WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Научно-образовательный центр Межрегиональный институт общественных наук при ИГУ (Иркутский МИОН) Местные сообщества, местная власть и мигранты в Сибири на рубежах XIX–XX ...»

-- [ Страница 1 ] --

ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Научно-образовательный центр

Межрегиональный институт общественных наук при ИГУ

(Иркутский МИОН)

Местные сообщества, местная власть

и мигранты в Сибири

на рубежах XIX–XX и XX–XXI веков

Памяти Анатолия Викторовича Ремнева

УДК 316.347(571.5)

ББК 63.3(253)

М 53

Издание выполнено в рамках проекта «Местные сообщества, местная 

власть и мигранты в Сибири на рубежах XIX–XX и XX–XXI вв.», осуществляемого научно-образовательным центром Межрегиональный институт  общественных  наук  при  Иркутском  госуниверситете  (НОЦ  МИОН  при  ИГУ). Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические  кадры  инновационной  России»  на  2009–2013  гг.,  государственный  контракт № 14.740.11.0770 .

Научный редактор:

доктор исторических наук, профессор В.И. Дятлов Местные сообщества, местная власть и мигранты в Сибири на рубежах XIX–XX и XX–XXI веков/ науч. ред. В.И. Дятлов. Иркутск: Оттиск, 2012. – 463 с .

Книга посвящена комплексу проблем взаимодействия различных мигрантских групп и местных сообществ в переселенческом обществе Сибири в контексте этномиграционных процессов. Через изучение отдельных проблем и ситуаций (кейсов) делается попытка выявить ключевые характеристики и тенденции взаимоотношений мигрантов и переселенческого общества, с одной стороны, и противоречий и конфликтов относительно миграционной проблемы в самом принимающем обществе, с другой. Воздействие миграционных и адаптационных процессов на формирование государственной миграционной политики и ее реализацию на местном уровне, складывание массовых представлений и стереотипов в отношении мигрантов, влияние миграций на развитие местной экономики и социальных пространств рассматривается в ситуации позднеимперской (рубежи XIX–XX веков) и постсоветской (рубежи XX–XXI веков) России .



Книга предназначена для специалистов в области проблем миграций и диаспор, истории и современного развития Сибири, преподавателям и студентам, широкому кругу читателей .

ISBN 978-5-905847-12-7 © Коллектив авторов, 2012 © МИОН при ИГУ, 2012 Оглавление Предисловие

Анатолий Викторович Ремнев:

Ученый и Учитель (эскизы научной биографии)................ 12 У истоков миграционной политики

Анатолий Ремнев, Наталья Суворова Управление миграционными процессами в позднеимперской России: концепты, люди и структуры

Власть, общество и мигранты: слова и образы

Виктор Дятлов «Благовещенская «Утопия»: из истории материализации фобий

Татьяна Сорокина «Благовещенская паника» 1900 года: версия власти.....118 Виктор Дятлов «Благовещенская Утопия»: историческая память и историческая ответственность

Елена Ли, Виктор Дятлов «… Сегодня китаец – раб, а завтра – господин…»:

китайцы в нанайском селении

Наталья Галеткина Категоризация и репрезентация столыпинских переселенцев (на примере двух переселенческих групп)

Дмитрий Козлов

Региональная идентичность и фактор миграции:

«нелинейная» зависимость

Марина Балдано, Виктор Дятлов Буряты Китая и Монголии в дискурсе «национального возрождения»: идея «собирания нации»

Центр – регион – местное сообщество: борьба с мигрантами и/или «борьба за мигранта»?

Юрий Гончаров Отношение к еврейским общинам Сибири XIX – начала XX в. со стороны местного общества и местных властей



Наталья Рыжова Власть, бизнес и китайские мигранты: механизмы извлечения административной ренты (случай сельского хозяйства Амурской области)

Татьяна Журавская «Китайский» торговый центр: эффекты запрета......294 Екатерина Скрипник «Северокорейское трудовое рабство» в России:

социально-экономические факторы

Леонид Бляхер Интересы региональных властей и местного сообщества в проведении миграционной политики (на примере Еврейской автономной области)..........340 Галина Калугина Национально-культурные общества: посреднические и коммуникативные функции в городском сообществе (на примере Иркутска)

Пространство миграции

Александр Алексеенко Миграции и борьба за городское пространство в независимом Казахстане

Данил Дегтярев Трансформация пригородной зоны сибирских городов в конце XIX – начале XX века

Константин Григоричев «Село городского типа»: миграционные метаморфозы пригорода. В поисках теоретических инструментов анализа

Анатолий Бреславский Пригороды Улан-Удэ в миграционных процессах постсоветской Бурятии: трансформация поселений и местных сообществ

Предисловие1 Эта книга – очередной результат продолжающегося исследовательского проекта, посвященного изучению роли этномиграционых процессов в становлении и развитии переселенческого общества востока России. Важность проблемы очевидна .

Переселенческие общества, чьи ключевые характеристики заданы миграционными процессами, – феномен общемирового значения. В силу своей распространенности и глобальности – феномен чрезвычайно разнообразный и многоликий. Многообразие его типов и вариантов требует применения различных исследовательских стратегий, компаративистики, описания и анализа отдельных обществ, механизмов и результатов их генезиса и функционирования .

Сибирское переселенческое общество дает в этом смысле неоценимый материал. В основе его генезиса лежал, и во многом лежит до сих пор, сложнейший процесс синтеза переселенческого и аборигенного населения, первопоселенцев и новопоселенцев. Синтеза культурного, экономического, социального .

При этом необходимо иметь в виду как гетерогенность аборигенного населения, огромное разнообразие его типов, так и не меньшее разнообразие населения пришлого. Причем, это пришлое население постоянно укореняется, «осибирячивается», приобретая новые черты культуры, меняя (иногда радикально), старые. Синтез происходит в контексте сильной имперской власти, на базе русского языка и культуры, на основе привносимых из-за Урала экономических укладов и технологий, в экстремально тяжелых условиях жизни, отсутствия надежных коммуникаций и недонаселенности региона. Критически важен здесь и контекст – переселенческое общество формировалось в условиях общества традиционалистского, вступившего затем в эпоху модернизации. Различные стратегии модернизации (эпохи поздней Империи, Советской власти, постсоветских трансформаций) задавали сущностные характеристики изучаемого





Дятлов Виктор Иннокентьевич, профессор кафедры мировой истории и международstrong>

ных отношений Иркутского государственного университета, директор Исследовательского центра «Внутренняя Азия», заместитель главного редактора независимого научного журнала «Диаспоры», Иркутск .

общества, ставя иногда под вопрос его переселенческий характер .

Поэтому, невероятная сложность самого явления требует использования различных исследовательских стратегий, методологического и концептуального аппарата многих наук, синхронного и диахронного подходов, изучения отдельных ситуаций и компаративистики .

Это стало стимулом к формированию общего большого проекта, выполняемого межрегиональным и полидисциплинарным исследовательским коллективом, который постепенно сформировался за много лет совместной работы в научных и научно-образовательных проектах. Необходимость такого типа исследовательской структуры, функционирующей на принципах неформальной сети, очевидна. Миграционная проблематика позволяет, а часто и просто заставляет, подходить к ее изучению с точки зрения широкого круга гуманитарных дисциплин, использовать наработанные ими концептуальные и терминологические аппараты, преодолевать неизбежно возникающие непонимания, а иногда и отчуждение. С другой стороны, миграционные ситуации чрезвычайно разнообразны, особенно в условиях такой не просто огромной, но разительно неоднородной страны, как Россия. Во многом ситуация зависит от состояния местной экономики, этнокультурной и социальной специфики местного общества и массы других уникальных в каждом конкретном случае факторов. И здесь опыт, знания и интуиция местных ученых незаменима .

В течение двух последних десятилетий в Иркутске, на базе Иркутского государственного университета, сформировался исследовательский центр, занятый изучением этномиграционных и диаспоральных процессов. Преимущественным, но не единственным исследовательским полем центра стали переселенческие общества востока России. За эти годы из небольшого и неформального сообщества историков-иркутян выросла большая, межрегиональная, междисциплинарная исследовательская сеть, уже осуществившая несколько серьезных научных и научно-образовательных проектов, имеющая в своем активе солидный список публикаций. Участники сети объединены большим опытом совместной работы, стремлением к ее продолжению, сходным пониманием целей и задач, добрыми человеческими отношениями. Это совершенно не исключает различия профессиональных языков, профессионального и человеческого опыта, рабочих и человеческих конфликтов и споров. Более того, это является естественной частью плодотворной творческой атмосферы работы. В исследовательскую сеть вошли историки, социологи, экономисты, демографы, политологи, работающие в различных городах России (преимущественно Сибири и Дальнего Востока, также из Москвы, СанктПетербурга), Казахстана, Монголии, Польши. Координационным центром, выполняющим задачи административного и информационного обеспечения работы сети, стал МИОН при ИГУ. В его функции, кроме исследовательской деятельности, входит как собственно организационная работа, так и поиск ресурсов для реализации проектов (фандрайзинг), инициирование и проведение образовательных мероприятий, документальное и информационное сопровождение проектов сети .

Иными словами, МИОН выступает как центр формирования исследовательской инфраструктуры, научно-образовательной и информационной среды для проведения исследований в сфере миграционных и диаспоральных процессов .

Особенность нашего проекта состоит в том, что его организаторы не просто собрали вместе специалистов по экономической и социокультурной истории Сибири имперского периода и демографов, социологов, политологов, изучающих современные миграции. Мы попытались найти общие тематические площадки и проблемные поля, с тем, чтобы в ходе совместной исследовательской работы выявить общее и особенное этномиграционных процессов в столь различных контекстах, разделенных не только временем, но советской эпохой .

Однако критически важный Советский период мы решили обойти, прекрасно понимая спорность и уязвимость такого выбора. Характер общественного устройства, политического режима, беспрецедентная закрытость («железный занавес»), беспрецедентный же разрыв с предшествующей традицией, когда были физически истреблены целые социальные группы ее носителей и хранителей – все это предполагает необходимость специальных исследований. К этому следует добавить и крайнюю ограниченность историографической и источниковой базы, обусловленной закрытостью советского общества и табуированностью изучаемой проблематики .

В то же время, до- и постсоветская эпохи обладают несомненными сходствами, связанными, в том числе, и с внешней открытостью, высокой степенью свободы миграций, актуальностью проблемы внешних миграций, их особой ролью в экономической и социокультурной жизни востока России .

Различия изучаемых эпох неизбежно порождало и разность исследовательских подходов. Изучение причин, механизмов, факторов и последствий миграционных процессов для периода до середины XX века (а фактически и до конца 1980-х гг.) прочно стало вотчиной исследователей-историков, изредка – демографов, тогда как миграции и развитие диаспоральных сообществ в постсоветские десятилетия остаются, по преимуществу, полем социологов, экономистов, политологов .

Различие методологий, методов, профессиональных языков, источников и, как следствие, результатов, невольно приводит к разрыву в изучении единого по сути процесса, искусственному разделению событий на исторические и современные, к «утрате» «исторической базы» в исследованиях современности и «исторической перспективы» – при изучении прошлого .

Задача объединения усилий и ресурсов представителей различных научных дисциплин делает междисциплинарный характер работы ее основной характеристикой. Преодоление дисциплинарных барьеров, нахождение общего языка стало отдельной специальной задачей проекта .

Очевидны при этом не только потенциальные возможности такого выбора, но и несомненные риски и трудности. В каждой из наук сложился свой концептуальный аппарат, собственный язык и терминология, конвенции относительно логики и стилистики производимых текстов. Попытка совместных усилий могла привести к эклектизму и разношерстности, механическому соединению текстов по признаку общей темы. С другой стороны, вполне реальной была и возможность потери «профессиональной идентичности» авторами. Чтобы избежать этого, потребовались специальные усилия и стратегия .

В нашем случае – это «язык кейсов», когда изучение отдельных ситуаций становится инструментом поиска понимания общей проблемы. Такой подход дает возможность авторам работать на общую идею, общую проблему, опираясь на собственное профессиональное происхождение, свой концептуальный аппарат и язык, стараясь по возможности, сделать свой текст понятным и приемлемым для представителей других специальностей. Поэтому совершенно сознательно мы отказались от хронологического, географического или дисциплинарного подхода при выстраивании логики и структуры наших общих текстов монографического плана. Кейсы в них выстраиваются вокруг проблем. Кроме всего прочего, такой подход дает больше возможностей для того, чтобы задавать вопросы, формулировать проблемы, а не давать законченные ответы .

Все эти подходы мы начали осуществлять в исследовательском проекте «Миграции и диаспоры в социокультурном, экономическом и политическом пространстве Сибири, XIX – начало XXI века» (2009–2011 гг.). Организационной основой его стал Научно-образовательный центр Межрегиональный институт общественных наук при Иркутском госуниверситете (НОЦ МИОН при ИГУ). Проект финансировался в рамках федеральной целевой программы «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» по теме «Проведение научных исследований коллективами научнообразовательных центров в области исторических наук»2. Тогда же в окончательном виде сформировался исследовательский коллектив, в котором участвуют более 40 историков, экономистов, социологов, географов, этнологов, политологов из Иркутска, Улан-Удэ, Барнаула, Омска, Томска, Хабаровска, Владивостока, Благовещенска, Петербурга и Москвы, а также Казахстана, Монголии, Польши. Проект был завершен публикацией проблемного сборника и монографии3, а также серии статей в журналах «Полития», «Диаспоры», «Дружба народов», Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., государственный контракт № 02.740.11.0347 .

Миграции и диаспоры в социокультурном, политическом и экономическом пространстве Сибири. Рубежи XIX–XX и XX–XXI веков/ науч. ред. В.И. Дятлов. Иркутск: Оттиск, 2010. 640 с.;

Восток России: миграции и диаспоры в переселенческом обществе. Рубежи XIX–XX и XX–XXI «Известия Алтайского университета», «Известия Иркутского университета» серии «Политология. Религиоведение» .

В процессе работы выяснилось, что многие интересные темы и сюжеты наших авторов не вошли в итоговые публикации по редакционным соображениям. Возникли новые идеи и темы, наметились новые направления дальнейших исследований. Закончившись организационно, проект продолжал развиваться содержательно. Поэтому так кстати оказался новый грант в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России»4. Он позволил осуществить на базе НОЦ МИОН при ИГУ исследовательский проект «Местные сообщества, местная власть и мигранты в Сибири на рубежах XIX–XX и XX–XXI вв.». Организационно самостоятельный, в содержательном и концептуальном плане он является прямым продолжением предыдущего проекта и осуществляется тем же авторским коллективом .

Продолжилось, в частности, научно-педагогическое направление нашей работы. Помощь молодым исследователям в их профессиональном становлении мы всегда рассматривали как собственную и чрезвычайно значимую для нас проблему. Без постоянного притока «молодой крови», без непрерывного пополнения новыми идеями, подходами, людьми, без конструктивного конфликта поколений мы обречены на застой и неизбежную деградацию. Поэтому в рамках довольно скромных ресурсов проекта, в качестве, как говорили в советские времена, общественной нагрузки, мы провели открытый конкурс статей молодых ученых по тематике проекта .

Все полученные статьи получили экспертную оценку и научное редактирование у ведущих специалистов нашего проекта .

Фактически, это были индивидуальные мастер-классы. После соответствующей дальнейшей переработки шесть статей были опубликованы в качестве специального раздела в журнале «Известия Иркутского университета» серии «Политоловеков/ науч. ред. В.И. Дятлов. Иркутск: Оттиск, 2011. 624 с. (Электронная версия: http:// demoscope.ru/weekly/knigi/djatlov/djatlov.html) .

Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., государственный контракт № 14.740.11.0770 .

гия. Религиоведение»5. За предоставление такой возможности наша отдельная благодарность редакции журнала .

Основные же результаты работы сконцентрированы в предлагаемой книге. Ее структуру и содержание определил продолжающийся характер проекта. Возможность опереться на предшествующие монографические публикации позволила сконцентрировать усилия на нескольких важных и перспективных направлениях исследований, не особенно заботясь о выстраивании хотя бы относительно полной и систематически организованной общей картины. Каждое из этих направлений может в перспективе стать предметом работы отдельного проекта и основой монографических публикаций. Поэтому, в каком-то смысле, можно рассматривать это издание как пилотное .

И последнее. Самое главное. И очень печальное. Умер Анатолий Викторович Ремнев. Наш друг, соавтор, для многих

– учитель. Активный участник наших исследовательских и научно-образовательных проектов. Блестящий ученый мирового класса. Историк, органично сочетавший страсть к работе в архивах со смелым теоретизированием. Азартный и веселый человек .

По старой доброй академической традиции, мы посвящаем ему эту книгу .

Мигранты и принимающее общество// Известия Иркутского государственного университета. Серия «Политология. Религиоведение». 2012. № 1 (8). С. 88–144 .

Анатолий Викторович Ремнев:

Ученый и Учитель (эскизы научной биографии) Совсем недавно, в 2010 г. Анатолий Викторович традиционно не отмечал свой юбилей. Формальные практики он изучал, но сам был человеком очень неформальным, искренним. «Круглые» и «некруглые» даты отмечал публикацией сборников и монографий. «Заказную» юбилейную статью называл не иначе как «мой некролог», но, как к любому «своему» тексту относился внимательно и ответственно. Ссылаясь на опыт дореволюционных чиновников, говорил, что тексты подобного рода необходимо писать самостоятельно, не доверяя помощникам .

С удовольствием делился воспоминаниями, представляя их фактами не столько своей личной истории, сколько историографическими сюжетами. Гордился тем, что читая студентам спецкурсы по империи, опирался на свой личный исследовательский опыт, участие в знаковых научных событиях и близкое знакомство с современными классиками жанра. Он убрал из статьи все «юбилейные» эпитеты, хотя заметил при этом, что дело не в скромности. Думаю, что признание своих успехов и заслуг ему хотелось услышать, но не столько от учеников (вряд ли они смогут быть беспристрастными), сколько от коллег и учителей. Ссылаясь на опыт своих наставников, он редко хвалил за работу. Но в его случае время для окончательных оценок уже пришло, хотя теперь это нужно оставшимся без него .

*** Самостоятельная жизнь у А.В. началась очень рано. Уже с восьмого класса он стал жить отдельно от семьи, обучаясь в интернате, так как в родной деревне была только восьмилетняя школа. Ответственность за принятые решения, четкая организация своего рабочего времени, умение общаться и находить общий язык с самыми разными людьми – черты характера, вероятно, воспитанные этой ранней самостоятельностью. Выбор специальности был предопределен домашней обстановкой: отец был учителем истории, мама заведовала школьной библиотекой, и дома его всегда окружали книги. Были среди домашней библиотеки и «судьбоносные» книги, такие как «Воспоминания С.Ю. Витте», которые и привели А. Ремнева в Омский госуниверситет к доценту А.П. Толочко. Правда, до поступления в университет, будет еще неудачное поступление на истфак Омского педагогического института, работа в почти классической кочегарке, учительство в татарском селе Тоскино, зачисление и отчисление по собственному желанию из Новосибирского военно-политического общевойскового училища. Но путь на истфак не заслонит ни это, ни даже три года флотской службы на Дальнем Востоке. Впоследствии история этого региона станет предметом исследования одной из монографий А.В. Ремнева .

В 1977 г. А.В. Ремнев поступил в недавно открытый Омский государственный университет на исторический факультет. Характерно, что уже первоначальный выбор темы («Мемуары С.Ю. Витте как исторический источник») и кафедры для специализации (дореволюционной отечественной истории), определили последующее направление его «научной биографии» – это история российской власти имперского периода. Окончив второй курс на «отлично» и успешно продемонстрировав навыки научной деятельности, студент Ремнев был отправлен для дальнейшего обучения в Ленинградский государственный университет. Такая практика содействия начинающим периферийным вузам страны столичными классическими университетами, помогла получить фундаментальное образование и сделать успешную карьеру не только А.В. Ремневу, но и другим студентам сибирских университетов, с которыми он поддерживал дружеские и творческие связи .

На истфаке Ленинградского госуниверситета в рамках семинара профессора Б.В. Ананьича сложился научный коллектив, участники которого будут сохранять научные и личные контакты на протяжении многих лет. Прежде всего – это С.К .

Лебедев, а также «старшие ученики» Ананьича: Б.Б. Дубенцов, В.В. Лапин, М.Ф. Флоринский, а из «молодых» – Е.А. Правилова и Е. Кэмпбелл. Уже в студенческие годы (1979–1982) А.В. Ремневу удалось стать не просто одним из участников этого семинара, а «своим» в коллективе маститых историков «петербургской школы» (член-корреспондент РАН Р.Ш. Ганелин, доктор исторических наук В.Г. Чернуха). Приоритетное внимание к источнику и, особенно архивному, к историческим личностям и контексту, широчайший историографический кругозор – яркие черты этой школы, которые А.В. будет передавать и своим ученикам. Серьезное и заинтересованное обсуждение докладов студентов и аспирантов, повышенные научные требования к работам именно своих коллег, станет еще одной отличительной чертой работы преподавателя А.В .

Ремнева, воспитанной семинарами академика РАН Б.В. Ананьича .

Уже в студенческие годы у А.В. Ремнева, под влиянием той же академической среды петербургских профессоров, сформируется традиция постоянной и очень интенсивной работы в архивах и библиотеках. Это не было специальным поиском раритетов (его веселила фраза «введен в научный оборот»), хотя он опубликовал множество интересных и, действительно, уникальных исторических источников и источниковедческих работ. Добротно, годами прорабатывая фонды центральных и местных сибирских архивов, он создал уникальный фактографический фундамент для своих будущих теоретических и методологических новаций. Невероятно интенсивно работая в архивах, «... расширяя хронологию и пространство своего изыскания от начала XIX в. до начала века ХХ, от Урала – до Тихого океана, от Арктики – до Казахстана...», еще будучи студентом и аспирантом А.В. Ремнев, по воспоминаниям однокурсника А. Еманова (д.и.н, профессор ТюмГУ), поражал сокурсников «широким горизонтом видения проблем империи» .

Сам же Анатолий Викторович совсем не пафосно объяснял свою «архивную эпопею» отсутствием телевизора в петергофском общежитии и неинтересными газетами 1970-х гг. «Свои»



семидесятые называл не безвременьем, а «хорошим периодом», когда он «учился,  занимался  наукой,  читал  книги,  ходил  на лекции в университет, но жил вне общественного контекста,  углубившись в архивные документы XIX столетия» .

В 1982 г., окончив с отличием исторический факультет ЛГУ, А.В. Ремнев на год остается здесь при кафедре истории СССР в качестве стажера-исследователя, а с 1983 по 1986 г .

обучается там же в аспирантуре. Кандидатскую диссертацию «Комитет министров в системе высших государственных учреждений царской России (1860-е – 1906 гг.)» по специальности «История СССР» он защитил в диссертационном совете при ЛГУ в 1986 г. В диссертации решались проблемы истории функционирования высшего уровня власти, поисков организации «объединенного правительства». Тема, поднятая в восьмидесятые годы в кандидатской диссертации, сохранила свою актуальность и в начале XXI в. Чутко реагируя на историографические и методологические новации в современной исторической науке, а зачастую и самостоятельно определяя их, А.В. Ремнев доработает и опубликует свою кандидатскую диссертацию уже в 2010 г .

Возвращение в Омск после защиты диссертации не было простым решением. Тревожила замкнутость и провинциальность сибирского города, оторванность от привычной научной среды. Однако, в конце 80-х – начале 90-х гг. ситуация в гуманитарных науках кардинально изменится, чему поспособствовал Интернет и почти нереальная прежде возможность ездить в командировки практически в любую страну мира. А.В .

Ремнев не только отметит этот историографический факт, но и чрезвычайно продуктивно будет использовать его в своей научной биографии .

Из интервью А.В. Ремнева: Мы теперь принимаем участие в  научных конференциях, проходящих в различных городах России и  за рубежом, общаемся с коллегами-историками, с которыми нас  связывают научные интересы и дружеские отношения, ... читаем  книги историков прежних веков, зарубежных исследователей .

В Омском государственном университете, куда А.В. Ремнев вернулся в 1986 г., он быстро проходит по основным ступеням успешного ученого-преподавателя: от ассистента до профессора (1982–1997 гг.). Практически постоянно ему удается сочетать научную, преподавательскую и административную деятельность. В 1990–1992 г. он исполняет обязанности заместителя декана исторического факультета, а в 1996–2002 гг. – проректора по научной работе ОмГУ. В качестве проректора он проделал большую работу по открытию новых специальностей в аспирантуре и докторантуре ОмГУ, созданию диссертационных советов, привлечению средств из международных и российских фондов и программ для научных исследований .

Докторскую диссертацию «Административная политика самодержавия в Сибири в XIX – начале XX вв.» по специальности «Отечественная история» А.В. Ремнев защитил в СанктПетербургском филиале Института российской истории РАН в 1997 году. В диссертации впервые получили освещение вопросы, связанные с эволюцией правительственных представлений о роли и месте сибирского региона в Российском государстве, изучены управленческие аспекты сибирского варианта проблемы взаимодействия центра и региона, существенно скорректировано понимание значения сибирской генералгубернаторской и губернаторской власти в административной иерархии, выявлены общие принципы и динамика территориальной организации управления Сибири, причины и этапы перестройки административных границ внутри региона, определена специфика институционального устройства центральных и местных государственных органов, их взаимодействие и функциональная эволюция .

С 1998 года и до последнего дня своей жизни А.В. Ремнев являлся профессором кафедры дореволюционной отечественной истории и документоведения исторического факультета, а также профессором кафедры теории и истории государства и права юридического факультета ОмГУ. На двух факультетах Омского госуниверситета профессор А.В. Ремнев читал базовые лекционные курсы по отечественной истории, истории государства и права России, а также несколько специальных курсов. О широком научном признании его профессиональных достижений свидетельствуют приглашения для чтения лекционных курсов в другие российские вузы. В 2002–2003 гг .

им был прочитан спецкурс «Сибирь и Дальний Восток в Российской империи XIX – начала XX вв.» в Тюменском, Новосибирском, Иркутском, Саратовском и Сахалинском государственном университетах, а также цикл лекций на семинаремастерской «Этномиграционные процессы и становление диаспор в Азиатской России: история и современность» в Иркутске в 2006 г. В 2007 г. была прочитана серия лекций по истории Азиатской России в вузах Красноярска .

Профессор Ремнев использовал в своей деятельности не только традиционные формы преподавания, такие как учебная, публичная лекции, но и принимал активное участие уже на стадии создания таких новых обучающих и научных практик, как виртуальная мастерская, семинары-мастерские, онлайн-конференции, летние школы. Апробацию своих научных исследований он провел на многих российских и международных школах и приглашенных спецкурсах в Саратове, Иркутске, Новосибирске, Тюмени, Южно-Сахалинске, Львове и др. городах, где ему пришлось читать лекции студентам и молодым ученым .

Лекционная деятельность профессора А.В. Ремнева не ограничивалась российским «университетским пространством». Свидетельством научной зрелости и международного признания являлось приглашение его в известные зарубежные университеты: в 2007 г. – в Колумбийский университет (НьюЙорк); в 2007–2008 гг. – в Центр славянских исследований университета Хоккайдо (Япония) .

Жизнь ученого измеряется не только и не столько годами, но научными достижениями, новыми книгами, встречами, конференциями. Темп и ритм жизни профессора А.В. Ремнева очень сложно вписывались в любые стабильные рамки и графики: учебные семестры, также как и каникулы и отпуск, постоянно прерывались научными командировками. В результате и возникло емкое понятие «научный туризм», сочетающее профессиональные интересы и путешествия. Оставаться долго на одном месте ему было сложно, требовалась не просто «смена декораций», а интеллектуальное общение, обсуждение научных, профессиональных проблем. Приезжая из очередной поездки, он много и с удовольствием делился впечатлениями, рассказывал о новостях из научных центров, новых проектах, интересных знакомствах и обязательно приносил книги .

