WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«БОНДАРЕНКО НАТАЛЬЯ ГРИГОРЬЕВНА ПРИНЦИП ДЕТЕРМИНИЗМА В КОММУНИКАТИВНОЙ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВА ...»

На правах рукописи

БОНДАРЕНКО НАТАЛЬЯ ГРИГОРЬЕВНА

ПРИНЦИП ДЕТЕРМИНИЗМА

В КОММУНИКАТИВНОЙ

ТЕОРИИ ОБЩЕСТВА

09.00.11 - социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Ростов-на-Дону

Работа выполнена в Ростовском государственном университете

в Институте по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук на кафедре социологии, политологии и права

Научный консультант: Заслуженный деятель науки РФ, доктор философских наук, профессор Волков Юрий Григорьевич

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор ДегтяревАлександр Константинович доктор философских наук, профессор Кнященко Николай Иванович доктор философских наук, профессор Матяш Тамара Петровна

Ведущая организация: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Защита состоится «4» июня в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.208.01 по философским и социологическим наукам в Ростовском государственном университете (344006, г.Ростов-на-Дону, ул.Пушкинская,160,ИППК РГУ, ауд.34) .

С диссертацией можно ознакомитьтся в научной библиотеке Ростовского государственного университета (г.Ростов-на-Дону, ул.Пушкинская, 148) .



Автореферат разослан «1» мая 2004 г .

Ученый секретарь /} / / / диссертационного совета J[ч ftSLsbo/ М.Б. Маринов 11121'№

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена существенными из­ менениями как философско-теоретического, так и социально-практического характера. Стремительно изменяющийся мир заставляет по иному взглянуть на концепции человека и общества, подвергнуть переосмыслению многие прежние взгляды, казавшиеся очевидными или хорошо доказанными истина­ ми. Необходимость новой теории человека и общества диктуется прежде всего потребностями социальной практики, стремительное преобразование кото­ рой приобретает все менее управляемый и прогнозируемый характер. Управ­ ляемость и прогнозируемость общественных изменений и в условиях нор­ мальной эволюции, и в условиях глобальных преобразований зависит от того, насколько успешным окажется способность теоретического постижения при­ чинно-следственных и функциональных связей, пронизывающих социум и предопределяющих его динамику .

Концептуальной основой объяснения любых, в т.ч. и социальных яв­ лений служила идея причинной или функциональной обусловленности всего происходящего. Такие объяснения позволяли строить прогнозы на будущее и ориентировать на прогнозы социальную практику, а также индивидуальные действия. Поэтому все рационалистические теории классической философии, физики или социологии были ориентированы на поиск причинно-следствен­ ных связей, их формулировки в виде универсальных закономерностей. Прин­ цип детерминизма в значительной степени стал синонимом научной рацио­ нальности как таковой. Но в X X веке произошли события, радикально изме­ нившие ситуацию .

Развитие науки и социальных практик выявили неполноту принципа классической рациональности, конструирования по законам Разума управлен­ ческого и предсказуемого мира .



Природа и общество постепенно приобрета­ ют облик неустойчивости, нестабильности, «разветвления». Постмодернизм, критическая рефлексия проектов модернити пытается демифологизировать, дискредитировать логоцентризм, традицию упорядоченности и смысла, «Трансцендентальное означаемое». Однако и сравнение мира как бесконеч­ ного безграничного теснее замыкает социально-философскую теорию на идее периферийности знания и неэффективного поиска структурных оцентричностей .

