЕДМЕТЫ ТУАЛЕТА. 1. Деревянная составная рамочка зеркала. В стенках вырезаны выемки для вставки стекла. Длина 150 мм, ширина 140 мм, толщина 16 мм. Часть планок утеряна (рис. 4-12) .

2. Плоская шкатулка с пазом для скользящей крышки .

(Футляр для зеркала?). Длина 235 мм, ширина 185, высота 34 мм (рис. 4-13) .

3. Самшитовый гребень, двусторонний, с редкими и частыми зубьями, попорченный. Ширина 63 мм, высота 68 мм (рис. 4-29) .

4. Самшитовый гребень, двусторонний, с редкими и частыми зубьями, средней сохранности. Ширина 78 мм, высота 84 мм (рис. 4-30) .

В склепе найдена уникальная деревянная курительная трубка с медной вставной трубчатой вкладкой и медным глазком-шипом на боку. Длина 60 мм, высота 47 мм (рис .

4-44) .

Газыри деревянные обнаруживались в склепе часто .

Большинство из них превратилось в труху, у части же не сохранились костяные головки. В наличии имеются 29 экземпляров. Все разновеликие, длина их колеблется от 115 до 140 мм, диаметр 21-26 мм. Отдельно найдено 6 штук костяных головок газырей. Все сохранившиеся газыри со следами черной «пудры» – пороха. Найдены и свинцовые пули (рис. 4-17, 18, 21, 41, 66) .

Предметы из дерева нам представляются местного производства, так как осетины издревле считаются искусными резчиками. Знакомо им и точение на станке («зырнй зылд»). Материалом же служила древесина дуба, карагача, клена .

ПРЕДМЕТЫ ИЗ КОСТИ И РОГА. Предметы из кости, встреченные в склепе, представлены в основном отмеченными выше костяными головками газырей и альчиками .

Игра в альчики была излюбленным занятием осетинских мальчиков. В игре использовались бараньи альчики, но в некоторых видах этой игры – для «биты» – применялся бычий альчик, как более тяжелый; его даже искусственно утяжеляли, заливая свинцом. Из 21 альчика в нашей коллекции 20 бараньих, а один бычий с дырочкой, вероятно, для заполнения свинцом (рис. 4-19, 38, 39) .

Единственный предмет, сделанный из рога, нами не определен в точности. Длина его 70 мм, диаметр отверстия 20 мм (рис. 4-40) .

Возможно это мерка для пороха или приспособление для хранения сухого пороха, о котором упоминает Ю. Клапрот1, тем более что на кончике рога сделан желобок, вероятно, для подвешивания .

ИЗДЕЛИЯ ИЗ ТКАНИ И КОЖИ. Целых одежд в склепе не найдено, но много обрывков тканей в основном красного и белого цвета. По виду это хлопчатобумажная материя фабричного производства. Неровные стежки указывают на то, что шиты они были от руки .

1. Головной убор, сшитый из клиньев, несколько конической формы, с остатками шерсти. По виду напоминает овчину (рис. 4-5). Это была, видимо, распространенная

Клапрот Ю. Указ. соч. С. 157-158 .

среди горцев папаха из овечьей шкуры. То что в склепе найден только один экземпляр этого головного убора, следует отнести на счет слабой сохранности инвентаря из-за естественных процессов тления и прочих .

2. Обувь из сыромятной кожи – «арчи». У такой обуви подошва плетеная из тонких ремешков для увеличения трения при ходьбе по покатой поверхности (рис. 4-7) .

3. Обувь из сыромятной кожи – «арчиаг дзабыр» с прикрепленной к подошве железной подковкой с шипами для предохранения от скольжения. Подошва цельная, неплетеная (рис. 4-6) .

4. Обувь из сыромятной кожи, изящной формы – «чувяк». Видимо, женская. Длина 250 мм (рис 4-50) .

5. Высокий мужской сапог из выделанной кожи, ремесленного производства, с заостренным носком и оторвавшейся подошвой. Высота 310 мм, длина 290 мм (рис. 4-51) .

Обувь из сыромятной кожи выделывалась на месте .

Местного производства, видимо, и папаха. Что касается сапога из обработанной кожи, то он мог попасть в склеп как с Северного Кавказа, так и из Закавказья .

Своеобразна обувь с железной подковкой. Обычно подковки встречаются на сапогах русского производства .

На обуви же из сыромятной кожи подковка является как бы подражанием русским образцам .

МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ИЗДЕЛИЯ. Предметы из металла немногочисленны .

1. Пряжка медная, от пояса, прямоугольной формы, распространенного типа. Высота 30 мм, ширина 34 мм, толщина 5 мм (рис. 4-15) .

2. Часть серебряной застежки с орнаментированной поверхностью. Длина 55 мм, ширина 17 мм (рис. 4-43) .

3. Перстень пластинчатый из низкопробного серебра (?). Сильно фрагментированный. Ширина 7 мм, толщина – менее 1 мм (рис. 4-16) .

4. Подковка железная, от сапога, с шипами наружу. Высота 22 мм, длина 69 мм, ширина 60 мм (рис. 4-8) .

5. Железный клинок кинжала, двужелобный, с двумя гвоздиками на рукоятке для прикрепления деревянных или костяных накладок. Металл совершенно проржавел. Длина клинка 340 мм, ширина 40 мм, рукоятка 70 мм (рис. 4-9) .

Кинжалы в склепах встречаются весьма редко. Даже в обширном материале из Даргавсского «города мертвых»

известно всего 2 кинжала1, хотя каждый мужчина имел это оружие. Возможны два объяснения отсутствия кинжалов в склепах: или кинжалы не клали в склепы по той или иной причине, или они похищены были впоследствии грабителями. Но скорее всего оружие не клали в склеп, им дорожили, и оно переходило от отца к сыну и т.д .

ИЗДЕЛИЯ ИЗ КАМНЯ. Это разных размеров оселки для правки ножей и бритв. Их найдено 5 экземпляров. Длина колеблется от 83 до 174 мм. В сечении они четырехгранные, плоские, сегментовидные (рис. 4-22, 48, 63, 64, 65) .

В склепе найдена скорлупа от грецких и лесных орехов (рис. 4-20, 37, 42). Эти плоды у кавказских народов считались талисманами, часто их клали и в могилы2 и склепы3 .

Уникальным предметом из склена является плод какого-то неизвестного растения, больших размеров. Это полый сферический предмет яйцеобразной формы с отверстием на тупом конце и двумя дырочками там же. Отверстие пересекает вставленный металлический стерженек, вероятно, для подвешивания. Поверхность предмета орнаментирована мелкой сетчатой нарезкой в четыре яруса в виде лепестков, зигзагообразной линии, узкой полосы и снова лепестков. Насечка выполнена острым оруТменов В. X. Город мертвых. Орджоникидзе, 1973. С. 45 .

–  –  –

Тменов  В. X.  Археология, исследование «города мертвых» .

С. 154 .

дием. Для чего служил предмет – определить трудно, но не исключена возможность применения его для хранения специй, приправ или лекарств .

Описанные вещи не отражают весь комплекс предметов, находившихся в склепе, ибо, как уже было отмечено выше, склеп подвергся ограблению. Многие предметы, особенно сосуды, были, по рассказам жителей, разбиты из озорства. Исчезли и украшения – перстни, кольца, привески, пояса .

Однако оставшиеся вещи могут быть использованы для восстановления погребального обряда, датировки, культурных связей и пр .

Возникла трудность определения нижней хронологической даты Бритатского склепа. Верхнюю дату мы определяем по русским бутылкам первой четвертью XIX века .

Для определения времени использования склепов может служить количество погребенных в нем. Правда, в довольно грубых подсчетах. В Бритатском склепе около четырех десятков черепов различной сохранности. Следует помнить, что часть черепов была со временем выброшена всякого рода грабителями. Допустим, что утеряно 10 черепов. В таком случае в склепе, можно полагать, было погребено около полусотни усопших. Принимая во внимание меньшую, чем сейчас, продолжительность жизни, несчастные случаи, боевые действия и болезни, т.е. высокую смертность, можно говорить, что Бритатский склеп использовался на протяжении 100-150  лет, т.е. где-то с конца XVII по первую четверть XIX века. Более определенно из-за недостатка материала говорить не приходится .

Об экономических связях бритатцев с внешним миром

– Россией, Грузией, Северным Кавказом – свидетельствуют находки бутылок, керамики, тканей, обуви и мелких предметов .

Что касается изделий из дерева, то они характеризуют бритатцев как умельцев по изготовлению посуды и всяких поделок. Не лишены они были и эстетического вкуса, о чем можно судить как по изготовляемым ими предметам, так и по постройке самого склепа, который хотя и был выстроен по принятому распространенному образцу, но на его фасаде имеются украшения наподобие фриза .

Работа по изучению склепов и склепового обряда захоронения в горах Осетии пока только начинается, а потому мы воздерживаемся от далеко идущих выводов. Одно можно сказать, что полное исследование этих памятников, несомненно, раскроет многие тайны истории осетинского народа .

Подводя итоги сказанному, можно отметить:

1. В позднем средневековье горцы-осетины для погребения усопших использовали склеповый обряд .

2. Склепы и инвентарь из склепов являются ценным источником по истории Южной Осетии XVII-XIX вв .

Известия ЮОНИИ. 1976. Вып. ХХ. С. 5567 .

–  –  –

Рис. 2,3. План склепа, продольный разрез склепа Рис. 4. Инвентарь склепа с. Бритат Рис. 4. Инвентарь склепа с. Бритат (продолжение)

–  –  –

В фондах Государственного Эрмитажа в Ленинграде имеются предметы, доставленные известным археологом-кавказоведом дореволюционного периода Василием Ивановичем Долбежевым в 1886 г .

Судя по актам описи и этикеткам, часть вещей добыта В. И. Долбежевым в верховьях Большой Лиахвы среди развалин святилища Сау-Дзуар (Черное святилище) и в склепах с. Ерман .

Настоящая публикация имеет своей целью введение в научный оборот этого материала .

СвЯТилиЩе СаУ-дЗУар

I Наконечники стрел (табл. I) .

1. Железный наконечник стрелы, четырехгранной формы. Кончик головки проржавел и отпал. Длина головки 25 мм, толщина в нижней части 8 мм. Черешок длинный, погнутый 49 мм (рис. 1). Инв. № 5567 .

2. Железный наконечник стрелы, ромбовидный в сечении, с утолщениями-заусеницами. Длина головки 32 мм, ширина 8 мм, длина черешка 23 мм (рис. 2). Инв .

№ 3156 .

3. Железный наконечник стрелы, ромбовидного сечения, граненый, с отломанным черешком. Длина головки 54 мм, ширина 8 мм, остаток черешка 7 мм (рис. 3). Инв. № 3184 .

4. Железный наконечник стрелы, пламевидной формы, с кольцевым утолщением. Длина головки 29 мм, ширина 11 мм, длина черешка 22 мм (рис. 4). Инв. № 3172 .

5. Железный наконечник стрелы, гранено-овальной формы, с выступающим кольцом-ограничителем у основания, ромбовидным сечением. Длина головки 42 мм, ширина 8 мм (рис. 5). Инв. № 3178 .

6. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, с кольцом-утолщением и поврежденным концом. Длина головки 31 мм, ширина 9 мм, длина 22 мм (рис. 6). Инв. № 3185 .

7. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, с кольцом-утолщением. Длина 31 мм, ширина 6 мм, длина черешка 33 мм, (рис. 7). Инв. № 3188 .

8. Железный наконечник стрелы, линзовидного сечения, с кольцом-утолщением, с плечиками. Длина головки 22 мм, ширина 10 мм, длина черешка 31 мм (рис. 8). Инв .

№ 3181 .

9. Железный наконечник стрелы, ромбовидного сечения, с плавно переходящими в острие широкими гранями, без утолщения. Длина головки 35 мм, ширина 13 мм, длина черешка 32 мм (рис. 9). Инв. № 3191 .

10. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, без утолщения. Длина головки 44 мм, ширина у основания 9 мм, длина черешка 30 мм (рис. 10). Инв. № 3182 .

11. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, массивный, с ромбовидным сечением и ступенчатым черешком. Длина головки 53 мм, ширина 12 мм, длина черешка 27 мм (рис. 11). Инв. № 3177 .

12. Железный наконечник стрелы, узколинзовидного сечения, с 2 выемами в головке и отломанными черешком и жалом. Длина головки 31 мм (рис. 12). Инв. № 3193 .

13. Железный наконечник стрелы с плоским пламевидным жалом и утолщением у основания. Длина головки 29 мм, ширина 12 мм, длина черешка 22 мм (рис. 13). Инв. № 3180 .

14. Железный наконечник стрелы с плоским ромбовидным жалом и черешком без кольца. Длина головки 41 мм, ширина 13 мм, черешок 19 мм (рис. 14). Инв. № 3179 .

15. Железный наконечник стрелы ромбовидной формы и с ромбовидным сечением, без кольца. Длина головки 40 мм, ширина – 14 мм, длина черешка 37 мм (рис. 15). Инв .

№ 3170 .

16. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, упрощенной формы, с квадратным сечением и отломанным черешком. Длина головки 44 мм, ширина у основания 8 мм, остаток черешка 17 мм (рис. 16). Инв. № 3189 .

17. Железный наконечник стрелы, многогранный, сечение у острия ромбовидное, с черешком, без кольца .

Длина головки 50 мм, ширина 10 мм, и 7 мм, черешок 51 мм (рис. 17). Инв. № 3194 .

18. Железный наконечник стрелы, несколько ромбовидной формы с утолщением вдоль жала, без кольца .

Длина головки 16 мм, ширина 15 мм, длина черешка 32 мм (рис. 18). Инв. № 3173 .

19. Железный наконечник стрелы, с поврежденным плечиком, линзовидного сечения, с тонким кольцом ограничителем. Длина головки 38 мм, ширина 14 мм, длина черешка 27 мм (рис. 19). Инв. № 3174 .

20. Железный наконечник стрелы, с поврежденным лезвием, с овальносходящимися к концу краями и овальными вырезами у основания, в сечении ромбовидный .

Длина головки 51 мм, ширина 13 мм и в вырезах 5 мм, длина черешка 57 мм (рис. 20). Инв. № 3175 .

21. Железный наконечник стрелы, четырехгранный в верхней части и шестигранный у основания. Длина головки 46 мм, ширина 10 мм, черешок 39 мм (рис. 21). Инв. № 3183 .

22. Черешок железного наконечника стрелы. Длина 66 мм (рис. 22). Инв. № 3192 .

23. Железный наконечник стрелы, четырехгранный, с квадратным сечением, выемкой по окружности у основания и кольцом. Длина головки 29 мм, ширина 9 мм, черешок 22 мм (рис. 23). Инв. № 3190 .

24. Железный наконечник стрелы с линзовидным сечением, но с продольной гранью, округлыми плечиками и маленьким кольцом-ограничителем, лезвия повреждены .

Длина головки 53 мм, ширина 16 мм, черешок 49 мм (рис .

24). Инв. № 3176 .

II Предметы украшений (табл. II)

1. Перстень серебряный с сердоликовой вставкой .

Щиток украшен чеканным (штампованным?) орнаментом .

Весьма изящной формы. Диаметр перстня 24 мм, высота щитка с жуковиной и камнем 5 мм (рис. 1). Инв. № 6162 .

2. Перстень (серебро?) с чеканным щитком. На щитке гравированный кружочек. Диаметр перстня 19 мм. Щиток несколько утолщен (рис. 2). Инв. № 5781 .

3. Проволочное кольцо, незамкнутое (серьга?). Диаметр 26 мм. Проволока тонкая – 1-1,5 мм (рис. 3). Инв. № 5780 .

4, 5. Остатки висячих украшений, с ушками для подвешивания. Второй предмет сплюснут (рис. 4,5). Инв. №№ 6142, 6143 .

6. Обломок браслета из витого стекла синеватого цвета. Толщина браслета 6 мм. Обломок примерно 2/3 всего браслета (рис. 6). Инв. № 5565 .

7. Обломки браслетов из витого стекла, разные (рис. 7, а, б, в, г.):

а – длина 60 мм, толщина 7 мм, инв. № 6001 .

б – длина 35 мм, толщина 6 мм, инв. № 6003 .

в – длина 38 мм, толщина 7 мм, инв. № 6004 .

г – длина 33 мм, толщина 7 мм, инв. № 6002 .

III Предметы из камня (табл. II) .

1. Сердоликовые привески каплевидной формы с гранями, просверленные. 4 экземпляра (рис. 8 а, б, в, г.) Инв .

№ 6005 .

2. Кремневый отщеп, возможно, кремешок для высекания огня кресалом, высота 22 мм, ширина 12 мм (рис. 9) .

Инв. № 5782 .

Часть описанных предметов представляет собой комплекс уникальных для культового места вещей. Тогда как на других памятниках, погребальных и бытовых, их нахождение – обычная вещь. Что касается наконечников стрел, то в Дзуарах они встречаются часто1 .

Разнообразие форм наконечников стрел подсказывает мысль о широком распространении этого вида метательного орудия в горах Кавказа до появления огнестрельного .

Однако было бы неверным утверждать, что огнестрельное оружие сразу заменило лук и стрелы. Определенное время, связанное с дороговизной огнестрельного оружия, относительно сложного изготовления припасов к нему и т.д., эти два вида оружия сосуществовали, т.е. бытовали в одно и то же время. Во всяком случае в XVII веке лук и стрелы могли еще встречаться в быту горцев Кавказа .

Что касается нижней хронологической даты перечисленных выше форм наконечников стрел, то следует обратиться к аналогиям. Наилучшим исследованием ручного метательного оружия народов Восточной Европы является труд А. Ф.  Медведева «Ручное метательное оружие VIII-XIV вв.»2 .

Многие наконечники стрел из святилища Сау-Дзуар находят аналогии в материалах из Северного Кавказа, Придонья и Южной России. Так, наконечники стрел из Сау-Дзуар (№1, №10, №16) идентичны наконечникам стрел Миллер А. Жертвенные предметы из осетинских Дзуаров. Материалы по этнографии. Том III. Выпуск первый. Л., 1926. С. 87 .

Медведев А. Ф. Ручное метательное оружие. Лук и стрелы. Самострел. VIII-XIV  вв. Свод археологических источников. М.: Наука, 1966 .

из городища Горица (XI в.)1 и Изяславля (XII век)2 и катакомбного могильника Чми (МАК VIII, табл. X). Близок к этим наконечникам и наконечник №3 из Сау-Дзуарского святилища .

Все они четырехгранные без упоров-ограничителей .

Это тип 88 по схеме А. Ф. Медведева .

Наконечник стрелы №4 нашего описания аналогичен наконечнику стрелы из Поломского могильника (IX  в.)3 .

Аналогию наконечника стрелы №5 мы усматриваем из городища Алчедар (X век)4. Наконечник стрелы №6 сходен с наконечником из Старой Рязани (XIII в.)5 Близок к ним и наконечник стрелы №7 .

Аналогичен наконечнику стрелы №8 наконечник из Городища на Волге (XIII в.)6 .

Наконечник стрелы №9 аналогичен наконечнику стрелы из Новотроицкого городища (IX в.)7 .

Близок наконечник стрелы №11 наконечнику стрелы из кургана у с. Харьковки (XIV в.)8 и из кургана у ст. Белореченской (XIV в.) .

Находят аналогии и наконечники стрел №13 и №19 в инвентаре курганов из ст. Белореченской (XIV век)9 .

Наконечник стрелы № 14 аналогичен наконечнику стрелы из Новгорода (XIV в.)10 .