Являясь высококлассным специалистом в области истории государственного управления России XIX – начала XX вв., административной политики в Сибири, на Дальнем Востоке и в Степном крае, имперской политики и региональных процессов в России XIX – начала XX в., идеологии имперского расширения на Восток и имперской географии власти, колонизации и «обрусения» азиатских окраин Российской империи, А.В. Ремнев был постоянно востребован на международных и российских научных конференциях. «Маршрутный лист» ученого включал такие научные центры как Москва, Нью-Йорк, Вашингтон, Урбана-Шампейн, Париж, Гамбург, Токио, Саппоро, Осака, Будапешт, Варшава, Астана, Алматы, Кокшетау, Бишкек, Львов, Санкт-Петербург, Казань, Ярославль, Кострома, Самара, Саратов, Новосибирск, Иркутск, Тюмень, Томск, Южно-Сахалинск и другие .

Участие в международных конференциях и семинарах для ученого было важно не только с целью обмена научным опытом, но и для формирования научных коллективов. С 1996 г .

А.В. Ремнев был руководителем и соруководителем международных и российских исследовательских проектов, в том числе таких, как межрегиональный семинар «Российская империя XIX – начала XX в. в региональном измерении» (Владимир, Сестрорецк, Ярославль, 1996–1997; международный проект «Империя и регион: российский вариант (Нью-Йорк, Омск, Самара, 1997–2002); междисциплинарный научный проект «Власть и общество в политическом и этноконфессиональном пространстве России: история и современность»

(Москва, Санкт-Петербург, 2000); международные летние школы в Саратове и Львове (2002–2006). Многие проекты, создав площадку и новый научный коллектив, завершали работу ценными публикациями. Таковыми, например, стали межархивный справочник по истории управления и самоуправления «Власть в Сибири в XVI – начале XX вв.» (2003); или серия книг: «Окраины Российской империи» (под редакцией А.В. Ремнева совместно с А. Миллером и А. Рибером) (2007– 2008). Новым перспективным направлением, сопряженным с имперской историей, стало изучение миграционной политики в геополитическом и национальном контексте Азиатской России. Этим сюжетам посвящена серия статей, уже опубликованных в России, Польше и подготовленных для печати в США и Японии .

Участие А.В. Ремнева в международных семинарах и конференциях давало ему возможность регулярно обсуждать проблемы истории Российской империи с Б.В. Ананьичем, М .

фон Хагеном, Дж. Бурбанк, С. Смитом, Р.Ш. Ганелиным, Л.Е .

Горизонтовым, С.И. Каспэ, В.О. Бобровниковым, С.Н. Абашиным, Е.А. Правиловой, Н.Ф. Тагировой, Е.И. Кэмпбелл (Воробьевой), Р.А. Циунчуком, П. Вертом, В. Сандерландом, Н. Ссорин-Чайковым, Ч. Стейнведелом и другими учеными .

Чрезвычайно важными для себя считал А.В. и контакты с сибирскими и дальневосточными коллегами (Л.М. Дамешеком, В.И. Дятловым, М.С. Высоковым, А.И. Костановым, С.В .

Кондратьевым, В.И. Шишкиным) .

Отдельно нужно упомянуть межрегиональный семинар «Региональные процессы в имперской России». Он выделяется в ряду других проектов и долговременным характером, и высокой результативностью, и главное работоспособным, зрелым научным сообществом, продолжающим создавать новые научные площадки, формы и направления исторических исследований. В 1999 г. благодаря А.В. Ремневу удалось организовать «имперский» международный семинар и в Омске, собрав весьма представительный форум участников: Марк фон Хаген (профессор Колумбийского университета), Джейн Бурбанк (профессор Мичиганского университета), Стивен Смит (профессор Университета графства Эссекс), П.И. Савельев (профессор, доктор исторических наук, ректор Самарского муниципального института управления) и многие другие. Избранный ракурс исследования имперской тематики, акцентированный на изучение механизмов, методов и управленческих технологий, обеспечивавших устойчивость и долговечность Российской империи, позволил выйти на целый ряд новых научных направлений. Во время семинара в Омске участники встречались с руководством Омского госуниверситета, учеными исторического факультета и отделения теологии. В культурную программу семинара входило знакомство с историческими и архитектурными достопримечательностями Омска, посещение музеев, Ачаирского православного монастыря, строящегося на месте бывшего лагеря репрессированных .

Было организовано выездное заседание семинара на теплоходе по Иртышу до старейших населенных пунктов региона

– поселка Большеречье и села Евгащино, расположенных на знаменитом своей историей Сибирском тракте .

Его научное творчество охотно и стабильно поддерживали международные и российские научные фонды: фонд Форда, Институт Открытого общества (фонд Сороса), American Council of Learned Societies (ACLS), Московский общественный научный фонд, Министерство образования РФ (Единый заказ-наряд), РГНФ, Воронежский, Иркутский и Саратовский Межрегиональные институты общественных наук, фонд Михаила Прохорова и др.). При этом он и сам являлся членом нескольких экспертных советов, в том числе Международной программы стипендий фонда Форда (1999–2002), программы INTAS (2000–2002), Красноярского краевого фонда науки (2001–2002). В Омском госуниверситете в 1999–2002 гг. профессор А.В. Ремнев был председателем экспертного совета конкурса грантов молодых ученых .

Особо хочется отметить работу профессора А.В. Ремнева со студентами, магистрантами и аспирантами. Он подготовил одного доктора, семь кандидатов исторических наук и одного кандидата юридических наук. Среди подготовленных под его руководством работ нет случайных тем или слабых исследований – все они в рамках одного направления, и выполнены на высоком научном уровне. Редкие, почти исключительные похвалы и сложно достижимые, но ярко очерченные цели, являлись постоянным стимулом в работе его учеников. Все защитившиеся под его руководством продолжают заниматься научной работой, в том числе участвовали в общих проектах со своим научным руководителем. Он умел увлечь историей студентов и даже в ограниченное учебное время привить вкус к научным источникам и дискуссиям, а магистрантов и аспирантов, своим личным примером и опытом вдохновлял на масштабные и амбициозные проекты. Эти качества научного руководителя, а также широкие международные связи, приводили в Омск, к профессору Ремневу на стажировку ученых из дальнего и ближнего зарубежья (А. Масаэро (Италия), Д .

Рейнбоу (США), Д. Нода (Япония), К. Бижигитова (Республика Казахстан)). Важно отметить, что его педагогическая деятельность была направлена не только на приращение научного знания: диссертационное исследование никогда не было самоцелью .

Собирая всех заинтересованных в обмене мнениями, получении новой научной информации, в знакомстве с новыми именами и просто научными гостями Омска, он строил то пространство науки в Омске, которого ему самому так не хватало. Редкий дар ученого обретать в общении с учениками и коллегами «интеллектуальное, научное и человеческое счастье», был в полной мере присущ Анатолию Викторовичу. И хотелось бы, чтобы этот навык плодотворного интеллектуального общения в достаточно сложной и конфликтной научной среде сохранялся как значимая часть его наследия .

А.В. Ремнев способствовал подготовке научных кадров не только в качестве научного руководителя и консультанта, но и как член ряда диссертационных советов: регионального диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук при Омской юридической академии МВД, диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата философских наук по специальности «Социальная философия» при ОмГУ, диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальностям «Этнография, этнология и антропология» и «Историография, источниковедение и методы исторического исследования» при ОмГУ. Много лет он являлся заместителем председателя регионального диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности «Отечественная история» при Омском государственном педагогическом университете. С 1999 года профессор А.В. Ремнев выполнял обязанности председателя Государственной аттестационной комиссии на историческом факультете Тюменского государственного университета .

Еще одним важнейшим научно-организационным направлением деятельности А.В. Ремнева являлась редакторская работа в ряде региональных отраслевых изданий, таких как журналы «Омский университет», где он несколько лет занимал пост главного редактора, а также членство в редколлегиях журналов: «Омский краевед», «Научный вестник Омской Академии МВД России» и интернет-журнал «Сибирская заимка» .

Особое место в этом ряду занимает международный журнал «Ab Imperio», в редакционном совете которого он состоял вместе с такими выдающимися исследователями имперской истории как А. Каппелер, С. Бейкер, А. Рибер, Р. Уортман, П .

Гатрелл и др .

Крупнейшие энциклопедические и справочные издания, как общероссийские, так и сибирские (Большая Российская энциклопедия, Высшие и центральные государственные учреждения России, Сибирская историческая энциклопедия, энциклопедии города Омска и Омской области) обращались к А.В. Ремневу как знатоку и специалисту по самому широкому кругу вопросов. Статьи, написанные им, посвящены личностям государственных деятелей высшего эшелона, сибирским генерал-губернаторам и губернаторам, высшим, центральным и местным государственным учреждениям. В 2008–2009 гг. он исполнял обязанности заместителя главного редактора «Энциклопедии Омской области» .

Профессор А.В. Ремнев своей научной и общественной деятельностью являл собой пример научного эксперта, роль и значение государственного управления он изучал на протяжении всей своей научной, преподавательской и общественной карьеры.

Помимо преподавательской деятельности, он являлся также членом ряда общественных и научных организаций:

действительный член Русского географического общества (с 1997 г.), член общественного совета Архивного управления Администрации Омской области; член научного совета Омского историко-краеведческого музея; член ученого совета ОмГУ (1996–2007). В 2004 г. за упомянутые выше заслуги был удостоен звания «Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации». С 2008 г. профессор А.В. Ремнев состоял членом Общественной палаты Омской области, где исполнял обязанности председателя комиссии по науке и образованию. Энциклопедические знания по истории России в сочетании со спокойным и взвешенным отношением к современным общественно-политическим процессам, делали его незаменимым экспертом для региональных газет и телевидения, экспертом при разработке символики Омской области .

В письме коллеге весной 2011 г. А.В. Ремнев писал: «Много пишу, хотя не хватает времени. Написал статью о колониальности, постколониальности и исторической политике в современном Казахстане. Это уже опубликовано в первом номере за этот год в Ab Imperio. Написал также статью про «образ Ермака», а самое главное – развиваю дальше тему о колонизации и «обрусении». Хочу летом сесть за книгу о Сибири – точнее, переделать свои старые книжечки в один том. А потом (дай Бог!) возьмусь за Казахстан….». Теперь этим планам уже не сбыться. Жизнь Ученого оборвалась трагически рано, на 57-м году, когда он был полон творческих замыслов и плодотворно работал над их осуществлением .

Итогом научной деятельности профессора А.В. Ремнева стали 7 монографий и более 260 научных и учебно-методических работ, в которых ярко проявились его широчайшие исследовательские интересы, высокий научный потенциал учёного с международным признанием. Его работы опубликованы в разных странах мира и снискали заслуженное уважение научной общественности, они отвечают самому взыскательному профессиональному вкусу, по ним будет учиться еще не одно поколение гуманитариев. В этих работах – наследие ученого

– те научные идеи, которые предстоит освоить и продолжать развивать его ученикам, коллегам по цеху .

А.В. Ремнев остается жить в своих произведениях, в своих учениках и в основанных им благородных традициях и в нашей благодарной памяти. Его коллеги по работе, друзья, ученики навсегда запомнят его как человека большой души, отзывчивого и внимательного товарища, остроумного собеседника, жизнелюба и оптимиста, который, мужественно перенося личные жизненные невзгоды, был примером стойкости и величия духа для всех, кто его окружал .

Наталья Суворова У истоков миграционной политики Анатолий Ремнев  ,  Наталья Суворова1 Управление миграционными процессами в позднеимперской России: концепты, люди и структуры Переселенческий вопрос долгое время не имел особого и самостоятельного учреждения, что отражало сомнения и колебания правительства в оценках его перспектив и характера .

В достаточно устойчивый министерский период переселенческое дело дробилось между ведомствами и учреждениями, имело различные источники финансирования, государственных идеологов, научных и общественных экспертов .

В данном исследовании управление миграционными процессами рассматривается в учрежденческом и институциональном аспекте. Становление переселенческого ведомства, построение административной вертикали и подчинение местных учреждений стало основой для характеристики новых принципов, факторов, формальных и неформальных норм, среды, формирующих колонизационную политику империи и определяющих эффективность практик управления миграционными процессами. В тексте вновь затрагивается проблема «несуществующего» Министерства колоний Российской империи, чтобы подробнее охарактеризовать возможную сферу его деятельности и сопоставить ее с «управленческим пространством» Переселенческого управления2 .

Хотя переселенческие структуры и становились объектом исследования ученых, имперский ракурс изучения позволил вписать их в новые властные отношения, показать их роль как координационного и, что еще более значимо, научного звена в колонизационных проектах империи. Изучение Ремнев Анатолий Викторович, доктор исторических наук, профессор Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского; Суворова Наталья Геннадьевна, кандидат исторических наук, доцент Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского .

Сандерланд В. Министерство Азиатской России: никогда не существовавшее, но имевшее для этого все шансы колониальное ведомство // Imperium inter pares: роль трансферов в истории Российской империи (1700–1917). М., 2010. С. 105-149; Ремнев А.В. Российская власть в Сибири и на Дальнем Востоке: колониализм без министерства колоний – русский «sonderveg»? // Там же. С. 150-181 .

административно-правового пространства переселенческого дела, «научного осмысления» колонизуемой местности совместными усилиями переселенческих чиновников и научными, общественными экспертами России и Сибири, выявило новую сферу сотрудничества представителей власти и общества в деле освоения и интеграции территорий, формирования гражданской нации и общества. Развитие переселенческих структур, являясь вспомогательным направлением аграрного (крестьянского) дела, зависело от многих внутриполитических факторов, в том числе от общего направления административных реформ, господствующих представлений о соотношении государственных (коронных) учреждений и общественных (земских) структур .

По общему учреждению министерств, всё управление государственными имуществами, крестьянами и сельским хозяйством находилось в ведении Министерства финансов3. В 1837 г. для управления государственными крестьянами, эксплуатации казенных имений и других земельных владений, для содействия развитию сельского хозяйства было создано Министерство государственных имуществ4.

Оно возникло позднее других центральных учреждений, поэтому его устройство было достаточно сложным и детализированным:

два департамента государственных имуществ (16 отделений, распространявших свое влияние на всю страну), лесной департамент и департамент сельского хозяйства (с 1866 г. – департамент земледелия и сельского хозяйства), ученый комитет. К разряду свободных сельских обывателей помимо государственных крестьян были отнесены также иностранные поселенцы (колонисты), евреи-земледельцы, водворенные на казенных землях, инородцы Восточной и Западной Сибири и ряда губерний Европейской России5. Разнообразие юриИвановский В.В. Государственное право. § Развитие органов администрации сельского хозяйства и государственных имуществ// Известия и ученые записки Казанского университета. По изданию № 5. 1895 [Электронный ресурс] // http://www.allpravo.ru/library/doc117p/ instrum2817/item2910.html ПСЗ РИ-II (Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе). СПб., 1838. Т .

12. № 10834 .

СЗ РИ (Свод законов Российской империи). СПб., 1842. Т. 9. Ст. 629 .

дических групп, относящихся к «состоянию государственных крестьян», показывает не только сложность формирования единого состояния, но и объединения этих групп в рамках общей государственной политики по любому вопросу, включая и переселенческий6 .

На первом массовом этапе переселенческого движения (40 – 50-е гг. XIX в.) основные вопросы по переселению сельских обывателей находились в ведении Министерства государственных имуществ (МГИ), которое объединяло три направления деятельности: управление государственными имуществами, умножение государственных доходов от эксплуатации казенной собственности и попечительство над свободными сельскими обывателями, направленное на повышение благосостояния. С 1838 по 1855 г. по разрешению МГИ в Западную Сибирь прибыло более 90 тыс. переселенцев. Правительство также практиковало выкуп у помещиков крепостных и переселение их в Сибирь. Активизации заселения Сибири способствовал попечительный курс МГИ в отношении переселенцев, за реализацию которого на местах должны были отвечать его местные учреждения: Палаты и окружные правления. Государство, контролируя масштабы переселения, жестко регламентировало все его этапы, заботясь о появлении в Сибири состоятельного колонизатора и прочности его водворения. Местные учреждения МГИ должны были контролировать районы выхода и водворения переселенцев, определять экономическую, политическую и социальную целесообразность переселения, проводить межевые и землеустроительные работы, формировать переселенческие партии, следить за использованием ссуд. Государство обеспечивало прибывших жильем, продуктами питания, сельскохозяйственными орудиями, строительными материалами, кормами и семенами, предоставляло 3-летнюю льготу на выплаты податей и 10-летнюю денежную ссуду. При незначительных размерах переселенческого движения государству реально удавалось обеспечивать переселенцев всем необходимым, но льготы привлекали население и способствовали стихийному См.: Дунаева Н.В. Между сословной и гражданской свободой: эволюция правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи в XIX в. СПб., 2010. С. 44 .

волнообразному нарастанию. Однако реализация реформы П.Д. Киселева на государственных землях Сибири проходила по проекту не министерскому, а разработанному местной администрацией. В результате организация управления государственных имуществ и крестьян передавалась непосредственно генерал-губернатору и особому отделению (IV) при Главном Управлении, на основании существующих в Сибири установлений, с учетом общих учреждений для Великорусских губерний .

Местные учреждения Министерства государственных имуществ – Палаты государственных имуществ – в сибирских губерниях не создавались, но поземельное устройство, межевание проводилось под руководством второго департамента МГИ, при котором с 1847 г. был создан корпус межевщиков, и создавались инструкции для съемочных отрядов .

В Сибири для осуществления межевых работ, в том числе и для создания переселенческих участков, создавались местные учреждения, имеющие различную ведомственную принадлежность: (губернские и уездные землемеры – землемеры ведомства губернских чертежных, состоявших в ведении казенных палат), с 1831 г. – рота топографов, с 1835 – межевая комиссия, с 1837 – Сибирское межевание в Западной Сибири, под руководством офицеров Генерального штаба, с 1851 г. – особое управление «Межевание казенных земель Восточной Сибири»7. Деятельность землемеров на местах регулировалась и контролировалась разнообразными и часто противоречивыми инструкциями от МГИ, генерал-губернаторов, поэтому и признавалась всеми неудовлетворительною8 .

Кардинальные изменения в систему крестьянских учреждений были привнесены в эпоху Великих буржуазных реформ. В 1866 г. государственных крестьян перевели на выкуп и передали из Министерства государственных имуществ в ведение общекрестьянских учреждений, заодно закрыв правиХудяков В.Н. Аграрная политика царизма в Сибири в пореформенный период. Томск, 1986 .

С. 92 .

Дорофеев М.В. Крестьянское землепользование в Западной Сибири во второй половине XIX в. Томск, 2009. С. 221 .

тельственный кредит на их переселение9. В связи с этим был значительно сокращен и местный аппарат МГИ: вместо палат государственных имуществ и окружных правлений создавались губернские управления государственных имуществ10. С 1866 г., при проведении крестьянской реформы на казенных землях, Первый и Второй департаменты Министерства государственных имуществ были упразднены, а на базе Второго департамента был создан Временный отдел по поземельному устройству государственных крестьян (упразднен в связи с выполнением своей задачи в 1883 г.) .

Дальнейшая разработка переселенческого законодательства, а также непосредственное управление переселенческим делом было надолго передано в Министерство внутренних дел. В 1861 г. для поземельного устройства и общественного управления крестьян, вышедших из крепостной зависимости, Центральный статистический комитет был преобразован в Земский отдел11. Именно в этом отделе, «вопреки своему названию ничего общего с земством не имеющем, а ведающем всем обширным крестьянским делом, и производилась работа по пересмотру узаконений о крестьянах»12 .

Земский отдел, сформированный из чиновников, ранее занимавшихся освобождением крестьян, призван был решать основной «крестьянский вопрос» во внутренней политике государства, поэтому и стал не только самостоятельной, но одной из главных частей МВД. Не случайно, для сотрудников Земского отдела, а также выделившегося из него Переселенческого управления и Управления по воинской повинности, 19 февраля было особым днем, который они отмечали торжественными обедами. Уже здесь менялся стиль побора кадров, и профессионализм стал одним из главных критериев. Именно там формировался «чиновник научного типа», какими без ПСЗ-II. Т. 9. № 1866. Ст. 43987 .

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983 .

С. 242 .

Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917. Т. 2. Центральные государственные учреждения. СПб., 2001. С. 45 .

Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. Правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника. М., 2000. С. 160 .

сомнения были Д.И. Пестржецкий или И.М. Страховский .

Так, управляющий Земским отделом Г.Г. Савич пригласил в качестве сотрудника автора книги о крестьянской общине, бывшего политического ссыльного Кочаровского, чему, естественно, пытался воспротивиться Департамент полиции13 .

К началу 90-х гг. Земский отдела МВД охватывал уже весь спектр «крестьянских вопросов», фактически вытесняя и заменяя собой целое министерство. Переселенческое дело в особое делопроизводство не выделялось, но все практические мероприятия с ним связанные, координировались в 11 делопроизводствах Земского отдела. Так, в 4-м делопроизводстве крестьяне могли получить разрешение на переселение, 6-е руководило поземельным устройством государственных крестьян, а 8-е решало дела по поземельному устройству и землепользованию инородцев Сибири, Урала и Степного края14 .

Разработка нового (поощряющего, а не запрещающего) переселенческого законодательства приходится на 80-е гг. XIX в. и совпадает по времени и характеру предложений с подготовкой реформы местного управления. Цель преобразований, сформулированная кахановской комиссией, заключалась в объединении всех административных учреждений с уменьшением их числа и сокращением стеснительных формальностей и усилением разрешающей на месте власти, «установление живой связи между администрацией и общественным управлением, а также точное разграничение их прав и обязанностей с определением ответственности для земских органов»15 .

Эта же идея объединения административных и общественных сил по решению переселенческого вопроса была реализована созданием в 1881 г. совещания «сведущих лиц из общества», т. е. лиц, знакомых с положением этого дела в теории или на практике» при особой «переселенческой комиссии, составленной из чиновников разных министерств». Однако, работа Романов В.Ф. Старорежимный чиновник (из личных воспоминаний от школы до эмиграции. 1874–1920 гг.) // ГАРФ. Ф. Р-5881 (Коллекция отдельных документов белоэмигрантов) .

Оп. 2. Д. 598. Л. 113 .

Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917. Т. 2. Центральные государственные учреждения. СПб., 2001. С. 46 .

Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802–1902. СПб., 1902. С. 170 .

в рамках самостоятельных, формальных структур не принесла ожидаемого успеха: комиссия и совещание высказали кардинально расходящиеся взгляды по ключевым вопросам, в частности о роли административных структур в организации переселенческого потока, о свободе и самостоятельности сельских обывателей в создании новых хозяйств16 .

Идея сотрудничества администрации и общества, как и особые структуры, возникшие для ее реализации, достаточно быстро завершили свое существование при следующем министре внутренних дел Д.А. Толстом. Он предполагал, что основной недостаток существующего порядка состоит в том, что правительственная власть имеет слишком слабое влияние на ход местного управления, и потому усиление этого влияния должно быть главною целью предстоящих преобразований. Новый курс предполагал, что в основу организации местного управления будет положен принцип единства власти, а для этого все местные учреждения должны стать учреждениями правительственными, находящимися в тесной связи с центральною государственной властью .

Миграционные процессы в рамках такой централизованной бюрократической системы управления также всецело подчинялись государству. Это реализовывалось как в надзирающих и контролирующих функциях государственных учреждений через «сдерживание движения в тесных рамках», так и в попечительных – через «полное и всестороннее устройство переселенцев на новых местах». Именно поэтому значимость данного этапа заключалась не столько в выработке новых идей, сколько в подготовке, как в центре, так и на местах административных структур для управления миграционными потоками .

В 1880–90-е гг. были реорганизованы и значительно усилены местные учреждения Министерства государственных имуществ, был сформирован Западно-Сибирский переселенческий отряд, начинают действовать переселенческие конторы17. 20 декабря 1883 г. в Омске было учреждено единое Кирьяков В.В. Очерки по истории переселенческого движения в Сибири (в связи с историей заселения Сибири). М., 1902. С. 134 .

Худяков В.Н. Указ. соч. С. 104; Дорофеев М.В. Указ. соч. С. 204, 225 .

для Тобольской, Томской губерний и Акмолинской, Семипалатинской областей управление государственными имуществами18. В 1893 г. управление разделено на три учреждения (для Тобольской, Томской губерний и степных областей) .

В 1897 г. аналогичные управления открыты в Иркутской и Енисейских губерниях. Цель их введения заключалась в попечении и наблюдении за государственными имуществами для повышения их доходности. Для этого в ведение управления государственных имуществ передавались: сбор сведений о казенных землях и оброчных статьях, контроль за распоряжением казенных земельных и лесных угодий (продажа в частную собственность, выделение под новые поселения) .

Многообразные задачи «попечения и наблюдения за государственными имуществами», еще до появления основного переселенческого потока, позволяли власти создавать, точнее, описывать, структурировать и классифицировать природноклиматическое, экономическое и административно-правовое пространство водворения. Существенную роль в длинных и подробных списках функций этих учреждений играло «собирание верных и точных сведений», составление кадастров, измерение, описание и оценка земель и угодий, их классификации .

С расширением переселенческого потока, включением новых обширных пространств (как мест выдворения, так и водворения) малочисленные и, главное, привязанные к конкретной административно-территориальной единице местные учреждения становились не вполне эффективными для управления мобильными переселенческими группами. Выход из ситуации виделся в создании дополнительного штата чиновников особых поручений при центральных и местных учреждениях. Так, после издания общего закона о переселениях от 13 июля 1889 г. было дополнительно учреждено шесть должностей чиновников особых поручений по переселенческим делам при земском отделе МВД «для ближайшего наблюдения за движением переселенцев и оказания им необходимого содействия во время следования и на местах нового

ПСЗ-III. Т. 3. № 1909 .

водворения»19 .

В 1892 г. появляются дополнительные чиновники и на местах: пять чиновников особых поручений – при Иркутском генерал-губернаторе, три чиновника – при Приамурском генерал-губернаторе. В Западной Сибири переселенческие вопросы были отнесены к компетенции чиновников по крестьянским делам20. В 1894 г. по постановлению Комитета сибирской железной дороги при Земском отделе МВД была временно учреждена дополнительная должность чиновника особых поручений по переселенческим делам с содержанием из фонда вспомогательных предприятий, связанных с сооружением сибирской железной дороги. Чиновники особых поручений, формально состоящие при Земском отделе, а фактически служившие в Сибири, наделялись дополнительными правами и преимуществами .

Идея «живого сотрудничества и взаимодействия» еще не была реализована на этом этапе, хотя и были намечены общие платформы для сотрудничества, определяемые уходящей эпохой Великих буржуазных реформ .

Комитет Сибирской железной дороги До начала 90-х правительство последовательно пыталось упорядочить переселенческое движение, организовать его «правильно» и самостоятельно, но без участия общественных сил и «самоуправства» крестьян. Новая стратегическая цель была обусловлена новым форматом переселенческого движения (голод и железные дороги), под который вынуждено было перестраиваться и государство. «Заключить в узкие берега закона громадную могучую волну народного движения не удалось: волна эта прорвала бумажную плотину и хлынула со страшной силой»21. В связи со строительством Транссиба, появляется новый участник переселенческого дела – Комитет сибирской железной дороги (КСЖД) и «переселенческий вопрос» приобретает новую конфигурацию. Переселение (не для выселения), а для «заселения, соприкасающихся с желез

–  –  –

Кирьяков В.В. Указ. соч. С. 138 .

ной дорогой местностей», «скорейшего устройства их быта на местах нового водворения». Дополнительным фактором стал и не предполагаемый ранее масштаб переселения. Планируемое переселение переросло в аврал, которым практически было невозможно управлять, его требовалось прекратить или приостановить, чтобы позднее развернуть на новой административно-правовой основе. В качестве основных недостатков существующей системы переселения были отмечены: резкий рост переселенческого движения при отсутствии точных данных о запасах свободных земельных угодий в Сибири; низкая пропускная способность железной дороги;

недостаток личных сил и денежных средств местных переселенческих организаций22 .