Провозгласив тезис о бессубъектности, дивидности и конце рациона­ лизма, постмодернизм лишается легитимности понимания и рождается в «ос­ колки» малых повествований с надрывным эстетическим сознанием и сотвор­ чеством безумного, свободе от жесткой детерминированности власти и зна­ ния. Классический детерминизм, материальная и формальная причинности аристстенического типа, неполно оценивает нелинейные процессы, что дает возможность отказаться не от принципа детерминизма, а переинтерпретиро­ вать, переосмыслить в вероятностном ключе, исследовать условную причин­ ность, связанную с недискурсивным социальным знанием. В социально-гуманитарных науках «инвариантной точкой» можно охарактеризовать переме­ ны в представлении о сущности человека и общества, об адекватности и конституциированном социальном знании. Философская рефлексия не удовлетво­ рена механическим, социально-классовым или бихевиористским анализом в равной степени и иррационализмом, нарративизмом постмодерна. «Социальные системы перерабатывают смысл в форме коммуникации»1. Важно разделять социальное и вещественное умеренное, экстремальное (психологическое) и «природное» влияние и интерсубъективное отношение, устанавливающее воз­ можность согласия по поводу чего-то. Глобализация, модернизация, информа­ тизация не должны занижать перспективу дискурса рациональности, как бы ни было трудно отказаться от имамологии, виртуальных посредников и инсценировочных «Других». Бинарность, детерминизм-индетерминизм фиксирует нео­ пределенную схему объективированного знания (эйдологии) и субъективнос­ ти повседневности. Социально-философскому знанию не приходится делать выбор между рационализацией общественной жизни и недискурсивностью повседневности. Извлечение из повседневной практики разумного потенциа­ ла, как точно подмечает Ю. Хабермас, включает процедуру доверия к детерми­ низму. Всякое субъектно-центричное изменение нормативного порядка возвра­ щается к «великому противостоянию» универсализма и партикуляризма, гнос­ тицизма и агностицизма, наплогизма и релятивизма .

В современной России «доверие к здравому смыслу преобладает над научной квалификацией и компетентностью», принятию жизни, «практики», изменению роли нормы. Актуально звучит предупреждение Ю. Хабермаса о том, что «неопосредованная перестановка специальных знаний в частные и общественные сферы обладателей жизни может, с одной стороны, поставить под угрозу автономию и своеобразие системы знаний, а с другой—нарушить целостность контекстов жизненных миров»2. Потуги социально-философс­ кой мысли позицией генерации в споре о повседневности, о сущности исти­ ны и справедливости, порядка и хаоса санкционирует «анархический поря­ док», волнение и аморальность .





Если мы согласимся с перспективой социальной реальности как един­ стве объективного и субъективного (А. Мендра), вполне подтверждается за­ дача общественных наук — получение упорядоченного знания социальной реальности, операционализация принципа детерминизма в аналитических целях. Для каждого интеллектуального и мировоззренческого типа характе­ рен свой особый подход к проблеме детерминизма. Приведенный тезис оста­ ется на уровне историцистского трюизма, если мы не выходим за пределами самореферентности философского знания, не избавимся от уравнительной критики парадоксов рациональности и не попытаемся осмыслить инвариант­ ность, символический универсализм неопределенности, каковую потеря «де­ терминизма» означает в алогичной «причинно-следственной» версии. Прин­ цип детерминизма требует придерживаться консенсуса в признании суверенХабермас Ю. Философский дискурс о модерне М., 2003, С. 387

–  –  –

ности, систематизированности, самодостаточности исходящих философских принципов, «даже если философия находится под натиском «моды на инде­ терминизм» и релятивизм установок повседневного сознания .

Современная социально-философская мысль подразумевает «естествен­ ным» выполнение функции дефлинирования, категоризации, посредника те­ ории и практики. Радикальный разрыв с повседневностью, о чем заявляет постмодернизм, заставляет задуматься имеем ли мы дело с превращенным, «ложным» сознанием или с проблематизированностью реальности, из кото­ рой изгнано общее. Очевидно, что философский субстанционализм, натура­ лизация, овеществление социальных зависимостей не лучшая альтернатива локальности, текучим представлениям, протекающим с верой в рок или слу­ чайность. Структура социальной реальности конституциируется субъектив­ ными значениями и совместного конституирования мира языковыми и каче­ ственными средствами. Поэтому исследование признака детерминизма в ком­ муникативной модели общества актуально, по крайней мере, в трех значени­ ях. Во-первых, отход от «естественно-исторического» описания общества сопровождается демонстративным уходом от философского дискурса и прин­ ципа детерминизма как фундаментального философского достояния. Фило­ софская рефлексия не может удовлетвориться историкой по поводу «десакрализации» и «растерянного» Разума. Во-вторых, дискурс повседневности, как стихийности, спонтанности, лишь подчеркивает ошибочность произвольной игры «собственным языком» и социально-философская мысль взывает к пе­ реинтерпретации вроде бы привычных, но в реальности неопосредованных понятий «детерминизм» и «свобода», «бытие» и «суверенность», «повсед­ невность» и «хаос». В-третьих, открытость, диалогичность, мультикультурализм современного общества не может воплощаться в увековечивании разде­ лений, коммуникация содержит признание «личного», как процедуры типи­ зации, идеализации «образцов взаимодействия» .