Медведев А. Ф. Ручное метателытое оружие. Лук и стрелы. Самострел VIII-XIV  вв. Свод археологических источников. М.: Наука,

1966. С. 149. Табл. 19-31 .

Там же. С. 153. Табл. 21-20 .

Там же. С. 137. Табл. 13-23 .

Там же. С. 145. Табл. 18-13 .

–  –  –

Наконечник стрелы №15 близок наконечнику стрелы из Веселовского могильника (XI  век)1. Совершенно идентичен ему наконечник из Даргавса (МАК VIII. Табл. IV, 22) .

Некоторую аналогию можно усмотреть между наконечником стрелы №17 и наконечником стрелы из городища Екимауцы (X в.)2 .

Наконечнику стрелы №18 соответствует наконечник стрелы из Новгорода (X век)3 .

Близкой аналогией наконечнику стрелы №20, правда, неполной, можно назвать наконечник стрелы из Изяславля (XIII век)4 .

Находит сходство и наконечник стрелы №21 с наконечником с Девич-горы (X век)5 .

Маленький четырехгранный наконечник стрелы №23 можно сравнить с наконечником из Кургана №I у пос .

Праздничного (XIV век)6 .

И, наконец, наконечник стрелы №24 имеет сходство со стрелой из Кургана 276 погребения 3 у деревни Краснополки7 .

Наконечнику стрелы №2 пока еще не подобрана аналогия, возможно, что он оригинален .

Все наконечники стрел из Сау-Дзуар представляют собой экземпляры черешковидные. Предназначение их боевое. №№ 1, 3, 6, 7, 10, 16 явно предназначены для пробивания панциря, №20 и №24 – для нанесения широких ран .

Впрочем, могли они употребляться и для охоты на крупного зверя. Одним словом, все наконечники стрел «дело

–  –  –

вые», а не специально изготовленные для святилища .

Найденные аналогии наконечникам стрел из Сау-Дзуар находятся в хронологических рамках IX-XIV вв. Было бы грубейшей ошибкой перенести эти же хронологические рамки на кавказский материал. Развитие материального производства на равнине происходит значительно быстрее, нежели в горных, изолированных местностях. Горная зона, отличаясь большей консервативностью и замкнутостью, дольше удержала в быту различные предметы обихода, оружия, утвари. Несмотря на известную быструю распространимость и проникновение в среду соседних народов предметов вооружения, лук и стрела долго еще бытовали в горах Кавказа, тогда как в Южной России огнестрельное оружие давно уже было обычным .

Наконечники стрел в виде жертвенных предметов в святилища попадали во время их широкого бытования, а не тогда, когда их значение упало. Богомольцы-паломники, несомненно, считали их важными предметами, способными задобрить грозное божество .

Любопытно отметить, что с появлением огнестрельного оружия в святилища стали приносить свинцовые пули1 .

Появление огнестрельного оружия в Осетии относят к XVI  веку2. Однако распространение его, видимо, следует отнести к XVII веку. В XVIII веке огнестрельное оружие было обязательным компонентом экипировки осетина-воина3 .

Таким образом, можно с определенной долей уверенности утверждать, что наконечники стрел в Сау-Дзуар попали не позднее XVII века .

Нижней хронологической рамкой нам удобнее всего назвать XIV век по той причине, что имеются как раз анаЧурсин  Г. Ф.  Осетины. Труды ЗНА. Тифлис, 1925. С. 180; Миллер А. Указ. раб. С. 87 .

Магометов А. X. Культура и быт осетинского народа. С. 291 .

Вахушти. География Грузии. ЗКОИРГО. Тифлис, 1904. С. 143 .

логии именно этой даты. Привлечение несколько дальних (территориально) аналогий для предметов вооружения, особенно в средневековье, вполне правомерно. С другой стороны, в средневековый период предметы вооружения не могут служить этническим определителем. Все это связано с широким распространением наиболее рациональных форм предметов вооружения, быстрым взаимопроникновением в быт народа предметов оружия и воинского снаряжения .

Итак, наконечники стрел попали в Сау-Дзуар в виде жертвенных предметов не сразу, а в течение определенного периода – с XIV по XVII  век. На разновременность попадания наконечников стрел в святилище указывает и разнообразие их форм, ибо ни один наконечник стрелы не копирует другой. Разнообразие форм наконечников, с другой стороны, сигнализирует о местном изготовлении этих предметов, ибо относительная простота их ковки и обработки (по сравнению, например, с холодным и огнестрельным оружием) давала возможность большому числу умельцев самим изготовлять наконечники стрел .

Следующие предметы – предметы украшения и кремневый отщеп – почти никогда не встречаются в культовых памятниках. Однако в погребальных комплексах они нередки .

Перстень с вставкой (рис. 1) по характеру чеканки и изящной отделке вполне соответствует времени бытования стрел, т.е. XIV-XVII вв .

Несколько архаичнее другой перстень, с орнаментом на щитке в виде кружочка с точкой посередине. Такой орнамент встречается и на более поздних предметах (газырях, курительных трубках и т. д.) .

Остатки висячих украшений в виде полых пуговок с ушками для подвешивания находят многочисленные аналогии. Они бытовали на Кавказе очень большой промежуток времени. Так, они были обнаружены в катакомбном могильнике Чми1, Кумбульта2, Махческе3, встречаются и в поздних (XVIII-XIX вв.) погребениях, в склепах4 .

Кремневый отщеп, видимо, был с железным кресалом, но последний не был найден. Сам по себе кусок кремня не поддается датировке .

Архаичными, но без определенной даты представляются нам и проволочные привески (рис. 3), ибо встречаются и в кобанских древностях и в средневековых5 .

Наиболее точно датируются обломки стеклянных витых браслетов. Этот вид украшений стал хронологическим показателем и датировочным материалом. Известный исследователь аланских древностей В. А. Кузнецов без всякого сомнения датирует памятник X-XII  веками, если там встречаются стеклянные витые браслеты6 .

Описанные вещи из Сау-Дзуар не являются комплексом в точном смысле этого слова, ибо они могли попадать и попадали в святилище разновременно .

Подводя некоторый итог, можно сказать, что языческое святилище Сау-Дзуар (близ с. Ерман) было местом поклонения в течение многих веков, а именно с X-XII по XVII век .

Такое святилище, куда в виде жертвенных предметов приносили наконечники стрел (или стрелы), предметы украшения (перстни, браслеты, привески) и быта (кремень), вряд ли было христианской святыней, скорее всего это было языческое капище, несмотря на название «дзуар» .

–  –  –

Кузнецов В. А. Аланские племена Северного Кавказа. М., 1962 .

С. 50 .

веЩи иЗ СКлеПов С. ерМан (ТаБл. II) В урочище Ерман (самый высокогорный населенный пункт Джавского района) три села с тем же названием, и в каждом селе имеются склепы. Так что трудно сказать, в каком из трех сел и в котором из склепов находились следующие предметы, добытые В. И. Долбежевым .

1. Проволочная подвеска бронзовая (?), круглая в сечении, незамкнута, концы заострены. Подвеска в диаметре составляет 41 мм, толщина проволоки около 2 мм (рис. 10) .

Инв. № 5823 .

2. Наперсток медный (?), сплющенный, штампованный .

Высота 17 мм (рис. 11). Инв. № 5836 .

3. Серьга из дутого серебра грушевидной формы. По краю – плетенка из серебряной проволоки в два ряда .

Петля для подвешивания не сохранилась. Утеряны и булавовидные колонки, число которых по сохранившимся внизу петелькам было четыре .

На корпусе серьги имеются поперечные и косые желобки. Высота серьги без колонок 42 мм (рис. 12). Инв. № 5538 .

4. Серебряная обоймочка черенка ножа с остатком деревянной рукоятки. Высота 12 мм, ширина 16 мм (рис. 13) .

Инв. № 5835 .

5. Бронзовый бубенчик грушевидной формы с ушком для подвешивания. Высота 29 мм, ширина 14 мм (рис. 14) .

Инв. № 5840 .

6. Складной железный ножик, изъеденный ржавчиной .

Ширина 16 мм, длина 82 мм (рис. 15). Инв. № 5834 .

7. Бусы круглые – 4 экземпляра. Одна из бусин повреждена (сердолик?), разных размеров: 10, 19, 13 мм в диаметре (рис. 16). Инв. № 6010 .

8. Пряжка поясная (бронзовая?) ажурная. Высота 35 мм, ширина 49 мм, толщина пластинки 2 мм (рис. 17) .

9. Пряжка бронзовая прямоугольной формы с вертикальным столбиком для закрепления ремня. На корпусе пряжки два ряда пунктирных линий. Высота 30 мм, ширина 27 мм, толщина 4 мм (рис. 18). Инв. № 5837 .

10. Серьга бронзовая ажурная, с тремя большими вырезами – круглыми и скобкообразными, внизу три маленькие круглые дырочки. В верхней части – петелька для подвешивания, в нижней – четыре неподвижные колонки с утолщениями-шариками на кончиках. Высота с петелькой 49 мм, ширина у основания 38 мм, толщина 1,5 мм (рис. 19) .

Инв. № 5839 .

11. Привеска в виде бронзовой бычьей головы, стилизованная, кончик рога и «морда» повреждены. Между рогами – петелька для подвешивания: на лбу – два вертикально расположенных кружочка. Высота 30 мм, ширина 55 мм (рис. 20). Инв. № 5833 .

Все эти вещи как предметы украшений и быта встречаются в инвентаре склепов в Южной и Северной Осетии, а также в синхронных склепам каменных ящиках указанной территории. Так, серьги грушевидной формы, а также плоские с ажурными вырезами неоднократно были встречены в Даргавских1 (СОАССР) и Челиатских2 склепах (Юго-Осет. авт. область) и в позднесредневековом могильнике с .

Рук, Есета (Юго-Осет. авт. область) .

Так же широко распространены прямоугольные поясные пряжки. Ажурней поясной пряжке мы не подобрали аналогий, однако подобные или близкие ей по форме предметы бытовали в Осетии в позднем средневековье .

Нередки в склепах и поздних каменных ящиках бусы из сердолика. Массовым материалом являются и штампованные наперстки и бубенчики .

Материалы по археологии и древней истории Северной Осетии. Т. II. Орджоникидзе, 1969. С. 152-153. Табл. IX, 1; X, 1, 23 .

Неопубликованные материалы автора .

Что касается привески в виде стилизованной бычьей головы, то до сих пор в материалах склепов подобная вещь еще не была встречена, что позволяет нам выразить некоторые сомнения в принадлежности этого предмета к склеповому инвентарю. Скорее всего это вещь из святилища, случайно оказавшаяся среди предметов из склепов .

Вещи из склепов датируются XVII-XVIII вв .

Известия ЮОНИИ. 1976. Вып. ХХI. С. 3544 .

СБиЙСКиЙ МоГилЬниК

На северо-восточном краю села Сба (Джавский район), где проживала фамилия Абаевых, имеется терраса с холмом, известная под названием «царциаты къуыпп», т.е .

«холм царциатов». Во время археологических поездок по горам Кавказа П. С.  Уварова посетила и этот отдаленный уголок, где произвела незначительные раскопки погребального холма. В одном из каменных ящиков его были обнаружены бронзовое кольцо, бусы, пуговицы, железные подковы и железное кольцо1. В 1976 и 1977  гг. нами там же были вскрыты 12 погребений в каменных ящиках .

Рядом с погребениями были обнаружены следы пожарища и два раздавленных пифосоподобных сосуда (рис. I, 1) .

Приводим описание погребений и найденного инвентаря .

Каменный ящик №1 был ориентирован на юго-запад. В погребальной камере обнаружен костяк в распростертом положении. Руки лежали вдоль тела, кисти – под тазовыми костями. Там же найдено два железных кольца (рис. 1, 2-3) .

Зафиксировано наличие древесных угольников .

Каменный ящик № 2 примыкал к южной стенке каменного ящика №1. Погребальная камера содержала костяк взрослого человека, лежавшего вытянуто, на спине. Руки покоились вдоль тела. Ориентация ЮЗ. В грунте встречались угольки. Вещей не обнаружено .

Каменный ящик №3 был обнаружен к югу от каменного ящика №2.

Погребальная камера содержала один целый костяк, лежавший вытянуто на спине, и четыре черепа:

три черепа лежали к западу от черепа костяка, а один под костями голеней того же костяка. Ориентация целого костяка – ЮЗ. Из вещей найдено: у левого бедра – железное колечко, а в верхней части – пять бусин из сердолика

Уварова П. С. Путевые заметки. Ч. III. М., 1904. С. 170 .

и стекла и миниатюрный железный ножик (рис. I, 5-10). В грунте встречались древесные угольки .

Каменный ящик № 4 располагался рядом с каменным ящиком №3. В погребальной камере был обнаружен один целый непотревоженный костяк в вытянутом на спине положении, в ногах у него – разрозненные костяки двух индивидов. Ориентация целого костяка – ЮЗ. Найденные вещи: пара серебряных сережек из тонкой проволоки с напускной полой бусиной, сердоликовые и бронзовая бусины, полые привески-пуговки и две раковины каури со стертой спинкой (рис. I, 11-19). В грунте обнаруживались древесные угольки .

Каменный ящик № 5 был в 60 см к юго-востоку от каменного ящика №4. В камере находился костяк, лежавший на спине в вытянутом положении. Руки покоились вдоль тела. Ориентация погребенного – ЮЗ. В грунте встречались древесные угольки. Вещей не обнаружено .

Каменный ящик №6 располагался к востоку от каменного ящика №4 и частично под ним. Край каменного ящика осыпался в склон оврага. В погребальной камере было обнаружено 7 костяков: один из них лежал в распростертом на спине положении, кости остальных шести погребенных были потревожены и сдвинуты к западной стенке ящика .

Ориентация целого костяка – ЮЗ. Из вещей найдены: сердоликовая граненая бусина, бронзовый щиток перстня в виде четырехлепестковой розетки и четырехгранная костяная трубочка с циркульным орнаментом (рис. I, 20-22) .

В грунте встречались древесные угольки .

Каменный ящик №7 был выявлен в двух метрах к югу от каменного ящика №6. В камере было два слоя погребений .

В верхнем слое 6 костяков, один из них лежал вытянуто, на спине. Правая рука его была согнута в локте и лежала на животе, а левая покоилась вдоль тела; остальные костяки были сдвинуты к западной и южной стенке ящика. В нижнем слое – четыре черепа с незначительным количеством костей в левом углу у западной стенки, причем два из них детских и два взрослых. В нижнем слое найдены две пупырчатые фаянсовые бусины с сине-зеленой глазурью, одна стеклянная бусина с орнаментом, кольцевидная височная привеска с отогнутыми концами и фрагменты железного браслета (рис. I, 23-25, 29, 30). В грунте попадались древесные угольки .

Каменный ящик №8 находился к востоку от каменного ящика №7. Погребальная камера содержала плохо сохранившийся скелет ребенка. Ориентация – ЮЗ. Положение скелета вытянутое, руки вдоль тела. Найден 1 бараний астрагал. В грунте встречались угольки .

Каменный ящик №9 располагался между ящиками №7 и №8. Погребальная камера содержала один целый костяк и четыре черепа, причем три черепа были сдвинуты к западной стенке, а один находился в ногах у целого костяка. Целый костяк лежал вытянуто на спине, руки лежали вдоль тела. На тазовых костях сохранились следы от костяка ребенка. Тут же были найдены астрагалы в количестве 14 штук. В грунте попадались древесные угольки .

Каменный ящик №10 примыкал вплотную к южной стенке каменного ящика №9 и залегал несколько глубже. Камера содержала 7 погребений: два относительно целых костяка и пять черепов, которые были сдвинуты к западной стенке. Целые костяки лежали рядом, с вытянутыми конечностями, на спине. Под ними находился еще один слой погребений с пятью черепами и потревоженными костями. Из вещей обнаружены: свыше 40 мелких стеклянных бисерин, по одной сердоликовой, фаянсовой, стеклянной бусине, фрагмент сурьмяной височной привески, костяная пуговица, бронзовое колечко и бронзовый браслет с чеканным орнаментом (рис. I, 27, 33-38, 42). В грунте встречались древесные угольки .

Каменный ящик №11 находился к югу от каменного ящика №7. Погребальная камера была разделена поперечно уложенной шиферной плитой на два отсека. В малом отсеке (длина 30-35 см) находились два черепа и кости. В большом отсеке находился костяк в распростертом на спине положении. Правая рука покоилась на тазовых костях. Ориентация – ЮЗ. Из вещей найдены: серебряное колечко и железный гвоздь с четырехгранным стержнем, острый конец которого загнут (рис. I, 26, 45). В грунте обнаруживались древесные угольки .

Каменный ящик №12 располагался около каменного ящика №11. В камере находились останки пяти погребенных. Сохранились только черепа, все они лежали у западной стенки. Из вещей найдены: серебряная пуговка-привеска с ушком, две полуспиральные привески из проволоки круглого сечения, два незамкнутых бронзовых колечка, перстень с фигурным щитком из низкопробного серебра и раковина каури (рис. I, 32, 39, 40, 43). В грунте обнаруживались древесные угольки .

Таким образом, из двенадцати каменных ящиков только четыре оказались с одиночными захоронениями, остальные коллективные. В двух (каменные ящики №7 и №10) зафиксированы двухслойные или двухъярусные погребения. В коллективных каменных ящиках, за исключением каменного ящика №10, только один костяк находился в непотревоженном состоянии, а кости остальных погребенных были сдвинуты в основном к западной стенке погребальной камеры. Так как непотревоженные костяки часто покоились на разрозненных костяках других погребенных, их следует считать последними захоронениями. Ориентация погребенных одинакова: все они лежали головой на ЮЗ. Положение рук у погребенных в основном одинаковое – вдоль тела, но в двух случаях (каменные ящики №3 и №11) руки были согнуты в локте и лежали на животе. Во всех каменных ящиках были найдены древесные угольки. Коллективные, или семейные, каменные ящики были отмечены В. И. Долбежевым в могильнике «царциатского» городища в с. Едис1, там же подобные погребения обнаружила и Е. Г.  Пчелина2. Семейные каменные ящики известны и из Северной Осетии (Хор-Гон3, Задалиск4, местность Гал-фандаг в Кассарском ущелье5, Харх6 и др.). Каменные ящики с индивидуальными захоронениями характерны для всего Центрального Кавказа (Осетия, Ингушетия) и бытуют со II тысячелетия до н.э.7 вплоть до XIX в .

Юго-Западная ориентировка положения погребенных является следствием неправильного определения населением запада в связи с сезонными различиями захода солнца в гористой местности; в общем эти захоронения следует понимать как ориентацию на запад .

Наличие древесных угольков в погребениях весьма широко распространено на всем Кавказе и, видимо, связано с верой в очистительную магическую силу огня. Как пережиток этой веры можно объяснить принятый у современных осетин ритуал – на могиле после погребения покойника разводят костер .

Как видно из описания погребений, в Сбийском могильнике отмечается наличие только личных украшений и Отчет археологической комиссии за 1886  г. СПб., 1887 .

С. 125-126 .

Пчелина Е. Г. Труды ЗНА. Тифлис, 1925. С. 246 .

Отчет археологической комиссии за 1889 г. СПб., 1892. С. 59 .

–  –  –

Антонович В. Б. Дневник раскопок, веденных на Кавказе осенью 1879 г. Труды УАС в Тифлисе. М., 1882. С. 240-242 .

Отчет археологической комиссии за 1888 г. С. 231-236 .

Марковин В. И. О происхождении северокавказской культуры // СА. 1959. №1. С. 3 .

полное отсутствие следов заупокойной пищи (альчики-астрагалы, найденные в каменных ящиках, являются предметами распространенной на Кавказе игры) .