Грандиозное предприятие, каким стало сооружение Транссибирской железнодорожной магистрали, повлекло за собой создание на высшем уровне специального органа управления

– Комитета Сибирской железной дороги (КСЖД). Он был образован по инициативе министра финансов С.Ю. Витте после предварительного обсуждения в особом совещании под председательством Д.М. Сольского 10 декабря 1892 г.23. Первоначально в состав КСЖД вошли министры финансов, внутренних дел, путей сообщения и государственный контролер .

Позднее, еще до первого заседания, к ним присоединились военный министр и управляющий Морским министерством .

Кроме них, на заседания часто приглашались министры юстиции, императорского двора, иностранных дел, а также иркутский, приамурский и степной генерал-губернаторы .

Компетенция КСЖД была гораздо шире, чем требовало само РГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 193. Л. 15 об .

ПСЗ-III. Т. 12. № 9140, 9354. Подробнее см.: Саблер С.В., Сосновский И.В. Сибирская железная

дорога в ее прошлом и настоящем. СПб., 1903. С. 129-132; Борзунов В.Ф. История создания Транссибирской железнодорожной магистрали: Дисс… д-ра ист. наук. Томск, 1972. С. 513, 526-527, 533-538. Инициативу создания такого высшего комитета приписывал себе и государственный секретарь А.А. Половцов. В своем дневнике 18 февраля 1892 г. он записал, что говорил вел. кн. Владимиру Александровичу об учреждении под председательством наследника специального комитета, «который бы занялся сначала изучением вопроса о постройке, а затем и самою постройкою». Владимир Александрович его поддержал, заявив, «что это было бы весьма кстати, потому что цесаревич тяготится бездействием» (Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. М., 1966. Т. II. С. 424) .

сооружение магистрали, в его функции вошли самые разные вопросы, связанные с политикой самодержавия в Сибири .

Председателем Комитета был назначен наследник престола вел. кн. Николай Александрович (будущий император Николай II), а вице председателем – председатель Комитета министров, известный экономист Н.Х. Бунге. Вступив на престол, Николай II сохранил за собой председательствование в КСЖД. Делопроизводство КСЖД было поручено канцелярии Комитета министров. Возглавлял «сибирское отделение»

канцелярии Комитета министров сначала будущий министр финансов И.П. Шипов, а затем Н.Л. Петерсон. Насколько важной представлялась деятельность канцелярии, свидетельствует тот факт, что когда молодой чиновник И.И. Тхоржевский поступал туда на службу, помощник управляющего делами Комитета министров Э.Ю. Нольде так охарактеризовал его будущее поприще: «...Сибирское отделение – самое боевое и видное, туда труднее всего попасть. Председатель Комитета Сибирской железной дороги – сам Государь; он лично проехал всю Сибирь на лошадях, возвращаясь – еще как Наследник – из Японии. Он очень интересуется Сибирью, ее колонизацией и всем, что для этого делается. Там будет вам легче всего выдвинуться на работе»24 .

Управление делами КСЖД попало в руки опытного в государственных делах А.Н. Куломзина, роль которого в сибирском управлении оказалась заметно выше официально занимаемого им положения. Хотя для обсуждения некоторых законопроектов требовались совместные заседания Комитета и Департамента законов Государственного совета, этого удалось избежать. А.Н.

Куломзин объяснял это так:

«Законодательным же постановлениям Сибирского комитета, которые касались собственно устройства переселенцев в Сибири, я придавал по форме значение законов местных и временных, всемерно избегая затрагивать законодательные нормы, регулирующие народную жизнь европейских губерний империи»25 .

Тхоржевский И.И. Последний Петербург. Из воспоминаний камергера // Нева. 1991. № 4 .

–  –  –

4 марта 1893 г. при КСЖД образована подготовительная комиссия под председательством управляющего делами статс-секретаря А.Н. Куломзина для рассмотрения, в том числе, и мероприятий по устройству переселенцев в Сибири .

Уже в начале 80-х гг. Куломзин выступает за необходимость проведения переселенческой политики. Совместно с будущим министром государственных имуществ А.С. Ермоловым им был составлен законопроект о переселении малоземельных крестьян. Подготовительная комиссия фактически монополизировала решение вопросов, связанных с переселением крестьян, устройством церквей и школ в Сибири, что также увеличивало влияние А.Н. Куломзина на сибирскую политику. Известный французский путешественник и публицист Жюль Легра писал, что от А.Н. Куломзина «зависит аграрное будущее огромной колонии»26 .

В Подготовительной комиссии обсуждались переселенческие вопросы, сметы и т. д. А.А. Корнилов в этой связи вспоминал: «Комиссия эта, находившаяся под председательством весьма лукавого, но в то же время разумного человека, А.Н .

Куломзина, взглянула довольно правильно на переселенческий вопрос, и, благодаря докладам этой комиссии, взгляд этот сообщился и самому председателю особого совещания наследнику престола Николаю Александровичу»27. Куломзин председательствовал и в целом ряде временных комиссий: о поземельном устройстве Забайкальской области, о выборе места для устройства коммерческого порта в г. Владивостоке, о способах обеспечения доставки грузов для Забайкальской железной дороги и др. В 1896 и 1897 гг. он совершил две поездки по Сибири, что, безусловно, также подняло его авторитет в КСЖД как специалиста по сибирским вопросам. Не случайно именно его приглашали в Государственный совет, когда там обсуждались дела по Сибири .

Legras J. En Siberie. P., 1899. P. 206. Впоследствии Ж. Легра стал переводчиком на французский язык официального издания «Сибирская железная дорога в ее прошлом и настоящем»

(СПб., 1903), вышедшем в Париже в 1904 г. (РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 366) .

Корнилов А.А. Воспоминания // Минувшее. Исторический альманах. М.;СПб., 1992. Вып. 11 .

С. 28-29 .

Получив назначение в 1902 г. в Государственный совет, Куломзин был оставлен членом КСЖД. Он много сделал в своей жизни для Сибири: выступал за рост переселенческого движения, за скорейшее ее хозяйственное освоение, за отмену ссылки. Искренне полюбив этот край, он писал 7 июня 1896 г. из Омска: «Вообще, Сибирь такая страна, как я нынче испытываю, что в ней надо побывать только раз, чтобы хотелось еще побывать»28. «Занимая, по сравнению с местами министров, подчиненное положение управляющего делами Комитета министров, а затем и Сибирского, – оценивал его роль чиновник Переселенческого управления МВД В.Ф. Романов, – фактически Куломзин пользовался громадным влиянием и его выдающимся способностям и умению работать не покладая рук, Сибирь обязана началом всех трех колонизационных мероприятий, которые были связаны с постройкой великого железнодорожного пути мирового значения»29 .

Под руководством А.Н. Куломзина в канцелярии Комитета министров был составлен «Свод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России» (СПб., 1894). Цель издания состояла в том, чтобы доказать наличие, с одной стороны, в центральных губерниях избыточного крестьянского населения, а с другой, что переселение «не может иметь последствием упадок земледелия на их родине»30. Под руководством А.Н. Куломзина был составлен также ряд справок о колонизации в других странах. Теоретическое обоснование правительственной политики на окраинах А.Н. Куломзин пытался искать в иностранных колонизационных приемах, прежде всего в деятельности Прусского правительства по германизации польских провинций. В Пруссию был направлен со специальным заданием чиновник канцелярии Комитета министров И.П. Шипов .

Через КСЖД осуществлялось финансирование всего переселенческого дела. Как вспоминал А.А. Корнилов, «средства эти отпускались по сметам, составлявшимся на местах мест

–  –  –

ными главными начальствами; затем рассматривались подготовительной комиссией при Комитете сибирской дороги под председательством А.Н. Куломзина, и, наконец, утверждались в самом Особом Комитете»31. Чтобы на месте ознакомиться с состоянием переселенческого дела, А.Н. Куломзин дважды, в 1896 и 1897 гг., совершил поездки в Сибирь. Эти поездки не только изменили его взгляд на переселенческий вопрос, но и существенно скорректировали всю правительственную переселенческую политику. Сторонник переселения в Сибирь среднесостоятельных крестьян, он встретил среди переселенцев и «ужасных бедняков». Все его беседы о причинах переселения сводились к жалобам крестьян на малоземелье в местах выхода. Но он вынужден был признать и еще одну причину – политическую. «Отчасти господа земские начальники, по-видимому, искусственно выталкивают, т. е. возбуждают к переселению неспокойный элемент»32 .

Свои впечатления через частные письма к бывшему воспитателю наследника генералу Г.Г. Даниловичу он пытался донести и до Николая II. Бедствия переселенцев в пути, недостаток отмежеванных участков, медленность гидротехнических работ привели его даже к мысли приостановить переселение .

Ему удалось провести через КСЖД в качестве временной меры положение о прекращении выдачи путевых ссуд самовольным переселенцам, что, впрочем, по его же словам, «серьезного значения не имело»33. Главным сдерживающим фактором, полагал А.Н. Куломзин, должна была стать осведомленность крестьян о том, что их ожидает в Сибири. Было предпринято издание нескольких брошюр для народа, разъясняющих условия переселения и распространяющих сведения о Сибири. Сам А.Н. Куломзин издал брошюру «Сибирское переселение» (СПб., 1896). Он резко выступил против книг и статей, завлекающих крестьян в Сибирь34. Предлагал Корнилов А.А. Указ. соч. С. 29 .

–  –  –

Подробнее о позиции А.Н. Куломзина в переселенческом вопросе см.: Тихонов Б.В. Переселенческая политика царского правительства в 1892–1897 гг. // История СССР. 1977. № 1 .

С. 115-119 .

Россия. Комитет Сибирской железной дороги. (Материалы). Б., м. 1897. Т. 1. Л. 411-412 .

он также расширить практику предварительной посылки ходоков. Правильному взгляду должно было способствовать и широкое распубликование законов о переселении. Но последнее предложение вызвало возражение со стороны И.Н .

Дурново, который считал, что «крестьяне всякую бумажку по переселенческому делу растолковывают, как приглашение к переселению»35 .

Переселенческое управление МВД 8 марта 1895 г. на заседании Комитета сибирской железной дороги его председатель Великий князь Николай Александрович выразил мысль, что «крестьянские переселения не должны вызывать опасения и правительственное содействие должно направляться на то, чтобы переселение носило характер более сознательный и получило вполне правильную постановку»36. На всеподданнейшем отчете Нижегородского губернатора за 1895 г. по поводу движения переселенцев и организации переселенческого дела, была сделана «высочайшая помета»: «Обращаю особое внимание МВД на эту часть отчета. Невозможно оставить такое государственное дело в заведовании какого-то маленького отделения Земского отдела»37 .

Переселенческое дело находилось в ведении нескольких ведомств и вопрос о подчинении нового учреждения был, в том числе и вопросом межведомственных и внутриведомственных интересов. Такой логике следовало МВД, предлагая создание особого учреждения для заведования переселенческим делом. Проект МВД предполагал создание временного Переселенческого управления в составе министерства по образу двух отделов Министерства земледелия и государственных имуществ – сельской экономии и сельскохозяйственной статистики и земских учреждений. Помимо собственно за

–  –  –

Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802–1902. СПб., 1902. С. 190 .

РГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 193: «Об учреждении временного Переселенческого управления при МВД и об усилении средств на содержание чиновников Переселенческого управления» .

Л. 15 .

ведования переселенческим делом, в ведение нового учреждения предполагалось передать и сопутствующие вопросы:

покупка крестьянских земель при помощи Крестьянского банка, аренда крестьянами казенных земель. Однако выделение переселенческого дела в особое учреждение предполагало не только бюрократические и ведомственные мотивы .

Отмечался и особый, небюрократический характер самого дела, «требующий не столько соображения с законом, сколько живой распорядительности и быстрого приспособления и удовлетворения, внезапно возникающих и часто крайне изменчивых запросов этого движения»38. При обсуждении министр внутренних дел И.Л. Горемыкин отметил, что управление переселенческим делом «имеет лишь весьма мало общего с обычными приемами канцелярской деятельности»39 .

«Живое дело», с точки зрения МВД, вполне могло быть реализовано только при создании обособленного учреждения, с более гибкой и легче поддающейся изменениям организацией. Предполагалось ограничиться «весьма небольшим числом чиновников, предназначенных собственно для постоянной канцелярской работы». Возможные обвинения в «крамольности» небюрократического (неканцелярского) учреждения, снимались уверениями в признании и подчинении «общепринятым началам в центральных управлениях» и более частным условиям: «несмотря на особенности деятельности, … она многими своими сторонами будет совпадать с условиями делопроизводства в других административных учреждениях» .

Особый характер деятельности Переселенческого управления должны были обеспечивать не канцелярия, а чиновники особых поручений. Подобные должности существовали и в Земском отделе, но учитывая разнообразный, слабо предсказуемый характер, уровень сложности их деятельности, МВД предположило внести коррективы в штатное расписание и не присваивать им определенных классов и, соответственно, содержания. В штате предполагалось установить общую сумму, отпускаемую на содержание этих лиц РГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 193. Л. 17 .

Там же. Л. 22 .

и предельные оклады. В зависимости от сложности и важности поручаемого дела МВД само могло определять и оклад, и должность чиновника. Еще одна степень самостоятельности руководства в нарушение традиционной чиновной иерархии заключалась в возможности «отступления от требований закона, касательно согласования класса должности с чином назначаемого на нее лица»40. Штат Переселенческого управления, «в виду соблюдения строгой экономии», определялся минимально: начальник управления, его помощник, пять чиновников особых поручений, два делопроизводителя, три помощника делопроизводителей, секретарь и журналист .

Даже мягко и осторожно высказанная идея об особом характере деятельности Переселенческого управления была не однозначно принята в высших бюрократических, особенно финансовых, кругах. Управление государственным контролем не находило оснований для выделения переселенческого дела от прочих задач государственных учреждений по устройству сельских обывателей. Министерство финансов предлагало сократить штат переселенческого управления и оклады чиновников «в виду незначительности сего управления», приравняв их к окладам чиновников Земского отдела, а не управления Министерства земледелия и государственных имуществ. Предполагаемая экономия пяти с половиной тысяч в год уже на этапе обсуждения нового учреждения показывала с одной стороны типичное нежелание финансового ведомства увеличивать казенные расходы, а с другой, неприятие и непонимание специфики переселенческого дела .

В записке управления государственным контролем вообще оспаривалась необходимость создания нового специального учреждения, поскольку «внутренние бюрократические ресурсы» Земского отдела еще не исчерпаны (это не самое большое по числу чиновников учреждение, всего 52 человека). Единственно возможный способ «измерить» труд учреждения виделся в подсчете числа чиновников, а потому и предлагаемое решение было направлено именно на усиление канцелярской деятельности. Создание дополнительного делопроизводства (или даже двух) в составе Земского отдеРГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 193. Л. 17 об .

ла избавляло бы государственное казначейство от расходов по содержанию начальника и его помощника, секретаря и журналиста. Последовательная ликвидация особого статуса, самостоятельного руководства логично завершалась предложением сократить чиновников особых поручений (с пяти до трех), определив при этом им меньший и единый оклад в 2000 рублей. МВД удалось полностью отстоять свой проект. По штатному расписанию должностей и расходов Переселенческое управление смогло не только сохранить все позиции по составу и жалованию, но и увеличить общую сумму годового расхода41 .

После долгих обсуждений в 1896 г. при МВД было создано Переселенческое управление с тремя основными практическими задачами: 1) руководство выдачею и сама выдача разрешений на переселение; 2) водворение переселенцев; 3) заведование суммами, отпускаемыми на переселенческое дело .

В ведение Переселенческого управления передавалась также подготовка новых законодательных мероприятий. Таким образом, весь цикл переселенческого дела: от создания нового правового и институционального пространства переселенческого движения, управления финансовыми потоками до научной экспертизы, проектирования и непосредственного формирования, сопровождения и водворения переселенческих партий было сосредоточено в ведении одного центрального учреждения. Высокая степень самостоятельности, сочетание принципов централизованного и децентрализованного управления, высокая мобильность учреждений данного ведомства стали не только залогом эффективного управления миграционными процессами, но и позволили выработать свой особый стиль «небюрократического» управления .

«Совсем маленькое и «черносошное» переселенческое делопроизводство», ютившееся «в одном из самых захудалых уголков Министерства внутренних дел» с момента своего создания позиционировало специфику своей деятельности, «небюрократический» характер, а также особый стиль руководства42. Во многом от руководителя зависели объем и наПСЗ-III. Т. 16. № 15464 .

<

Тхоржевский И.И. Последний Петербург. Воспоминания камергера. СПб., 1999. С. 124 .

правления деятельности сотрудников, но еще более значимо было понимание существа и характера государственной службы на каждом конкретном, даже самом незначительном канцелярском месте. Уже в проекте по образованию Переселенческого управления министр внутренних дел отметил, что в связи с постепенным усложнением задач переселенческого дела, к чиновникам данного ведомства должны предъявляться особые, более высокие требования к уровню образования и подготовки .

Среди начальников Переселенческого управления не было случайных, а потому временных руководителей. Первым начальником был В.И. Гиппиус (1896–1902), вторым

– А.В. Кривошеин (1902–1905)43, третьим – Г.В. Глинка (1905–1915), последним – Г.Ф. Чиркин (1916–1917). Уже при А.В. Кривошеине лидерство и инициатива среди центральных учреждений совершенно явственным образом перешла к Министерству земледелия, которое стало «фокусом культурной работы всего государства…»44. При А.В. Кривошеине Переселенческое управление «из второстепенного, небольшого учреждения становилось неожиданно одним из модных ведомств, привлекающих к себе всеобщий интерес и, может быть, несколько преувеличенные ожидания»45. Так как министры «давали общее руководство и вели «высокую политику», технически управляли делами директора департаментов»46. В Переселенческом управлении вопросы политические уходили на второй план, а на первом были меры по переезду и устройству крестьян на новом месте, поэтому в этом деле «могли не ссорясь, сотрудничать и правые и левые, оставив в стороне свои собственные политические взгляды и убеждения»47 .

Значительную часть русской интеллигенции и составляли такие чиновники среднего звена, которые относились к поВощинин В. Колонизационное дело при А.В. Кривошеине. Пг., 1915; Судьба века. Кривошеины. СПб., 2002; Воронов И. Министр Азиатской России // Звезда. 2006. № 12 .

Тхоржевский И.И. Указ соч. С. 105 .

Татищев А.А. Земли и люди. В гуще переселенческого движения (1906–1921). М., 2001 .

–  –  –

мещикам по «левой» традиции отрицательно, распространяя это настроение на родовую аристократию туземного населения, и даже на зажиточных крестьян-старожилов. Впрочем, партийности не придавали большого значения, когда, как отметил В.Ф. Романов, «приходится работать над живым делом научными методами»48. Вопреки духу времени, они стремились не к политической, а скорее, к профессиональной консолидации, средством для которой мог стать издаваемый при финансовой поддержке Переселенческого управления периодический сборник «Вопросы колонизации», который был далек от официоза .

Помощником А.В. Кривошеина, а затем более десяти лет главой Переселенческого управления был Г.В. Глинка, выпускник Московского университета, фанатичный «мужикофил», у которого была «какая-то просто болезненная любовь ко всему родному, в особенности же, к нашему крестьянству»49. «Народнические тенденции» начальника Переселенческого управления проявлялись в том, как он «может и без умысла, каждую пядь земли берег для крестьянства» и прямо ликовал, когда царь щедро уступил свои земли под переселение. По свидетельству одного из переселенческих чиновников, у В.И. Глинки «было страшно развито чувство моральной ответственности перед переселенцами»50. А так как, как он считал, в отличие от Америки у России нет таких средств на колонизацию, «и русский мужик своими костями строит Сибирь», то именно чиновники должны проявлять особую заботу о переселенцах. Главным качеством Г.В. Глинки, как руководителя, было неприятие «бумажной гладкости», шаблонов, предвзятых планов, кабинетной работы вообще51. Он не терпел и достаточно жестко критиковал подчиненных за малейшие попытки «чинодральства», «кабинетства», «впадания в мертвую канцелярщину» или установРоманов В.Ф. Указ. соч. Л. 235 .

–  –  –

Татищев А.А. Указ. соч. С. 138 .

Гурко В.И. Указ. соч. С. 173 .

ления «никчемных церемониалов»52. Взамен традиционных бюрократических качеств требовал от сотрудников осмысленности службы, нравственной поддержки подчиненных, сочувствия живой работе, «видение надлежащей перспективы, отличие важного от пустяков» .

Под стать себе руководители набирали и подчиненных .

Отличительной чертой большинства переселенческих чиновников была горячая любовь к родине и порученному им делу и абсолютная честность, неприятие канцелярщины, кабинетной работы и отношения к службе, как средству наживы53. Еще одной их особенностью была включенность в интеллигентскую среду, активная общественная деятельность, а также сотрудничество с научными и общественнополитическими журналами. Они ревниво реагировали на «политиканство» и демагогическую критику переселенческой политики со стороны оппозиционной интеллигенции, «чрезвычайно невежественной в отношении естествознания, в особенности знания наших колоний», и гордились своим профессионализмом и даже ученостью, своими заслугами в изучении Сибири. Так, к примеру, по словам В.Ф. Романова, Атлас Азиатской России «по его научному значению составил предмет гордости любого ученого общества». «Такие люди становились похожи на Майнридовских героев; они знали всеми фибрами своего тела и души, знали и чувствовали дикую прелесть природы далеких окраин Сибири, почти обожествили эту природу, были красиво суеверны»54. Тот же В.Ф. Романов подчеркивал и особое, уважительное отношение крестьян к переселенческим чиновникам: «Местные наши агенты были любимы населением; слово «переселенный» произносилось крестьянами совершенно иным тоном, чем «земский»55. И это была не только самооценка переселенческих чиновников, хотя можно говорить и о вполне осоРГИА. Ф. 391. Оп. 5. Д. 278. О неблагонадежных чиновниках местных переселенческих организаций. Л. 238 .

Романов В.Ф. Указ. соч. Л. 228 .

–  –  –

знанном моделировании поведения и образа «передового чиновника-интеллигента» .

Депутат первой Государственной думы, руководитель врачебно-продовольственного комитета князь Г.Е. Львов, изучавший и много содействовавший переселенческому делу, называл переселенческих чиновников «героями». Можно обратиться и к авторитетному мнению Г.И. Успенского, который оставил яркий и, несомненно, искренний образ «редкого чиновника», которому можно доверять. Переселенческий чиновник, как служитель общества, отделяется им от прочих – «сложных и неясных фигурантов, чьи помыслы неочевидны для человека со стороны». Удивительно находить это, буквально, текстологическое сходство характеристик у людей, казалось бы, имеющих принципиально различные общественно-политические идеалы. «Все, что касается этого сложного дела (переселенческого), все поставлено здесь хорошо, правильно, добросовестно и дельно», «без канцелярщины и пустого формализма», – писал Г.И. Успенский в очерках «Поездки к переселенцам»56. Очевидный для Успенского недостаток средств для «плодотворной и добросовестной деятельности» связан не с традиционными злоупотреблениями чиновников, но с низкой активностью общества .

«И я с великим удовольствием могу сказать, что собственными моими глазами видел, что отношения людей, заведующих таким большим народным делом, вполне соответствуют ему .

Дело делается по-человечески, то есть именно так, как оно и должно бы было делаться также и там, в глубине России»57 .

Вряд ли эта фраза могла быть написана для демонстрации благонадежности автора, и тем более она совершенно не соответствует ярко критическому настроению, которое фиксировали в сибирских очерках Успенского советские исследователи .

Чиновники для народа, без формальностей и фальши, делающие дела при отсутствии документов, в обход все существующих инструкций и правил – такими увидел «переУспенский Г.И. Поездки к переселенцам [электронный ресурс] // http://az.lib.ru/u/ uspenskij_g_i/text_0530.shtml Там же .

селенных» Успенский. Он считал их деятельность идеальным воплощением помыслов «культурного человека», так как они имели возможность бескорыстно реализовать свои лучшие человеческие качества, помогать нуждающимся «не со снисходительностью и превосходством барина, а чувствуя близость и сопричастность в таком же человеке»58 .

Крестьянский вопрос, вырастал из «канцелярий» в «народное дело», в новых условиях активной деятельности земских организаций и радикальной интеллигенции, причудливо и сложно объединял людей не в политические или идейные соратники, не в организации и учреждения, а в пространство общего дела: чиновников и интеллигенция, земцев, общественных и политических деятелей, ссыльных. Умение мыслить широко и неординарно, постоянная мобильность, особое образование (преимущественно, техническое или сельскохозяйственное), демократичность, «народофильство» – таковы были формальные и неформальные требования, предъявляемые к немногочисленному штату Переселенческого управления. Типичный представитель «переселенческого чиновничества» обладал качествами «идеалиста-народника, работающего не считая часов за скудное вознаграждение и не мечтающего ни о какой карьере»59 .

Переселенческие чиновники, действительно, заняли особое место в местном управлении, не только по относительной бюрократической автономии, обилию задач, но и значительности средств, благодаря которым они могли «влиять на развитие экономической и культурной жизни края»60. И.И .

Тхоржевский обобщил наиболее важные черты ведомства при Кривошеине: «Министерству верили, давали денег. Завязались отношения с земствами, кооперацией, учеными, общественными деятелями, печатью», а позднее нашелся и общий язык с Государственной думой61 .

Создание новой динамично развивающейся структуры закономерно приводило к столкновениям не только в центре, Успенский Г.И. Указ соч .

Татищев А.А. Указ. соч. С. 35 .

–  –  –

Тхоржевский И.И. Указ соч. С. 86 .

но и на местах. Традиционные ведомственные конфликты в «переселенческом» контексте усугублялись столкновением земельных, имущественных, социокультурных интересов различных социальных, этнических, конфессиональных групп. Поземельные конфликты из-за сокращения угодий (поддерживались/усиливались) неразберихой в законодательстве и ведомственных конфликтах. Новые структуры Переселенческого управления сталкивались с представителями местной администрации, как на местах выхода, так и на местах водворения. Выход виделся в четком разграничении полномочий, сфер деятельности. Особенно беспокоило правительство усложнившееся управление хозяйственными делами, связанное с устройством переселенцев. Ситуация обострялась не только тем, что администрация не могла переложить часть своих забот на так и не введенные в Сибири земские учреждения, но и царившей неразберихой внутри самого местного государственного аппарата. Было признано, что разрозненная деятельность ведомств на местах существенным образом «тормозит» переселение. Отвод земельных участков для переселенцев являлся предметом занятий Министерства земледелия и государственных имуществ, а сами вопросы устройства переселенцев были уже делом чиновников МВД. Если в Восточной Сибири их деятельность как-то на месте координировал генерал-губернатор, то в Западной Сибири они должны постоянно обращаться к своим министерствам. Выдворением и водворением переселенцев должны были заниматься и местные чиновники, и командируемые от Переселенческого управления на линию сибирской железной дороги и прочие колонизационные районы .

Переселенческие чиновники занимались организацией процесса, налаживанием связей, устройством новых структур, а в дальнейшем, по мере стабилизации населения, часть функций передавалась местным чиновникам. В связи с расширением круга деятельности крестьянских чиновников и усилением переселенческого движения, в 1894 г. было принято решение об увеличении численности чиновников по крестьянским делам в два раза. С 1896 г., после значительного упрощения процедуры, выдача переселенцам ссуд была передана крестьянским чиновникам62. Но передача функций не имела одностороннего и однозначного характера, укрепление местной организации Переселенческого управления предполагало и концентрацию наиболее важных отраслей переселенческого дела в своих руках. Так, первоначально склады сельскохозяйственных орудий, семян и разных предметов домообзаводства находились в ведении МЗ и ГИ, но в 1897 г. они были переданы МВД. С 1896 г. МЗиГИ начало устраивать специальные лесные склады, с 1899 г. к этому делу было привлечено и МВД .

