WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«в религиозной культуре русских Трёхречья Публикация подготовлена в рамках работы по гранту РНФ «Этнические миграции как фактор цивилизационных взаимодействий и социокультурных трансформаций в ...»

Забияко А.П., Забияко А.А .

Магия, демонология и видения

в религиозной культуре русских Трёхречья

Публикация подготовлена в рамках работы по гранту РНФ

«Этнические миграции как фактор цивилизационных взаимодействий

и социокультурных трансформаций в Восточной Азии

(история и современность)», проект № 14-18-00308

Аннотация. Статья посвящена изучению современного состояния

православия в Трёхречье (Внутренняя Монголия, КНР). Статья является продолжением исследования, часть которого опубликована в статье «Народное православие русских Трёхречья» (№ 3, 2016, журнал «Религиоведение»). В основу статьи положены материалы полевых исследоА.П. Забияко ваний 2015–2016 гг. Авторы отмечают, что в настоящее время значительная часть русских Трёхречья сохраняет приверженность православию и связь с русской религиозной культурой. В религиозной жизни русских Трёхречья сохраняются практики лечебной магии, знахарство. Лечебная магия соединяет христианскую веру во всемогущество Бога, в заступничество Богородицы, в покровительство святых и наследие архаической магии, колдовства. Аграрная и строительная магия почти утратили своё значение. Очень редко современные русские Трёхречья используют обряды гадания. В памяти людей хорошо сохранилась русская народная демонология. Фольклор русских Трёхречья включает в свой состав рассказы о видениях. Видения как тип религиозного опыта имеют важное значение для верующих. Современное состояние религиозной ментальА.А. Забияко ности русских Трёхречья можно определить понятием «троеверие» .

«Троеверие» русских Трёхречья – это синкретический тип религиозности, в котором соединились фрагменты православия, дохристианских славянских верований и китайских народных верований .

Ключевые слова: русское православие, народная религия, Россия, Китай, магия, колдовство, гадание, демонология, видения, религиозный синкретизм DOI: 10.22250/2072-8662.2016.4.96-110 Трёхречье – район Северо-Восточного Китая, где на протяжении почти 150 лет живут русские и потомки русско-китайских браков. Статья является продолжением исследования, часть которого была опубликована в статье «Народное православие русских Трёхречья» (№ 3. 2016, журнал «Религиоведение»). В основу исследования положены материалы трёх экспедиций 2015–2016 гг. В предыдущей статье опубликованы сведения о населённых пунктах Трёхречья, где были собраны эмпирические материалы и наших собеседниках (информантах) .

Полевые исследования авторов, а также публикации русских и китайских учёных, изучавших современных русских Трёхречья, обнаруживают, что в настоящее время значительная часть русских Трёхречья сохраняет приверженность православию и связь с русской религиозной культурой. В силу ряда объективных обстоятельств православная религиозность русского населения Трёхречья слабо соотнесена с церковным православием. В своём основном содержании она продолжает Антропология религии традиции русского народного православия, в котором магические практики, демонология, видения играли большую роль .

Магические практика и ворожба В настоящее время хранителями традиций народного православия среди русских жителей Трёхречья являются главным образом пожилые женщины. В первую очередь они помнят и практикуют магические обряды, среди которых лучше всего сохранилась, хотя и фрагментарно, лечебная магия, знахарство. Так было, по воспоминаниям трёхреченцев, и в прошлом: в деревнях лечили, «ладили», прежде всего, «бабушки» .

«Ладили русские бабушки. Как-то надо было жить, докторов не было, ладили бабушки, хорошо было, жить же надо. Раньше всегда бабушки ладили. Мать у Ивана всё ладила» [А. Первоухина] .





«Мама много ладила: от испугу, змея укусит – это тоже умела, спина болит – на порог ляжешь, она нож возьмёт, всё порежет. Китайцы даже ходили с ребятишками ладить. Они спать-то плачат, мама свечку возьмёт, имя спросит, потом свечка растает, она в воду нальёт, выйдет кака [какое изображение]: глядит, на кого похоже: выйдет собачка, потом водой умоет, лицо вытрет, потом попить [даст] .

Один китаец ходил на речку, напугался, они ночью пойдут на речку, имя спросят, лопать [одежду] возьмут, имя ревут [кричат имя, которое послышалось]:

”Иди домой, иди домой“, потом домой придут, рубаху принесут, закроют. Так по-китайски .

Мама ладила. И взрослые ходили к маме, и дети. Занозки в руку зайдут, рука опухнет, она поладит, занозка потом сама выйдет» [И. Дементьев] .

«Много кто ладил, Нюра была, Кешкина бабушка, тоже [ладила], умерла .

Котина мать ладила, Федора. Федора много знала. Мать у Ивана бабничала – детишек принимала, у нас двое детишек – всё она приняла, в больницу не ходили. За то, что бабничала, давали мыло да полотенце. Когда больницы открыли, она принимать перестала, брат отговорил: ты, говорит, не ходи, нехорошо это. Она там помогала докторам. Сейчас Аня [сестра Ивана] там ладит, она много научилась, как старушка в Олочи, она много поёт песен по-русски, ладит и молит, много-много знат, она по-русски не училась, но вот как-то помнит» [А. Первоухина] .

«Бабушка и мама говорили – раньше какой-то хомут надевали. Я же не видела, я слышала, люди говорят [надевание хомута или продевание сквозь хомут – старорусская целительская практика лечения, в особенности при простуде и лихорадке – Авт.] .

Ребятишки бегают, играют, вдруг брюхо заболело, пошли – твёрдо как кушак, вот тут, пошли к бабушке, бабушка всё тут снимала, и не будет. Говорят, что правда, но я не видывала. Девчонка маленька была, у ней мать снимала [боль], они играют, она говорит: “Видишь, вот эта палочка, я сейчас скажу, она будет скакать», – и правда, она чё-то сказала и она [палочка] поднялась» [М. Дементьева] .

«Вот, когда заноза, подходишь к двери и говоришь: “Наткаедку в щель, наткаедку съём” и фигу засунуть – 3 раза сказать» [И. Дементьев] .

–  –  –

смотрят, у зеркала есть железные ножки, вот отражается, как комната и порог. Вышел, говорит, один человек, упал запнулся, они захохотали и его не стало .

Потом Анька ворожила – правда, за которого она вышла, зять, и правда он вышел. Она говорит: “Правда, я нисколь не вру, я боюся и не пойду-ка”. Он вышел, сидит на стуле, сидит, они посмотрели, а это он. Его по-русски звали Маня, он полукровец был. С Анькой все вместе девчонки, все ворожили. Только я не ворожила .

Мне сказали: “Ночью ляжешь спать (как раз тогда ворожили), под подушку (ворожат на Святки) расчёску положь, ключ положь: кто придёт за ключом, тот твой жених, расчёской чешется: ли белый волос, ли чёрный – русский или китаец”. Я раз так сделала, никого я не видела. Наверно – человек потому что не верит, я вредная была – не верила, говорила: “Валите-валите, вас там поймают и задавят” .