Говоря о погребальном обряде Сбийского могильника, следует отметить наличие элементов как языческого, так и христианского заупокойного культа. Языческий обряд характеризуется наличием самих каменных ящиков, многократным использованием погребальной камеры для ряда последующих погребений, содержанием углей в погребальной камере и некоторым разнобоем в положении рук погребенных.

К чертам христианского обряда относятся:

юго-западная ориентировка погребенных, вытянутое положение костяка, отсутствие напутственной пищи, оружия, а также схожесть погребального обряда всех погребений, что квалифицируется нами как установленность или предписанность ритуала (языческие могильники отличаются разнобоем) .

Анализ вещевых находок позволяет определить дату могильника. Мелкие стеклянные бусы (рис. I, 27) встречаются в могильниках VIII-IX  вв.1 Бусы с внутренней позолотой встречаются в памятниках, начиная с III-II вв. до н.э., изготовляли их долгое время, но в период средневековья процесс их изготовления упростился: вместо позолоты применяли имитацию желтоватым стеклом, нанесенным на серебряную основу. Именно такая бусина найдена в Сбийском могильнике, она датируется V-XI вв.2 Стеклянная бусина в виде трубочки с продольными полосками терракотового цвета находит аналогии в памятниМатериалы по археологии Кавказа. Т. VIII. М., 1900. С. 105, 136, 161, 321, 322 (в дальнейшем – МАК VIII) .

Ковалевская В. Б. Производство и импорт средневековых бус Дагестана // Материалы по археологии Дагестана. Т. III. Махачкала,

1973. С. 70 .

ках VIII-IX вв.1 (рис. I, 35). Глазчатая с «ресничками» бусина (рис.1, 6) имеет много аналогий, и время их бытования определяется V-XIV  вв. Особенно они характерны для Северного Кавказа. Полупрозрачные бусы из дымчатого стекла фиолетового оттенка В.  Б. Ковалевская датирует V-XI вв.2 (рис. I, 28) .

Стеклянная бусина биконической формы с волнистым орнаментом (рис. I, 23) находит аналогии в могильнике Рутха3, позднее слои которого В. А. Кузнецов датирует XI-XII вв.4 Сердоликовая бусина многогранной формы, бипирамидальная (рис. I, 20) имеет близкие аналогии в могильниках Дагестана VIII-IX вв.5 Подвески в виде колечек с завитками на концах (рис. I, 29, 39) известны с эпохи бронзы6 .

Они найдены в катакомбных могильниках Балты7, в каменных ящиках Царца8, в Чечено-Ингушетии у с. Датых9, на Верхнеджулатском могильнике10, в Змейском катакомбном могильнике11; датируются X-XV вв.12

–  –  –

Кузнецов В. А.  Аланские племена Северного Кавказа // МИА .

106. М, 1962. С. 91 .

Ковалевская В. Б. Производство н импорт средневековых бус Дагестана. С. 76 .

МАК VIII. Табл. XXXIX, 9, 10 .

–  –  –

Семенов Л. П. Археологические разведки в Ассинском ущелье // КСИИМК XVI. М., 1959. С. 116. Рис. 34 (2), 35 (2) .

Милорадович  О. В.  Христианский могильник на городище Верхний Джулат // МИА-114. М., 1963. Рис. 5 (12, 16), 8 (1, 2, 12) .

Кузнецов В. А. Змейский катакомбный могильник // Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии. Орджоникидзе, 1961. С. 119 .

Милорадович О. В. Христианский могильник… С. 103-104 .

Полые пуговки-привески были широко распространены и известны с V-VIII вв.1 до XVIII-XIX вв.2 Найденные в каменном ящике №4 серьги в виде вопросительного знака с напускной бусиной (рис. I, 18, 19) имеют аналогии в погребениях Верхнеджулатского могильника3; а также в половецких памятниках4, и даже доходят до Новгорода5, и датируются XIII-XV вв.6 Перстень с фигурным щитком (рис. I, 43) напоминает перстень из Едисских раскопок В. И. Долбежева и, видимо, относится к IX-XIII  вв., если судить по находкам биметаллических фибул, обнаруженных там же7. Щиток от перстня в виде четырехлепестковой розетки (рис. I, 21) имеет аналогии в материалах Г. Д.  Филимонова и П. С.  Уваровой из Кобанских катакомб8, датируемых в основном VIII-IX вв.9 Железные кольца от портупеи (рис. I, 2-4) имели широкое распространение как деталь воинской экипировки .

Аналогиями могут служить находки подобных изделий Куссаева С. С. Археологические памятники Восточной Осетии как исторический источник по Древней Алании: Автореф. канд .

дисс. Л., 1953. С. 13 .

Джадтиев Р. Г. Бритатский склеп // Известия ЮОНИИ. Вып. XXI .

Цхннвали, 1976. Табл. 3 (2) .

Милорадович О. В. Христианский могильник… Рис. 5 (4, 5, 6), 8 (10) .

Плетнева С. А. Печенеги, тюрки, половцы в южнорусских степях // МИА. 62. С. 176 .

Седова М. В. Ювелирные изделия древнего Новгорода // МИА .

65. С. 226 .

Милорадович О. В. Христианский могильник… С. 105 .

ГИМ. Ф. 128. Колл. 334-523 .

–  –  –

Кузнецов В. А.. Аланские племена Северного Кавказа… Рис. 17 (3) .

Кузнецов В. А.  Змейский катакомбный могильник… С. 69, 75, 81, 82, 87, 101 .

Милорадович  О. В.  Христианский могильник… Рис. 4 (3, 5), с. 100 .

МАК VIII. Табл. IХХХI, 17 .

Погребова Н. Н. Средневековые памятники на скифских горо

–  –  –

Найденная в каменном ящике №10 костяная пуговица (рис. I, 44) тоже имеет широкие аналогии. Такая же пуговица найдена в Верхнеджулатском могильнике1. Подобные пуговицы датируются нами X-XIV вв. Остальные вещи не находят себе аналогий или настолько распространены (альчики-астрагалы, раковины каури и др.), что датирование их нам ничего не дает (см. табл.) .

Таблица наглядно показывает вероятную дату бытования Сбийского могильника – это IX-XIII вв. Однако, учитывая известный консерватизм и отставание горных ущелий в развитии от других областей примерно на один век, ви

<

Милорадович О. В. Христианский могильник… С. 104 .

димо, более целесообразным будет датировать каменные ящики Сбийского могильника X-XIV вв .

Отмеченные следы пожара у края могильника и прекращение погребений после XIV  в. можно увязать с походами в этот период ксанских эриставов на двалов, сопровождавшимися сожжением населенных пунктов и разрушением башен от Трусо до Ачабети1 .

Известия ЮОНИИ. 1980. Вып. ХХIV. С. 2127 .

Месхиа Ш. Памятник эриставов // Материалы по истории Грузии и Кавказа. Вып. 30. Тб., 1954. С. 356; Очерки истории Юго-Осетии (макет). Цхинвали, 1969. С. 63 .

К воПроСУ о ЦарЦиаТаХ В живой осетинской речи и произведениях народного творчества осетин фигурирует этноним «царциат», или «царцат». В научной литературе до сих пор еще нет удовлетворительного объяснения этого термина, хотя такие попытки были .

В. И. Долбежев, описывая большой могильник около с .

Кумбулта, называет его «стыр царциата»1. Такова была информация, которую он получил от местных жителей. Однако он дает довольно странный, на наш взгляд, перевод топонима. «Стыр царциата» – это якобы «обширные древности» .

У П. С.  Уваровой в «Могильниках Северного Кавказа»

читаем: «Д. Я.  Самоквасов в своем дневнике описывает одну случайную раскопку, произведенную им по указанию местных горцев в небольшой котловине террасы, образуемой возвышенностью, лежащей в полуверсте над аулом Чми и называемой «Царца»2. Несомненно, что местные жители указали Д. Я. Самоквасову на один из «царциатских»

могильников, известных в Осетии .

Во время своей этнографической экспедиции в Юго-Осетию, в 20-х гг., Г. Ф. Чурсин записал у стариков-осетин некоторые сведения о царциатах, преимущественно легендарного характера. «Народные сказания осетин передают, что в нагорной части нынешней Юго-Осетии, до водворения осетин, жил неизвестный народ, который осетины называют «царциата» или «царцат» (ед. число «царци», «царца»). Народ этот занимался земледелием и скотоводством, имел стрелы, луки, кинжалы. Это был народ-богатырь, характеризует их старик Содтиев (Макси. – Р.  Дз.), иначе они не зашивали бы при поражении свои черепа Отчет археологической комиссии за 1889 г. СПб., 1892. С. 58 .

Материалы по археологии Кавказа. Вып. VIII. М., 1900. С. 127 .

медными листами. Так как народ «царциата» развратился и испортился, бог решил погубить его. По воле разгневанного бога хлеб у царциатов ночью созревал, а с наступлением дня снова становился зеленым. Царциата пускали в колосья раздвоенные на конце стрелы и, что таким образом сбивали, тем только и питались. Так, умирая от голода, погиб народ царциатов (Эдис, Леван Бегизов)»1 .

«По существующему среди южных осетин представлению, царциата погибли каким-то необыкновенным и ужасным образом; поэтому и теперь обо всем необычайном, вызывающем удивление, осетины говорят: «чудо царциатов», «царциатское чудо»»2 .

Упоминая о раскопках Д. Я.  Самоквасова в местности «царца» у с. Чми в Северной Осетии, Г. Ф.  Чурсин отмечает: «Очевидно, это такой же холм царциатов (царца), какие имеются и в некоторых местностях Юго-Осетии (Хвце, Эдис) .

Имея в виду, что с одной стороны, по народным сказаниям, осетинам предшествовали нарты, с другой – на занимаемой осетинами территории раньше жили царциата (ед. число «царца»), и те и другие погибли чудесным образом, можно допустить, что царциата и нарты, если не один и тот же народ, то два народа, жившие одновременно на территории нынешней Осетии. Легенды о нартах, кроме осетин, распространены среди черкесов, кабардинцев, карачаевцев, балкар, чеченцев, абхазов (и у части горных грузин. – Р. Дз.) .

Следовательно, можно думать, что нарты обитали на территории, занимаемой не только осетинами, но всеми названными народами, от Абхазии на западе до Чечни на востоке, и до пределов Юго-Осетии на юге… Царциата могли быть терги, керкеты и черкесы. Это соображение мы высказываем лишь как одно из возможных предположений, нисколько не Чурсин Г. Ф. Осетины. Материалы по изучению Грузии. Юго-Осетия. Вып. I. Серия I. Тиф., 1925. С. 133, 134 .

Там же. С. 134 .

претендуя на разрешение вопроса. Быть может, более основательным является предположение, чтобы в «царциатах»

осетинских легенд видеть сарматов или иной народ»1 .

По осетинским преданиям, осетины заняли южные склоны Главного хребта после гибели царциатов, когда местность опустела и одичала (покрылась лесом). В действительности же заселение осетинами южных склонов Кавказского хребта должно было произойти иначе. То есть осетины застали территорию не опустевшей, а с определенным контингентом, от которого и были заимствованы географические понятия. В самом деле, если бы осетины заняли совершенно опустевшую страну, они дали бы местностям свои названия, и топонимика горной зоны Южной Осетии была бы исключительно осетинской. По сведениям Вахушти Багратиони, южные склоны Главного хребта до появления осетин занимали грузины2. Споря с Вахушти, Г. Ф. Чурсин писал: «Осетинские предания ничего не помнят о грузинском населении Магран-Двалети (так называлась по грузинской географической номенклатуре область верховьев Б. Лиахви. – Р. Дз.) и говорят исключительно о царциатах. Кроме того, не известно ни одного грузинского географического названия в высокогорном районе Юго-Осетии; сохранившиеся же названия, очевидно, принадлежат языку того народа, который занимал эту страну до появления осетин»3 .

Л.

М.  Меликсет-Беков, рассматривая археологию и этнологию Южной Осетии, останавливается на этнониме «царциат» и даже выдвигает три (правда, гипотетические) объяснения этого термина:

1. Царциат – искаженное Царгасат, под которым было Чурсин Г. Ф. Осетины… С. 135 .

Вахушти. География Грузии / Перев. Джанашвили. Тиф., 1904 .

С. 82 .

Чурсин Г. Ф. Осетины… С. 137 .

известно привилегированное сословие в Дигории;

2. Царциат – сарсиат, может быть, наименование одного из яфетических племен;

3. Царциат, или царца, якобы по-осетински буквально означает материальную ценность, добытую путем раскопок, т.е. племя, подлежащее раскопанию, или племя, похороненное под теми курганами, которые подлежат раскопкам (последнее толкование подсказано Меликсет-Бекову И. А. Кануковым)1 .

Л. М.  Меликсет-Беков даже допускает, что возможно «царциаты» – «сарсиаты» являются замаскированными аланами2 .

Е. Г. Пчелипа считала, что «царциата» – неверное написание термина, и что следует писать «цорциата», ссылаясь при этом совершенно безосновательно на устную традицию южных осетин3 .

Г. Кокиев в своем историко-этнографическом очерке, касаясь рассматриваемого термина, писал: «Слово «царциата» – часто употребляемый в осетинском языке термин и означает не сокровища, зарытые в земле, и не «племя, похороненное под теми курганами, которые подлежат раскопкам», а просто множество или массу чего-нибудь или кого-нибудь. Осетины о массе людей (напр., о войске) говорят. «dunet issuj» или «сагсаt issuj», что означает буквально «миры (от слова dune – мир, вселенная) идут» или «множество (масса) идет» .

…Таким образом, два термина – царциата и дуйнета («миры») совершенно равнозначны и употребляются в одМеликсет-Беков  Л. М. К археологии и этнографии Туальской Осии // Материалы по изучению Грузии. Юго-Осетия. Вып. I.  Серия I. Тиф., 1925. С. 252-279 .

Там же. С. 277, 278 .

Пчелина Е. Г. Краткий историко-археологический очерк страны Ирон Хуссар. Тиф., 1924. Примечания. С. 250 .

ном и том же значении – в значении множества или массы .

Эти два народа – нарты и царца – являются легендарными народами, о которых сохранились сведения лишь в народных сказаниях. О нартах у осетин осталось большое количество сказаний, но о народе царца мы располагаем очень ограниченным количеством сведений»1 .

По легенде царциата погибли от голода, но в ряде мест сказители прибавляют к голоду и чуму2 .

В Дигории рассказывают о гибели царциатов несколько иначе: «Народ царца… сильно возгордился и перестал признавать бога. В своих домах люди делали настолько высокие двери, чтобы при входе человеку не приходилось наклонять голову, иначе бог мог бы подумать, что народ царца признает его и поклоняется ему. За такую гордость бог послал на царца всепоглощающий огонь, от которого люди целыми семьями уходили в склепы и умирали в них .

После огня бог послал потоп, который смыл мягкую землю и от этого образовались горы и ущелья в Осетии»3 .

Б. В. Техов в одной из своих работ отождествляет царциатов с двалами: ««Городище Царциат», которое, по-видимому, было столицей Верхней Двалетии, пало… в результате борьбы ксанских эриставов с двалами» в XIII-XIV вв.4 Несколько ранее Б. В.  Техов предполагал разрушение «царциатского городища» в с. Едис в результате проникновения на южные склоны Кавказского хребта «племен… в период монгольского нашествия», подразумевая под этими племенами аланов5 .

Кокиев Георгий. Склеповые сооружения горной Осетии. Историко-этнографический очерк. Владикавказ, 1928. С. 42 .

Там же. С. 43 .

–  –  –

Техов Б. В. Археологическое изучение Южной Осетии за 50 лет Советской власти // Изв. ЮОНИИ. Вып. XV. Цхинвали, 1968. С. 20 .

Техов  Б. В. К вопросу изучения средневекового городища В более поздней работе («Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии»), вышедшей в 1971 г., Б. В. Техов прямо уже называет царциатов осетинскими племенами, появившимися в горной зоне Южной Осетии в раннем средневековье1 .

Специальную работу царциатам посвятил Б. А.  Алборов. Он писал: «В своем сознании осетины до сих пор живо представляют себе страшные бедствия, которые постигли народ «царциат». Эти бедствия своих соплеменников по происхождению и языку осетины вспоминают до сих пор в своих пословицах и поговорках, в своих сказаниях о гибели царциат, в своих рассказах о том, где и с каким погребальным инвентарем оставили царциата свои кладбища» .

Царциат, или царцата, одно и то же этническое название народа, умершего от сильного голода, совершившего чудесные деяния и имевшего чудесные предметы обихода .

Вот эти пословицы и поговорки .

«1. Царцаты сфт фесты – Погибли, подобно царциатам .

2. Царциатау црдцу кнынц – Сильно голодают, подобно царциатам .

3. У, мн та диссгт, царциаты диссгт – О, вот еще чудеса, царциатские чудеса, т.е. вот это уже похоже на те чудеса, которые совершались царциатами .

4. Ныццарца ис! – «Процарцился», сделался подобным царца. Так говорят про развалившуюся, пришедшую в ветхость вещь, про разорившегося хозяина .

5. Црдцу фк! – Будь голодным! Так говорят тому, кто настойчиво просит есть2 .

«царциатов» в с. Едис Джавского района // План работы и тезисы докладов научной сессии ЮОНИИ АН ГССР. Цхинвали, 1967 .

Техов Б. В. Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии .

С. 149 .

Алборов Б. А. Этноним «царциат» осетинских нартских сказаПо Б. А. Алборову, «црдцу» означает «голодать», а не «кочевать», хотя «кочевать», «бродить» могло в определенных ситуациях означать и голод, голодание, т.е. «скитаться в поисках пропитания»1 .

З. Н.  Ванеев, исследуя вопрос о времени заселения Юго-Осетии, специально останавливается на этнической принадлежности царциатов, причем приходит к выводу, что царциата были каким-то особым народом, и уж во всяком случае не сказочными персонажами, а составляли осетинский род или племенную группу2 .

О памятниках, приписываемых «царциатам», писал в свое время и В. А. Тибилов3 .

С этническим наименованием черкесов – керкеты связывал царциатов Б. А. Куфтин4 .

В Юго-Осетинских фольклорных записях имеется предание о том, как Бигуловы и Хурумовы натравили Царциатовых и Цыбырттовых (Цъыбыртт), стремясь завладеть их земельными угодьями. По наущению подкупленной колдуньи, суд (трхон) вынес несправедливое решение, по которому Царциатовы оказались обделенными (спор шел из-за пахотного участка). Обозленные Царциатовы сожгли поселения Цыбырттовых (Цъыбыртты сыгъд) и уничтожили весь их род. Бигуловы и Хурумовы, якобы в отместку, изгнали Царциатовых из родных мест. Просили еще Царциатовы разрешения вернуться в родные места, но им больше не разрешили. Так и остались Царциатовы ний (рукопись) // Архив СОНИИ. Фонд Б. А. Алборова .

Абаев В. И. ИЭСОЯ. Том I. М.-Л., 1958. С. 302 .

Ванети З. (Ванеев З. Н.). К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // Изв. ЮОНИИ. Вып. III. Сталинир, 1936. С. 277 .

Тибилов  В. А.  О природе и памятниках старины // Фидиуаг .

1929. №1. С. 45 (на осет. яз.) .

Куфтин Б. А.  Археологическая маршрутная экспедиция 1945 года в Юго-Осетию и Имеретию. Тб., 1949. С. 40 .

кочевниками1 .

Предания, записанные в сс. Лац и Чми (Северная Осетия), отмечают, что Царциатовы были «сильным (многочисленным?) родом и шли (бежали) с Юга»2 .