В качестве особой задачи Переселенческого управления значилось содействие сельскому населению в расширении его землевладения. Те же задачи были определены и для Крестьянского поземельного банка. «При такой общности задач, интересы самого дела требовали тесной связи между названными учреждениями». По закону 31.05. 1899 г. в состав Совета банка и его местных отделений были включены представители от Переселенческого управления. В Совете банка должен был присутствовать начальник ПУ, а в отделения, находящиеся на местах, где переселенческое дело имело наиболее важное значение, были командированы чиновники особых поручений .

После преобразования крестьянского управления в Сибири (1898), создания особого по крестьянским делам присутствия, в его состав, помимо окружного начальника, Амурским губернатором было предложено ввести и чиновника по особым поручениям по переселенческим делам, «так как он имеет постоянное сношение с крестьянским населением, особенно с новоселами, и крестьянские нужды и интересы ему должны быть не менее знакомы, как и окружному начальнику»63. Чиновники особых поручений могли участвовать в губернских, областных и уездных учреждениях при рассмотрении дел по переселенцам с правом совещательного голоса. По закону 10 июня 1900 г. эти чиновники были включены, на правах членов, в состав губернских или губернских по крестьянским делам присутствий, причем им было предоРГИА. Ф. 391. Оп. 2. Д. 1287. Л. 4 .

<

Там же. Д. 535. Л. 1 .

ставлено «право голоса по делам переселения». Цель данной меры: «обеспечить правильное взаимодействие местных органов банка с органами общего государственного управления» .

В 1903 г. в ведение местных учреждений предполагалось передать: выдачу разрешений на переселение в пределах европейских губерний на Кавказ, в Европейской России; перечисление самовольных переселенцев по месту жительства в Сибири, вторичное устройство на казенных землях переселенцев, покинувших первоначальные наделы и переводворившихся с участка на участок; обратное перечисление переселенцев на родину, сдачу крестьянских оброчных статей без торгов, выдачу ссуд на домообзаводство крестьянам, водворившимся на казенных землях Европейской России .

Деятельность переселенческого управления, направленная на регулирование устройства переселенцев на местах, изначально предполагала децентрализацию (присутствие чиновников на местах), поэтому вопрос о перераспределении полномочий и сферы компетенции с чиновниками других ведомств был закономерен .

В 1894 г. в связи с завершением землеустройства бывших государственных крестьян и с сельскохозяйственным кризисом конца 80-х гг., голодом 1891–1892 гг., МГИ было преобразовано в Министерство земледелия и государственных имуществ (МЗиГИ). Основная цель преобразования заключалась в улучшении состояния сельского хозяйства «путем казенного попечительства о расширении полезной для земледелия территории, распространении агрономических знаний для повышения продуктивности сельского хозяйства и развития кустарных промыслов». Одной из значимых структур «преображенного» министерства стал Сельскохозяйственный совет, включавший помимо чиновников министерства, приглашенных сельских хозяев. Совет обсуждал законопроекты, ходатайства, связанные с вопросами улучшения и усовершенствования сельского хозяйства. Реализацией его предложений занимался Департамент земледелия, который управлял сельскохозяйственными учебными заведениями, организацией выставок и съездов. Научным обоснованием планируемых сельскохозяйственных новаций занимался Ученый комитет министерства, состоявший из особых бюро по почвоведению, агрономии, бактериологии, энтомологии, метеорологии и сельскохозяйственной механике .

Министерство принимало меры к выяснению на месте новых потребностей переселенческого дела. С этой целью в 1895 и 1898 гг. министром А.С. Ермоловым были предприняты поездки в Сибирь для ознакомления с вопросами поземельного устройства старожильческого населения и работами по заготовлению переселенческих участков. В 1895 г. была учреждена под председательством директора департамента государственных земельных имуществ тайного советника Тихеева особая комиссия для руководства работами по образованию переселенческих участков. За первое пятилетие с 1893 по 1898 г. общая площадь земель, обращенных под переселенческие и запасные участки, достигла 6 678 000 дес., рассчитанных на устройство 366 634 д.м.п.64 Успешному ходу образований переселенческих участков способствовали изданные в 1893 г. Временные правила для образования переселенческих и запасных участков в районе Сибирской железной дороги. Правила давали ряд определенных указаний о порядке действий чинов, о категориях земель, которые могли поступать в земельный фонд, об условиях обеспечения старожильческого населения. Несмотря на реорганизацию, структурные изменения и возрастающий с каждым годом бюджет, роль Министерства земледелия и государственных имуществ в переселенческом деле оставалась по-прежнему незначительной .

Крестьянские выступления начала 1900-х гг. резко изменили взгляд МВД на переселение. В.К. Плеве потребовал увеличения размера ссуд, чтобы привлечь к переселению «преимущественно неимущих лиц, не могущих пристроиться на родине»65. Это шло вразрез с прежними правительственными установками на переселение, которое старались, скорее, сдерживать, нежели поощрять. В январе 1902 г. под рукоСельскохозяйственное ведомство за 75 лет его деятельности (1837–1912 гг.). Изд. Канц .

Главноупр. Землеустройством и земледелием. Пг., 1914. С. 66 .

РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 211. Л. 132 .

водством С.Ю. Витте было созвано межведомственное «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности». Местная организация совещания включала до 13 тыс. человек – чиновников, дворянских, земских деятелей, крестьян. В 1904 г. «Особое совещание по переселенческому делу», в состав которого входили многие видные деятели переселенческого управления, а также иркутский и степной генерал-губернаторы подготовили для Государственного совета основные соображения по вопросу об изменении существующей постановки переселенческого дела66 .

Во время Русско-Японской войны Переселенческое управление смогло адаптироваться к условиям военного времени, сотрудничая с военным ведомством, занималось обслуживанием, перемещением и снабжением русской армии .

Чиновник Переселенческого управления В.Л. Кигн (Дедлов) смог в качестве корреспондента «Нового времени» наблюдать слаженную работу «мужицкого» управления в Сибири .

Местные служащие Переселенческого управления (врачи, фельдшеры, рабочие), а также достаточно развитая инфраструктура («дома для приюта переселенцев, бани, больницы, аптеки, при них врачи и фельдшера; на станциях имелись кубы для кипятка, кухни, сараи для лошадей, даже своя полиция») работали с прилежностью «и на мужика в зипуне, … и на того же мужика, временно переодетого в шинель»67 .

Вкладом в общее государственное (не переселенческое, а военное) дело стала не только работа, профессиональные навыки и умения переселенческих чиновников, но и их знание местных условий. «Переселенные» являлись укорененной частью сибирского общества, эффективно дополняя институт чиновников особых поручений, командируемых в Сибирь временно. Переселенческие служащие, «много лет работавшие на месте, знавшие каждого торговца, подрядчика, мастерового и поставщика чуть не в лицо, могли справиться с делом наиболее успешно» .

Скляров Л.Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы Столыпинской аграрной реформы. Л., 1962. С. 73 .

Дедлов В.Л. Вслед армии. Очерки военного корреспондента из Маньчжурского фронта (продолжение) [электронный ресурс] // http://www.voskres.ru/army/publicist/dedlov3.html КСЖД просуществовал до конца 1905 г., хотя фактически прекратил свою деятельность раньше: последнее (42-е) заседание состоялось 17 декабря 1903 г. За время своего функционирования Комитет рассмотрел большое количество вопросов, способствовавших развитию Сибири. Наиболее сложными оказались проблемы переселенческой политики, с которой МВД тесно увязывало охранительные цели, стремление за счет Сибири снять остроту аграрного кризиса в центре страны. Особенно это стало заметным в начале XX в. в связи с резким обострением аграрного вопроса. Столкновение в переселенческом вопросе с В.К. Плеве, полагал А.Н .

Куломзин, и положило начало ликвидации Комитета Сибирской железной дороги. Лидерство в правительственных сферах с 1903 г. от С.Ю. Витте перешло к его противнику В.К .

Плеве, которому явно мешал КСЖД. В связи с завершением основных строительных работ на магистрали, по мысли Николая II, КСЖД должен был «мало-помалу превратиться в Комитет Дальнего Востока»68. Противодействие А.Н. Куломзина политике МВД вызвало против него интригу со стороны В.К. Плеве, который заказал А.В. Кривошеину подготовить «критику» всей переселенческой деятельности КСЖД69. С учреждением в структуре МВД Переселенческого управления, КСЖД потерял свое былое значение в организации крестьянских миграций в Сибирь .

6 мая 1905 г. для сосредоточения в одном ведомстве вопросов водворения, поземельного устройства и производства гидротехнических работ Переселенческое управление было передано в состав Главного управления землеустройства и земледелия70. В составе Главного управления Переселенческое управления делилось на пять делопроизводств, преимущественно по территориальному признаку. Первое делопроизводство заведовало переселенческим делом по Тобольскому и Томскому районам; 2-е – по Степному краю (Уральская, Подробнее см.: Ремнев А.В. Проблемы дальневосточного управления накануне и в начале Первой российской революции // Революция 1905–1907 годов и общественное движение в Сибири и на Дальнем Востоке. Омск, 1995. С. 52-66 .

РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 211. Л. 173-175 .

Журнал Совещания о землеустройстве киргиз. СПб., 1907. С. 19 .

Тургайская, Акмолинская и Семипалатинская области); 4-е

– по Енисейскому, Иркутскому и Забайкальскому районам;

5-е – по Амурскому, Приморскому районам и по Кавказу .

Круг ведения 3-го делопроизводства формировался по функциональному признаку, оно отвечало за передвижение переселенцев, а также устройство и управление сельскохозяйственными и лесными складами71 .

В состав управления входила секретарская часть, ведавшая личным составом и церковно-школьным строительством. В 1907 г. была создана ревизорская часть, отвечавшая за широкий круг вопросов, связанных с научными природноклиматическими и агрономическими изысканиями на местах водворения переселенцев, в частности, с работой почвеннобиологических экспедиций, гидротехническими, топографическими, агрономическими и метеорологическими мероприятиями, дорожным делом. Все материалы экспедиций и обследований Переселенческое управление публиковало для различных категорий читателей: ученых, общественных деятелей и, собственно, для народа. Подготовка материалов и их издание также входило в круг ведения ревизорской части72 .

Функции Переселенческого управления по переселению и землеустройству определялись приказом главноуправляющего землеустройством и земледелием от 18 декабря 1905 г.

В ведение Переселенческого управления передавались вопросы, которые прежде решались департаментом государственных земельных имуществ и отделом земельных улучшений:

1) дело отвода земель под водворение переселенцев за Уралом, в Сибири, Степных областях, в Туркестане и Приамурском генерал-губернаторстве, Верхотурском уезде Пермской губернии, а также в пределах Кавказского наместничества с причислением к Переселенческому управлению личного состава всех временных партий по отводу переселенческих и запасных участков; 2) заведывание образованными Отделом земельных улучшений отрядами для гидротехнических изысканий и работ на землях, отграничиваемых под пересе

–  –  –

Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917 гг. Т. 3. Центральные государственные учреждения. СПб., 2002. С. 92 .

ленческие участки. Кроме того, главноуправляющий землеустройства и земледелия поручил Переселенческому управлению разработать подробные предложения относительно объединения заведывания переселенческим делом на местах, «с тем, чтобы в каждом из образованных с этой целью местных переселенческих районов общее руководство деятельностью всех переселенческих чинов и организаций сосредоточивалось в лице особого заведующего районом»73. Выработанные правила были утверждены 14 января 1906 г. Переселенческому управлению, однако, не удалось сохранить в своем подчинение всю территорию России, включая и внутренние губернии. Водворение крестьян на казенных землях Европейской России передавалось в департамент государственных земельных имуществ74 .

Для урегулирования ходачества в 1908 г. была создана общеземская переселенческая организация (в составе семи земских губерний). В задачи общеземской организации входил отбор и вербовка через своих членов (агентов) подходящих для переселения домохозяев, образование ходаческих партий. Организации предоставлялось исключительное право на зачисление заготовленных долей75. Кроме того, земская переселенческая организация активно занималась распространением сведений, необходимых для «сознательных»

переселенцев. Программа ежемесячных известий областной земской переселенческой организации предполагала обзор нескольких актуальных направлений: 1) правительственные распоряжения по вопросам переселения; 2) деятельность областной переселенческой организации (отчеты о заседании съездов уполномоченных, освещение текущей деятельности областного переселенческого бюро, отчеты и донесения земских переселенческих агентов); 3) обзор деятельности земств и землеустроительных комиссий по вопросам переселения;

4) статьи, посвященные вопросам переселения: описание переселенческих районов, характеристика переселенческого Сборник законов и распоряжений по переселенческому делу и по земельному устройству в губерниях и областях Азиатской России. СПб., 1909. С. 165 .

Сельскохозяйственное ведомство за 75 лет… С. 22 .

Вощинин В.П., Ямзин И.Л. Учение о колонизации и переселениях. М.; Л., 1926. С. 34 .

хозяйства, отчеты экспедиций; 5) хроника переселенческого дела (движение ходоков и переселенцев, ход землеотводного дела в Сибири); 6) письма переселенцев и ходоков с места выхода переселенцев; 7) научным разделом программы была публикация обзоров литературы по переселенческим вопросам .

Устройством переселенцев, прибывших на место водворения, т. е. указанием им участков, дачей сведений казенным палатам о перечислении их, выдачей казенных ссуд, организацией у них учреждений крестьянского общественного управления, до 1909 г. ведали чиновники Главного управления землеустройства и земледелия, носившие на местах звания «заведующих водворением». В своих действиях заведующие водворением руководствовались особой инструкцией от 17 февраля 1906 г. Но так как по многим делам, возникающим у водворившихся на участки переселенцев, они должны были обращаться и к крестьянским начальникам, то, во избежание дублирования деятельности, в 1908 г. иркутским генерал-губернатором был возбужден вопрос о возложении на чиновников переселенческого управления, заведующих водворением переселенцев, обязанностей крестьянских начальников, что и было разрешено в 1909 г.76. Землеустроительные комиссии должны были содействовать выделившимся из общины крестьянам в размежевании земли, в покупке земель через посредничество Крестьянского банка, в разрешении землеустроительных споров. Губернские землеустроительные комиссии выполняли функции распорядительного учреждения и принимали апелляционные жалобы на решения уездных комиссий, которые являлись исполнительными инстанциями .

Шободоев Е. Организация переселения и землеустройства в Иркутской губернии (историческая справка) // Во власти истории. Иркутск, 2009. [Электронный ресурс] // lib.babr.ru/ext .

php?IDE=6503 .

Комитет по заселению Дальнего Востока Особенно остро отсутствие единого руководства и программы заселения ощущалось на Дальнем Востоке, где после поражения в Русско-Японской войне замаячила угроза утраты российских территорий. Если Министерства финансов и иностранных дел успокаивали правительство и местные дальневосточные власти, что японская угроза миновала, и призывали заняться организационной работой, то военные ведомства продолжали бить тревогу и требовали чрезвычайных расходов на оборону. С принятием решения строить Амурскую железную дорогу и назначением 21 мая 1908 г. главноуправляющим ГУЗиЗ А.В. Кривошеина77, Переселенческое управление сосредоточило свое главное внимание на Дальнем Востоке. Как образно выразился в III Государственной думе по поводу деятельности Переселенческого управления князь А.Д. Голицын, это была «всеазиатская сибирская земская управа»78. Поэтому именно ГУЗиЗ взяло на себя функции изучения колонизационных возможностей полосы будущей Амурской железной дороги. Соответствующее поручение было дано заведующему Приморским переселенческим районом С.П. Шликевичу, который с весны 1908 г. объединил в Хабаровске в своих руках управление переселенческим делом на Дальнем Востоке79 .

А.В. Кривошеин упорно настаивал на главенствующей роли в крае ГУЗиЗ, рассчитывая возглавить все гражданское управление российским Дальним Востоком или, по крайней мере, колонизуемыми районами. В 1909 г. он направил своего заместителя (товарища главноуправляющего) Иваницкого на Дальний Восток «для ознакомления на месте с ходом колонизационных работ и выработки, при участии приамурского генерал-губернатора и главнейших местных деятелей, предположений о желательных в ближайшем будущем мероприятиях к лучшей постановке переселения русских людей А.В. Кривошеин возглавлял Переселенческое управление МВД в 1902–1905 гг., затем был назначен товарищем главноуправляющего ГУЗиЗ, а с 21 мая 1908 г. по 26 октября 1915 г .

занимал пост главноуправляющего ГУЗиЗ .

Гинс Г.К. Переселение и колонизация. СПб., 1913. Вып. 1. С. 20 .

Татищев А.А. Указ. соч. С. 61 .

на эту окраину»80. При участии Иваницкого П.Ф. Унтербергер организовал широкое обсуждение вопросов, касающихся колонизации дальневосточных областей. Заседания специально созванного для этой цели совещания проходили в Хабаровске в конце октября – начале ноября 1908 г. В ряду других был поднят и вопрос о руководстве переселенческим делом в крае. Несмотря на то, что с 1906 г. произошло сосредоточение на центральном уровне переселенческого управления в ГУЗиЗ и были определены «Основания объединения деятельности местных переселенческих организаций», сохранялась потребность, как было отмечено в журнале хабаровского совещания, «точно разграничить пределы участия в переселенческом деле центрального ведомства, с одной стороны, а равно главной и областной администрации края – с другой»81 .

Чтобы как-то двинуть дело, МВД подготовило проект создания при Управлении по постройке Амурской железной дороги особой межведомственной экспедиции по изучению и благоустройству прилегающей к железной дороге местности .

Руководство такой экспедицией, по мнению МВД, могло бы быть возложено на особое лицо, которое бы действовало при содействии уполномоченных от МВД, Министерства финансов, Министерства путей сообщения, Государственного контроля и ГУЗиЗ. Однако А.В. Кривошеин, явно не желая упускать инициативу, заявил, что этого будет недостаточно, так как это дело «одно из важнейших при современных политических условиях» и требует «планомерного объединения всех прилагаемых к достижению сей цели государственных сил как там – на месте, так и здесь – в центре»82. А.В. Кривошеин предложил воспользоваться удачным опытом КомиА.В. Кривошеин – А.П. Извольскому (7 февраля 1909 г.) // АВПРИ. Тихоокеанский стол. Оп .

487. Д. 762. Л. 155. См. также: Отчет высочайше командированного на Дальний Восток по переселенческому делу товарища главноуправляющего землеустройством и земледелием сенатора Иваницкого. СПб., 1909 .

Журнал совещания по вопросам, касающимся колонизации Дальневосточных областей, образованного в г. Хабаровске, при участии высочайше командированного на Дальний Восток товарища главноуправляющего землеустройством и земледелием сенатора Иваницкого. СПб., 1908. С. 128 .

Особый журнал Совета министров 23 июня 1909 г. // РГИА. Ф. 394. Оп. 1. Д. 1. Л. 4 .

тета Сибирской железной дороги, к ликвидации которого в свое время он оказался причастен. К.А. Кривошеин в книге о своем отце отметил, что с упразднением КСЖД «прежнему двоевластию был положен конец», а А.В. Кривошеин, с назначением в 1905 г. главноуправляющим ГУЗиЗ, фактически стал «министром Азиатской России»83 .

Им были сформулировали и главные задачи, которые могли быть возложены на такое учреждение: «… Во-первых, сосредоточить в одной организации, с особым уполномоченным во главе ее, все местные переселенческие учреждения, ведающие земледельческую колонизацию, и управления государственных имуществ, призванные заботиться об эксплуатации естественных (рыбных, лесных и других) богатств края и могущие, путем упорядочения оброчного дела, значительно содействовать развитию в крае промысловых хозяйств, и, во-вторых, учредить, одновременно с сим, при ГУЗиЗ, для общего направления и объединения колонизационного дела на нашем Дальнем Востоке, особый комитет, образуемый под председательством главноуправляющего ГУЗиЗ из представителей всех заинтересованных ведомств»84 .

Кривошеин предложил и название – Комитет по заселению Дальнего Востока, акцентируя уже этим его доминирующую ведомственную причастность и главную направленность деятельности .

Вопрос о Комитете по заселению Дальнего Востока подвергся обсуждению в Совете Министров 23 июня 1909 г. Ставя во главу угла проблему колонизации, П.А. Столыпин понимал, что нельзя ограничиваться только этим, а необходимо посмотреть на проблему шире. При такой постановке задач Переселенческое управление, которое перешло из МВД в ГУЗиЗ, не будет способно эффективно координировать действия других ведомств, поэтому Столыпин предложил «наметить такого рода правительственную организацию, которой могло бы быть поручено осуществление не входящих непосредственно в круг ведения названного Управления мероКривошеин К.А. Александр Васильевич Кривошеин. Судьба российского реформатора. М.,

–  –  –

приятий по колонизации вышеуказанных местностей»85. Решено было для этого послать особую экспедицию, во главе которой и будет стоять человек, объединяющий руководство местными учреждениями ГУЗиЗ на Дальнем Востоке и координирующий деятельность учреждений других ведомств .

В состав Комитета по заселению Дальнего Востока вошли почти все министры и главноуправляющие (министр народного просвещения и обер-прокурор Синода приглашались в случае необходимости). Помимо этого, устанавливалось, что приамурский и иркутский генерал-губернаторы, дальневосточные и восточно-сибирские губернаторы во время пребывания в столице могут участвовать в заседаниях комитета. В решении Совета Министров было прямо указано на то, чтобы будущий комитет соответствовал прежнему КСЖД, с тем лишь различием, что ему не могут быть присвоены полномочия законодательной власти. Последнее нельзя было позволить в условиях нового законодательного процесса, установленного после учреждения Государственной думы и реформирования Государственного Совета. Управление делами КЗДВ было возложено на начальника Переселенческого управления Г.В. Глинку, что лишний раз подтверждает претензии ГУЗиЗ на лидирующую роль в дальневосточных делах. Правда, считал чиновник канцелярии КЗДВ А.А. Татищев, «в стремлении придать этому делу больший удельный вес переборщили: председателем был назначен Столыпин, а заместителем его (то есть помощником) Кривошеин .

При этих условиях представителями отдельных министерств в Комитет вошли сами министры, и Комитет обратился во второе издание Совета Министров, то есть, в сущности, вовсе в качестве самостоятельного органа не создался, если не считать того факта, что управление делами Комитета, то есть возможность подталкивать разрешение некоторых вопросов, было поручено Глинке»86. Реально, в 1910 г., по воспоминаниям того же Татищева, состоялось около трех заседаний, из них два, на которых присутствовали министры. Между тем, главной задачей нового переселенческого курса было объОсобый журнал Совета Министров 23 июня 1909 г. // РГИА. Ф. 394. Оп. 1. Д. 1. Л. 2 .

Татищев А.А. Указ. соч. С. 75 .

явлено: «Дальний Восток должен быть русским и только для русских», что даже переселенческими чиновниками воспринималось как узко националистическая политика87 .

Предусматривалось также привлечение к обсуждению вопросов в комитете и экспертов. Единогласные решения Комитета по заселению Дальнего Востока, не требующие нового закона, напрямую направлялись в ведомства для исполнения, в случае же разногласия – переносились на рассмотрение Совета Министров. Вопрос о председателе Комитета получил компромиссное решение: председатель Совета Министров стал по должности и главой нового комитета, а в качестве заместителя назначался главноуправляющий ГУЗиЗ. Кроме того, Кривошеин, используя опыт управляющего делами КСЖД А.Н. Куломзина, возглавил подготовительную комиссию при Комитете, в состав которой вошли представители от министерств в качестве экспертов по дальневосточным делам .

От идеи особого уполномоченного на Дальнем Востоке решили отказаться, направив на Дальний Восток новую Амурскую экспедицию (по аналогии с той, которая действовала в 1850-х гг. под руководством Г.И. Невельского), во главе которой планировалось поставить человека, осуществляющего руководство всеми местными учреждениями ГУЗиЗ на Дальнем Востоке, а также способного координировать деятельность других ведомств. При этом создание новой Амурской экспедиции провели в порядке верховного управления помимо Государственной думы, а официально полномочия экспедиции решили не фиксировать, отнеся расходы на нее на кредиты по строительству Амурской железной дороги. Решение о создании Амурской экспедиции было приято Советом Министров и утверждено царем также 27 октября 1909 г. Как отмечал Л.М. Болховитинов, это было своеобразной сенаторской ревизией, но «не в смысле открытия злоупотреблений, а в отношении исследования целесообразности распорядительных и исполнительных действий органов местной администрации; она заставила многих пораскинуть мозгами

Татищев А.А. Указ. соч. С. 86 .

и поработать»88. 12 января 1910 г. ГУЗиЗ представило в КЗДВ записку «Об организации в 1910 г. экспедиции по обследованию условий колонизации района Амурской железной дороги». В записке специально подчеркивалась связь организации экспедиции с вопросом об объединении деятельности ведомств на Дальнем Востоке. В ее составе создавались специальные отряды: I отряд должен заниматься вопросами земледельческой колонизации; II отряд – горнопромышленными изысканиями и исследованием лесных богатств; III отряд – путями сообщений. А.В. Кривошеин предложил ограничить влияние министерств тем, чтобы их представители не возглавляли отдельных частей экспедиции .

По рекомендации А.В. Кривошеина, Амурскую экспедицию возглавил Н.Л. Гондатти, известный знаток Дальнего Востока, занимавший к тому времени пост тобольского губернатора. Он получил обширные полномочия и в иерархическом отношении был поставлен в независимое положение от приамурского генерал-губернатора. Газета «Харбинский вестник» писала в этой связи: «Ему дано право решать колонизационные вопросы самолично, нисколько не считаясь со взглядами местной администрации, а руководящие указания он будет получать исключительно от особого Комитета в Санкт-Петербурге. Из подобной инструкции новой власти видно, что все до сих пор делаемое для колонизации Приамурья признано «подлежащим коренной переоценке»89 .

29 января 1911 г. Н.Л. Гондатти был назначен приамурским генерал-губернатором, сохранив за собой руководство Амурской экспедицией, в помощь ему был лишь назначен особый управляющий .

На Амурскую экспедицию были возложены задачи изучения местности, прилегающей к линии строящейся Амурской железной дороги, а также было поручено дать предложения об устройстве новых путей сообщения, населенных пунктов, мерах по колонизации и развитию промышленности. За это время она должна раскрыть значение района Амурской жеБолховитинов Л.М. Россия на Дальнем Востоке // Великая Россия. М., 1910. Кн. 1. С. 216 .

Обзор повременной печати о положении дел на Дальнем Востоке (составлен чиновником особых поручений А.А. Пановым) // РГИА. Ф. 394. Оп. 1. Д. 27. Л. 41 .

лезной дороги с точки зрения: 1) земледельческой колонизации; 2) промышленного освоения и 3) возможностей дальнейшего развития местных путей сообщения. В экспедиции приняло участие около ста ученых и специалистов. Материалы, собранные экспедицией, а также предложенные ею рекомендации, оказали значительное влияние на дальневосточную политику. И, как отмечает Н.И. Дубинина, экспедиция смогла дать квалифицированные ответы на вопросы, поставленные Комитетом по заселению Дальнего Востока90 .

Намечалось, что работа экспедиции будет ограничена полосой в 50 верст в обе стороны от Амурской железной дороги .

Исключение делалось для исследования полезных ископаемых и лесных богатств. Экспедиция, полагал Кривошеин, должна закончить свою работу уже к 1 февраля 1911 г. Но в феврале 1911 г. КЗДВ признал необходимым не только продлить срок работы Амурской экспедиции, но и расширить зону ее деятельности на всю территорию Дальнего Востока, Забайкалья и даже Якутской области. «Изучение желтого вопроса, обследование различного рода промыслов, условий торговли и т. д., все это не укладывалось в границы района, непосредственно примыкающего к линии строящейся Амурской железной дороги». При этом снова подчеркивалось, что задача Амурской экспедиции должна состоять, «главным образом, в объединении деятельности всех отдельных изыскательских партий различных ведомств, производящих работы на Дальнем Востоке»91 .

Несмотря на принятые в 1909–1912 гг. организационные меры, как отмечал руководитель Амурской экспедиции Н.Л .