Степень разработанности темы. Принцип детерминизма, как и прин­ цип развития, фундирован в истории философской мысли. Собственно фило­ софия начинается с обоснования существующего миропорядка и миропони­ мания. Упорядоченность, миросистемность рассматриваются Аристотелем условиями философствования, различия фронезиса и эпистели, историчнос­ ти и логицизма. Аристотелевская иерархия причинности, последовательно реализует представление о «конечном» мире. В учении Аристотеля содержится преформизм классических концепций детерминизма. Следует подчеркнуть, что подход Аристотеля связан с постижением сущности, с субстанцией, зна­ нием свойств, которые делают вещь таковой, какая есть. Эйдология Платона представляется в допущении мира отдельных вещей, что открывает путь к индивидуализации причинности, иррелевантности конечной и действующей причин. Природа и культура, имманентность и экстерриальность, детерми­ низм (внутренняя обусловленность) и телеологизм (влияние внешних взаи­ модействий) переосмысливаются Августином, Фомой Аквинским, Эразмом Роттердамским в форме дискуссии о «свободе воли» и «предопределеннос­ ти» .

Спиноза, Лейбниц, Кант, Декарт полагали тождественность причин и следствия, взаимной корреляции природы и души, природы и социальности .

Механические силы (каузальности) становятся средством обоснования раци­ онализма, освобождения от традиционного (телеологического) мышления .

Детерминизм является критерием научности, дедуктивизма, гипостазирования законов природы (физика Ньютона). Социальный детерминизм в работах О. Конти, Г. Спенсера, К. Маркса, Э. Дюркгейма рассматривается натуралис­ тически, логика структурности создает картину «общества-фабрики», «обще­ ства-механизма». Рационализация общественных отношений ( М. Вебер) оп­ ределяет движение к управляемости, прогнозируемости и безличностности социального общения. Социально-философская мысль примиряется с действу­ ющей (функциональной) причинностью: идея эволюции трансформируется в «историцизм», исполнение людьми определенных вердиктов истории, как трибунала человеческой мысли (К. Манхейм) .

Ф. Ницше, Э. Фромм, Э. Кассирер переносят акцент на деятельность, анализируемую с разных позиций (становление, выбор или понимание). Ана­ логия становления, философский нигилизм опровергают дуализм формаль­ ности и «трансцендвитальности». В упразднении субстанционализма, иерар­ хичности Бытия обусловленность возводится к субъективно центрированно­ му началу, стремлению «кем может стать человек». Реабилитация телеологизма, целевой причинности построена на иных, чем у Аристотеля, постме­ тафизических основаниях. «Великое возвращение», цикличность подразуме­ вает необусловленность цели как совершенства, идеальности. «Жить по не­ обходимости» по Ницше означает любить жизнь, что опровергает мысль Э .

ФромМа об определенности деятельности принципам структуры личности. В постклассической философии ощущение автономного разума влечет к интер­ претации детерминизма в понятиях «тоталитарности», противостоящей «са­ мосознанию», «самоопределенности» и «самореализации». Э. Гуссерль и М .

Хайдеггер предвидели опасность нигилизма. «Причинность судьбы» взыва­ ет к перспективному пониманию смыслов социальной коммуникации .

В социальной феноменологии А. Шюца, П. Бергера, Т. Лукмана, X .