Мама говорила, что раньше бедно жили, сами мололи жерновами пшеницу, а потом Святки, сколь [несколько] иголок положат туды молоть, вот иголки заговаривают, говорят, сам чёрт сидит под жерновами, они же высокие. Не знаю, не видывала» .

«На росстани ворожить ходили, потом вдруг в 12 часов окружили их [девушек и парней], начали их всех ловить, тут все побежали, остались двое девка да парень, их поймали, их задавили, я забыла, куда их девали» .

«Трое девчонки ворожили, имя [им] всё правильно вышло, на колечко ворожили. Я говорю: “Анька, вы домой шли – боялись, нет?” Она говорит: “А чё, шли и, говорят, назад не оглядывайся. Тут два огня горят. Беги и не оглядывайся, никто тебя не поймат”. Они, когда домой идут, “Господи Благослови”, говорят. Взади кто догонят, так ты не оглядывайся. Посмотришь сюды – огонь угаснет, туды посмотришь – огонь угаснет и тогда он тебя поймат”» [М. Дементьева] .

«Мама это всё рассказывала, раньше молоды девушки ворожили в бане .

Одна девушка баню обошла, петуха взяла с собой, в корыто воду налила, зеркало положила, свечки зажгла, а петуха запрятала. Она глядит: люди уходят уже, потом в полночь дверь открылась, зашёл один мужчина. Он говорит: ”Пойдём” ей, она говорит: “Не пойду, товар2 надо”. Он пошёл, много притащил ей. Он говорит: “Пошли”, она: “Подожди”. Вязла и петуха бросила, черти-то боятся петуха, он упал. Она помолилась, товар-то положила и убежала. Она утром пошла, петух там ходит [в бане], чёрт ушёл, всё осталось [подарки]. Она всё берёт и потащила, соседка увидала, говорит: “Как сделала, что много товара у тебя?” Она говорит: “Вот, ворожила вчера, вот жених пришёл, дал мне”.

Она [соседка] говорит:

“Я тоже пойду сегодня”. Она ворожила, а петуха не взяла с собой, чёрт зашёл .

Чёрт говорит ей: “Пойдём“, она говорит: “Товар”, он говорит – “Я вчера притащил, ты ещё кого-то [чего-то] хочешь?” И задавил её. Утром пошли, а она там мёртвая3 .

Мама ещё говорила, что раньше в поле ходили ворожить, а в поле чертей много, если ребята выходили в поле много ворожить, то круг сделали из угля, черти все туда. Она начали ворожить, большо стекло положили туды, потом глядят – изба идёт на ногах, как на картинках, потом прошла, потом могила идёт, потом из могилы стали выбегать покойники. Закружили, а достать-то не могут, они [люди] стали молитву читать. Потом все побежали, одна осталася, так и умерла» [И. Дементьев] .

«Ворожить на русский Новый год ворожат, он у нас четырнадцатого .

Рождество пройдём, ворожат. Всяко ворожили, девушки ворожили, я видала – зеркало наводили, кольцо ложили, стакан воду нальют, спустят, две свечи горят и вот замечают, кто выйдет, то ли, думаю, правда, то ли не знаю, но видала»

[Т. Петухова] .

В Трёхречье бытовала широко известная в письменных религиозных культурах практика гадания по книгам. Основное содержание гадательной практики по книге заключается в чтении произвольно выбранного фрагмента текста и его толкования. В Трёхречье книгу открывали над головой человека, который хотел знать будущее4. Для предсказания будущего использовали, вероятно, разные книги, но точно известно, что использовали Библию. По воспоминаниям одного из жителей, на Антропология религии Библии гадали по поводу отъезда в СССР в середине 50-х гг. Отъезд из Трёхречья, которое для многих было родиной, где жили вольно и в достатке, нередко воспринималось уезжающими и провожающими как трагедия. Люди стояли перед трудным выбором, впереди ждала неизвестность .

Илл. 3. Маруся Дементьева. Илл. 4. Таисия Петухова .

«Потом-ка, когда уезжать в Союз-то, слёз чё было, не дай Бог, живых-то провожать хуже покойника. Меня раз пригласили, покаялся, больше никогда не пойду. Очень тяжело было, ой-ой-ой, слёз сколько пролили. Когда ехать-то – от казны машину подрядили, подогнали машину – не садятся, в голос ревут. Эта песня “Последний нынешний денёчек гуляю с вами я друзья…” – поют да ревут-то, плачут. Все уйдут по-маленьке, никто не останется .

В Дубовой старый старик, когда все поженилися, внучата уж все работали, семья больша. Этот старый старик очки наденет, Библию читат, толста книга. Он говорит сыну: “Уезжают-уезжают все, вам скажу, вы не хочите в Россию, когда все уедут, кака перемена будет, вперёд не знаем, ты мне на расклади эту Библию”. Он раскрыл Библию, эти два листика давай читать. Первый листик написано: “Я семена рассыпал, я вас соберу”. Он потом семье сказал, что собирайтесь, это Божье слово, никуды не денемся. Они уехали» [Ш. Честнов] .

Очевидно, Библия была раскрыта в части Ветхого Завета на пророчестве Иезекииля (11:17) или Иеремии (31:10), сходные места о рассеянии и собирании народа есть у пророка Софонии (3:19-20) и в некоторых других местах .

Демонология: домовой, черти и прочая «нечистая сила»

Достаточно большой массив народной религиозности Трёхречья жив в фольклорных повествованиях религиозно-мифологического характера, в демонологии. Демонология – система представлений о необыкновенных иночеловеческих существах, личных или безличных, выступающих представителями потусторонних сил, преимущественно тёмных и разрушительных; иначе говоря, это совокупность верований в «нечистую силу» и олицетворяющих её существ (бесов, чертей, домовых, заложных покойников и т. д.). В русской культуре многие народные демонологические представления, пришедшие из дохристианского прошлого, противоречат церковному вероучению и церковной демонологии – своду знаний о носителях богопротивной, дьявольской природы. По мере взаимодействия дохристианских и христианских демонологических верований в народном православии сформировалась синкретическая «двоеверная» система религиозно-мифологических воззрений о «нечистой силе»5 .

В Трёхречье к русской народной демонологии в сознании потомков русскокитайских браков добавилась народная китайская демонология. Полного слияния этих разных демонологий не произошло. Они совместились в сознании трёхреченцев, но не смешались, большинство русских носителей этих этнических демонологий вполне чётко понимают их различие .

Антропология религии К «своим» представителям «нечистой силы» относится в Трёхречье широкий круг традиционных для русской культуры демонологических существ, прежде всего – духов места, локализованных в ближайшем по отношению к человеку окружающем пространстве. Среди них первостепенное место занимает домовой .