Гондатти, колонизация края продолжала страдать от разрозненности действий различных правительственных чиновников, отсутствия твердости во внешнеполитическом курсе в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а также от непоследовательности правительственных мер в деле хозяйственного освоения российского Дальнего Востока, отсутствия четко Дубинина Н.И. Приамурский генерал-губернатор Н.Л. Гондатти. Хабаровск, 1997. С. 40 .

Журнал Комитета по заселению Дальнего Востока (4 и 24 февраля 1911 г.) «Об организации колонизационных исследований на Дальнем Востоке в 1911 г.» // АВПРИ. Тихоокеанский стол. Оп. 487. Д. 763. Л. 231 .

продуманного колонизационного плана. С 1912 г. деятельность Амурской экспедиции свертывается, что было связано с переменами в руководстве Комитета по заселению Дальнего Востока. Начавшаяся Первая мировая война окончательно остановила работу экспедиции .

В дискуссиях об учреждении в Петербурге Комитета по заселению Дальнего Востока уже было заявлено, что назрела необходимость создания «министерства колоний», а из Переселенческого управления слышались упреки, что «правительство и наше общество находились всегда под гипнозом целостности территории Российской Империи; было странно признавать колонией те ее части, которые соединены со столицами сплошным железнодорожным путем, а не отделены от метрополии морями, подобно английским, германским и французским колониям». Чиновник Переселенческого управления, а затем управляющий канцелярией Амурской экспедиции В.Ф. Романов причину многих неудач видел именно в отсутствии «специального ведомства колоний, существующего во всех крупных государствах Европы, а потому и не было с надлежащей государственностью и полнотой продуманного колонизационного плана, а было только переселение крестьян, имевшее, несомненно, первостепенное культурно-экономическое значение для наших азиатских владений, но являющееся лишь одной стороной великой колонизации, требующей одновременно и торговопромышленных мероприятий»92. При этом он со знанием дела констатировал: «Хотя наши Азиатские владения и по отдаленности их, и по своеобразию местных условий и, в особенности, по пространству их ничем не отличались от колоний крупнейших западноевропейских держав, у нас они управлялись не вице-королями, а в лучшем случае генералгубернаторами с совершенно призрачной самостоятельностью от центра; их особые права, в сущности, сводились к мелочам чисто полицейского характера, которыми они только и отличались от обыкновенной губернаторской власти»93 .

Романов В.Ф. Указ соч. Л. 218, 219 .

–  –  –

Переселенческому управлению приходилось по собственной инициативе и собственными силами корректировать одностороннее направление работы, расширяя ее обширными земскими обязанностями и близкими к ним – открытием школ, больниц, церквей, помощь «водворяемым» земледельческим орудиями, строительными материалами и пр.94 Кроме этой местной работы Переселенческое управление, в лице своих руководителей, принимало активное участие в разработке проектов постройки железных дорог между азиатскими областями, необходимых для земледельческого и промышленного развития Азиатской России, а также оказывало «энергичное воздействие на их реализацию»95 .

С гибелью 5 сентября 1911 г. П.А. Столыпина и назначением на пост председателя Совета Министров В.Н. Коковцова деятельность КЗДВ заметно затихает, заседания проходят редко, хотя последние журналы комитета датированы 17 августа 1915 г.96 Как вспоминал А.А. Татищев, даже в 1910 г .

из формально проведенных пяти было всего три настоящих заседания: одно, под председательством Кривошеина, было посвящено многочисленным второстепенным делам и только два других – по принципиальным вопросам, в обсуждении которых приняли участие министры, а не их заместители .

Впрочем, и сам П.А. Столыпин не проявлял на заседаниях комитета своего обычного красноречия, отделывался лишь краткими замечаниями, а осенью 1910 г. вместе с А.В. Кривошеиным уехал в Западную Сибирь, увлеченный перспективами строительства Южно-Сибирской железнодорожной магистрали. В глазах петербургских чиновников, в том числе и самого Кривошеина, все большее значение приобретал Туркестан, с экономическим развитием которого связывалось создание собственной хлопковой базы для российской текстильной промышленности97 .

Вощинин В. Указ. соч. С. 17 .

Судьба века. Кривошеины. СПб, 2002. С. 132 .

Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917 гг. Т. 1. СПб., 1998 .

С. 202–203. В 1910 г. комитет заседал 5 раз, в 1911 г. – 2, в 1912 г. – 1, а в 1913 г. – ни разу .

См.: Флоринский М.Ф. Указ. соч. С. 23 .

Татищев А.А. Указ. соч. С. 86-87, 141 .

Снижение активности КЗДВ было связано, с одной стороны, с ликвидацией угрозы новой войны с Японией, а с другой – с усилением дезинтеграционных тенденций внутри правительства. Новому премьер-министру В.Н. Коковцову с трудом удавалось сдерживать ведомственные устремления министерств к определенной управленческой автономии .

Кроме того, как отмечает К.А. Кривошеин, В.Н. Коковцов, получивший в придачу к Совету Министров и КЗДВ, не проявлял большого понимания переселенческого вопроса98. При продолжавшем существовать КЗДВ в марте 1913 г. Совет Министров организует дополнительно межведомственное совещание под председательством Н.Л. Гондатти. Необходимость созыва такого совещания объяснялась все тем же желанием «ускорить направление и разрешение различных, требующих междуведомственного соглашения, дальневосточных дел и вопросов»99. Одним из главных вопросов, рассматриваемых совещанием, стала очередная корректировка административного устройства края. Но и совещание Н.Л. Гондатти не принесло значительного успеха. Дальневосточная общественность продолжала критиковать власть за то, что она действует в регионе без «широкого плана к закреплению Приамурья в качестве русской окраины»100 .

Со сменой В.Н. Коковцова И.Л. Горемыкиным, на которого имел известное влияние А.В. Кривошеин, деятельность КЗДВ (прежде всего его подготовительной комиссии) на короткое время оживилась. В последний раз подготовительная комиссия собралась 9 июня 1915 г. в помещении Переселенческого управления для обсуждения поднятых Н.Л. Гондатти вопросов «о мерах борьбы с движением желтых в пределы Западной Сибири и Европейской России»101. Министр земледелия А.Н. Наумов, занявший после А.В. Кривошеина пост заместителя председателя, докладывал Николаю II, что в 1915 Кривошеин К.А. Указ. соч. С. 126 .

Журнал межведомственного совещания под председательством приамурского генералгубернатора Н.Л. Гондатти (20 марта 1913 г.) // РГИА. Ф. 394. Оп. 1. Д. 59. Л. 1 .

[Меркулов С.Д.] Современное положение русского дела на Дальнем Востоке. Пг., 1916 .

С. 11 .

АВПРИ. Ф. Тихоокеанский стол. Оп. 487. Д. 763. Л. 245–246 .

г. Комитет «продолжал рассмотрение вопросов, вызываемых заселением нашей приамурской окраины русскими людьми и борьбой с усилением желтой расы»102. Очевидно, что эта тема стала главной в дальневосточной политике империи .

Вместе с тем деятельность КЗДВ явилась очередным, имевшим кратковременный эффект способом преодоления ведомственной разрозненности на центральном и региональном уровнях, отразив хроническое нежелание самодержавия решить проблему «объединенного правительства» в целом. При создании КЗДВ использовались не только опыт КСЖД, но и ставшие уже традиционными управленческие приемы временного повышения скоординированности правительственных действий в особых комиссиях и совещаниях, широко практиковавшиеся в течение всего XIX века при решении экстраординарных правительственных задач .

Дальнейшие преобразования Переселенческого управления были связаны с изменением принципа распределения обязанностей между делопроизводствами, прежний территориальный подход был заменен на функциональный103. Из семи делопроизводств только одно (пятое) вело дела по заселению окраинных и сопредельных территорий (Дальнего Востока, Кавказа, Урянхайского края, Персии), остальные отвечали за конкретные направления, становившегося все более разноплановым, переселенческого дела. В ведении первого делопроизводства были сосредоточены вопросы поземельного устройства, внутринадельного размежевания, отвода земель из государственного земельного фонда населения Азиатской России (крестьян, казаков, инородцев) .

Изысканием свободных и удобных угодий для переселенцев, изучением колонизационной емкости заселяемой территории занималось четвертое делопроизводство. Здесь же, исходя из оценки качества угодий, решались вопросы о ссудах на домообзаводство. В самостоятельное делопроизводство (7-е) выделялись вопросы обследования новых районов и проведения подготовительных мероприятий по благоустройству Всеподданнейший доклад министра земледелия А.Н. Наумова «О деятельности Комитета по заселению Дальнего Востока в 1915 г.» // РГИА. Ф. 394. Оп. 1. Д. 1. Л. 48 .

РГИА. Ф. 391. Оп. 6. Д. 438. Л. 15 .

колонизуемых территорий (земельные улучшения): дорожных, землеотводных, мелиоративных и гидротехнических .

Шестое делопроизводство контролировало передвижение переселенцев, тарифные вопросы, путевые ссуды и организацию медицинской помощи в пути .

Одновременно в целях объединения деятельности чинов Переселенческого управления, заведующих на местах, с одной стороны, землеустройством старожилов, а с другой

– отводом участков под переселение и устройством переселенцев на местах, заведывание как землеустройством старожилов, так и делом переселения передано было в руки одного лица: «заведующего землеустройством и переселением» .

На заведующего землеустройством и переселением было возложено общее руководство постановкой всех сторон переселенческого дела во вверенной ему губернии, а именно: составление плана работ по изысканию земельного фонда под переселение, подробных смет расходов на содержание личного состава, заведующего разными отраслями переселенческого дела, операционных расходов по образованию переселенческих участков и экспедиций для изыскания земельного фонда, расходов на устройство дорог, остановочных пунктов, больниц, на выдачу различных казенных пособий и ссуд .

По всем сметным предположениям местных переселенческих организаций Главное управление землеустройства и земледелия получало решение губернской администрации .

Заведующие землеустройством и переселением в Сибири входили в состав Общих присутствий губернских управлений, с возложением на них заведывания делопроизводством по переселенческой части и с предоставлением им решающего голоса при обсуждении в названных учреждениях дел переселенческих и совещательного – по прочим административным делам104. Заведующие районами переселения, помимо представления соответствующим губернаторам смет и предположений по переселенческому делу на каждый предстоящий год, обязаны были представлять им также годовые отчеты о деятельности местной переселенческой организа

<

Шободоев Е. Указ. соч .

ции, со сведениями о ходе и положении всех сторон переселенческого дела за отчетный год .

В августе 1915 г. главноуправляющий землеустройством и земледелием возглавил Особое совещание для обсуждения мероприятий по продовольствию. В годы войны землеустроительная деятельность Главного управления фактически прекратилась и поэтому 15 сентября 1915 г. Главное управление было преобразовано в Министерство земледелия, основным вопросом которого был уже не крестьянский, а продовольственный .

На рубеже XIX–XX вв. Переселенческое управление превратилось в почти самостоятельное ведомство, а в период столыпинских реформ из «скромного Переселенческого отделения при земском отделе в несколько лет развилось учреждение, которое по обилию и разнообразию дел правильнее было бы назвать старинным именем «Сибирского Приказа»105. Переселенческое управление могло с наибольшим основанием претендовать на роль «прото-министерства»

(В. Сандерланд), но, очевидно, не «колоний», а «колонизации». Существует версия, что Столыпин намеревался преобразовать его в «Министерство по переселению»106 .

Переселенческое управление, объединяя под центральным управлением местную администрацию, фактически создавало новое (ведомственно-территориальное учреждение), ведая земельным делом в Азиатской России. Руководители переселенческого управления, как правило, заслужено носили, хотя и неформальное звание министров Азиатской России (А.В. Кривошеин) или «сибирского Киселева» для переселенцев (только без министерского звания – Г.В. Глинка) .

При отсутствии в Сибири земских учреждений переселенческие структуры вынужденно взяли на себя земские обязанности, что стало одним из важнейших определяющих факторов, сближавших переселенческих чиновников с местной общественностью, интеллигенцией и, в том числе политической оппозицией. И.И. Тхоржевский писал: «Переселенческое управление занималось всем: проводило дороги, торговало Поездка в Сибирь и Поволжье. Записка П.А. Столыпина и А.В. Кривошеина. СПб., 1911 .

С. 11 .

Зеньковский А.В. Правда о Столыпине. М., 2002. С. 73-74, 93 .

молотилками, строило больницы, копало колодцы, корчевало и осушало, сооружало церкви, посылало в глушь крестить и хоронить – разъездные причты…»107. Бюрократическая, в данном случае, рациональная, спланированная работа государственного учреждения, направленная на решения важнейших государственных и общественных задач, усиленная общественной поддержкой, научным обеспечением приносила значительные плоды. Переселенческое дело стало полем не конкурентных битв за народ, а совместной чиновничьей, общественной, научной творческой деятельности .

В дополнение к общественному содействию делу переселения, в частности четко ограниченной деятельности земств европейских губерний, возможна была и более оправданная, эффективная и перспективная помощь общин и частных лиц .

В этом направлении переселенческие структуры способствовали формированию гражданского общества, пробуждению частных и общественных инициатив, которые могли развиваться и существовать вне сферы государственного контроля и регламентации. Община была не только экономически заинтересована в переселении однообщинников (в отличие от земств), но обладала уникальной информацией, не доступной ни государственным учреждениям, ни даже земствам .

Последовательным критиком переселенческого ведомства, как бюрократического и уже потому несостоятельного, была российская и местная либеральная пресса, в частности, «Сибирские вопросы» и «Русское богатство». В вину ему ставились самые различные недочеты учреждения: неудачный выбор участка или нового административного центра – незнание местных условий, нежелание обращаться к знающим людям, неумение воспользоваться плодами «общественных работ» .

Также неоправданно, местные журналисты обвиняли переселенческое ведомство в «узурпации» земского дела, называя «суррогатом сибирского земства»108. Ведомственные конфликты чиновников на страницах «Сибирских вопросов» перерастали в противостояние переселенцев и старожилов. «Не умея справиться со своим главным делом, переселенческое ведомТхоржевский И.И. Указ соч. С. 125 .

Л.К. Очерки Сибирской жизни // Сибирские вопросы. 1912. № 1-2. С. 43 .

ство считается, однако, компетентным судией во всех вопросах, связанных, прямо или косвенно, с переселением, причем так их решает, что «старожилы», наконец, не выдерживают, – берутся за перо и пишут письма в редакцию»109. Благополучие пришлого элемента из России создается за счет местного «старожильческого населения», в частности, беспощадного «округления и суживания» владений старожилов и инородцев110 .

На страницах «Русского богатства» отмечались негативные последствия стремления властей самостоятельно руководить процессом переселения, устраняя общественное влияние. «Ходатайства некоторых земств по различным вопросам, касающимся переселений, неизменно отклонялись, деятельность частных переселенческих обществ, как в Санкт-Петербурге, так и в Сибири ставилась в такие условия, что она не могла продуктивно развиваться и замерла. Живое переселенческое дело очутилось в канцелярии, и все ведение его носит чисто чиновнический, бумажный характер»111 .

Авторы, находящиеся вне государственной (административной) деятельности, вряд ли могли оценить изменения характера работы переселенческих чиновников, особенно высшего и среднего звена, создающего новый образ чиновника

– образованного, деятельного, причем не по-канцелярски деятельного, работающего с людьми, точнее, с народом. И если народнические идеи (народофильство) было уже укорененной традицией русского образованного общества, то их наличие у государственного деятеля, чиновника требовало если не оправдания и доказательства, то осознания, рефлексии по этому поводу в обществе .

Научная экспертиза колонизации азиатских территорий Российской империи Государство, пытаясь поставить под контроль стихийные миграционные процессы, вынуждено было обращаться к ученым и общественным экспертам (статистикам, агрономам, Л.К. Указ соч. С. 44 .

В.К. Положение новоселов // Сибирские вопросы. 1912. № 1-2. С. 48 .

С.Ф. К хронике переселенческого движения в Сибирь // Русское богатство. 1901. № 6 .

почвоведам, картографам, ветеринарам и др.) для создания научного фундамента колонизационной политике и административной практике на окраинах. Участие ученых («самозваных колониальных экспертов»112) заключалось не только в сборе сведений о колонизуемых территориях, хотя и это являлось весомым вкладом в хозяйственное освоение Азиатских территорий. Специальное образование, особый мировоззренческий и идеологический настрой позволяли экспертам претендовать на большее, чем сбор фактов, а именно на создание новых классификаций населения, сценариев и механизмов хозяйственной, социокультурной интеграции и «обрусения» присоединенных территорий и населения113 .

О необходимости «интеллигентного» вмешательства в «мужичью колонизацию» писал в своих теоретических работах по колонизации Ф.М. Уманец. Юрист по образованию, ученый и активный участник переселенческого дела в статусе «сведущего человека», мировой посредник, земский деятель (председатель Глуховской уездной и Черниговской губернской земской управы), достаточно типичный пример сочетания нескольких важных направлений деятельности, которые делали человека реально сведущим, эффективным экспертом в деле переселения. Экспертные оценки строились в его работах не только на практическом опыте, но и на сравнительном анализе колонизационного опыта европейских империй. Он выделял переселенческое дело в России, как особую лакуну, куда еще не проник «свет интеллигентного знания», оставляя переселенцев довольствоваться не знаниями, а «чувствами и увлечениями» (стихийный народный гений)114. Это, по мнению Уманца, не означало необходимости исключительной самостоятельности «дикой формы переселения» – естественного, никем неудержимого, движения вдаль известной части населения, но свидетельствовало о слабом, еще непродуманном, неумело направленном, искусственном «содействии» переселению. В середине 80-х гг .

объяснение неуместных законов, провальных предложений Сандерланд В. Указ. соч. С. 111 .

Кадио Ж. Лаборатория империи: Россия/СССР, 1860 – 1940. М., 2010 .

Уманец Ф.М. Колонизация свободных земель России. СПб., 1884. С. 2 .

со стороны чиновников различного уровня и общественных деятелей, земцев виделось ученому в недостатке научного понимания переселенческого вопроса115 .

Научное содействие аграрному сектору имело достаточно давнюю и устойчивую практику в рамках попечительной политики государства, просветительской традиции. Средоточием научных инициатив в этом направлении можно считать МГИ (Ученый комитет, Сельскохозяйственный совет). Важно, что научное сотрудничество, как правило, подкреплялось общественной поддержкой, приглашаемых «сведущих людей». В 1888 г. МГИ пригласило в виде опыта сведущих в различных отраслях сельскохозяйственной промышленности.

Государство субсидировало данный проект, и кредит был потрачен на содержание и командировки специалистов:

агрономов, садоводов, хлопководов, пчеловодов и т. д .

Пореформенное время создавало еще более благоприятные условия для плодотворной совместной деятельности в сфере крестьянского вопроса государственных структур и общественных, научных организаций. Одним из факторов, подготовившим активизацию этого процесса, стали преобразования в сфере образования, в частности, открытие низших и средних сельскохозяйственных учебных заведений (земледельческие, землемерные, садоводческие, сельскохозяйственно-технические) и укрепление высшего специального образования (подготовка агрономов, ветеринаров, межевщиков, топографов, лесников). Появление таких учебных заведений как Петровско-Разумовская земледельческая и лесная академия, Межевой институт, было необходимо для подготовки специалистов в аграрной сфере, распространения новых, более совершенных методов в сельскохозяйственном производстве116. Однако, большинство выпускников, хотя и служили по специальности, но работали в статистических учреждениях, земствах, кредитных товариществах, либо заполняли вакантные должности в волостной и сельской администрации. Становление разветвленной пе

–  –  –

Есикова М. Сельскохозяйственное образование в России (вторая половина XIX в. – 1917 г.) // Власть. 2010. № 7. С. 150 .

реселенческой организации, престижность этого «молодого и мобильного» ведомства создавало дополнительные вакансии для специалистов в центре и на местах .

С 1863 г. при МВД был создан Центральный статистический комитет, руководивший исследованиями сельского хозяйства местных статистических комитетов. В смешанный состав этих административных учреждений, находившихся в ведении губернаторов и областных начальников, входили высшие должностные лица, городские головы, представители купечества и духовенства, а также лица, могущие «своими познаниями и опытностью принести пользу комитету и изъявляющие готовность участвовать в занятиях его своими статистическими трудами» .

Кроме централизованных государственных учреждений или ученых комитетов в их составе для сбора сведений, разработки проектов сибирская администрация привлекала в качестве научных экспертов чиновников особых поручений, известных общественных деятелей и даже политических оппонентов, в лице ссыльных. Так, разработкой научного обоснования «степной колонизации» по поручению генералгубернатора Западной Сибири Н.Г. Казнакова занимался чиновник особых поручений Н.Н. Балкашин, тесно связанный в будущем с Западносибирским отделом Русского географического общества. Он должен был составить программу исследования производительных сил степных территорий (прежде всего оценку их колонизационной емкости и удобства для земледелия) для выяснения возможности водворения крестьянских переселенцев. Частному вопросу, обращенному к уездным начальникам, какие земли удобны для водворения крестьян, Н.Н. Балкашин придал научное обоснование социально-экономических перспектив кочевого хозяйства киргизов: окончательно ли они умиротворены, возможно ли самобытное достижение ими высшей цивилизации, «выгодно ли их эксплуатировать в первобытном состоянии»117. Являясь не только ученым (именно так он себя сам позиционирует), но и чиновником, Балкашин, прежде всего, согласился Свои научные изыскания Н.Н. Балкашин опубликовал в виде научной монографии «О киргизах и вообще о подвластных России мусульманах». СПб., 1887 .

с оценкой «заказчика», признав вслед за Казнаковым киргизов «верноподданными лишь по названию»118 .

Ход исторического развития, по его мнению, уже доказал, что сохранение кочевого хозяйства, зависимого исключительно от природных условий, делает кочевников замиренными только на время. Кочевое хозяйство характеризовалось как неустойчивое и бесперспективное в современных условиях, т.е. неспособное ни прокормить увеличивающееся население, ни «породить прочную оседлость». В записке Н.Н .

Балкашина содержался не только цивилизаторский взгляд на кочевое хозяйство, но и его «народническая» интерпретация .

Автор однозначно признал в качестве прогрессивной, «неминуемой» цели развития кочевой цивилизации – освоение земледелия и достижение гражданственности. Однако, преодолевая однозначный эволюционизм, Балкашин все же видит возможность разных путей достижения этой обязательной конечной фазы, в том числе, и медленного «самобытного развития киргизской цивилизации» без вмешательства «земледельческого государства». Это, по мнению ученого, был медленный путь прогресса, однозначно невыгодный модернизирующейся империи ни с экономической («эксплуативною»), ни с политической точки зрения .

«Взросление киргизского населения», развитие его гражданских качеств возможно и необходимо было ускорить через водворение в степи русских крестьянских поселений, а не на основе самобытной кочевой цивилизации. Самостоятельный переход кочевников к земледелию («медленная эволюция от «вечнокочующих» к «временнокочующим»), кроме того, был затруднен социальным расслоением кочевого общества, поскольку богатым он был не выгоден. Не допуская русских переселенцев в степь и стимулируя процессы седентеризации кочевников и развитие у них земледелия (учреждением экономических центров, в виде образцовых ферм, практических земледельческих школ) государство тем самым создавало «заповедное для русских киргизско-мусульманское государство», – публицистически замечал Балкашин119 .

ГАОО. Ф. 3. Оп. 7. Д. 11587. Т. 1. Л. 36 .

Там же. Л. 38 .

«Мягкий вариант» внедрения и ожидание развития земледелия, без стеснения кочевников, оправдывался интересами коренного населения, укрепляющего через обмен с земледельцами собственное благосостояние. Тем не менее, степная колонизация не рассматривалась как «благотворительный акт» в пользу кочевого населения. Государство преследовало собственные цели в степи, в том числе укрепление торговых путей, поддержание спокойствия на окраинной территории, повышение доходности – многие из которых не противоречили и интересам кочевников. Но это могло отвечать и интересам местного населения, так как считалось, что «с водворением земледелия в степях, основное благосостояние киргизов, их скотоводство, упрочилось бы и тем более средств представилось бы для их эксплуатации»120 .

Автор записки, не используя понятий «метрополия» и «колония», тем не менее, предложил достаточно современное видение положения степной окраинной территории в составе империи. Цивилизация, просвещение, экономическое развитие предоставлялись даже не в обмен, а за счет «киргизских земских средств», поэтому исходя из возрастающих потребностей региона, должна была возрастать и его доходная часть .

Империя становилась более прагматичной, активно включая в свою политику экономические мотивы и предлагая меры, повышающие ее эффективность. Законность эксплуатации включенных территорий, однако, не предполагала извлечение у населения средств выше казенных податей, например, на содержание казаков и чиновников, русских школ, городских садов. Развитие гражданственности и цивилизованности должно было постепенно уравнивать и в правах, и в обязанностях коренных жителей степи и остальных верноподданных империи. Исключив возможность распространения на кочевников воинской повинности, исследователь полагал справедливым взамен ее увеличить кибиточную подать. Промежуточной, подготовительной ступенью к полноценным воинским обязанностям могло бы служить участие кочевников в конных

ГАОО. Ф. 3. Оп. 7. Д. 11587. Т. 1. Л. 39 об .

иррегулярных ополчениях, в случае военных действий или беспорядков на соседних территориях121 .

Позиции научных экспертов, однако, далеко не всегда совпали с мнением официальных заказчиков. Показательным примером такого «непонимания» стало «заказное» исследование быта переселенцев, проведенное чиновником особых поручений при тобольском губернаторе Н.Я. Новомбергским. Отчет о командировке чиновник опубликовал, но данное исследование было признано МВД вредным и запрещено к распространению, а второй выпуск был запрещен к печати122. В экземпляре «Материалов», хранящемся в Омской областной библиотеке, сохранилась интересная помета 1907 г., сделанная членом ИРГО (позднее преподаватель кафедры гидрологии и гидрометрии, заведующий библиотекой сельскохозяйственного института) В.В. Птицыным. Помимо библиографической ценности (один из шести уцелевших экземпляров), обилия конкретных данных о постановке дела «организованного переселения», исследование важно, по мнению В.В. Птицына, «для характеристики того впечатления, которое производило положение переселенцев на новых местах в первые два года после их водворения на свежего интеллигента-чиновника, еще не нашедшего для себя футляра и не застывшего в ведомственном формализме» .

Обобщенный взгляд на проблемы переселенческой политики был изложен Н.И. Новомбергским в статье «О задачах организации переселенческого движения»123. Исследователь

А такая возможность активно обсуждалась в это же время. См.: Ремнев А.В. «Русская гражданственность», «обрусение» и имперская армия: к дискуссии о воинской повинности казахов в 70-х годах XIX столетия // Азиатская Россия во второй половине XIX – начале XX в.:

проблемы региональной истории: сборник науч. ст., посвящ. 60-летию профессора, д-ра ист .

наук А.П. Толочко. Омск, 2008. С. 117- 141; Уяма Т. Взгляды царских генералов на кочевников и их воинственность (По поводу неосуществленного плана о сформировании конной милиции в Туркестане) // Урбанизация и номадизм в Центральной Азии: история проблемы:

мат-лы международной конф. Алмааты, 2004 .

Материалы для изучения быта переселенцев, водворенных в Тобольской губернии: Отчет о двухмесячной командировке старшего чиновника особых поручений при тобольском губернаторе Н.Я. Новомбергского. Тобольск, 1898. Вып. 1. 320 с .

Новомбергский Н.И. О задачах организации переселенческого движения // Сборник статей по крестьянскому праву, народному образованию, экономике и сельскому хозяйству. СПб., не просто критикует недостатки переселенческой политики государства, ее неэффективность и чрезмерную затратность и для государства, и для крестьян, но настаивает на ошибочности принципов, положенных в основу аграрной политики, таких как: выбор направления, организация государственной помощи переселенцам, перераспределение переселенцев по территории внутренней России. Очевидно, что автор тем самым выходит за пределы компетенции отведенной государством, т. е. фактически, от описания существующих недостатков переселенческого движения он переходит к предложениям новых направлений решения аграрного вопроса .

