WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«С ' -f^.9 Г СИСТЕМНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЕЖЕГОДНИК 1972 си стем ны й п о д х о д к ИССЛЕДОВАНИЮ НАУКИ СИСТЕМНЫЕ ИДЕИ В КОНКРЕТНО-НАУЧНОМ ЗНАНИИ СТРУКТУРНЫЕ АСПЕКТЫ СИСТЕМНЫХ ОБЪЕКТОВ U S S R ...»

-- [ Страница 1 ] --

A S S,!

j

С ' -f^.9

Г

СИСТЕМНЫЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

ЕЖЕГОДНИК 1972 си стем ны й п о д х о д

к ИССЛЕДОВАНИЮ НАУКИ

СИСТЕМНЫЕ ИДЕИ

В КОНКРЕТНО-НАУЧНОМ

ЗНАНИИ

СТРУКТУРНЫЕ АСПЕКТЫ

СИСТЕМНЫХ ОБЪЕКТОВ

U S S R A C A D E M Y OF S C I E N C E S

INSTITUTE FOR THE HISTORY OF SCIENCE AND TECHNOLOGY

SYSTEMS

RESEARCH

YEARBOOK

i

« NAUKA» P U B L I S H I N G H O U S E

MOSCOW 1972

А К А Д Е М И Я Н А У К СССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ

СИСТЕМНЫЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

ЕЖЕГОДНИК

§

И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «НАУКА»

М О С К В А 1972

Р Е Д А К Ц И О Н Н АЯ К О Л Л Е Г И Я

И. В. Б ЛА УБ Е РГ, В. П. ЗИНЧЕНКО, Ю. А. ЛЕВАДА, А. А. Л Я П У Н О В, А. А. М АЛИ Н ОВСКИ Й, С. Р. М И К УЛ И Н С К И Й, А. М. М ОЛЧАНОВ, Д. А. ПОСПЕЛОВ, В. Н. САДОВСКИЙ, А. И. УЁМОВ, К. М. ХАЙ ЛОВ, Э. Г. ЮДИН 1-5-1 480-72

ПРЕДИСЛОВИЕ

Стремление к комплексному изучению слоя^ных объектов как систем, получившее особенно в последние годы распространение в самых различных областях знания, а также широкое применение методов и процедур системного анализа в практике управления — все эти явления достаточно подробно отрая^ены в отечественной литературе. Поэтому статьи настоящего ежегодника, посвященные логико-методологическим проблемам системного подхода и приме­ нению системных идей в конкретных науках, едва ли требуют про­ странного комментария. Речь идет о продолжении и развитии тех тенденций, которые были намечены в предыдущих выпусках еже­ годника «Системные исследования» и ряде других изданий, подго­ товленных при участии сотрудников сектора системного исследо-" вания науки Института истории естествознания й техники А Н СССР .

Значительное внимание в настоящем выпуске ежегодника уде­ лено обсуждению возможностей системного подхода в исследова­ нии науки и рассмотрению проблем структурного описания си­ стемных объектов. Эти проблемы до последнего времени не получали широкого освещения в литературе, посвященной воп­ росам системного подхода и общей теории систем. В то же время задача комплексного исследования науки, выявления ее сложного системного строения, структуры взаимосвязи различных аспектов науки и т. д. представляется особенно актуальной в эпоху научнотехнической революции .

Опыт развития системных исследований и науковедения позво­ ляет наметить две основные линии взаимодействияэтих направле­ ний современного знания. Первая из них определяется необходи­ мостью построения комплексной картины науки как развивающе­ гося целого. Социология и экономика науки, психология научного творчества и другие объединяемые науковедением направления ведут, каждое в соответствии с возможностями своих методологи­ ческих средств, исследование различных содержательных аспектов современной науки .





Однако для построения единой картины этого сложного объекта, для его отражения в предмете комплексного науковедческого исследования «аспектных» изображений объекта оказывается недостаточно. Специальному анализу (в рамках си­ стемы методологических представлений более высокого уровня) требуется подвергнуть сами научные средства, с помощью которых получено каждое из этих изображений .

Другая сторона связи между науковедением и системным под­ ходом проявляется в ряде особенностей современного этапа разви­ тия системного подхода как одного из способов методологического анализа исследовательской деятельности. Показателен в этом от­ ношении материал встречи-дискуссии о системном подходе в современной биологии (см. «Системные исследования. Ежегод­ н и к — 1970»). Обсуждение методологических проблем современной биологии потребовало от участников дискуссии обратиться к та­ ким, казалось бы не относящимся непосредственно к биологии вопросам, как разделение исследовательских; усилий в изучении биологических объектов, виды взаимодейстовия между биологами и представителями других дисциплин, обусловленные этим взаимо­ действием особенности получения, организации и интерпрета­ ции исследовательских данных, т. е. к вопросам, которые отно­ сятся к сфере науковедения .

Подобным пониманием связи между науковедением и систем­ ным подходом и характеризуются статьи науковедческого раздела настоящего ежегодника. Авторы этих статей стремились проанали­ зировать такие важные для системного изображения науки фе­ номены, как междисциплинарные исследования, структура обла­ сти «исследования и разработки» — основного поля науковедче­ ского изучения. При этом в статьях прослеживается тенденция осветить наряду с методологическими также социальные аспекты рассматриваемой проблематики, выделить в комплексном изуче­ нии науковедческих объектов область действия каждой изучаю­ щей науку дисциплины и наметить методологические основы свя­ зи между ними .

Особое значение при подобной ориентации приобретают проб­ лемы общения и иерархической организации, с одной стороны, участников исследования в его процессе, а с другой — исследовате­ лей с другими общественными институтами, в которых иополь^ зуется соответствующее научное знание. Существенные затрудне­ ния, возникающие в этой области при попытках перейти от общих утверждений к операциональным формулировкам, заставляют внимательно относиться к любой возможности выявить и опреде­ лить константы, характеризующие различные типы взаимоотно­ шений в научном коллективе, его информационные и управляющие связи. Опыт науковедческих исследований дает основания предпо­ лагать, что подобное предварительное обсуждение ключевых по­ нятий является в настоящее время наиболее целесообразным путем системного изображения и исследования науки .

Особый раздел ежегодника посвящен методологии исследова­ ния структурных аспектов системных объектов. Его основной предмет — семиотические системы. Далеко идущее сходство, ко­ торое обнаруживают системный подход и структурализм на уровне общих положений и терминологической номенклатуры .

часто служило основанием для объединения этих методолошчеШХ направлений в работах их критиков. Действительно, при С системном исследовании объекта одной из необходимых состав­ ляющих его определения служ ит постулат о структурности объ­ екта и его иерархии. В то же время не менее необходимым эле­ ментом любой структуралистской концепции является представле­ ние о системности объекта (его целостном характере, связи со сре­ дой, динамике и т, п.). Однако несмотря на подобную близость в исходных предпосылках сравнительное изучение системного и структурного подходов началось только в самое последнее время .

Исторически это объясняется тем, что системный и струк­ турный подходы в качестве конкретно-научной методологии применялись к совершенно различным типам исследовательской реальности, что ставило перед ними различные типы задач и обусловоало различие в направленности обоих течений. Областью системных исследований были в пе.рвую очередь объекты естест­ венных наук и техники (биологические, инженерные и другие системы). Направление системного исследования подобных, объ­ ектов касалось прежде всего проблем обоснованного выделения их из среды в качестве некоторой самостоятельной целостности, установления внешних взаимодействий объекта. Лиш ь после этой операции наступала очередь выявления функциональных связей объекта, его структурного изображения и соотнесения структур­ ных характеристик элементов с их субстратным составом .

Существенно иные методологическоае задачи стояли перед структурализмом, методы которого -использовались по преимуще­ ству в сфере гуманитарного знания, со специфическим для нее дисциплинарным ограничением объектов и фактической нерасчлененностью объекта и предмета исследованоия, что позволяло до оиределенного предела принимать системность и автономность объекта на правах неразвернутого постулата. Здесь направление поиска шло прежде всего по лилии обнаружения структурных отличий и сходств между элементами и уровнями, позволяющего описание объекта «изнутри», за счет новой организации обшир­ ного эмпирического материала .

Намечающееся сближение структурного и системного подхо­ дов в значительной море обусловлено появлением и развитием довольно обширной группы (частично стимулированной этими подходами) наук о поведении, изучение объектов которых потре­ бовало сочетания в рамках одного исследования элементов, по традиции относящихся либо к естественнонаучному, либо к гума­ нитарному знанию .

В этом отношении показательна судьба структуралистских идей в лингвистике, где они получили наиболее широкое распро­ странение. Методы различных школ лингвистического структура­ лизма (дескриптивной, функциональной, глоссематической и др.) дали в свое время мощный толчок развитию самых различных дисциплин от антропологии до наукометрии, выявив семиотичес­ кую общность функционирования языковых элементов и целого ряда других структур. Однако именно для лингвистики характорен в последнее время все более интенсивный поиск выхода за пределы чисто структурного описания ее основного объекта — естественного языка — стремление к одновременности его много­ аспектного исследования .

Огромный интерес подобные попытки представляют и для раз­ вития системного подхода. Ведь речь идет в данном случае не о создании первичных: средств теоретического анализа области, развивавшейся до сих пор эмпирическим путем, а о системном рассмотрении уже развитой и зарекомендовавшей себя в конкрет­ ных исследованиях методологии. Вводятся не только новый класс объектов, но и способы их теоретического описания, еш;е мало раз­ работанные в рамках самого системного подхода, хотя и не противоречаш;ие ему принципиально. Разумеется, дальнейшее сближе­ ние меж:ду структурализмом и системным подходом потребует значительного углубления контактов между представителями обоих направлений, обоюдной конструктивной критики их методо­ логического содержания .

Учитывая все это, было решено поместить в специальном раз­ деле настояш;его ежегодника статьи, рассматриваюш;ие как исто­ рические взаимоотношения структурных и системных идей в изучении семиотических объектов, так и специфику структурного подхода J различных областях знания. Считая, что научное изло­ жение основных методологических проблем и трудностей совре­ менного структурализма, равно как и его плодотворная критика возможны только на профессиональном уровне, редколлегия еже­ годника предоставляет в настоящем выпуске слово самим иссле­ дователям структуральных аспектов семиотических систем .

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД

к ИССЛЕДОВАНИЮ НАУКИ

МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

КАК ОБЪЕКТ НАУКОВЕДЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

–  –  –

Литература, посвященная обсуждению методологических, со­ циологических, организационных и других аспектов мея^дисциплинарны^, исследованмй, попыткам определить их место в струк­ туре современной науки, весьма обширна и быстро пополняется новыми работами. Большинство авторов связывают развитие меж­ дисциплинарных исследований с характерным для нынешнего этапа научно-технической революции расширением социальных функций науки, возрастанием ее роли в жизни обш;ества. Важны­ ми особенностями этого этапа выступают необходимость привле­ чения научных средств для решения самых разнообразных проб­ лем обш;ественного развития, потребность в комплексном объеди­ нении усилий представителей различных видов деятельности и создания в каждом отдельном случае системы средств, позволяюш;их репгать проблему с минимальными издержками (см. [4 ]; [ 9 ] ) .

Следует вместе с тем отметить, что позиции авторов, совпадая в оценке социальной роли междисциплинарных исследований, су­ щественно расходятся в понимании содержания этого термина, равно как и в контекстах, в которых; рассматриваются междисци­ плинарные исследования. Подобные расхоя«дения, вполне объяс­ нимые на первых, шагах изучения некоторого явления (а спе­ циальное изучение междисциплинарных исследований началось сравнительно недавно), требуют некоторых вводных замечаний, касающихся используемой в настоящей статье терминологии .

Поскольку целью настоящей статьи является характеристика междисциплинарных исследований как объекта науковедческого изучения, в рабочем определении основных терминов мы будем по возможности придерживаться принятого в науковедении их по­ нимания .

Так, говоря о науке^ мы будем иметь в виду не столько какуюлибо конкретную область знания или их сочетание, сколько дея­ тельность в рамках особого социального института, характеризую­ щуюся определенными формами сотрудничества участников, располагающую в этом качестве реальной историей и формами ее регистрации, а также связанную с другими типами социально необходимой деятельности и институтами, в которых они зафик­ сированы. При таком понимании научная деятельность, как и дру­ гие формы деятельности, направлена на решение определенных общественных проблем, но существенно отличается способом об­ работки этих проблем .

Термин «дисциплина» применяется для обозначения истори­ чески сложившейся области знания, характеризующейся в каждый период своего существования единством фиксированного предмета исследования, метода и языка. Валено подчеркнуть, что оформле­ ние дисциплины происходит не на переднем крае исследования, а значительно позже путем постепенной систематизации новых исследовательских результатов. В собственно исследовательской деятельности дисциплина представлена в виде набора взглядов и методологических средств, которыми располагают исследователи соответствующей специальности, а также в виде определенных научных институтов (журналов, программ подготовки исследова­ телей, архива, норм общения и т. д.). Таким образом, исследова­ ние, ведущееся в рамках, свойственного дисциплине набора пред­ ставлений и средств описания объектов, будет обозначаться как монодисциплинарте независимо от того, к какой области реаль­ ности оно относится .

С несколько иной группой факторов связано определение об­ ластей реальности, в которых развертываются исследования раз­ личных типов. Как правило, при их характеристике приходится рассматривать не только свойства исследуемых объектов и уровень развития отдельных дисциплин, но и целый ряд условий социаль­ но-исторического характера, вызвавших; потребность в комплекс­ ном изучении этих объектов. Очень часто авторы для характери­ стики самой области применяют термин междисциплинарное исследование. В этом смысле говорят об исследованиях в таких областях, 'как изучение космоса, мирового океана, личности и т. п .

В нашей статье для обозначения подобных феноменов исполь­ зуется термин «междисциплинарная область»^ в то время как исследования проблем этой области могут носить как моно-, так и междисциплинарный характер .

Термин «междисциплинарные исследования» в статье отно­ сится только к тем видам исследовательской деятельности, кото­ рые требуют для своего осуществления непосредственного объеди­ нения усилий представителей различных дисциплин в ходе отдельного исследования. Такие исследования направлены обыч­ но на изучение проблем междисциплинарной области и часто объединяются в крупные исследовательские ироеасты .

Заметим, что под междисциплинарными исследованиями ряд авторов (см. например, [1 ]; [ 3 ] ) имеют в виду исследовательские направления, представители которых пытаются создать методоло­ гические средства для комплексного изучения объектов. Одним из таких направлений является ж системный подход.

В данной статье для обозначения подобных направлений используется термин «междисциплинарная методология», В процессе дальнейшего рассмотрения основное внимание будет уделяться следующим вопросам:

-а) определению места междисциплинарных исследований в структуре современной науч­ но-технической деятельности; б) особенностям формирования междисциплинарной области и переходу к междисциплинарному исследованию ее проблем; в) специфике сотрудничества исследо­ вателей в междисциплинарном изучении проблем .

Наиболее скрупулезно и развернуто попытался эмпирически определить социальный статус междисциплинарных исследова­ ний в структуре научной деятельности в современных условиях французский исследователь П. Ей [16]. В этой попытке он не ограничивается интуитивными представлениями, но старается найти место междисциплинарных исследований в типологии иссле­ дований, канонизированной после работы П. Оже [ 8] (фундамен­ тальные исследования, прикладные исследования, разработки и т. д.). В рамках этой типологии П. Би и пытается путем функ­ ционального анализа целей, мотивов и результатов междисципли­ нарных исследований выяснить их отношение к фундаментальным и (и ли ) прикладным исследованиям. В результате проведенного анализа П. Би приходит к следующему выводу: речь идет о спе­ цифическом типе проблемно ориентированных исследований, «расположенных между областью чистых теоретических исследо­ ваний, в которой главное — знание, и областью информированного действия, где на первом месте стоят применимость, эффективность и практические результаты» [16, стр. 195] .

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что П. Би в приведенной формулировке тщательно избегает терминов (фунда­ ментальные, прикладные и т. д.), на которых основана рассмат­ риваемая им типология, признавая тем самым их, неадекватность поставленной задаче .

Д ля того чтобы разобраться в причинах этой неадекватности, нам придется нескольоко более подробно рассмотреть основные ха­ рактеристики существующей типологии исследовательской дея­ тельности и особенности процессов, для описания которых она была создана .

Рассматриваемая типология была первоначально предназна­ чена для классификации исследований лишь в одной из сфер со­ циального приложения естественнонаучного знания, а именно в И области его технологического использования в производстве (точ­ нее, в промышленном производстве). Этот вид социального при­ ложения науки был преобладающим, если не единственным, в первой половине X X в. и сохраняет огромное значение до сих пор .

Отметим один очень важный момент описываемого процесса — речь идет об использовании в технологических целях уже гото­ вых каз^чных результатов.

В соответствии с этим движение науч­ ного знания в производство в начале нашего века можно примерно описать следуюш;ей схемой:

Схема 1

Нижний уровень схемы 1 предстаовляет собой поле непосредст­ венной деятельности по получению оригинальных научных и тех,нологических результатов, в то время как блоки верхнего уровня символизируют место хранения готовых результатов (научный и патентный архжвы), что позволяет их: многократное использова­ ние. Пополнение и развитие архиво® связано с деятельностью в соотввтствуюп];ей сфере, а с другой стороны, сама деятельность ученых и инженеров опирается на ранее полученные результаты, содержаш;иеся в архиве. При этом деятельность исследователя детерминирована в первую очередь своими внутренними связями ж связями с научным архивом, деятельность же инженерно-конст­ рукторская ориентирована прежде всего на потребности произ­ водства (пополнение патентного архива — задача второстепенная) .

Само взаимодействие науки и технологии в этот период выглядит как связь односторонняя, для технологии наука суш;ествует толь­ ко в виде готового и раз[виваюш;егося незавиоимо от технологиче­ ских потребностей научного архива. Изучение запросов произ­ водства, оценка перспективности того или иного научного достижения, «доводка» и «привязка» научных результатов к опре­ деленному участку технологической действительности — все эти операции не относятся к деятельности исследователей, находясь целиком в компетенции представителей инженерно-конструктор­ ской деятельности .

Хотя такой тип связи науки и технологии и способствовал на определенном этапе развитию последней, довольно быстро выяви­ лась его недостаточная эффективность. Архив науки обладал огромной быстрорастущей информацией, которая, однако, не бу­ дучи специально подготовлена для технологического приложения, либо не использовалась вообще, либо ее переформулирование на языке технологических потребностей требовало очень большого времени. Попытки привлечь к этому переформулированию самих ученых (не прекращающиеся до сих пор) всегда оказывались ма­ лопродуктивными, поскольку ученым было не легче осмыслить потребности технологии, чем инженерам — особенности науки .

В качестве средства заполнения выявившегося разрыва появи­ лись и интенсивно развиваются в настоящее время прикладные исследования, основной целью которых является определение воз­ можностей применения уже готовых результатов фундаменталь­ ных исследований к решению жестко сформулированных техно­ логических задач, а с другой стороны — изменение формулировки этих, задач в связи с обнаружением в ходе прикладных исследова­ ний новых средств их решения * .

Структура связей между наукой и ее (технологическим) прилол^ением приобрела при этом следующий вид:

Схема 2

В этой схеме инженерно-конструкторские разработки соедине­ ны с научными исследованиями (прикладными) уже не через архив, но непосредственной двусторонней связью. Результаты же фундаментальных исследований (последние сохранили свое обо­ собленное положение) из арх|ива попадают не в ^еру инженерноKOHCTpyKTopcjKHx разработок, но в исследовательскую (приклад­ ную ) деятельность, что обеспечивает более целенаправленное и быстрое технологаческое приложение содержания архива фунда­ ментального научного знания .

Важной для нашей темы особенностью прикладных исследова­ ний является и то обстоятельство, что их цели лежат в области практики; это вынуждает исследователей-прикладников ориенти­ роваться на несколько научных дисциплин, результаты которых могут быть использованы для достижения данной цели. В этом отношении прикладные исследования выполняют трансляционные функции и между двумя типами разделения труда — научным и технологическим .

Подобная схема с большим или меньшим успехом применяется и для непромышленных приложений фундаментального научного знания (в сельском хозяйстве, медицине и т. п.) и воспроизводится в организационной структуре научно-исследовательских (прежде всего отраслевых) и научно-проектных институтов. При этом при * Вспомогательным средством преодоления тех ше трудностей явились создание и развитие системы научно-технической информации .

определении прикладных, иоследований очень часто имеют в виду не все особенности их положения в изображенной выше структуре научно-'практической деятельности, но исключительно направлен­ ность прикладных исследований на некоторый практический ре­ зультат .

В ходе научно-технической революции в последние десятилетия все больше осознается непосредственное социальное значение {на­ учного компонента в этой революции. В настояш;ее время совер­ шенно ясно, что технологическое использование науки при всей своей важности далеко не исчерпывает ее социальных функций .

Необходимость научного обоснования решений в таких; облас­ тях, как, например, вопросы развития городов, содержание обуче­ ния и воспитания, социальное планирование, воспроизводство природных ресурсов и многие другие, не подвергается сегодня сомнению. Нужно, однако, отметить, что связь этой общественно важной проблематики с наукой в настояпщй момент не опирается на структуру исследовательской и инженерно-конструкторской деятельности, сопоставимую со структурным оформлением связи между наукой и технологией .

У ж е сами названия перечисленных областей говорят о том, что в данном случае мы имеем дело с формулировками сугубо практического толка .

В рамках этих областей сосредоточены явле­ ния, различные стороны которых, входят в предметы изучения многих дисциплин. В то же время в истории обш;ества накоплен опыт постановки задач, группировки и оценки различных факто­ ров для решения проблем в этих областях на уровне практики управления. Этот опыт, как и организация эмпирического мате­ риала, не совпадает ни с предметным разделением науки, ни со структурой научных исследовасаий .

По мере того как недостаточная эффективность прошлого опы­ та для решения современных задач начинает осознаБаться, дела­ ются попытки усилить обоснование решений прежде всего по двум направлениям: путем совершенствования средств управления и информационного обеспечения решений и путем создания и рас­ ширения экспертно-консультационных групп .

В качестве участников этих; групп приглашаются и наиболее крупные авторитеты в области различных наук. Однако эти уче­ ные выступают в данном случае не в качестве исследователей проблемы, а в качестве экспертов, которые должны ознакомиться с ней и дать ее оценку, основываясь на имеюш;ейся (практической) информации и на собственной интуиции. Речь, таким образом, идет об укреплении обоснованности решений, принимаемых в рам­ ках здравого смысла. Эта основа, допускаюн^ая усовершенствова­ ние методов экспертизы (в частности, применение аналитических методик) и в технике обработки информации, остается и останется в ближайшем будуш;ем практически едииственным средством ре­ шения срочных однократных проблем, не поддаюш;ихся прогнози­ рованию. В тех же сл;«дчаях, когда речь идет о проблемах, требую­ щих перманентного решения (а больпгинотво из перечисленных выше областей включает проблемы именно этого типа), по мере их осознания признается необходимость исследования связанных с данными проблемами явлений, хотя подобный путь обработки проблем требует крупных расходов и обеш;ает практические ре­ зультаты лишь через неопределенный промежуток времени .

Как правило, первой попыткой вовлечения проблем этого типа в исследовательскую деятельность является создание научных под­ разделений, которые ставят целью решить проблему «в лоб», т. е. принять в качестве предмета исследования ее практическую формулировку и эмпирически отнести различные аспекты проб­ лемы к известным классам задач. Подобные исследования, хотя они и дают определенные практические результаты, как правило, не представляют научной ценности и мало продвигают собственно исследовательское освоение проблемы. Понять, почему это проис­ ходит, не трудно, если представить себе задачи, которые факти­ чески ставятся перед исследователями *.

В эти задачи входят:

исследовательская формулировка проблемы; создание фундамен­ тальной концепции, связываюш;ей проблему с научным архйвом;

прикладное исследование; разработка рекомендаций для практи­ ческой деятельности на основании результатов исследования. Ины­ ми словами, в ходе подобных оЕГсследований их участники должны сов'местить все типы научной и инженерной обработки проблемы, начиная от ее формулировки и фундаментального исследования и кончая разработкой практических рекомендаций. Вероятность ус­ пешного осуш;ествления всех этих функций в рамках одного иссле­ дования совершенно неподготовленной к научному освоению проб­ лемы незначительна .

После того как неудача взять проблему приступом становится очевидной, начинается ее осада с использованием всех средств привлече1ния внимания к проблеме как можно большего числа уче­ ных. Проблемы новой области переносятся в сферу широкого об­ суждения. Это обсуждение носит различный характер, но смысл его всегда один и тот же — заинтересовать в проблематике ученых, побудить их к поискам связей между различными аспектами со­ циально важной проблематики и интересующей их областью ис­ следований. В подобном обсуждении принимают участие не только ученые, но и производстве/нники, обш;ественные деятели, которых волнует социальная важность проблем. В результате достигается разделение двух основных, сфер: вопросов, решение которых * Эти исследования не могут быть названы прикладными в рассмотренном выше плане, поскольку целесообразность прикладных исследований определяется нали­ чием по меньшей мере двух компонентов; а) фундаментального «задела» по раз­ личным аспектам проблемы, объем информации в котором долж ен значительно превышать реальные потребности* (функции прикладных исследований заключают­ ся в селекции фундаментальных результатов), и б) четких требований к приклад­ ному результату, сформулированных на языке какой-либо технологизированной формы деятельности (разработки) .

остается в сфере практики, и широкой проблемной области, в пре­ делах которой исследовательские усилия признаются перспек­ тивными .

Одновременно выявляется и группа дисциплин, представители которых имеют дело с объектами, хотя бы в первом приближении обнаруживающими отношение к предмету обсуждения. Социаль­ ная важность новой проблемной области и перспективы поддерж­ ки связанных с ней исследований вызывают интерес у отдельных энтузиастов, пытаюш;ихся определить структуру проблемной об­ ласти или дать исследовательскую формулировку ее аспектов с помош;ью понятийного аппарата своей дисциплины. К руг таких энтузиастов, как и круг дисциплин, представители которых про­ являют заинтересованность в проблематике новой области, посте­ пенно стабилизируется. Новая область получает организационное оформление в виде совета по координации и т. п. образований, осуш;ествляюп];их комплексные исследования данной проблемати­ ки при одной из авторитетных научных организаций. Ее предпо­ лагаемым исследователям представляется возмояшость публико­ вать результаты исследований в специальных рубриках научных журналов ряда дисциплин .

Именно с этого периода можно гов1 рить о суп1 о ;ествовании меж­ дисциплинарной области, проблематика которой признана потен­ циально интересной для исследования и важной в социальном отношении .

Отныне исследования в этой области, каокой бы акаде­ мический характер они ни носили, будут тем или иным образом ориентированы как на требования научного архива, так и на со­ циальные аспекты проблемы. Ситуацию этого этапа формирования междисциплинарной области П. Би формулирует следуюш;им об­ разом: «Необходимо осоз(нанио проблемы и отношения менаду проблемой и исследованием, результатом чего должен явиться выбор подхода, обеспечиваюш;его возрастание эффективности дей­ ствий благодаря лучш ему знанию о проблеме» [16, стр. 193] .

На первой стадии своего формирования междисциплинарная область, таким образом, представляет собой объединение, с одной стороны, группы практических потребностей, сформулированных в виде задач, а с другой — довольно пестрого набора дисциплинар­ ных изображений явлений, связь которых с задачами первой груп­ пы предполагается. Различная структура этих двух, образований требует в качестве предварительного шага, обеспечиваюш;его воз­ можность исследовательской деятельности, создания некоего трансляционного звена ме^кду ними, т. е. первичного выделения и ограничения объекта исследования, его структурных компонен­ тов, соотнесенных с предметами, исследуюш;их этот объект дисци­ плин [ 6] .

В происходяш;ем смеш;ении центра тяжести в область исследо­ вательского освоения объекта происходит постепенная перегруп­ пировка эмпирических фактов, их объединение вокруг различных, научных понятий, смена терминологии. Так, вместо вопросов «бережного отношения к природе», «рачительного использования природных богатств», «охраны лесных запасов» и других появля­ ются проблемы «экологического баланса» и «воспроизводства ре­ сурсов». Дело, разумеется не в том, что одни и те же яв­ ления получают новые наукообразные названия, а в том, что истользование второй группы терминов означает попытку соот­ нести явления с соответствующей научной традицией, поскольку с каждым из терминов связывается представление об определен­ ном круге исследовательских проблем в аппарате конкретных дисциплин .

Степень успешности изображения содержания междисципли­ нарной области и концептуального изложения ее проблематики отнюдь не нропорцию-нальна длительности и интенсивности обсуж­ дения. В этом убеждает ряд попыток развернуть междисциплинар­ ные исследования в различных проблемных, областях. Примером удачного превраш;ения междиоцинлииарной области в область ис­ следований может служить развитие биоценологии и биогеоценологии. Наиболее наглядным примером неудачи в осуш;ествлении исследовательского объединения дисциплин является область вопросов, связанных с определением содержания современного образования. Продолжаюп1 ;ееся многие годы обсуждение этой проблемы крупнейшими специалистами самых различных дисци­ плин, проходяш;ее исключительно интенсивно, до сих пор не при­ вело к формированию комплексного предмета, позволяюш;его развертывание междисциплинарных исследований дидактической проблематики. Этот недостаток не могут восполнить ни огромное тюличество эмпирического материала, ни организационные усилия .

Иллюстрацией особенностей создания такого предмета может служить предлагаемая Дж. П. Скоттом [23] структура строения междисциплинарной проблематики, связанной с изучением пове­ дения, и схема взаимодействия дисциплии в х;оде подобного изу­ чения. В данном примере термином «поведение» Скотт обозначает целую совокупность взаимодействий в определенной группе био­ логических и социальных систем. По его мнению, основанием дл:я построения междисциплинарных исследовапий поведения должны служ ить уровни организации изучаемых объектов .