В этих же преданиях сохранились любопытные подробности о гибели самих Царциатов. Во время вспыхнувшей среди них эпидемии (холера, чума) Царциатовы гибли массами и некому было их хоронить.

Даже обращались ко всем:

«Возьмите все наше имущество, только похороните». В некоторых случаях Царциатовы сами рыли себе помещение в земле, «входили туда всей семьей и сверху прикрывались каменными плитами. Так они хоронили сами себя3 .

По всей территории Осетии, как Северной так и Южной, имеются места-городища, поселения и могильники,

– которые народ называет царциатскими. Вот эти памятники:

В Южной Осетии – городище и могильник царциатов в с. Едыс, поселение и могильник у с. Стырфаз, могильники в сс. Бритат и Сба .

В Северной Осетии – могильники и поселения в сс .

Чми4, Саниба, Кани, Дзивгис, Лац, Архон, Зинцар, Унал, Чми, Закка, Галиат, а также в Хилакском ущелье и у подножья Ахсиуан5 .

Приведенные высказывания, фольклорные записи и топонимика основываются на устной народной традиции .

Юго-Осетинский фольклор. Сталинир, 1940. С. 180, 181 (на осет. яз.) .

Нартовские сказания. Неизданные тексты / Составил А. X. Бязыров, Цхинвали, 1973. С. 206 (на осет. яз.) .

Там же. С. 207 .

Уварова П. С. Материалы по археологии Кавказа. Вып. VIII. Москва, 1900. С. 127 .

Фонд Б. А. Алборова. // Архив СОНИИ (Все сведения о царциатах в Северной Осетии взяты из указанного фонда) .

Некоторые исследователи считают народы «нарт» и «царциата» мифическими, нереальными. Так, Г. Кокиев писал:

«…как нарты, так и царца, поскольку они не оставили по себе сколь-нибудь ощутительных следов, как исторические народы не существуют»1 .

Мифическим народом считает царциатов и А. Дз. Цагаева2. Однако большая часть исследователей видит за этнонимом «царциата» реальный народ .

«Однако спрашивается: что за народ «царциат»…, с именем которого связывается целая историческая эпоха на территории Туальской Оссии или Юго-Осетии?», – можем повторить за Л. М. Меликсет-Бековым3 .

Несмотря на то, что царциата связаны с какими-то чудесами (царциаты диссгт – царциатские чудеса), все данные о них – детали быта и прочее – вполне реальны .

Поэтому мы не склонны считать их плодом фантазии осетинского народа, мифическим племенем .

Говоря о «чудесах» царциатов, осетины представляют что-то необыкновенное, причем эти чудеса носят негативный характер, т.е. «не чудесно» – прекрасные деяния связаны с именем царциатов, а «чудесно» – ужасные, бедственные. И до сих пор выражение «мн царциаты диссгт!» («вот опять чудеса царциатов!») произносится человеком, когда он неприятно поражен каким-либо известием или явлением .

Царциата по легендам погибли не в результате каких-то сверхъестественных действий или явлений, а от голода и Кокиев Г. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ,

1928. С. 45 .

Цагаева А. Д. Топонимия Северной Осетии. Часть I. Орджоникидзе, 1975. С. 191 .

Меликсет-Беков  Д. М. К археологии и этнологии Туальской Осии… С. 272 .

болезней, что зачастую бывало взаимосвязано. Но таким бедам были подвержены не отдельные роды или фамилии: случись эпидемия, она не ограничилась бы одной фамилией. Так же неизбирательно распространялся и голод .

Так почему же только царциата стали жертвой этих человеческих бед?

Чтобы ответить на этот вопрос, видимо, следует признать, что не род или фамилия, а группа родов или фамилий жила на определенной территории и только потом рассеялась по всей Осетии в надежде спастись от постигнутых их бедствий .

Исходя из того, что память о царциатах сохранили только осетинский язык и фольклор, нет нужды относить их к иному этносу. В среде осетинского народа всякие бедственные события, связанные с той или иной фамилией, запечатлевались в виде словосочетаний, где фигурирует фамилия и всякого рода «дела» (мит) «хъуыдтгт»

и «диссгт», а то и просто «цагъд» – избиение, «сыгъд»

– сожжение и т. д. Так, уничтожение «большого числа жителей из фамилии Тотоевых в селе Мзиу в результате карательной экспедиции царских войск известно под названием «Тъотъоты мит» «Деяния Тотоевых»1 .

Сожжение целого родового поселения Цыбырттовых, а также их поголовное уничтожение сохранились в памяти народа как «Сожжение Цыбырттовых» (Цъыбыртты сыгъд). Причем эти выражения существуют как устойчивые словосочетания. «Цъыбыртты сыгъд бакодта» – «Сгорел, как сгорели Цыбырттовы» и т. д .

Небезынтересно отметить, что термин «царциат»

оформлен морфологически по законам осетинского языка. Точно так оформлены осетинские фамилии: имя +

Ванеев З. Н. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в

Юго-Осетии в XIX веке. Сталинир, 1956. С. 220 .

формант множественности -т + окончание им. пад. множественного числа –. Например, Алборт, где Албор

– имя, т – указанный формант, – падежное окончание .

Или Тугъант – Тугановы. Точно такую же структуру имеют и названия осетинских племенных групп «куырдтат»

– «куртатинцы». Нужно сказать, что крупные племенные подразделения осетин не имеют подобных окончаний. Это «ир» – иронцы, «дыгур» – дигорцы, «куыдар» – кударцы, «чысан» – ксанцы. Следовательно, царциата были не крупным племенным подразделением осетинского народа, а сравнительно малой племенной группой. Следует заметить, что этнические названия народов-соседей у осетин имеют специфические оформления без форманта множественности -т. Например: «ксг» – кабардинцы, черкесы;

«уырыс» – русские; «гуырдзы» – грузины; «ттр» – татары; «мхъл» – ингуши, «лекъ» – дагестанцы и т. д .

Впервые мысль о принадлежности царциатов к осетинскому народу высказал З. Н. Ванеев1. Такого же мнения придерживался и Б. Скитский2 .

Приведенные сведения и мнения следует разобрать, дабы отделить надуманное, неверное, ложное от реальных или правдоподобных толкований .

Так, толкование В. И. Долбежевым «царциата» как «обширные древности» неверное, неизвестно, чем вызванное (Неверная информация, полученная от местных жителей?). Д. Я.  Самоквасов, видимо, неверно записал или услышал название топонима Царциата (у с. Чми), и получилось ошибочное «царца». Вряд ли можно связать легендарных нартов с царциатами, как это делает Г. Ф. Чурсин, а Ванеты З. (Ванеев З. Н.). К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // Изв. ЮОНИИ. Вып. III. Сталинир, 1936. С. 277 .

Скитский Б. С. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1876 года // Изв. СОНИИ. Т. XI. Дзауджикау, 1947 .

С. 139 .

тем более идентифицировать их с тергами, керкетами или черкесами .

Несостоятельны и выдвинутые Л. М.  Меликсет-Бековым значения термина «царциата». Поэтому «царциата», безусловно, не имеют отношения к привилегированному сословию в Дигории Царгасатам, не являются и яфетическим племенем, ибо такое племя не было отмечено ни в одном письменном памятнике средневековья. Не означает термин «царциата» и материальную ценность, добытую путем раскопок, равно как и племени, подлежащему раскапыванию .

Не права была и Е. Г. Пчелина, когда предлагала писать не «царциата», ибо нигде в Осетии так не говорят. К неверному выводу приходил и Г. Кокиев, считая, что «царциата» означают вообще «массу», «множество», а не определенный народ. В приведенном Г. Кокиевым примере (см .

выше) речь идет именно о том, что идет такое огромное количество народа, которое равно всему миру или в данном случае – количеству царциат1 .

Нельзя согласиться и с мнением, что царциата – легендарный, т.е. вымышленный народ, сказочный, мифический персонаж осетинского фольклора. Мы склонны придерживаться мнения тех исследователей, которые считают царциатов осетинским племенем или племенной группой .

Места расположения памятников, могильников и поселений говорят о том, что царциата жили не везде, т .

е. не на всей территории Осетии. Это и понятно, ибо они были малой (относительно) группой. Жили они в горной местности. О том, что их было относительно мало, говорят и отрывочность или скудность сведений о них. Хотя бы по сравнению с нартовскими сказаниями .

Алборов Б. А. Этноним «царциат» осетинских народных скаstrong>

заний // Архив СОНИИ. Фонд Б. А. Алборова .

Кроме того, нахождение большинства царциатских могильников в Северной Осетии делают правдивыми народные предания, записанные в сс. Лац и Чми, о том, что царциата шли с Юга1 или спускались с гор на плоскость .

В пользу реальности существования царциатов говорят и данные о том, что в некоторых местах Северной Осетии население специальными поминками ежегодно отмечало день гибели царциатов. Так, жители Архона в середине поста в одно из воскресений марта месяца готовят поминальные пироги и напитки и говорят «рухсаг» – царциатам .

«Царциаты бргбон» – «День поминовения царциатов» отмечается и в Наре. Праздник справлялся каждый год 10 марта, в пост, на земле царциатов, на их кладбище .

Никто не хотел жить на их земле, и празднество устраивали, чтобы их задобрить2. Может быть, празднества устраивали не для того, чтобы задобрить царциатов, а задобрить те божества и силы, которые погубили царциатов, и, таким образом, избежать их участи .

Резюмируя, можно сказать, что царциата, видимо, были реальным народом, потому и отразились в фольклоре и топонимике .

Известия ЮОНИИ. 1980. Вып. ХХV. С. 3442 .

Нартские сказания. Неизданные тексты / Сост. А.  X. Бязыров .

Цхинвали, 1973. С. 206 .

Материалы архива Б. А. Алборова со ссылкой на фольклорные

–  –  –

Во время раскопок Едисского городища около разрозненных останков человеческого погребения были найдены миниатюрные каменные печати-геммы, с врезанными вглубь изображениями (инталии) .

Кроме найденных на городище гемм, в государственном музее Юго-Осетии есть перстень с врезанным знаком на щитке, а в государственном историческом музее – ГИМе (Москва) среди материалов В. И. Долбежева мы обнаружили еще один перстень с вырезанным знаком. Оба перстня происходят из с. Едыс – с раскапываемого ныне городища .

В 1966 году нами в каменном ящике у с. Кугом в Сбийском ущелье была найдена агатовая бусина с резным изображением – инталия. При сравнении перечисленных предметов с имеющимися в музеях геммами оказалось, что найденные в верховьях Большой Лиахви предметы глиптики являются сасанидскими, или эпохи сасанидов .

Как известно, держава Сасанидов просуществовала с III века (226 г.) по VII век (651 г.)1. Соседние с Сасанидским Ираном территории, в том числе и Закавказье, были втянуты в орбиту политических и военных событий. Как отмечает известный американский ученый Ричард Фрай, «иранские культурные традиции были сильны в среде армян, грузин и других народов Кавказа, многие районы не раз попадали под власть персидских завоевателей»2 .

Безусловно, народы Кавказа вели непримиримую борьбу с захватчиками3, но это не мешало распространению История Ирана. М., 1977. С. 107, 119 .

Фрай Ричард. Наследие Ирана. М., 1972. С. 27 .

Бердзенишвили Н. А., Дондуа В. Д., Думбадзе М.К., Медикишвиэлементов материальной и духовной культуры иранского мира .

Поэтому на территории Грузии часты находки сасанидских гемм1, нередки они и на юге России2. На территории Южной Осетии предметы сасанидского искусства впервые были обнаружены П. С. Уваровой в Сбийском ущелье3, но найденное там сасанидское блюдо затем было утеряно, во всяком случае пока нигде не обнаруживается .

Другое блюдо сасанидского стиля известно из Цхинвали (хранится в Госмузее Грузии)4 .

Ряд предметов сасанидского стиля найдены Б. В. Теховым на Стырфазском некрополе раннесредневекового времени5. Находки этих предметов подтверждают мысль П. С.  Уваровой о сильном иранском влиянии на Кавказе при сасанидах6 .

Для введения в научный оборот приводим описание найденных в Едыс и Сба предметов сасанидского искусства .

1. Халцедоновая печать, по форме напоминающая бусину со сточенным краем. Высота – 20 мм, ширина – 23,5 мм. Отверстие проделано техникой двустороннего сверления. Диаметр отверстия – 7,1 мм. Сточенная поверхность овальной формы. Ширина овала – 17,7 мм, высота

– 16,3 мм. На ровной поверхности овала вырезано изоли Г. А., Месхиа Ш. А. История Грузии. Т. I. Тб., 1962. С. III .

Лордкипанидзе М. Н. Геммы государственного музея Грузии. II .

Тб., 1958 .

Борисов  А. Я., Луконин  В. Г.  Сасанидские геммы. Ленинград, 1963 .

Уварова П. С. Путевые заметки. Т. III. СПб., 1900. С. 170 .

Мачабели К.Г. Позднеантичная торевтика Грузии. Тб., 1976. С .

53 .

Техов  Б. В. Культура населения среднего течения р. Большой Лиахви. С. 81-86 (рукопись) .

МАК VIII. С. 255 .

бражение бегущего влево оленя. Ветвистые рога с семью оконечностями. Голова намечена глубокими штрихами .

Такими же штрихами намечены шея, лопаточная часть и ноги. Круп и ляжка – гладкие. Намечен и короткий хвост животного. Олень хорошо скомпонован на поверхности камня, что достигается галопирующей позой. Характер рисунка говорит о том, что инталия вырезана твердой рукой, безошибочно обозначившей резцом контуры животного .

Нет следов подправок и исправлений (рис. 1,1) .

Изображение оленя было излюбленным у многих народов с древнейших времен. И если у древних народов олень изображался как объект охоты, а затем и объект поклонения, то в более поздние времена он уже мог символизировать различные качества – быстроту, красоту, благородство и пр .

Возможно, что изображение оленя на нашей печати было символом рода или личности хозяина. Как свидетельствуют данные эрмитажной коллекции, изображение оленя на геммах характерно для VI-VII вв.1

2. Сердоликовая печать в виде уплощенной бусины со сточенным краем. Высота – 15 мм, ширина – 18 мм, аккуратно просверленное отверстие имеет диаметр в 6,1 мм .

Сточенная поверхность имеет овальную форму высотой в 8,6 мм и шириной 12,5 мм. На ровной поверхности овала вырезано изображение утки. Хорошо обработана головка птицы, выделяется клюв, намечен глаз. Грудка и оперение утки обозначены штрихами. Штрихами обозначены и ноги .

Перед грудкой и у основания изображения – двойные штрихи (рис. I, 2). Поверхность печати тщательно отшлифована и все изделие представляет собой законченное произведение. Высокий уровень мастерства налицо. Изображения уток нередки на сасанидских геммах и встреча

<

Борисов А. Я., Луконин В. Г. Сасанидские геммы… С. 174. № 677 .

ются на изделиях V-VI вв.1 Печати с изображениями оленя и утки дают замечательные оттиски с ясно видным изображением2 .

3. Халцедоновая печать в виде уплощенной бусины, несколько грубоватой формы. Высота – 16,5 мм, ширина

– 19,3 мм. Отверстие малое, двустороннего сверления, диаметр – 4,1 мм. Неровно сточенная поверхность украшена неумелым рисунком: широкая неровная полоса опирается на четыре неровные линии. Слева еще одна широкая полоса, под углом соединяющаяся с первой, сверху – вертикальная полоса. Возможно, что мы имеем перед собой попытку неумелого резчика подражать классическим образцам. Видимо, этот подражатель хотел изобразить всадника, если под широкой полосой с четырьмя опорными линиями подразумевает коня, а под вертикальной верхней полоской – седока (рис. I, 3) .

4. Янтарная бусина уплощенной формы со сточенным краем. Высота – 12,8 мм, ширина – 17,2 мм. Диаметр отверстия – 3,9 мм. На сточенной поверхности вырезан знак, аналогичный знакам, известным на многих сасанидских геммах3. Это скорее всего вертикальная композиция из крючков, на основной вертикальной линии, верхняя оконечность которой завершается роговидной волютой (рис .

I, 4). Знаки в виде анаграмм получили распространение особенно в позднесасанидское время .

5. Янтарная бусина дисковидной формы со сточенным краем. Высота – 13,6 мм, ширина – 17 мм. Диаметр отверстия – 4,4 мм. На сточенной части вырезан знак в виде перекрестия, оканчивающийся полумесяцами. На одном конце вырезано изображение звездочки (рис. I, 5). БлизБорисов А. Я., Луконин В. Г. Сасанидские геммы… С. 148-149 .

Мы сделали пробные оттиски на сургуче .

Драчук В. С. Система знаков Северного Причерноморья. Киев,

1975. Табл. 26 .

кие аналогии усматриваются нами в сасанидских геммах1 .

Имеется на сасанидских геммах и звездочка, входящая в композицию рисунка на нашей бусине2 .

6. Янтарная бусина малых размеров со сточенным краем. Высота – 8 мм, ширина – 10 мм. Диаметр отверстия – 2,9 мм. На сточенной поверхности вырезан знак, аналогичный предыдущему, но более «сомкнутый» и без звездочки (рис. I, 6) .

7. Агатовая бусина цилиндрической формы со сточенным краем. Высота бусины – 11,9 мм, длина – 14,5 мм. Диаметр отверстия – 4,3 мм. Сточенная поверхность имеет подпрямоугольную форму, на ней вырезано профильное изображение мужской головы. Волосы на голове и острая борода обозначены штрихами. Косая линия как бы «перехватывает» волосы. Отмечены нос, рот, высокая шея .

Внизу поперечные линии намечают плечи и грудь (рис. I, 9). Аналогичное изображение имеется на гемме из Эрмитажа3. Только на эрмитажном экземпляре (происходящем из Северной Осетии) линии изображения сделаны более четко и с большим мастерством, нежели на нашей гемме .

8. Бронзовый перстень с расширенным щитком. Диаметр перстня – 20 мм, ширина щитка – 4,6 мм. На щитке монограмма в виде пересекающихся штрихов (рис. I, 7)4 .

9. Бронзовый перстень с выступающей головкой на щитке. Диаметр перстня – 22 мм. Диаметр щитка – 7,9 мм5 .

На щитке вырезан знак в виде греческой буквы «ПИ», подобные буквы имеются в надписи Шапура II из Так и БостаДрачук  В. С.  Система знаков Северного Причерноморья… Табл. 26. Рис. 42 .

Там же. Табл. 26. Рис. 48 .

Фонды Государственного Эрмитажа. Отдел востока. С. 279 .

Хранится в ГИМе. Фонд В. И. Долбежева. Колл. 334-523, 6 .

Хранится в Госмузее Юго-Осетии. Инв. № 910. Доставлен Бегизовым .

на1 .

Говоря о предметах сасанидского искусства, мы не считаем их обязательно иранского производства. Как отмечает С. В.  Барнавели, «искусство этого стиля создавалось и народами, испытавшими гегемонию Ирана или связанных с ним культурой»2. Вполне вероятно, что описанные нами геммы изготовлялись на территории Грузии – во Мцхета, Урбниси или еще в каком-нибудь культурном центре Картлийского царства3. Материал, из которого они изготовлены – халцедон и его разновидность – сердолик встречается, по данным специальной геологической литературы, на территории Ахалцихского, Боржомского и других районов Грузии4. Что касается янтаря, то его месторождения далеки от Кавказа и он, конечно, попадал на Кавказ путем импорта. Следует отметить, что янтарь в древностях Юго-Осетии встречается исключительно в форме бус, причем большинство бус сточено, представляя как бы заготовки для гемм-печатей5 .