«Полукровки сейчас ещё верят в домового, тоже верят-верят. Русски говорят – это черти, нечистый дух. У меня мама рассказывала: в каждом дому есть дедушка-хозяин. Когда закочавывают [от «кочевать», т. е., въезжают] – в новую избу завсегда просятся. Нас не учили, мы не знам, как просятся, сейчас всё прошло. Раньше русски старухи знали, они весь век жили по-русски. Мы на берегу, когда жили в Ключах это ещё, мы по первости жили, сразу не было сил построить дом. Закочевали в чужую, в старое зимовьё, потом сколько годов прожили, потом построили дом. Дом построили, но всё время же работа, сегодня-завтра – работа, работа всё, тогда же у меня отец один был, работал. Внизу всё брат, сёстры молоды были ещё. А он [домовой] к маме всё время греется, она уснёт, давит. Каждый день, каждый день давит. А тогда граница не закрыта была, с той стороны была старушка, она часто в гости ходила сюда. Она придёт [старушка] и мама давай рассказывать, как чё, бабушке: ”Всё время, уж много время дедушка меня давит-давит. Я вижу: старичок, дедушка небольшой, я усну, а он меня давитдавит, когда разбужусь, пот меня берёт”. Эта бабушка была стара, она и сказала:

“Катюшка (у меня мать звали Катерина), ты спроси его, когда разбужаться будешь, спроси его, ты к чему меня давишь? И помни, он чё скажет”. Она запомнила, когда он давил-давил, ей скоро разбудиться и ещё не разбудилась, спросила: “К чему меня давишь, дедушка?” Он плюнул её и пошёл, ничё не сказал ей. На второй день бабушка пришла, она ей рассказывает: мол, бабушка спросила, а он плюнул и сразу ушёл. Бабушка: “Эй, как можно скорее, Катюш, укочавывай, смерть будет». Отец с работы пришёл, мать ему рассказала, что бабушка сказала “как можно скорее укочавывай”. Отец у меня был крещёный, верующий, собрались укочавывать. Выкочевали в новый дом; на третий день хатка-то стара упала, если б не укочевали, задавило бы. На веку всяко прожили, всё-всё быват» [Ш. Честнов] .

«Домовой, так говорят, я в эту избу закочавываю, обязательно есть домовой, мы говорим – хозяин, в это я верю. Мы в эту избу пришли, святую воду, всегда у всех есть, из церкви, мы её освятим .

Кады первый день закочавывам, мы испечём прянички иль чё ли, в уголок положим домовому, потом у него просимся: “На, деда-домовой, ты пусти нас сюды, сюды жить будем, и дай нам здоровья, и не пугай наших детей”. Всегда просимся. Никто его не видел. Мама говорила: бывал тут один раз, спустился с красного угла такой маленький старичок и потом вдруг его не видать стало» [А. Первоухина] .

В сознании многих трёхреченцев сохраняется память о баннике, но вера в его реальное существование ослабела. Отчасти это обусловлено тем, что русская баня в современных условиях трёхреченских Илл. 5. Александр деревень утратила то важное значение, которое она (Шурка) Чешнов имела в традиционном образе жизни. Вместе с баней отжил свой век и банник… «Раньше маленькие в баню боимся ходить, там чёрта много, а сейчас там спят и никого в бане нету. Раньше так пугали» [И. Дементьев] .

Прочно бытует память о ходячих покойниках как очень опасных представителях «нечистой силы» и наиболее многочисленной когорты пандемониума6 .

В первую очередь именно они – черти .

«Ночью всегда черти ходят, стукатся, ветер только начнёт на могилках, они уж идут. Придут, пугают народ, ходят-ка» [М. Дементьева] .

«Вправду, есть нечиста сила. У меня тесть умер, он в Лабдарине у старшего сына жил, раньше они в Ернишной жили. Он утром встал и говорит: “Иди, ищи Антропология религии легковушку, меня вези в Ернишну”. А у него третий сын в Хуму (деревня тут небольша), он тама-ка на занятии был, там чё-то случилось, один другого убил, вот в то время его и убили. Он [тесть] потом и говорит: “Вот третий за мной пришёл и стоит“, – никто не видит, а он видит, “и он пришёл за мной”. Он [тесть] командыват: “Скорей-скорей, ищи легковушку”, вот нашёл, увезли его в Ернишну. Его, когда привезли домой, положили на койку, язык отнялся, больше ничего не говорил. На третий день умер, а на этой кроватке [где умер тесть], не сделали настил, где умер на кроватке7, так в гроб и положили. И эта кровать, потом кто ляжет на неё – и качат. У меня жёнка – она ни во что не верила. Говорила: “Я не поверю, что меня мой отец будет пугать, я на эту кровать лягу”. Она на эту кровать лягла, только огонь затушили, он занялся качать её. Вот какая сила, кто это? Не знат никто .

Вот, говорят – душа, но душа, однако, небольша, а тут даже может его качать .

Потом постепенно не стал, потом они выбросили эту кровать» [Ш. Честнов] .

«Все говорят раньше – на могилку не надо ходить, там черти. Ещё рассказывали – один муж на войну ушёл, его жена осталась дома. Потом письмо писали-писали, потом не стали писать. Она дома жила, потом задавилась [повесилась], он с войны пришёл. Вечером на коне едет домой, а дом на краю деревни, в ограду заходит, а во дворе трава-то высока. Конь не заходит в ограду, конь знат, что человека нет. Он [мужчина] на войне был, он не боится никого. Он зашёл, дверь открыта, она вышла... Ему походить по дому надо: раньше жили, в церковь ходили… Говорили – надо вместе помирать. Он ее повёл, к церкви вместе пошли. Потом могилу нашли. Она говорит: “В могилу залезай”. Он глядит – она задавита [мёртвая. – Авт.] там, а это черти. Он говорит: “Ты лезь первая” .

Она туды залезла, он побежал, она догонят его. Он бежит-бежит, там в посёлке в избе огонёк горит, он в эту избу забежал. Там дед один помер и лежит, и никого нет. Он смотрит – русска печка, он туды залез, она в избу зашла, там дед встал, она говорит: “Давай моёва”, а дед говорит: ”Где твой?“, начали драться .

А он там на печке лежит, не высовыватся. Тут начали петухи петь, они и упали тама. Тут народ пришёл, смотрит – в ограде один лежит, в избе один и на печке ещё один, живой – не помер. Это бабушка рассказывала» [И. Дементьев] .

Заметим, что сюжет этой трёхреченской бывальщины о покойнике типологически близок сюжету, записанному в Восточной Сибири8 .

Примечателен рассказ о горбуне, умершем неестественной смертью .

«Один парень, он урод был. Он маленький был: выдавали пшеницу мешками, ребятишки-то играли, мешок перевернулся, его придавило, придавило, он потом не вырос, взади шишка [горб], голова больша, голова-то росла. Его потом в кохозе взяли – где кто кого сломатся, заколачивать [плотником]. Маленько стал работать .

Старый-то стал, ему избу маленьку сделали, замазали, она ещё сохла, он закочевал .

Мы пришли туды, я говорю, что ты чё-то рано закочевал, она ещё не просохла, тебе надо сделать кан китайский из кирпичей – холодно, затопил, а он горячий .

Я говорю: Ты замёрзнешь .