Представленное в таблице изображение строения междисци­ плинарной области довольно типично. В столбцах таблицы изо­ бражены: иерархия уровней организации, на которых изучается поведение; научные дисциплины, в предмет которых; входит изу­ чение объектов соответствующих уровней организации; эмпири­ чески регистрируемые феномены, теоретическая интерпретация которых предполагается релевантной предмету комплексного изу­ чения. Хотя методы исследования специально не В1даляются в столбец, наличие в таблице перечня дисциплин и частных объекИзучаемые феномены уровен ь организации Научная дисциплина (примеры)

–  –  –

тов их исследования подразумевает применение и сочетание со­ вершенно ооаределенных методов, а также языков описаний, при­ нятых в этих тииах исследования .

Основным допущением, лежащим в основе построения таблицы, является предположение о том, что некоторое концептуальное определение поведения на столь общем уровне вообще возможно, и что отдельные объектные области этой концепции могут быть организованы как части исследовательских; предметов перечислен­ ных дисциплин. Только исходя из подобного концептуального до­ пущения можно говорить, как это делает автор, о иерархическом отношении между, например, социетальным и генетическим уров­ нями. Та же концепция предполагается теоретической основой для единой интерпретации разнородных эмпирических результа­ тов, представленных в правом столбце таблицы .

Фактически единственным стабильным элементом таблицы является набор дисциплин в среднем ее столбце. Взаимоотноше­ ния между этими дисциплинами и их представителями, с одной стороны, и выбор центрального понятия концепции — с другой, являются услквиями принятия или непринятия этой (или другой схзодной) схемы в качестве основы для совместных исследований .

От того, насколько точно в таблице (и лежащей в ее основе кон­ цепции поведения) отражены реальные мея^дисдиплинарные свя­ зи и актуальность поведенческой интерпретации эмпирических феноменов для каждой из дисциплин, зависит в конечном итоге избрание именно данной схемы предмета междисциплинарных ис­ следований. В последнем случае объединение представителей раз­ личных дисциплин в конкретном исследовании может в зависи­ мости от его цели носить самый различный характер ( экологи-fгенетики; социологи + психологии + физиологи и т. д.) .

Сам процесс выдвижения подобных концепций в ходе обсуж­ дения предмета междисциплинарной области ценен прежде всего как попытка интерпретации различного эмпирического материала в русле одного подхода. Результатом таких попыток связать ин­ терпретируемые феномены как раз и может быть выход на пер­ спективный способ изучения этих взаимосвязей, т. е. на исследо­ вательские междисциплинарные проблемы .

Таким образом, необходимыми предпосылками перехода от междисциплинарной проблемной области к междисциплинарному гюследованию являются: а) создание эмпирической рабочей кон­ цепции единого предмета междисциплинарной области с отраже­ нием в нем действительных взаимоотношений между исследооватольскими предметами различных дисциплин; б) подход к эмпи­ рическому материалу, полученному различными дисциплинарными исследованиями, показывающий перспективность междисципли­ нарной интерпретации и изучения этого материала. Рабочая кон­ цепция может превратиться в теорию новой йсследовательской области (или быть заменена такой теорией) на основании опыта ;исследований и полученных результатов. Однако для этого необ­ ходимо решить eni;e ряд проблем, связанных с особенно важным аспектом междисцишлинарного исследосания — созданием иссле­ довательских коллективов, осуш;ествлением междисциплинарного ‘отрудничества специалистов .

Проблемы комплектования междисциплинарных исследовательких групп осложняются тем, что для участия в подобных иссле­ дованиях нужны (по крайней мере, некоторое количество) опыт­ ные специалисты, которые, уже обладая высокой квалификацией в собственной дисциплине, в то же время согласились бы работать п новой области. Принять подобное решение для каждого сложивнЕегося исследов'ателя нелегко, ибо оно связано с суш;ественной сменой мотивационных, характеристик, причем размер такого мо­ тивационного сдвига прямо зависит от уровня квалификации исследователя в его специальности. Включаясь в работу междис­ циплинарного коллектива, исследователь попадает в новую нефо1 р мальную группу, разрывая или ослабляя свои профессиональные контакты с коллегами по дисциплине. М ежду тем нахождение ученого на переднем крае науки обеспечивалось до сих пор, наряду с чисто исследовательской его деятельностью, участием в сложив­ шемся информационном потоке (публикациями во вполне опреде­ ленных журналах, обменом препринтами и деловой перепиской с коллегами и т. д.), имеюш;ем фиксированную содержательную основу и очень высокий темп. Выпадение из этого потока в резуль­ тате перехода к междисциплинарной проблематике означает, та­ ким образом, либо отставание ученого в его профессиональной области (с соответствуюш;ими издержками в авторитете), либо полную смену самого потока и подключение на правах новичка к новой референтной группе. Обе эти альтернативы интуитивно осознаются каждым сложившимся исследователем и пережива­ ются весьма остро [9 ]; [1 4 ]. Даже в том случае, если область междисциплинарных исследований располагает собственными авторитетными органами публикации, эти проблемы не снима­ ются полностью .

Если добавить к этому, что результаты, имеющие большую научную ценность и определяющие авторитет исследователя в но­ вой области, появляются далеко не сразу, а в момент комплекто­ вания междисциплинарного коллектива еще не просматриваются, актуальность формирования у участников исследования специфи­ ческой межд[исциплинарной мотивации становится очевидной .

Речь идет о создании у всех участников исследования твердой убежденности в том, что а) проблема наряду с социальной имеет и большую научную ценность; б) для ее решения непригодны монодисциплинарные подходы; в) научное значение результатов зависит от уровня междисциплинарного сотрудничества в ходе исследований .

Сами способы объединения усилий специалистов носят различ­ ный характер. Следует, однако, отметить, что в отличие от профес­ сионального участия специалиста в экспертизе или в обсуждении проблем междисциплинарной области, когда профессионал может давать оценку отдельных ее аспектов, вообще не выходя за рамки собственной специальности, максимальный успех междисципли­ нарного исследования достигается при объединении усилий спе­ циалистов в ходе самого исследования. Эмпирически выделяется по крайней мере три уровня такого объединения усилий с соот­ ветствующей степенью междисциплинарной координации на каж­ дом из них [1 6 ] .

1. Специалисты различных дисциплин ведут параллельное исследование различных аспектов проблемы, обсуждая и сводя воедино полученные в ходе подобного изучения проблемы резуль­ таты в исследовательском отчете *. Предполашется, что в ходе такого обсуждения и объединения данных (с их соответствующей «притиркой») достигается прогресс в междисциплинарном освое­ нии комплексной проблемы .

2. Специалисты различных дисциплин пытаются сохранить общность и цельность проблемы, работают синхронно, информируя друг друга о промежуточных результатах, и участвуя в попытках их междисциплинарной интерпретации, а в отдельных случаях корректируют программу собственных исследований в результате подобных рабочих обсуждений .

3. Исследователи на всех этапах добиваются общей формули­ ровки проблемы, сравнивают и критически оценивают рабочие гипотезы друг друга и методы их исследовательской верификации .

Результаты, таким образом, носят непосредственно комплексный характер. ^ Разумеется, данное выше иллюстративное описание характе­ ризует не столько типы междисциплинарных исследований, сколь­ ко виды междисциплинарного сотрудничества, которые могут иметь место и в рамках одного исследования. Нуж но иметь в виду .

* Личные публикации исследователей идут при этом чаще всего в рамках каждой дисциплины, лишь незначительно касаясь междисциплинарных вопросов .

что речь идет о необходимости обеспечить плодотворное сотрудни­ чество специалистов, обладающих различными научными интере­ сами, различным пониманием науки вообще, различными пред­ ставлениями исследуемого объекта, различными языками его опи­ сания. Поэтому одной из задач первой фазы междисциплинарного сотрудничества является создание если не единого языка исследо­ вания (этого часто не удается добиться вообще из-за сущест­ венных различий в аппарате дисциплин), то во всяком случае пекоторой «речевой» общности исследователей, позволяющей им понимать друг друга, когда они говорят об одном и том же [3 ];

[И] .

Следует указать на специфику «язы ковы х» трудностей, воаникающих в связи с тем, что внутри междисциплинарной области, а в отдельных случаях и в рамках одного междисциплинарного исследования прикладная обработка объекта идет на уровне ис­ пользования отдельных исследовательских результатов, т. е. па­ раллельно с исследованием. При этом нужно учитывать принци­ пиально различные формы функционирования научного знания в практической и научной деятельности. В научной деятельности любой результат имеет концептуальное значение, т. е. воспржнимается в соовершенно определенной связи со всем массивом зна­ ния. В деятельности же практической ценность научного резуль­ тата измеряется его инструментальными характеристиками, его ооотиесенностью с явлениями реальности, т. е. с независимостью результата от способов его получения, от исследоветельской кон­ цепции *. С точки зрения практика, научная информация приоб­ ретает смысл только в дискретном виде, в форме набора справоч­ ных данных о практических объектах .

Поэтому если к исследователям объект всегда обернут своей проблемной стороной, то со стороны практиков он в каждый мо­ мент времени должен иметь завершенный вид. Те элементы, которые изменяются или заменяются, попадают на внешнюю (практическую) сторону в виде выверенных для использования данных. Все остальные (проблемные) результаты остаются внутри науки и находят свое отражеаие в специфически научной продук­ ции — публикации. И если внутри исследования достижение язы­ ковой обпщости пе всегда является обязательным, то единый язык описания практических результатов (обычно этот язык ого(варивается за)ранее) — условие строго обязательное .

В связи со всеми этими обстоятельствами в ходе междисципли­ нарного исследования возникает необходимость обеспечивать постоянную удовлетворительную коммуникацию по трем направ­ лениям: а) внутри монодисциплинарного исследования (меж ду представителями теоретических, лабораторных и полевых; иссле­ * Это хорошо видно и из особенностей литературы. Научная литература — прежде всего связанные взаимным цитированием группы статей и монографий. Литература же практическая — это в первую очередь литература справочного характера в самом широком смысле этого слова (т. е. сведения о предметах и способах их обработки)»

дований); б) между предстаовителями различных дисцжплсш;

в) между исследователя'ми и практиками .

Мы выделяем вопрос о коммуникациях, так как считаем одним из условий успешного решения проблем междисциплинарного ис­ следования направление основных организационных усилий не столько на регламентацию исследовательской деятельности, сколь­ ко на облегчение непосредственного обш;ения всех категорий ис­ следователей и практиков и придание этому обш;ению максималь­ но конструктивных форм. Это обстоятельство приобретает особую важность в подготовке исследователей к условиям работы в меж­ дисциплинарном коллективе. В литературе уже имеются отдель­ ные сообш;ения об опыте такой подготовки на уровне аспирантов и даже студентов [7 ]; [2 2 ] .

Последнее, на чем нам х|отелось бы остановить внимание при феномелологическо'м описании междисциплинарных исследова­ ний,— каковы пути развития или вырождения каждого конкрет­ ного междисциплинарного исследования. В том, что в каждом отдельном случае речь идет об ограниченном во времени феноме­ не, убеждает сама целевая форма организации. По крайней мере в начальный момент цель формулируется завершенно — изучеоте возможностей решения некоторой проблемы. Если при этом проб­ лема действительно позволяет острую формулировку, в ходе иссле­ дования она может быть решена, т. е. результаты исследования дадут возможность свести практическую обработку объекта к при­ менению стандартизованных методик. Участники исследования в этом случае переключаются на другие проблемы моно- или меж­ дисциплинарного характера. Последний процесс происходит с ми­ нимальными издержками, если исследование проходило в рамках некоторой междисциплинарной организационной структуры (уоаиверситет, научный центр Академии наук и т. п.) .

Другим путем завершения междисциплинарного исследования является его превр'аш;ение в новую научную дисциплину. Это происходит в том случае, если проблематика, выявленная в ходе исследования междисциплинарной области, обнаруя^ивает перма­ нентный характер, осознается методологически, т. е. создается научная теория объек'тов определенного класса и методология их изучения. Йнституциональпым завершением данного цикла яв­ ляется подготовка специалистов в новой научной области. Таким образом, и в этом случае мы имеем дело с прекращением междис­ циплинарного исследования, ибо новая дисциплина уже является вполне самостоятельной, сохраняя лиш1 в своей истории память о междисциплинарных грехах юности .

Наконец третий случай — междисциплинарное исследование комплексной проблемы продолжается десятки лет. Речь идет о крупных научных; проектах. Однако в этом случае мы имеем дело не с одним, а с целой серией междисциплинарных исследоваиий, каждое из которых вырождается по одному из указанных выше путей .

ЛИ ТЕРАТУРА

1. Акоф Р. Л. Общая теория систем и исследование систем как противопо­ ложные концепции науки о с и с т е м а х «О б щ а я теория систем». М., 1966 .

2. Акоф Р. Л. Системы, организации и междисциплинарные исследова­ ния.— «Исследования по общей теории систем». М., 1969 .

3. Боулдинг К, Общая теория систем — скелет науки.*— «Исследования по общей теории систем». М., 1969 .

/. Влауберг И. Я, Юдин Э. Г, Философские проблемы исследования систем | и структур.— «Вопросы философии», 1970, № 5 .

5. Каценелинбойген Л. И. Методологические проблемы управления сложпыми системами.— «Проблемы методологии системного исследования» .

М., 1970 .

С Лефевр В. А. Конфликтующие структуры. М., 1967 .

) .

7. Ляпунов А. А. Система образования и систематизация наук.— «Вопросы философии», 1968, № 3 .

8. Ооюе П. Современные тенденции в научных исследованиях. М., 1963 .

0. Петров М. К. Системные характеристики научно-технической деятель­ ности (в настоящем издании) .

10. Роз X. Национальная научная политика и задачи науки.— «Мир нау­ ки», 1970, № 2 .

11. Садовский В. Н. Наука о науке и общая теория систем.— «Материалы к польско-советскому симпозиуму по комплексному изучению развития пауки». М., 1967 .

12. Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Задачи, методы и приложения общей тео­ рии систем.— «Исследования по общей теории систем». М., 1969 .

13. Системные исследования.— Ежегодник — 1970. М., 1970 .

14. Шрейдер Ю. А. Моделирование структуры научных коллективов.— «Науковедение и информатика», вып. 2. Киев, 1970 .

15. Янч Э. Прогнозирование научно-технического прогресса. М., 1970 .

1Г). Bie Р. Multidisciplinary Problem-Focused Research. Introduction.— «Inter­ national Sociale Science Journal», 1967, N 2 .

17. Brookfield K. L. The Role of the Systems Man in Study Teams.— «Journal of Systems Managment», 1970, vol. 21, N 2 .

18. Decision Making in National Science Policy. A СШ А Foundation Symposi­ um. London, 19fe .

19. Enthoven A. C. Systems Analysis — Grand Rules for Constructive Debate.— «A ir Force Magazine», 1968, N 1 .

20. Interdisciplinary Relationships in the Sociale Sciences. Chicago, 1969 .

21. Konig R. Interdisziplinare Forschung.— «Worterbuch der Soziologie», 2 .

Aufl. Stuttgart, 1969 .

22. Sanford N. The Human Problems Institute and General Education.— «Dae­ dalus», 1965, vol. 94, N 3 .

23. Scott J. P. Biological Basis of Human W arfare: an Interdisciplinary Prob­ lem.— «Interdisciplinary Relationships in the Social Sciences». Chicago, 1969 .

о НЕКОТОРЫХ ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ ЗАДАЧАХ,

СВЯЗАННЫХ СО СТРУКТУРОЙ НАУЧНОГО КОЛЛЕКТИВА

Ю. и. ЛЕВИН

1. Коммуникационные характеристики в целом и характери­ стики научной коммуникации в частности могут быть в отдельных своих аспектах охарактеризованы некоторыми устойчивыми во времени числами. Таковы, например, языковые константы типа количества фонем в данном языке или среднего числа слогов в слове. Возникают вопросы такого рода: почему в русском языке около 40 фонем, а не, скажем, 4 или 400? Физиологические фак­ торы здесь, видимо, не очень значимы: голосовой аппарат спосо­ бен производить значительно большее число отчетливо различи­ мых звуковых образов; с другой стороны, для потребностей комму­ никации в принципе достаточно, например, всего двух фонем. Од­ нако число 40 (около которого — с довольно значительным, впро­ чем, разбросом — варьирует количество фонем и в других языках мира), по-видимому, оказывается в некотором отношении опти­ мальным: очень малое число фонем потребовало бы чрезмерно длинных сообщений, а слишком большое их число, сокраш;ая дли­ ну сообш;ений, видимо, вызывало бы при порождении речи пере­ грузку быстродействуюЕцей памяти .

Можно поставить вопрос: не возникают ли языковые (и ши­ ре — вообще семиотические) константы в ходе стихийно протекаю­ щих оптимизационных процессов, т. е. не ведет ли себя научный коллектив как гигантская аналоговая машина, медленно и сти­ хийно, но неуклонно решающая соответствующие задачи оптими­ зации? Тогда та или иная выработанная в ходе коммуникации константа являлась бы решением (точным или, скорее, прибли­ женным) некоторой оптимизационной задачи .

К сожалению, в большинстве с л у ч а ^ очень трудно — при современном состоянии наших знаний — составить себе представ­ ление о виде соответствующей целевой функции. Так, в приведен­ ном примере целевая функция должна включать в себя помимо оптимизируемого числа фонем такие переменные, как средняя длина слова, средняя загрузка памяти, должна быть как-то учте­ на и достаточная различимость звуковых образов и т. д., и при­ том неясно, как могут быть увязаны между собой эти разнород­ ные и разнонаправленные величины .

Ниже рассматривается только один вид констант общения — именно, связанных со структурой научного коллектива в тех ее аспектах, которые могут быть представлены в виде графа «свяобщения» (таких, как «подчинение» или «знаком ство»);

II качестве целевой функции (которую надо минимизировать) рассматривается величина, достаточно специальная и искусствен­ но выбранная: время распространения информации в коллективе («св ерху — вниз» или наоборот). Крайняя упрощенность поста­ новки задачи, продиктованная чисто математичесьшми трудностя­ ми, заставляет рассматривать все наши конструкции как матемапгческую модель, которая сама но себе далеко не полностью адек­ ватна действительности, но может служить исходным пунктом для построения более адекватных моделей .

2. Пусть научный коллектив представляет собой множество содержащее (»S + 1) элемент (индивидуум); один из его эле­ ментов / выделен — назовем его «лидером». Обозначим через М ' множество М без «лидера». На М определим отношение непос­ редственного подчинения а Ь (при этом а будем называть ру­ ководителем Ь, 8 Ъ — подчиненным а), удовлетворяющее следую­ i щим требованиям:

( I ) неверно, что а а (т. е. никто не является собственным руководителем);

( I I ) если а ' Ь, то неверно, что Ъ а (т. е. подчиненный не может быть руководителем своего руководителя);

( I I I ) для любого Ъ ^ М ' существует одно а ^ М такое, что а Ъ \ для / такого Ъ не существует (т. е. каждый, кроме лидера, имеет 'гочно одного руководителя, а лидер руководителя не имеет) .

Структуру научного коллектива, подчиненного таким аксио­ мам, легко изобразить в виде графа (элемент изображается точкой, отношение непосредственного подчинения — стрелкой, идущей от руководителя к подчиненному); именно, возникает дерево такого, например, вида (рис.

1):

Ри с .

Стрелки, выходящие из верхней вершины (т. е. лидера; назо­ вем его вершиной 0-го ранга), образуют 1-й ярус; их концы назо­ вем вершинами 1-го ранга; стрелки, выходящие из них, образу­ ют 2-й ярус; их концы — вершины 2-го ранга и т. д. Число стрелок, выходящих из данной вершины, назовем индексом ее ветвления .

Пусть распоряжение лидера должно быть за минимальный срок доведено до каждого члена коллектива. При этом могут быть вы­ двинуты различные постулаты о допустимых способах передачи инфо,рмааа;ии, каждый из которых приводит к своей модели «инфор­ мационного фуншщонирования научного коллектива». Задача заключается в том, чтобы при заданной системе постулатов опре­ делить оптимальную (в смысле быстроты раопрострапения инфор­ мации) структуру коллектива, т. е. вид соответствующего опти­ мального графа (число ярусов и индекс ветвления каждой верши­ ны ) .

Условимся для простоты, что каждая передача инфор(мации (независимо от яруса и других; факторов) занимает единицу вре­ мени (это ограничение можно и снять, установив, например, зави­ симость времени передачи информации от того яруса, на котором она происходит) .

3. Выдвинем теперь следующие постулаты:

( А ) информация может передаваться только от руководителя его непосредственному подчиненному и притом tete-a-tete (т. е .

каждый руководитель по очере'ди вызывает своих подчиненных и сообщает им информацию; например, каждый получает свою инструкцию) * ;

(Б ) не допускается сообщение информации в вершины {i + + 1)-го ранга, пока она не доведена до всех вершин ^-го ранга .

В си лу (А ) каждый руководитель тратит на передачу инфор­ мации своим подчиненным количество времени, равное его индексу ветвления (т. е. числу подчиненных) ** .

Элементарные соображения показывают, что в оптимальном графе вершины каждого данного ранга (кроме, может быть, пред­ последнего) должны иметь одинаковый индекс ветвления (для разных рангов он может быть и разны м ). Обозначим индекс вет­ вления ( i — 1)-го ранга через хи Тогда, если дерево содержит п ярусов, то информация будет доведена до всех членов общества п аа время ^= 2 • При этом индексы ветвления связаны с г=1 числом членов общества соотношением

–  –  –

максимизировать число ловии, что =i^(con st) (т. _ е .

г=1 людей, охватываемых информацией за фиксированное время t ) .

Снимем теперь ограничение, связанное с целочисленностью, и потребуем лишь, чтобы Х{ ^ 0 .

Если бы число ярусов п задавалось априори, задача решалась бы тривиально обычными средствами анализа (по способу Л аграия^а); но оптимальное число ярусов также должно быть най­ дено, и это делает задачу нетривиальной и не решаемой в конеч­ ном виде .

Д л я решения этой задачи построен численный алгоритм (ра­ ботающий и в случае, когда время передачи информации свое в кая^дом яр усе). Не излагая этот алгоритм, отМетим лишь, что оптимальное решение устроено следуюш;им образом: Xn = U^,

–  –  –

Рис. 4 С (i = О,..., t ), % При этом число вершин г-го яруса равно 1\число ярусов равно ^ + 1 .

Если же фиксировано S, то минимальное t = log2 5, если S им(^от вид 2\ и ^ = [lo g 2 »5] + 1 в противном случае .

5. Любопытные, но очень трудные задачи возникают при расгмотрении неформальной структуры коллектива (состоящего из Л' членов), связанной с организацией «графа знакомств». Такой граф будет уже неориентированным. Можно искать, например, (УГ|)уктуру, которая минимизировала бы математическое ожидание / 1фемени распространения информации (идея, новость, слух, анек­ дот и т. д.), возникающей с равной вероятностью в любой вершине графа и распространяющейся от знакомого к знакомому. При этом можно предположить сходство интересов в коллективе, каждый */гремится передать информацию всем своим знакомым (кроме то­ го, от которого она была получена). Возникают два варианта этой задачи, в зависимости от того, маркирована или нет вершина, до которой уже дошла информация. В качестве примера рассмотрим сл учай S = А (рис. 5 ) .

–  –  –

Решение этой задачи для произвольного S найти не удалось .

В общей форме она может быть сформулирована так: минимизиро­ вать некоторый функционал (именно t; его вид зависит от нала­ гаемых на характер распространения информации ограничений), определенный на множестве связных неориентированных графов с S вершинами. Здесь совмещены две задачи: 1) определение t для данного графа (особенно трудная в случае немаркированно­ сти вершин), 2) проблема перечисления всех неэквивалентных графов с S вершинами. Решением такой задачи было бы, в част­ ности, «оптимальное число знакомств» .

СИСТЕМ НЫ Е Х А Р А К Т Е Р И С Т И К И

Н А У Ч Н О -Т Е Х Н И Ч Е С К О Й Д Е Я Т Е Л Ь Н О С Т И

М. к. ПЕТРОВ

Исследования последних лет дали значителм ы й массив поло­ жительного знания о науке, о процессах порождения, приложения и э-коплуатации научного знания. Но если способы получения эм­ пирического материала, степень его представительности и досто­ верности в настоящее время уже не ставятся под сомнение, то в вопросах интерпретации и оценки полученных данных наблю­ даются весьма значительные расхождения. Например, статисти­ чески фиксируемый факт экопоненциального роста удельной чис­ ленности Н И И может быть истолкован и как явление положитель­ ное в рамках философской концепция «индустриального» этапа развития науки [ 6], и как явление отрицательное, демонстрирую­ щее бессилие наличной организационной формы решить проблему коммуникации в науке [4 ] .

Между тем вопрос о методологической зрелости исследований научно-технической деятельности, о необходимости концептуально­ го обоснования их предмета и сопряжения в его исследовании методов отдельных, изучающих науку дисхщнлин отнюдь не огра­ ничивается научно-теоретическими потребностями. В условиях экономического соревнования и научно-технической гонки со­ циальный запрос на средства стим^ирования научной деятель­ ности, ускорения темпов утилизации научного знания, сокращения сроков разработки и внедрения новьгх: машин, технологий, органи­ зационных схем делает все более острыми и актуальными пробле­ мы теоретического обоснования государственной политики в об­ 1шй администра­ ласти науки. Д ля нее сегодня характерны шир0 тивно-организационный эксперимент, появление различного рода подразделений, выступающих в качестве средств проведения науч­ ной политики,— лабораторий, обществ, экспертных, групп, советов, центров. Каждое из таких включений в организационную струк­ туру науки и подготовки научных кадров получает на правах путевки в жизнь стандартный набор целевых ориентиров (коор­ динация, ускорение, обеспечение, сближение, стимулирование) и, как правило, своими силами и в меру собственного разумения интерпретирует смысл этих ориентиров на уровне практических действий — ведет борьбу с параллелизмом, с распылением сил и ||)('.дств, оценивает исследования на актуальность и перспектив­ ное,ть, вводит целевое финансирование и т. д. и т. п. Возыикаюш,ие но ходу такого экспериментирования различные рабочие модели ппуки и научной деятельности отличаются крайней пестротой и м(‘ годологической неоднородностью исходных оснований .

В этих условиях становятся особенно наглядными теоретичеи практическая потребности объединить разнородные эмпичоские и теоретические представления об объекте исследования И научно-технической деятельности в единый предмет. Один из спо­ собов построения подобного предмета исследования с использоитгкем понятийного аппарата системного подхода и предлагается II данной статье. При этом наука будет рассматриваться не со стоы механизма порождения знания (этот механизм, как известно, обстоятельно исследуется в многочисленных, работах по пробле­ мам лош ки науки и психологии научного творчества), а со сторонм функционирования системно организованного знания в раз­ витых социальных структурах. Таокой подход, естественно, решаюи|,|[м образом определяет как интерпретацию основных понятий, так и способ анализа материала .

В исследованиях антропологов, этнологов, социологов, истори­ ков науки, науковедов довольно детально изучена структурная спе­ цифика так называемых развитых, обпцеств, отличительной чертой которых является использование того, что Энгельс называл «науч­ ной формой познания природы» [1, стр. 559], для обновления со­ циальных институтов и для кумуляции в процессе такого обновиия социально полезных качеств, в частности и экономических .

\ больпгинстве так называемых традиционных обществ знаковая \ II поведенческая (навык, умение) формы существования знания по с/уществу совпадают в основной своей функции и различаются лишь для целей хранения знания и его передачи от поколения к поколению, обновление идет главным образом в форме совершенстиования наличных профессиональных навыков и их постепенного |)азвития в новые профессии. В обществах же европейского очага культуры выработался новый и гораздо более эффективный меха­ низм социального обновления каскадного типа, в котором исполь­ зуется знаковый способ хранения знания в безличной и лишенной утилитарных характеристик «фундаментальной» форме * .

''' Под фундаментальным знанием при данном способе членения предмета понимает­ ся тот тип научного знания, который после его всесторонней практической пронерки включается в постоянный, «абсолютный» фонд, используемый в своих эле­ ментах в самых различных типах деятельности. Очевидно, что такая классифика­ ция знания не совпадает с полученными в других членениях и при других исходных задачах различениями (теоретическое и эмпирическое знание, фунда­ ментальное и прикладное исследование и т. п.) .

Если взять за основание последовательность движения элемен­ тов фундаментального знания с момента их появления в виде публикации, то механизм его участия в социальном обновлении можно представить проамерно в следующей системе этапов, органшованных по принципу каскада:

1. Порождение и хранение элементов фундаментального зна­ ния о репродуктивных свойствах и закономерностях живой и не­ н ов ой природы в знаковой форме с внутренним распределением по содержанию знания (массив публикаций, архив науки) .

2. Приложение — 1 интез элементов фундаментального знания с в принципиальные схемы возможного их использования без стро­ гих ограничений по областям применения, хранение таких схем в знакоовой форме (патенты ) .

3. Разработка — синтез^ принципиальных схем приложения в строго 0 !риентир0ванные по функции и области применения зна­ ковые «скелеты » новых машин, технологий, организаций (проек­ тирование) и их материальная реализация в виде опытных образ­ цов, установок, технологий, организационных схем .

4. Внедрение — количественное умноя^ение опытных образцов, установок, технологий, организационных; схем с подключением производно от них структурированной человеческой обеспечиваю­ щей деятельно1Сти, которая для данной группы населения стано­ вится основным опособом; включения в социальное целое .

5. Экоплуатация — стабильное функционирование предприятий и учреждений, соответствующих этим структурам деятельности, ради производства социально необходимого продукта в заданном объеме за единицу времени, причем сами эти предприятия и уч­ реждения сосуществуют с другими, вступают в отношения соревноовання, сравнения и конкуренции по рентабельности, эффектив­ ности и т. п .