Вместе с тем следует сказать, что значки и геммы на янтаре в литературе нами не встречены, и едысские янтарные бусы-печати со знаками являются как бы уникальными. Трудно сказать, какую конкретно функцию выполняли геммы из Едыс, т. е. были ли они знаками собственности или служили амулетами, а то и просто украшениями? Ни одна из этих возможностей не исключена. Ведь жизнь на городище была, судя по всему (остатки жилых построек, Борисов А. Я., Луконин В. Г. Сасанидские геммы… С. 58. Рис. 10 .

Барнавели С. В. Очерки истории грузинского искусства: Автореф. дисс. … докт. искусствовед. Тб., 1970. С. 7 .

Джавахишвили К. Памятники глиптики городища Урбниси .

Геммы государственного музея Грузии. Вып. V. Тб., 1972. С. 86, 99 .

Здорик Т. Б., Матиас В. В., Тимофеев И. Н., Фельдман Л. Г. Минералы и горные породы СССР. М., 1970. С. 98 .

См. наш отчет за 1979 г. Архив ЮОНИИ .

разнообразие и масса керамики, само название «калак» и пр.), не патриархальной. Здесь, видимо, было сильное экономическое неравенство. Следовательно, собственность отдельных людей была значительнее, чем остальной массы. Возможно, что эти геммы принадлежали заезжему торговцу, ведь «калак» – это то место, где происходили широкие, а может и регулярные, торги. Но вполне допустимо, что эти миниатюрные печати были украшениями, тем более что найдены они были вместе с бусами и перстнем .

(Строго говоря, это был не комплекс, ибо вещи лежали вроссыпь) .

Дальнейшие изыскания, возможно, позволят сказать более веские слова обо всем этом, но для нас сейчас важно установить, что отдаленные ущелья Центрального Кавказа и в древности не были изолированы от политики и культуры окружающего мира, о чем ярко свидетельствуют факты находок предметов сасанидского искусства в верховьях Большой Лиахви .

Известия ЮОНИИ. 1981. Вып. ХХVI .

С. 143146 .

Рис. 1. Предметы сасанидского искусства из сел. Сба и Едыс .

К воПроСУ о КУлЬТовоМ ХараКТере СредневеКовЫХ ПоГреБалЬнЫХ ПаМЯТниКов верХовЬев р. БолЬШоЙ лиаХви I. Погребения в каменных ящиках Могильники с погребениями в каменных ящиках обычно располагаются около населенных пунктов, причем на ровных участках земли. Примером тому могут служить могильники у сел Сба (Кугом) и Рук (Есета). В этих могильниках погребения расположены скученно .

Раскопанные нами погребения в Сбийском ущелье в местности Кугом представляли собой каменные ящики, составленные из шиферных плит, поставленных на ребро .

Боковые плиты большей частью составные, что вызвано, скорее всего, трудностью доставки цельных плит. Торцовые же плиты цельные. Высота шиферных плит колеблется от 30 до 40 см. Длина боковых стенок каменных ящиков варьировала в пределах 1,4 м до 2 м. То же самое можно сказать о ширине каменных ящиков, вариации которых находились в пределах 40-65 см. Каменные ящики перекрыты также шиферными плитами. Причем погребение перекрывалось несколькими плитами, частично находящими друг на друга, для более плотного прикрытия погребенного. Каменные ящики с перекрытиями находились на незначительной глубине: грунт, который их покрывал, был не мощнее 50 см .

Погребения сверху ничем не были отмечены, во всяком случае, надмогильные знаки не сохранились. Видимо, могилы как-то все же отмечались, хотя бы для того, чтобы случайно не повредили их при последующих захоронениях. При раскопках нами было зафиксировано наличие древесных угольков как в грунте, покрывавшем погребение, так и в грунте, которым заполнялась погребальная камера. Здесь же следует отметить, что погребальная камера с усопшим засыпалась грунтом, поэтому обнаруживаемые нами костяки сплошь были покрыты землей. Видимо, для этой цели почву перебирали, и на погребенного бросали землю без камешков и щебня. Грунт в камере постепенно «усаживался» по мере оседания тела усопшего под действием процесса разложения, так что верхние плиты каменного ящика не соприкасаются с грунтом камеры .

Очень стойким признаком, отмеченным во всех без исключения каменных ящиках, является отсутствие каменного или шиферного ложа в погребальной камере.Так что понятие «каменный ящик» не совсем точное название .

Ящик фактически оказывается без дна. Это отсутствие шиферного или каменного дна у ящика относится к обряду погребения, к ритуальному устройству погребальной камеры. Возможно, что в этом случае погребенный обязательно должен был соприкасаться с землей, с почвой, находиться как бы в непосредственном контакте с грунтом. Видимо, можно допустить, что это отголосок более древнего обряда захоронения, когда усопшего погребали в грунте без сооружения какой-либо каменной обкладки .

Во всяком случае, какая-то связь с грунтовыми погребениями нами здесь усматривается. Кстати, это же обязательное соприкосновение с грунтом мы усматривали и в ритуале засыпки погребальной камеры землей .

Наличие угольков в грунте под погребением и в погребальной камере, видимо, связывается с обрядами очищения огнем. Причем этот обряд, по археологическим данным, восходит к глубокой древности на Центральном Кавказе1. Конечно, обряд этот вряд ли сохранялся на низменной части, но, видимо, основная суть использования огня в погребальном культе сохранилась с древнейших

Техов Б. В. Центральный Кавказ в ХVI-X вв. до н.э. М., 1977. С. 66 .

времен. Данные этнографии позволяют сказать, что обычай разведения огня на могиле дожил до наших дней. Объясняются эти действия тем, что якобы помогают усопшему, чтобы он не нуждался «в тепле и средствах освещения…»

и что, если не исполнить этот обряд, он будет страдать от холода и темноты1 .

Обряды «очищения» погребальной камеры огнем и последующее разведение костра на могиле не присущи христианскому обряду погребения, они являются пережитками дохристианской религии горцев. Что касается трупоположения, то отметим, что погребение в скорченном виде характерно для древнейших периодов истории человечества на Кавказе, во всяком случае, Б. В. Техов отмечает его повсевместное распространение на Кавказе уже во II тысячелетии до н.э., но зафиксировано и вытянутое трупоположение, хотя и в значительно меньших случаях2 .

Тем не менее вытянутое положение в позднесредневековых могильниках тоже восходит к древним обрядам. В поздних могильниках это единственный вид трупоположения .

В поздневековых каменных ящиках стабилизируется ориентация усопших головой на запад. Правда, на практике оказывается, что ориентация выдерживается не совсем точно: иногда встречаются незначительные отклонения к югу и к северу, что, видимо, связано с сезонными точками захода солнца в горной местности. Однако общая или суммарная ориентация должна быть признанной как западная. Вот эта деталь погребального обряда, четко установившаяся в средневековый период, видимо, связана с Ковалевский М. Поклонение предкам у кав. Народов // Кавказ .

1902. №107; Гаглоева З. Д. Культ мертвых у осетин // Известия ЮОНИИ. Вып.ХVIII. Тб., 1974. С. 63 .

Техов Б. В. Указ. соч. С. 14 .

христианским обрядом погребения, предписывающим западную ориентировку погребенных .

Небезынтересно отметить и положение рук в погребениях с каменными ящиками. Здесь наблюдается положение рук, то вытянутых вдоль тела, то расположенных в паховой области, то на животе. Иногда одна рука вытянута вдоль тела, а другая лежит на животе или в области паха и др. Это, конечно, не является отражением канонического обряда погребения. Иными словами, различие в положении рук погребенных отнюдь не относится к христианскому обряду. Не является христианским и снабжение усопшего заупокойной пищей. В Сбийском могильнике нами был зафиксирован керамический сосуд, стоявший рядом с черепом погребенного и содержавший в свое время какой-то напиток или заупокойную пищу. В Челиатском ущелье нами была найдена также у черепа погребенного в каменном ящике стеклянная бутылка русского производства начала XIX в. Снабжение покойника напитками и пищей восходит также к глубокой древности и отмечается в многочисленных памятниках. Бронзовые и глиняные сосуды в Тлийском могильнике обычно были обнаружены около черепа погребенных1. Так что глиняный сосуд, а в новое время и стеклянная бутылка являются пережитками древнего обряда снабжения усопшего напутственной пищей, причем стойко сохраняется и место в погребальной камере, где клали эти предметы. Правда, нами отмечено всего 3 случая обнаружения сосуда в погребальной камере (третий сосуд – маленький кувшинчик с отбитым горлышком из каменного ящика могильника у с. Средний Ерман) .

В каменных ящиках, таким образом, напутственная пища (наличие сосудов) встречается в исключительных случаях, и то, что это редкость, а все остальные погребения без на

<

Техов Б. В. Указ. соч. С. 68-77 .

путственной пищи, вполне может быть квалифицировано как следствие распространения взглядов христианского вероучения .

Кроме напутственной пищи, усопшего экипировали необходимыми предметами обихода, в которых он якобы нуждается в путешествии по загробному миру. Несмотря на некоторое разнообразие предметов, которыми снабжали погребенных, все же они подразделяются на вещи «мужские» и «женские», т.е. на предметы, присущие мужчинам или женщинам .

В мужских погребениях встречается определенный набор предметов – это нож, оселок, иногда бритва и кресало, ножи малых размеров, которые носили на поясе .

Все они были с деревянными ручками. Оселки из твердого песчаника – малых размеров; видимо, и их носили в специальных футлярчиках на поясе. В некоторых детских погребениях также обнаружены ножи, кресала и альчики

– предметы для игры. Это набор предметов, видимо, сопровождал ребенка или подростка мужского пола .

В женских погребениях встречаются височные привески обычно грушевидно-приплюснутой формы, дутые пуговки-привески, перстни, наперстки, иногда ножички малых размеров, т.е. предметы украшения и рукоделия. Бусы очень редки в погребениях – каменных ящиках. В двух погребениях найдены сердоликовые бусины архаического типа: одна полированная крупная с двусторонним сверлением, другая с резным изображением мужчины с бородой, служившая, видимо, печаткой. Эти бусы вторичного использования, т.е. они были, видимо, найдены в древнем памятнике и снова были носимы, возможно, что даже в виде талисмана. Причем первая бусина, круглая и полированная, была найдена в каменном ящике с мужским погребением около тазовых костей, т.е. ее носили не как бусину (на шее), а как своеобразный оберег .

В литературе существует мнение, что с усопшим клали особо подобранные вещи, традиционные или же специально изготовленные. Возможно, что это соображение справедливо для древних периодов (Л. С. Клейн упоминает наборы бронзовых вещей), но для позднесредневековых памятников это не характерно. Во всяком случае, в каменных ящиках верховьев Большой Лиахви вряд ли можно обнаружить предметы специального изготовления. Ножи обычные, кресала тоже, серьги-привески распространенного типа, со следами поломок, т.е. бывшие в употреблении. Но в общем наблюдается упоминаемый специальный набор вещей, хотя и не в классической форме .

Мы останавливаемся на традиционном комплексе с целью доказать его архаичность, а это опять не христианский догмат, т.е. местные погребальные традиции неистребимы. Даже само укладывание в погребальную камеру вместе с усопшим необходимых предметов быта и обихода явно находится в противоречии с христианским культом. И, наконец, в погребениях ни разу не обнаружены какие-либо подобия крестов, хотя бы и нательных .

Таким образом, несмотря на кажущийся христианский обряд, погребения в каменных ящиках совершены по языческому обряду. Единственный штрих, который можно отнести на счет христианства, это западная ориентация усопшего. Видимо, в быту людей было больше элементов влияния христианской религии, но такой устойчивый институт, как обряд погребения, можно сказать, почти не изменился. И это понятно, ибо погребальный обряд – наиболее консервативный аспект идеологических представлений, и заменять его не совсем просто. Для того чтобы изменились погребальные обряды (а это в конечном счете идеологические представления), должны произойти изменения в социально-экономической жизни, а если таковые не происходили, то и погребальный обряд оставался неизменным. После татаро-монгольского нашествия в горах Центрального Кавказа надолго сохранились устои патриархально-родового строя, сохранились вместе с ними и культы и погребальные обряды .

2. Склепы Погребальные памятники позднего средневековья не исчерпываются одними только каменными ящиками. В верховьях Большой Лиахви имеются погребальные памятники иного рода. Это склепы-заппадзы. Обилие склепов ХVII-ХVIII вв. наблюдается от Чечено-Ингушетии на востоке до Карачая на западе. Исследователи этого типа погребальных сооружений пришли к выводу о том, что эти склепы возникли в древности и прошли определенные этапы развития, отмечая при этом наличие в основном трех типов – подземных, полуподземных и надземных1. Склеповые сооружения Осетии изучались Г. Кокиевым2, Л. П. Семеновым3. Особенно хорошо изучен склеповый могильник у с. Даргавс в Северной Осетии В. Х. Тменовым4. Некоторые склепы Южной Осетии были исследованы нами и вошли в научный оборот5. Было отмечено, что в Южной Осетии обнаруживаются только полуподземные и надземные склепы, а подземные не встречаются, что объясняется нами

Мужухоев  И. Б.  Средневековая материальная культура горstrong>

ной Ингушетии ХIII-ХVII  вв. М., 1972 (автореф. канд. дисс.); Тменов В. Х. Склеповые сооружения Тагаурии: Сб. трудов молодых ученых института. Орджоникидзе, 1973; Биджиев  Х. Х.  Материальная культура Карачая, ХIII – ХVIII вв. М., 1972 (автореф. канд. дисс.) .

Кокиев Г. А. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ, 1923 .

Семенов  Л. П.  Археологические разыскания в Северной Осетии // ИСОНИИ. Т. ХII. Орджоникидзе, 1948 .

Тменов В. Х. Город мертвых. Орджоникидзе, 1979 .

Джадтиев Р. Г. Склепы верховьев р.Лиахви // Советская Археология. 1968. №3; его же. Бритатский склеп // Известия ЮОНИИ. Вып .

ХХ. Цхинвали, 1976 .

как хронологический показатель, т.е. наиболее древние склепы – это подземные, строились до ХIII века, а переселенцы – осетины на южном склоне Кавказского хребта в основном появляются после татаро-монгольского нашествия и приносят с собой культуру строительства поздних склепов – полуподземных и надземных. Архитектура и строительные приемы возведения югоосетинских склепов идентичны североосетинским. Поразительно единообразен и инвентарь, обнаруживаемый в склепах Северной и Южной Осетии1. Это и понятно, так как эти склепы – памятники одного, осетинского народа .

Югоосетинские склепы в основном находятся в верховьях Большой Лиахви. В отличие от погребений с каменными ящиками они иногда бывают в непосредственной близости от жилых помещений. А в одном случае склеп находится прямо во дворе жилого дома (усадьба Н. Фарниева, С. Хсайнаг Ерман). Определенного плана ориентировки склепов нет, т.е. ориентировка их по странам света не выдержана. Каждый раз их строили сообразно ландшафту .

Если склеп расположен на ровном месте, то он обращен фасадом в солнечную сторону к югу, юго-востоку, юго-западу или западу. А если его устраивали на пригорке, то фасадом обращали к подножию склона. Планировка склепов, таким образом, не имеет ничего общего с культовыми постройками христианского типа, общее усматривается только в использовании строительных приемов .

Возводились стены склепов, как и святилищ, из местного камня, причем довольно слабой обработки. Кроме речного камня в ход шли обломки андезитово-дацитовых глыб и скальные обломки. В фасадной части склепов устроены дверные проемы с устройством для запирания

Тменов В. X. Археологическое исследование «Города мертвых»

у сел. Даргавс в 1967 // МАДИСО. Т. II. Орджоникидзе, 1969 .

посредством доски и поперечно вставленного бруска. Некоторые склепы украшались во время возведения стен белыми камнями, укладываемыми в ряд. В фасаде Бритатского склепа между камнями, перекрывающими дверной проем, вставлены ровные обломки скального камня с небольшим интервалом, что придает склепу некоторую красоту1 .

Склепы имеют перекрытие в виде ложного свода, составленного из больших шиферных плит. Но есть и случаи использования продольной деревянной балки как опоры для шиферных плит перекрытия (с. Сба, Абайты хъу). Шиферные плиты в строительстве склепов использовались широко как для возведения стен и устройство перекрытия, так и для изготовления навеса в виде карниза. Шиферными плитами устроены и своеобразные многорядные продольные ступени на перекрытиях подземных склепов .

А на Верхнеерманском склепе из шиферных плиток образован своеобразный гребень на верхушке сооружения. На фасадной части склепов имеются маленькие козырьки из шиферных плит, обычно слева и справа от лаза и несколько выше него. Иногда козырек один. Но в этих шиферных козырьках всегда имеются отверстия до 4-5 см в диаметре. В свое время В. Ф. Миллер, обнаружив эти шиферные плиты с отверстиями в Чечне, считал их приспособлениями для прикрепления узды посвященного коня, т.е. коновязью2. Но они иногда располагаются на такой высоте, что это предположение совсем неубедительно. Кроме того, отверстий всегда два. А посвящали усопшему одного коня. В. И. Долбежев определял их как место, куда вставлялись «факелы при ночных погребениях». Но погребение совершалось днем, до захода солнца, дабы усопшим «не Джадтиев Р. Г. Указ. соч. С. 56 .

Миллер В. Ф. Экспедиция в Чечню // МАК. I. М., 1988. С. 27 .

пришлось бродить у запертых ворот загробного царства вплоть до зари»1 и, следовательно, ночных погребений не было в действительности. Г. Кокиев совершенно справедливо отвергал эти предположения и в свою очередь приводил слова Иоанна Болгарского, духовного лица, возглавлявшего во второй половине ХVIII  в. осетинскую духовную комиссию и лично наблюдавшего погребальные обряды Осетии: «Потом развернувши на шестах флаги и зажегши два или три превеликие пучка лучины и подхватя умершего, бегут с ним весьма торопко до самого кладбища и спускают его в окно сделанной из камня гробницы, к которой жена умершего, отрезавши, свои косы привешивает»2 .

Казалось бы, что это свидетельство Иоанна Болгарского подтверждает все вместе гипотезы вышеперечисленных исследователей, здесь и флаги, и факелы – пуки лучины, и привешивание косы, т.е. использование отверстий для подвешивания каких-то предметов, но, как справедливо указывал Г. Кокиев далее, в дигорских селениях тоже отрезали косы, как и по всей Осетии, однако там нет шиферных плит на склепах3 .

В то же время отрезанные косы на склепах более не на что вешать, иных приспособлений здесь нет. Да и соответствие двух кос двум отверстиям на плитах тоже весьма знаменательно. Кроме того, число «два» в погребальных обрядах осетин проявляется еще в двух случаях: подают обязательно два пирога (а не 3, как на свадьбах, пирах и праздниках в честь дзуаров), своим числом указывающие на горестные события – тризну или поминальный день, и зажигают на поминках две свечи. Во всяком случае проМиллер В. Ф. Отголоски кавказских верований на могильных памятниках // МАК. III. М., 1983. С. 131 .

Кокиев Г. А. Указ. соч. С. 21 .

–  –  –

сверленные плиты, встроенные в фасадную стену склепа, выполняли какие-то функции, связанные с погребальным обрядом .

Обряд погребения в склепах связан с устройством интерьера. В югоосетинских склепах замечены полки, расположенные у задней и боковых стен. Полки были сделаны как из шиферных плит, так и из грубо отесанных досок. В последнем случае доски опирались на каменные консоли – упоры, отстоящие от уровня земли на 40-50 см. В одном из склепов с. Уаллаг Рук в задней стене, на расстоянии 1,2 м от дна погребальной камеры, из кладки выступает на 0,9 м каменная плита толщиной 0,19 м и шириной 1,85 м1. На эти деревянные и каменные полки укладывали умершего .