Абельса детерминизм реализуется благодаря «герменевтическому кругу», обус­ ловленности индивидуальных проявлений контекстом мировоззрения обще­ ства. Феноменология выступает против приобретения смыслами человечес­ кого существования и использования аналитического анализа социальной деятельности. Признание знания в качестве социальной реальности, объек­ тивированном самим порядком вещей, определяет исследовательский пафос в работах российских ученых Л.Г. Ионина, Ю.Л. Качанова, Н.В. Шматко. Не­ мецкий социальный философ К. Манхейм обосновывал «высшую реальность», инвариантность культуры, с которой соотносится действие обобществленно­ го человека. Метафизическая тоска удовлетворяется включением не онтоло­ гической, телеологической причинности .

Ю. Хабермас, Н. Луман, У. Аутсвайт презентировали теорию коммуни­ кативного дискурса. Развитие коммуникации развивается на основе невозмож­ ной для разных культур модели, имеющей перспективный характер и в отли­ чие от феноменологической версии повседневности различные коммуника­ тивные вариации интерпретируются как ответвления инвариантности (мо­ рали). Критерии универсализма и формализма элиминируют влияние парти­ кулярных форм жизни, что свойственно феноменологии и обязывает к учас­ тию в коммуникативном дискурсе как достаточной форме сохранения мира .

Формальная причина субдоминантных инноваций использует явно прагма­ тический оттенок сохранения, выживания, а не перфекционизма классичес­ кой философии .

В работах Д. Роллза, А. Данто, А. Макинтайра раскрыто влияние прин­ ципа детерминизма, как модели объяснения в политике и философии исто­ рии. Желание высших порядков, основанных в социальной коммуникации, указывают на моральные добродетели в соответствии с классической тради­ цией неологической причинности. Детерминизм интерпретируется в контек­ сте социального контракта. Д. Нозик, Д. Уоллес, Д. Сильвермен считают спра­ ведливость, апелляцию к законным правам как условиям взаимодействия кон­ курирующих рипов коммуникации различных социальных групп .

Обращение к исследованиям в области современной социальной тео­ рии, проведенное Э. Гидденсом, Н. Луманом,П. Бурдье, раскрывает систему диспозиций (габитус), возможность выйти из структуралистского объекти­ визма, не впадая в субъективизм. Интересные выводы принадлежат Дж. Лакаффу и У. Матуране, этнометодологу Э. Гарфинкелю. Коммуникационная модель общества предлагает поддержание социальной деятельности с точки зрения других людей и детерминизм описывается в негативном опознаватель­ ном смысле, различных интегративных контекстах акторов социальных мак­ ро- и микро-уровней. Соединению феноменологии с микросоциологией спо­ собствовали Д. Уоллес, М. Филлипс, Б. Коэн. П. Филмер, П. Козловски, 3 .

Бауман, Р. Рорти, Ж.-Ф. Лиотар анализируют состояние эпистемологической неуверенности, которая связана с убеждениями неадекватности формализо­ ванного политического аппарата с открытым законом, взаимопониманием посылок и следствий. Из критики логоцентризма делаются противоречивые выводы. Ж.-Ф. Лиотар, Р. Рорти осуществляют выбор специфического виде­ ния мира, как хаоса, ассимиляции причинно-следственных связей и ценност­ ных ориентиров (хаосологии). В позиции П. Козловски и 3. Баумана разделя­ ется тревога по поводу того, что человеку нужно чувствовать себя хозяином и творцом внешних условий существования и предлагается имманентная де­ терминация личностных связей, основанных на соединении «коллективного существования» и ценностей социальной эмпатии .

Российские исследователи В.Е. Кемеров, М.К. Мамардашвили, В.А .

Лекторский, В.Е. Золотухин, Е.В. Золотухина-Аболина акцентировали иссле­ довательские усилия на когерентности свободы и социального детерминиз­ ма, ценностной экспликации детерминизма. В работах В.Г. Федотовой, Т.П .

Матяш, В.И. Кузнецова, С.С. Гусева, В.К. Кантора раскрываются проблемы рационального и пострационального видения социального детерминизма, переосмысления традиционной парадигмы причинности .