6. Дренаж и регенерация — исключени^^ из наличной структуры эксплуатации знания машин, технологий, организационных схем и соответствующих им видов человеческой деятельности в резуль­ тате морального старения, неспособности продоля^ать соревнова­ ние с другими постоянно внедряемыми способами производства того же или близкого по свойствам продукта. Исключение этих устойчивых комплексов знания, материала и деятельности из на­ личной структуры эксплуатации знания ведет к распаду комплек­ са и регенерации его составляющих: люди и материалы вовлека­ ются в другие внедряемые или эксплуатируемые комплексы, зна­ ние возвращается в форму принципиальных схем приложения или фундаментального знания .

В этом циклическом, обновляющем социальные типы деятель­ ности движении знания (Э.

Янч использует для него термин «п е­ ремещение технологии» [ 8]) вскрывается два эпицентра устой­ чивости:

а) фундаментальное 31нание, которое не столько движется, сколько циркулирует в циклах обновления, не обнаруживая в проах эксплуатации сколько-нибудь заметного износа и старения, 1,1 древнейшие «вклады» тина колеса, рычага, обжига 11 функцио­ нируют столь же надежно и исправно, как и более поздние;

б) замкнутые на конечные цели, в чем бы они ни состояли, 1И)|ребностр! общества, которые по способам их удовлетворения м о г у т быть развернуты в цепи преемственности, объединяемые пп^кащей в их основе функцией; например, «светильник» (костер — 1/гна — свеча — фонарь — керосиновая лампа — электролампа...),.ну4 «тя га» (бык — лошадь — паровая машина — двигатель внутреннего горания...) и т. д. Это постоянство функции допускает экстрапо­ ляцию на будущее, стимулирует соревнование комплексов (анаматериал — люди) за право монопольного обеспечения футнки вынуждает стихийно (в условиях рынка, например) или огдкмшино производить операции сравнения, оценки и выбора наи­ лучших альтернатив .

В отношении к этим эпицентрам устойчивости и преемствен­ ности социального движения знания все остальные компоненты системы «развитое общество» — люди, материалы, комплексы (:тани я — материалы — деятельность) — выглядят краткоживущим| ^)лемента'ми. И х функции могут быть предотавлены как произиодные от наличного состояния массива фундаментального знания, конечных целей общества, структуры эксплуатации знания и ряда эмпирически выводимых констант, характеризующих; темпы и объемы движения знания .

Такой подход позволяет увидеть в «развитом обществе» обыч­ ную открытую систему (см. [ 2]) с более или менее компенсирован­ ными процессами анаболизм*а и катаболизма, целостность в ее мроемственном изменении к конечным целям за счет «потребле­ ния» материалов природы и человеческой деятельности. Существен­ ной особешюютью такой системы являлось бы лишь отсутствие п ней «встроенных» конечных целей (как дуб «встроен» в ж елуд ь) .

Использующее науку общество либо стихийно смещается как це­ лостность к более высоким значениям тех или иных определенных:

социальных качеств, проецируя в будущее собственные потреб­ ности и соответствующие функциональные основания, производiiibie от условий текущего момента (складывающейся ситуации, задач «на выживание и господство» — таково капиталистическое общество), либо же сознательно, на основе теории формулирует :конечные цели и связывает с ними функциональные основания нат^онления данного определяющего качества, что позволяет ран­ жировать эти основания по степени актуальности и важности, активно воздействовать на раопределение теоретической и прак­ тической деятельности (таково социалистическое общество). При всем том сами механизмы движения знания, его утилизации и эксплуатации в обоих случаях аналогичны, поскольку все раз­ витые общества используют в принципе единый растущий массив фундаментального знания. Принципиальные различия будут на­ блюдаться лишь в составе конечных целей, а соответственно в соСистемные исследования 1972 г. 33 ставе и смысле функциональных оснований накопленяя качества, т. е. различия будут локализованы не столько в том, кап идет процесс накопления социальных качеств, сколько в том, какие именно качества накапливаются .

В условиях соревнования систем, имеющих пересекающиеся наборы конечных целей, по основаниям.накопления экономиче­ ского качества, силы, престижа наибольшее значение для сорев­ нующихся обществ имеют темпы и объемы замены альтернативных комплексов в процессе эксплуатации знания или, используя тер­ мин Янча, подвижность «простраиства» эксплуатации знания, т. е. темпы кумуляции качества. В этих условиях; конечная цель любой государственной научной политики, если она призвана уско­ рить кумуляцию социально необходимых качеств, допускает про­ стую формулировку: обеспечить максимальное число внедрений за единицу времени при сохрапении минимальной альтернативности в пространстве эксплуатации .

Наука — по самому существу своей функции — создает и под­ держивает такую ситуацию, когда любое функциональное основа­ ние (производство электроэнергии, например) становится ареной соревнования и борьбы нескольких способов производить одно и то же. Иначе говоря, силами пауки число альтернатив постоянно увеличивается. Все такие альтернативы эквифинальны, способны производить одно и то же, но, будучи эквифинальными, они раз­ личны по совершенству с точки зрения затрат на единицу продук­ ции, и, если внедрение ведется грамотно, более поздние по времени внедрения альтернативы более совершенны. В условиях рынка оценка на совершенство и отбор на выживание альтернатив про­ изводятся автоматически: с появлением более совершенных аль­ тернатив -нижний предел рентабельност^Е смещается и оказавшиеся в опасной близости к этому пределу альтернативы отправляются на технологическое кладбище.

В условиях, планового производства та же операция производится осознанно, но смысл ее не меняется:

процесс кумуляции качества ориентирован на использование наи­ более совершенных альтернатив и на вытеснение альтернатив менее совершенных. Опасно было бы думать, что в условиях пла­ нового хозяйства возможна более мягкая селекция на совершен­ ство и в принципе допустимо сосзгществование альтернатив со степенью совершенства ниже предела рентабельности — это неиз­ бежно замедляло бы кумуляцию качества. Совсем напротив. В ус­ ловиях рыночного ценообразования и конкурентной борьбы повы­ шенная альтернативность и ее сохранение выгодно фирме, внед­ ряющей более совершенную альтернативу, и как способ получить дополнительную прибыль за счет конкурентов, и как способ устра­ нить конкурента, которому не так-то просто освободить связанный в налаженном производстве капитал. Преимущества же планового хозяйства, более приспособленного к миграции людей и материаль­ ных, ценностей, состоят именно в более жесткой ориентации на альтернативы высшего совершенства, на сокраш;ение сроков со­ существования альтернатив, различных по степени совершенства, н соответственно на сокраш;ение среднего срока жизни альтернагив в пространстве эксплуатации знания .

В этом пункте государственная научная политика смыкается с государственной управленческой политикой: сокраш;ение сроков (юсуществования альтернатив и снижение альтернативности в пространстве э^ссплуатации знания есть нечто находящееся за пределами науки и ее компетенции, как и само внедрение. К науке правомерно лишь требование на выдачу в любой данный момент максимального и более совершенного многообразия возможных ре­ шений, максимальной альтернативности существующему и функ­ ционирующему в пространстве эксплуатации знанию .

Вместе с тем требование сокращения срока сосуществования неравноценных по совершенству альтернатив, выступая связую­ щим звеном между государственной научной и государственной.управленческой политикой и явно восходя к управлению, а не к науке, «эманирует», проектируется на весь контур обновления как единое, обязательное — поскольку оно исходит от государства — основание связи всех этапов движения знания и его производства .

Пространства порождения, приложения и разработки как области соответствующей цаучной деятельности должны быть и в их последовательности и каждое по отдельности, с одной стороны, предельно емкими по количеству разнообразия продукта, а с дру­ гой — предельно «плоскими» по координате времени (по л а г у ) .

G государственной точки зрения высшей степенью совершенства обладал бы такой каскад движения знания — последовательность пространств порождения, приложения, разработки, а также и внед­ рения,— в котором значение переменной длительности, т. е. лага, приближалось бы к нулю .

В таком спрессованном по времени, «безлаговом» каскаде об­ новления любой новый элемент фундаментального знания мгновен­ но проскакивал бы, выявляя все свои утилитарные потенции .

Синтезируясь с наличными элемента'ми, материалами, деятель­ ностью через пространства приложения, разработки и внедрения, он мгновенно включался бы в упряжку эксплуатации, выталкивая из нее наличные альтернативы. Государство же, имея на воору­ жении безлаговый каскад, получило бы возможность мгновенно в меру собственных, сил и познанных законов природы наилучшим с точки зрения собственных целей способом реагировать на любые изменения условий существования или на любую необходимость менять условия существования, могло бы в кратчайший срок на­ капливать любую степень качества по любому из признанных социально необходимыми оснований .

Ооверше'нно очевидна теоретическая и практическая нереаль­ ность подобного безлагового каскада обновления — это недостижи­ 35 2* мый абстракт типа к. п. д. в 100%. Но крайне важно подчеркнуть ориентирующие, эквифинальные и ценообразующие свойства та­ кого абстракта: какими бы ни были эмпирически фиксируемые значения лагов на тот или иной момент времени в каскаде обнов­ ления, ориентир — пеленг на безлаговый каскад, и только он всегда будет местом целей любой теоретически обоснованной государст­ венной научной политики, и предлагаемые альтернативы налич­ ному положению дел в каскаде движения знания будут при прочих равных условиях; (объем деятельности в пространствах порожде­ ния, приложения и разработки; численность ученых и научных работников, затраты на внедрение) ранжироваться по совершен­ ству в соответствии с уменьшением значений лаговой характе­ ристики .

Под наукой мы будем понимать деятельность в последователь­ ности сопряженных пространств порождения, прилоя^ения и разработки, а под науковедением — комплексную научную дисци­ плину, призванную теоретически обеспечить научную политику в этих сопряженных пространствах, как на уровне фундаменталь­ ного знания о науке, так и на уровнях его приложения и разра­ ботки. В этом случае мы по существу выстраиваем над «естествен­ ным» контуром-каскадом обновления, как он стихийно сложился и в значительной степени стихийно функционирует в структуре «развитых обществ», вспомогательный «искусственный» контуркаскад со своими особыми пространствами порождения (исследо­ вания), приложения и разработки. «Естественный» контур-каскад оказывается в этом случае предметом и «природой» для «искусст­ венного», и многие положения, сформулированные для «естествениого» каскада, останутся с некоторыми поправками в силе и для «искусственного» до тех пор, пока абстра1^г безлагового каскада обновления принят на правах полюса, на который указывают стрелки компасов государственной научной и государственной уп­ равленческой политики, а сами мы не покидаем рамок системнохЧ) подхода .

Если науковедение как теоретическая дисциплина призвана теоретически обеспечить государственную научную политику, а эта последняя суть некоторый объем целесообразной деятель­ ности по обоснованным в науковедении правилам, то мы тем самым уя^е спроецировали требование репродукции-приложимости на всю область возможного науковедческого знания, включая и фун­ даментальное знание о науке .

Но на деле, учитывая особенности движения научного знания как предмета науковедения и специфику целей научной политики, нам приходится, не оставляя попыток удержаться в целостной системной позиции, идти на анализ и возможные преобразования самих идей репродукции-приложимости и практической деятель­ ности по определенным правилам .

в исходном «естественном» каскаде движения знания ренродуктивность элементов фундаментального знания опирается на II(^зависимо от этого знания существующую характеристику мира (каковой являются законы природы), что позволяет использавать и качестве универсальной формы знания интенсивные комплексы

• I’lrna «если — то», где «е сли » суть ооредненные фиксироБанные условия, а «т о » — необходимо и однозначно вытекающее из них

•ледствие или действие .

Науковеду, однако, приходится изучать деятельность ученых, каждый из которых,, естественно, стремится к результату — к от­ крытию, изобретению, но ни один из которых, и это не менее естегвеино, не в состоянии до получения результата указать, к чему 0 г, собственно, стремится. Предел стремлений ученых означен довольно жестко: новый элемент знания, новая приведенная к со­ размерности связь причины и действия. Но пока результата нет, и пи ученый, пытаясь дать «начало» новой причинной связи, ни изучающий его деятельность науковед не могут гарантировать результативности этой деятельности. Иными словами, предмет Iгауковедения заведомо не обладает частотно-репродуктивной (•структурой .

Перед науковедом стоит та же трудность, что и перед линг­ вистом, который без труда извлекает из текстов (текст — «приро­ да лингвиста») язык-систему как сумму универсальных правил построения продукта речевой активности, но терпит решительное поражение в попытках перейти от описания этих правил к про­ граммированию деятельности по этим правилам (машинный пе­ ревод, например). Как и в случае с наукой, универсальные пра­ вила оказываются лишь средством, условием общения и взаимо­ понимания. Они мнотое способны объяснить в том, как говорить, iiio бессильны в объяснении того, что говорить. П осле очередной неудачи лингвисты обычно вспоминают, что их наука «описывает, а не предписывает». Науковед лишен этого утешения: его наука, если она берет на себя задачу теоретического обоснования научной (ПОЛИТИКИ, обязана не только описывать, но и предписывать, или хотя бы обоснованно рекомендовать то, что может стать предпи­ санием .

Мы не случайно, не к слову, заговорили здесь о лингвистах и лингвистике. Предметы лингвистики и науковедения предельно близки по арсеналу ключевых, структур, распределений, законо­ мерностей. Если, например, массив фундаментального знания (мас­ сив научных публикаций) рассматривать как растущий но време­ ни «текст» науки, интегрируюпщй в целостность и переводящий в общенаучное достояние продукты исследовательской деятель­ ности ученых (в к ла д ы ), то положение и тип связей вкладов в та­ ком научном тексте будет почти полной аналогией положения и типа связей предложений в обычном связном тексте — «природе лингвиста». И Ь том и в другом случае мы обнаруживаем запрет па повтор-плагиат, опору новых (правых) элементов на наличные (л е в ы е ), количественные меры утастия наличного в новом (квоты цитирования), единый тип раюлределения функции связи нового по наличным элементам (закон Ципф а), меру допустимой новиз­ ны или ограничения по тезаурусу (глубина памяти, падение энтро­ пии). Иными словами, вклады массива фундаментального знания, как и предложения текста, обнаруживают кроме ограничений по содержанию также группу ограничений универсального типа по интеграции, по принадлежности к целостности более высокого ранга. Это позволяет поставить вопрос о тексте в лингвистике и о массиве фундаментального знания в науковедении как о целост­ ных системах, способных навязывать новым (правым) элементам ряд универсальных требований в качестве условия их вхождения в целостность, перехода из новых в наличные, интегрированные элементы системы .

К соя^алению, ни лингвисты, ни науковеды не обращали пока достаточного внимания на эти интеграционные свойства предложе­ ний и научных вкладов, вынуждающие выходить :в целостности более высокого порядка; хотя происходило это, нам кажется, в силу различных причин. Лингвисты все еще не освободились от гипноза Аристотеля, его логического подхода к языковому материалу, при котором постулат: «из слов вне связи ни одно ни истинно, ни лож ­ но» получает ограничение по верхсвему пределу в рамках изолиро­ ванного предложения-суждения, «законченной мысли». Предло­ жение и сегодня рассматривается как высшая лингвистическая еддница в духе, скажем, третьего эмпирического допущения Хоккета: «М ы можем с полным основанием сосредоточить наше вни­ мание на отрезках конечной длины, называемых предложениями (хотя они и не обязательно должны точно отвечать любому тради­ ционному определению «предлож ения») [3, стр. 140]. И хотя по ходу исследований в рамках; машинного перевода и математиче­ ской лингвистики языковедами вскрыто множество универсалий, явно прописанных не по предложению, а по тексту, по связи пред­ ложений в тексте, логическая экспликация этого обстоятельства в постулат типа: «из предложений вне связного текста ни одно ни истинно, ни лож но», не вошла еще в методологический арсенал современной лингвистики. Текст как целостная система, как выс­ шая лингвистическая единица, хотя он и манифестирует себя в ряде универсалий (закон Ципфа, глубина памяти, участие левой лексики в правых предложениях и т. п.), остается все же за пре­ делами предмета современной лингвистики .

Тот же эффект концентрации внимания на изолированных вкладах, на дискретности фундаментального знания в ущерб его целостности мы обнаруживаем и у науковедов, хотя здесь эта установка на восприятие предмета «россыпью» самостоятельных, элементов обладает меньшей исторической глубиной и соответ­ ственно инерцией. Массив фундаментального знания, как он пред^ ставлен в массиве научных публикаций, поначалу привлекал вни­ мание именно своей дискретностью, способностью быть измеримой З^араМ^ёри'Стйкой, способностыб колйчёстозённо преДста-Ёлять Б^ачёство. Поскольку науковедение на первых шагах особенно интере­ совали престижные и оценочные моменты, осмысление вскрывае­ мых интеграционных связей (единая для массива сеть цитирова­ ния, ссылки на предшественников, цитируемость в более поздних работах) шло под знаком «кто есть кто?» и «что есть что?» в науке .

Целью поиска были безличные объективные критерии оценки мес­ та ученого и его вкладов в иерархии научных ценностей. Закон Ципфа, напри1 ер, и близкие по смыслу ранговые распределения м Парето, Лотки толковались почти исключительно в терминах тео­ ретического ценообразования и крайне редко в плане преемствен­ ной связи наличного и нового, в плане неравномерно рангового распределения участия наличного знания в интеграции нового, хотя пионером как ценностной, так и интеграционной интерпрета­ ции является Д. Прайс .

В совре'менном науковедении, как и в лингвистике, остается еще перазвернутым представление о фундаментальном знании как о массиве-системе, массиве — единственном основании целостности дисциплинарной научной деятельности, о массиве — единственной форме интеграции и социали0а1щи вкладов ученых, хотя наукове­ дение, о'собенно в исследованиях по фундаментальным дисципли­ нам (пространство порождения знани я), значительно ближе подо­ шло к системным представлениям о процессе кумуляции знания, чем лингвистика. Сегодня никого в науковедении не удивишь кон­ статациями вроде: «наука есть то, что публикуется в статьях и монографиях»; «учены й — тот, кто опубликовал хотя бы одну научную статью»; «публикую, следовательно суш;ествую в науке как ученый», хотя еш;е совсем недавно они воспринимались как афористические образы. Идея системности фундаментального зна­ ния, идея массива — монопольного носителя связей целостности и преемственности в пространстве порождения знания, идея масси­ ва — единственного системообразующего основания научной дея­ тельности располагается сегодня в пределах прямых экспликаций типа: «существовать в науке и для науки значит быть опубликованным»; «все неопубликованное гибнет для науки вместе с создателем и начинает существовать для науки лишь с момента публика1 ии»; «только опубликованное принимает учас­ ц тие в кумуляции знания и его движении»; «все в науке npno6 iffeтает смысл и значение только по связям целостности массива публикаций» и т. д .

Мы сознательно используем термины «ед;инственный», «моно­ польный» применительно к массиву публикаций, так как в совре­ менном науковедении распространены иллюзии насчет смены оснований целостности при переходе от «м алой » к «больш ой»

науке, что якобы лишает публикацию роли интегратора научных вкладов и передает эту роль организационной иерархии, способной использовать принципиально иные средства научной коммуника­ ции и средства интеграции научного продукта (симпозиумы, соВещания, информационные й коордйнациорхные группы, информа­ ционные центры, машинная намять, автоматический инфор-мациОЕный поиск и т. д.). Не отрицая роли этих нобовведений и их возможного стимулирующего влияния на научную деятельность, мы со всей определепностью хотели бы подчеркнуть, что «больш ая наука» не отменила мехднизмов интеграции знания, выработан­ ных «малой наукой», не создала альтернатив, способных по гиб­ кости и оперативности хотя бы приблизиться к институту научной публикации, так что и сегодня, как сто и двести лет назад, суще­ ствует лишь единственный способ быть кем-то в науке — зафикси­ ровать свой вклад в массиве фундаментального знания, опублико­ вав его в форме журнальной статьи или монографии .

Вполне вoзiмoжнo, что различия между лингвистикой и науко­ ведением в стопени системного истолкования предмета и в степени готовности принять такое истолкование отражают тот простой факт, что мысль об активном воздействии на предмет в целях его стимулирования должна бы представляться лингвисту неестест­ венной .

Частотно-лаговая проблематика если и интересует лингвисти­ ку, то ЛИШЬ в плане общей теории информации и коммуникации для объяснения, скажем, процессов редукции и стяжения знаков с ростом частоты их использования и ряда других частных явле­ ний. Эта проблематика не имеет для лингвиста существенного значения, и частотно-лаговая характеристика вряд ли может стать для него универсальным требованием к продукту лингвистиче­ ского исследования .

Совершенно другими глазами ситуацию воспринимает науко­ вед. Д ля него стимулирование научного общения и процесса интеграции результатов такого общения в целостность фундамен­ тального знания вполне осмысленная задача. Поэтому, если линг­ висту Бряд ли придет в голову критически подойти к универсалиям предмета — к репродуктивной страте продуктивной в целом рече­ вой активности,— вряд ли покажется заманчивой и осмысленной задача исследования, скажем, грамматики в видах ее совершенст­ вования вплоть до замены другой, более совершенной, то науко­ веда такие мысли посещают с момента возникновения его дисци­ плины, трансформируясь в идеи «оптимизации», «упорядочения», «стимулирования», каждая из которых осознанно или скрыто со­ держит идею поБЫшения эффективности научного труда за счет частных или радикальных преобразований сложившихся правил научной деятельности. Механизм целенаправленного воздействия органов научной политики на научную деятельность не может основываться на чем-то ином, кроме все той же репродукции, изна­ чально опраничивая предмет «грамматикой» научной деятельности .

Науковед уж е не может перешагнуть за эти пределы и обязан удерживатьоя в рамках задачи критичестого анализа наличных уни­ версалий, репродуктивных моментов научной деятельности и их возможных альтернатив .

Здесь сразу же возникает вопрос об универсалиях научной деятельности и о критериях их оценки на совершенство. Что ка­ сается критериев оценки, то они, очевидно, должны иметь ту же ориентацию и тот же смысл, что и понятие совершенства в госу­ дарственной научной политике. И поскольку там эти критерии ориентированы на идею безлагового обновлелия и вектор-пеленг тта этот ориентир образует место целей научной политики, то кри­ терии оценки наличной и возможной деятельности в пространстве порождения знания как частном звене каскада также должны ориентироваться на безлаговое предельное пространство, в котором были бы сняты все задержки и в котором процессы интеграции личных вкладов в массив научного знания, как и процессы порож­ дения вкладов, протекали бы в максимальном темпе. Вектор-ори­ ентир на такое безлаговое пространство, объединяя частные цели по совершенствованию научной деятельности в фундаментальных дисциплинах с обш;ими целями научной политики, служ ил бы местом этих частных, целей .

Значительно сложнее обстоит дело с универсалиями, с «грам­ матикой» научной деятельности. Поскольку предмет науковедения ограничен репродуктивным в продуктивном, повторами в деятель­ ности, продукты которой подчинены запрету на повтор-плагиат, науковед не имеет нрава на традиционную (в лингвистике, ска­ жем) процедуру более или менее полного отождествления репро­ дукции и универсальности *. Ему необходим критический подход к повтору, выделение в репродукции необходимого, без чего науч­ ная деятельность перестает быть научной, и факультативного, что может быть заменено другой схемой или вообще оказаться избы­ точным довеском, который не песет функциональной нагрузки и существует либо в силу традиции (патронаж, например), либо как реликт «проб и ошибок». Иными словами, ориентир на безлаговое пространство порождений знания должен быть, во-первых, струк­ турно интерпретирован на базе наличных репродуктивных и орга­ низационных, форм научной деятельности, а во-вторых, в рамках самой этой интерпретации необходима структурная же модель научной дисциплины как целостное единство универсалий, способ­ ное стать основанием эквифинальности — гарантом функциональ­ ной состоятельности тех альтернатив, которые науковедение могло бы предложить на предмет внедрения .

Если на массив фундаментального научного знания наложен ограничивающий постулат: «Вклад есть завершенный продукт и * Проблема универсалий, как она ставится в современной лингвистике (см., напри­ мер, [3]), не различает репродуктивное и универсальное, носит сравиительно-типологический характер, т. е. предполагает некоторое множество языков, обладающих специфическими чертами. Это условие неприменимо к фундаментальным дисципли­ нам, каждая из которых функционирует как универсальная целостность .

высшая единица научной деятельности», то мы оказываемся в той л^е позиции, в какой пребывают лингвисты с их ограничивающим постулатом: «предложение есть высшая языковая единица». И зу­ чение таких диссоциированных единиц-вкладов способно вычле­ нить группу формальных универсалий того же типа, что и грам­ матические универсалии, выделяемые из сравнения и классифи­ кации предложений. Вместе с тем такой подход принадлежит скорее теории познания, поскольку, по-первых, он выделяет лишь одно из гнескольких, оснований преемственности, а именно пред­ метное, а вочвторых, учет предметности (источника нового 3(нания) вводит в анализ уникальное, с чем науковедению цросто нечего делать .

Когда мы рассматриваем фундаментальное знание как целост­ ный продукт научной деятельоЕости в пространстве порождения знания, наличная деятельность в этом пространстве, хотя она и не завершилась пока результатом-вкладом, получает минимум четыре структурируюп];их пространство основания: предметное; субъек­ тивно-личное; времеоаное; интеграционное. Все основания одно­ родны с точки зрения уливерсальности, непрерывности и неопреде­ ленности. В трех из них (предметное, временное, интеграционное) выполняется запрет на повтор-плагиат, что образует резкую грань между определенным и неопределенным (познанное — непознан­ ное по основанию предметности; наличное — будуш;ее по основа­ нию времени; связанное — несвязанное по основанию интеграции) .

В размерности этих четырех оснований результат как событие в пространстве порождения знания есть непредсказуемое, невыво­ димое с помош;ью логических процедур из массива наличного зна­ ния. Другими словами, любой созданный по правилам научной дисциплины результат есть синтез определенностей по предмету (несет новое содержание), субъекту (создан вполне определен­ ным смертным человеком), времени (отмечен ка^^ разовый акт в астрономическом и дисциплинарном — по моменту публикаций — времени), целостности (привязав автором ссылками к вполне оп­ ределенным предшествующим результатам ) .

Поскольку отметки результата в астрономическом и в дисци­ плинарном времени не совладают, задача на приближение к безлаговому пространству порождения знания распадается на две более или менее самостоятельные задачи: какими свойствами должно обладать пространство порождения знания, чтобы полу­ чить максимальное число замьгканий-^результатов на заданном интервале времени; каким условиям должен удовлетворять канал интеграции результатов (рукопись — редакция — публикация), чтобы свести к минимуму задержку между появлением результата для ученого и появлением результата для дисциплины (публи­ кация) .

Непредсказуемость будущего результата по предмету (что от­ кроют?), субъекту (кто отЕфоет?), времени (когда откроют?) и по связи с наличными результатами (состав ссылок) делает первую амдачу, на первый взгляд, неразрешимой. Она действительно такова, если под решением понимать нечто 0 1днозначно связанное и 1шнструщию «если — то». Ни о какой однозначности и строгости применительно к пространству порождения не может быть и речи .

I Задача вряд ли разрешима и в рамках теории вероятностей, по­ скольку все известные для пространства порождения знания ве­ роятные события уже произошли и не могут повториться в силу запрета на повтор-плагиат, а то, что произойдет, заведомо неизве­ стно. Вместе с тем ряд эмпирических констант и подтверждающих их исследований позволяют, нам кажется, найти ключ к решению .

Дело в том, ЧТО количество результатов, получаемых за единицу 1фемени, оказывается связанным, хотя и крайне неэффективно, (‘ числом участников. В организационной форме «больш ой науки», для которой характерны крупные научные коллективы, число ре­ зультатов растет пропорционально корню четвертой степени из числа участников. Обычно этот факт приводят, и справедливо, как показатель несовершенства организационных форм современ­ ной науки [5 ], [7 ]. И сама эта зависимость, какой бы неэффек­ тивной она ни казалась, может быть истолкована в интересуюш;ем нас лаговом плане как производное от числа участнико'в уменьше­ ние лага решения той или иной проблемы, перевода ее в «реш ен­ ный вопрос» .

Если и здесь эта зависимость столь же неэффективна, как и в случае с большим коллективом, мы получим примерно следую­ щее: если проблема X переводится силами одного ученого в ре­ шенный вопрос на интервале Г, то в среднестатистическом случае при прочих равных; условиях силами 16 ученых ее можно было бы решить на интервале Г/2; 81 — Т/3; 256 — Г/4 и т. д. Иными сло­ вами, независимо от эффективности этой связи число возникаю­ щих в пространстве порождения результатов будет расти с ростом числа занятых ученых, а идеальным с точки зрения уменьшения лага было бы такое положение, когда в решении любой возникаю­ щей в дисциплине проблемы участвовали бы вое ученые этой дисциплины .

Как и все идеальное, это полояшние очевидно недостижимо, но оно вносит штрих определенности в понятие безлагового простран­ ства порождения знания, позволяет заметить и выделить еще одну функцию публикации — безадресное дисциплинарное оповещение ученых о результатах, которые возникли в пространстве и выво­ дятся за его пределы как завершенные продукты научной деятель­ ности в массив фундаме'нтального знания. Чтобы стать участни­ ком решения проблемы, нужно, во-первых, быть оповещенным, а во-вторых,, что значительно сужает круг возможных участников, быть этим оповещением «озадаченным», увидеть проблему и заин­ тересоваться ею. Постсольку участники решения той или иной проблемы могут вербоваться только из числа оповещенных, пол­ ное дисциплинарное безадресное оповещение или гласность доля^ны войти в понятие безлагового пространства порождения знания йак его существенная характеристика, а мера и лагй ойовёщенйя (соотношение открытой и закрытой информации, лаги публикации и распространения, доступность иноязычных частей массива пуб­ ликаций и т. п.) должны стать предметом изучения и описания как переменные, хара^^теризующие наличное положение дел и предлагаемые альтернативы .