Он говорит: Я не знаю .

Он потом и правда замёрз. Уйдёт – там [на маслодельне] масло-то караулят, дежурят-то, там тепло, он там сидит. А тут, видно, замёрз – весь перемёрз, он туды пошёл, того году шибко холодно было. Он пошёл и упал, упал он потом – не может встать-то, у него же голова-то тяжёла, он, чё же это, голову-то подымал-подымал, так и замёрз. Утром брат пошёл туда смотреть его, проверять .

Пришёл, в избе нету-ка человека, зимой же это, ещё было тёмно. Он пошёл туды, а он на дорожке лежит, замёрз. Его схоронили. Много лет уж прошло. Тут брат [умершего горбуна] тоже заболел, сказали, что худа болезнь, а он ещё ничё. Вечером, много часов, худы часы, он пошёл аргал [сухой навоз, часто используется для отопления – Авт.] собирать туды, где он замёрз, тама-ка аргал. Он собирал, глядит – чёрно тама-ка .

Он [брат] говорит: Собака тут иль кто ли?

Он [неизвестный] говорит: Я!

Он [брат] говорит: Кто?

Антропология религии

Он [горбун] имя-то сказал. Он его это, он же больной был, его этим [именем] прозвали как-то. Он [брат умершего горбуна] только хотел сказать, что “ты помер”. Он с ним заговорил, он потома-ка не понял, что с ним разговариват .

Он [брат] говорит: Ты где чичас?

Он [горбун] говорит: Я в Китае, как сказать, – монах .

Он [горбун] с ним разговариват, говорит: Ты к нам иди, я поговорю со старшим-то .

Он [брат] говорит: Не, я не пойду туда .

Тот же [горбун] не женатым был, может быть этим, монахом, ага. Он [брат] аргала наклал, поехал домой, он [брат] как лёг, а тот [горбун], домой-то пришёл .

Он [брат] говорит: Заходи .

Он [горбун] говорит: Я не пойду, нам два часа и нужно дома быть, я скорей пойду. Ты завтра ещё пойдёшь собирать; ты, если пойдешь, моё имя зареви, я выйду .

Баба-то его [брата], слыхала, не отпустила. Он помер потом, мужик .

Он [горбун] сказал, что как монах в китайском храме. Он сказал, что он на той стороне» [А. Дементьева] .

Умерший горбун был физически ущербен и не женат – оба обстоятельства накладывали на него в традиционных представлениях о человеке отпечаток изгоя, маргинала, неполноценно прожившего жизнь9. Неженатый бездетный горбун умер неестественной смертью: не дома, на семейном одре, в окружении детей – он замёрз на улице, под плетнём, посередине пути от дома к чужому жилью. Фигура горбуна близка персонажам, которые составляли категорию «заложных покойников» русской демонологии10. В трёхреченском варианте повествования о ходячем покойнике, не нашедшем полного успокоения в могиле и в кругу близких в ином мире, народное воображение отправляет его душу монахом в китайский храм, подальше от русского круга жизни .

Отметим, что современная вера в покойников, встающих из могилы и превращающихся в чертей, сильно ослабла .

«Сейчас детишки никого не боятся, знаю, что это всё врань. Думаем, уже нету этого. Это надо живых боятся, а покойника чего боятся. А черти – это покойники, конечно. Всякие покойники» [А. Дементьева] .

«Говорили, черти – это покойники, ты вот видишь: покойник – он никуды же не вылезет. Надо бояться живого человека, а не покойника. Мы всегда, куда пойдём, боимся живого человека: может же убить, а покойник – он не вылезет, но его боятся, всё равно боятся. У которых муж умер, у которых баба умерла, не он боится, так она боится, тоже есть-ка. Боялись, раньше боялись» [М. Дементьева] .

«У меня золовка в России – там работат на пашне, говорит: ночью пойдут, их чёрт догоняет, все боятся. Высокий, глаза красны, рот красный разинет. У нас сестра, она из Китаю [имеется в виду – из центральных районов Китая. – Авт.], она никого не боится, говорит, сегодня я пойду, она вилы взяла. Раньше же там всё хлеб воровали. Пошла, идёт, она вилами ткнула, он убегат, голова отлетела, а голова-то арбуз, они дно выколупали, глаза дырочки сделали, а внутри всё красно .

За те года, боле 30 лет было» [М. Дементьева] .

В последнем сюжете рассказчица пытается подвести под свои сомнения в существовании злонамеренных покойников, чертей рациональное обоснование .

В среде трёхреченцев сохраняются представления об оборотнях и оборотничестве .

«Говорили – человек чушкой делатся. Как – сейчас не знаю, мама у бабушки слышала, а та у своёй бабушки слышала, так и мы потом слышали, чё в деревне чушка. Сейчас у нас есть посёлок, зовут Щучье, там был русский посёлок, говорили, куды пойдёт народ – эта чушка догонят, бегат, то женщину гонят, то мужчину, все боятся. Потом кто-то их научил, что вы бейте тень, они ударили и ухо отлетело, коды подняли – ухо человечье. Раньше всё атаманы были, что надо ходить по домам смотреть [в сознании современных трёхреченцев «атаманы» – это местное начальство прошлых лет – Авт.]: одна бабушка на гопчике [копчике, т. е. на

Антропология религии

спине] лежит. Говорят: “Чё, бабушка?”, а она: “Я вот встала, упала, ухо ушибила”. Её говорят: “Платок сыми” – она не сымат, а когда сняли – это её ухо. Так говорят, я не знаю .

Таиска говорит – эта такая чушка, она за мужиками бегат, ей мужика надо» [М. Дементьева] .

Хотя вера в реальное существование «нечистой силы» частично поколеблена, представления о персонажах демонологии и повествования о них составляют внушительный пласт религиозной жизни русских Трёхречья .

Видения, знамения и пророчества Вера в знамения – знаки судьбы, грядущих событий – глубоко укоренена в религиозном сознании. В одном из первых русских письменных источников говорится: «Знамения ведь на небе, или в звёздах, или в солнце, или в птицах, или в чём ином не к добру бывают: но знамения эти ко злу бывают: или войну предвещают, или голод, или смерть» («Повесть временных лет»). Знамения, как мы знаем из «Повести временных лет» и многих других источников разных этнических культур, бывают природными – они явлены природными физическими объектами (солнцем, звёздами, т. д.) или поведением животных («птичьим граем», т. д.). В знамениях, согласно религиозным представлениям, обнаруживает себя тем или иным способом предначертанная вышними силами человеку, народу или государству судьба. Изменить её нельзя, но, получив знание о ней, сообразовать своё поведение с предрешённым будущим можно .

В восточнославянской дохристианской религии источником знаний о будущем были, прежде всего, существа хтонической природы, представители мира посмертного существования11. Это архаическое представление перешло в модифицированном виде в русскую народную культуру, в народную религию. Статус духов – властителей человеческой судьбы – был под влиянием христианства понижен до «нечистой силы», бесов, однако за ними была в значительно мере сохранена их функция носителей знания о судьбе. Они открывают судьбу вопрошающему в снах, в обыденной жизни, в обрядовом действе и в иных ситуациях, делая это, как правило, в иносказательной форме, знамением .