В североосетинских склепах археологи обнаруживают погребения с завернутыми в саван трупами, одеяла, одежду и пр.2, но содержимое югоосетинских склепов настолько перемешано, что восстановить их первоначальный вид не удается, хотя еще в 20-х гг. Г. Ф.  Чурсин отмечал в Ерманских склепах завернутые в материю трупы3. Не удается определить и ориентацию погребенных. Правда, в одном случае (склеп с. Ерман) нами был зафиксирован костяк, лежавший на задней полке головой к левому от входа углу. Возможно, что и в остальных случаях именно так укладывались умершие на полку у задней стены. На боковых же полках усопшие, видимо, укладывались ногами к лазу, а головой к задней стенке. Такую ориентацию костяков, лежавших уже на полу камеры, отмечали мы во всех склепах. Даже в перемешанных останках черепа в склепах большей частью обнаруживаются у задней стенки интерьера .

Джадтиев Р. Г. Указ. соч. С.244 .

Тменов В. Х. Указ. соч. С.44; Кокиев Г. Указ. соч. С.24 .

Чурсин Г. Ф. Осетины // Труды ЗНА. Тифлис,1925. С. 222 .

В нескольких случаях в склепах Южной Осетии нами были отмечены погребения не «открытым» способом, на полках, а в гробах. Один гроб находится в двухъярусном склепе в с.Челиат – в виде ладьеобразного корыта, выдолбленного в цельном стволе дерева. Кроме того, в одном из Ерманских склепов была обнаружена доска от детского гроба .

Таким образом, в склепах фиксируется два способа погребения – открытый и в гробах-ладьях. Однако основной способ погребения – открытый, на полках .

Несмотря на то, что одежда погребенных не сохранилась, содержимое склепов изобилует обрывками разнообразной материи, в основном выцветшей, но попадаются и лоскутки красного цвета. По наблюдениям Г.Кокиева красный цвет – цвет женской одежды1 .

Из предметов одеяния нами были зафиксированы шапка (улдзарм худ), кожаная обувь (арчита), сапоги с острым носком. Из предметов, относящихся к вооружению, – большие кинжалы «распространенного типа (всего два экземпляра), деревянные газыри с костяными головками, с сохранившимися в них порохом и свинцовые пули, завернутые в лоскутки материи, служившие, видимо, пыжами. Найдены в склепах и кожаные нашивные газырницы – поперечно прошитые кармашки для хранения или ношения газырей, а также маленькая роговая пороховница или мерка пороха .

К орудиям труда можно отнести маленькие ножи, носимые обычно на поясе, иголку, прекрасно сохранившуюся в тканевой сумочке для рукоделия, наперстки фабричной работы. Нередки в склепах деревянные самшитовые гребни с частыми и редкими зубьями, двусторонние. Предметы, связанные с добыванием огня,

Кокиев Г. А. Указ. соч. С. 24 .

– кресала и кусочки кремня. К ним можно отнести и стеклянную сферическую линзу. В склепах обнаружены также деревянные и глиняные курительные трубки .

Несмотря на их разграбленность, в югоосетинских склепах нередки предметы украшения и детали одежды

– бижутерия. Это красивые орнаментированные пояса (камари-рон), пряжки, разнообразные височные привески, полые пуговки-привески, перстни, бусы. Эти предметы имеют многочисленные аналогии как в материалах из склепов Северной Осетии, так и в материалах из позднесредневековых каменных ящиков периода ХVII – начала XIX в .

В югоосетинских склепах найдено большое количество разнообразных сосудов. Это бутылки темного стекла русского фабричного производства начала XIX  в., глиняные миниатюрные кувшинчики, безусловно предназначенные для погребальных целей, так как их использование в быту не отмечено, да и слишком они малы, и деревянные кружки (къопп), выдолбленные в цельном куске дерева, но со вставленным донышком. В этих сосудах, видимо, содержался напутственный напиток – квас. В осетинском языке бытует выражение «мрдты къопп» – т.е. «кружка, предназначенная для покойников», видимо, подобные кружки изготовлялись специально .

Из других предметов, найденных в склепах, – ствол от кукурузных початков и грецкие орехи. Надо сказать, что грецкие орехи в могильниках Осетии встречаются с раннего средневековья. Так, грецкие орехи обнаружены в Лаце, Дзивгисе и Махческе в погребениях с каменными ящиками1. Следует полагать, что грецкие орехи в склепы попали не случайно,а имели ритуальное назначение. Ино

<

Кокиев Г. А.  Указ. соч. С. 11; Уварова  П. С.  МАК.VIII. С.157, 158,

166; ее же. Путевые заметки. Ч.1. М., 1887. С. 84 .

гда в них встречаются уникальные предметы. Примером может служить орнаментированный сетчатым рисунком кокосовый орех небольшого размера, использовавшийся, видимо, для хранения каких-то сыпучих веществ (соли пороха, перца?)1 .

Само устройство склепов и наличие разнообразного погребального инвентаря говорят об особом отношении к умершим, о развитом культе мертвых. Недаром в осетинском языке бытует выражение «мард дзуар у» – «покойник свят». Погребальные обряды Осетии, частично отразившиеся в памятниках, были необыкновенно сложны и многоплановы. Они поражали воображение путешественников, настолько были несхожи с обрядами других народов, и уж совсем отличались от христианских обрядов. Видимо, миссионерам пришлось приложить немало труда, чтобы осетины перестали хоронить своих мертвых в склепах .

В приведенном выше отрывке из описания погребального обряда протопопа Иоанна Болгарского явно проглядывает не любование, а возмущение обрядом. В том же донесении Иоанн Болгарский писал: «А другие, хотя и крестятся, но по восприятии крещения, не уважая нимало толкуемый им закон христианский, по своей живут воле,соответствуя больше прежним своим обычаям»2 .

Из этого отрывка видно, что даже приняв христианство и при наличии священников, осетины продолжали поклоняться прежним своим богам. Между погребениями в каменных ящиках и погребениями в склепах почти ничего нет общего, за исключением некоторых предметов

– ножей, оселков, предметов украшения, некоторых предДжадтиев Р. Г. Указ. соч. Рис. 44 .

Донесение протопопа Болгарского епископу астраханскому и ставропольскому Антонию от 18 июля 1780 г. о нравах и обычаях осетин // Материалы по истории Осетии (ХVIII в.). Т. I. Известия СОНИИ. Т. VI. Орджоникидзе, 1934. С. 172 .

метов быта (гребни и наперстки) и отчасти сосудов для сопутственных напитков. Это и понятно, потому что оба вида погребения и погребальные сооружения разнятся очень сильно. Видимо, следует прислушаться к мнению исследователей, утверждавших, что в специфических кавказских условиях погребальный обряд утрачивает свое основное значение – значение этнического показателя. Е.  И. Крупнов писал: «Если для археологических культур степной и лесостепной полосы такие признаки, как курганные, ямные, катакомбные погребения или погребения в срубах и т.д., могут являться признаками устойчивыми, характеризующими определенную культуру определенной эпохи, то в условиях Кавказа эти признаки, как правило, теряют свою устойчивость и исключительность»1. И это верно .

Ведь нельзя же предположить, что в позднее средневековье на одном пятачке, а горные селения именно пятачки, сосуществовали разные народы, да еще и с разной культурой .

Безусловно, многообразие погребальных обрядов значительно усложняет изучение самих памятников, но не умаляет их значения как источника2 .

О полноценности средневекового погребального обряда как источника писал и В. А. Кузнецов. Это положение также верно. Но источником они служат для определения уровня материальной культуры, для изучения некоторых религиозных обрядов и пр., но не для определения этнической принадлежности. Именно эту невозможность определения этнического круга имел в виду Е. И. Крупнов .

Погребальные памятники верховьев Большой Лиахви трудно связать и с различными религиями. Выше мы показали, что погребения в каменных ящиках, за исключением Крупнов Е. И. Галиатский могильник как источник по истории алан-осов // ВДИ. № 2. М., 1938. С. 113 .

Крупнов Е. И. Указ. соч. С. 113 .

ориентировки, не имеют ничего общего с христианским обрядом .

Склеповые погребения также не имеют ничего общего с христианством. Тогда возникает вопрос – почему одна часть населения хоронила своих покойников в каменных ящиках, а другая – в склепах? На это отвечает исследователь Даргавсского некрополя В. Х.  Тменов: «В каменных ящиках Какадура и Даргавса, расположенных вне склеповых сооружений и, в принципе, содержащих захоронения, синхронные со склеповыми (давшие к тому же идентичный погребальный инвентарь), мы склонны видеть проявления социальной дифференциации тагаурского общества, которая ко времени прекращения захоронений в склепах пустила довольно глубокие корни»1 .

В чем же заключалась социальная дифференциация, если оба погребения дают «идентичный погребальный инвентарь»? Да и многочисленные склепы одного Даргавса (а их 95!) могли служить усыпальницами для всех феодалов Северного Кавказа. Так что склепы вряд ли были социальным привилегированным видом погребального сооружения, тем более для Какадура и Даргавса. Конечно, социальная дифференциация и в Тагаурии и Куртатии зашла далеко к началу ХIХ в2., т.е. к периоду прекращения утилизирования склепов. Но как характеризовать различные погребальные обряды в верховьях Большой Лиахви, где не было социальной дифференциации, хотя она и намечалась?3 Нельзя связывать наличие склепов и каменных ящиков в верховьях Большой Лиахви с социальной дифференТменов В. Х. Указ. соч. С. 49 .

История Северо-Осетинской АССР. Т.1. М., 1959. С. 97-98 .

Джадтиев Р. Г. Средневековые бытовые памятники в верховьях р. Большой Лиахви // Известия ЮОНИИ. Вып. ХV. Цхинвали, 1969 .

С.175-176 .

циацией. Остается признать, что часть населения придерживалась одних обрядов, а часть – других, т.е. обе группы, придерживавшиеся различных обрядов погребения, были осетинами .

Здесь уместно сказать об одном интересном явлении, обнаруженном нами. От исследователей генезиса склепового обряда захоронения ускользнул примечательный факт. Оказывается склепы полуподземные или подземные имеются не у всякого горного осетинского аула. Л. П. Семенов, много изучавший археологические памятники Осетии, пишет о склепах, что они встречаются «во многих местах горной Осетии»1. Именно «во многих местах», а не везде. Во время наших археологических маршрутных экспедиций мы отметили отсутствие склепов в наро-мамисонском округе (кроме с. 3акка) в ущельях рек Джоджора и Паца, а также в Трусовском ущелье. Причем мы, не доверяясь визуальному обследованию, спрашивали у населения о наличии склепов, однако в указанных местах получали отрицательный ответ. В поисках ответа на это странное, на первый взгляд, явление мы обратили внимание на другой факт. Оказалось, что в этих ущельях имеются древние христианские храмы, чего нельзя сказать о тех местах, где имеются склеповые сооружения если не в массовом количестве, то хотя бы единицы .

Так, в наро-мамисонском округе, т.е. в верховьях Ардона и ее притоков, имеются следующие христианские церкви. Это, во-первых, Зругский храм «Хозиты Майрам», датируемый первым десятилетием XI  в.2 Во-вторых, это Семенов  Л. П.  Археологические разыскания в Сев.Осетии .

С. 66 .

Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе,

1977. С. 166; Долидзе  В. О. «Хозита-Майрам» – документ культурных связей Грузии с народами Северного Кавказа // Сообщения АН ГССР. Т. ХV. № 2. Тб., 1954. С. 119-126 .

руины храма в с.Тли (у Мамисонского перевала), датируемого первой четвертью XI в.1, и, в-третьих, остатки христианского храма, превращенного в святилище у с. Нар, также относимого В. А. Кузнецовым к ХI в.2 В ущелье рек Паца и Джоджора также имеются остатки христианских храмов средневековой эпохи. Например, в Сохта, «Хуссары дзуар» в Чесельтском ущелье, однозальная церковь в Саридтат, развалины храма в с. Надарбаз и др. Древние храмы также имеются в Трусовском ущелье .

Строительство одного из них относится ко времени правления царицы Тамары, т.е. к ХII в. Церковь эта построена во имя святых архангелов и называется Тырсыйы Таранджелоз3 .

Наличие древнехристианских храмов, причем грузинского архитектурного стиля, в указанных ущельях говорит о том, что эти регионы были под большим воздействием христианской религии. При церквах и храмах, надо полагать, был большой штат церковнослужителей, которые распространяли христианское вероучение и путем проповедей и иными путями укрепляли в неофитах веру в Христа. Видимо, под их влиянием местные жители совершали свои погребения, причем свои старые, языческие обряды приноравливали к новым, христианским обрядам, «сглаживая», так сказать, противоречия. Кстати, погребальные памятники верховьев Большой Лиахви до периода строительства здесь склепов, т.е. до появления склепового обряда захоронения, представлены также в виде каменных ящиков. Иными словами, традиция погребения в каменДолидзе В. О. Архитектурный памятник Тли – новый документ культурных взаимоотношений Грузии с Двалети // Сообщения АН ГССР. Т. XXI. №6. Тб., 1958. С. 773 .

Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. С. 170 .

Абаев  В. И.  Историко-этимологический словарь осет.яз. Т.  III .

М., 1979. С. 231 .

ных ящиках в верховьях Большой Лиахви – несравнимо древние погребения в склепах, ибо последние появляются в ХVII в .

Наличие склепов в верховьях Большой Лиахви нами связывается с переселением сюда массы осетинского населения с северных склонов Главного Кавказского хребта, тогда как в вышеупомянутые ущелья не только не было притока населения, но, наоборот, был отток населения на юг, в Закавказье, в основном из Наро-Мамисонского округа1. Этот факт подтверждается не только наблюдениями этнографов. Во время нашего посещения сел Тиб и Калак мы обратили внимание на совершенную идентичность говора местных жителей с говором жителей верховьев р .

Джоджоры, разделенных, кстати, легкодоступным перевалом «Кевселты ‹фцг». Эту близость говоров отмечал и В. И. Абаев2 .

Вышеперечисленные ущелья с осетинским населением, где сохранились памятники грузинского церковного зодчества, относятся к исторической Двалетии3, издавна находившейся под грузинским влиянием. О том, что эти ущелья испытывали сильную христианскую пропаганду, свидетельствует замечание Вахушти: «В старину все они / осетины/ по вере были христианами и составляли паству Никозели, главным образом двальцы»4 .

Из этого, возможно, следует, что именно пропаганда христианских обрядов, восприятие местным населением обрядов христианского погребения явились препятствием для возведения склепов и совершения в них погребений .

Калоев Б. А. Осетины. С. 63 .

Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор. Т.1. М., 1949. С. 501 .

Вахушти Багратиони. Описание царства Грузинского // История Осетии в документах и материалах. Т. Х. Цхинвали, 1962. С. 214 .

Там же. С. 217 .

Таким образом, вырисовывается следующая картина .

Население Двалетии под влиянием христианства совершало погребения в каменных ящиках, а склеповые сооружения появляются позже, в связи с последним переселением осетин с северных склонов Кавказского хребта (из Куртатинского и Алагирского ущелий) в ХV – ХVI вв.1 Именно в следующую эпоху, т.е. в ХVII-ХVIII вв., оба эти обряда погребения и сосуществуют в верховьях Большой Лиахви .

В западных ущельях Южной Осетии, где не было переселения из Куртатинского и Алагирского ущелий, обряд погребений в каменных ящиках остался единственным видом погребения .

Выше мы говорили, что в обряде погребения в каменных ящиках христианской деталью является только западная ориентация погребенных. Видимо, к христианским чертам погребального обряда следует отнести и захоронение в грунте. Хотя погребение в грунте является само по себе древним кавказским обрядом, но оно вполне согласовывалось с христианским каноном и стало со временем считаться именно таковым, так как в этой детали христианский обряд и древний языческий не противоречили друг другу .

Если предложенная схема в какой-то мере объясняет сосуществование позднесредневековых каменных ящиков и склепов Южной Осетии, то для могильников Северной Осетии, где также наблюдается сосуществование каменнных ящиков и склепов, причем периода раннего средневековья, нужно подыскивать, видимо, другое объяснение. Но и для североосетинских могильников возможно применить суть данной схемы: каменные ящики принадлежали населению, которое сохранило некоторые

Ванеев З. Н. К вопросу о времени заселения Юго-Осетии // Изstrong>

вестия ЮОНИИ. Тб., 1936. Вып. 3. С. 274 .

черты христианской погребальной обрядности, а склепы – забывшему начисто христианство. Здесь уместно привести мнение В. А. Кузнецова, что «христианство, воспринятое в основном с внешней стороны (имеется в виду христианство у алан в X – ХIV вв. – Р. Дз.), так и не смогло их (родовые культы, восходящие к дохристианскому периоду. – Р. Дз.) окончательно подавить и перекрыть. Резкие изменения в социально-экономическом строе аланского общества в период татаро-монгольского нашествия, утрата равнинных традиционно земледельческих районов повлекли за собой оживление и регенерацию сохранившихся элементов патриархально-родового строя .

Это окончательно подорвало базу аланского христианства и в новых условиях привело к возрождению языческих культов1. К этому можно добавить, что возродились и погребальные обряды, в частности погребения в склепах .

Именно этим объясняется массовое строительство склепов в Осетии в ХVI-ХVIII вв.2 Известия ЮОНИИ. 1983. Вып. ХХVIII. С. 1832 .

Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. С. 25 .

Тменов В. Х. Город мертвых. С. 144 .

–  –  –

На средневековых могильниках Осетии можно отметить два вида погребального обряда: погребение в каменных ящиках и погребение в склепах. Это два противоречивых обряда захоронения покойников. Причем оба обряда сосуществовали1. Налицо два взаимоисключающих воззрения на загробную жизнь. В одном случае (погребения в каменных ящиках) совершенно не заботятся о сохранности трупа, а в другом (в склеповых погребениях) явно чувствуется забота о сохранении трупа, его консервации .

Кроме того, при обряде погребения в каменном ящике погребенный соприкасается с грунтом, засыпается землей, а обряд погребения в склепе характеризуется изоляцией погребенного от земли путем укладывания его на полку .

«В основе мумификации трупов у древних народов лежала религиозная вера в загробную жизнь и в переселение душ. Это воззрение (анимизм) допускало даже возможность переселения души в то же самое тело»2. Надо полагать, что средневековые осетины строили склепы именно в расчете на мумифицирование трупов и большую сохранность их. О трупе заботились как о живом человеке (в поминальные дни приносили пищу, напитки), но до определенного момента: пока не умирал кто-нибудь из данного родственного коллектива, и новый усопший не нуждался в площади в склепе. Старый, высохший или мумифицировавшийся труп снимали с полки, а его место заМагометов А. X. Культура и быт осетинского народа. Орджоникидзе, 1968. С. 378 .

Иосифов И. М. Мумификация в горах Кавказа // Известия Осетинского института краеведения. Вып. III. Владикавказ, 1926. С. 212 .

нимал новый1 .

В литературе существует ряд мнений о возникновении склепов. Не останавливаясь на всех точках зрения, ибо они проанализированы в монографии В. X. Тменова2, остановимся на одной из них. Известный исследователь религии С. А.  Токарев считает, что погребальные склепы осетин не что иное, как следы влияния маздаизма3. Религия маздаизма, или зороастризм (по имени основателя – Зороастра), возникает среди иранских племен в VI в. до н .

э., вернее, к этому времени маздаизм оформляется в классовую религию. Особенное развитие и распространение маздаизм приобретает при Ахеменидской династии (VI в .