Научные исследования Переселенческого управления по направлениям и технологиям являлись продолжением экономико-статистических, почвенно-ботанических и санитарных исследований губернских и областных статистических комитетов, земских учреждений. Экспедиции, направляемые на колонизуемые окраины, как правило, пользовались ранее разработанными и апробированными программами124 .

Дополнительным местным фактором активизации научного осмысления переселенческих программ государства стало присутствие в Сибири особого контингента политических ссыльных, способных и подготовленных к научной, или шире, культурной, деятельности. Если Центральная Россия переживала в 1880-е – начале 1890-х гг. своего рода эпоху «безвременья» и разочарования, то ссыльному народнику, а затем редактору иркутской газеты «Восточное обозрение»

И.И. Попову казалось, что «чеховские сумерки» Сибирь не затронули, а «культурничество» началось здесь едва ли не со времен декабристов. «Культурничество началось в Сибири,

– считал он, – самостоятельно и значительно раньше, чем в Европейской России»125. Оно было пронизано стремлением делать общее дело в пользу народа, и было, в известной степени, аполитичным. Одновременно с культурничеством развивалось и движение по изучению Сибири, в котором

1903. С. 14-30 .

Велецкий С.Н. Земская статистика. Справочная книга. М., 1899. С. 13 .

Попов И.И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. Иркутск, 1989. С. 11 .

приняли участие самые разные люди, включая как местную интеллигенцию, так и политических ссыльных .

За этим стояла определенная традиция, начиная от декабристов и петрашевцев, ссыльных поляков до многочисленных деятелей, которых дала народническая ссылка. В период политической реакции 1880-х гг., когда многие деятели народнического движения не по своей воле оказались в Сибири, многие из них выбрали для себя научную и просветительскую деятельность. По свидетельству того же И.И. Попова, иркутский генерал-губернатор А.Д. Горемыкин «охотно разрешал ссыльным участвовать в научных экспедициях – «для науки я все готов сделать» – и вообще поступать на службу, считая, что занятому человеку некогда заниматься революцией»126 .

Подобной тактики придерживался и забайкальский губернатор, который полагал, что научная работа «отвлекает мысли ссыльных от революционных планов и фантастических проектов о побегах»127. А.Д. Горемыкин нередко прибегал к советам бывшего польского ссыльного Б. Шостаковича128. Но с массовым переселенческим движением и ускоренным хозяйственным развитием Сибири, порожденных строительством Сибирской железной дороги, потребность в интеллектуальных кадрах резко возросла. Для оппозиционно настроенных к самодержавному режиму людей, помимо борьбы с режимом, открылась альтернатива открыть «этот безмерный край, как для науки, так и для русского государства». «Естественно, что исследовательская работа политических ссыльных приобрела в глазах правительства особую ценность. На них стали смотреть как на весьма полезных людей, к которым надо относиться бережно и которым надо идти всячески навстречу»129. Это порождало поистине парадоксальные ситуации, когда в Чите, в только что открытом по инициативе политического ссыльного Кузнецова отделе Импера

–  –  –

Кроль М.А. Страницы моей жизни. М.; Иерусалим, 2008. С. 146 .

Шостакович Б.С. Революционер-шестидесятник Болеслав Шостакович в сибирской ссылке // Ссылка и общественно-политическая жизнь в Сибири. XVIII–начало XX вв. Новосибирск,

1978. С. 199 .

Кроль М.А. Указ. соч. С. 224-225 .

торского Русского географического общества, другой политический ссыльный М.А. Кроль делал доклад о бурятах, а в первом ряду слушателей сидели губернатор, вице-губернатор и несколько генералов и высших местных чиновников130. Для работы в комиссии по землеустройству Забайкалья управляющий делами Комитета Сибирской железной дороги А.Н .

Куломзин привлек известных исследователей Д.А. Клеменца, М.А. Кроля и П.М. Головачева, несмотря на то, что они находились под негласным надзором полиции131. Разумеется, им не могло не импонировать, что «даже деспотический режим не может обойтись без творческой силы культурных и образованных людей, если они даже являются противниками этого режима»132. При этом, как вспоминал М.А. Кроль, он потребовал для себя полной независимости в научных исследованиях, а в качестве его ближайшего сотрудника оказался социал-демократ И.Э. Гуковский. М.А. Кроля не смутило то, что А.Н. Куломзина интересовали прежде всего два вопроса: «1) действительно ли нуждаются забайкальские буряты в тех больших территориях, которые они занимаю? и 2) можно ли в какой-либо части забайкальской области выделить подходящие районы для новых русских переселенцев?»133. Очевидно, исследование Кроля вполне удовлетворило высоких заказчиков и ему даже предложили перейти в штат канцелярии Комитета министров, если бы не запрет принимать на государственную службу иудеев134 .

Статистико-экономическое исследование Восточной Сибири под руководством Н.М. Астырева и Л.С. Личкова, исследование Якутского края (Сибиряковская экспедиция), пути от Якутска до Аяна, Куломзинская экспедиция в 80-90-х гг. и позднее железнодорожные изыскания, проведение железной дороги и многое другое происходило при участии политиче

–  –  –

ских ссыльных, а некоторые экспедиции, например, якутская и аянская, состояли исключительно из «политиков»135 .

Статистические исследования крестьянского землепользования и хозяйственного быта в Иркутской и Енисейской губерний проводились по инициативе Министерства государственных имуществ с конца 80-х гг. Высшее руководство, также как и подбор исполнителей, были поручены местным генерал-губернаторам. Исследование проводила особая статистическая экспедиция, для руководства которой был приглашен Н.М. Астырев, «уже ранее составивший себе лестную известность работами в сфере земской статистики»136. Н.М .

Астырев только с 1884 г. стал заниматься сельскохозяйственной статистикой в статистическом бюро Московского земства и опубликовал несколько работ в «Ежегоднике Московского губернского земства». Не меньшую известность Астыреву принесли его очерки, ставшие результатом трехлетней работы волостным писарем в Воронежской губернии137. Народническое прошлое не помешало Астыреву занять должность заведующего статистическим бюро в Иркутске и, тем более продолжить публикацию своих исследований в «Русских ведомостях», «Русской мысли», «Юридическом вестнике». Одновременно Н.М. Астырев был избран председателем статистической секции Восточносибирского отделения ИРГО. В команде с Астыревым работали: Л.С. Личков и Е.А .

Смирнов. Личков, как и Астырев, не окончив курс обучения в Петровской земледельческой академии, «демонстративно ушел с последних курсов в связи с гонениями правительства против студентов академии». Он имел значительный практический опыт статистических исследований в различных регионах России. Е.А. Смирнов с 1894 г. поступил на службу в Министерство земледелия и государственных имуществ, был неоднократно командирован в Сибирь по переселенческим делам и по поземельному устройству сибирского населения .

–  –  –

Отзыв действительного члена ИРГО А.А. Кауфмана об исследованиях землепользования и хозяйственного быта государственных крестьян и инородцев Иркутской и Енисейской губерний. СПб., 1894. С. 1 .

Астырев Н.М. В волостных писарях. Очерки крестьянского самоуправления. М., 1886 .

За эти исследования Географическое общество наградило Л.С. Личкова, Е.А. Смирнова и Н.М. Астырева Большой Константиновской медалью. Главной заслугой данного коллектива было создание подробных программ поселенного и подворного исследования (поселенный бланк и карточка) и проведение сплошного подворного исследования, по образцу земских бюро. В отличие от административно-статистических учреждений, использовавших в основном материалы, предоставляемые волостными правлениями, экспедиция Астырева проводила подворную опись селения, непосредственно присутствуя на сходе, что позволяло значительно увеличить достоверность и проконтролировать полноту данных. Ценность собранного материала усиливалась использованием книг и документов волостного правления, а также архивных, литературных и картографических источников. Практическая значимость, «жизненность и доброкачественность» данных экспедиции Н.М. Астырева были подтверждены их использованием в проекте Положения о поземельном устройстве в Иркутской и Енисейской губерниях 1893 г. Кауфман отмечал, что «и проект, и записка были построены целиком на основании общих выводов исследования». На основании статистических материалов предполагалось определять нормальные размеры душевых наделов, величину доходности угодий .

С 1893 г. водворение переселенцев перешло к органам МВД, а само определение переселенческих участков осталось в ведении чиновников МЗиГИ. Тогда же МЗиГИ приступило к исследованию степных областей.

Такой деятельности в Степном крае придавалось не только экономическое, но и политическое значение: «насаждение в нем русской гражданственности, в виду его близости к Европейской России, в высшей степени желательно в целях политических:

для его полного закрепления, для создания в нем твердого оплота против возможного напора желтой расы»138. В 1895 г. в Степной край была направлена комиссия во главе с известным земским статистиком Ф.А. Щербиной. Опрос проводился под руководством переселенческого чиновника И.А .

Журнал Совещания о землеустройстве киргиз. СПб., 1907. С. 15. Журнал Подготовительной комиссии КСЖД. 21 апр. 1895 г .

Молодых опытными земскими статистиками Л.К. Чермаком и П.А. Васильевым. В опросах принимала участие местная интеллигенция: от студентов Томского университета до учителей. В рамках таких экспедиций вырабатывался / задавался определенный шаблон вопросов, который рассматривался в качестве программы. Задачей экспедиции было изучение казахского землепользования, определение земельных норм для полукочевого и кочевого хозяйства, а также определение «излишков» для переселенческого фонда. Было описано 12 уездов Акмолинской, Семипалатинской и Тургайской областей.

По результатам подготовлено 13-томное издание:

«Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработанные экспедицией по исследованию степных областей»139. Обработкой материалов экспедиции Ф. Щербина занимался у себя в имении в Кубанской области, находясь под гласным надзором полиции140. За выступление на первом заседании уездного комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности в 1902 г. товарищ МВД Зиновьев предложил отстранить Щербину от важных государственных поручений. Однако, «враждебное отношение к существующему государственному и общественному строю» и даже противоправительственная деятельность не заставили переселенческое ведомство отказаться от услуг эксперта. Напротив, признавалось, что отстранение его от должности «грозит весьма серьезными затруднениями для сказанного государственного дела», замедлением работ и снижением их качества. Министр ЗиГИ отметил, что Щербина в качестве руководителя исследований не показывал поводов для подозрения, а нарекания в его адрес были вызваны его чрезмерным усердием и пристрастием к делу «русской колонизации, жертвуя этой цели, законными нуждами киргизского населения»141 .

Судя по всему, именно политические ссыльные, задействованные в переселенческом деле, предложили свой язык Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработанные экспедицией по исследованию степных областей. Воронеж; Омск, 1898–1905. Вып. 1–13 .

РГИА. Ф. 391. Оп. 1. Д. 802. Об участии в политической деятельности чиновников степных областей и Иркутской губернии Щербины, Ушакова, Чермака и др. 1902 – 1905 гг .

Там же. Л. 8 об .

описания процесса колонизации, придав ему социальный нарратив. Главной препятствующей стороной землеустройству и сендентеризации кочевников в степных областях и Забайкалье они объявляли местных богатеев и родовую аристократию. Труды комиссии Щербины показали, что социальная дифференциация в киргизском обществе весьма велика. «Белая кость еще в старину захватила в свои руки политическую власть над киргизами и крепко держится за нее .

Туркестанское и Степное положения только придали этой белой кости большее значение и помогли ей более подчинить себе киргизскую массу. Главною опорою для белой кости в порабощении рядовой киргизской массы являлось, по мнению эксперта, владение землею, а рядовая киргизская масса попадала в зависимость, являясь «держателями этой земли» .

Особенно рельефно это проявилось в Туркестане, где земледелие нуждалось в искусственном орошении. Крестьянепереселенцы, также являлись арендаторами земель у родовой верхушки киргизского общества. Эти сложные социальноэкономические отношения местного кочевого инородческого общества в условиях массового переселения русских крестьян характеризовались оппозиционными экспертами по аналогии с российским вариантом феодализма, через противостояние помещиков и их зависимых – крепостных .

Используя нехарактерную для правительственного дискурса социальную, а порой и социалистическую риторику, эксперты, тем не менее, приходили к вполне приемлемым для имперских чиновников выводам о прогрессивности и закономерности российской колонизации. По мнению О .

Шкапского, меньшинство казахского общества, состоящее из потомков ханов и султанов, а также из представителей современной киргизской плутократии, желало приобрести вотчинные права на землю и превратиться в помещиков, ведущих крупное скотоводческое хозяйство на обширной территории киргизской степи»142. При такой классификации местного общества, большинство инородческого кочевого населения вполне могло объединяться с русскими переселенцами против своих эксплуататоров – родовой знати (или в других Шкапский О. На рубеже переселенческого дела // Вопросы колонизации. СПб., 1907. № 1. С. 134 .

условиях, против старожилов)143. «Переселенцу-пролетарию»

земля достается, как и рядовому казаху, после «предварительного тяжелого батраческого или арендного труда, для вящего удовольствия земельного буржуа сибиряка-старожила и кочевого феодала киргиза»144 .

Подобное сопоставление уже само по себе задавало определенную программу, с очевидными для русской администрации «прогрессивными» задачами разрушения «феодальнокрепостнического строя» с помощью русской колонизации .

Это радикальное направление «степных экспертов» резко критиковало и местные власти, защищающие интересы аборигенов, и казахскую интеллигенцию, «нелепо опасающуюся безземелья и грядущего вымирания»145. Показательно, что социальный нарратив оказался внедрен и в официальные документы, где главную причину протеста казахов, видели именно в сохранении прослойки богатых и влиятельных родовичей, а также наличии у туземных обществ прежнего простора землепользования»146. В материалах Совещания о землеустройстве киргиз отмечалось: «Такое настроение населения поддерживалось иногда администрациею степных областей, в особенности Уральской и Тургайской, некоторые представители которой до самого последнего времени проявляли отрицательное отношение к колонизационным видам правительства. … Отсюда – полная несогласованность деятельности местной администрации и чинов переселенческой организации, требующая постоянного вмешательства центральной власти»147 .

В 1907 г. Совещание по землеустройству киргиз признало, что нельзя будет поручить местной администрации задачу изучения состояния землевладения с целью установления земельных норм. Этим должно заниматься непосредТатищев А. Землеотводное дело по донесениям заведующих переселенческим делом в районах // Вопросы колонизации. СПб., 1907. № 1. С. 252 .

Успенский А.В. Действительность, а не мечты // Вопросы колонизации. СПб., 1908. № 2. С. 6 .

Хворостанский П. Киргизский вопрос в связи с колонизацией степи // Вопросы колонизации .

СПб., 1907. № 1. С. 60-62, 53 – 54 .

Журнал Совещания о землеустройстве киргиз. СПб., 1907. С. 22-23 .

–  –  –

ственно ГУЗиЗ148. Установление же норм должно быть предметом распоряжений Совета Министров. «Столь важный фактор аграрной политики должен быть в руках высшего правительства»149. Местным властям, включая губернаторов и генерал-губернатора, отводилась лишь роль «оценщика»

предложенных проектов. Они должны были давать заключения по этим вопросам .

В 1909–1912 гг. проводилось повторное исследование, предложившее в качестве основного результата значительное понижение «нормы». Новые экспедиции использовали прежние схемы / процедуры исследования, но при этом были нацелены на иное осмысление социально-экономической ситуации в кочевом обществе. Принципиально, что уровень развития степняка-кочевника рассматривался теперь не только с позиции его цивилизационного уровня, но и с точки зрения широкого расслоения (дифференциации).

Новые классификации степного населения учитывали и народническую, и марксистскую терминологию, а хозяйственные характеристики (кочевое, полукочевое, некочующее; потребительское и промышленное) дополнялись достаточно жесткими (хотя и весьма сложными для обоснования) дополнительными количественными критериями «кочевой нормы»:

размер посевов, количество голов скота .

Хозяйственно-статистические описания переселенческих поселков проводились и по инициативе Переселенческого управления, с «чисто практической целью выяснения хозяйственного положения переселенцев, чтобы установить нормы домообзаводственных ссуд в зависимости от материального обеспечения водворяющихся и естественноисторических условий районов водворения»150. Основная часть исследования представлялась в виде цифрового материала, который был собран в результате подворного обследования в отдельных поселках, определенных как типичные. Типичность населенного пункта определялась уездными съездами в Журнал Совещания о землеустройстве... С. 49 .

–  –  –

Алексеев В.В. Материалы по обследованию переселенческого хозяйства в Степном крае, Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской губерний. СПб., 1905–1906. Ч. 1. Вып. XIX. С. I .

соответствии с «общими характерными особенностями каждой группы переселенческих участков». Основным критерием, определяющим типологию переселенческих участков становились природно-климатические условия (степные, лесостепные, лесисто-подтаежные, таежные). Дополнительными характеристиками, которые требовалось учитывать при описании населенного пункта, были данные о стоимости оборудования хозяйств, степень доступности строительных материалов, возможность заработка, ценность живого и мертвого инвентаря. Достаточно точные критерии, выражаемые даже в денежном эквиваленте, нарушались неопределенностью параметра «естественноисторических условий». Отсутствовал и достаточно влиятельный и признаваемый социокультурный критерий, включающий самые разнообразные параметры:

от принадлежности к нации, конфессиональной принадлежности, уровня образования и т. д. Обязательным критерием классификации переселенцев являлся временной фактор, т .

е. время с момента водворения. Время пребывания в Сибири принципиально влияло и на укорененность нового хозяйства на новых местах (хотя, это с трудом можно было посчитать), но и на конкретный статус переселенца и его переход в группу старожилов .

Для разработки концепции землеустройства переселенцев, в декабре 1908 г. в Санкт-Петербурге было проведено совещание по вопросам организации почвенно-ботанических исследований Азиатской России под председательством Г.В. Глинки. Оно положило начало регулярным почвенноботаническим экспедициям по исследованию колонизационных районов Азиатской России, Сибири и Дальнего Востока, которые организовывались вплоть до Первой мировой войны. Эти экспедиции существенно экономили бюджет Переселенческого управления, поскольку исследовательские группы действовали согласованно, о чем обязан был заботиться заведующий переселенческим делом в каждом конкретном районе: «...заведующий районом обязан озаботиться согласованием статистического обследования с работами почвенно-ботанических экспедиций, партий по гидротехническим изысканиям и агрономическим мероприятиям, а также наблюдать, чтобы статистики, почвоведы, ботаники, агрономы и гидротехники в устранение всяких задержек в разработке добытых данных своевременно осведомляли друг друга о результатах своей деятельности»151 .

*** Со второй половины XIX в. усиливающееся движение русского населения на имперские окраины (как стихийное, так и регулируемое государством) начинает сознательно восприниматься и в правительстве, и в обществе как целенаправленное политическое конструирование империи. Сложный, неоднородный (в этническом, конфессиональном, экономическом смыслах) миграционный поток потребовал от государства принципиально новых административных, институциональных, политических решений. Это был, своего рода, комплекс сверхзадач, обобщая которые, был сформулирован новый национальный курс на создание «единой и неделимой» России. С этого времени переселенческое движение становится важной частью научного, общественного и политического дискурса, приобретая не только региональное, но и национальное измерение .

Вместе с тем, во взглядах имперских наблюдателей, теоретиков и практиков на крестьянское переселение никогда не существовало единства. Но при очевидной разнице в масштабах и целях теоретических концепций и объяснительных моделей, их объединяла схожая цивилизационная риторика и признание исключительной важности роли русского крестьянина в политическом, экономическом, социокультурном и ментальном расширении России. Предлагаемые идеологические формулы уже не замыкались в служебных документах или научных трактатах, а тиражировались и пропагандировались журналами и газетами, становясь важным фактором формирования общественного мнения, стереотипизации исторического и географического смыслов крестьянского движения на восток. В результате, для переселенческого движения крестьян был найден новый, порой противоречивый, Землеотводное и землеустроительное дело за Уралом 1909 г. СПб., 1910. С. 188 .

политически нагруженный социальными, имперскими и национальными смыслами, язык описания .

Управление миграционными процессами осуществлялось в позднеимперской России в рамках учреждения нового типа

– Переселенческого управления. С момента своего создания Переселенческое управление по уровню полномочий, широте охвата территории, специфической и весьма широкой сфере деятельности вполне могло претендовать на статус не ниже министерского. Неофициальное наименование Переселенческого управления – министерство Азиатской России

– отражало уже сложившуюся подведомственную территорию, но не намечаемые перспективы, включения в ведение Управления не только заселяемых Азиатских окраин, но и колонизуемые территории Европейского Севера, Кавказа, Новороссии, а также места выдворения переселенцев. В таком случае Переселенческое ведомство управляло бы всей территорией империи, включая, помимо окраин и внутренние, коренные губернии Европейской России. В управлении же азиатскими окраинами доминировал не столько колониальный, сколько территориальный принцип управления, что было обусловлено огромным пространством империи и сохранявшимися коммуникационными разрывами .

Российская империя не имела «Министерства колоний», но, как и другие европейские державы, она вынуждена была перенимать некоторые методы администрирования, в том числе создавать особые органы управления окраинами. Однако на пути их четкой институциализации стояли причины, помимо демонстративного отказа признания колониальных методов своей политики в Азии, порожденные самой природой самодержавного правления. К тому же, в России, может быть в большей степени, нежели в морских империях, вынуждены были обращать на свои окраины пристальное внимание, потому что именно на периферии лежали основные заботы о безопасности (внутренней и внешней), именно там империя соприкасалась с себе подобными и должна была с ними конкурировать. Утрата территорий могла угрожать не только державному престижу, но и, как казалось, нарушала государственную целостность страны. Главную ставку империя делала на народное миграционное движение, призванное изменить географию и демографию страны, «обрусить» земли и народы на востоке империи, что становилось важным идеологическим ресурсом и политическим инструментом консолидации имперского пространства. В случае Сибири и Дальнего Востока – это был еще и вполне реальный шанс превратить их в «русскую национальную территорию» .

Власть, общество и мигранты:

слова и образы Виктор Дятлов «Благовещенская «Утопия»: из истории материализации фобий1 «Благовещенской «Утопией» назвал анонимный публицист «Вестника Европы»21 трагические события лета 1900 года в Благовещенске. Тогда здесь в течение нескольких дней было убито, в основном утоплено в Амуре, около пяти тысяч китайцев. Событие это не просто страшное, трагическое. Во многом оно явилось знаковым, чрезвычайно важным для понимания механизмов воздействия синдрома «желтой опасности» на российское население дальневосточной окраины империи. Оно дает также большую пищу для размышлений о феномене погрома: его причинах, механизмах, формах, участниках, последствиях.  Однако событие это не стало предметом рефлексии для российского общества тогда и почти полностью забыто сейчас. Нельзя сказать, что это результат государственной цензуры – хотя в определенной степени (до 1905 года) и этот фактор действовал. Тотальная цензура на этот счет существовала при советской власти, но дореволюционные публикации из библиотек не изымались и были, в общем-то, доступны .

Скорее всего, события были вытеснены на периферию общественного сознания по каким-то иным, более сложным причинам, о которых и хотелось бы поразмышлять в статье .

Паника Фактическая канва происшедшего достаточно известна, она неоднократно излагалась в специальной литературе, правда в качестве эпизода, периферийного момента для друВиктор Иннокентьевич Дятлов, профессор кафедры мировой истории и международных отношений Иркутского государственного университета (г. Иркутск) .

Статья приготовлена при финансовой поддержке, предоставленной в рамках конкурса индивидуальных исследовательских проектов по глобальной безопасности и устойчивому развитию Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров .

В. Благовещенская «Утопия» //Вестник Европы. СПб., 1910, № 7. С. 231 – 241 .

гих изучаемых авторами объектов3. В 1898 г. в Китае началось восстание под руководством тайного общества «Ихэтуань»

(«Отряды справедливости и мира»). «Ихэтуани исповедовали ксенофобию, отвергая все пришедшее в Китай с Запада .

Их идеалом было возвращение к устоям традиционной китайской жизни, а важнейшим лозунгом, особенно на начальном этапе восстания, – призыв к уничтожению и изгнанию иностранцев из Китая»4. Восемь держав, в том числе и Россия, организовали военную экспедицию против восставших и поддержавших их правительственных войск. «По масштабам вовлеченности иностранных войск «интервенция восьми держав» была беспрецедентным военным столкновением между китайской империей и западным миром»5. Военные действия шли и в Маньчжурии, подкатившись, таким образом, непосредственно к российской границе .

Наиболее тревожная обстановка сложилась в Благовещенске: враждебные войска находились на другом берегу Амура, гарнизон был отправлен для боевых действий в район Харбина, коммуникации фактически прерваны из-за мелководья на реке Шилке. У населения и властей города и округи это вызывало естественную напряженность, но представление о реальной угрозе какое-то время отсутствовало. Благовещенский журналист писал по свежим следам, что о событиях в Китае, в том числе и о расправах с европейцами, все, конечно, знали, но с собственной жизнью как-то не соотносили .

«На Китай и китайцев все привыкли смотреть настолько презрительно, их трусость была так знакома всем пограничным жителям, что серьезной войны с Китаем мало кто ожидал»6 .

И вдруг – обстрелы и попытка захвата нескольких российских речных судов на Амуре и со 2 июля – обстрел самого Благовещенска. Он длился тринадцать дней, велся воСм., например: Дацышен В.Г. Русско-Китайская война. Маньчжурия 1900 г. Часть 1. Боевые действия на сухопутном фронте. СПб., 1996. С. 85 – 96; Дацышен В.Г. История русскокитайских отношений в конце ХIХ – начале ХХ вв. Красноярск, 2000. С. 295-298 .

История Китая: Учебник/ Под ред. А.В. Меликсетова. М.: Изд-во МГУ, 1998. С. 354 .

–  –  –

На память о событиях на Амуре в 1900 году. Осада Благовещенска. Взятие Айгуна. Составил А.В. Кирхнер. Благовещенск: Тип. «Амурской газеты» А.В. Кирхнера, 1900. С. 5 .

семью орудиями и значительного ущерба не нанес. Не было разрушено ни одного дома, погибло 5 человек и 15 ранено7 .

Довольно быстро выяснилось, что этим и незначительными разведочными экспедициями военная деятельность китайских войск ограничилась. Но не на шутку встревоженные российские власти предпринимают ряд срочных мер: был возвращен благовещенский гарнизон, подтянуты значительные военные контингенты из Забайкалья и Хабаровска. К концу месяца российские войска, очистив собственный берег Амура, переправились на китайский и, быстро разгромив китайские формирования, захватили провинциальный центр Айгунь. Практически весь китайский берег Амура перешел под контроль российских войск, всякая опасность для Благовещенска миновала .

Что же происходило в городе в первые две недели, когда ситуация казалась – и была – чрезвычайно опасной и неопределенной? По единодушным оценкам всех наблюдателей и участников событий, с первым же выстрелом началась страшная паника. Толпы людей бесцельно метались по улицам. Многие выехали из города. Были разграблены оружейные магазины и склады. Предпринимались судорожные и потому неэффективные попытки формировать ополчение .

По улицам бродили толпы озлобленных и подвыпивших призывников, оторванных от хозяйств во время летней страды, не получивших оружия, не организованных и никому, на деле, не нужных. «Не было ничего легче, чем взять город в этот момент даже небольшой части маньчжур», констатировал участник событий8. Дополнительным фактором паники было присутствие в городе китайцев .

«Пятая колонна»?

Благовещенск был основан в 1859 году. Его выгоднейшее положение на слиянии двух важных транспортных артерий (рек Амура и Зеи), в центре золотоносного края, роль административного центра Амурской области позволили вырасти Дацышен В.Г. Русско-Китайская… С. 88 .

–  –  –

«с американской быстротой»9. К 1900 году его постоянное население достигло 50 тыс. человек, да еще несколько десятков тысяч сезонных рабочих отправлялись отсюда на золотые прииски и обслуживали навигацию по Амуру .