Нам калюется, что в современных условиях, когда в системе государственной научной политики возникают организационные подразделения не только админист^ративно обеспечиваюн|;его, но и теоретически обеспечивающего профиля, особую актуальность приобретают исследования функции оповещения и концентрации ученого интереса, где публикация и современная организационная форма выступают эквифи'нальными, но явно неравноценными альтернативами решения одной и той же задачи: снизить лаг ре­ шения проблемы за счет увеличения числа участников решения .

Осиовпое различие здесь в том, что публикация обращается к уче­ ному в человеке, не затрагивая других его человеческих качеств, не имеющих отношения к науке, что позволяет собирать под оче­ редные проблемы «невидимые Н И И » заинтересованных и сорев­ нующихся за право первым получить ре^зультат и безболезненно раосынать их по получении результата. В то же время формальная организация, связывая людей-ученых в крупные штатно-долж­ ностные коллективы, практически беззащитна перед процессами экстранаучной интеграции коллектива по человеческим, не имею­ щим отношения к науке соображениям, что, снижая меру опове­ щения и заинтересованности, порождает массу новомодных болезней «больш ой науки» — старение научных коллективов, дез­ активацию таланта и т. п., а в конечном счете вызывает падение стандарта науки, в частности и снижение продуктивности науч­ ного труда: стоимость затрат на единицу на'учной продукции рас­ тет в «больш ой науке» в том же темпе, что и объем научной дея­ тельности .

Вторая задача на уменьшение лага публикации (задержки между астрономической и дисциплинарной отметками результата) выглядит много проще. Фильтры, функционирующие сегодня в последовательности: рукопись — редакция — публикация, могут оправдать свое право на существование лишь в том случае, если будет теоретически обоснована существующая практика мгновен­ ной безлаговой оценки продукта (институты редактирования, ре­ цензирования, экспертизы). Судя по механизмам накопления теоретической ценности (цитируемости в к лада), этот процесс, во-первых, требует времени и, во-вторых;, обладает ранговыми свойствами, что делает задачу теоретического обоснования без­ лаговой оценки продукта столь же безнадежной, как и задача ло ­ гического вывода будущих открытий. Во всяком случае, попытки обнаружить хотя бы следы корреляции между предпубликационными предсказаниями ценности вкладов и их реально накопленной ценностью не дают обнадеживающих результатов .

Мы не будем детализировать ту цепь проблем, Которые авто­ матически возникают в попытках применить системный подход в науковедческих исследованиях;, имеющих предметом изучения процессы порождения и двия^ения знания. Предварительное зон­ дирование проблемы пространства порождения З'нания как част­ ного предмета науковедения показывает, на наш взгляд, примени­ мость и необходимость системного подхода в науковедении. Дело :1десь в том, что комплекс проблем, -связанных с необходимостью и неизбежностью активной государственной научной политики, куда на правах частной проблемы входит теоретическое обоснова­ ние, есть, поя^алуй, первый в истории человечества случай, когда ставится задача на осознанное проектирование научной дисциллииы. Смысл системного подхода в науковедческих исследованиях и состоит, видимо, в попытках прилояшть знание, накопленное о пауке, ее генезисе и фунЕщионировачии, к задачам теоретическо­ го обоснования научной политики и разработки науковедения как повой научной дисциплины .

ЛИТЕРАТУРА

1. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1 .

2. Берталапфи Л. Общая теория систем — критический обзор — «Исследова­ ния по общей теории систем». М., 1969 .

3. Новое в лингвистике, вып. V. М., 1970 .

4. Петров М. К. Индекс пауки.— «Материалы по науковедению», вып. 5 .

Киев, 1970 .

5. Петров М. К. Некоторые проблемы организации науки в эпоху научнотехнической революции.— «Вопросы философии», 1968, № 10 .

6. Пошехонов Ю. В. Научный коллектив и совершенствование способов его деятельности.— «Вопросы философии», 1908, № 10 .

7. Прайс Д. Наука о науке.— «Наука о науке». М., 1966 .

8. Янч Э. Прогнозирование научно-технического прогресса. М., 1970 .

СИСТЕМНЫЕ ИДЕИ

В КОНКРЕТНО-НАУЧНОМ ЗНАНИИ

СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ

И ПРОБЛЕМА ЦЕННОСТЕЙ *

А. И. КАЦЕНЕЛИНБОЙГЕН

Постановка вопроса В последние годы в советской философской литературе все большее внимание уделяется проблеме ценностей. Вышли книги и статьи, специально посвяш;енные данной проблеме [ 1]; [ 2], про­ веден специальный симпозиум[3 ]. Особо следует отметить сбор­ ник по проблемам ценностей, подготовленный коллективом кафед­ ры философии Ленинградского государственного университета [4 ] .

В этом сборнике наряду с оригинальными разработками по рас­ сматриваемым вопросам дана обширная критика различных аксиоло1^ичес1 х теорий .

ш Такое внимание к данной проблематике вйЪлне естественно, так как трудности, испытываемые рядом областей наук, в первую очередь биологией, экономикой, социологией, во многом связыва­ ются с представлением о ценностях .

Между тем основные проблемы, намеченные в аксиологии, остаются весьма спорными.

Дискуссия идет по крайней мере во­ круг следующих вопросов:

* Данная работа в известной мере является продолжением и существенным уточне­ нием [5] .

Обсуждения проблем методологии оптимального функционирования сложных систем, проведенные автором с В. И. Аркиным, А. Б. Катком, Ю. В. Овсиенко, в. М. Полтеровичем, оказали большое влияние на содержание настоящей статьи, в особенности в части, касающейся экономических моделей равновесия .

А н ализ физических моделей в рассматриваемом ракурсе и их соответствие эко­ номическим моделям построен на исследованиях, проведенных А. Л. Малишевским, Б. С. Разумихиным, Л. И. Розоноэром. Результаты этих исследований докладыва­ лись на семинаре отдела оптимального функционирования сложных систем ЦЭМИ А Н СССР, на симпозиуме по механизмам локальных взаимодействий в Тарту, а также многократно обсуж дались с автором в личных беседах .

1. Могут ли быть ценности предметом изучения науки?

2. Присущи ли ценностные категории лишь человеческому об­ ществу или они являются общесистемными?

3. Являются ли ценности априорными или апостериорными категориями?

4. Измеримы ли ценности?

Спорность и нерешенность обсуждаемых проблем побуждают мсАкать новые методы их исследования. Можно предположить, что п:гуче1шю столь сложного феномена как ценность мол^ет помочь методология системного анализа, которая стремится выявить об­ щее в различных системах, устанавливаемое с помощью матемагических моделей .

Действительно, анализ различных систем позволяет увидеть то {всеобщее, что в них имеется, отделяя это всеобщее от частного, (^|;иничного. При попытке непосредственно исследовать данную с.истему необходимо одновременно выявлять и то общее, что она имеет с другими системами, и особенные ее черты. Это резко за­ трудняет анализ, так как каждый раз приходится рассматривать псе черты системы как особенные .

В силу оказанного не случайно системный анализ органически увязывается с математикой. Математику можно понимать как язык-посредник, который позволяет строго формально описать это всеобщее, выявить изоморфизмы в различных системах. Более того, сам ход математического решения задачи (алгоритм) может при соответствующих условиях интерпретироваться как возмож­ ный механизм функционирования исследуемой системы [5 ] .

Вместе с тем установление всеобщего в различных системах не должно заслонять специфическое, так как реальность характе­ ризуется чрезвычайным многообразием условий. Игнорирование этого многообразия может возбуждать стремление к созданию унифицированных механизмов со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями * .

В данной работе на основе использования методов системного анализа выдвигается гипотеза о существовании ценностных уни­ версалий, т. е. высказывается пред/положение, что категория «цен­ ность» является общесистемной. Так, автор полагает, что силы, эм:оции, оценки индивида, цены на продукты, морально-этические и правовые нормы и т. п. параметры имеют в некотором смысле общую природу. Последняя проявляется в таком математическом феномеле, как двойственные переменные .

Естественно, что данная гипотеза является весьма спорной и моя^ет быть недостаточно обоснованной. Однако автор решился на ее публикацию в надежде, что предлагаемый метод подхода может * Так, по-видимому, нельзя отрицать факт, что «в открытом море нельзя без кормчего». Но вряд ли допустимо те условия, которые порождают способ управле­ ния кораблем в открытом море, считать всеобщими для социально-экономической системы и пытаться на этом основании унифицировать механизмы ее функциони­ рования .

пробудить интерес к исследованию аксиологических проблем с не­ которых менее привычных позиций, опарывающих пути к новым результатам .

В принципе любую систему можно разбить на мпояшство от­ носительно автономных подсистем (объ ек тов). Имеющиеся в каж­ дой из них элементы образуют внутренние связи; подсистемы связываются между собой через ограоаиченное число внеш-них параметров. Движение системы, равно как и отдельных ее подси­ стем, может быть описано двумя группами характеристик: исход­ ными и сопряженными * .

К исходным характеристикам относятся параметры, показы­ вающие состояние системы — наличные ингредиепты — и возмож­ ности для перехода из одного состояния в другое, связанные только с параметрами состояния. Эти возможности определяются операторами преобразования одних инпредиентов в другие и зако­ нами сохранения материи .

В общем случае совокупность исходных хараа^теристик орга­ низована таким образом, что система имеет потенциаль'ные сте­ пени свободы, т. е. имеет множество допустимых возможностей для движения .

Сопряженные характеристики — это совокупность характери­ стик, связанных с направлением процесса движения системы. Все сопряженные характеристики являются двойственными по отно­ шению к соответствующим исходным .

Так, каждому исх,одному ингредиенту системы соответствуют двойственные переменные. Оператору преобразования одних двой­ ственных переменных в другие соответствует оператор, сопря­ женный оператору, взятому из множества исходных характе­ ристик. Законам сохранения материи ставятся в соответствие законы сохранения значений сопряженных величии совокупностей преобразуемых и преобразованных исходных ингредиентов, отра­ женных в сопряженном операторе .

Двойственные характеристики будем называть ценностными .

В различных системах; они играют одну и ту же функциональную роль как направляющие движения и отличаются методами форми­ рования * Понятия ИСХ07ЩЫХ и сопряженных характеристик порождены представлениями о применяемых в математике (функциональном анализе) понятиях исходного и со­ пряженного пространств .

** Естественно, что в той мере, в какой в модели представлены исходные характери­ стики, в ней будут отражены и сопряженные характеристики. Поэтому для по­ лучения величин сопряженных характеристик, могущ их успешно выполнять в реальности фуикцию направляющих процесса движения, необходим полный учет существенных исходных параметров системы .

Попытки исследовать аксиологические проблемы, игнорируя указанные об­ стоятельства, могут привести к отрицательным последствиям. Примером этому могут быть многие теоретические исследования по определению цен на продукты и услуги в социалистической экономике, для которых характерно рассмотрение модели ценообразования без учета всей совокупности существенных исходных Все множество исходных и сопряженных параметров системы |(| к ю классифицировать с различных точек зрения .

м 1удем различать дифференциальные и интегральные характе­ ристики. Дифференциальные xapaKTetpHCTHKH выражают предельiiM(i свойства параметров, интегральные — суммарные. При иII роде ленных условиях дифференциальные сопряженные харак­ теристики преобразуются в интегральные. Рассмотрение послед­ них как оптимизируемых функционалов означает не что иное, как ||()}1вление вариационного принципа, которому следует объект .

Пи'пгмизируемый функционал может быть представлен как опреlояное преобразование дифференциальных характеристик; по­ 1,(M этом у вариационный принцип не является ни телеологическим, т. о. не предполагает привнесенную извне цель, ни теологическим, т. 0. не требует творца, породившего эту цель [ 6] .

Назовем исходные и сопряженные характеристики, относяи|,||еся к отдельной ее подсистеме, локальными, к системе в це­ лом: — глобальными .

При определенных условиях локальные и интегральные сопря­ женные характеристикр! могут быть преобразованы в глобальные сопряженные интегральные характеристики — оптимизируемые ([)ункционалы. Это преобразование порождает глобальный вариа­ ционный принцип .

Возможность преобразования сопряженных дифференциальных характеристик в интегральные, локальных — в глобальные и совялаиное с этим появление вариационно’го принципа имеет важное :тачение для познания системы [7 ]. Многообразие способов опи­ сания одной и той л^е системы, основывающееся на привлечении различного рода сопряженных характеристик, существенно обо­ гащает возможности привлечения информации о системе и эффек­ тивности ее переработки .

Наконец, введем понятие порядка характеристик. Если сопрякенпые характеристики непосредст(веино связаны с исходпыми, обладающими материальными свойствами, то будем считать, что псе эти характеристики первого порядка. На основе исходных и (•опряженных характеристик первого порядка могут быть построе­ ны характеристики второго порядка .

Исходные характеристики второго порядка являются ул^е цен­ ностными. В своей основе они образуются в результате взвешива­ ния материальных величин с помощью сопрял^енных первого порядка. Исходным характеристикам, построенным таким обра­ зом, ставятся в соответствие сопряленные характеристики вто­ рого порядка .

Данная процедура установления порядка характеристик может быть распространена на бесконечность .

характеристик системы: потребительского эффекта от использования продукта, затрат природных ресурсов, наличия в каждый момент ограниченного количества ресурсов, фактора времени и др .

Рассмотренное многообразие сопряженных характеристик по­ казывает, что ценность является родовым понятием, отражающим развитую структуру всевозмояшых двойственных величин .

Последующее изложение будет посвящено анализу многообра­ зия ценностных характеристик в различных системах в основном в условиях детермииированных представлений об имеющейся в них информации, поскольку здесь накоплен наибольший опыт по формальному ивучонию проблем ценностей .

В литературе известны формальные методы изучения ценно­ стей и в условиях, вероятностного представления информации о системе. Однако они вносят мало принципиальных изменений в понимание природы ценностей .

Наибольший интерес представляет изучение ценностей при на­ личии неопределенности в информации о системе. Но здесь еще нет формальных моделей .

При исследовании проблемы ценностей мы обращаем внимание главным образом на факт их существования и не вникаем в меха­ низмы функционирования систем с использованием ценностей .

Последнее является предметом специального исследования .

Методически изложение рассматриваемых проблем, учитывая ограничения на имеющиеся в этой области разработки, допустимо вести различными способами .

Так, возможен способ изложения, который учитывает ограни­ ченность и неравномерность разработок по данной проблеме при­ менительно к различным системам. Следуя этому способу, в нача­ ле можно рассмотреть базисную модель, т. е. модель, в которой возможно комплексное изучение многообразия исходных и сопря­ женных характе-ристик. Такой моделью является математическая модель экономической системы. Затем по аналогии можно было бы исследовать физические системы, которые также описываются ма­ тематическими моделями. При этом надо иметь в виду, что пока пет или, точнее, автору неизвестны математические модели физи­ ческих систем, позволяющие осуществить такой же комплексный анализ ценностных проблем, как это допускают экономические мо­ дели. Ассоциации, вызываемые исследованием указанных выше моделей, могут быть ионользованы 'для анализа ряда проблем в биологических системах, для описания которых также нет пока соответствующих математических, моделей .

Другой способ изложения связан с последовательным рассмот­ рением интересующих нас проблем применительно к системам все возрастающей сложности (в общепринятом понимании). Этот путь обладает известными преимуществами, так как позволяет посте­ пенно вводить (В исследование усложняющие обстоятельства .

В данной работе примем второй способ изложения, имея в виду возникающие при этом трудности из-за указанного выше неравно­ мерного уровня разработок соответствующих математических мо­ делей применительно к разным системам .

Физические системы Рассмотрим интересующую нас проблему на примере термоди­ намической модели .

Пусть имеется некоторое множество физических независимых объектов / = 1, 2,... i, с Термодинамическое описание каждой I I н и х связывается 'С понятиями функции энтропии Su и количестиа энергии Ей, Д ля простоты предполагаем, что энтропия зависит лишь от энергии, которой располагает данный объект. Обозначим :)ту зависимость следующим образом Sh {Eh). Функция энтропии )1!зляется применительно к каждому объекту локальным инте­ гральным сопряженным параметром, количество энергии — локаль­ ным интегральным исходным. В модели используются хдрактерис/гики второго порядка * .

Обратная величина производной функции энтропии по энергии

dS^ (^А:)

1/ ----- И есть температура Ти. Темлература является локальс 11ЫМ дифференциальным параметром второго порядка .

Энергия и температура образуют пару переменных. Аналогич­ ное положение имеет место в термодинамике по отношению к та­ ким парам переменных, как объем и давление, количество частиц и химический потенциал. В каждой из таких пар переменных выделяются как исходные, так и сопряженные параметры. Исход­ ными параметрами будут энергия, объем, количество частиц, соот­ ветственно сопрял^енными — температура, давление, химический потенциал ** .

* По-видимому, описание физических систем следовало бы начинать с механических моделей, где явно видны характеристики первого порядка. Однако в данной рабо­ те мы пользуемся более простыми по структуре термодинамическими моделями .

Описание термодинамических моделей и их экономическая интерпретация нами заимствованы из работ Л. И. Розоноэра, который, однако, не несет ответст­ венности за приводимое изложение. Близкие результаты приведены в [8]. Ан ало­ гии между соответствующими экономическими и физическими величинами можно увидеть также при сравнении экономических систем с механическими и электри­ ческими. Так, аналогия меж ду соответствующими исходными и сопряженными характеристиками в экономике и в электричестве была использована при построе­ нии электрических цепей, с помощью которых решаются экономические задачи на условный экстремум [9] .

Аналогия меж ду исходными и сопряженными характеристиками в экономике и в механике была использована для решения экономических задач усовершенст­ вованными методами математического программирования [10] .

В этой связи нам бы хотелось отметить утилитарную сторону выдвигаемой ги­ потезы об общности ценностных параметров в различных системах: она позволяет лучш е понимать возможность и необходимость построения аналоговых установок для решения некоторых экономических задач* ** Заметим, что в термодинамике для описания указанных пар переменных исполь­ зуются понятия экстенсивных и интенсивных параметров. К экстенсивным от­ носятся, применяя введенные нами термины, исходные параметры, к интенсив­ ным — дифференциальные сопряженные. При таком делении параметров акцент делается на том факте, что экстенсивные параметры в отличие от интенсивных суммируемы. Мы же при классификации параметров акцентируем внимание на том, что выделяем исходные параметры данной модели с точки зрения характе­ Если, к примеру, два физических объекта i и j образуют еДй-!

пую систему, т. е. входят в соприкосновение друг с другом, то они «стремятся» максимизировать суммарную функцию энтропии S i{E i) + S j{E j) при выполнении балансовых ограничений на на­ личное количество энергии E { ^ - \ - E j '= E, где г°, — начальное количество энергии в i-u и /-м объектах .

Состояние физического равновесия и характеризуется с точки зрения всей системы тем, что достигнут суммарный максимум энтропии при заданном количестве энергии .

Данная характеристика термодинамического состояния систе­ мы основывается на значении глобального интегрального сопря­ женного параметра второго порядка —.максимум суммы энтропии .

Вместе с тем представляет интерес соотнопхеиие в точке термо­ динамического равновесия локальных дифференциальных сопря­ женных параметров — температур по объектам — с глобальной дифференциальной 'сопряженной характеристикой аналогичното параметра — температурой по системе. В этой точке значение тем­ пературы но системе обладает замечательным свойством: оно рав­ но значениям температур в любом объекте, входящем в систему .

Такое выравнивание температур является результатом возможно­ сти перелива энергии из одного объекта в другой при образовании единой системы .

Таким образом характеристикой состояния равновесия рассмот­ ренной физической юистемы является равенство значений ло1 ^альных, дифференциальных сопряженных параметров (в данном слу­ чае температуры) в кая^дом из объектов, входящих в систему .

Значение глобального дифференциального сопряженного пара­ метра — температуры по системе — здесь совпадает со значениями соответствующих локальных дифференциальных сопряженных па­ раметров .

Математически глобальные дифференциальные сопряженные параметры ® рассматриваемом классе термодина]^ических моделей представляются множителями Лагранжа, т. е. частными производ­ ными оптимизируемой глобальной функции но глобальным огра­ ничениям, входящим в исходные характеристики системы. (Тем пе­ ратура, точнее говоря, является обратной величиной множителя Лагранжа как частной производной функции энтропии по огра­ ничению на энергию в системе.) Указанные свойства сопряженных характеристик в определен­ ных условиях могут быть конструктивно использованы для того, чтобы по некоторым дифференциальным свойствам части выяснить состояние целого. Если перед нами физическая система, в которой неизвестны функции энтропии и наличная энергия по объектам и системе в целом, то, измерив значение дифференциального сопря­ женного параметра (в приведенном примере температуру) в разристики допустимой области, возможности ее развития, а сопряженные парамет­ ры — с точки зрения направляющих движения системы .

jui4iibix Точках, можйо СудйФЬ о tOM, нахойи1'ся йй система й со­ стоянии равновесия .

Подчеркнем далее еще одно замечательное свойство глобаль­ ных; дифференциальных сопряженных параметров. Оно связано с и:мзестным в термодинамике эффектом термостата. Примерный (•мысл этого эффекта заключается в следующем. Если в термодина­ мическую систему, находящуюся в состоянии равновесия, помегить еще один объект, который в некотором смысле мал по отно­ шению к системе, то, хотя может произойти перелив энергии из системы в объект (или наоборот), температура по системе оста­ нется неизменной. Это означает, что значение глобальных диффероициальных сопряженных параметров, вообще говоря, устойчиво относительно малых изменений исходных характеристик* .

Свойство устойчивости глобальных дифферетциальиых сопрякенпых параметров пороя^дает «спекуляцию » о возможностях организации самостоятельного поведения индивида в биологиче­ ских и социально-экономических системах. Если в среде произо­ шли небольшие изменения исходных параметров, то, поскольку данные сопряженные параметры могут остаться без изменения, индивиды, хранящие память об этих параметрах, с их помощью сами быстро перестроят свое поведение. При этом будет обеспече­ но состояние равновесия по системе в целом .

Биологические системы Рассмотрим некоторые особенности ценностных характеристик в биологических; системах, порожденные ассоциациями, возник­ шими при анализе физических систем .

Д ля биологических систем характерно наличие вычлененного информационного управляющего контура (в частности, хранящего информацию о прош лом ) .

Благодаря информационному контуру, выполненному на спе­ циально организованном субстрате, удается в другом масштабе времени относительно реально протекающих процессов проигры­ вать складывающиеся ситуации и упреждать события. В простей­ шем случае информационный контур хранит программы одно­ значных действий — реакций на появление соответствующих характеристик среды. Этот способ управления можно назвать рефлекторным ** .

* Аналогом термостата в экономике является модель совершенной конкуренции .

«Совершенная конкуренция» определяется как «такой случай, когда ни один из фер­ меров, бизнесменов или рабочих сам по себе не в состоянии воздействовать на ры­ ночную цену» [11, стр. 55] .

** Рефлекторный способ управления является, по-видимому, доминирующим у низ­ ших живых организмов, в частности насекомых. Вместе с тем у развитых живот­ ных также имеются рефлекторные способы управления, выражающиеся в услов­ ных и безусловных рефлексах; однако у них эти способы включаются в более развитую систему управления и играют в ней подчиненную роль .

Однако такой опособ управленш является недостаточно эффек­ тивным, так как в реальности имеется слишком много ситуаций .

В связи с этим целесообразнее иметь память об избранных харак­ теристиках, системы и их связях, органы восприятия новой инфор­ мации об этих параметрах, а также проограммы в виде алгоритмов решения задачи на отбор траектО|рии поведения * .

Можно предположить, что информационный контур струтктуризирован. В нем сформировано непосредственное отображение как исходного пространства, так и сопряженного. Эмоциональный механизм биологической особи допустимо представлять как физио­ логическое воплош;ение такого сопряженного пространства. Фигурируюш,ие в это'м пространстве параметры, возможно, есть цен­ ности различных ингредиентов (включая действия) .

Исследование эмоционального механизма привлекает внимание ученых различных специальностей, в первую очередь психологов, биологов и физиологов Еш;е сравнительно недавно (лет 20 назад) было весьма широко распространено мнение, что эмоции — это явление психическое, не имеюш;ее соответствуюп];ей физиоло­ гической основы [1 2 ]. М ежду тем исследования последних деся­ тилетий показали, что имеются соответствуюш;ие физиологические структуры в головном мозге, в которых залоя^ен эмоциональный механизм [1 2 ]; [1 3 ]. Этот механизм имеет место и у человека [12 ] .

По-видимому, он генетически закодирован в его физиологии. Из этого следует предположение, что система ценностей личности во многом носит априорный (по отношению к процессу формирова­ ния личности) характер. В данной связи представляет особый интерес выяснение вопроса о множестве исходных параметров, по отношению к которым априори заданы эмоции (сопряженные параметры), и множестве исходных параметров, соответствуюш,ие эмоции по которым вырабатываются апостериори в процессе адап­ тивного поведения .

Все сказанное имеет важное значение для понимания социально-экономичеоких механизмов. С индивидуалйюй системой ценностей личности необходимо считаться как с объективной ка­ тегорией в той же мере, в какой мы, допустим, считаемся с физи­ ческими возможностями человека. Говоря о возмоя^ности влиять * Сознание функционально можно определить, на наш взгляд, как механизм упреж­ дения с предварительным проигрыванием ситуации по заданным алгоритмам .

Мышление — это механизм, включающий создание алгоритмов по изменению алгоритмов, участвующих в предварительном проигрывании ситуации .

При этом заметим, что на информационном уровне возможно появление вир­ туальных алгоритмов. Действительно, если непосредственно на исходных вещест­ венных параметрах проигрывать ситуацию, то требуется на каждом шаге соблю­ дение закона сохранения вещества. На информационном уровне на каждом шаге соблюдение таких законов относительно исходных параметров необязательно .

** В данной работе мы не рассматриваем структуру эмоционального механизма и его использование для организации поведения. Эти вопросы подробно освещены в [14]. Нам здесь важно подчеркнуть факт объективного существования эмоциональ­ ного механизма .

и 1)м;и1ческое развитие человека через воспитание и изменение н \( среды, мы отдаем себе отчет в том, что эта возмол^иость (И рпмичена .

'Таким образом, для биологичеших. особей наличие информа­ ции иного контура с сопрял^еннь^м пространством является такой fhi' объективной реальностью, как существование вещественного \рошш. Изменения в этом коптуре в принципе могут происходить iii.icrpee или медленнее соответствующих из-менений в среде. Вообговоря, появляется возможность самостоятельных изменений |,п II :)Т()й структуре и независимо от изменения исходного пространTiia В этих условиях уже теряется в известном смысле понятие 1Н'|)вичности вещественного пространства и вторичности информаII,ионного. Оба эти контура, оставаясь связанными, становятся во миого.м независимыми в том смысле, что могут развиваться парал',11'льло, вызывая взаимные изменения через механизм обратных ('||я:юй. С этой точки зрения за основу изучения эволюции биоло­ гических, особей мол^ет быть взята степень независимости развития информационного контура и структуры его сопряженного про­ странства, их активного воздействия на вещественную структуру исходного пространства. У человека наибольшая степень такого н(':твисимого развития информационного контура .

Первичность и вторичность исходного и информационного кон­ туров не надо путать с характером субстрата этих контуров. У инрмационного контура такой же субстрат, как и у исходного шмцественного, т. е. он также вещественный. В развитом случае сугцествует отрал^ение вещественного субстрата информационного уровня в самом же информационном уровне .

Социальио-экоиомические системы

Рассмотрим далее, как используются и каковы особенности (юпрял^енных параметров в более слол^ных системах — социальноконо'мических. Будем опираться при этом на достаточно развитые математические модели, относящиеся к абстрактным экономиче­ ским системам. Здесь мы, следуя методу К. Маркса (см., например, «К ап итал», т. I, гл. V, § 1), вначале проанализируем общие черты экономических процессов, оставляя пока в стороне специфические их черты. Изучение реально функционирующих экономических систем требует сочетания всеобщих и специфических черт. Крайне важно при таком абстра'ктном исследовании экономической си­ * Если рассматривать психические болезни как болезни, связанные с изменением ценностной ориентации личности, то можно с этой точки зрения предполагать, что эти изменения касаются структуры сопряженного пространства информацион­ ного контура. «Сдвиги» в сопряженном пространстве могут быть обусловлены множеством причин, как «возмущ ениями», происшедшими в исходном пространст­ ве (в свою очередь они могут происходить в начале «в исходном» вещественном контуре и затем передаваться в отображающий его информационный контур, могут и сразу возникать в информационном контуре), так и непосредственно в сопряженном пространстве .

стемы не поддаться искушению примыслить определенные меха­ низмы ее функционирования. Необходимо иметь в виду, что здесь не учитываются механизмы функционирования; обмен может осу­ ществляться как с помощью горизонтальных, так и вертикальных механизмов. Таким образом получаемые в результате анализа следствия инвариантны и относительно класса механизмов. Д ля то'го чтобы получить ответ на вопрос о целесообразности введения соответствующих механизмов функционирования, необходимо рас­ ширение предпосылок модели .

Будем считать, что изучаемая система включает определенное число участников. Кая^дый из mix имеет собственную индиви­ дуальную целевую функцию. (Н а соответствие целевой функ­ ции — функции полезности — и фулкции энтропии, используемой для описания физических систем, обращено внимание в [1 5 ].) Получены важные результаты по измерению данной функции (см., например, [1 6 ]) .

Участник экономической системы преследует цель добиться наилучшего значе-ния своей целевой функции, т. е. наибольшего удовлетворения потребностей, потребляя для этого соответствую­ щие проду1{ты (в число продуктов входят как предметы потребле­ ния, так и услуги, виды деятельности) .

Пусть каждый из участников выступает одновременно не толь­ ко в роли потребителя, но и производителя продуктов .