до н.э.-III  в. н.э.). Ахемениды вели гибкую политику укрепления своей власти в завоеванных странах. Как известно, и при Ахеменидах, а тем более при Сасанидах, территория Закавказья входила в сферу влияния Иранского государства. Известно также, что зороастризм они насаждали только в странах с иранским населением. В Закавказье таким государством была Албания. Именно здесь до самого начала XX века существовал храм огнепоклонников4 .

Сасаниды насаждали маздаизм не только в Албании, но и в Армении и Грузии. «В середине V века между Картли и Ираном было достигнуто соглашение, на основе которого зороастризм приобретал в Картли равные права, разрешалась свободная пропаганда огнепоклонства среди картлийского населения. Эта пропаганда имела определенный успех – часть «мелкого люда» переметнулась к Кокиев Г. Склеповые сооружения горной Осетии. Владикавказ,

1928. С. 28 .

Тменов В. X. Город мертвых. Орджоникидзе, 1979. С. 58-74 .

Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М., 1964. С. 3 .

Лордкипанидзе М. Д. Картли во второй половине V в. Тб., 1979 (на груз. яз.). Резюме на русском языке. С. 100 .

огнепоклонникам»1 .

В местечке Никози даже существовал жертвенник последователей Зороастра2 .

Что касается скифов и сарматов, то попади они под власть Ахеменидов или Сасанидов – не избежать бы им, как носителям иранского языка, широкого внедрения религии зороастризма. При царях ахеменидской династии Дарий и Ксерксе земли восточноскифских племен – саков были завоеваны ими. Причем свои победы эти цари объясняют тем, что им покровительствует Ахурамазда, тогда как саки оказались «неверными». Об этом свидетельствует знаменитая бехистунская надпись в Иране. Таким образом, в результате походов ахеменидских царей часть скифов вроде бы должна была испытать воздействие зороастризма. Но В. И. Абаев считает, что скифским племенам был совершенно чужд зороастризм как религия3. Правда, В. И. Абаев допускает, что в языке саков все же были элементы зороастризма. Скифам был чужд зороастризм, по мнению В. И. Абаева, потому что это была религия сперва оседлых скотоводов, а потом государственная религия. В обоих случаях эта религия была направлена против них .

Ибо скифы были кочевыми скотоводами, а потому должны были находиться во враждебных отношениях со всем оседлым миром. Во втором случае зороастризм, как государственная религия, служил, как всегда, орудием экспансии и закабаления .

Такое отношение скифов к зороастризму было в отдаленные времена. В дальнейшем ведь образ жизни скифов

–  –  –

Бердзенишвили Н. А., Дондуа В. Д., Думбадзе М.К., Меликишвили Г. А., Месхиа Ш. А. История Грузии: учебное пособие. Т. I. Тб., 1962 .

С. 95 .

Абаев В. И. Дохристианская религия алан // Доклады Международного конгресса востоковедов. М., 1960. С. 2-3 .

как кочевых племен меняется. Да и слишком заманчиво было держать под своей властью обширнейшие территории с иранским (по языку) населением, коими являлись скифы, а затем сармато-аланы. Вполне допустимо, что аланы восприняли какие-то черты или элементы зороастризма. Прямых свидетельств об этом у нас нет. Косвенными же, на наш взгляд, яляются следующие .

Во-первых, это наличие топонима Армаз-и, что может истолковываться как грузинская форма имени Ахура-Мазда – Ормузд1. Во всяком случае, иранское происхождение этого имени вряд ли подлежит сомнению. Тем более что в грузинских источниках («Картлис цховреба», Леонтия Мровели) указывается, что Фарнаваз по-ирански (персидски) будет Армаз. Ибо отец его был грузином, а мать персиянкой2, т. е. Армази около Мцхета был культовым центром зороастризма в Грузии. Не исключено, что кроме Армази и Никози были и другие места, связанные с зороастрийской религией. Потому близость к Алании культовых мест зороастрийской религии с классом служителей и последователей не должна была сбрасываться со счета .

Во-вторых, связи северокавказских алан с древним населением Мннгечаура не подлежат сомнению, так как имеется большой археологический материал из мингечаурских катакомб, датируемый III-VIII  вв.3, говорящий об аланской принадлежности могильника. А Мингечаур – это уже сфера распространения зороастризма .

В-третьих, наличие семибожья у древних персов, алан-осетин, да и скифов4 .

Андроникашвили  М. К. Очерки по ирано-грузинским языковым взаимоотношениям. Т. I. Тб., 1966. С. 26 (на груз. яз.) .

Там же. С. 13-16 .

Ваидов Р. М. Археологические работы в Мингечауре в 1950 г. // КСИИМК. Вып. ХLVI. М., 1952. С. 90 .

Геродот. История. Кн. 1. Л., 1972. С. 54; Абаев В. И. ДохристианУ персов было 7 божеств во главе с Зевсом. Здесь Зевс отождествляется Геродотом с Ахурамаздой. Своим богам как персы, так и аланы-осетины приносили жертвы. Вспомним известное изображение из Персеполя: маг, несущий жертвенного козленка1. Рельеф этот отображает поклонение самому главному божеству, т.е. Зевсу. Если иметь в виду, что Зевс (правда, по греческой мифологии) является громовержцем, и при этом сопоставим его с Ильей алано-осетинского пантеона, тоже громовержцем, то окажется, что им приносят одинаковые жертвы. Вахушти Багратиони в своем описании Осетии отмечает как наиболее примечательный факт поклонение Вачилле – Уацилле, т. е .

св. Илье. «Все же они (осетины. – Р. Дз.) почитают подобие идола, которого называют Вачила, ибо в честь Ильи закалывают козла, мясо едят сами, а кожу натягивают на высокое древко и поклоняются этой шкуре в день праздника Ильи, дабы он избавил их от градобития и даровал урожай земле»2 .

Сопоставим теперь персидские и алано-осетинские божества .

1. Зевсу или Ахурамадзе соответствует Хуыцау или, как мы предполагаем, Илья .

2. Солнцу соответствует Хурзарин, то есть «Солнце золотое» .

3. Луне мы не нашли соответствия, хотя по функциям, как покровитель рогатого скота, это может быть Фалвара .

4. Божеству Земли может соответствовать Уастырджи – св. Георгий (от Уац + стыр + джиуарджи, буквально святой + великий + Георгий) .

5. Божеству огня соответствует в осетинском пантеоне сам огонь или его образ в виде надочажной цепи .

ская религия алан. С. 8 и далее .

Дьяконов И. М. История Мидии. М.-Л., 1956. С. 396. Рис. 69 .

Вахушти. География // ЗКОИРГО. Кн. 24. Тифлис, 1904. С. 140 .

6. Божество воды сопоставляем с Донбеттыр. Причем сама вода – дон в мифологии выступает не как вещество, а олицетворяется (например, в выражении «доны чызджыт» – дочери воды) .

7. И, наконец, персидскому божеству ветров в осетинском пантеоне соответствует идентичный бог ветра Галагон. Жертвы своим божествам и персы и осетины приносили на высоких горах в присутствии жрецов1 .

Эти соответствия нам представляются не случайными .

В-четвертых, возникновение склепов; начало строительства склепов относится к V-VII вв.2, т. е. ко времени расцвета и заката Сасанидской династии .

Итак, нам представляется, что зороастризм как религия могла и не быть у скифов и алан, но если говорить об элементах, то таковые вряд ли могли не быть. К.Ф. Смирнов полагал, что есть возможность утверждать, что у саков и сарматов мировоззрение содержало элементы зороастризма3, а ведь он располагал в основном археологическим материалом. В. X.  Тменов допускает, что «учение Заротустры… могло в какой-то степени (очень незначительной) оказать влияние на религиозные представления горцев Кавказа»4, и тоже имеет в виду погребальные памятники, в основном склепы .

И это, видимо, верно. Мы совсем не предполагаем, что аланы исповедовали зороастризм. Нужно учитывать и то, что «центральные концепции зороастризма претерпели за время существования этой религии столь значительДьяконов И. М. История Мидии. С. 250 .

Нечаева Л. Г. Могильник Алхан-Кала и катакомбные погребения сарматского времени на Северном Кавказе. Л., 1956; Крупнов Е. И. Галиатский могильник как источник по истории алан-оссов // ВДИ. 1938. №2 (3). С. 115 .

Смирнов К. Ф. Савроматы, М., 1964. С. 250-253 .

Тменов В. X. Город мертвых. С. 71 .

ную эволюцию, зороастризм в разных странах был в такой степени несходным, что любое догматическое решение было бы неверным»1 .

Выяснено, что аланы в первом десятилетии X века принимают христианство. Правда, трудно предположить, что аланы, принявшие христианство, тут же стали ортодоксальными христианами и никакие веяния иных религий их не коснулись2. На самом деле, аланы, оттесненные в глубь гор в результате татаро-монгольского нашествия, очень быстро забыли христианство и опять стали поклоняться прежним богам, хотя и сохранили имена христанских святых, некоторые обряды и ряд терминов .

Поиски следов зороастризма в фольклоре осетин натолкнули нас на один кажущийся нам примечательным факт .

В написанной в 1935  г. А. А.  Тибиловым статье «Фольклор Южной Осетии» приводится народный вариант песни об Афсати – дохристианском божестве охоты у осетин .

В песне говорится, как 12 богатых охотников выпрашивали у бога оленя. Афсати напустил на них вместо оленя поросенка. Этот удивительный «поросенок» убил охотников и как «дрова нагромоздил их друг на друга»3. Мы обратили на это внимание в связи со следующим. В зороастрийской религии был культ Митры, во II-III вв. был серьезным соперником христианства и сильно на него повлиял»4 .

Так вот, одним из воплощений божества Митры, его небесной силы Верэтрагны, или фарна, кроме священного Литвинский Б. А. Кангюйско-сарматский фарн. Душанбе, 1968 .

С. 31 .

Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе,

1977. С. 12 .

Тибилов А. А. Избранные произведения. Цхинвали, 1964. С. 278 (на осет. яз.) .

Токарев С. А. Религия в истории народов мира… С. 323 .

барана является могучий кабан: «… перед Митрой летит Верэтрагна в образе дикого, стремительно нападающего кабана, сразу убивающего своих противников. На митраистических рельефах рядом с Верэтрагной изображается кабан1 .

Возможно, что в песне об Афсати мы имеем слабый отголосок этого образа: поросенок побивает двенадцать охотников! Вместе с этим нельзя не вспомнить широко известный факт: в горной Осетии, где нет даже намека на ислам или иудаизм, отношение к свинье как к объекту животноводства было отрицательным. В отличие от ортодоксальных христиан горцы-осетины не употребляли свинину в культово-праздничные дни. Можно предположить, что здесь мы имеем отношение к животному как к объекту культа. Но явно непочтительное отношение к свинье, зафиксированное этнографами, вроде бы препятствует этому предположению .

Все вышеизложенное о возможных следах зороастризма в религиозных представлениях осетин несвободно от многих неясностей, но нам представляется, что гипотеза о влиянии зороастризма на религию горцев-осетин имеет право на существование .

Склепы же и склеповый обряд захоронения, видимо, в какой-то мере несут на себе следы зороастрийской религии, и это положение никого не должно удивлять, если иметь в виду изложенное выше .

Известия ЮОНИИ. 1985. Вып. ХХVII. С. 1519 .

Литвинский Б. А. Кангюйско-сарматский фарн… С. 92 .

–  –  –

Во время полевого сезона лета 1979  года отдельный отряд археологической экспедиции Юго-Осетинского научно-исследовательского института АН ГССР приступил к исследованию средневекового городища «царциаты калак» в верховьях реки Большой Лиахвы. В свое время этим памятником интересовались В. И. Долбежев, Е. Г. Пчелина, Б. А. Куфтин, Б. В. Техов. Как раз их работы сигнализировали о том, что Едисское городище при проведении раскопок может дать интересный материал для реконструкции быта и культуры населения средневековой эпохи в высокогорной зоне. Погребальный обряд, строительная техника, предметы быта и украшения, остатки следов керамического производства и кузнечного ремесла – все это заслуживает пристального внимания и детального исследования. Находясь в высокогорной зоне и, по-видимому, являясь центром исторической Маглан-Двалети, Едисское городище может пролить свет и на некоторые вопросы миграции населения и этническую историю региона .

Нами сделано пока немного, а именно: раскопана незначительная часть городища и открыт могильник позднесредневекового времени .

На городище была обнаружена стена, по всей вероятности, жилого помещения, сложенная из булыжников и грубовато отесанных камней (андезито-дациты). Прослеживаются углы помещений, лестницы. В юго-восточной части раскопа расчищена группа камней, по своей конфигурации напоминающая очаг, вокруг следы золы, углей. Много золы обнаружено было в центре раскопа у края стены. Видимо, здесь была свалка, куда сбрасывали хозяйственные отходы (расколотые кости животных) и мусор (керамический бой). Здесь же найдена крупная чешуя осетровой рыбы. По рассказам местных жителей, сюда поднимались осетры на нерест. Но возможно, что рыбу завозили сюда торговцы. В северной части раскопа около перемешанных костей человеческого погребения были найдены разнообразные стеклянные и каменные бусы, характерные для раннего средневековья (рис. 7-41). Вместе с бусами были найдены сердоликовые и янтарные геммы с различными изображениями, относящимися к сасанидскому искусству .

1. Сердоликовая бусина со сточенным краем и отверстием для продевания шнура. На сточенном овале вырезана инталья, изображающая оленя с подогнутыми ногами. Шея и лопаточная часть обозначены параллельными штрихами, ветвистые рога нависают над спиной (рис. 1) .

2. Сердоликовая несколько уплощенная бусина со сточенным краем и отверстием для продевания шнура. На сточенном овале вырезана инталья, изображающая утку .

Шея и голова – гладкие, а тело и крылья обозначены штрихами. Четко выделяются клюв и глаз. Грудь и ноги ограничены двойными штрихами (рис. 2). Обе геммы говорят о высоком мастерстве резчика .

3. Аналогичная первым двум бусинам из светлого камня (оникс?), на сточенной поверхности широкие и узкие полосы, нанесенные неумелой рукой. Возможно, резчик хотел изобразить всадника, ибо широкая полоса (туловище коня?) опирается на четыре узкие линии (ноги?), другая широкая полоса расположена под углом к первой (пышный хвост?), сверху обозначен сам всадник (рис. 3). Во всяком случае чувствуется стремление подражать какому-то образцу .

4. Янтарная бусина уплощенной формы со сточенным краем, на котором вырезана сложная фигура с «крючками» в несколько ярусов. На бусине имеется отверстие для подвешивания (рис. 4) .

5. Янтарная бусина уплощенной формы со сточенным краем, на котором вырезана фигура, состоящая из двух полумесяцев, повернутых тыльными частями друг к другу и соединенных перемычкой с ответвлениями. С одного края около полумесяца – звездочка. На бусине имеется отверстие для подвешивания (рис. 5) .

6. Янтарная бусина неправильной формы со сточенным краем, на котором вырезана фигура, аналогичная предыдущей, но без звездочки. На бусине имеется отверстие для подвешивания (рис. 6) .

Все эти геммы с изображениями животных и значков являются принадлежностью сасанидского мира и, скорее всего, готовыми попали в Едыс. Наличие гемм на городище может свидетельствовать о развитии собственности, ибо владеть гемм, возможно, запечатывал ими какие-либо вещи или документы. Как бусы, так и геммы говорят о том, что Едысское городище функционировало в VI-VII вв .

Именно к этому времени относятся геммы с изображением оленя и утки. Изображение утки характерно для V-VI вв.1, а оленя любили изображать на геммах в VI-VII вв.2 Интересно, что сасанидские геммы пользовались спросом не только на родине, в Персии, но и далеко за ее пределами. И потому их во множестве находят в Закавказье3 и в других местах, начиная с IV века4 .

На городище были найдены многочисленные обломки глиняных сосудов – ручки, венчики, донышки крупных сосудов типа «квеври» и кувшинов. Излюбленный орнамент Борисов  А. Я., Луконин  В. Г.  Сасанидские геммы. Л., 1963. С .

–  –  –

Лордкипанидзе М. Н. Памятники глиптики, найденные в Армазисхеви и Багинети: Автореф. дисс…. Тб., 1958 .

Джавахишвили К.А.  Памятники глиптики городища Урбниси (Геммы Госмузея Грузии). Тб., 1972. С. 99 .

на них – жгутообразные поперечные налепы на туловах сосудов. Найден и глиняный чубук курительной трубки со штампом изготовления сбоку (рис. 42). Подобные трубки характерны для XVI-XVIII  вв. и встречаются в памятниках восточной Грузии1 .

Близко к вершине холма, на котором расположено городище, открыт могильник с захоронениями в каменных ящиках и в грунте. Вскрыто 17 погребений, 11 из них оказались непотревоженными, кости лежали в анатомическом порядке. Два погребения были совершены в каменных ящиках с шиферным перекрытием, остальные – в грунте с шиферным перекрытием или просто в грунте .

Однако все погребенные были ориентированы головой на запад, что квалифицируется нами как отражение христианского погребального обряда .

Два погребения (№7 и 8), кроме целого костяка, содержали в погребальной камере по 3-4 черепа, – видимо, останки более ранних погребений. Кроме того, на всей площади раскопанной части могильника в восьми пунктах отмечены разрозненные костяки. Возможно, что могильник утилизовался в течение долгого времени и более поздние погребения совершались на месте ранних, при этом старые погребения разрушались, а кости сдвигали в стороны, нарушая этим их аналитический порядок. На поверхности могилы ничем не отмечены, за исключением одного случая, когда у изголовья погребенного был поставлен продолговатый булыжник, да и то был скрыт в грунте .

Погребения очень бедные – всего найдено 4 полые бусины-привески из низкопробного серебра, 2 стеклянные бусины, 1 сердоликовая, 2 колечка и медальон с каАрчвадзе  Т. Д.  Позднесредневековые керамические изделия Восточной Грузии // Археологические памятники феодальной Грузии. Т. III. Тб., 1975. С. 119 .

плевидной привеской (рис. 43-45). Судя по этим находкам, могильник не древний, во всяком случае, «моложе» бус и гемм, найденных на городище. Ввиду того, что предки теперешнего населения с. Едыс хоронили своих покойников в других местах, этот могильник использовало иное население до водворения последней волны переселенцев с Северного Кавказа, т.е. примерно до XVII века, т.е. могильник скорее всего относится к XVI-XVII  вв. По народным преданиям, заселение с. Едыс старожилами – Бегизовыми произошло за 12 поколений до наших дней, т.е. примерно в конце XVII века1 (если одно поколение – 25 лет) .

Царциатское городище, как видно, является памятником широкого хронологического диапазона и дальнейшие раскопки дадут интересный материал для исторических построений .

Известия ЮОНИИ. 1985. Вып. ХХVII. С. 2023 .

Осетинские народные сказки. Том III. Исторические и местные сказки, легенды и сказания. Цхинвали, 1962. С. 132 (на осет. яз.) .

К СеМанТиКе СКаЧеК «дУГЪ» У оСеТин Архаичность погребальных обрядов общеизвестна .

Не являются они исключением и в осетинском быту. Этнографами зафиксированы многие обычаи – «оплакивание покойника, многочисленные дорогостоящие поминки, скачки, обрезание косы у вдовы, посвящение коня»1 и т.д .

Все эти обряды нашли отражение как в письменных источниках, так и в научной литературе2. Отметим, однако, что обряд скачек не нашел должного отражения в литературе .