Большую их часть составляли китайцы. Кроме того, практически каждая зажиточная семья города имела китайскую прислугу, китайцы контролировали мелкую, среднюю и часть крупной торговли, содержали многочисленные рестораны, кабаки и развлекательные учреждения, снабжали город овощами, строили, обеспечивали нормальное функционирование коммунального хозяйства. Короче говоря, повседневная жизнь и экономическая деятельность всего населения этого зажиточного, процветающего, культурного, по местным понятиям, города была немыслима без китайцев. Их присутствие было постоянным, всепроникающим и жизненно необходимым. С другой стороны, они не воспринимались русским населением как часть городского сообщества, пусть даже неравноправная .

Трудно удержаться от пространного цитирования по этому поводу из воспоминаний очевидца рассматриваемых событий: «Десятки лет многие из китайцев и маньчжур мирно жили в нашей среде, принося огромную пользу населению своим трудом, что признавалось решительно всеми беспристрастными людьми. Трудолюбивые, до невероятности ограниченные в своих потребностях, китайские подданные решительно никогда не бывали замечены не только в крупных преступлениях, но даже в мелких предосудительных проступках. Честность и добросовестность были общепризнанными их чертами, поэтому во многих крупных учреждениях, разных промышленных фирмах и компаниях, как и в частных домах, на китайцев, как на служащих или прислугу, все безусловно полагались и вполне им доверяли. Во многих русских семействах, имевших в качестве мужской прислуги молодых китайцев, к ним привязывались как к родным. Нередко их обучали русскому языку и этому занятию они придавались с замечательным прилежанием: за русской книжкой или письмом они просиживали далеко за полночь и благоДальний Восток. Справочник на 1910 г. Б.м., Б.г. С. 295 .

даря такому усердию делали быстрые успехи. Но в среде малокультурных слоев нашего населения китайцы никогда не пользовались особенной симпатией. Простолюдины видели в них, во-первых, представителей чуждой национальности, упорно избегающей слиться с русской, так как известно, китайцы, за крайне редкими исключениями, никогда не расстаются ни со своими обычаями, ни с внешним своим видом .

Во-вторых, в них русские рабочие всегда видели опасных для себя конкурентов»10 .

Когда начался обстрел, на них посмотрели другими глазами. Заметили, как их много, как велика зависимость от них .

А самое главное, реально ощутили, как далека Россия и как близок и огромен Китай, ставший вдруг враждебным, способным без малейшего труда поглотить и растворить в себе весь их маленький и оказавшийся совершенно беззащитным островок империи. Так синдром «желтой опасности», волновавший прежде публицистов, аналитиков, государственных служащих, то, о чем рядовой обыватель если и задумывался, то как о чем-то внешнем для себя, вдруг обрел для него реальное и страшное воплощение .

Весь этот ужас и начал персонифицироваться в тех, кого еще вчера снисходительно, добродушно-презрительно называли «ходями», «китаезами», «узкоглазыми». Обыватели с подозрением и тревогой всматривались в лица своих слуг, которые еще несколько дней назад были для них если не членами семей, то неотъемлемой и почти не замечаемой частью домашней обстановки. В китайцах на улице начинали видеть, говоря современным языком, «пятую колонну». Город заполонили слухи о тайных военных приготовлениях местных китайцев, их вызывающем поведении, о том, что они готовят резню. Передавали, что кто-то видел у них оружие .

При обысках находили только ножи. Но находили и «афиши»

(листовки) «ихэтуаней», что подливало масла в огонь11 .

Сонин. Бомбардировка Благовещенска китайцами (рассказ очевидца). Б.м., Б.г. (Оттиск из № 4 «Зари»). С. 6 .

Военные события прошлого года на Амуре. Сост. Н.З. Голубцов. Благовещенск: Тип. «Амурской газеты» А.В. Кирхнера, 1901. С. 15 .

Немедленно начались инциденты. Часто их инициаторами были собранные в городе призывники, оторванные от дома и терпящие большие убытки. «Увесистые кулаки запасных чинов, не упускавших случая выпить с горя, частенько прогуливались по спинам молчаливых и злобно посматривающих «ванек», то есть китайцев»12.

Били, приговаривая:

«из-за вас, тварей, нас отрывают от работы и от семьи и гонят на смуту»13. Уже тогда в местных газетах писали о ряде таких случаев. К вечеру первого дня бомбардировки произошли первые убийства. «По словам компетентных людей, сами полицейские советовали убивать китайцев, так боялись, что те могут ночью поджечь город»14 .

Губернатор Было очевидно, что город находится на грани большого погрома. Будет ли перейдена эта грань, зависело теперь от позиции официальных властей, прежде всего, от военного губернатора генерал-лейтенанта К.Н. Грибского. Анализ его действий говорит об отсутствии в них продуманности, какойто логики, вообще, о низком уровне компетентности .

Уже в самом начале событий, 3 июля, он получает послание от военного министра А.Н. Куропаткина, выдержанное в самых жестких тонах: «Надеюсь, что по сборе необходимых сил и средств вы проявите со всеми вверенными вам чинами огромную энергию к полному поражению китайцев. Этим вы изгладите тяжелое и невыгодное для вас впечатление, результат незнакомства вашего с тем, что происходит на другом берегу Амура, против Благовещенска»15 .

Некомпетентность Грибского проявилась и в его действиях по отношению к китайцам Благовещенска. Еще в июне, когда обстановка стала уже достаточно тревожной, военный губернатор встретился с представителями городской думы .

Среди других проблем возможной обороны города была за

–  –  –

Цит. по: Дацышен В.Г. Русско-Китайская… С. 88 .

тронута и эта. Губернатор заявил, что не считает необходимыми и уместными какие-то особые меры в этом вопросе, так как официально война между Россией и Китаем не объявлена. Он сообщил также, что к нему являлись представители от местных китайцев с вопросом, не лучше ли им будет заблаговременно удалиться с русской территории. По словам Грибского, он велел передать, что они могут спокойно оставаться, так как «правительство великой Российской империи никому не позволит обижать мирных граждан». Вскоре он издал прокламацию, где угрожал строгими наказаниями за оскорбление мирных китайских подданных16 .

Поверив губернатору, несколько тысяч китайцев Благовещенска остались в городе. Однако вскоре им пришлось раскаяться в этом. Когда начались массовые избиения и убийства, власти абсолютно ничего не предприняли для их защиты. Не последовало ни официальных заявлений, ни какихлибо неофициальных действий. Более того, представители властей низового уровня, особенно чины полиции, прямо подстрекали к насилиям .

3 июля, то есть после нескольких дней фактического бездействия в самый критический момент, по инициативе благовещенского полицмейстера военный губернатор издает распоряжение о выдворении всех китайцев города и области за Амур. Силами полиции и добровольцев из числа горожан и казаков устраиваются облавы, в ходе которых несколько тысяч человек было интернировано. Облавы сопровождались массовыми грабежами, избиениями и убийствами. Никаких попыток оказать сопротивление не было .

Были случаи, когда благовещенцы пытались укрывать знакомых китайцев, особенно своих слуг, но на них доносили соседи. Укрывавших обвиняли в предательстве, угрожаСонин. Указ. соч. С. 4. Скорее всего, именно этот эпизод описывается в дневнике «генералмайора Х», выдержки из которого приведены в «Вестнике Европы»: «За несколько дней до бомбардировки, купцы, богатые китайцы Юлхозан и другие пришли к директору китайского банка за советом – как им быть: уезжать из Благовещенска, или остаться. Директор послал их спросить об этом губернатора, т. е. генерала Грибского, который обласкал их и уверил, что они находятся под покровительством русских законов и не должны ничего опасаться, а тем более покидать город». (В. Указ соч. С. 237) .

ли расправой, поэтому спасти удалось очень немногих. Несколько богатых торговцев спасли себе жизнь, откупившись у полицейских. Однако даже огромный выкуп не избавил их от двух недель избиений и издевательств в полицейских участках .

Бойня Дальнейшие события наиболее полно реконструирует анонимный автор статьи в «Вестнике Европы», ссылаясь на материалы официальных судебных архивов. Эту картину дополняют воспоминания Сонина, очевидца происходившего17. Существенных расхождений в их версиях не содержится .

Поэтому на них можно опереться при изложении случившегося .

Утром 4 июля первая партия собранных накануне китайцев общей численностью до 3,5 – 4 тысяч человек (есть оценки и в 5 – 6 тыс.) под конвоем из 80 новобранцев, вооруженных за неимением ружей топорами, была отправлена в небольшой поселок Верхне-Благовещенский (в 10 километрах вверх по Амуру). Колонну вели быстро, дорога была плохая, день жаркий, и многие, особенно старики, стали отставать .

Командовавший операцией пристав отдал приказ всех отставших «зарубить топорами». Приказ выполнялся, во время пути было убито несколько десятков человек. Следствие, произведенное несколькими месяцами позднее, выяснило, что все это сопровождалось мародерством – грабили и мертвых, и живых .

И при облавах, и во время этого скорбного пути не было ни одной попытки оказать сопротивление. Более того, никто не пытался бежать, хотя при чисто символическом конвое сделать это было не так уж сложно .

В поселке к конвою присоединились вооруженные жители-казаки во главе со своим атаманом. Они выбрали место для переправы. Ширина Амура составляла здесь более 200 метров, глубина – более четырех, при мощном течении .

Подогнали китайцев к урезу воды и приказали им плыть .

В. Указ.соч.; Сонин. Указ. соч. С. 9-20 .

Когда первые вошедшие в воду почти сразу утонули, остальные идти отказались. Тогда их стали гнать – сначала нагайками, потом стрельбой в упор. Стреляли все у кого были ружья:

казаки, крестьяне, старики и дети. После получаса стрельбы, когда на берегу создался большой вал из трупов, начальник отряда приказал перейти на холодное оружие. Казаки рубили шашками, новобранцы – топорами. Спасаясь от них, китайцы бросались в Амур, но преодолеть его быстрое течение не смог почти никто. Переплыло на другой берег не более ста человек .

Сонин, скорее всего со слов непосредственных участников, приводит много страшных деталей происходившего. Он пишет, в частности, о молодой китаянке с грудным младенцем, которая металась по берегу, то оставляя здесь ребенка, то пытаясь плыть с ним. В конце концов, утонули оба .

Никто из участников расправы не протестовал. Нескольким новобранцам, у которых не хватало решимости рубить людей топорами, казаки пригрозили «снести головы, как изменникам». Один новобранец спас раненого мальчика, мать которого была убита, но то был единственный случай человеколюбия, зафиксированный следствием .

В последующие дни, вплоть до 8 июля, такая же участь постигла еще три партии китайцев, общей численностью в несколько сотен человек. Непосредственные руководители «переправ» немедленно, как положено, составляли рапорты для начальства, так что все происходившее не было для него тайной .

Нажива Не могло это остаться тайной и для всего населения – и не только потому, что в таком маленьком и замкнутом мирке тайн просто не бывает. Много дней по Амуру мимо Благовещенска плыли трупы. Путешествовавший через три недели после этих событий по Амуру на пароходе офицер А.В. Верещагин описывает, как и тогда трупы сотнями плыли по реке и скапливались на отмелях18 .

В те же дни резня происходила и во многих станицах области. Когда станичные начальники сомневались, истреблять китайцев или нет, они запрашивали по начальству. Типичный ответ содержался в телеграммах председателя амурского войскового правления полковника Волковинского: «Китайцев уничтожить… нужно быть сумасшедшим, чтобы спрашивать каждый раз распоряжения», «нужно быть сумасшедшим и неразумным, чтобы спрашивать, что делать с китайцами;

когда сказано уничтожать их, то и следует уничтожить всех без рассуждений… Все мои приказы исполнять без всяких уклонений и не самовольничать, глупостями меня не беспокоить» .

Резюмируя результаты позднейшего служебного расследования, авторы официальной записки констатировали: «вся совокупность показаний очевидцев переправы приводит к убеждению, что это была собственно не переправа, а уничтожение и потопление китайцев» .

И только 7 июля, когда все было кончено, Грибский накладывает на телеграмме из станицы следующую резолюцию: «прошу разъяснить станичным властям, что мы ведем борьбу с вооруженными китайцами, которые проявляют к нам вредные действия. Мирных, безвредных китайцев, а тем паче безоружных, никоим образом не обижать. Для спасения их жизни отправлять их на свою сторону в лодках, или на паромах» .

То же самое указание было доведено губернатором до сведения общественности в специальном постановлении от 9 июля, которое было отпечатано в виде листовки и распространено в городе19. «До сведения моего дошло, что некоторые жители гор. Благовещенска, а также лица из крестьянского и казачьего населения вверенной мне области допускают Верещагин А.В. По Манчжурии. 1900 – 1901 гг. Воспоминания и рассказы // Вестник Европы. 1902, № 1. С. 116 – 118 .

Цит. по: Дубинина Н.И. Приамурский генерал-губернатор Н.И. Гродеков: Историкобиографический очерк. Хабаровск: Издательский дом «Приамурские ведомости», 2001 .

С. 239 .

различного рода насильственные действия против живущих на нашей территории мирных маньчжуров и китайцев. Нападение на безоружного и беззащитного врага не в характере русского человека». «Прискорбные случаи насилия» вызваны «вспыхнувшей озлобленностью против возмутительного вероломства китайцев, начавших против нас враждебные действия, без всякого с нашей стороны повода». Для устранения «дальнейших каких-либо посягательств на личность и имущество проживающих у нас мирных китайцев» губернатор приказал замеченных в таких посягательствах карать по всей строгости военного времени. А «в видах предупреждения заразных болезней от разлагающихся на берегу Амура трупов убитых китайцев, плывущих в значительном количестве по реке», все эти трупы собрать и захоронить .

Погром сопровождался повсеместными и массовыми грабежами. Кто-то обыскивал тела убитых, кто-то вывозил под шумок имущество китайских складов и магазинов. Часто грабили имущество полицейские, приставленные его охранять .

Многие на этом разбогатели. Еще больше жителей города получили возможность не отдавать долги китайским заимодавцам. Сонин констатирует: «Значительную роль в жестокой расправе над китайцами и в ее оправдании сыграло у многих корыстолюбие, жажда наживы, возможность неуплаты долгов». Далее он описывает известные всему городу наиболее вопиющие случаи грабежей, активными участниками которых были полицейские и чиновники и заключает: «Для всех жителей Благовещенска было ясно, что губернатор прямо потакал расхищению китайского имущества. Многие в городе объясняли такое поведение тем, что и ему немалая толика перепала»20. Да и ставший вскоре генерал-губернатором генерал Д.И. Суботич, собрав соответствующие документы, констатировал: «Главным мотивом, двигавшим местным населением при избиении мирных китайцев, была корысть: избавление от кредиторов-китайцев и ограбление убитых»21 .

–  –  –

Цит. по: Дубинина Н.И. Указ. соч. С. 238 .

Позиция властей Позиция благовещенских властей была проста и понятна .

Генерал К.Н. Грибский, с согласия (а может быть, по инициативе) которого, произошел погром, «умыл руки», издав постановление 9 июля. Убийства были представлены в нем делом рук неких злоумышленников, криминальных элементов, совершавших их самочинно. Однако замять факт массовых убийств, даже ссылаясь на условия военного времени, он не мог. Было назначено служебное расследование, но непосредственному начальству, приамурскому генерал-губернатору Н.И. Гродекову генерал К.Н. Грибский предпочел о нем не доносить .

Однако дело приобрело большую огласку. Расследование было переведено на уровень Хабаровска и Петербурга, начато и судебное следствие. Насколько можно судить по документам, отношение вышестоящего начальства к событиям было двойственным. Грибского, как правило, не одобряли или прямо осуждали – и с человеческой, и с профессиональной точки зрения. Военный министр А.Н. Куропаткин и раньше был невысокого мнения о компетентности амурского военного губернатора.

Теперь же реакция министра была суровой:

«Во время вашего губернаторства, благодаря, быть может, несвоевременно принятым мерам, вследствие ли общей тогда растерянности, а, следовательно, и нераспорядительности, много невинных душ погибло без причины»22 .

Об отношении непосредственного начальства ярко свидетельствует характерный пассаж из уже цитировавшихся дневников «генерала Х»: «за столом у генерала Гродекова, где заседает весь его штаб, очевидно, принято не говорить про Амурскую область, как о предмете неприличном, но иногда прорывается слово, другое, из которых видно, что в Хабаровске все известно и не одобряется… К Г. относятся точно к покойнику, о котором не следует дурно говорить; как только разговор случайно приблизится к этой теме – все сейчас

Цит. по: Дубинина Н.И. Указ. соч. С. 238 .

опускают сконфуженно глаза в свои тарелки, и воцаряется молчание»23 .

Несмотря на общую напряженность и опасность ситуации по всему приграничью, более нигде погромов на российской территории не было. Можно предположить, что предпогромная ситуация не переросла в погромы благодаря позиции и мерам местных властей, что оттеняло и усугубляло вину Грибского. Тем не менее, осуждение или неодобрение не вылилось в какие-либо действия. Необходимо было спасать честь мундира, и дело замяли. Н.И. Дубинина так характеризует официальную позицию Гродекова: «Глубоко переживавший этот трагический случай Н.И. Гродеков стал на защиту военного губернатора К.Н. Грибского. По словам военного министра Куропаткина, генерал Гродеков стоял за Грибского горой»24 .

Начатое предварительное судебное следствие было свернуто. «По соглашению трех министров – егермейстера Сипягина, статс-секретаря Муравьева и генерал-адъютанта Куропаткина – в феврале 1902 года было испрошено разрешение на окончание дела без предания суду виновных». По результатам же административного расследования Грибский был отстранен от должности, однако «во внимание к прежней отличной его службе и боевым заслугам во время военных действий на Дальнем Востоке в 1900-м году», был оставлен на службе. Ему были официально предъявлены претензии в нераспорядительности – не отдал письменного приказа о депортации, ограничившись устным распоряжением, не проконтролировал техническую возможность переправы, не донес вовремя о случившемся по инстанции и т. д.25 Через некоторое время он бы назначен губернатором одной из западных областей империи26 .

Чуть больше «пострадали» трое непосредственных исполнителей. Полицмейстер «за бездействие власти и нераспорядительность» был отстранен от должности. Помощник Цит. по: В. Благовещенская «Утопия»… С. 241 .

Дубинина Н.И. Указ. соч. С. 238 .

–  –  –

Дубинина Н.Н. Указ. соч. С. 341 .

пристава, признанный виновным в том, что «при переправе китайцев через Амур вплавь, он не только не удерживал конвойных и частных лиц от насилий над китайцами, но и сам призывал стрелять по ним и рубить их топорами» был «уволен от службы без прошения и подвергнут аресту на гауптвахте в течение двух месяцев». Полковник Волковинский, оставивший, в отличие от Грибского, много письменных распоряжений об убийствах, был также «уволен от службы без прошения, с воспрещением вновь поступать на службу и с арестованием на гауптвахте в течение трех месяцев». Все остальные были полностью освобождены от всякой ответственности – не только судебной, но и административной27 .

Логика действий властей не требует особых комментариев: «некрасивое дело» необходимо замять, чтобы сохранить честь мундира, чтобы не пострадала репутация державы, чтобы вывести из-под удара хотя и проштрафившихся, но «своих», членов корпорации .

По этим же соображениям вводились ограничения, в том числе цензурные, на распространение информации о событиях. Об этом прямо пишет Сонин в публикации, которая вышла после октябрьского манифеста 1905 года, то есть после снятия или радикального смягчения цензурных ограничений28. Другое дело, что по сравнению с советскими временами, цензура не была такой тотальной и всеобъемлющей .

Уже в январском номере «Вестника Европы» за 1902 год, например, были опубликованы путевые заметки командированного на войну офицера А.В. Верещагина. В них он довольно подробно пишет и о благовещенских событиях, описывает, как он наблюдал забитый трупами китайцев Амур29 .

Очень сдержанно, без особых комментариев, но довольно откровенно освещала события благовещенская газета «Амурский край»30 .

<

–  –  –

Верещагин А.В. Указ. соч. С. 112 – 118 .

На память … ; Военные события…; Сборник газеты «Амурский край». Статьи о военных событиях на Амуре, помещенные в газете с 1 июля по 1 августа 1900 года. Благовещенск, 1900. 152 с .

Реакция общества Фактическая сторона событий российскому обществу была известна с самого начала. По крайней мере, информация о них была доступна. А после 1905 года были открыты и подробные материалы служебного расследования. Благовещенцы же знали обо всем сразу и в деталях. Проблема, таким образом, состояла не в знании или незнании, да и не в выяснении деталей. Перед обществом стоял вопрос об отношении к случившемуся .

Отношение не было, да и не могло быть по условию, единым. Но если все-таки попытаться выделить нечто общее, то таковым приходится признать отсутствие широкого резонанса, фактическое игнорирование события. Это кажется странным, учитывая тогдашнее состояние умов, острейшие дискуссии по национальному вопросу, поляризацию общества и ожесточенную идеологическую и политическую борьбу по поводу еврейских погромов, «дела Дрейфуса», «дела Бейлиса» и т. д. А здесь – зверски убиты несколько тысяч китайцев, убиты только за то, что они китайцы – и полное отсутствие общественной реакции .

Этому могут быть только два объяснения – или общественное мнение действительно не расценило событие как важное, значимое; или же расценило, но не смогло или не захотело его обсуждать. Хотелось бы оговориться, что автору понятна при этом вся условность и операциональная неопределенность таких категорий, как «общество», «общественное мнение», особенно для России. В любом случае, речь идет о попытке реконструировать логику отношения образованной части населения, оставившей нам тексты для подобной попытки. Отношение к китайцам, к их массовым убийствам низов – простых крестьян, казаков, золотоискателей – это предмет особого разговора .

Лучше всего сохранились сейчас следы реакции жителей Благовещенска. По свидетельству А.В. Верещагина, даже через несколько недель после случившегося, оно было основной темой всех разговоров и обсуждений горожан. Мнения звучали самые разные. Весьма распространенный тип отношения отражен в одном из эпизодов очерков этого по-туристически любознательного офицера. В вечерней мгле пароход, на котором он путешествует по Амуру, приближается к чернеющим на воде предметам. «Китаец – говорит мне вполголоса старик-лоцман, таким невозмутимым тоном, точно речь шла о какой-либо коряге или колдобине… На морщинистом лице старика, с редкой коричневой бородкой, появляется презрительная улыбка. Она как бы говорила: «стоит ли обращать внимание на такие пустяки»! Характерна и реакция пассажиров – «когда во всю ширь Амура поплыли утопленники», «все повылезли из кают – смотреть на такое невиданное зрелище». Достаточно насмотревшись, все идут обедать .

Верещагин пересказывает свой разговор с пожилым благовещенским служащим, на глазах которого полиция выгоняла нагайками из собственного дома его соседа – китайца, «толстого старика, очень богатого миллионщика», торговавшего в городе лет тридцать. Собеседнику жалко сгинувшего старика-китайца, с которым они многие годы по-соседски дружили и который, по его словам, был очень добрым и прощал много долгов своим русским клиентам. «Конечно, безобразие великое, – погубить мирное население в несколько тысяч человек… Опять-таки, надо войти и в положение наших. Половину населения города составляли китайцы. И вдруг с противоположного берега начинают стрелять. И кто же стреляет? Их же собраты, единоверцы. Поднимается против них понятное озлобление. Весь город уверен, что между теми и другими китайцами стачка, уговор перерезать русских .

Войск же между тем никаких не было… Оружия тоже нет. И вот, когда началась стрельба, то все русские, понятно, бросились к начальству за оружием и в то же время начали умолять выселить китайцев на тот берег. А когда их согнали к берегу и перевозочных средств не оказалось, то очень естественно, что произошла именно та катастрофа, которая и должна была произойти»31 .

Позицию либеральной части общественности города отражала газета «Амурский край». Еще 23 июня в редакционной статье ставился вопрос: «Действительно ли грозит Европе опасность со стороны «желтолицых варваров»? Подготовляет Верещагин А.В. Указ. соч. С. 112 -118 .

ли она сама нашествие жестокого и неумолимого врага, который погубит всю ее цивилизацию?». Давался и ответ: «Такие опасения, по меньшей мере, странны. Китайцы столь же мало похожи на варваров, как непохожи современные европейцы на своих средневековых предков. По единодушному и общему отзыву всех знающих жителей Срединной империи, последние являются чрезвычайно мирными, трудолюбивыми и в высшей степени терпимыми людьми, у которых лишь одно желание, чтобы их оставили в покое и дали бы им возможность как-нибудь существовать. Наконец, социальные условия нашей эпохи до того вообще резко изменились, что теперь странно даже говорить серьезно о каком бы то ни было нашествии иноплеменников и о гибели цивилизации» .

Последовавшие вскоре события газета расценила как расправу над безоружными людьми, вся вина которых состояла в том, что «они не ушли вовремя, доверившись нам» (из редакционной статьи от 14 июля). Чуть раньше (в номере от 12 июля) была сделана попытка объяснить причины происшедшего. «Как с китайской, так и с нашей стороны настоящее столкновение приняло характер народной войны, войны тем более ожесточенной, что между воюющими сторонами лежит целая пропасть, созданная расовыми, историческими и экономическими антагонизмами. Военные страсти вдруг вспыхнули со страшным, не виданным до сих пор ожесточением. В каждом представители желтой расы, не только простой народ, но даже более развитые люди видели врага, которого опасно оставлять на свободе. Возбуждаемая паническим страхом перед нашествием маньчжур, ненависть к этим в обычное время трудолюбивым и мирным нашим соседям, повлекла за собою сожжение целого ряда маньчжурских селений, истребление накопленного годами имущества, уничтожение множества человеческих жизней». От всех китайцев, продолжает автор, ожидали опасности – и на всех обрушился удар. И даже интеллигентная часть общества не смогла стать выше этого, «не поднялась над дикой, вредной для нашего народа и государства вражды к желтой расе вообще»32 .

Сборник газеты «Амурский край»… С. 54 – 63 .

Однако спустя некоторое время, тон оценок серьезно меняется. В сводке материалов и документов о событиях 1900 года и комментарии к ним, составленным хозяином газеты А.В. Кирхнером, красной нитью проходит идея: да, было совершено много страшного и дикого, в том числе массовые убийства и грабежи. Но все это был результат военного времени и военных обстоятельств, смертельной опасности, угрожавшей городу и его жителям. И «на китайцев, оставшихся в городе, рискованно смотреть как только на мирных жителей»

– если бы они были действительно мирные, они вступили бы в ряды защитников города, но, заранее зная о будущих обстрелах, они не предупредили, они вели себя вызывающе, они готовили массовую резню и грабежи в случае захвата города и т. д. «Мы, мирные граждане, сами должны были защищать себя от нападения «мирных» китайцев». И вообще, «эта неожиданная война, начавшаяся и закончившаяся так странно, заставляет серьезно задуматься над тем, что таится в глубине души нашего желтолицего соседа и какого серьезного врага он может представить, если его выдрессировать и вооружить по-европейски и дать хороших начальников и полководцев» .

А «на мирные чувства и уверения мирного китайца слишком полагаться нельзя и следует быть поосторожнее»33 .

В аналогичной сводке, составленной в следующем году, события были охарактеризованы кратко и сухо: «тут имел место факт переправы китайцев через Амур прямо вплавь»34 .

Остается только гадать о причинах такой радикальной эволюции… «Амурская газета» не явилась здесь исключением. Благовещенская тема практически исчезает из большой и многообразной литературы того времени, посвященной китайским мигрантам3534. Пишут обо всем, но только не об этом. В край

–  –  –

Военные события… С. 16 .

Подробнее смотри: Дятлов В. Миграция китайцев и дискуссия о «желтой опасности» в дореволюционной России // Вестник Евразии. М., 2000, № 1. С. 63 – 89 .

нем случае – редкие глухие упоминания, намеки, эвфемизмы, ссылки на известные всем обстоятельства36 .