Допустим, что каждый участник имеет в наличии продукты или возможности по и х производству. Эти возможности определя­ ются областью ограничений (технологическими способами, началь­ ным количеством ресурсов) .

В развитой системе между участниками возникает связь, осно­ ванная на обмене. Его целесообразность мон^ет покоиться также На эффекте от разделения видов деятельности, на возможности приращения целевой функции участников благодаря их специали­ зации на выполнении тех или иных функций в пределах их воз­ можностей (ограничений) .

При формировании предпосылок модели необходимо отметить также возможные отношения между участниками, зависящие от распределения эффекта, от ресурсов, используемых каждым участ­ ником .

Вопомним, ЧТО в рассмотренной выше термодинамической мо­ дели предполагалось, что если сомкнутся объекты, то они будут «стремиться» к максимизации суммарной энтро-пии в рамках имеющейся у них совместной энергии. При этом считалось, что энергия моя^ет свободно перетекать из одного объекта в другой .

Поэтому общий рост энтропии по системе может сопровождаться ее уменьшением у одних подсистем и ростом у других .

Допустим Другой тип отношений, при котором рост функции энтропии в каждой подсистеме происходит лишь при условии, что не уменьшится значение функции энтропии ни в одной подси­ стеме, Состояние равновесйя в системе будет достигнуто тогда, ко1'Да им в одыой подсистеме нельзя будет дальше увеличить значе­ ние функции энтропии, не уменьшив ее значение в других нодсистемах .

Возвратимся к экономической системе .

Оставим нока в сторо'не сложнейшую социальную проблему распределения доходов между участниками системы. Будем исхоjUiTb из предположения, что эффект от ресурсов, имеюш;ихся у дан­ ного участника, принадлежит последнему, а затем перераспрем -1 ^ |яется с помош;ью системы платежей [7 ]. Д ля достижения состояния равновесия необходимо, чтобы пи один участник в ре­ зультате обмена не мог дальше увеличить свою индивидуальную целевую функцию, если для этого потребуется ее снижение у дру­ гих уча'стнргков .

Трудности увязки интересов участников связаны в первую очередь с тем, что каждый из них сам по, себе может располагать лишь ограниченной информацией о системе, точнее, иметь инфор­ мацию лишь о внешних параметрах других участников и к тому ;ке ограниченного их числа *. В этой связи увязка интересов личИ 1СТИ и коллектива может быть осун];ествлена следуюн^им путем .

Необходимо найти такие глобальные дифференциальные сопря­ женные параметры, чтобы каждый участник, стремясь улучш ить пначеояие своей индивидуальной целевой функции в пределах имеющихся у него собственных ограничений, мог бы, используя :{начение этих глобальных параметров, обеспечить в целом по си­ стеме достижение состояния равновесия .

Все сказанное об условиях формирования экономической мо­ дели может быть формально выражено в соответствуюш;ей мате­ матической модели векторной оптимизации, которая принадлежит Д. Гей лу т pxit - 0, 3 fi, {Хк) — max Qk, О- k = i,2,...m .

К= 1 Здесь fk{xh) — индивидуальная целевая функция к-то участни­ ка — локальный интегральный сопряженный параметр; Xk — век­ тор потребляемых и производимых к-м участником продуктов (отрицательные компоненты характеризуют выпуск продуктов, положительные — потребление) — локальный исходный параметр;

р — вектор цен на продукты — глобальный дифферепциалный со­ пряженный параметр системы; Qh — область допустимых возможИзучение поведения коллективов автоматов с учетом ограничений на «знание»

каждым автоматом информации о других является предметом изучения такой дисциплины, как «игры автоматов». Эта дисциплина зародилась в нашей стране .

** Указанная модель может быть структурно развернута, т. е. могут быть отдельно выделены производители и потребители. С точки зрения данного исследования jito не вносит существенных изменений. Подробное рассмотрение моделей экономиче­ ского равновесия в отечественной литературе дано в [17] .

иО'Стей А:-го участника — локальный исходный параметр системь!, включает множество операторов преобразования (технологических способов), значения исходных ингредиентов .

Условие {Xfi t Qh) означает, что производство — потребление продуктов у к-то участника должно находиться в области допустиm ' мых возможностей. Условие характеризует закон к=1 сохранения вещества по системе: общее количество продуктов, по­ требляемых по системе, не может превышать их производство .

Все указанные исходные и сопряженные характеристики пер­ вого порядка .

Условие pxk ^ О характеризует закон сохранения ценности:

затраты на потребление не могут быть больше ценности продан-^ пых продуктов. Возникшие здесь суммарные величины являются уже параметрами второго порядка .

Замечательная особенность рассматриваемой модели заклю­ чается в том, что при соответствующих достаточно естественных предположениях о виде целевой функции и ограничений доказы­ вается, что найдутся такие глобальные дифференциальные сопря­ женные параметры первого порядка на обмениваемые продук-, ты — цены ( р ),— с помощью которых каждый участник достигнет^ оптимума индивидуальной целевой функции в рамках, своих ло­ кальных ограничений и вместе с тем будут выполнены вещест­ венные балансовые соотношения по системе в целом .

Заметим, что полученные цены никоим образом не являются субъективными предельными полезностями ингредиентов. Субъ­ ективные полезности, т. е. локальные дифференциальные сопря­ женные параметры первого порядка имеют место, но они отражают лишь одну сторону действительности — факт оценки каждой лич­ ностью потребленных ею продуктов. Эти оценки, равно как и оценки личностью любых действий, совершаемых ею или по отно­ шению к ней, служ ат предметом исследовадия в психологии* .

Цена же является глобальной характеристикой, которая учиты­ вает все условия системы: и наличные ресурсы, и технологические знания об ИХ расхЗДах, и отношения людей к потребляемым ими благам в соответствии с индивидуальными целевыми функциями, и отношения между людьми по поводу распределения эффекта от используемых ресурсов. Цена выполняет тем самым весьма слож­ ную функцию, выступая как параметр, цементирующий действия разрозненных участников в процессе функционирования системы .

* в этом смысле замечание Ж. Пиаже об общности оценок у личности и цен на продукты в экономике [18] можно понимать таким образом. Оба эти вида парамет­ ров являются ценностными; при этом внутри организма человека и в экономиче­ ской системе в целом они выполняют роль глобальных дифференциальных пара­ метров. Когда же личность рассматривается в связи с коллективом, то указанные параметры различаются как локальные и глобальные .

Локальное ограничение, связывающее к-то участника с системой через цену, формируется здесь в виде требования, чтобы общая ценность потребленных продуктов была бы меньше или равна иыручке от продаваемых продут^тов ( р х к ^ О ), Таким образом, благодаря свойствам глобальных дифферен­ циальных сопряженных параметров могут формироваться такие локальные ограничения, когда каждый отдельный участник может независимо, самостоятельно принимать решения о своем поведе­ нии, не зная о целях и возможностях других участников. Ценност­ ной механизм, включающий такие глобальные сопряженные парагетры, позволяет увязывать локальные интересы участников глобальными требованиями системы, поскольку одновременно обеспечиваются соответствующие изменения индивидуальных це­ левых функций всех участников и баланс продуктов по системе п целом .

Рассмотренная выше модель при достаточно естественных предположениях может быть преобразована. Принцип преобразоиания состоит в том, чтобы, дополнив локальные интегральные сопряженные параметры первого порядка локальными дифференциальными характеристиками второго порядка, построить глобаль­ ный интегральный сопряженный параметр второго порядка и исключить из такой модели в явном виде локальные интегральые сопряженные параметры второго порядка .

С учетом сказанного преобразования модель будет иметь глобальный интегральный сопряженный параметр второго поряд­ ка — критерий оптимальности, который обозначим через F, т к=1 Ограничениями задачи будут уже известные нам соотношения т fc=i Что же касается цен, то они здесь могут быть получены как следствие, как частные цроизводные критерия оптимальности по соответствующему ограничению по системе в целом (это резко подчеркивает глобальный характер данного сопряженного пара­ метра) .

Особый интерес в данном преобразовании исходной модели век­ торной оптимизации в модель скалярной оптимизации представля­ ет появление локального дифференциального сопряя^енного пара­ 1a .

метра второго порядка, который обозначим через | Он выполняет роль «веса» участника в системе. Данный параметр представляет собой величину, обратную предельному влиянию приращения до­ „ хода участника на величину его индивидуальной целевой функции 1a Тем самым параметр | является показателем отношений меж­ ду участниками экономической системы, характеризующим меру распределения доходов от иоп^)льзуемых ресурсов .

Если величина рхь. аналогична энергии, а функция /л (ж*) — энтропии, то величина \ih эквивалентна понятию температуры в объекте. Это соответствует случаю, когда термодинамические под­ системы смыкаются с ограничением на возможности перелива энер­ гии из одной в другую .

Если предположить, что нет ограничений на возможности пе­ рераспределения доходов между участниками, то величина | h H будет у всех участников единой и соответствует состоянию равно­ весия в приведенной выше термодинамической модели, где до­ пустим свободный перелив энергии в системе .

Таким образом, преобразование модели векторной оптимизации в модель скалярной играет суш;ественную роль, так как оно свя­ зано с введением глобального вариационного принципа — народнохозяйственного критерия оптимальности .

Из рассмотренных соотношений между моделями векторной и скалярной оптимивации следует, что задать множество участников с их индивидуальными целевыми функциями, возможностями действий и отношениями между ними эквивалентно заданию гло­ бального критерия оптимальности системы на множестве индиви­ дуальных целевых функций с соответствующими весами и воз­ можностями действий участников. Этим самым вскрываются некоторые стороны структуры процесса построения народнохо­ зяйственного критерия оптимальности, что имеет важнейшее зна­ чение для исследования социально-экономических, механизмов [7 ] .

Все сказанное об эк он ом и честх моделях, несмотря на их простоту, позволяет уточнить ранее сделанные автором замеча­ ния [5 ] о возможных путях образования индивидуальных функ­ ций — эмоциональных механизмов *. По-видимо,му, с рассматри­ ваемой точки зрения биологические объекты можно условно раз­ делить по крайней мере на три группы: особи, коллективы особей и экологические сообщества. Особь — это многоклеточный орга­ низм, которому присущ обмен продуктами деятельности отдельных клеток на основе их специализации. Биологическому коллективу мало присущ обмен продуктами; для него более характерно объ­ единение особей для формирования потомства, защиты от внеш­ него нападения и т. п. Д ля экологического сообщества допустима интерпретация поведения вновь с точки зрения обмена .

* Упрощенное понимание автором проблемы формирования индивидуальной целевой функции заключалось в предположении, что все «части» особи стремятся к уве­ личению устойчивости. М еж ду тем «части» особи могут иметь уж е более сложную конструкцию целевой функции и процесс складывания целого может быть точнее представлен как поиск равновесия. В силу известного соответствия состояния равновесия состоянию оптимума можно говорить о том, что индивидуальная це­ левая функция — синоним критерия оптимальности системы в точке равновесия .

(/кютема производства в человеческом обществе, для которой м1|)актерен развитый продуктообмен, с дан-ной точки зрения в нетп|)ом смысле ближе к особи, чем к коллективу. Вот почему

•шплиз моделей экономического равновесия может иметь большее ||||пчоние для возникновения ассоциаций о путях формирования инипшдуальных целевых функций у отдельных особей в той части, ипторая касается внутреннего управления. При этом в индиви­ дуальной целевой функции можно учесть, в частности, влияние ии'ружающей особь неорганической внешней среды, которую можIIII также считать одним из «участников» обмена,— правда, участ­ ником весьма специфическим, хотя бы уж е потому, что он не iiM G информационного контура для проигрывания ситуаций .

(V T По-видимому, внутри особи, т. е. во взаимоотношениях между гпПой клеток или образованных из них иерархических структур, |М(^готся процессы обменных отношений, напоми'наюш;ие поиск |1Шмговесия. Соответственно в информационном контуре сформироимлись глобальные сопряженные параметры. Поскольку, с одной стороны, структура особи дана или, точнее, изменяется слабо, м с другой — окружающая среда обладает относительно высокой ( т(женью устойчивости, то эти глобальные сопряженные параметл могут длительное время оставаться достаточно стабильными .

н

1)то позволяет их генетичеюки закреплять и использовать для подржания экологического равновесия .

Экономические системы отличаются в этом отношении большей дтшмичаюстью. Постоянно появляются новые искусственные ин­ гредиенты — продукты, материалы, средства труда, технологиче­ ские процессы,— требующие организации переходного рел^има от д.ипюго состояния к новому при новой, более сложной структуре преобразований. Система не успевает перейти к равновесию, когда появляются новые условия и возникают новые переходные режи­ мы. В силу сказанного трудно фиксировать не только значения но даже функции изменения цен от объема расхода (затрат — 1и,шуска) продукта. Тем самым создание динамичной искусствен­ ной среды, отделенной от человека, не позволяет фиксировать в (•лмом индивиде изменения глобальных сопряженных параметров .

Требуется создание искусственного информационного уровня, \ котором дроисходят процессы, оказывающие обратное влияние \ на формирование искусственной среды. В этом информационном уровне выделяется сопряженное пространство, в котором происхоит движение сопряя^енных параметров (оно может быть на рын­ ке, бирже, в планирующих орган ах) .

Таким образом, если в животном мире глобальные сопряжен­ ные параметры успевали фиксироваться в самом организме, были неотделимы от него, то в человеческом обществе возникает динам:ичный сложный искусст1венный мир продуктов, отделенный от 'геловека, с соответствующим этому миру искусственным, отделен­ ным от человека информационным уровнем с сопряженным протранством .

.

Рассмотренные выше модели поиска состояния равновесия отпооились как бы к статической ситуации — в том смысле, что исследовались взаимоотношения между ячейками в пространстве .

Данные выво(ды могут быть распространены и на динамику, т. е. поведение каждого участника и всей системы может быть рассмотрено во времени. Основное свойство, которым характеризова;шсь модели «статического» равновесия, сохраняется и здесь, Это означает, что в решаемой каждым участником динамической задаче он в каждый момент времени выступает как локальный объект. Глобальные дифференциальные сопрял^енные парамет­ ры — цены — позволяют увязать локальное по времени значенио индивидуальной целевой функции с обш;ими по времени условиями^ функционирования участника и обеспечить интегральный (по вре j мени) оптимум. \ Возможность такого рода использования цен для «раевязыва-{ П И Я » системы во времени при определенных условиях строго| доказана и составляет суть принципов Веллмана и Понтрягина .

На этой основе созданы математические методы решения задач, которые обобщ &яяо можно назвать методами «динамического про-| грамсмирования» *. | Сказанное порождает ассоциацию о характере построения ин­ дивидуальной целевой функции индивида, структуре его эмоцио­ нального механизма .

Осуш;ествляемые индивидом действия можно рассматривать как многопереходный процесс, происходяп1 ;ий во времени. Если зафиксировать некоторый переход, то возможно представить его результат как цель, а результат предыдуш;его перехода, используе­ мый для достижения данной цели,— как средство (см. [2 0 ]) .

Назовем звено такого перехода, состояш;его из цели и средств их достижения, эм оциональным коррелятом. Сообразно отмеченным выше особенностям поиска состояния равновесия во времени составляюш;ие эмоционального коррелята будут иметь оценки .

Какую же роль играют эти оценки во временном плане отно­ сительно поведения отдельного индивида? Здесь необходимо учесть, что действие и конечный его результат могут быть разорва­ ны во времени (в противном случае можно было бы действие и результат считать единым актом и иметь лишь оценку конечного результата). Суш;ествует лаг (запаздывание) между началом дей­ ствий и получением результата. В этих условиях, пользуясь оцен­ ками средств, можно сформировать локальный критерий оптималь­ ности, по которому поведение будет строиться таким образом, чтобы последовательность локальных оптимумов (во времени) обеспечивала бы получение интегрального (по времени) эффекта .

* Экономический анализ различных методов динамического программирования дан в. Е. Дементьевым в его дипломной работе «Некоторые вопросы учета динамики в управлении социалистической экономикой», выполненной под руководством автора данной статьи на экономическом факультете М Г У в 1972 г. Частично результаты работы опубликованы в [19] .

При таком подходе нет надобности каждый раз решать интеграль­ ную (по времени) задачу; ее решение заменяется решением совокупности локальных (по времени) задач * .

Наличие эмоциональных; коррелятов показывает, как важно сочетание результатов и средств, насколько недопустимо их разрывать. Стремясь получить оптимальное значение локального критерия, нельзя применять дополнительные средства, которые отвергают достижение того результата, для которого непосредст­ венно были предназначены средства, выступаюпще в локальной задаче как цель. За таким разрывом эмоционального коррелята может последовать интегральное ухудшение значения индиви­ дуальной целевой функции. Это обстоятельство молено проиллю­ стрировать на следуюш;ем примере. Познание является средством, даюш;им возможность изменять сложившиеся состояния. Возни­ кает эмоциональный коррелят между познанием и действиями по совершенствованию существующих методов получения нужных ингредиентов. Если человеку дать возможность познавать и одно­ временно лишить возможности осуществлять действия по совер­ шенствованию, то могут возникнуть отрицательные последствия .

Люди, у которых эмоции от познания относительно невелики, пе­ рестанут активно заниматься познанием. Люди, у которых высокое значение эмоций от познания, могут начать воплощать эти дейст­ вия самым уродливым образом ** .

Рассмотренные выше модели равновешя покоились на предпо­ ложении, что каждый участник стремится к достижению опти­ мума своей целевой функции, не ухудш ая их значения у других участников. Если считать, что каждый из участников процесса согласен принять состояние равновесия для себя как наилучшее, то было бы достигнуто состояние гармонии * * *. Однако дело суще­ ственно осложняется тем, что некоторые люди не могут принять состояние равновесия как состояние гармонии, т. е. готовы у л у ч ­ шить свое состояние за счет ухудшения состояния других. Это обстоятельство особенно усугубляется тем, что в состоянии равиове1 ия количество различного рода благ, получаемых каждым с * Именно с этих позиций можно, к примеру, попытаться объяснить, почему белка, имеющая уж е достаточно развитый эмоциональный механизм, летом осущест­ вляет действия по сбору ж елудей для зимы, хотя с точки зрения получения непосредственных результатов эти действия не имеют смысла .

* * Так, например, в России в середине X IX в. под влиянием различного рода при­ чин развивалось просвещение. Вместе с тем царский строй не обеспечивал необ­ ходимых условий для реализации знаний в действия по совершенствованию .

Возможно, что эти обстоятельства также повлияли на возникновение таких крайностей в социальной жизни, как маниловщина и каракозовщина .

* * * Полной гармонией назовем такое состояние гармонии, при котором индивидуаль­ ные целевые функции получили наилучшие свои значения и изменение условий уже не может их повысить .

Можно полагать, что для человеческого коллектива не может существовать состояние полной гармонии, так как всегда останутся неудовлетворенные ж ела­ ния, вызванные уж е хотя бы тем фактом, что человеческое общество является открытой системой [5] .

участником, вообще говоря, йе равно. У каждого участника — своя целевая функция и область ограничений, которая молсет формиро­ ваться его ВОЗМОЖНОСТЯ1 МИ трудиться, технологическими зна­ ниями .

-Вернемся в этой связи к организации эмоционального меха­ низма личности. Целевая функция личности как социального су­ щества, по-видимому, имеет ту особеийость, что человек испыты­ вает удовлетворение не только от того, сколько он сам получил непосредственно благ: он получает положительные или отрица­ тельные эмоции в зависимости от количества благ у других участ­ ников Наличие такого рода функций в структуре эмоциональ­ ного механизма является весьма важным фактором, усиливающим деятельность индишда [2 1 ]. Если участник процесса видит, что у другого больше благ, то желание подражать.ему усиливает его деятельность, выступает как стимул к действию. Но как всякий феномен, играющий положительную роль, он мол^ет приводить и к отрицательным последствиям. Этот стимул может вести и к не­ желанию добиться такого же количества благ путем созидатель­ ной деятельности, а к желанию отнять у другого эти блага, пере­ распределить ресурсы. Нам хотелось бы в этой связи обратить внимание лишь па то об;стоятельство, что в индивидуальных целе­ вых функциях людей как результат филогенетического развития в той или иной мере заложены начала, связанные с альтруизмом, леланием самих участников, у которых больше благ, поделиться с ними в той или иной мере с другими участниками [22] ** .

Таким образом, система ценностей, которая используется при фуикцио'нировании социально-экономических структур, достаточ­ но слолиш. В индивидуальной целевой функции учитывается не только ценность того количества благ, которое непосредственно получил данный участник, как это предполагалось раньше, но и дается оценка состояния всех других участников * * *. Знак последСтрого говоря, надо различать зависимость значений индивидуальной целевой функции данного участника непосредственно от состояния других участников или от значения их индивидуальных целевых функций. Такое различение позволяет понимать ошибки в действиях тех людей, которые хотят изменить в лучш ую сторону состояние других людей, но измеряют эти изл^енеиия в собственных ценностях, а не через приращение индивидуальных целевых функций тех людей, состояние которых меняется .

В дальнейшем будем рассматривать лишь непосредственные зависимости ин­ дивидуальной целевой функции данного участника от состояния других участни­ ков, для простоты предполагая, что всякое полож ительное изменение состояния других участников, осуществляемое данным, приводит к полож ительному прира­ щению индивидуальных целевых функций всех участников рассматриваемого процесса .

** При изложении вопроса об организации индивидуальных целевых функций с учетом связей в коллективе использована методология, разработанная известным австрийским экологом К. Лоренцем [23] .

* ** Необходимость перехода от изучения экономических моделей равновесия, в которых постулируется независимость значения индивидуальной функции дан­ ного человека непосредственно от значения индивидуальных целевых функций йей оцеики зависит от того, какова разница между состоянием данного участника и других. То, что участник сам может поде­ литься благами с другими, означает, что он получает полоя^ительные эмоции от этого акта .

Ценности, которые характеризуют отношение одного участника к СОСТОЯНИЮ других, и есть морально-этические ценности .

На основе сказанного можно предпололшть, что одним из пу­ тей движения к состоянию гармонии является изменение струк­ туры индивидуальных целевых функций путем морально-этиче­ ского воспитания человека. Эти из1менения направлены на то, что­ бы, с одной стороны, уменьшить значение отрицательных эмоций от того, что у одних людей больше благ, чем у других;, а с другой — увеличить значение положительных эмоций, испытываемых участником от передачи благ другому участнику, у которого мень­ ше благ .

Морально-этические нормы прививаются различными путями, среди которых огромную роль играют религия, искусство, наука и др. С данной точки зрения можно считать, что многие религии были направлены именно на то, чтобы, влияя на ценности лич­ ности с помош,ью мистических устрашаюш;их средств, состояния равновесия превраш;ать в состояние гармонии. Это влияние долж ­ но было быть таким, чтобы привить человеку систему ценностей, при которой не будут полностью погашены отрицательные эмоции от неравенства состояний. В противном случае теряются положи­ тельные начала от наличия отрицательных эмоций — роль стиму­ лятора к действию * .

Таким образом, функционирование социально-экономических систем связано не с тем, чтобы уничтожить те или иные накоплен­ ные ценности, имеюш;ие отрицательный знак. Напротив, задача заключается в том, чтобы использовать эти ценности, направив их в положительную сторону. Одновременно необходимо использовать и вырабатывать систему ценностей с положительным знаком, позволяюш,их также «гасить» отрицательные последствия от нали­ чия ценностей с отрицательным знаком .

Разумеется, ценности с отрицательным знаком, возникаюш;ие у участника, не могут быть «погаш ены» лишь действиями, осно­ ванными на их смягчении. Д ля «погаш ения» этих отрицательных ценностей используются и другие способы, связанные с тем, что по отношению к участнику, нарушаюш;ему равновесие, применя­ ются соответствуюш;ие меры наказания, приносяш;ие ему и отри­ цательные ценности. Эти обстоятельства тривиальны. Сложность формирования морально-этических норм, закрепляемых в обычаях других -участников, к моделям, в которых данный постулат снимается и учиты­ ваются морально-этические нормы, отмечалась, например, в работе [24] .

* Обычаи папуасов Новой Гвинеи таковы, что они пытались устанавливать гармо­ нию, объявляя аморальным действие каждого, кто пытается выделиться, работая слишком усердно и т. п. [25, стр. 327] .

3 Системные исследования 1972 г. 05 (а затем в праве), заключается в определений меры ааказанйя, В этой связи нам бы хотелось обратить внимание на то, что меры наказания, вырабатываемые в коллективе, являются также гло­ бальными ценностными параметрами, поскольку они едины для системы .

Разумеется, морально-этические нормы существенно отлича­ ются от других типов ценностей, встречающихся в обществе, в первую очередь от цен на продукты .

Возможно, вообще говоря, любые отношения в обществе расс1матривать как обменные. Однако обменные отношения в различ­ ных общественных подсистемах существенно отличаются .

При обмене продуктов в экономической подсистеме в общем случае каждый участник не располагает всем множеством продук­ тов, нужных другим участникам. В этом случае происходит опо­ средствованный обмен продуктами через деньги. Последние вы­ ступают как универсальное средство — посредник, как характери­ стика того количества ценностей, которым располагает данный участник взамен отданных продуктов и на которое ему гаранти­ руется возможность получить необходимые ему блага от любого другого участника по соответствующим ценам*. При более слож­ ных обменных отношениях между людьми, когда один человек отказывается от потребления сегодня и дает другому эти средства в долг, в обмен па большее количество средств в будущем, опять имеется гарантия возврата .

Д ля многих взаимоотношений между людьми характерны си­ туации, когда человек, отдавая средства другому, не получает в этот момент в обмен другие средства или гарантии на их получе­ ние (это выражается во многих формах оказания помощи ближне­ му и т. п.). Однако на самом деле эти отношения можно также рас­ сматривать как обменные, если только предполоя^ить, что человек, сейчас отдавший средства, в свою очер ед ь. может обратиться за помощью. Существенное отличие от экономического обмена здесь заключается, пожалуй, в том, что пет органа, гарантирующего обмен. Введенное религией понятие воздаяния и такой идеаль­ ный орган, как всеучитывающий бог, существование молвы — это те социальные институты, которые в известном смысле высту­ пали как внешние средства, гарантируюпще указанного рода об­ менные отношения .

Негарантируемые обменные отношения в коллективах яшвотных являются весьма распространенными. Это, по-видимому .

' Способы гарантии участнику, что на переданные им продукты он сумеет получить в обмен другие продукты, т. е. формы денег, весьма различны. Б случае отсутст­ вия гарантирующего органа (или нецелесообразности его привлечения) в качестве гаранта непосредственно выступают продукты, нужные всем и вместе с тем об­ ладающие определенными свойствами (хранимостью, малым весом и т. п.). При наличии гарантирующего органа деньги могут принимать форму соответствующих знаков — это счет в банке, банкноты и т. п. Разнообразие знаковых форм опреде­ ляется множеством причин, в том числе удобствами расчетов .

пашло свое отражение в структуре эмоционального механизма .

Поскольку отдельная особь действует в условиях пеопределепно€ти, то она не знает последствий от своих действий. Вместе с тем накопленный опыт закрепляет целесообразные типы дейст­ вий. Этим типам действий ставятся в соответствие положитель­ ные эмоции. Здесь мы вновь видим воплощение принципа эмощюнального коррелята .

Можно предположить, что в эмоциональном механизме людей также закреплены такого рода эмоции. Но поскольку человек активно меняет среду, то возникают общие трудности формирова­ ния ценностного механизма, отражающего коллективные отноше­ ния и приспособленного к новым условиям .

Выяснение причин, в силу которых формируются моральноэтические нормы, требует специальных исследований. Здесь нам только хотелось бы заметить, что эти иоследования, по-видимому, нельзя проводить лишь традиционными рациональными средства­ ми, т. е. средствами, основанными на детерминистском, полностью определенном знании или даже на знании, основанном на вероят­ ностных представлениях. Д ля данных исследований, надо пола­ гать, понадобятся начинаемые разрабатываться наукой представ­ ления о неопределенности, для которых характерно следующее .

Эффективность конкретных действий, осуществляемых сегодня, нельзя в этот момент оценить с точки зрения конкретных резуль­ татов в будущем, так как последние неопределенны. Вместе с тем можно ограничить конкретные действия рамками допустимой об­ ласти. Граница области образует запреты. Всякое конкретное действие, осуществляемое в данный момент, сколь высока ни была бы оценка последующего конкретного результата, не может вы­ ходить за границы области. Допустимая область действий является концентрированным выражением многовекового опыта, памятью о длинных и разветвленных цепях связей, событий. Примитивные действия человека ограничиваются, как правило, короткими це­ пями и вследствие этого допущением применения любых, ничем не ограниченных средств ради достижения определенной ц е ли * .

Способы привития людям тех или иных морально-этических норм рациональными средствами также представляют труднейшую задачу. (Можно при этом полагать, что способы выработки мо­ рально-этических норм в конечном счете тесно связаны и со спо­ собом их привития.) Именно тем фактом, что наука располагает довольно простыми средствами анализа, можно, по-видимому, объяснить то положе­ ние, что формированием морально-этических норм занимались преимущественно искусство и религия, в силу чего некоторые фи­ лософы считали необходимым отдать аксиологические проблемы * Идея бога и дьявола отражала эту борьбу меж ду многовековым опытом, уЮплощенным в боге и ограничивающим действия человека, и искушением дьявольским соблазном любыми средствами добиться необходимого результата .

67 3* на откуп этим социальным институтам. Интуиция богослова (про­ рока) и художника, взывающих к интуиции людей, становилась доминирующим средством формирования и привития моральноэтических, ценностей .

Попытки примитивного научного формирования морально-эти­ ческих ценностей и союсобов их внедрения были едко высмеяны как утопические затеи. В этом отношении интересен роман Хаксли «Прекрасный новый мир» [2 6 ]. В утопическом мире Хаксли люди выращиваются в колбах с определенной наперед заданной структурой системы ценностей, позволяющей достичь гармо­ нии .