Знамение (предзнаменование) может быть акциональным, представляя собой действие, – например, девушке, гадающей о суженом в бане, бес открывает будущее прикосновением косматой или голой руки. Это – известный в русской культуре способ предзнаменования. В Трёхречье он тоже бытовал и нём помнят. Выше уже шла речь о гаданиях трёхреченских девушек в бане .

Знамение может быть вербальным, выраженным в иносказательной фразе, загадочном слове. Память о таких предзнаменованиях жива, и рассказчики верят в правдивость связанных с ними событий и содержания полученной вести .

«Потома-ка, ехал один мужик на телеге, туды-то ране телеги – деревянно всё было, мазутом мазали, едет и старушка идёт .

Он говорит: Ну, бабушка, садись на телегу .

Она говорит: Кого я сяду – и конь-то не увезёт .

Он говорит: Ничё, увезёт .

Она сяла и у ней платье долгое, она это – он потом у неё ножки увидал:

как – то ли чушечьи, то ли как копыта рассечьи. Потом он взглянул – она, видно, с нароку показала .

Он её потом и говорит: Бабушка, какой нынче урожай будет?

Она говорит: Урожай будет хороший, только не придётся хлеб жать .

– Но почему не придётся?

– Потом узнаете .

Как раз хлеб надо жать, а потом война случилась» [А. Дементьева] .

Войн и военных конфликтов, ломавших мирный уклад, на памяти старшего поколения трёхреченцев и их родителей было несколько. То предзнаменование, о котором может идти речь в нашем сюжете, по-видимому, относится ещё к забайкальскому периоду их истории, к Первой мировой войне .

К наиболее архаичной форме получения предзнаменований относится онейрическое знамение – знамение, полученное во сне. Знамения в форме онейрического Антропология религии опыта, опыта сновидений, известны практически во всех религиозных культурах .

В традиционной русской культуре онейрический опыт и искусство толкования его смысла занимают положение продуктивного способа общения с потусторонним миром. Со времён средневековья в народной культуре и культуре официальной несмотря на запреты и порицания церкви вещие сны воспринимались как достоверный источник сведений о будущем. Вплоть до настоящего времени вещие сны не утратили ореола чудесного предзнаменования12. В Трёхречье тоже бытует вера в возможность получения предзнаменования во сне. Её выражением и способом верификации являются рассказы о полученной во сне вести. Эти повествования не обязательно обладают интенсивно выраженной мистической окраской. Скорее, наоборот. Трёхреченские сновидцы и рассказчики – не духовидцы-анахореты, а простые люди, в их свидетельствах чудесное незатейливо вплетено в ткань обыденного .

«Один раз, на кровати мы с жёнкой спали, дети все на занятия ушли, я утром поленился, не встал, а она встала. Я как-то крепко уснул, а вдруг разбудился. Говорю: “Скорее иди, ворота закрывай, вот такой бычишка в ограду зашёл” .

А она не подумала, что де “Он спит, он не ходил на улицу, как он узнал?”. Она, как дура, выскочила на улицу, посмотрела – корова отелилась, белого теленка принесла. Она: “Вставай, корова отелилась, затащим телёнка”, холодное время – это было весной. Пропал бы телёнок… Я говорю: “Ты как дура, я на улице-то не был, я кого видел, я во сне видел”. Она говорит: “Ты во сне видел – правда, белый телёнок”» [Ш. Честнов] .

«У меня маленька сестра – Анька, у ей девка родилась: одна нога чудная, а её бабушка, моей сестры свекровка, она хотела её убрать [извести]. Сестра во сне видала, как спустился маленький старичок и говорит: “Ты не ходи по воду эти три дня, ты-то утонешь, а у тебя вот эта девчонка счастлива [принесёт тебе счастье], а её бабушка уберёт её, изведёт, если ты утонешь. Анька говорит: утром встала – воды нету, хотела идти, но, говорит, не пойду. Три дня не пошла, на второй день давай своей свекровке рассказывать, сон видела. Ну, ничего, девчонки всё, выросла, замуж вышла, всё помогат» [М. Дементьева] .

Знамение может быть визуальным – в виде призрака или иного фиксируемого зрением образа. Повествования о таких предзнаменованиях тоже живы в трёхреченском религиозном сознании .

«Она говорит (бабушка у нас) : хлеб вязали, потом домой идёт, видит – человек впереди идёт, а тот подбежал – русский серп, этом серпом как дорнет, и голова слетела, она напугалася, потом взглянула, а никого нету. Богословилася, и никого не стало. Она потом говорит: однако, что что-то будет худо. Было потома-ка – побег или чё ли, было» [А. Дементьева] .

В этом рассказе озвучен, очевидно, реликтовый для Трёхречья фрагмент памяти, уходящий истоками в забайкальское прошлое. Восточная Сибирь уже в XVII в .

стала местом ссылки преступников, позднее именно на неё тяжёлым бременем легла каторга. Побег каторжан и других уголовных или политических заключённых нередко становился трагедией для населения таёжных деревень .

Нехристианские образы и сюжеты переплетаются в сознании русских трёхреченцев с христианскими. Через всю жизнь пронёс наш собеседник щемящее сердце воспоминание о детском видении .

«Мне 6 лет было – мама умерла. Умерла, наверно, месяц – боле так. Спал-спал, потом встал, глаза посмотрел на божничку: мама там Богу молится, напугался сразу – мама-то умерла, а она там молится стоит .

Потом посмотрел, а она на нас молится, а божничка сзади, а она стоит, на нас Богу молится. Глаза защурил, одеяло столкал, забоялся, лежу. Няня кашляла, Илл. 6. Василий я глаза открыл – а там, как дым, ушла. Вот такое дело Зоркальцев видел» [В. Зоркальцев] .

Антропология религии Образ матери, которая молится у божнички за своих детей, повернувшись к ним лицом, совершенно естественно соединяется с образом Богоматери .