П.П. Гайденко, Ю.Г. Волков, М.Ю. Опенков, Г Л. Тульчинский изуча­ ют социальный детерминизм в культурно-методологическом конструкте, «иде­ ологии», «мировоззрения», символических значениях «общения», «гуманиз­ ма» и других интерактивных моделей. Коммуникативность отличается от функциональности, разделения труда неутилитарной заинтересованностью, ориентацией на социально значимые идеи. Российские ученые проблематизируют «телеологический» (целевой) вектор социальной коммуникации, при­ дают ему не практический, а ценностно-рациональный смысл. Постановка важной исследовательской темы в системе интерактивных координат леги­ тимирует обращение к социально конструктивному знанию, языку, кодам и хабитуализации и институционализации знания как имманентным опреде­ лителям социальной коммуникации .

Таким образом, в современной социально-философской мысли пред­ ставлены «формалистская» и телеологическая версии детерминизма. Форма­ лизм, логицизм исходит из тождественности классической и коммуникатив­ ной рациональности, анализа социальной коммуникации по подобию при­ чинно-следственных связей в природе, упорядочиванию процессов социаль­ ной интеграции в определенных рамках рефлексированного знания и фак­ торной (функциональной) обусловленности социальной деятельности. Ин­ дивидуальность рассматривается как модус некоторых трансцендентальных образцов абсолютного, автономного разума, «научного мировоззрения» или «научной» идеологии. Телеологизм исходит из интеракционности социаль­ ной деятельности, обмена знаниями и силами в социальной коммуникации, наличия социального детерминизма как объективированной системы направ­ ленной на сохранение относительного единства общества и недопущению анархии и распада .

В так называемом «постструктуралистском» варианте (П. Бурдье) пред­ почтение отдается «интериоризированным» структурам упорядочивания и делегативного выбора жизненных стратегий, актуализации социальных дис­ позиций, инкорпорирования социальных отношений, объективированных в социальной коммуникации и типизируемой в логике «различений» .

Описанная исследовательская ситуация выявляет необходимость пере­ интерпретации, критической рефлексии актуального социально-философского знания, выхода на конституирование системной модели детерминизма в ком­ муникативной теории общества .

Цель диссертационного исследования состоит в выявлении когни­ тивного потенциала принципа детерминизма, как комплекса идей и проявле­ ний, связанных с обоснованием социальной предопределенности, необходи­ мости и взаимообусловленности. Постановка данной цели проистекает из методологического поворота в философии X X века, возникновения постклас­ сической философии к коммуникативной модели общества. Новое понимание природы социального бытия требует реконструкции логики, становле­ ния и развития принципа детерминизма и согласия с новым тематизируемым знанием .

Достижение цели данного диссертационного исследования предпола­ гает решение следующих основных задач:

1) восстановить социокультурный и концептуально-смысловой кон­ текст формирования принципа детерминизма;

2) рассмотреть принцип детерминизма в оппозиции «природа — об­ щество» и доминирования парадигмы классического естествознания;

3) выявить различия антропоцентризма и теории антропогенеза как детерминистской схемы становления социального;

4) показать специфику институционального детерминизма как конст­ рукта типических социальных практик;

5) рассмотреть соотношение принципа детерминизма с антропологи­ ческой трактовкой понятия свободы;

6) выявить теоретические условия применения целевого детерминизма в социальной теории;

7) показать специфику социального детерминизма и определить наи­ более близкие ему философские и естественнонаучные модели детерминиз­ ма;

8) подвергнуть анализу изменение теоретических условий примене­ ния принципа детерминизма в условиях постклассической философии;

9) рассмотреть специфику герменевтики социального субъекта;

10)исследовать взаимообусловленность знания и коммуникации в со­ циальной жизни;

П)уточнить смысловые и технические условия перестройки социаль­ ной теории, определяющей общество как коммуникацию .

Объектом данного исследования выступает общество как система социальных коммуникаций, интерсубъектных отношений, связанных с адрес­ ностью, обменом смыслами и значениями, расшифровкой и выработкой язы­ ка общения .

Предметом исследования является принцип социального детерминиз­ ма как теоретико-методологический конструкт анализа взаимообусловленно­ сти социальной жизни людей, процессами и результатами совместной и ин­ дивидуальной деятельности .