Вместе с тем, по нашему мнению, появление новых научных методов исследования может способствовать процессу рациональ­ ного формирования морально-этических норм. Однако мы далеки от мысли, что эти методы будут достаточными и результаты от их применения ош;утимыми в ближайшее время. Вот почему, на наш В!згляд, можно говорить лишь о том, что наука может в большей мере вмешаться в аксиологическую проблематику, усилить роль рационального начала в изучении поставленных аксиологией вопросов .

Напомним в этой связи слова В. Ш кловского: «Новое изобре­ тение не уничтожает старое, а только суживает область его при­ менения. Ведь проза развилась в искусстве позднее поэзии, но поэзия осталась» [27, стр. 394] .

Рассмотренные выше многообразные глобальные сопряженные параметры, связывающие данного участника коллектива со всеми остальными участниками, в известных пределах позволяют со­ четать самодействие индивида, его стремление к росту своей индивидуальной целевой функции с равновесием системы в целом .

В этой связи можно предположить, что методы управления допустимо различать в многообразных ракурсах с точки зрения того: а) какие типы сопряженных глобальных параметров ис­ пользуются; б) какова степень обязательности глобальных сопряя^енных параметров для участника; в) используется ли в дейст­ виях отдельных участников наряду с глобальными сопряженными параметрами информация о количественных значениях исходных параметров у других участников. \ С точки зрения типа глобальных сопряженных параметров моя^но, по-видимому, выделить экономические и социальные спо­ собы управления. Спецификой экономических способов управления является использование ценностных характеристик с материаль­ ной или правовой гарантией сохранения эквивалентности в об­ мене. Социальные способы управления связаны с ценностными характеристиками без такой гарантии сохранения эквивалент­ ности .

Можно, далее, различать методы управления с точки зрения способа установления ценностных параметров. Здесь можно вып ть горивонтальные отношения, в том числе: а) через мехаи iiiiinvr локальных взаимодействий (рынок) и б) с участием посред­ ников, перерабатывающих информацию (в том числе биржи), и игртикальные отношения, когда центральный орган устанавлит ценностные параметры, обязательные для всех участниПоследний метод управления можно назвать централизопаиным .

Административными методами управлелия можно условно считать методы, которые связаны с санкциями (штрафами) по п'птошению к участнику, не выполнившему определенных пред­ писаний .

В реальности все эти ракурсы управления переплетаются И различных сферах жизни можно заметить комбинацию спосоIIO управления. Многообразие сфер лшзни можно поэтому раз­ IJ личать и по степени участия того или иного способа управления .

Изучение условий, при которых целесообразна та или иная комбинация видов управления, должно быть предметом специаль­ ной работы .

Таким образом, на основе рассмотренных материалов можно попытаться ответить на поставленные в начале статьи вопросы по пксиологической проблематике .

1. Ценности могут быть предметом изучения науки с учетом ограниченности ее средств. Многие области окружающего нас миа еще не подготовлены к формальному строгому анализу и кваигнаучность в исследовании функционирующих в них ценностей может привести к грубым практическим ошибкам. В особенности необходима осторожность в подходе к тем процессам, где имеет место неопределенность. Самосовершенствующиеся системы в усВИЯХ неопределенности порождают принципиально новые осо­ бенности в ценностном механизме, изучение которых представляет :тачительные трудности и еще не ведется с применением стро­ гих научных методов. Здесь больше царят искусство и ре­ лигия .

Вместе с тем исследование ряда систем при определенных условиях принесло значительные результаты в осознании ценно­ стного механизма. И х использование может способствовать как непосредственному совершенствованию механизмов функциониро­ вания этих систем, так и порождению аналогий, ассоциаций и «спе­ куляций», стимулирующих развитие данных проблем в других системах. ^

2. Ценности являются «универсалиями»: они встречаются в различных системах. Ценностные параметры выполняют функции направляющих движение. С помощью математики как универсаль­ ного языка-посредника удается явно увидеть ценностные изомор­ физмы в различных системах .

3. Рассмотрение ценностей как универсалий позволяет лучше понять соотношение между априорностью и апостериорностью т;енностей .

Наследие биологического развития, которое несет человек, со*^ держит и ценностные начала — эмоции. В этом смысле ценности присущие человеку как индивиду, носят априорный характер .

Вместе с тем человек, изменяя окружающий мир, создает на вый, адекватный этому миру, искусственный ценностной меха низм .

4. Ценности могут быть измерены. Наибольшие результаты в этой области достигнуты в физических и экономических систе мах. Имеются известные успехи в феноменологическом измерение ценностей, характеризующих поведение личности вплоть до эсте тического восприятия ею окружающего мира [2 8 ]. В последние!

годы благодаря вскрытию физиологической структуры эмоциональ-} ного механизма создаются возможности непосредственного измере-^ ния соответствующих ценностных характеристик .

Значительно сложнее обстоит дело с измерением ценностей в социальных организмах .

ЛИТЕРАТУРА

1. Ту га ринов В. П. О ценностях жизни и культуры. Л., 1960 .

J

2. Д р об н иц к и й О. Г. Мир оживших предметов. М., 1967 .

3. Симпозиум по проблеме ценности в марксистско-ленинской философии,' Тбилиси, 1965 .

4. Проблемы ценности в философии. М., 1966 .

5. К а ценелинбойге п А. И. Методологические проблемы управлепия слож-^ ными системами.— «Проблемы методологии системного исследования» .

М., 1970 .

6. Ка цен ел ин бой ге п А. И. О двух способах описания оптимально функцио­ нирующей социалистической экономики.— «Вопросы экономико-матема­ тического моделирования». М., 1971 .

7. Ка цен ел ин бой ге п А. И. О многообразии способов описания оптимально функционирующей социалистической экономики.— «Экономика и мате­ матические методы», 1972, № 3 .

8. М. Lichnerovis ch. Model des enchange economique.— «Annales de TinstitM Poincare», Sec. B. V, VI, 1970, N 2 .

9. Д еннис Дж. Математическое программирование и электрические цепи .

М., 1961 .

10. Ра зум ихин Б. С. Итерационный метод решения и декомпозиция задач линейного программирования.— «Автоматика и телемеханика», 1967, № 3 .

И. Самуэлъсон П. Экономика. М., 1964. \

12. Дельгадо X. Мозг и сознание. М., 1971 .

13. Вулридэк Д. Механизмы мозга. М., 1965 .

14. Симонов П. В. Что такое эмоция. М., 1966 .

15. P i k l e r А. G. U tility Theories in Field Physics and Mathematical Econo­ mic.— «British Journal for the Philosophy of Science», 1955, vol. 5 .

16. «Психологические измерения». М., 1967 .

17. М о в ш о в и ч С. М. Модели экономического равновесия.- «Труды первой зимней школы по математическому программированию», вып. 1. М., 1969 .

18. Пиаэюе П. Психология, междисциплинарные связи и система наук.— «Во­ просы философии», 1966, № 12 .

19. Дементьев В. Е, О формировании локальной по времени задачи.— «Моде­ лирование экономических процессов». М., 1972 .

20. Шляпентох В. Э, О соотношении общих и индивидуальных целевых фупйций.— «Количествеппые мётоды в социальных ысследованйях». М., 1968 .

Лефевр В. Л., Варанов П. В., Л е п с к и й В. Е. Внутренняя валюта в рефлек­ сивных играх.— «Техническая кибернетика», 1969, № 4 .

\ 2 Эфроимсон В. Родословная альтруизма.— «Новый мир», 1971, № 20 .

\ .

Л о р ен ц К. Кольцо царя Соломона. М., 1970 .

:У(. B ou ld in g К. Economics as а moral scicnce.— «American Economy Review», 1969, N 1 .

. Лундквист К. Дикари живут на Западе. М., 1967 .

H u xley А. The new brave world. N. Y., 1962 .

:!7. Ш к ло вск и й В. Жили-были. М., 1964 .

;!8. M c W h in n ie //. /. А Review of Research on Aesthetic Measure.— «Acta Psychologica», 1968, № 28 .

СПО СОБЫ И С С Л Е Д О В А Н И Я С И С Т Е М Н Ы Х О Б Ъ Е К Т О В

В КЛАССИЧЕСКОЙ М ЕХАНИКЕ

с .

И. АЛЕКСЕЕВ Когда речь заходит о системах, то в качестве иллюстраций не­ обходимости, важности и плодотворности системно-структурного подхода всегда приводятся ситуации из таких наук, как биология, психология, социология, экономика. И это не удивительно. Систем ность изучаемых этими науками объектов и необходимость систем­ ного подхода к их исследованию прямо-таки бросаются в глаза и ни у кого не вызывают сомнений .

Что же касается физики, то отношение к ней в литературе, на­ ходящейся в русле системного движения, довольно неопределен­ ное. С одной стороны, физика (особенно классическая) противо­ поставляется упомянутым выше наукам как нечто такое, по срав­ нению с которым отчетливо выявляется специфика системного исследования, т. е., очевидно, как нечто паходяп];ееся вне системно­ го движения. Таков, например, ход мыслей в рассуждениях Л. фон Берталанфи [4, стр. 25— 27]. По-видимому, из тех я^е предпосылок исходят И. В. Блауберг, В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин, которые предлагают рассматривать в качестве систем только органичные целые [1, стр. 33]; [2, стр. 32]; [3, стр. 17— 18] и выступают против утверждений, что коперниканская система мироздания и ньюто­ нова механика основаны на применении системного подхода, счи­ тая, что это ликвидирует специфику последнего [1, стр. 44] .

С другой стороны, часто можно встретить утверждения о при­ менимости понятия «система» в любой области научного исследо­ вания [2, стр., 73] и о том, что наука всеща имела системы в каче­ стве объекта изучения [4, стр. 125, 288]. В соответствии с этим явно говорят о физических [4, стр. 254] и даже механических си­ стемах [3, стр. 131]. Любопытно, что и авторы, склонные ограничи­ вать сферу системных исследований, согласны с тем, что наука всегда изучала системы [3, стр- 21]. Во всяком случае, это безу­ словно признается за совремершой физикой [3, стр. 32]; [6, стр .

166] .

В такой неопределенной ситуации, когда «обширная литерату­ ра, посвященная тем или иным аспектам системного подхода, обна­ руживает не столько единство мнений, сколько значительные раслсдения принципиальных точек зрения па сущность этого подда и способы его реализации» [2, стр. 8], когда «пет ясности и единства в том; какие объекты могут правомерно называться сиТ(‘ мами, какие их свойства и характеристики следует считать II с.обственном смысле системными и какова специфика системного подхода к изучению этих объектов» [3, стр. 28], в результате чего «у системного подхода нет ясно отграниченного и реально выдеЧ1иого един ого объекта исследования» [4, стр. 19],— кажется нешч'дтолезным попытаться провести анализ некоторых реально имеющих место в физике способов исследования объектов в пред­ положении, что эти объекты представляют собой системы. На я^елательность такого рода исследований уже указывалось в нашей философской литературе [2, стр. 452]. В данной статье мы постарамоя показать, что уже в простейших задачах классической ме­ ханики отчетливо проступают специфические черты системного подхода к исследованию системных объектов .

Несколько слов о некоторых исходных пунктах дальнейшей ра­ боты. Прежде всего мы будем исходить из часто высказываемого положения, что «объект, как таковой, безотносительно к задаче его исследования и используемым при этом познавательным средстпам, не мол^ет получать абсолютную характеристику системного или соответственно несистемного» [1, стр. 25]. Опираясь на него, можно сформулировать довольно сильный тезис: лю бой объект при реш ении определ енн ы х задач и с помощ ью оп ределенны х познавательных средств может быть представлен как системный .

Именно исходя из этого тезиса мы назвали статью «Способы ис­ следования системных объектов в классической механике» .

Требование совместного анализа системы объекта и системы :ггтания о нем как взаимосвязанных [5, стр. 22] будет также ис­ ходным пунктом нашей работы. Поскольку научное знание всегда системно [5, стр. 23], отмеченная взаимосвязь приводит к тому, что системность знания так или иначе будет связана с системностью обтэекта. При этом надо иметь в виду, что далеко не все элементы структуры знания являются отражением структуры объекта. Здесь пас будет в первую очередь интересовать то, какие фрагменты системы знания непосредственно выражают системность (стр ук ­ туру) объекта, а какие играют при этом вспомогательную роль и какую именно роль они играют .

Наконец, необходимо сформулировать предварительную дефи­ ницию понятия «система», от которого будет отправляться иссле­ дование. Из четырех качественных признаков системы, предлага­ емых И. В. Блаубергом, В. Н. Садовским и Э. Г. Юдиным [1, стр .

29]; [4, стр. 12], мы возьмем только два: 1) система есть целостный комплекс взаимосвязанных элементов; 2) она образует особое единство со средой. Такой выбор позволяет обеспечить необхо­ димый простор для применения этого понятия в процессе выясне­ ния того, каким образом объекты в механике представляются как системы, как задается их среда и единство с ней и, конечно, каки­ ми способами исследуются механические системы. Последнее пред­ ставляет собой интерес в свете предложения отличать исследова­ ние системного объекта от системного исследования объекта [1, стр. 25] .

Встают естественные вопросы: могут ли вообще системные объекты исследоваться несистемно и если да, то в чем отличие несистемного исследования системного объекта от его системного исследования. Поскольку имеющиеся в литературе ответы на эти вопросы слишком общи и достаточно разноречивы, ж елательно попробовать решить их на базе эмпирического методологического анализа .

Кинематика точки Поиски системных объектов в классической механике начнем с ее простейшего фрагмента — кинематики точки. На первый взгляд такое намерение кажется явной нелепостью — точка и си­ стемность?! Но не будем торопиться. Абсурдность рассмотрения точки как спстемы действительно имеет место, если элементы си­ стемы трактовать только как ее пространственно отграниченные части — ведь со времен Евклида точка есть то, что не имеет таких частей. Однако кто сказал, что элементы должны рассматриваться только как «вещ ные» части целого? Правда, огромное большинство пишущих о системных исследованиях явно или неявно имеют в виду именно это — даже Х о л л и Фейджип, формулируя свое оп­ ределение системы (которое, по сложившемуся в литературе мне­ нию, является слишком ш ироким), писали, что система — это множество объектов вместе с соотношениями между объектами и между их атрибутами (свойствами) [4, стр. 252], предполагая в ка­ честве необходимо присущих системе пространственные отпошепия между ее частями [4, стр. 259]. Тем не менее можно рассматривать в качестве элементов системы свойства единственного объекта (вещ и) — лишь бы они были взаимосвязанными .

Говоря о правомерности такого подхода, можно сослаться, на­ пример, на А. И. Уёмова, который н^ишет: «В ещ ь — это система качеств» [8, стр. 21]. Качественно рассматриваемая вещь, так же как и вещь в традиционном понимании, состоит из частей. Но эти части являются не частями пространства^^ а частями системы ка­ честв (8, стр. 22). Единственное существенное возражение, которое мы хотели бы здесь сделать А. И. Уёмову, состоит в том, что, вообще говоря, вещь может представлять собой не систему, а мно­ жество качеств (свойств), которые не обязательно взаимосвязаны (а взаимосвязь элементов — необходимое условие системности) .

Например, кусок металла или камень можно описать, перечислив такрте его свойства как вес, объем, цвет, геометрическую форму, твердость. Это будет типичное множество свойств, но отнюдь но система, ибо между указанными свойствами нет никакой взаимо­ связи — они независимы, хотя их ттабор и обладает определенной целостностью, обусловленной тем, что See бтй свойства принадле­ жат одной вещи и этим объединяются * .

Вернемся к кинематике. Свойства, которыми в ней характери­ зуется движущаяся точка (положение, скорость, ускорение), взаи­ мосвязаны. В качестве среды (в дальнейшем вместо слова «среда»

будет употребляться слово «ок руж ен и е»), в необходимом единстве с которой существует движущаяся точка, в кинематике выступа­ ют пространство и время, символизируемые системой простран­ ственных координат и временем как независимой переменной .

Действительно, поскольку в механике движение — это изменение положения со временем, а положение может быть задано только при наличии системы координат (см., например, [9, стр. 34]), то при «системном взгляде» па кинематику точки есть все основания для такой трактовки .

Итак, движущаяся точка — это системный объект, а его окру­ жение (среда) — это система пространственных координат и время .

Всюду выше, говоря о кинематике, мы имели в виду ее теоре­ тическую схему и не затрагивали отношение этой схемы и реаль­ ности. Теперь пора это сделать. В самом общем философском смысле реальность — это движущаяся материя. Механика для сво­ их целей ограничивается выделением из бесконечного многообра­ зия всеобщей взаимосвязи материального мира одного вполне оп­ ределенного аспекта — простейшего вида движения — механиче­ ского. Кинематика еще более сужает свой угол зрения, ставя задачей только разработку теоретической схемы для описания движения как такового, не вникая в его причины — на уровне на­ личного бытия, как сказал бы Гегель. В результате то, о чем не­ посредственно говорит кинематика точки,— это не объективная реальность, а ее чрезвычайно упрощенная модель. В методологии такое различение реально существующего объекта и его отображе­ ния средствами той или иной науки описывается путем различе­ ния объекта и предмета знания [5, стр. 14]. С этих позиций объект кинематики (и механики вообще) — это реальные тела (вещ и), реально движущиеся в реальных пространстве и времени по отно­ шению к другим реальным телам, образующим реальную систему отсчета. В предмете кинематики точки реальное тело изобража­ ется геометрической точкой, реальная система отсчета (окруя^епие двия^ущегося тела) — системой координат, реальное простран­ ство — евклидовым пространством, реальное время — временем как независимой переменной, реальное движение — траекторией, которая математически описывается законом движения, устанав­ ливающим зависимость положения точки от времени. Благодаря * Целостность множества — это, по-видимому, «минимальный» уровень целостности (вспомним классическое канторовское разъяснение понятия «м н ож ество»), созда­ ваемый отношением принадлежности элемента к множеству (одинаковым для всех элементов множества) и не требующий никаких внутренних отношений между элементами множества .

йоследнему, кйнематику нередко называют? геометрией четырез^ измерений, одним из которых является время [13, стр. 9] .

Кроме этого в предмете кинематики устанавливаются конкрет­ ные зависимости между свойствами движущейся точки — положе­ нием, скоростью и ускорением, а также определяются сами эти свойства. К изложению «системного видения» всего этого мы сей­ час и перейдем .

Положение точки в какой-то определенный момент времени изображается в предмете кинематики вектором, проведенным из начала системы координат в эту точку. Изменение его со временем и есть движение, которое считается известным, если задан его за­ кон — функция, устанавливающая непрерывную зависимость п о­ ложения от времени .

Нетрудно заметить, что положение непосредственно характе­ ризует отношение точки к системе координат как исходное отно­ шение системного объекта к своему окружению. Это отношение, однако, полагается в предмете кинематики как свойство * и припи­ сывается точке как ее базисная, основная характеристика. Другие свойства движущейся точки — скорость и ускорение — также пред­ ставляют собой скрытые отношения ее к системе координат, но улсе именно как движущейся, описывая характеристики изменения того отношения к пространственному окружению, которым является положение. Важно подчеркнуть эмпирически производный, вторич­ ный характер ^скорости и ускорения — знание о них может быть получено только на основе знаний об изменении положения (поэ­ тому последнее и является эмпирически базисным свойством) .

Таким образом, можно считать свойства движущейся точки субор­ динированными в определенной иерархии .

Вообще говоря, кинематика позволяет «создать» в качестве свойств движущейся точки не только ускорение (характеристику изменения скорости), но и характеристику изменения ускорения и т. д. (третью и высшие производные закона движения). Отсут­ ствие надобности в такой бесконечной иерархии диктуется струк­ турой предмета динамики, о которой речь впереди .

Закон движения служ ит математическим описанием траекто­ рии, непрерывной линии, представляющей собой множество поло­ жений точки в разные моменты времени. Длина траектории — не что иЕ’ое, как путь, пройденный точкой за время ее движения .

Понятия траектории, пути и времени служ ат «мостиком» от теоре­ тической схемы кинематики к эмпирической реальности, доступной прямым измерениям с помощью линеек и часов. У скорости и у с­ корения такой непосредственной связи нет — как уже отмечалось выше, они не измеряются, а вычисляются на основе данных по измерению пути и времени. Тем не менее, хотя скорость и ускореТакое «гносеологическое превращение» отношения в свойство является типичным приемом познания, широко используемым в физике. См. Ю. Б. Румер, М. Ш. Ры б­ кин. 1-1екоторые проблемы современного физического познания.— «Вопросы фило­ софии», 19.64, lN 7, стр. 59 .

^ няе йоявля]ЕОтся на «берхнйх» этажах структуръ! предмета, прй интерпретации теоретической схемы кинематики на действитель­ ность их реальность оказывается ничуть не меньше, чем реальность положения. Это есть проявление так называемого сплюш;ивания иерархической структуры предмета в «одноплоскостную» онтоло­ гическую картину объекта в предмете (подробно об этом см. [5, стр. 17— 19], в результате которого характеристики разного логико-гносеологического статуса становятся равноправными в онтоло­ гическом отношении .

Более опосредствованный характер связи скорости и ускорения с эмпирической реальностью объясняет тот факт, что в историче­ ском процессе развития предмета механики понятие скорости как свойства движущегося тела сформировалось гораздо позлее, чем понятие пути и времени, с помощ,ьго которых движение характери­ зовалось еще в глубокой древности, а понятие ускорения — позже, чем понятие скорости. Сама кинематика оформилась в самостоя­ тельный раздел механики, сумев системным образом организовать знания о движении только в первой половйне X I X века [ И, стр. 156]. Первоначальные же усилия понять движение целиком шли по линии попыток связать в систему непосредственно изме­ ряемые его характеристики — так, Аристотель ограничивался исследованием взаимосвязей между длиной пути и промежутком времени .

Динамика точки Динамика точки обогащает онтологическую картину движуще­ гося тела: в дополнение к пространственно-временным (кинема­ тическим) свойствам в качестве характеристик точки вводятся свойства пенространственной природы — масса и сила, которые с разных сторон характеризуют взаимодействие точки с ее окруже­ нием. Взаимодействие считается в предмете динамики исключи­ тельно механическим. Это значит, что в качестве результата вза­ имодействия рассматривается только изменение кинематических характеристик движущейся точки — полол^ения, скорости и уско­ рения [13, стр. 7] .

В общем случае результатом всякого взаимодействия является то или иное изменение всех участвующих в нем тел. Поэтому взаимодействие тела со своим окрул^ением должно приводить как к изхменению характеристик тела, так и к изменению характе­ ристик окружения. В механике взаимодействия двух тел разлага­ ется на суперпозицию двух односторонних воздействий их друг на друга. Это позволяет в рамках каждого из воздействий рассматри­ вать действующее тело как причину, а изменение состояния тела, подвергаемого воздействию,— как действие этой причины. Если же не производить разложения взаимодействия на суперпозицию воз­ действия, то в роли причины выступает само взаимодействие, а в роли ее действия — изменение характеристик обоих взаимодей­ ствующих тел .

в динамике свободного движения прийимае1?ся во вйимание только воздействие окружения на движущееся тело. Оно и харак­ теризуется с помощью понятия силы, которая отображает в пред­ мете динамики реальное воздействие окружения на тело, приво­ дящее к изменению характеристик его движ ения* .

Если на тело воздействует несколько тел из его окружения, то воздействие со стороны каждого из них считается происходящим так же, как если бы это тело действовало в одиночку — в этом со­ стоит содержание «принципа независимости действия си л», рас­ сматриваемого иногда как четвертый закон механики [13, стр. 172];

[16, стр. 11— 12]. Несколько сил складываются по правилу паралле­ лограмма и могут быть заменены одной силой — их равнодейству­ ющей. Таким образом, силы в динамике аддитивны, что позволяет свести окружение движущегося тела к одному телу, а воздействие на движущееся тело изобразить одной силой .

Согласно первому закону Ньютона при отсутствии сил тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, которые, таким образом, динамически эквивалентны и являются «естественными состояниями», сохраняющимися не­ определенно долго. Эмпирически эквивалентность проявляется в невозможности обнаружить какими-либо механическими опытами, производимыми в некоторой системе координат, покоится эта си­ стема или движется относительно другой системы отсчета (прин­ цип относительности Г а л и л е я ) .

Мояшо сказать, что первый закон Ньютона представляет собой «мостик» от кинематики к динамике. Сила рассматривается в нем «отрицательным» образом • закон говорит о том, что происходит — при отсутствии силы, а не при ее наличии. Но такое «отрицатель­ ное» рассмотрение «наличия отсутствия» силы позволяет сформу­ лировать важное для дальнейшего утверждение о динамической эквивалентности кинематически различных состояний покоя и равномерного прямолинейного движения .

Способность тела сохранять свое «естественное» состояние на­ зывается инертностью (или инерцией) и отражается в предмете динамики путем приписывания точке особого свойства — массы [15, стр. 25]; [13, стр. 8]. По сравнению с кинематическими свой­ ствами, которые можно назвать «внешними» в силу их зависимо­ сти от системы отсчета, масса выглядит как внутреннее свойство, не зависящее в предмете классической динамики ни от выбора системы координат, ни от кинематических характеристик .

В рамках первого закона Ньютона масса фигурирует лишь как причина сохранения «естественного» состояния тела при отсутст­ вии действующих на него сил. Причиной изменения этого состоя­ ния может быть только сила. При этом величина изменения зави­ сит как от величины силы, так и от величины массы. Как уже * «Приложенная сила есть действие, производимое над толом, чтобы изменить его состояние покоя или равномерного прямолинейного двишспил» [15, стр. 26] .

отмечалось выше, результатом воздействия может быть только изменение кинематических характеристик точки. Согласно второ­ му закону Ньютона сила непосредствесто изменяет скорость точ­ ки, т. е. является причиной возникновения ускорения, величина которого прямо пропорциональна величине силы и обратно про­ порциональна величине массы точки, подвергающейся воздейст­ вию, а направление совпадает с направлением действия силы * .

Этот закон, таким образом, устанавливает количественно опре­ деленную зависимость между сугубо динамическим свойством точ­ ки — массой, динамической характеристикой окружения — силой и ускорением как кинематическим свойством, а через него — с дру­ гими кинематическими характеристиками точки — положением и скоростью. В результате мы получаем новый системный объект — материальную точку как систему взаимосвязанных свойств, выра­ жающих не только пространственно-временное отношение точки к своему окружению, как было в кинематике, но и взаимодействие с ним. Правда, выше шла речь только о воздействии окружения на точку. Третий закон Ньютона связывает это воздействие с об­ ратным воздействием точки на окружение, утверждая их равенст­ во по величине и противоположность по направлению и описывая, таким образом, механическое вза1г;»«одействие точки и ее окру­ жения .

При этом следует различать два функционально различных вида окружения — кинематическое окружение, которое в предмете динамики изобрая^ается с помощью системы координат (по отно­ шению к нему точка движ ется), и окружение взаимодействия, ко­ торое в случае надобности изображается другими точками и сила­ ми (с ним точка взаимодействует). Подчеркнем, что речь идет о функциональном различии окружений в системе предмета — одни и те й^е объективно реальные тела из системы объекта отобража­ ются в системе предмета динамики дважды— один раз как систе­ ма координат, а другой раз — как точки .

В результате мы имеем два взаимосвязанных системных пред­ ставления одного объекта, и сама динамика с точки зрения си­ стемного подхода есть не что иное, как конфигуратор — особое объединение подсистем в единую целостную си стем у**, в которой движение рассматривается в тесной связи с взаимодействием .

С этой точки зрения кинематика представляет собой подсистему движения, третий закон Ньютона и принцип независимости дей­ ствия сил — подсистему взаимодействия, а первый и второй зако­ ны Ньютона — связи между этими подсистемами, объединяющие их в единую систему — конфигуратор предмета динамики, в кото­ ром дается онтологическая картина движения взаимодействующих тел .

* Мы ограничиваемся случаем движения с постоянной массой, не рассматривая общую формулировку закона, где действие силы (как причины) — это изменение количества двишепия (им пульса), а не одной только скорости [15, стр. 40] .

** Подробнее о конфигураторе см. [20, стр. 6— 9], а также [1, стр. 27— 28; 3, стр. 23], Как и в кинематике, в системе предмета динамики свойства фуикциоиальпо неравноценны и отчетливо субординированы. При «сплющивании» сложной функциональной структуры предмета в онтологическую картину объекта все свойства, как и в кинематике, становятся онтологически равноправными — и кинематическим, и динамическим характеристикам объективная реальность присуща в равной степеш .

Чрезвычайно важно, что второй закон Ньютона рассматривает силу как единственную причину ускорения (изменения скорости) .

Это допускает обращение закона: если точка изменяет свою ско­ рость но величине и (и ли ) по направлению, то на нее действует некоторая сила, которую закон позволяет вычислить, если изве­ стны ускорение и масса .

Сила инерции. Термин «сила инерции», согласно С. Э. Хайкину [1 4 ], употребляется в механике по крайней мере в трех разных смыслах. Первый смысл уходит своими корнями в ньютоновские «Н ач ала», где сила инерции определялась как противодействие движущегося тела изменению его движения [15, стр. 25]. Поэто­ му ее иногда называют «ньютоновской силой инерции» [14, стр. 130]. Нетрудно видеть, что эта сила представляет собой харак­ теристику ускоряемой точки по отнонгению к ускоряющему ее эле­ менту окружения взаимодействия, выявляя новый (внешний) функциональный аспект инертности. Как мы помним, внутренний функциональный аспект инертности характеризовался с помощью массы — в ситуации отсутствия взаимодействия с окружением. Т а ­ ким образом, свойство инертности как бы сначала функционально разлагается на две «проекции» — массу и силу инерции, которые с разных сторон характеризуют первоначально одну и ту же инерт­ ность, а потом эти проекции онтологически обособляются в каче­ стве самостоятельных свойств-атрибутов, функциональное проис­ хождение которых скрыто * .