«Я маленький. У меня сестра в Покровке жила, у ей дочь 15 лет умерла. Она [дочь], потом мальчик был, год-два ли – опять умер. Она [сестра] чуть с ума не сошла. Меня потом отец увёз к сестре. У нас в деревне не было церкви, а в Покровке была. У нас всё кругом были русские соседи. Её по-русски звали Зина, её всё учат:

“Ты, Зина, ходи в церковь, молись Богу, каждо воскресенье”. У меня работа у русского богача, я-то со сестрой, мне 11-й год был, я с сестрой всё время ходил в церкву, молились. Церква небольша, народу более стало. В церкву, как всегда, заходят – на восток двери. Мы тот день рано со сестрой пришли, вперёд встали, соседи рядом стояли, народу много было. Мне потом-ка мать Пресвята Богородица почудилась – это я хорошо помню, я молился и на неё смотрел, она держала в руках маленького Иисуса Христа. Женщина красива, я вот молился, всё время на неё смотрел. И никто не скажет, а она-то сидит в правом боку, а от батюшки в левом боку, так на лавочке смотрит на нас, парнишка русый на руках, годовой будет на руках, платье розовое на ней, у парнишки тако бледно розово на ней. Я молился, думал: женщина – кака молода, а батюшка старый. Потом, когда пошли домой я сестре рассказываю: “Посмотри-ка чё, жена-то кака у батюшки молода”. Она говорит: “В церкви-то видел могилку?”, я говорю – видел, с ребятишками, когда играли там, часто видел. “Вот это его жена”. У батюшки, когда жена умрёт, хоронили в церкви тогда в ограду. Я говорю: “Хорошо же видел: женщина сидит, на руках ребёнок”. Она говорит: “Ты так будешь говорить, тебя русски наругают, когда родится девочка – и то нельзя на этот престол”. Я потом так-то и не поминал. Потома-ка у меня мама убирала, избу белили, она иконы сняла да в тазик чистый обтирала. Была икона у нас, она открывалась, там мать Пресвята Богородица, а на руках Иисус. Я заглянул и сразу понял. Я потом говорю: “Эту женщину я видел”, а она говорит: “Это Мать Пресвята Богородица, на руках Иисус” .

Я тогда ей рассказал. Мама говорит: “Это хорошо, на этом свете ничего доброго не забудешь, на том свете, когда умрёшь тебе, будет хорошо”. Это у меня чичас в глазах, хорошо помню. Больше не бывало. Я после того, когда сам женился, стали жить, потом маме сказал, дай икону, сам стал молиться. Хорошо знаю, что Бог есть» [Ш. Честнов] .

Об этом детском видении наш собеседник рассказывал неоднократно, варьируя детали и уточняя смыслы знамения .

«Эту Марию, Мать Пресвяту Богородицу, я в церкви видел. Ну как человек – одинаково. Женщина, но красива. В тот день я со сестрой, мы ушли рано. В Покровке – там была русска деревня, две церкви, староверов много было, староверска церковь и православна церковь. Мы с ней, сестрой, рано ушли, вперёд прошли, а народу в православной церкви много было. А эту, как её называли, вот всё позабыл, престол, ой всё позабыл, русский язык, наверно, скоро совсем позабуду. Она, если к батюшке сказать, в левом углу, а к народу, в общем сказать, она в правом углу была. Вот така доска жёлто-красна, на ней ещё зубчики, она вот так вот сидит, ребёнка вот так в зад-перед трясёт. Вот как человек – одинаково. Волосики, вот таки как у тебя русые, лицо бело. Я молился стоял и всё на неё смотрел и думал, пошто батюшка такой старый, а женщина така молода. Когда домой-то пришли, я сестре давай рассказывать. Спрашивать сестру: зачем батюшка такой старый, борода до тседа, волосы до тседа у батюшки, пошто жена-то яка молодая красива? Она говорит: “Где его жена? У батюшки она называется матушка, она давно уж умерла. В церкви-то видел могилу?” Я говорю: “Видел. Мы с русскими ребятишками ещё на этой могиле бегали, играли. Вот это его жена похоронена”. Так я говорю: “Хорошо видел, женщина с ребёнком”. Она говорит: “Ты это не говори .

Как когда крестят, как это сказати-то, дёвчонке три раза можно показать-то, а мальчишку можно. Русски тебя наругают. Не знаю, чёй-то тебе показалось-то” .

Я потом так-то забыл да забыл, не рассказывал. Потом один раз, я в тот год на шахтах работал, мы одну точку искали, нам распустили на три дня отдыху, я потом пришёл домой, как раз у меня мама в избе выбелила, в чистой миске, тазик или миска называца, она утират там-ка. Взяла она, икона большая, она с ящичку Антропология религии открывалась, я взглянул – ой, пошто знакома. Я говорю маме: “Пошто икона-то на кого-то походит?” Я говорю: “Я в церкви видел”. Потом мама мне сказала, что это Мать Пресвята Богородица. Мне и говорит: “Ты, говорит, фартовый, но только что не на белом свете, умрёшь, тебе там хорошо будет” .

Почему я видел, а другие не видели? Я не шибко маленький был, мне двенацать лет было, я каждо воскресенье, мы со сестрой ходили-то, из полукровцев-то, а из полукровцев-то других ни одного не было, не верили… Русски-то ребятишки-то нас “китаята” называли, они меня зовут “китаёнок”. А я очень ведь верил в Бога, каждо воскресенье ходил со сестрой в церкву молился, вот мне показалось, я-то так думаю» [Ш. Честнов] .

Не претендуя на широкие обобщения, можно рассматривать эти личные религиозные опыты видения матери и Богоматери в их тесной связи друг с другом и с традициями русского народного православия. Характерной чертой народного православия было горячее почитание Богоматери. Причём столь сильное, что при взгляде на народное православие появлялись основания говорить, что это не религия Христа, а религия Богоматери .

«Троеверие»

Известно, что в ходе распространения православия на Руси постепенно в народной культуре сложился симбиоз, который во многих, особенно старых, публикациях принято было называть «двоеверием».

Этот термин не вполне точен:

«… Христианизация медленно шла из городов по деревням и весям и, проникая в толщу масс, сливалась со старым, привычным образом мыслей и чувств. Под пером старых и новых русских книжников это были две веры, живущие рядом, “двоеверие”, но в подлинной жизни этого не было и быть не могло: это была одна синкретическая вера, явившаяся результатом претворения христианства в русской народной среде, иначе – его обрусение»13. Соглашаясь с критикой старого толкования «двоеверия», мы всё же оставим само понятие в научном обороте, уточнив его смысл .

В культуре восточных славян «двоеверие» – форма организации религиозной жизни, синкретически сочетающая исконно славянские верования с православными .

Появление «двоеверия» было естественным следствием вхождения христианства в новую этнокультурную среду .

Синкретизм был присущ в той или иной мере всем формам русского православия. В народном православии синкретизм дохристианских верований и христианства стал основой религиозности. Становление народного православия происходило на основе встречного движения дохристианских начал и тех сторон православия, что тесно соприкасались с народной религиозностью. Духовенство, особенно сельское, пошло навстречу праславянским верованиям, постепенно соединяя образы христианских святых с образами древних славянских богов (Ильи-пророка – с Перуном, Власия – с Велесом и т. д.), сообразуя церковный календарь с аграрными праздниками сельского населения и допуская многие послабления языческой обрядности .

Взаимные уступки и взаимовлияния привели к формированию в народном русском православии типа религиозности, который органично сочетался с устоями народной духовности и народного быта. В этом был залог устойчивости синкретической религиозности, которую большинство русских православных сохраняли вплоть до XX в .

несмотря на предпринимавшиеся церковью и в средние века, и позднее попытки её преодоления. Жив этот тип религиозности и поныне, проявляя себя в народных обрядах и поверьях, в русском народном православии .