Попытками прорвать эту атмосферу молчания стали сначала статья Сонина, опубликованная, судя по содержанию, в 1906 г., а затем анонимная статья в «Вестнике Европы» за 1910 год. Эти публикации, разные по жанру и по тону (эмоциональный рассказ очевидца и суховатый анализ служебного расследования), преодолели цензурные ограничения, но широкого общественного резонанса также не вызвали .

Причины молчания Почему же все-таки так случилось? О причинах можно строить самые разные гипотезы и предположения. Возможно, что события эти действительно не заинтересовали российскую общественность, в том числе и ту ее часть, которая обычно остро реагировала на проявления национальной и социальной несправедливости и насилия. Все произошло на далекой окраине империи, во время войны, а на войне случается разное и оценивается оно по другой шкале. «Эксцесс военного времени» мог рассматриваться совсем по другому, чем, скажем, еврейский погром в условиях мира .

Для кого-то оказался принципиально важен объект насилия. Взгляд на китайцев как на «инопланетян», по широко распространенной метафоре – «муравьев»37, представителей далекой и чуждой цивилизации и культуры, выводил насилия над ними из сферы межчеловеческих взаимоотношений. Немалую роль могли сыграть и представления о «желтой угрозе», грозящей самим основам европейской цивилизации. В их Смотри, например: Граве В.В. Китайцы, корейцы и японцы в Приамурье/ Труды командированной по Высочайшему повелению Амурской экспедиции. Выпуск ХI. СПб., 1912. С. 44;

Духовецкий Ф. Желтый вопрос // Русский вестник. СПб., 1900, № 12. С. 743; Слюнин Н.В .

Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб., 1908. С. 149; Тимофеев П. Портофранко на Дальнем Востоке и русский космополитизм. М., 1908. С. 36; Л.К. Очерки истории сибирской жизни // Сибирские вопросы. СПб., 1911, № 1. С. 40 .

Смотри, например, талантливую зарисовку того времени: Вережников А. Китайская толпа // Современник. СПб., 1911, № 4. С. 124 – 134 .

ракурсе благовещенская «утопия» представала как страшная, но необходимая, вполне обоснованная мера самообороны .

Возможна и простая случайность – например, события не «попали на перо» талантливому и влиятельному публицисту, не были, как сейчас говорят, «раскручены». Так не раз бывало и в дальнейшем. Скажем, насильственная депортация 60 тыс .

«азиатов» из Уганды в 1972 году вызвала общемировой резонанс, а куда более масштабная и жестокая высылка миллиона ганцев из Нигерии осталась почти незамеченной38 .

Не исключено, однако, что причиной молчания стал ужас от случившегося. Две мировых войны, армянский геноцид в Османской империи, Холокост были еще впереди. Господствовали представления о том, что технический и экономический прогресс радикально изменил к лучшему человеческую природу носителей этого прогресса. И вдруг, говоря словами Сонина, «на пороге 20 столетия буржуазная Европа оказалась не менее варварской, чем полчища Тамерлана и Чингисхана»39. Примириться с этим оказалось настолько трудно, что, возможно, произошло вытеснение события из общественной памяти. Общество постаралось забыть – и забыло .

Эти гипотезы не исключают друг друга, могли действовать все перечисленные причины. Сейчас вряд ли возможно вообще сказать, какая из них вернее. А вот для анализа причин, механизмов случившего в Благовещенске погрома, для попыток понять логику поведения его участников и свидетелей информация в источниках имеется, хотя и крайне скудная и обрывочная .

Механизмы погрома Несомненно, что население города внезапно оказалось в состоянии фрустрации, утраты неких основополагающих жизненных устоев. Буквально все свидетели говорят об охваДятлов В.И. Предпринимательские меньшинства: торгаши, чужаки или посланные Богом?

Симбиоз, конфликт, интеграция в странах Арабского Востока и Тропической Африки. М.,

1996. С. 178 .

Сонин. Указ. соч. С. 20 .

тившей город страшной панике. Могучая империя, защищенной частицей которой ощущали себя жители Благовещенска, оказалась где-то невероятно далеко. Страх увеличивался еще и тем, что враг был (или казалось, что был) не только «снаружи» (Китай на другом берегу Амура), но внутри сообщества, враг вездесущий и всепроникающий. К страху добавлялось огромное чувство унижения: китайцы, которых привыкли использовать, не замечать или снисходительно презирать, показались вдруг страшной силой. Возможно, выплеснулись подспудные страхи, формировавшиеся ранее .

Чувства страха и унижения сняли многие тормоза и социальные запреты. В том числе и на то отношение к китайцам, о котором писал Сонин, да и не только он: «в глазах нашего простолюдина китаец не человек, а «тварь», «животное»40. И раньше многие наблюдатели отмечали широкое распространение немотивированного насилия над китайцами, повседневного их унижения, причем все это даже не воспринималось как эксцесс .

Талантливый наблюдатель писал: «Ходя», «китаюза», «купеза» – такое, как и везде, обращение к ним, обращение насмешливо-снисходительное, большого с малым, взрослого с подростком. Щелкнуть «ходю» в лоб, дернуть его за косу, дать ему «подножку», хорошего «тумака» – все это было допустимо, сходило совершенно безнаказанно и делалось просто так, любя, шутки ради… Обобрать, ограбить «ходю»

среди бела дня, «укокошить» его считалось делом пустяковым, совсем безгрешным, все равно, что зарезать барашка, и всякий ответ за него казался сущей бессмыслицей. И если «добрые люди» находили где-нибудь на дороге труп китаюзы, то просто за ноги оттаскивали его в сторонку и спускали его в шурф; тем все и кончалось. Ни разборами, ни протоколами, ни всякими там следствиями никто себя не беспокоил. Есть из-за кого…»41 .

Страх, униженность, привычка смотреть на китайца как на «тварь», вылились в безопасную и даже одобряемую возможность измываться над слабыми и беззащитными, дало Сонин. Ук. соч. С. 7 .

Матвеев Н. Китайцы на Карийских промыслах // Русское богатство. СПб, 1911, № 12. С. 30 .

простор самым темным и страшным инстинктам. Погром приняла – одобрила или не осудила – и образованная часть благовещенского общества, считавшая себя форпостом европейской цивилизации на границе с азиатским варварством .

Не стоит забывать и о вещах сугубо материальных, практических. Повсеместный и тотальный грабеж китайцев позволил кому-то с приятностью провести пару вечеров в кабаке, а кого-то всерьез обогатил. На складах и в магазинах китайских торговцев скопились товары на огромные суммы

– и все они были разграблены. Некому стало отдавать долги, а это тоже были немалые деньги. Китайцы были конкурентами русских рабочих на Амуре и золотых приисках. Их изгнание создавало огромный дефицит рабочих рук с вполне понятными для низов города последствиями .

Кстати, под шумок военных событий была решена проблема «зазейских маньчжур», долго бывшая головной болью для властей. Это были жители Зазейского района, отошедшего к России, но, согласно Айгуньскому договору, оставшиеся под юрисдикцией китайских властей. По переписи 1897 года, их насчитывалось 7608 душ. Их экстерриториальность и бесконтрольность невероятно раздражали местную администрацию, а освоенные земли привлекали небескорыстное внимание русского населения. В июле 1900 года район был ликвидирован, силами крестьянского ополчения китайские деревни сожжены, их население частично вырезано, частично бежало42 .

*** Благовещенские события можно назвать модельной погромной ситуацией. С одной стороны – разъяренная, движимая самыми темными инстинктами толпа, с другой – подстрекательство властей. Опыт других городов региона показал, что без гласного или негласного согласия властей даже самая напряженная предпогромная ситуация в погром не переходит. Собственно, и в Благовещенске, стоило военному Подробнее смотри: Дацышен В. Формирование китайской общины в Российской империи (вторая половина ХIХ века) // Диаспоры. М., 2001. № 2-3. С. 37 – 38 .

губернатору решительно и открыто выступить против массовых убийств, как они прекратились .

И последнее: жизнь Благовещенска после войны. Без китайцев оказалось очень трудно поддерживать нормальное функционирование коммунальных служб, резко выросли цены на продовольствие, экономика края переживала тяжелый кризис. Не удивительно, что китайцы вскоре вернулись. Уже к 1907 году их число в городе достигло довоенного уровня, они вернули прежние экономические позиции. По словам корреспондента газеты «Сибирь», скрывшегося под псевдонимом «Хмурый оптимист», «по мере забвения прошлого, гонимые голодом и безработицей китайцы, с новой энергией хлынули на Амур и заняли твердое положение… Да и что может остановить голодных людей, ищущих заработка .

К тому же на Амуре дела на всех хватит»43 .

Сибирь. Иркутск. 1907. 10 янв .

–  –  –

Современники по-разному называли эти события: «осадой» или «бомбардировкой» Благовещенска китайцами, просто «военными событиями на Амуре»; «благовещенской паникой»; «кровавыми днями»; «вопиющим преступлением». Трагической кульминацией их стала осуществленная страшными мерами депортация проживавших в Благовещенске и его окрестностях китайских подданных, с легкой руки анонимного автора «Вестника Европы» известная как «Благовещенская «Утопия»2. Это яркий и поучительный пример того, к чему может привести некомпетентность или даже полный паралич власти в критической ситуации. Это происшествие вначале сильно взбудоражило современников, потом было намертво забыто, и спустя век о нем снова вспомнили .

После многих десятилетий умолчания советской эпохи это событие постепенно становится объектом изучения российских ученых. Одних авторов оно интересует как эпизод Русско-Китайской войны 1900 г., либо как фрагмент из истории русско-китайских отношений3. Для других – это часть истории китайцев в России4. Н.И. Дубинина упоминает их в Сорокина Татьяна Николаевна – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории, Омский госуниверситет им. Ф.М. Достоевского .

В. Благовещенская «Утопия» // Вестник Европы. 1910. № 7. С. 231-241 .

Дацышен В.Г. Русско-Китайская война. Маньчжурия 1900 г. Ч. 1. Боевые действия на сухопутном фронте. СПБ, 1996. С. 89-93; Он же. История российско-китайских отношений в конце XIX – начале XX вв. Красноярск, 2000; Он же. Боксерская война. Военная кампания русской армии и флота в Китае в 1900-1901 гг. Красноярск, 2001. С. 208-217; Он же. История русскокитайских отношений (1618–1917 гг.). Учебное пособие. Красноярск, 2004. С. 146-149; Попов И.М. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. М., 2004. С. 281-284; Тимофеев О.А. Российскокитайские отношения в Приамурье (середина XIX – начало XX вв.). Благовещенск, 2003 // http://igpi.ru/center/lib/hist_tradit/east/china/timofeev1.html и др .

Ларин А.Г. Китайцы в России вчера и сегодня: исторический очерк. М., 2003. С. 41-42; Он же. Китайские мигранты в России. История и современность. М., 2009. С. 43-44; Петров А.И .

История китайцев в России. 1856–1917 годы. СПб., 2003. С. 328-338 .

книге о приамурском генерал-губернаторе Н.И. Гродекове5 .

В диссертации А.В. Усовой события в Благовещенске рассматриваются через призму судьбы «зазейских маньчжур»6. В.И .

Дятлова интересуют механизмы воздействия синдрома «желтой опасности» на население дальневосточной окраины империи и причины забвения события7 .

Последнюю работу хотелось бы особо отметить потому, что поднятые в ней проблемы активно обсуждаются интернетсообществом. Несомненным проявлением растущего общественного внимания к теме могут служить и публикации, вышедшие к юбилею Амурской области. Особенно сборник, куда вошли как современные исследования, так и репринты старых публикаций и фотографий. В аннотации к нему значится: «В издании освещаются события, происходившие на территории российского Приамурья и Китая во время восстания «боксеров» (ихэтуаней). Этот период был наиболее тяжелым в многовековых традиционно добрососедских отношениях двух великих держав. В силу ряда исторических причин, достоверных сведений о том трагическом конфликте, как в России, так и в Китае, сохранилось недостаточно. Данная книга в определенной степени восполняет этот пробел»8. Не умалчиваются события и в новейших изданиях, посвященных истории Благовещенска, Амурского казачества, амурским губернаторам .

«На войне, как на войне». – «Паника». – «Кровавые дни»

И современники, и их потомки оценивали события поразному. Об этом говорят сами их названия: «благовещенская паника», «осада Благовещенска китайцами», «военные соДубинина Н.И. Приамурский генерал-губернатор Н.И. Гродеков. Историко-биографический очерк. Хабаровск, 2001 .

Усова А.В. История китайцев, маньчжуров и дауров зазейского края во второй половине XIX века. Автореф. дисс. …канд. ист. наук. М., 2005 .

Дятлов В. Благовещенская «Утопия»: из истории материализации фобий // Вестник Евразии .

2002. № 4. С. 84-103 .

Военные события в Приамурье. 1900–1902: Посвящается 150-летию Амурской области .

Благовещенск-на-Амуре, 2008. 312 с. // http://www.amurfair.ru/book-nal/page/1/ бытия на Амуре», а также «кровавые дни» и «благовещенская «Утопия» .

В целом можно выделить три основных точки зрения, к которым тяготели в той или иной мере оценки событий современниками. Если использовать публицистический слог того времени, то условно назовем их «на войне как на войне», «кровавые дни» и «паника». Первые две полярные: на одном полюсе все, кто, не одобряя жестокостей, оправдывал случившееся условиями военного времени («на войне, как на войне»), на другом все, кто бичевал власти и общество за содеянное, считая, что никакого оправдания за это «вопиющее преступление» быть не может («кровавые дни» или «нет нам прощенья»). По оценке О.А. Тимофеева, «…благовещенские авторы А.В. Кирхнер и Н.З. Голубцов в своих работах сосредоточиваются на эпизодах воинской славы и отваги российских солдат и офицеров, игнорируя военные преступления, либо оправдывая их тем, что китайцами «была предательски открыта бомбардировка по беззащитному и невооруженному городу», в то время как представители общественно-либерального направления в столичной и эмигрантской российской журналистике Л.Г. Дейч и авторы статьи «Благовещенская «Утопия» большое внимание уделяют расправам над мирным китайским населением, справедливо возлагая значительную часть вины за них на местные власти Приамурья»9 .

Особняком стояли те, кто пытался если не оправдать, то понять, объяснить случившееся («благовещенская паника») .

Из воспоминаний жительницы Благовещенска: «Об этой переправе в свое время достаточно писали в русской прессе, причем благовещенцев или восхваляли за энергичный образ действий: «концы в воду и вся недолга» – или укоряли за негуманное и варварское обращение с «мирными» китайцами. Золотой середины недоставало! (выделено мной. – Т. С.)»10. Сама она придерживалась мнения, что это была вынужденная, но необходимая мера, более того – единственная в тех условиях .

Тимофеев О.А. Указ. соч .

Никитина К. Осада Благовещенска китайцами в 1900 году. (Из воспоминаний) // Исторический вестник. 1910. Окт. С. 222 .

Примерно так же разделились и мнения современных исследователей. По мнению А.Г. Ларина, «городские власти решили выселить китайцев за Амур с целью лишить противника его потенциальных союзников на нашем берегу, что и было сделано в спешном порядке спустя несколько дней после начала военных действий. К сожалению, акция эта, сама по себе, может быть, и логичная в военное время, была осуществлена, судя по литературе, с помощью жестоких методов»11 .

Подход, названный нами «кровавые дни», больше представлен в публицистике. Вот характерная цитата из газеты «Амурский комсомолец»: «103 года назад благовещенские казаки убили около пяти тысяч китайцев. Их штыками загоняли в ледяные бурные воды Амура – реки Черного Дракона. Почти все они утонули. Тех, кто упирался, убивали на месте. Так русские насаждали свое господство в этом районе Восточной Азии, выдворяя китайское население за установленные Россией границы. Сегодня об этом никто не вспоминает…»12. Чего стоят одни «ледяные бурные воды Амура» в разгар июльской жары! Разделяют эту позицию и некоторые исследователи .

О.А. Тимофеев полагает, что «многих администраторов захватила волна шовинизма, вызванная началом боевых действий…В любой войне наиболее уязвимыми являются мирные жители, не только становящиеся ее случайными жертвами, но и часто подвергающиеся геноциду со стороны властей враждебного государства. В 1900 г. власти Амурской области показали негативный пример такого рода»13 .

Есть также и сторонники концепта «паники». В.Г. Дацышен склонен считать, что «говорить о запланированном уничтожении китайцев оснований нет. Очевидно, главная причина – страх. Впервые на Амуре русское население встретилось с реальной угрозой войны с Китаем. Страх не оставил у простых людей места для сострадания в их душах. Это позволило бесконтрольно действовать людям, руководствующимся лишь Ларин А.Г. Указ. соч. С. 44 .

Цит. по: Рыжова Н.П. Трансграничный народный рынок в Благовещенске/Хэйхэ // «Мост через Амур». Внешние миграции и мигранты в Сибири и на Дальнем Востоке.

М.; Иркутск:

Наталис, 2004. С. 160 .

Тимофеев О.А. Указ. соч .

звериными инстинктами и, к сожалению, многие из них были облечены властью»14. Или его же: «убийства китайцев на Амуре были обусловлены паникой среди русского населения, корыстью и непрофессионализмом местных властей»15 .

Некоторые авторы стремятся только изложить факты, предлагая читателю самому судить о случившемся. Но даже при таком подходе сам за себя говорит подбор фактического материала, поскольку очень многое в реконструкции событий зависит от того, какие источники при этом используются .

Два источника – одна версия Фактическая сторона происшедшего хорошо известна и подробно описана как по официальным источникам, так и воспоминаниям современников. Известны архивные документы (в частности, из фондов Российского государственного исторического архива Дальнего Востока), специальные сборники документов и материалов о военных событиях на Амуре в 1900 г., периодическая печать, особенно благовещенские газеты, а также воспоминания очевидцев и другие дореволюционные публикации .

Больше всего ссылок на два источника. «Рассказ очевидца»

– изданные в разных вариантах, под разными фамилиями (Сонин и Л.Г. Дейч), под разными названиями («Бомбардировка Благовещенска китайцами» и «Кровавые дни») воспоминания ссыльного социал-демократа Л.Г. Дейча16. Другой источник – статья «Благовещенская «Утопия» из «Вестника Европы». В.И .

Дятлов полагает, что анонимный автор из «Вестника Европы»

«наиболее полно реконструирует» эти события, а воспоминания очевидца происходившего Сонина дополняют его картину17 .

А.О. Тимофеев, со ссылкой на эти же тексты пишет, что в отличие от «ангажированных властью» благовещенских авторов, Дацышен В.Г. Русско-Китайская война … С. 93 .

Дацышен. В.Г. История русско-китайских отношений… С. 146 .

Сонин. Бомбардировка Благовещенска китайцами (рассказ очевидца) / Оттиск из «Зари» .

№ 4. Б.м. Б.г.; Дейч Л. Кровавые дни. СПб., 1906; Он же. 16 лет в Сибири. М., 1924 и др .

Дятлов. В.И. Указ. соч. С. 89 .

«многие работы, изданные в Петербурге и в эмиграции, имели крайне оппозиционную в отношении генерал-губернатора Приамурья Н.И. Гродекова и военного губернатора Амурской области К.Н. Грибского направленность»18. По оценке А.И .

Петрова, «несомненную ценность имеют свидетельства двух очевидцев происходившего на Амуре, которые к тому же были иностранцами. Это – Лео Дейч (его сообщения, скажем для сведения, А. Малоземов назвал «наиболее важным источником информации об этом событии»)…»19. Очень похоже на то, что иностранный корреспондент в Благовещенске «одной из газет» Лео Дейч и ссыльный революционер Лев Григорьевич Дейч – одно и то же лицо .

Эти публикации часто привлекаются как основные источники информации для реконструкции благовещенских событий. В то же время их критике внимания практически не уделяется. Попытаемся восполнить этот пробел .

Когда используют формулу «по данным Дейча», обычно не задаются вопросом, откуда почерпнуты эти «данные». У него есть описания событий, очевидцем которых он был или мог быть – он жил в это время на поселении в Благовещенске, работал журналистом в газете «Амурский край» (по некоторым данным, был ее фактическим редактором). В качестве корреспондента присутствовал на экстренном заседании городской думы в воскресенье 2 июля, накануне бомбардировки (и его воспоминания об этом могут служить великолепным источником по «панике» среди руководства города), был свидетелем бомбардировки или осады Благовещенска китайцами и т. п .

Но он не был свидетелем грабежей, убийств китайцев и всех тех злодеяний, которые так эмоционально описывает. При этом сам Дейч широко использует выражения «стали поговаривать», «как передавали мне», «говорят», «трудно установить», «как сообщали», «по утверждению компетентных лиц» и т. д. и т .

п .

К чему, например, сводятся его доказательства нечистоплотности полиции, расхищавшей имущество китайцев:

«Дело в том, что после «переправы» китайских подданных, их Тимофеев О.А. Указ. соч .

Петров А.И. Указ. соч. С. 329 .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«ISSN 2227-6165 В.А. Колотаев доктор филологических наук, декан факультета истории искусства РГГУ vakolotaev@gmail.com ФОТОИСКУССТВО КАК СИСТЕМА ПОЭТИЧЕСКИ ЭКСПЛИЦИРУЕМЫХ РЕПРЕЗЕНТАЦИЙ В статье доказывается, что фотография становится The article proves...»

«Научно-практическая конференция школьников "В науку первые шаги" секция "Общественно-гуманитарные науки" Утилизация мусора Автор Табакова Алина, МБОУ "Средняя общеобразовательная школа № 2" 4 "В" класс Руководитель Угрюмова Наталья Ивановна учитель начальных классов Новокузнецк, 2016 Оглавление Введение 3 Глава 1 1.1 Проблема...»

«А. Ледяев Гора стратегических решений 23.10.02 Гора стратегических решений Бог потрясет небо и землю. Бог потрясет народы, племена и языки. И явится желаемый всеми народами. В последнее время взоры всего человечества будут направлены на одно явление. И этим явлением будет Божья церковь. У Господа есть Своя мечта: Церковь Божья н...»

«Внимание: конспект не проверялся преподавателями — всегда используйте рекомендуемую литературу при подготовке к экзамену! Структура и функции нуклеиновых кислот 1. История открытия нуклеиновых кисло...»

«ИСТОРИКО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ: НОВЫЙ РАКУРС. ВЫПУСК 8 Д.А. Суровень ПРАВОВОЙ СТАТУС ВАРДУМ В СТАРОВАВИЛОНСКИЙ ПЕРИОД (XX – НАЧАЛО XVI В . ДО Н.Э.) Аннотация. В статье анализируется правовой статус рабов (аккад. вардум) в Старовавило...»

«Л.Ю Зорина Н А ХО М О С ЬК ЁЙ СТОРОНЕ, или О ТО М, КАК Г О В О РЯ Т Ж И Т Е Л И Б А Б У Ш К И Н С К О ГО РАЙОНА ВО Л О ГО Д С КО Й О БЛ А СТИ (по материалам диалектологической экспедиции 2014 года) Особенности ми...»

«32 ЖУРНАЛИСТИКА И МАССОВЫЕ КОММУНИКАЦИИ УДК 070.16 + 004.4’27 + 81’42 С. С. Распопова АВТОР ФЕЙКА КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ МИСТИФИКАТОР Статья посвящена исследованию феномена фейковых сообщений, в основе которых лежит мистификации. Сегодня, в условиях развития Интернета, попытка ввести людей в заблуждение при...»

«Международная мониторинговая организация CIS-EMO http://www.cis-emo.net БЕЛОРУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ ПРОТИВ РУССКОГО МИРА Итоговый доклад по деятельности националистических и экстремистских организаций в России и странах СНГ ВЫПУСК 2 При реализации проекта используются средства гос...»

«Ю О Р У Ж Ш Ь Й СПАЫ РОССИИ HfPfi ЬЫЗОЬААП AXI Ш И М.А.Гареев ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ОБСТАНОВКИ В МИРЕ И ПУТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ '0 3 о. о/Ц*-р(си ОБОРОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ На рубеже XX-XXI веков мы вступили в один из самых сложных...»

«ГЛАВА СЕДЬМАЯ МИРАКЛЬ РЮТБЕФ (ок. 1230—1285) ЧУДО О ТЕОФИЛЕ' Отрывки Здесь начинается история Теофила. Ах, если б только удалось, Теофил Ему бы солоно пришлось. Мой господин! В моей мольбе Смеется он...»

«УДК 947.083 М.А. Воскресенская РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ И ОЦЕНКАХ КУЛЬТУРНОЙ ЭЛИТЫ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX в. Рассматриваются аспекты мировоззрения российской культурной элиты конца XIX – начала ХХ в. (творцов Серебряного века), связанные с определением дальнейших исторических путей страны. На основе анализа общественных...»

«SRX 5600 Services Gateway Инструкция по использованию аппаратного обеспечения Juniper Networks, Inc 1194 North Mathilda Avenue Sunnyvale, California 94089 USA 408-745-2000 www.juniper.net Номер документа: 000000, Редакция 01 This product includes the Envoy SNMP Engine, developed by Epilogue...»

«7. Здесь и в других диаграммах использованы данные Росстата. Y. P. Bokarev METAMORPHOSIS OF POSTSOVIET ECONOMIC SPACE OF RUSSIA The article is devoted to the stages of folding of the Russian economic space. The first stage was concerned with the tra...»

«Как найти своё призвание в жизни за 20 минут Иван Лежняков Оглавление Введение...3 Моя история, как я нашел любимое дело..4 В чём основная ошибка в поиске призвания? Техники для поиска...»

«ОЛЕГ ГЕНИСАРЕТСКИЙ МЕЖДУ ВЫЖИВАНИЕМ И РАЗВИТИЕМ: ВОЗРАСТНЫЕ СОСТОЯНИЯ, МОТИВАЦИИ И АФФЕКТЫ В СТРУКТУРЕ ПОКОЛЕНЧЕСКИХ ПРАКТИК Смыслообраз возрастных состояний Обобщенный смыслообраз возрастного состояния мы хотели бы задать так, чтобы он: 1* сохраняя счетную определенность человеческого возраста,...»

«Задворнова Юлия Сергеевна ТРАНСФОРМАЦИЯ МОДЕЛЕЙ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ГЕНДЕРНЫХ РОЛЕЙ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ РОССИЙСКОЙ СЕМЬЕ Специальность 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы ДИССЕРТАЦИЯ на соиск...»

«ШКОЛЬНАЯ ОДЕЖДА О КОМПАНИИ. Немного об истории История фабрики началась с 1921 года с небольшой мастерской. Во времена войны 1941-1945гг . производство значительно увеличилось и было перестроено под нужны фронта. По окончанию войны освоилось производство гражданской одежды: женское и мужское пальто, мужские костюмы....»

«“. сновидений лживое племя Там находит приют, под каждым листком притаившись. В том же преддверье толпой теснятся тени чудовищ. Меч Эней обнажил, внезапным страхом охвачен, Вставил острый к...»

«900 героических дней. К 70-летию снятия блокады Ленинграда (Из фондов ОГКУ "Государственный архив новейшей истории Костромской области") 27 января Северная столица отметила свой второй день рождения. В этот день, ровно 70 лет назад, кровопролитные...»

«Толеубай А. Магистрант 2 года обучения научно-педагогической магистратуры юридического факультета КарГУ им. Е.А.Букетова Кыздарбекова Ж.Р . Студентка 1 курса юридического факультета КарГУ им....»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ У...»

«Доктор Кто. Сказания Трензалора Сказания Трензалора Джастин Ричардс Джордж Манн Пол Финч Марк Моррис Перевод с английского Марии Шмидт АСТ Москва Как и было предсказано, все армии Вселенной собрались у Трензалора. Лишь одно стояло меж...»

«1. Планируемые результаты освоения учебного предмета Личностные результаты Ученик научится: • Формировать основы российской гражданской идентичности, чувства гордости за свою Родину;• Формировать образ мира как единого и целостного при разнообразии культур, национальностей, религий, воспитание доверия и уважения к истории и культуре всех народов;...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение лицей №6 Пояснительная записка к творческому проекту по технологии. Изготовление декоративной сковороды . Выполнила Погосова Мария ученица...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.