От ньютоновых сил инерции необходимо отличать силы инер­ ции, возникающие в ускоренно движущихся системах коорди­ нат [14, стр. 133]. С ними связан второй смысл термина «силы инерции», который весьма интересен для целей нашего анализа .

Мы будем называть эти силы инерции «силами инерции второго рода» .

Прежде всего еще раз повторим, что система координат — это сугубо кинематическое понятие. Хотя она и является образом си­ стемы отсчета, образованной реальными телами, ее движение рассматривается только кинематически. Это означает неправомер­ ность постановки вопросов о массе системы координат и о силах, вызвавших ее ускорение. О действии силы на систему координат тоя^е говорить нельзя. В случае необ:}^!'одимости запрещенные отСр. Ньютон: «Эта сила инерции.— Я. А. ) всегда пропорциональная массе, и если отличается от инерции массы, то разве только воззрением на нее» [15, стр. 25]. Мы как раз и старались показать, в чем именно состоит «различие воз­ зрений», о котором пишет Ньютон .

косителыю системы коордршат вопросы и выражения формули­ руются по отношению к телам, образующим систему отсчета, ко­ торые описываются в предмете динамики отдельно от системы ко­ ординат, связанной с этими телами. Здесь, очевидно, мы снова имеем «функциональное разложение» реальных тел и полагаЕие 1 различных (функционально!) аспектов в качестве самостоя­ ГХ тельных («в е щ н ы х ») сущностей .

Более того, тривиальное для специалиста-механика утвержде­ ние «движение некоторой системы координат может быть задано только по отношению к другой системе координат» имеет довольно сложную логико-гносеологическую структуру, если учесть функ­ циональные взаимосвязи и взаимопереходы между понятиями — элементами си9темы предмета динамики. Дело в том, что единст­ венная функция системы координат — это слул^ить средством для количественного определения кинематических характеристик дви­ жущегося тела. Поэтому, строго говоря, о ее движении (или покое) говорить нет никакого смысла, ибо сами движение и покой суще­ ствуют по отношению к ней, а она находится в «нейтральном»

состоянии по отношению к движению и покою. Тем не менее в механике говорят о движущихся и неподвижных системах коорди­ нат. Однако при этом те координатные оси, о движении или непод­ вижности которых идет речь, перестают функционировать как си­ стема координат (для определения характеристики движения по отношению к ним) — они становятся просто движущимися лини ями, выступая уже не как средство, а как объект исследования .

Короче, когда координатные оси (как геометрические объекты) рассматриваются в движении, они не есть ( = не функционируют как) система координат, а когда они есть ( = функционируют как) система координат, то нельзя говорить о их движении или покое. Отсюда следует, что в утверя^дении о движении системы координат имеется в ©иду двия^ение тех координатных осей, кото­ рые выступали в роли системы координат, когда их двия^ение не раосматрнвалось * .

Введение в рассмотрение двух систем координат, одна из кото­ рых, «двжя^ется» по отношению к другой, «неподвияаюй», услояшяет систему предмета динамики. С точки зрения системного подхо­ да мы вновь встречаемся здесь с задачей организации двух систем отношений одного и того же системного объекта к двум кинемаРазумеется, мы не хотим рекомендовать ученым-мехаиикам мыслить и выражаться таким витиеватым и ненужным для них способом, да и сами не будем отклонять­ ся от традиции. Но для нуж д логико-гносеологического анализа сказанное выше необходимо иметь в виду. Поэтому мы будем, говоря о движении (покое) системы координат в соответствии с традицией, заключать слова «движение» и «покой» в кавычки .

Ситуация несколько напоминает ситуацию с выражением «солнце всходит и заходит» — с научной точки зрения его прямой лингвистический смысл псвереп, но в повседневной жизни нет никакой необходимости менять привычный способ выражения, а достаточно лишь иметь в виду истинный смысл его, тпчески различным окружениям в некоторый конфигуратор. Он нужен для перехода от характеристик отношения точки к одному кинематическому окружению к характеристикам ее отношения к другому и обратно на основе знания характеристик отношения окружений друг к другу. Введение сил инерции второго рода пред­ ставляет собой один из вариантов решения этой задачи. И х появ­ ление вызвано необходимостью согласовать факт неинвариантности ускорения при переходе от описания движения в «неподвижной»

системе координат к описанию его в «ускоренно движуш;ейся»

систем е*, с требованием выполнимости второго закона Ньютона в любых системах координат. Чтобы удовлетворить это требова­ ние, чисто кинематическое изменение ускорения точки, обуслов­ ленное переходом от «неподвижной» системы координат к «движуш;ейся», приходится объяснять динамически — как результат воздействия на точку некоторой силы. Этой силой и является си­ ла инерции второго рода (см., например, [14, стр. 133]). Благодаря ее наличию второй закон Ньютона остается справедливым в «движуш;ейся» системе координат, но зато в ней перестают выполнять­ ся и первый и третий законы Ньютона — первый по той причине, что нет условий для его применения (так как на точку даже в отсутствие «обыдных» сил всегда действует неустранимая сила инерции), а третий обнаруживает свою ложность — «противодейст­ вие» (сила, с которой точка действует на ускорягош;ее ее тело) меньше действия (суммарной силы, действуюш;ей па движущуюся точку) на величину силы инерции .

Вообще говоря, возможен и другой логически и онтологически пепроти 1 юречр1вый вариант конфигурирования описаний движения точки в «неподвижной» и «движ ущ ейся» системах координат, не требующий введения сил инерции, но отказывающийся от вьшолнимостй второго закона Ньютона в «ускоренно движущихся» сис­ темах координат. Сила тогда вообще перестает быть причиной ускорения, становясь причиной его изменения. «Естественным»

состоянием тела, имеющим место при отсутствии сил, будет дви­ жение с постоянным фундаментальным ускорением (равным уско­ рению «движущ ейся» системы координат относительно «неподвил^н о й »), которое так же не будет иметь внешней причины, как не имеет ее равномерное прямолинейное движение .

В этом варианте не будет выполняться также и первый закон Ньютона, но но иной причине, чем в обычном: в отсутствие дейст­ вия сил точка все же движется ускоренно, а при наличии сил ме­ няет сохранять состояние покоя или равномерного прямолинейного двия^ения; поэтому первый закон будет ложным, а не непримени­ мым, как в обычном варианте. Но второй вариант в отличие от обычного сохраняет третий -закон Ньютона — действие по-прежнему будет равно противодействию .

* Д ля простоты мы ограничиваемся случаем равномерно ускоренного «дшя^енид»

системы координат .

Вместо йервого закона Ньютойа в йтом варианте пришлось бы ввести следующий закон: «Всякое тело сохраняет состояние щ т жения с ускорением, равным А (это ускорение «движущ ейся»

системы относительно «неподвия^ной»), пока и поскольку внеш­ ние силы не изменят это состояние», а вместо второго (при ыер13менной массе) — «изменение ускорения прямо пропорционально приложенной силе, совпадая с ним по направлению, и обратно пропорционально массе тела». Нетрудно видеть, что вся система предмета динамики потребовала бы при этом существенно иной организации, и онтологическая картина реальности была бы сов­ сем другой. Например, так как «естественно сохраняющимся» со­ стоянием тела в «движущ ейся» системе координат является дви­ жение с постоянным ускорением, то для сохранения состояния ПОКОЯ потребовалась бы сила (равная по величине той, которая в обычном варианте называется силой инерции, но противополож­ ная ей по направлению) .

Итак, мы стоим перед двумя альтернативами построения кон­ фигуратора — либо сохранить.справедливость второго закона Нью ­ тона для «движ ущ ейся» системы координат и ввести силы инерции, либо не вводить сил инерции, но изменить второй закон Ньютона .

Исторически механика пошла по первому пути, что с традицион­ ной логической точки зрения носит характер чистой конвспции * .

Наконец, третий смысл термина «силы инерции» (по С. Э. Хайк и н у — см. [14, стр. 179]) связан с принципом Даламбера (в форму­ лировке Лаграняш ), позволяющем в общем случае свести решение задач динамики к решению задач статики. Применительно к дина­ мике точки содержание этого принципа состоит в том, что точка массы 7 г, движущаяся под действием силы F с ускорением а, мо­ ?

жет рассматриваться как покоящаяся, но находящаяся под дейст­ вием двух сил — силы F и равной ей по величине, но противопо­ ложной по направлению силы — F = — та — сжлы инерции. Эту последнюю можно рассматривать как частный случай силы инер­ ции второго рода (ее появление можно объяснить переходом в «ускоренно движущ уюся» систему координат, связанную с точкой, в которой эта точка, конечно, покоится). Однако основание для выделения ее в особый тип (силы инерции третьего рода, или «даламберовы» силы инерции) все же имеются. Если силы инер­ ции второго рода возникают в случае совместного рассмотрения точки и в «неподвия^ной» и в «движущ ейся» системах координат, то «даламберова» сила инерции рассматривается или в «движ у­ щ ейся» системе координат, или в неподвижной — и поэтому задача построения конфигуратора не возникает. При этом в «неподвиж­ ной» системе координат «даламберова» сила инерции фиктивна [14, стр. 188], имея лишь формальный математический смысл, не

–  –  –

Динамика системы точек Механической системой называется множество материальных точек, в котором движение каждой точки зависит от положения и движения остальных точек системы [13, стр. 91]. Из этого опре­ деления видно, что употребление термина «система» в механике согласуется с определением системы в рамках, системного подхо­ да, если учесть, что в роли окружения по-прежнему выступает система координат. Здесь мы уже имеем дело с «обычной» систе­ мой, элементами которой, являются пространственно ограпрхчениые вещи (материальные точки), а не только свойства, как было в кинематике и динамике точки. Благодаря этому можно выде­ лить два уровня описания системы — уровень элементов и уровень целого .

Основной задачей механики системы точек является получе­ ние закона движения для каждой материальной точки, входящей в систему [17, стр. 23], т. е. получение з-наний о движении элемен­ тов системы. Знания о движении системы в целом играют при этом, как правило, вспомогательную роль и обычно фигурируют на про­ межуточных этапах решения основной задачи .

Мы будем обсуждать разделы динамики системы точек в по­ рядке усложнения структуры их предмета, ограничиваясь «ньюто­ новой» формулировкой уравнений и законов движения и не рас­ сматривая за недостатком места методы аналитической механики (лагранжев и гамильтонов формализм и вариационные принципы ) .

Задача д ву х тел. Простейшим примером механической системы является система двух свободно взаимодействующих материаль­ ных точек. Ее исследование составляет содержание известной за­ дачи двух тел, которая с точки зрения системного подхода пред­ ставляет собой типичную кокфигураторную задачу .

Исходная ситуация в задаче двух тел такова. Движение каж­ дой точки задается уравнениями их движения по отношению к их общему кинематическому окружению — «неподвижной» системе координат. Каждая из двух точек при этом выступает по отноше­ нию к другой в роли ее окружения взаимодействия — силы воз­ действия точек друг на друга — суть единственные силы, присут­ ствующие в исходной ситуации. Таким образом, мы имеем две ди­ намические подсистемы (элементами каждой из них служат свойства материальной точки) с разными окружениями взаимо­ действия, но одним кинематич^еским окружением .

Промежуточный этап решения задачи двух тел [18, стр. 104— 106] представляет собой построение конфигуратора, в котором раз­ ные окружения взаимодействия для двух точек (элементов систе­ мы) замещаются одним окружением взаимодействия для одной (pi-точки), изображающей собой юистему в целом. Это заме­ щение сопровождается заменой и кинематического окружения — переходом в «движ ущ уюся» по отношению к «неподвижной» си­ стему центра масс, которая представляет собой кинематическое окружение системы в целом, в то время как «неподвижная» систе­ ма координат явно была окружением только для элементов систе­ мы. Внутренние (для исходного представления системы) силы, с которыми элементы системы действуют друг на друга (по третье­ му закону Ньютона они равны по величине и противоположны по направлению), заменяются при этом одной внешней силой, действуюЕцей на |я-точку, «источник» которой помещен в начале систе­ мы центра масс. Существенно, что масса | 1-точки, изображающей систему в целом («приведенная м асса»), не аддитивна по отноше­ нию к массам элементов системы [18, стр. 106] .

Таким образом, налицо смена онтологического представления содержания знания [5, стр. 17] о системе, связанная с переходом от оперирования со знаниями о (взаимосвязанных!) элементах систе­ мы к оперированию с эквивалентным ему знанием о системе в це­ лом, т. е. со сменой уровня рассмотрения системы .

Уравнение двия^ения fx-точки в системе центра масс легко ре­ шается, что позволяет получить ее закон движения [18, стр.106— 107]. Далее мы имеем дело с переходом от знания о движении системы в целом к знанию и движению элементов системы — сна­ чала в «движ ущ ейся» системе центра масс, а затем и в «непо­ движной» системе координат [18, стр. 107] .

Конфигуратор, объединяющий знания об элементах системы со знанием о системе в целом, позволяет, таким образом, сначала «со­ брать» исходные знания об элементах системы (уравнения их дви­ жения) в исходное знание о систел1е в целом (уравнение ее дви­ жения), затем преобразовать исходное знание о системе в целом в конечное знание о ней (закон движения системы в целом) и, нако­ нец, «разобрав» его на конечные знания об элементах системы (за­ коны их движения), получить искомое решение задачи. При этом «сборка» и «разборка» знаний, как мы только что показали, от­ нюдь не есть их «механическое», аддитивное объединение и разъ­ единение (хотя и осуществляется в рамках механики), а по су­ ществу является их 'преобразованием. Это позволяет считать решение задачи двух тел простейшим вариантом решения цент­ ральной задачи всего комплекса системных исследований — осу­ ществления взаимосвязанного описания системного объекта на двух, уровнях его организации [2, стр. 446], которые хотя и принад­ лежат здесь оба к механической форме движения материи, но тем не м:епее связываются между собой типично системным образом в конфигуратор (ср. [7, стр. 30]) .

Задача трех тел. Но уже рассмотрение задачи трех тел обнару­ живает неосуществимость «идеала» системного подхода в рамках предмета динамики, проявляющуюся в отсутствии общего реше­ ния задачи. Невозможность получить законы движения каждой из трех свободно движущи:з^,ся точек из их уравнений движения проистекает из-за яевозмолшости построить средствами предмета динамики оптологическую картину движения системы на уровне целого, описание которой содержало бы в себе столько же инфор­ мации, сколько ее содержится в описании онтологической карти­ ны движения системы на уровне элементов. В результате этого сконфигурировать подсистему знаний об элементах системы с под­ системой знания о системе «в целом» в полную единую систему знаний о системе «как целом» * не удается .

Рассмотрим все это подробнее. Как и в задаче двух тел, в ис­ ходной ситуации решения задачи трех тел движение каждого из них задается уравнениями движения, совокупность которых, пред­ ставляет собой полное исходное знание о системе на уровне элелюнтов. Знание о системе на уровне целого задается суммарным импульсом, суммарным моментом количества движения и сум­ марной энергией системы трех тел — эти характеристики представ­ ляют собой так называемые первые интегралы двия^ения [18, стр. 55— 56], сохраняющиеся неизменными при любых движениях точек внутри системы. С их помощью система представляется «в целом» — в виде одной точки с массой, равной сумме масс эле­ ментов, сосредоточенной в центре масс системы. Но информация о движении системы «в целом», заключенная в первых интегра­ лах, в случае задачи трех (и более) тел гораздо меньше по сравне­ нию с информацией о движении элементов системы, заключенной в их уравнениях движения. Первые интегралы описывают только движение центра масс системы, давая возможность получить за­ кон его движения, но ничего не говорят о законах движения от­ дельных точек (элементов) системы относительно центра масс Поэтому смена онтологического представления содержания знаний — переход от представления системы точек на уровне эле­ ментов к ее представлению на уровне целого сопровождается «утечкой информации» об элементах,. А поскольку, кроме указан­ ных трех первых аддитивных интегралов, нам до сих пор неизвест­ ны никакие другие (и более того — их попросту нет) [19, стр. 30], то дифференциальные уравнения движения в общей задаче трех тел не могут быть проинтегрированы полностью, и полное решение этой задачи (законы движения для каждой точки) мы получить (по крайней мере в настоящее время) не можем [12, стр. 738] .

* Если система «в целом» есть онтологическое представление содержания знания о системном объекте только на уровне^^целого, то «система кап ц елое» представляет собой онтологическое представление содержания знания о системном объекте, объединяющего знание о системе «в целом» со знанием о системе на уровне ее элементов. Подробнее см.: И. С. Алексеев. О связи категории структуры с катего­ риями целого и части.— «Вестник М Г У », серия V III, 1963, М 2, стр. 62— 64 .

** Это фундаментально отличает задачу трех (и более) тел от задачи двух тел, где информация о системе «в целом », заключенная в первых интегралах, полностью эквивалентна информации об элементах системы, заключенной в уравнениях дви­ жения .

Итак, можно констатировать, что, хотя (подсистемы знания о системе точек на уровне элементов и на уровне целого объединя­ ются в некоторую систему знания о системе «как целом», их объе­ динение не обеспечивает эквивалентности этих подсистем в силу неполноты подсистемы знаний о системе «в целом», учитываюш,ей только аддитивные характеристики системы точек .

Правда, еще со времен Ламберта бытует мнение, что задача многих, тел все же разрешима, потому что опутем численного ин­ тегрирования уравнений движения можно иредвычислить закон двия^ения каждой точки для каждого конкретного случая с любой нужной точностью [10, стр. 177]. Это так, но здесь идет речь только о практической разрешимости задачи. С точки зрения систе1 иогом подхода это представляет собой исследование системного объекта только на уровне элементов, без выхода на уровень целого и поэто­ му без построения конфигуратора, дающего двухуровневую онто­ логическую картину системного объекта как целого .

Поскольку размеры статьи не позволяют углубиться в систем­ ный анализ предмета механики подробнее, то па этом мы закон­ чим его рассмотрение .

Некоторые итоги и выводы «Системный (ВЗГЛЯД» на рассмотренные выше разделы класси­ ческой механики позволяет выделить два типа систем (два спосо­ ба представлетшя объекта как систем ного):

1. Одноуровневые системы свойств простого объекта. Внутри этого типа можно различить два варианта:

а) простейший вариант — элементами системы свойств явля­ ются свойства одинаковой категориальной природы. В механике он реализуется кинематикой точки, где все свойства относятся к движению;

б) усложненный вариант — элементы системы свойств разби­ ваются на связанные между собой подсистемы разной категориаль­ ной природы. Пример — динамика точки, объединяющая характе­ ристики движения и взаимодействия. Законы Ньютона — это связи между категориально различными подсистемами свойств, устанавливающие зависимость их элементов друг от друга .

Оба варианта характеризуют системный объект на уровне его элементов — поэтому они и названы одноуровневыми. Целостность системного объекта всецело исчерпывается взаимосвязью ее эле­ ментов — своих особых свойств целое не имеет. Правда, закон дви­ жения в кинематике и законы Ньютона в динамике могут тракто­ ваться как характеристики (свойства) системы «в целом» — это со­ ответствует полаганию отношений как свойств [8, стр. 57—59]. Но это полагание есть результат рефлексивной методологической ра­ боты; в онтологической картине системного объекта (в предметах кинематики и динамики законы явно существуют как отношения между элементами, а не как свойства системы «в целом»,

2. Двухуровневые системы свойств сложного объекта. Они за­ даются уже ие только при помощи категорий «свойства — объект», как системы первого типа, но и категориями «части — целое» .

Различные примеры таких механических систем рассматривались в разделе «Динамика системы точек» .

Особенностью двухуровневых систем механического типа, оп­ ределяющей их специфику, является то, что как свойства элемен­ тов системы, так и свойства системы в целом принадлежат к оди­ наковым категориальным типам — при образовании целого не воз­ никает качественно новых свойств (как это имеет место, например, в статистической механике) .

В соответствии с выделенными типами систем можно выделить типы простейших конфигураторных задач, встречающиеся в ме­ ханике:

1) задача объединения подсистем свойств разного категориаль­ ного типа в единую систему — конфигуратор (одноуровневая конфигураторная зад а ч а);

2) задача объединения систем отношений одного системного объекта к разным (кинематическим) окруя^ениям. Это другой при­ мер одноуровневой конфигураторной задачи, в результате решения которой объединяемые системы сохраняют свою самостоятельность, будучи связанными;

3) задача объединения системного представления системного объекта на уровне элементов с системным представлением его на уровне целого в единую систему — конфигуратор, изобрал^ающий системный объект «как целое», т. е. связывающий характеристики двух уровней (двухуровневая конфигураторная задача). В дина­ мике системы точек существует два варианта ее решения:

а) решение, обеспечивающее эквивалеитпость знаний о систе­ ме на уровне целого знания о системе на уровне элементов (как в задаче двух т е л );

б) решение, ие обеспечивающее такой эквивалентности и опи­ сывающее систему на уровне целого только аддитивными характе­ ристиками (задачи трех и более т е л ) .

На основании всего этого можно сделать следующие выводы .

Если исходить из того, что системное исследование — это иссле­ дование, предметом которого является объект, представляющий собой систему, и системные характеристики такого объекта выра­ жаются в результатах исследования, то можно утверждать, что лю ­ бое системное исследование должно фиксировать хотя бы некото­ рые характерные особенности системного объекта [1, стр. 21] .

Так как в механике,)^как мы показали, все это имеет место, то мож ­ но констатировать, что системное исследование системного объек­ та осуществимо не только для органичных целых, но и для других объектов .

П оскольку целью научного исследования является получение системы знаний об изучаемом объекте, то в силу неразрывной свя­ зи системы знания и системы объекта моя^но утверждать, что доснижение цели любого научного исследования требует представле­ ния исследуемого объекта в виде системы — хотя бы в виде одно­ уровневой системы свойств. Если результатом исследования является несистемное описание объекта как простого набора не­ связанных между собой характеристик, то такое исследование не есть научное. В лучшем случае оно относится к преднаучному этапу .

В силу тех же причин в науке возможно только системное ис­ следование системного объекта. Несистемно исследовать систем­ ный объект в науке просто нельзя .

ЛИТЕРАТУРА

1. Бла уберг И, В., Садовский В. //., Ю д и н Э. Г. Системный подход: пред­ посылки, проблемы, трудности. М., 1969 .

2. Проблемы методологии системного исследования. М., 1970 .

3. Системные исследования. Ежегодник — 1969. М., 1969 .

4. Исследования по общей истории систем. М., 1969 .

5. Щ е д р ови ц ки й Г. П. Проблемы методологии системного исследования .

М., 1964 .

6. Садовский В. Н. Методологические проблемы исследования объектов, представляющих собой системы.— «Социология в СССР», т. 1. М., 1965 .

7. Проблемы исследования систем и структур. М., 1965 .

8. Уёмов А. И. Вещи, свойства, отношения. М., 1963 .

9. Х а й к ин С. Э. Физические основы механики. М., 1962 .

10. Уиптнер А. Аналитические основы небесной механики. М., 1967 .

И. П огр е бы сс кий И. Б. От Лагранжа к Эйнштейну. М., 1966 .

12. Д у бо ш и н Г. И. Небесная механика. М., 1968 .

13. Б у хго л ь ц Н. И. Основной курс теоретической механики, ч. 1. М., 1965 .

14. Х а йкин С. Э. Силы инерции и невесомость. М., 1967 .

15. Ньютон И. Математические начала натуральной философии.— А. Н. К р ы ­ лов. Собрание трудов, т. VH. М., 1936 .

16. Зоммерфелъд А, Механика. М., 1947 .

17. Седов Л. И. Механика сплошных сред, т. 1. М., 1970 .

18. Ольховски й И. И. Курс теоретической механики для физиков. М., 1970 .

19. Ландау Л. Д., Л и ф ш и ц Е. М. Механика. М., 1958 .

20. Лефевр В. А. Конфликтующие структуры. М., 1967 .

ФИЗИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

И СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД

А. Ю. РЕТЕЮМ Введение Теория систем призвана использовать результаты, полученные в различных отраслях знания. М еж ду тем одна из таких отраслей до сих пор находится вне поля зрения специалистов по системно­ му подходу, хотя со времени своего становления она имеет интег­ ративную устремленность. Речь идет о физической географии, предметом которой, согласно распространенной точке зрения, должна быть целостная совокупность внешних оболочек Земли и слагающие ее сочетания «географических компонентов (рельеф, климат, поверхностные воды, почвы, растительность, животный м и р ), находящихся в сложном взаимодействии и взаимообуслов­ ленности и образующих единую неразрывную систему» * [ 42, стр. 76] .

В последнее время появляются свидетельства того, что теория систем начала оказывать возрастающее влияние на физическую географию. В частности, в географической литературе можно отме­ тить экспансию системной терминологии. Однако что касается содержательной стороны процесса, то здесь складывается противо­ речивая картина. Чащ е всего отношение физической географии к теории систем определяется с позиций учения о ландшафте .

В последних работах был отмечен факт сходства понятий «ланд­ шафт» и «система» и зафиксирована известная близость этой дис­ циплины к теории систем [8, 18]. Высказано мнение и о том, что ландшафтное описание есть исследование системного типа [15 ] .

Большинство авторов признают желательность и даже необходи­ мость применения системного подхода в изучении ландшафтов, но существо его и отличие от ранее принятого подхода пока никем в должной мере не раскрыто. Поскольку в разного рода ландшафт­ ных единицах были усмотрены системные свойства, сама физиче­ ская география все чаще стала пониматься как наука о геосисте­ * Общепринятого наименования этих образований нет. Сейчас в употреблении на­ ходится целый ряд терминов — «ландш аф т», «географический ком плекс», «геоси­ стема» и др. В дальнейшем изложении использован термин «ландш афт» как наиболее нейтральный, известный и устоявшийся .

мах [10, 13, 38]. Предпринимаются также попытки реализации си­ стемного подхода, которые ведут к изменению представлений о предметной области науки, но либо не используют в явном виде традиционное понятие ландшафта [29 ], либо вообще находятся вне всякой связи с ним [44 ]. Вопрос о месте современных методов физико-географических исследований в ряду известных способов познания не освещен. В результате возникла явная неопределен­ ность в отш ш ении очередных задач науки, причем эта неопреде­ ленность постоянно возрастает .

Поставив себе цель изучения взаимосвязей между природными явлениями, физическая география могла, казалось бы, включиться в системное движение, однако она не достигла удовлетворитель­ ных успехов даже на первом этапе любого исследования — фикса­ ции объекта. Более того, реальность самого объекта часто отрица­ ется. Многие ученые не видят познавательной ценности в понятии ландшафта, ибо «каждый субъект может найти ландшафты в лю ­ бом количестве» [32, стр. 111]. К сказанному следует добавить, что в науках, изучающих с точки зрения физической географии раз­ личные подсистемы ландшафта или системы, включающие его, на­ личие данного объекта как некоей целостности в большинстве слу­ чаев не принимается во внимание, не учитывается оно обычно и в практической деятельности .

При реализации в физической географии системного подхода трежде всего важно переосмыслить весь накопленный к настояще­ му времени материал в свете принципов нового методологического направления, ориентирующих на выяснение целостной картины целостных объектов. Далее, опираясь на имеющиеся данные, необ­ ходимо продолжить разработку конструктивных понятий о природ­ ных системах, сформулировать критерии их выделения и исследо­ вать их строение, функционирование и развитие, а также распро­ странение. В настоящей работе сделана попытка продвинуться в этом направлении. Одновременно автор ставил перед собой зада­ чу привлечь внимание ученых, интересующихся методологически­ ми вопросами теории систем, к проблемам комплексного изучения природы Земли .

Комплексное изучение природы Земли Обращение к системному подходу вызывается ясным ощ ущ е­ нием несовершенства теории и методологии науки и предполагает знание ее проблем. Понять особенности нынешнего положения в физической географии ввиду отсутствия единства взглядов па принципиальные вопросы, касающиеся предмета дисциплины и средств его выделения и изучения, можно лишь выяснив генезис и закономерности развития предложенных к настоящему времени концепций .

Истоки физической географии лежат в трудах ученых античцой эпохи, ее возникновение следует связывать с практической потребностью в инвентаризации сведений об окружающей среде, явившейся естественной реакцией человека на разнородность и многообразие природных условий. Именно тогда возникла мысль о подразделении суши на территории, обособленные горами и во­ доемами, которая была удержана наукой в дальнейшем .

В Новое время на протяжек^ии многих десятилетий при райо­ нировании земной поверхности использовались топографические признаки, и границы проводились по береговым линиям, рекам, во­ доразделам, горным гребням и другим рубежам .

В начале X I X в. накопленные о компонентах среды сведения позволили перейти к сравнительному изучению их распростране­ ния. В это время получает признание идея взаимосвязи всех явлений на Земле. Особенное развитие она имела в трудах А. Г ум ­ больдта, показавшего, например, единство природы в пределах про­ странства пустынь, степи и тропического леса. В научной литера­ туре начинает употребляться термин «ландшафт» (нем. schaft ука­ зывает на связь). Помимо однородных территорий А. Цойне в 1815 г. предложил выделять в качестве ландшафта речные бассей­ ны, в которых он видел замкнутые миры с особыми водами, поч­ вами, растительностью и животными. Сходной точки зрения придерживались.и некоторые другие ученые. Но большинство гео­ графов отвергло концепцию бассейнового ландшафта из-за ее несоответствия принципу однородности, проводившемуся при рай­ онировании .

Ко второй половине X I X в. многие черты сходства и различия природы на земной поверхности были уж е выявлены и сформиро­ валось представление о существовании регионов, характерных по ряду признаков (равнин и гор, широтных зон, высотных поясов и т. д.). Хотя подобные объекты выделялись просто как местности, единообразные в физиономическом отношении и чем-либо отли­ чающиеся от остальных, их, следуя авторитетному немецкому уче­ ному К. Риттеру, нередко называли целым, теллурическим инди­ видуумом .