В Трёхречье русское народное православие в местном своеобразном виде стало «троеверием». К существующему в народном православии синкретизму восточнославянских дохристианских и православных компонентов в инокультурной китайской среде добавился третий, берущий свой начало в китайской народной религиозности .

Этот китайский компонент неверно описывать в качестве буддийского, даосского или конфуцианского, он имеет мало общего с тем, что часто называется «саньцзяо» (кит. «три религии»). Речь идёт о китайской народной религии, своего рода «четвёртой» религии – о самых древних, исконных, наиболее массовых верованиях и практиках китайцев, уходящих корнями в неолитические культуры Китая .

Антропология религии Этот тип религиозности был свойственен китайским мужчинам, выходцам из простонародья, которые из Шаньдуна и других провинций ехали на заработки в Забайкалье и Трёхречье, женились здесь на русских православных девушках, заводили детей. Некоторые из китайцев принимали крещение, но большинство мужчин, этнических китайцев, оставались в первые и последующие десятилетия истории Трёхречья укоренёнными в родной религиозной культуре .

Согласно свидетельству трёхреченца, выражающему общее мнение, «тогда все матеря вели по-русски обычаи» [Ш. Честнов]. Сложившийся в среде потомков русско-китайских браков тип религиозности, соответствующий в основном содержании русскому народному православию, показывает, что религиозное воспитание православных матерей было определяющим. Но всё же влияние отцов и китайской среды не могло не сказываться. Межэтнические браки являются естественной средой для синкретизации религий. Китайские верования и обычаи включались в религиозную ментальность и практики русских Трёхречья .

На это обстоятельство обращают внимание китайские этнографы. Они указывают на такие примеры религиозности русских Трёхречья, как почитание отдельными жителями китайского Бога богатства, причастность жителей Олочи к ритуальным действиям в кумирне Царя драконов (Лун-вана), отправление китайских поминальных обрядов (сожжение жертвенных денег), присутствие на некоторых могилах китайских стел и китайских надписей на крестах, моления о дожде, признаки многобожия и утилитаризма, характерные для китайской религиозной традиции14. Эти наблюдения подытоживаются выводом о том, что бытовая и духовная культура «метисной группы» Трёхречья «характеризуется удивительным сплавом русской с преимущественно китайской культурной традицией, религиозными представлениями и верованиями, иными словами, “китайской религии” у них больше, чем православия»15 .

Основная часть приведённых китайскими учёными примеров действительно присуща религиозной культуре русских Трёхречья и частично согласуется с нашими наблюдениями, а также фактами, отмеченными в публикациях В.Л. Кляуса. Можно было добавить к этим примерам веру в чудесные способности хорька, практику зова души, будто бы оставившей тело больного или сильно испуганного человека, и некоторые другие .

Однако всех собранных примеров недостаточно, чтобы однозначно утверждать, что китайский религиозный компонент является преобладающим по отношению к православию в синкретической религиозной культуре русских Трёхречья. Эта позиция китайских этнографов обусловлена, на наш взгляд, идеологической установкой, предполагающей утверждение китайской (ханьской) доминанты во всех областях многонациональной и религиозно разнородной жизни Китая .

Однозначно можно утверждать другое. Собранных примеров достаточно, чтобы зафиксировать в религиозной жизни русских Трёхречья наличие китайских верований и обрядов, которые вместе с православием и дохристианскими славянскими верованиями образуют синкретический религиозный комплекс «троеверия» .

«Троеверие» русских Трёхречья – это синкретический тип религиозности, в котором соединились фрагменты православия, дохристианских славянских верований и китайских народных верований .

Библиографический список

1. Греков, Б.Д. Киевская Русь / Б.Д. Греков. – М.; Л., 1944. – 347 с .

2. Зеленин, Д.К.Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки / Д.К. Зеленин. – М.: Индрик, 1995. – 477 с .

3. Забияко, А.П. Религия славян / А.П. Забияко // История религии. В 2 т. Т. 1. – М.: Высш. шк., 2002. – С. 234–285 .

4. Кляус, В.Л. «Русское Трёхречье» Маньчжурии. Очерки фольклора и традиционной культуры / В.Л. Кляус. – М.: ИМЛИ РАН, 2015. – 416 с .

Антропология религии

5. Кляус, В.Л. «Ты меня хочешь замуж? Надо мне кого – платье купить!» (об одном семейном предании китайских русских Трёхречья, КНР) / В.Л. Кляус // Традиционная культура. – Научный альманах. – 2016. – № 3 (63). – С. 88–99 .

6. Лян Чжэ. Православие в контексте современного российско-китайского взаимодействия (1949–2015гг) / Лян Чжэ. – М.: РУДН, 2016. – 248 с .

7. Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. В.П. Зиновьев. – Новосибирск: Наука, 1987. – 400 с .

8. Панченко, А.А. Мертвецы: «добрые», «злые» и непонятно какие / А.А. Панченко // Отечественные записки. – 2013. – № 5 (56). – С. 135–143 .

9. Сны и видения в народной культуре. Мифологический, религиозно-мистический и культурно-психологический аспекты. – М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2001. – 382 с .

10. Толстой, Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике / Н.И. Толстой. – М., 1995. – 512 с .

11. Tang Ge. Eluosi wenhua zai zhongguo: renleixue yi lishixue de yanjiu. – Harbin: Beifang wenyi chubanshe (Русская культура в Китае: исследование антропологии и историии. – Харбин, Бэйфан вэньи чубаньшэ, 2010. – 293 с .

12. Zhang Xiaobin. Neimeng gueluo sizu. – Hailar: Neimeng gu wenhua chubanshe, 2015. (Русская народность во Внутренней Монголии / Под ред. Чжан Сяобиня. – Хулунбуэр: Литературное издательство «Внутренняя Монголия», 2015). – 354 с .

Лян Чжэ. Православие в контексте современного российско-китайского взаимодействия (1949– 2015 гг). М., 2016. С. 128 .

Подарки. Иван забывает русский язык, употребляет кальку с китайского .

Перевод этой истории, рассказанной И. Дементьевым на китайском языке, опубликован в работе:

Кляус В.Л. «Ты меня хочешь замуж? Надо мне кого – платье купить!» (об одном семейном предании китайских русских Трёхречья, КНР) // Традиционная культура. Научный альманах. 2016. № 3 (63) .

С. 88–99 .

Кляус В.Л. «Русское Трёхречье» Маньчжурии. Очерки фольклора и традиционной культуры. М.,

2015. С. 176–186 .

Толстой Н.И. Каков облик дьявольский? // Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 252 .

Панченко А.А.Мертвецы: «добрые», «злые» и непонятно какие // Отечественные записки. 2013 .

№ 5 (56). С. 135–143 .

По обычаю, для покойника на кровати мастерили деревянный настил .

Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. В.П. Зиновьев. Новосибирск, 1987. С. 275. Текст № 395 записан в 1978 г. от Екатерины Афанасьевны Вологжиной, 1898 г. р., неграмотной, с. АталанкаУсть-Удинского р-на Иркутской обл .