Первое упоминание обряда скачек в честь умершего находим в известном труде Вахушти Багратиони «Описание царства Грузинского». Надо полагать, что Вахушти Багратиони был свидетелем исполнения этого обряда. Он же дает и интерпретацию обряда – объясняет его смысл и значение: «Для спасения и поминовения душ своих усопших /осетины/ умеют устраивать скачки, что называют доги: конных людей пускают взапуски с двух-трехдневного расстояния, и который из них раньше доскачет до назначенного места, тому и дают подарок и устраивают угощение и большое веселье, кто как может. И полагают, что это утешает и спасает души их усопших»3 .

Калоев Б. А. Обряд посвящения коня у осетин // Тезисы докладов VII Международного конгресса антропологических и этнографических наук. М., 1964. С. 1 .

Калоев Б. А.  Осетины: Историко-этнографическое исследование. М., 1971; Магометов А. X. Культура и быт осетинского народа .

Орджоникидзе, 1968 .

Вахушти Багратиони. География Грузии / Введение, перевод и примечания М. Г.  Джанашвили // Записки Кавказского отдела Императорского русского географического общества. Кн. ХХIV .

Вып. V. Тифлис, 1904. С. 143 .

Известный путешественник исследователь Юлиус Клапрот также отметил этот интересный обряд: «Для того, чтобы обеспечить покой душам умерших, осетины придерживаются удивительного обычая, называемого дог. Два или три всадника поднимаются на некотором расстоянии друг от друга примерно на 10 верст по крутой горе, и тот, кто первый достигнет самой высокой вершины, почитается и одаривается остальными, после чего все присутствующие выражают свою радость и веселье танцами и пиршеством»1 .

Несколько полнее описание обряда скачек имеется в работе академика А. М.  Шегрена: «Самое большое уважение всеми горцами оказывается покойникам, кроме пиров и поминков, делаемых при похоронах, в честь покойных учреждены праздники (лаус ганан), ежегодные и еженедельные поминки, скачки, сопровождаемые раздачею вещей покойного, и, наконец, сочиняются похвальные песни .

…Скачки делаются перед одним из трех главных поминок, все вещи, лошадь, оружие покойника назначаются по разрядам в порядки. Первым считается лошадь, потом ружье и т.д. Когда все приготовлено, назначаются из стариков судьи и распределяются игры, после чего удальцы скачут взапуски, обгоняя друг друга, стреляют в цель, поднимают на всем скаку с земли вещи, одним словом, показывают все искусство свое в так называемой науке джигитовки; и по приговору судей, окончив ее, получают сообразно с отличием награды – и, наконец, гуляют; такие поминки очень разорительны и потому остались только у богатых людей; или если делают скачки, то не делают подарков; изредка лишь по пятницам, перед простыми поКлапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. // Осетины глазами русских и иностранных путешественников ХIII-XIX вв.). Орджоникидзе, 1967. С. 168 .

минками, можно видеть несколько человек, скачущих по улице аула и стреляющих в воздух»1 .

Есть упоминание о скачках и в статье С. Жускаева о похоронных обрядах у осетин. «За похоронами следуют конные скачки, и кто прискачет первым к назначенному месту, тот получает приз, состоящий из одного быка и барана и, смотря вообще по зажиточности семейства умершего, из большего или меньшего вознаграждения. Скачут с расстояния от аула не более 7 верст; хозяин прискакавшей первой лошади, по понятию осетин, вероятно, был любим покойником»2 .

Более пространное описание скачек приводит Б. Гатиев: «Скачки в честь покойников устраиваются два раза в продолжение года: в первый понедельник после нового года, на утро поминок бадн-хсв, в некоторых участках в Лазареву субботу, или на второй день пасхи и во время справления больших осетинских поминок; первая известна под именем малой скачки, а вторая – большой, с большими призами. До наступления дня бадн-хсв семейство покойника закупает в достаточ крепко друг к другу, привязывает к палкам, и это называется алам (слово это не имеет никакого значения и непереводимо). За несколько дней семейство, устроившее алам, уведомляет своих односельчан, что у него на утро бадан-ахсав будет скачка алама. В определенный час человек 30 собираются верхами в дом хозяев покойника; здесь они, выпив араки и взяв на плечи приготовленные лакомства, скачут во весь

Шегрен  А. М.  Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях // Кавказ. 1846. №29. Цит. по сб.:

Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. Вып. 1 / Сост .

Чибиров Л. А. Цхинвали, 1981. С. 68, 75 .

Жускаев  С.  Похороны у осетин олладжирцев // Кавказский вестник. 1855. №9. Цит. по сб.: Периодическая печать Кавказа .

С. 134 .

опор по замерзшим улицам селения, имея впереди всех одного наездника со значком. Раз семь обскакав все селение, они в многолюдных собраниях бросают приготовленные лакомства; дети собирают их .

Большая скачка пускается совсем иначе. За месяц до наступления больших есенинских поминок, домочадцы покойника избирают из своих родственников или знакомых трех человек и объявляют им, чтобы они ко дню скачки приготовили:по одной лошади. Эти, последние, приняв с удовольствием такое предложение, ставящее их в весьма почетное положение, находят лошадей-скакунов за условленную плату, если у себя таковых не окажется, и начинают приготовлять их заблаговременно. Но вот наступает ожидаемый день осенних поминок. Избранные три родственника, с одной стороны, приглашают для сопровождения своих скакунов молодых наездников из своих односельцев и из жителей других окрестных селений, каждый по тридцать и более всадников, смотря по тому, как велик круг для скачек, назначаемый всегда домашними покойника по приготовленным ими призам .

Призы разделяются на три неравные части и состоят из одежды покойника, его оружия, если он мужчина, седла, иногда же лошади, быка, коровы и из денег. Первый приз получает первая прискакавшая лошадь, второй – вторая, третий – третья .

Круг, назначаемый домашними покойника для скачки, всегда бывает в подобных случаях большого расстояния, по крайней мере, не менее ста верст. Накануне поминок избранные наездники на скакунах отправляются с проводником и со значком в какое-то дальнее селение, где и ночуют, чтобы на другой день могли прискакать в свое время к окончанию поминок, что бывает обыкновенно в послеобеденное время. На другой же день с утра хозяева скакунов расставляют избранных ими всадников в известных границах по нескольку всадников, чтобы свободнее сопровождать его скакуна. Когда к первым из них прискачет лошадь избравшего их лица, то они, в одно мгновение сбросив ездока с лошади, отдают ее одному из всадников, у кого лошадь скачет быстрее, а другие скачут по сторонам, крича на нее и нанося ей удары плетью. Со второй и третьей лошадьми делается то же самое. Когда всадники эти доведут скакуна до определенной ими границы, то передают его другим, стоящим в совершенной готовности, а эти – третьим и т.д., пока доскачут до самого селения. Между тем измученные три лошади, проскакав громадное расстояние, едва двигаются, на них поднимается неистовый крик, их бьют плетьми и даже дрючками. Но несчастные животные, не доскакав до назначенного селения, падают в степи и там издыхают в страшных мучениях. Очень редко одной или двум удается кое-как дотащиться до селения»1 .

Б. Миллер проводит несколько иное описание скачек .

«За день или два до хиста (поминок. – Р. Дз.) родственники покойника отправляют всех желающих участвовать в скачке… в какой-нибудь аул, где они должны переночевать и вернуться перед началом поминок. Чем богаче приготовления для хиста, тем дальше назначается цель скачки. Кто прискакал первым, тот получает в подарок от семьи покойника седло, а нередко и лошадь от какого-нибудь из близких родственников. Прискакавший вторым получает черкеску с бешметом, прискакавшим третьим – какую-нибудь другую часть одежды и т.д.»2 Е. Бинкевич в статье о верованиях осетин так пишет о скачках: «За месяц до наступления больших скачек (осенних) родственники покойного приглашают трех близких Гатиев Б. Кое-что о суеверных и разорительных обычаях осетин // Кавказ. 1875. №72. Цит. по сб.: Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. С. 201-203 .

Миллер В. Ф. Осетинские этюды. Ч. II. М., 1082. С. 286 .

родственников или знакомых, предлагают им приготовить по лошади к скачкам. Эти в свою очередь приглашают от себя односельчан или знакомых из других селений. Набирается иногда человек 30. 1-й приз – одежда, 2-й – оружие покойника, 3-й приз (если покойник мужчина) – седло, иногда бык, корова, деньги»1 .

В опубликованных за последнее время обобщающих трудах по этнографии осетин, где вопросам погребальных обрядов отводится соответствующее место, не обходится без упоминания о скачках в связи с поминками. Так, Б.  А .

Калоев в своей монографии «Осетины» также отмечает, что «в день похорон или не годичных поминках устраивались скачки (дугъ) … Перед началом состязания заранее определяли и готовили несколько скакунов. Затем в день поминок их пускали на скачки на определенную дистанцию, достигавшую часто 20-30 км. Каждого скачущего (дугъон) опекал один всадник (хъузон), который встречал его в определенном пункте, подбодрял и даже подгонял его коня. Всадник, пришедший первым, направлялся обычно на кладбище и, обведя своего коня три раза вокруг могилы покойника, подходил к бахфалдисагу, который вручал ему ценный приз»2 .

Другой советский этнограф А. Х.  Магометов описывал погребальные обряды осетин, напоминает «о состязаниях в память умершего… Их устраивали раньше в день похорон, а затем стали проводить и в другие времена года, но в один из поминальных дней, нередко в день годичных поминок. В качестве погребального состязания (тоже с призом) устраивалась стрельба в цель («хъабахъ»), проводившаяся первоначально в день похорон умершего, а впоследствии – в годовщину смерти»3 .

Бинкевич Е. Верования осетин // Религиозные верования народов СССР. Т. II. М.-Л., 1931 .

Калоев Б. А. Осетины. С. 229 .

Магометов А. X. Культура и быт осетинского народа. ОрджониНесмотря на некоторый разнобой в описании деталей устройства и проведения конских и иных состязаний, в целом все приведенные данные как будто имеют общую схему. Первоначально, т.е. в зафиксированных письменных источниках скачки устраивались в день похорон. В скачках могли участвовать не все и не всякий пожелавший, а определенный круг лиц – родственники и близкие .

Призами служили, опять же первоначально, личные вещи покойного, а также скот из личного или семейного стада покойника. Начиная с Вахушти Багратиони все авторы единодушны в определении смысла и цели проведения этих скачек, считая их ритуалом в память об умершем и для поминования его души. Так, у Бахушти – «для спасения и поминования», у Ю. Клапрота – «чтобы обеспечить покой душам умерших», у А. Шегрена – в знак уважения и «в честь покойных» и т.д. А это не случайно: видимо, скачки превратились в такой поминальный обряд, и подобное их толкование было подсказано местными жителями-информаторами. Однако мы склоняемся к мысли о том, что и Вахушти Багратиони, и его последователи вкладывали в обряд скачек свое, навеянное христианским мировоззрением, толкование (спасение душ умерших), а советские этнографы уже повторили эту мысль, не вникая в суть .

Правда, Б. А. Калоев связывает появление этого обряда со скифо-сармато-аланами1, т.е. относит его к дохристианскому периоду. И это нам представляется верным замечанием. Однако он не приводит развернутых доказательств .

Данные В. И. Абаева о происхождении термина «дугъ» уводят нас в раннеаланское время и указывают на связь со среднеазиатскими тюркскими языками2, что может говокидзе, 1968. С. 380 .

Калоев Б. А. Осетины. С. 229 .

Абаев  В. И.  Историко-этимологический словарь осетинского

языка. Т. 1. М.-Л., 1958. С. 373-374 .

рить о древности этого обряда. Следовательно, толковать обряд скачек как поминальный или для «успокоения», или «спасения души умершего» вроде нет оснований. Нельзя, видимо, толковать их и как чествование памяти покойника подобно современным спортивным мемориалам в честь прославленных героев и спортсменов. Скачки, по нашим представлениям, возникли и не как увеселительные или спортивные состязания. Однако со временем они утратили свое первоначальное назначение, хотя и сохранили некоторые архаичные черты. Очевидцы отметили, что в скачках принимает участие ограниченное число лиц (Ю .

Клапрот – «два или три всадника», Б.  Гатиев – «избирают трех человек», Е. Бинкевич, видимо, пользовался сведениями предыдущих авторов). У В. Миллера находим упоминание о количестве всадников – будто бы приглашают «всех желающих участвовать в скачке». Это уже модернизированный обряд, явно утративший черты архаичности. Надо полагать, что Ю. Клапрот и Б. Гатиев были более близки к истине. Значит, количество всадников – участников скачек было ограничено: два или три человека. Участниками скачек были исключительно родственники или «знакомые» .

(Б. Гатиев – «избирают из своих родственников или знакомых»). С. Жускаев прямо не говорит об участии в скачках родственников, но его замечание о том, что «хозяин прискакавшей первой лошади, по понятию осетин, вероятно, был любим покойником», явно предполагает участие родичей в скачках. Этого же мнения придерживаются Е. Бинкевич («приглашают трех близких родственников или знакомых») и Б. А. Калоев («определяли и готовили несколько скакунов») («определяли», надо полагать, не скакунов, а всадников). Таким образом, участников скачек избирали, назначали или определяли родственники покойного из своей среды .

Интересно замечание А. Шегрена, что судьи «назначаются из стариков» и по их приговору всадники «получают сообразно с отличием награды». То есть за проведением состязаний наблюдают выбранные старики. Надо полагать, что число их тоже было определенным, хотя сведений об этом не сохранилось. Наличие судей может говорить об ответственности и важности момента определения победителя, второго призера и т.д .

И, наконец, любопытна номенклатура призов или «подарков», предназначенных для участников скачек .

По  А.  Шегрену – скачки заканчиваются «раздачею вещей покойника», «все вещи, лошади, оружие покойника» .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |


Похожие работы:

«1 Путеводитель по Малайзии для российских участников ВЭД (информационная справка) Общая информация о стране Официальное название: Федерация Малайзии Общие сведения. Малайзия – государство в Юго-Восточной Азии. Расположена на Малаккском полуострове и в с...»

«Вера Калмыкова Злые мифы (Биография и творчество писателя) Толпа жадно читает исповеди, записки etc., по­ тому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врёте, подлецы: он и мал, и мерзок — не так, как вы — иначе. А...»

«Исследователь, по-видимому, придерживается мнения, что игра в раздвоение, нарушение симметричности явлений и мировосприятия являются необходимой предпосылкой осознания и снятия раздвоения в пределах индивида и общественного целого. Той же цели...»

«УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Т52 Серия "Эксклюзив: Русская классика" Серийное оформление Е. Ферез Толстой, Алексей Николаевич. Т52 Петр Первый : [роман] / Алексей Николаевич Толстой. — Москва : Издательство АСТ, 20...»

«Дагестанский государственный университет народного хозяйства Плохарский А.Е. Учебное пособие (тестовые задания) по дисциплине "История зарубежной литературы" Махачкала 2017 УДК 82.0 ББК 83.3 Составители: Плохарский Артём Евгеньевич, к.ф.н., доцент кафеды теори...»

«Этнографическое обозрение Online Ноябрь 2008 http://journal.iea.ras.ru/online Сорок лет удивительной книге ("Амазонский космос" Х. РайхеляДолматофф) Э.Г . Александренков В Европе, начи...»

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ХИМИИ основан в 1944 году Фундаментальные и прикладные исследования Разработка ресурсосберегающих технологий Создание высокотехнологичных производств История НИИ химии Научно-исследовательский институт химии при Горьковско...»

«Ре цензии Пространственная Экономика 2011. 1. с. 166—175 УДК 330.8(571.6) я. а. барбенко об аЙсберГаХ мЫсЛи1 (об издании "антология экономической мысли на Дальнем востоке") Траектория развития научного знания не всегда прямолинейна, прибавьте к этому историю России, и вы получите множе...»

«АЙТБЕКОВА АИДА АЙТБЕКОВНА ИНСТИТУТ ЭЛЕКТРОНИКИ И ТЕЛЕКОММУНИКАЦИЙ ПРИ КГТУ ИМ. И.РАЗЗАКОВА Кибербезопасность – область информационных технологий, занимающаяся защитой сетей, компьютеров, программ, устройств от атак, повреждения или несанкционированного доступа. ОСНОВЫ КИБЕРБЕЗОПАСНОСТИ предотвращение угрозы; обнаружение угрозы; реагирование....»

«Problemy istorii, lologii, kul’tury Проблемы истории, филологии, культуры 1 (2016), 342–347 1 (2016), 342–347 © The Author(s) 2016 ©Автор(ы) 2016 СОВРЕМЕННОЕ ЛИНГВОГРАДОВЕДЕНИЕ КАК ДИАГНОСТИКА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПРИОРИТЕТОВ (на примере рекламны...»

«ЧЕРНЫШ Анастасия Валерьевна МИСТИЧЕСКОЕ СЕКТАНТСТВО НА ТЕРРИТОРИИ ЦЕНТРАЛЬНОЧЕРНОЗЕМНОГО РЕГИОНА РОССИИ В XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертаци...»

«Matchmoving Сущность процесса, история, терминология Возможности современных систем на примере 3D Equalizer Введение Создание большинства современных спецэффектов было бы невозможно без совмещения...»

«А/ТОРОПОВ Михаил Владимирович ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА РОССИЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПРОФЕССУРЫ В 1860-1870-е ГОДЫ Специальность 12.00.01 -теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТО...»

«Ямало-Ненецкий автономный округ Научный центр изучения Арктики Уральская экспедиция на Обдорском Севере Приполярная перепись 1926–1927 гг. Екатеринбург УДК 39 ББК Т521(=665.1) У686 Редакторы-составители: доктор исторических наук, профессор Е. М. Главацкая, кандидат исторических наук сотрудн...»

«Система уроков по творчеству И.А.Бунина. Аннотация Данная методическая разработка содержит подробные развернутые планы уроков по творчеству И.А. Бунина. В системе среднего профессионал...»

«УДК 111.0+113/119 Маркина Е.П., ст. преподаватель кафедры социологии и ювенальной политики ФГБОУ ВО "Орловский государственный университет им. И.С.Тургенева" Человек и космос в философском наследии С.Н.Булгакова...»

«Рабочая программа предназначена для преподавания дисциплины "Введение в славянскую филологию и история русского языка(включая старославянский язык и диалектологию" базовой части Блока 1 "Дисциплины (модули)" студентам дневной формы обучения по специальности 52.05.04 "Ли...»

«монах Давид Дисипат МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА Филологический факультет Кафедра классической филологии ACADEMI MOSCOVIENSIS ELISABETAN LOMONOSOVIAN Schola Grammaticorum Vtriusque Lingu Grammaticorum Statio институт исследования свЯщенных тестов sodalita...»

«TAU-8.IP TAU-8.IP-W Руководство по эксплуатации, версия 1.2 (9.02.2012) Абонентский шлюз IP-телефонии IP-адрес: http://192.168.1.2 имя пользователя: admin пароль: password Версия документа Дата выпуска С...»

«КУЗИН ИВАН ВЛАДИЛЕНОВИЧ ТЕЛЕСНОСТЬ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНЦЕПТ Специальность 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук Научный консультант доктор философских наук, профессор ПИГРОВ КОНСТАНТИН СЕМЕНОВИ...»

«В.И. Михайленко ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ НОВОГО МИРОВОГО ПОРЯДКА В марте 2014 года завершился длительный период эволюции Ялтинского и ПостЯлтинского мира, который сложился в годы совместной борьбы стран Антифашистской коалиции и стал итогом реализованного компромисса между "Большой четверкой" странп...»

«Ф.4-71 Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный педагогический институт Кафедра русского языка и литературы ПРОГРАММА ОБУЧЕНИЯ по дисциплине "История зарубежной литературы XIX-XX вв." для...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.