В последующие десятилетия критерии районирования продол­ жали оставаться слабо разработанными .

Значительное развитие с середины X I X в. получили исследова­ ния взаимоотношений организмов и среды их обитания, которые привели к пониманию единства живой и неживой природы. Воз­ никла мысль о функциональном разбиении организмов на группы по типам питания (В. Пф еф ф ер), освоенная ныне экологией .

Изучению водоемов ^ физико-географическом плане в рассмат­ риваемый период уделялось мало внимания, так как идея выделе­ ния образований, аналогичных ландшафтам суши, ввиду относи­ тельной однородности океана не нашла подходящей почвы для своего развития. В этом сказывалось характерное для науки того времени сосредоточение интересов прежде всего на анализе среды обитания людей. Гораздо больший прогресс был достигнут в эколо­ гических исследованиях морей и озер, которые позволили сформупировать понятно о биоценозе (К. Мёбиус, 1877 г.) и понятие о микрокосме (Форбс, 1887 г.) в смысле, придаваемом сейчас терми­ ну «экосистема» .

М еж ду тем было уже установлено единство природы всей зем­ ной поверхности, оно рассматривалось как результат взаимодейст­ вия различных сфер планеты. Д ля обозначения внешней части 1^емли, насыщенной жизнью, в 1875 г. Э. Зюсс использовал тер­ мин «биосфера» .

Синтезом многих достижений науки о природе явились труды В. В. Докучаева, в которых был сделан важный вывод о необходи­ мости специального изучения отношений между телами живой п неживой природы .

В науке конца прошлого столетия можно обнаружить уже мно­ гие черты ее современного облика. Основной предпосылкой иссле­ дований природы служ ило положение о тесной взаимосвязи явле­ ний. На этом фундаменте развивалось представление о земной по­ верхности как некотором едином слое и представление о ландшаф­ тах как совокупностях компонентов природы. Пределы планетар­ ного образования, казалось, были даны самой природой, но совсем иначе обстояло дело с локальными образованиями. Большинство исследователей явно или неявно исходили при выделении ланд­ шафтов из принципа однородности или однотипности территории .

Выбор именно этого принципа становится легко объяснимым, если учесть, что наука находилась на начальном, подготовительном (х о ­ тя и сильно затянувшемся) этапе своей истории, когда вопрос о систематизации данных, естественно, выступал на передний план .

В физической географии классификация предстает в форме рай­ онирования: сходные участки земной поверхности объединяются, а не сходные — разъединяются на карте. Выделенные таким обра­ зом ландшафты тождественны классификационным единицам. Од­ нако гносеологические корни понятия и истинный характер объек­ тов районирования не были очевидными, и этот чрезвычайно важ­ ный момент не учитывался учеными, не принимался он во внима­ ние и позднее, что послуж ило источником определенных трудно­ стей в развитии науки. Решение задачи районирования осложня­ лось тем, что отсутствовали те единицы, с которыми можно было проводить операцию классифицирования — их следовало еш;е выявить .

На указанном этапе произошло зарождение двух подходов к изучению природы: первый из них — тотальный, он направлен вообгце на познание связей между природными явлениями, второй — биоцентрический, ориентирует на выяснение взаимоотношений организмов со средой их обитания .

В начале текущего столетия интерес к комплексному исследо­ ванию природы земного шара значительно возрастает. Большое внимание привлекла идея ландшафта, подвергшаяся дальнейшей разработке. В определениях понятия «ландшафт», предложенных в 1905— 1920 гг., отмечалось обычно два свойства данного объек­ та — его целостность и пространственная однородность. Так, Л. С. Берг, с чьим именем связано развитие учения о ландшафте в нашей стране, смотрел на ландшафт как на «область, в которой характер рельефа, климата, растительного и почвенного покрова сливается в единое гармоническое целое, типически повторяюш;ееся на протяжении известной зоны Земли» [4, стр. 471]. Чтобы под­ черкнуть несуммативный характер совокупностей природных ком­ понентов, занимающих определенную территорию, их называли «макроорганизмами» (Э. Д. Гербёртсон), «географическими инди­ видуумами» (Г. Ф. М орозов), «ландшафтными организмами»

(Л. С. Б ерг) .

В последуюш;ие два десятилетия свойство целостности ланд­ шафта нередко было предметом специального обсуждения, особен­ но у представителей школы немецкого ландшафтоведения. При этом одни географы (и здесь сказалось влияние гештальтпсихологии) искали источник целостности в специфике человеческого во­ сприятия природы, другие считали ее причиной взаимосвязи меж­ ду компонентами ландшафта .

Анализируя высказывания сторонников объективного суш;ествования ландшафтов как целостных образований, молено заметить, что они не содержали указаний на системоформируюш;ие связи, выделяемые из всего множества связей. Приводимые в соответствуюш;их работах факты свидетельствуют о взаимообусловленности природных явлений, но не говорят о наличии обособленных струк­ тур именно в задаваемых границах. Это и понятно — принцип вы­ деления ландшафтов не изменился, изменился лишь взгляд на них .

Практически районирование земной поверхности осуш;ествлялось на основе изучения особенцостей распространения таксономи­ ческих групп отдельных природных компонентов (типов расти­ тельности, типов рельефа и т. д.). Местности, в пределах которых находились ареалы нескольких компонентов, оконтуривались в ка­ честве ландшафтов. Отсутствие совпадений в положении областей распространения типов различных явлений породило трудности в выборе критериев районирования. Каждым исследователем задача определения границ ландшафтов решалась по-своему и была, гово­ ря словами 3. Пассарге, делом его такта и вкуса. Такое положение представляется вполне закономерным, если принять во внимание классификационный характер районирования и разнокачественность компонентов .

Помимо подхода, основанного на анализе распространения при­ родных явлений, избирается и несколько иной путь районирова­ ния. Здесь границы ландшафтов исследователи пытаются обнару­ жить посредством изучения причин, которые обусловливают дифференцию природных условий. Предпринимались опыты разделения суши в соответствии с климатическим фактором, гео­ морфологическим фактором и их комбинацией. Факторальный (если его можно так назвать) подход позволял получить данные о размещении по земной поверхности растений, почв и животных в зависимости от внешних условий, но не давал (и не мог дать, каК будет показано ниже) средства обнаружения ландшафта как це­ лого .

В связи с тем что основной установкой при комплексном изу­ чении территорий было выявление однотипных пространств, впол­ не закономерно возникает стремление к выделению максимально гомогенных, далее не делимых участков. Такие участки получают название элементарного ландшафта (И. М. Крашенинников, Б. Б. Полынов, А. Н. Пономарев), микроландшафта (И. В. Ларин, А. Д. Гож ев) и др .

В 30-е годы отдельные ученые переходят от анализа распреде­ ления природных явлений к познанию процессов, обусловливаю­ щих сопряжение различных участков земной поверхности .

В 1934 г. Г. М илн предложил выделять катены (цепи ), представ­ ляющие собой территории, объединенные перемещением вещест­ ва. Тогда же И. А. Титов ввел понятие о геобиотической сис­ теме — совокупности живого и неживого вещества, интегрирован­ ного в одно целое процессами стока в водосборных бассейнах .

В 1935 и.1938 гг. были опубликованы работы Л. Г. Раменского, в которых обосновывался взгляд на ландшафт как на сочетание сопряженных между собой элементарных территориальных еди­ ниц. Эти исследования можно рассматривать как большой шаг вперед в разработке концепции ландшафта, ибо они были направ­ лены на изучение конкретных механизмов соединения участков суши. В это же время с гипотезой об особом физико-географи­ ческом процессе выступил А. А. Григорьев. Конструктивной чер­ той его взглядов было внимание к динамической стороне природ­ ных явлений. Но вместе с тем сама гипотеза не дала решения проблемы выделения целостных систем, так как движущие силы процесса и, следовательно, причины образования ландшафтов А. А. Григорьев искал в действии внешних факторов .

В исследованиях мирового океана, в отличии от исследований суши, преобладало аналитическое направление. Опыты райони­ рования океана продолжали быть единичными. Вопрос о месте водоемов в системе подразделения земной поверхности и тем бо­ лее вопрос об учете взаимодействия акваторий и территорий тогда еще не ставился .

В обозреваемый период углубляется понимание единства природы земной поверхности. В 1910 г. П. И. Броунов указал на существование комплексной нарун^ной оболочки Земли. Д аль­ нейшую разработку это положение находит в трудах А. А. Гри­ горьева, обосновавшего понятие о физико-географической оболочке земного шара как продукте тесного взаимодействия и взаимо­ проникновения атмосферы, гидросферы, биосферы и литосферы .

Изучение природы с точки зрения взаимоотношения организ­ мов и среды, особенно в третьем-четвертом десятилетиях нашего века, способствовало формированию представлений о сложных системах, включающих биотические и абиотические части. Выясмеййе глобального эффекта активности организмов позволило В. И. Вернадскому выдвинуть концепцию биосферы. Вскоре после этого, в 30-х годах, было предложено понятие экосистемы (А. Г. Тенсли) или голоцена (К. Фридерикс). В качестве силы, объединяющей яшвую и неживую природу на отдельных про­ странствах земной поверхности, все чаще стали рассматривать биологический круговорот вещества (В. Р. В ильям с). В экологии появляются элементы структурно-функционального описания .

Подводя итоги комплексных исследований природы Земли в первые десятилетия X X в., можно сказать, что за это время произошло становление двух подходов к изучению связей между явлениями. Благодаря тому что в основе биоцентрического подхода леж али достаточно определенные предпосылки, его использование экологией дало важные результаты. В то л^е время собственно физическая география не добилась серьезного прогресса, так как взятый ею на вооружение тотальный подход не ориентировал на выявление системообразующих связей. В результате сущность объектов изучения оставалась не раскрытой, что нашло отражение, между прочим, в причислении человека и результатов его дея­ тельности к компонентам ландшафта. Недостаточная ясность теоретических установок предопределила применение неадекват­ ных средств для выделения ландшафтов, обладающих желаемым свойством целостности: объединение участков земной поверх­ ности, как и прежде, производилось в основном по однотипности отдельных их признаков или признаков внешних условий .

Последние десятилетия характеризуются заметным измене­ нием состава науки .

Особенно интенсивно в эти годы развиваются экологические исследования, направленные на структурно-функциональный ана­ лиз систем «организмы — среда». Вопрос о разбиении систем на различные уровни и классы не считается актуальным. Исследова­ ния территориальных и акваториальных экосистем обычно охва­ тывают сравнительно небольшие однородные в горизонтальном направлении пространства, положению границ которых в общем не придают существенного значения. Нередко гомогенные участки земной поверхности рассматриваются как основной объект науки .

Выделение этих образований по признаку однородности, ассоции­ руемому со свойством целостности, теоретически еще слабо обос­ новано и на практике производится без всестороннего учета отно­ шений между составляющими биоценозов, являющимися основной интегрирующей силой в системе. Операция часто чрезвычайно осложняется из-за явлений континуальности и мозаичности в распределении организмов. В ряде случаев можно констатиро­ вать, что выделенные в теоретическом описании объекты в при­ роде, несомненно, существуют. Об экосистемах же, принадле­ жащих к промежуточным ступеням иерархической лестницы, которые отделяют элементарные единицы от биосферы, до сих пор известно очень мало. Тем не менее экология сумела достичь боль­ ших успехов в обнаружении фундаментальных закономерностей структуры и функционирования систем, включающих организмы, и в частности человека, в изучений процессов биогенного пере­ носа вещества, энергии и информации, что завоевало ей широкое признание и позволило претендовать на роль общей науки о природе [22] .

Основным направлением, развиваемым физической географией, является сейчас районирование суши, преследующее цель обнару­ жения сходства и различия, дифференциации природы земной поверхности путем оконтуривания однородных территорий .

Д ля достижения указанной цели, как и прежде, применяется способ сопряженного анализа ботанических, почвенных, геомор­ фологических и других карт. Будучи последовательно проведен, он неизбежно вызывает представление о «ядрах» или «очагах»

типичности [3, 11, 48]. У ж е само название этих образований ука­ зывает на характер получаемых объектов, однако иногда они все же считаются частями систем, выполняющими определенную функцию [41 [. Кроме того, при районировании часто исполь­ зуется способ анализа карт распределения типов малых ланд­ шафтных единиц. Группировка единиц производится по признаку ассоциативности (совместной встречаемости), повторяемости или численности единиц отдельных видов. Оба метода представляют в сущности средства одного и того же ареалогического подхода к выделению ландшафта. Понятно, что по самой своей сути объ­ единение на карте различных местностей в один ландшафт не мо­ жет рассматриваться как отражение процессов интеграции их в природе, поскольку взаимодействие между ними'не учитывается .

Как уже отмечалось выше, совокупности имеют классифи кационный характер, что и проявляется, например, в отнесении к одному ландшафту групп островов, сходных территорий, раз­ деленных реками, озерами и подобными рубея^ами, и подтверждается практикой использования применительно к одному реги­ ону терминов «тип ландшафта» или «тип местности» и др. Прини­ мая во внимание данное обстоятельство, легко объяснить факты постоянного несоответствия числа единиц различных ранго'г и несовпадения их границ на картах одной и той я^е части земной поверхности, изучавшейся различными авторами .

В действительности составляющие ландшафта как классифи­ кационной единицы вступают в самые разнообразные взаимо­ действия. Эти взаимодействия затемняют истинную природу объек­ тов и дают нередко основание причислять ландшафты к системам, причём упускается из виду тот факт, что выделение их производит­ ся лишь по отношениям сходства. Необходимость различать иде­ альные снстемы-классы и системы физические, функционирую­ щие, давно осознана в других науках. Например, никто не рассмат­ ривает мноя^ество представителей 400 видов настоящих лягушек, обитающих ныне на Земле, иначе как классификационную сис­ тему, хотя определенные актуальные связи между ними при жоСистемные исследования 1972 г .

лании и можно обнаружить. Не только в ландшафтах, но и в лю ­ бых произвольным образом ограниченных территориях всегда существуют определенные связи, но изучение подобных совокуп­ ностей как физических систем, систем в широком смысле слова, ввиду практически бесконечного количества их не представляет интереса. Целостной системой, где внутренние связи более устой­ чивы и существенны для составляющих, чем внешние связи, оконтуриваемый по однородности ландшафт может быть, вообще говоря, лишь исключением. Подобные исключения относятся, судя по имеющимся данным, к объектам малых размеров, ибо среднеи крупномасштабные ландшафты составляются либо из компо­ нентов, являющихся не телами, а их ареалами (область распрост­ ранения таежной растительности, область распространения под­ золистых почв и т. д.), либо из ландшафтов меньших размеров, представляющих собой не системы, а классификационные единицы .

В соответствии со способом выделения ландшафтов находится и способ их описания, который нельзя назвать морфологическим, так как речь идет не о характеристике строения объекта, а об анализе особенностей размещения отдельных явлений и их сов­ местной встречаемости. Очевидно, что ареалогический подход в принципе не позволяет фиксировать ландшафт как целостную систему (хотя — и это стоит подчеркнуть — дает возможность получить решение ряда частных задач) и единственной реаль­ ностью все-таки остаются растения, животные, породы и другие объекты, вместе с их связями изучаемые соответствующими спе­ циальными науками .

Особенно шйрокое применение на нынешнем этапе развития физической географии нашли два тесно связанные между собой подхода — генетический и факторальный .

Первый из них базируется на положении о том, что «нельзя понять географический ландшафт, не рассматривая его в истори­ ческом аспекте» [34, стр. 70]. По идее, использование генетичес­ кого подхода означает восстановление прошлого изучаемой тер­ ритории, в результате которого оказывается возможным объ­ единить в один ландшафт участки, прошедшие одни и те же этапы развития. Но при этом сразу же возникает вопрос об определе­ нии элементов, чью историю необходимо прослеживать, и того момента, где нужно остановиться, — ведь ландшафт нам не дан, его необходимо еще выявить. Основная трудность заключается здесь в том, что тела органической и неорганической природы, из которых мы пытаемся синтезировать объект, подчиняются в своем развитии совершенно разным закономерностям. Факти­ чески исследователи относят обособление ландшафтов к тому времени, когда складываются основные черты растительности или геоморфологического строения какой-либо территории, причем в том и другом случае имеется в виду не наследственность в пря­ мом смысле слова, а появление современного типа компонента (типа растительности, типа геологических отложений и т. д.) .

Например, такие объекты, как Русская равнина или Урал, с пози­ ций генетического подхода признаются едиными ландшафтными образованиями несмотря на то, что с момента формирования за­ нимаемых ими геологических структур их части развивались совершенно различно (одни покрывались ледником, другие морем, менялись растительность, почвы и т. д.)и ныне нет процессов, объединяюш;их их в одно целое и отграничивающих это целое от остального пространства .

Понятно, что в условиях крайней разнородности природных явлений нельзя найти единых критериев для установления проис­ хождения их совокупностей, если они не интегрированы в «ж и­ вую », действуюш;ую систему. На практике проведение генетичес­ кого подхода в физической географии представляет собой особую классификацию, выполняемую каждым исследователем по-раз­ ному, в зависимости от задач, которые он перед собой ставит .

В своей направленности на изучение геоморфологического строения территории генетический подход тесно смыкается с факторальпым подходом. Следуя логике последнего, мы доля^ны прп выделении ландшафтов прежде всего проанализировать гео­ морфологические и климатические условия, поскольку обособле­ ние интересуюш;их нас объектов обусловлено причинами, внешни­ ми по отношению к ним. Принято считать, что существование единиц разных рангов определяется тем или другим фактором либо их совокупностью; так широтные зоны связываются с каки­ ми-то климатическими условиями, физико-географические стра­ ны — с геоморфологическими условиями и т. д. Факторальный под­ ход особенно часто применяется при исследованиях небольших территорий, в пределах которых обнаруживается закономерное со­ четание известных видов растительных группировок, почв и дру­ гих явлений с определенными геоморфологическими условиями .

Он дает интересные результаты в тех случаях, когда требуется получить информацию о сопряженном распространении природ­ ных явлений, и потому нашел довольно широкое применение в ря­ де стран. Однако рассматриваемый подход не в состоянии дать ключ к решению проблемы фиксации ландшафта. Прежде всего существует неопределенность в отношении выбора объектов воз­ действия и влияющих на них факторов, которую нельзя устранить до тех пор, пока мы имеем дело с совокупностью разнородных яв­ лений, лишенных свойства целостности. Кроме того, выделение самих факторов производится по признаку их пространственной однородности и основано на классифицировании условий. Следо­ вательно, при районировании территории невозможно добить­ ся однозначного выбора границ ландшафта, за исключением тех случаев, когда единство факторов обеспечивается каким-либо процессом, скажем, процессом гляциального рельефообразования .

Такой вывод подтверждается всей практикой районирования .

Анализ свойств объектов, выделенных на основе изучения ге­ незиса и ведущих факторов, показывает, что отдельные из них 99 4* благодаря устойчивым и значительным внутренним перемещени­ ям вещества и энергии из одних частей в другие обладают призтгаками системы .

При рассмотрении принципов, методов и результатов приме­ нения всех трех подходов, состоящих иа вооружении физической географии, обнаруживается их близость в одном главном момен­ те. Все указанные подходы отличаются тем, что заставляют вести поиск причин обособления системы, лежащих вне ее. При этом границы между объектом и компонентами, между объектом и сре­ дой, между прошлым и настоящим оказываются размытыми .

Близость подходов не случайна, она определяется их принадлел^ностью к одному направлению в научном познании, являюще­ муся пока основным и, добавим, наиболее результативным во мно­ гих областях,— направлению, которое называют редукционизмом .

Как известно, редукционизм но своим установкам — прямая про­ тивоположность системному подходу, а суть его состоит в том, что он ориентирует на сведение обт:»екта к чему-то внешнему [43] .

Применение средств редукционного анализа в физической гео­ графии, как показывает опыт других наук, было исторически за­ кономерным явлением. Вместе с тем вполне естественно, что ког­ да на определенном этапе развития физической географии основ­ ной проблемой стало изучение некоей целостности объекта, то фиксировать ее с помощью редукции оказалось невозможным .

Поскольку ландшафты, выделяемые на базе использования охарактеризованных выше подходов, представляют собой факти­ чески классификационные объединения, строго говоря, здесь не может возникать вопросов о функционировании, структуре, дви­ жущих силах, энергетике, возрасте, взаимодействии с другими объектами и подобных свойствах, присущих физическим системам, И действительно, эти вопросы разработаны очень слабо, а некото­ рые из них даже не ставились. В результате, например, возника­ ют не преодоленные до сих нор трудности с учетом влияния чело­ века на природу, и географы вынуждены обращаться к так назы­ ваемым восстановленным ландшафтам, т. е. мысленно воссозда­ вать первобытный облик территории. В рамках рассмотренных вы­ ше представлений не находят удовлетворительной интерпретации такие объекты, как потоки вещества, водоемы, острова, оазисы, поймы, пещеры и другие контрастные но отношению к окружаю­ щим пространствам образования. Словом, концепция оддородного ландшафта не может дать удовлетворительного ответа на все те вопросы, которые обычно возникают при исследовании систем лю ­ бого рода и должны решаться физической географией как наукой о природе земной поверхности. Показательно, что практическое использование результатов изучения ландшафтов — типов — огра­ ничивается довольно узкими задачами .

Наряду с перечисленными выше подходами в современной фи­ зической географии развивается функциональный подход, специ­ фика которого заключается в том, что основное внимание здесь направлено на анализ процессов взаимодействия участков зем­ ной поверхности между собой, на выяснение степени их связан­ ности, физической сопряженности .

С мыслью об изучении «функциональных совокупностей» раз­ нородных, пространственно разобщенных, но связанных в одно целое явлений как особого рода ландшафтных образований, высту­ пил в 1945 г. Ю. П. Бяллович [7], назвавший такие системы синхорами. Учение о геобиотических системах продолжает разрабаты­ вать И. А. Титов [3 9 ]. В 1948 г. была опубликована статья С. Д. Муравейского, где автор специально обращал внимание на важность познания интегрирующих факторов в ландшафте и под­ черкнул, что «без транспорта, без перемещения не может быть дви­ жения, не может быть взаимных связей, взаимодействий» [21, стр. 103] на земной поверхности. Конкретную реализацию это по­ ложение нашло пока только в работе Р. Д. Чорли и Б. А. Кенне­ ди [44 [, в которой рассматриваются физико-географические систе­ мы, объединенные переносом различных видов вещества и энергии .

В последнее время Ф. Н. Мильковым пропагандируется идея парагенетических ландшафтных комплексов, в известной мере основы­ вающаяся на принципе функционального подхода [20, 30]. От­ дельные элементы такого подхода присутствуют и в построениях многих авторов, стоящих на позициях учения об однородном ланд­ шафте (см. например, [12, 1 6 ]), что лишний раз подчеркивает его внутреннюю противоречивость .



Pages:   || 2 | 3 |


Похожие работы:

«Б1. Блок 1 Б1.Б – Базовая часть Аннотация рабочей программы дисциплины "История" 1 Цель дисциплины: Целью освоения дисциплины "История" является изучение истории России с древности до начала XXI в. во всем многообразии составляющих...»

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "САНКТ-НЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ" Рассмотрено на заседании Ученого совета факультета искусств Протокол № 6 от 21.02.2017 г. Программа вступительного экзамена по...»

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ Плохих С. В., Ковалева З. А.ИСТОРИЯ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ ВЛАДИВОСТОК 2002 г. Оглавление Оглавление МОДУЛЬ 1. Да...»

«СОбытИя И люДИ С. Б. Ульянова, И. В. Сидорчук "За что боролись?": герои Гражданской войны в "угаре нэпа"* Гражданская война выпестовала первое поколение советской номенклатуры — поколение "кожаных курток"1. Наряду с так называемыми старыми большевиками те, к...»

«ИСКУССТВО ВОСТОЧНОХРИСТИАНСКОГО МИРА Материал, открывающий раздел "Искусство восточно-христианского мира", непосредственно связан с именем Г.Ю. Стернина. К републикации этой статьи подтолкнула методологическая направленность состоявшейся в 2008 году беседы с Г.Ю. Стерниным и Л.И. Лифшицем по поводу выхода в свет первого том...»

«Алесенкова Виктория Николаевна ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МИМЕСИСА ДЕЙСТВИЯ В ПОСТДРАМАТИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ Целью статьи является исследование мимесиса действия в постдраматическом театре. Рассмотренное в определя...»

«Тур выходного дня ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНОСТЬ Бодензее ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНОСТЬ. БОДЕНСКОЕ ОЗЕРО Тур выходного дня с прилетом в Цюрих 4 дня / 3 ночи ЦЮРИХ — ШАФФХАУЗЕН (музей IWC) КОНСТАНЦ (Герман...»

«Федор Федоров (Даугавпилс) Система парадигм в книге Б. Божнева "Борьба за несуществование" В 1925 г. в Париже вышло две поэтических книги, которые являются не только главными книгами 1925 г., но и вехами...»

«Институт Государственного управления, Главный редактор д.э.н., профессор К.А. Кирсанов тел. для справок: +7 (925) 853-04-57 (с 1100 – до 1800) права и инновационных технологий (ИГУПИТ) Опубликовать статью в ж...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный институт культуры" "УТВЕРЖДАЮ" _ Зав. кафедрой " " 2015 года РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Теория и история литературы (Зарубежная литература) Направление подготовки: бакалавриат Профиль подготовки: Би...»

«УДК 930.253 Б.С. Каганович, Л.Б. Вольфцун РАИСА БЛОХ В 1930-е ГОДЫ Новые материалы* Долгое время имя и творчество талантливой поэтессы и историка-медиевиста Раисы Ноевны Блох (1899–1943), с начала 1920-х гг. жившей за границей и погибшей...»

«Е.А.Агеева Москва ИЗ ИСТОРИИ СТАРООБРЯДЧЕСКИХ ЦЕНТРОВ: П О Д М О С К О В Н Ы Е Г У С Л И Ц Ы XVII — XX вв. Многовековая история русского старообрядчества протекала в своеобразных, присущих только ей пространственно-временных к о о р д и н а т а х, где о с о б о е з н а ч е н и е и м е л и ц е н т р ы с т а...»

«92 См.: Дмитриева С. И. Географическое распространение. С. 39. Там же. Дмитриева С. И. Фольклор и народное искусство русских Европейского Севера. М., 1988. С. 193. Dissemination of Bylines on the Russian...»

«ISSN 2072-1692. Гуманітарний вісник ЗДІА. 2011. № 47 УДК 111; 141 (043.5) В.В. ПОПКОВ Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова, Одесса ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ Н. БЕРДЯЕВА И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБ...»

«84 Motolinia T. Op. cit. P. 85; Chapman A. M. Op. cit. P. 127. 85 Motolinia T. Op. cit. P. 176; Torquemada J. Op. cit. V. 4. P. 352. 86 Anavalt P. Op. cit. P. 39. 87 Garibay A. M. C. Vida economica de Tenochtitlan. Mexico, 1961. P. 176, 178. Из...»

«ИСТОРИЯ ЭСТЕТИКИ В ПАМЯТНИКАХ И ДОКУМЕНТАХ Г.Т. ГАДАМЕР АКТУАЛЬНОСТЬ ПРЕКРАСНОГО МОСКВА ИСКУССТВО ББК 87.8 Г 13 Редакционная коллегия Председатель А. я . зись к. м. долгов A. В. МИХАЙЛОВ И. С. НАРСКИЙ...»

«Герой, сын героя Автор: Титова Анна Николаевна, Учащаяся МБОУ "Гимназия № 7 "Ступени", г.В.Уфалей. Без знания прошлого, всего, что тебя окружает с самого рождения, что живёт и развивается вместе с...»

«32 ЖУРНАЛИСТИКА И МАССОВЫЕ КОММУНИКАЦИИ УДК 070.16 + 004.4’27 + 81’42 С. С. Распопова АВТОР ФЕЙКА КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ МИСТИФИКАТОР Статья посвящена исследованию феномена фейковых сообщений, в основе которых лежит мистификации. Сегод...»

«"На страже Родины" Конкурсно-познавательное мероприятие Цель: воспитание патриотизма, знакомство со страницами истории Российской Армии; развитие мыслительной деятельности через умение фантазировать, импровизировать,проявление своей инд...»

«ГОМБОЖАПОВ Александр Дмитриевич КОЧЕВЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В ТРУДАХ Л.Н. ГУМИЛЕВА http://old.imbt.ru/gomboj.doc Специальность 07.00.09 – историография, источниковедение и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Улан-Удэ 200...»

«УДК 94(47).084.8 К.К. Семенов БЕЛЫЙ КРЕСТ О.А. ГЕШВЕНДА. РУССКО-НЕМЕЦКИЕ КОЛЛИЗИИ В ВОСПОМИНАНИЯХ О ФОРМИРОВАНИИ АНТИСОВЕТСКИХ ЧАСТЕЙ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ С конца ХХ в . наметился заметный прорыв в отечественной историографии участия граждан СССР и представит...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Скаскевич Анна Евгеньевна ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ ДЕВОЧКИ-ПОДРОСТКА В ТВОРЧЕСТВЕ ЛИДИИ ЧАРСКОЙ Выпускн...»

«Негосударственное частное учреждение – образовательная организации высшего образования "МИССИОНЕРСКИЙ ИНСТИТУТ" теологический факультет кафедра социально-гуманитарных дисциплин ИСКУССТВО МИССИОНЕРСКОЙ ПРОПОВЕДИ Программа дисциплин Екатеринбург Одобрено на заседании кафедры от 30 сентября 2015 г. № 7 I. ПАСПОРТ ДИСЦИП...»

«Конференция инвесторов, Москва, 23 апреля 2013г.Высокие технологии из Восточной Германии: немецкая история успеха в России AJZ Engineering GmbH Тюшевский, Вадим Владимирович Исполнительный Директор Ваш партнер по инвестиционным проектам "AJZ Engi...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.