Толстой Н.И. Жизни магический круг // Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 232–233 .

Зеленин Д.К.Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки. М., 1995 .

Забияко А.П. Религия славян // История религии. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 259, 280 .

Сны и видения в народной культуре. Мифологический, религиозно-мистический и культурнопсихологический аспекты. М., 2001 .

Греков Б.Д. Киевская Русь. М.; Л., 1944. С. 326 .

Тан Гэ. Элосы вэньхуа цзай чжунго: жэньлэ сюйюй лишисюэ дэ яньцзю (Русская культура в Китае: исследование антропологии и истории. Харбин, Бэйфан вэньи чубаньшэ, 2010;

Чжан Сяобинь (ред.). Нэймэн гу элосыцзу (Русская национальность во Внутренней Монголии) / Кол. авт., ред. Чжан Сяобиня. Хулунбуэр: Литературное издательство «Внутренняя Монголия»,

2015. С. 126–127; Лян Чжэ. Православие в контексте современного российско-китайского взаимодействия (1949–2015 гг.). М., 2016 .

Лян Чжэ. Православие в контексте современного российско-китайского взаимодействия (1949– 2015 гг). М., 2016. С. 124 .

References

1. Liang Zhe. Pravoslavie v kontekste sovremennogo rossiysko-kitayskogo vzaimodeystviya (1949–2015 gg.) [Orthodox in Terms of the Modern Interrelations between Russian and China (1949–2015)]. Moscow, 2016, p. 128 .

2. Klyaus V.L. Traditsionnaya kul’tura. Nauchnyy al’manakh [Traditional Culture. Scientific Almanach] .

2016, no. 3 (63), pp. 88–99 .

3. Klyaus V.L. «Russkoe Tryekhrech’e» Man’chzhurii. Ocherki fol’klora i traditsionnoy kul’tury [Russian Trekhrechye in Manchuria. Outlines of Folklore and Traditional Culture]. Moscow, 2015, pp. 176–186 .

Антропология религии

4. Tolstoy N.I. Yazyk i narodnaya kul’tura. Ocherki po slavyanskoy mifologii i etnolingvistike [Language and Folk Culture. Outlines on the Slavic Mythology and Ethnolinguistics]. Moscow, 1995, p. 252 .

5. Panchenko A.A. Otechestvennye zapiski [Patriotic Notes]. 2013, no. 5 (56), pp. 135–143 .

6. Mifologicheskie rasskazy russkogo naseleniya Vostochnoy Sibiri [Mythological Stories of the Russian Population in Eastern Siberia]. Ed. by V.P. Zinovyev. Novosibirsk, 1987, p. 275 .

7. Tolstoy N.I. Yazyk i narodnaya kul’tura. Ocherki po slavyanskoy mifologii i etnolingvistike [Language and Folk Culture. Outlines on the Slavic Mythology and Ethnolinguistics]. Moscow, 1995, pp. 232–233 .

8. Zelenin D.K. Izbrannye trudy. Ocherki russkoy mifologii: Umershie neestestvennoyu smert’yu i rusalki [Selected Works. Outlines on the Russian Mythology: The Dead of Unnatural Causes and the Mermaids] .

Moscow, 1995 .

9. Zabiyako A.P. Istoriya religii [History of Religion]. Moscow, 2002, vol. 2, pp. 259, 280 .

10. Sny i videniya v narodnoy kul’ture. Mifologicheskiy, religiozno-misticheskiy i kul’turnopsikhologicheskiy aspekty [Dreams and Visions in Folk Culture. Mythological, Religious and Mystical, and Cultural and Psychological Aspects]. Moscow, 2001 .

11. Grekov B.D. Kievskaya Rus’ [Kievan Rus]. Moscow, Leningrad, 1944, p. 326 .

12. Tang Ge. The Russian Culture in China: Anthropological and Historical Research. Harbin, Beifang Wenyi Chubanshe, 2010 (in Chinese) .

13. The Russian Nation in Inner Mongolia. Ed. by Zhang Xiaobin. Hulunbuir, “Vnutrennyaya Mongoliya” Publ., 2015, pp. 126–127 (in Chinese) .

14. Liang Zhe. Pravoslavie v kontekste sovremennogo rossiysko-kitayskogo vzaimodeystviya (1949–2015 gg.) [Orthodox in Terms of the Modern Interrelations between Russian and China (1949–2015)]. Moscow, 2016 .

15. Liang Zhe. Pravoslavie v kontekste sovremennogo rossiysko-kitayskogo vzaimodeystviya (1949–2015 gg.) [Orthodox in Terms of the Modern Interrelations between Russian and China (1949–2015)]. Moscow, 2016, p. 124 .





Похожие работы:

«СВЕТ ПЛОТИНОВ И СВЕТ ФАВОРА: МИСТИКА СВЕТА В НЕОПЛАТОНИЗМЕ И ИСИХАЗМЕ С.С.Хоружий История религиозной культуры неусомнительно говорит: в большинстве духовных традиций, школ, практик, одна из ключевых реалий духовного опыта – свет, точнее...»

«Воробьв Александр Викторович ЭВОЛЮЦИЯ ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПОТУСТОРОННЕГО ПРОСТРАНСТВА В статье анализируется мифологическая модель мироустройства древних египтян на примере представлений об организации загробных миров. Проводятся аналогии в представлениях древ...»

«М. Б. Пиотровский, Е. Ю. Соломаха ЭРМИТАЖ И БРЕСТСКИЙ МИР (Записка Д. А. Шмидта) В конце авГуста 1917 г. германские войска вошли в Ригу, и Эрмитаж начал готовиться к эвакуации своих коллекций. Среди...»

«КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИИ Рабочая учебная программа курса “ИСТОРИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ ЗАПАДА” для студентов-историков II-IV курсов Калининград Составители: Ю.В.Костяшов, к.и.н., доцент; В.В.Сергеев,...»

«9 ISSN 0513-1634 Бюллетень ГНБС. 2018. Вып. 128 ДЕНДРОЛОГИЯ УДК 582.632.2:631.529(477.75) DOI: 10.25684/NBG.boolt.128.2018.01 ИСТОРИЯ ИНТРОДУКЦИИ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ДУБА ПРОБКОВОГО (QUERCUS SUBER L.) В НИКИТСКОМ БОТАНИЧЕСКОМ САДУ Юрий Владимирович Плугатарь,...»

«Выступление Министра иностранных дел Республики Таджикистан Хамрохона Зарифи на общих прениях 66-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Нью-Йорк, 26 сентября 2011 года Уважаемый господин Председатель, Уважаемые коллеги, Дамы и господа, Позвольте поздравить Его Превосходительство господина Насир Абд аль-Азиз ан-Нас...»

«РОССИЙСКИЙ ВОЕННЫЙ СБОРНИК Выпуск VI _ РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ Государственно-патриотическая и военная мысль МОСКВА Очередной выпуск "Российского военного сборника" посвящен творческому наследию российской послеоктябрьской эмиграции. Основное содержание составляют работы (фрагменты произведений)...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.