Теоретико-методологическую основу диссертационного исследова­ ния составляет коммуникативная теория общества, нашедшая воплощение в работах Ю. Хабермаса, П. Лукмана, П. Бергера, П. Козловски, А. Этциони Н .

Луманаи других видных деятелей постклассической социально-философской мысли. В диссертации используются элементы историко-философского и ло­ гико-реконструктивного анализа. Автор диссертации разделяет положения герменевтики, социальной феноменологии, социальное знание в анализе «ре­ альности» и «знание» социального детерминизма .

Изучение постклассической философской парадигмы актуализирует интерпретацию «выживания» и «переопределения», как познавательных про­ цедур «интеграции» социально-философского знания, использования прин­ ципа комплиментарности для синтеза классического и постклассического определений социального детерминизма .

Новизна диссертационного исследования может быть сформулиро­ вана следующим образом:

1) реконструированы смысловые основания конституирования прин­ ципа причинности в предфилософском и философском знании;

2) рассмотрен принцип детерминизма в дихотомии «природа — куль­ тура», основанной на автономности разума и преодолении телеологизма;

3) выявлено замещение классического «казуального» детерминизма концепцией социального перфекционизма;

4) выявлены и подвергнуты анализу онтологические и деятельностные допущения классического социального детерминизма в виде институци­ онального детерминизма;

5) проанализированы основные проблемы понимания свободы в кон­ тексте каузалистской версии социального детерминизма;

6) показаны причины возврата социальной теории от галилевско-лапласовского через энгельсовско-дюркгеймовский детерминизм к аристотелев­ скому учению о четырех причинах;

7) проанализированы основные линии формирования неклассической социальной философии и влияние на них лингвистического поворота;

8) предложена коммуникативно-прагматическая модель детерминации социального субъекта интерсубъективным жизненным миром;

9) исследована одна из латентных функций языка, рождающая глубин­ ный уровень социального детерминизма - детерминацию посредством нете­ матического знания;

10)уточнены смысловые и технические условия перестройки социаль­ ной теории, предполагающей включение действия как фактора формирова­ ния социально релевантного знания .

Исходя из указанных пунктов новизны, на защиту выносятся следую­ щие основные положения:

1) Современный концепт социального детерминизма имеет истоки в предфилософской и философской мысли античности. Мифологическое со­ знание выявляет идею генетической причинности, инверсионности причин­ но-следственных связей, порождение из хаоса порядка, что предрасполагает к рационализации причинности, формированию аристотелевской концепции четырех причин. Аристотелевская концепция описывает причинность как основу бытия, включающего стихию в пределах конечности космоса, а соци­ альная детерминация понимается как самотождественность человека и поли­ са, микрокосма и макрокосма .



2) Классическая рациональность сталкивается с проблемой поиска человеком «опор бытия». Разомкнутость мира, бесконечность Вселенной и десакрализация человека создают представление о множественности, проти­ воречивости форм бытия. В социально-философской мысли эксплицируется представление о причинности как внешней силе, взаимодействии сил, кото­ рые скрываются за видимым многообразием социальных явлений. Использо­ вание критериев инерционности, субстанциональности связано с механицистским подходом к обществу, как фабрике, редукция социальной деятельнос­ ти к самосохранению. Образ изолированного человека коррелирует с абст­ ракциями пустого пространства и изолированных тел классического естествоз­ нания, что ограничивает когнитивный ресурс классического рационализма в исследовании общества как надприродного образования .

3) Теория антропогенеза продолжает традицию каузальности, детер­ минированности человека восхождением от биологического к социальному, поэтому закономерность, порядок осмысливаются как результат освобожде­ ния от биологического, инстинктуальности, что не освобождает человека от влияния объективированной социальной реальности или материального (тру­ дового) принуждения. Антропоцентризм пытается сформулировать альтер­ нативу экстернальному детерминизму, но оказывается в плену не менее про­ блематичных предположений о проективности как сущности человека. Так или иначе, стремление представить условия свободы и самореализации чело­ века в обществе основано на допущении социального перфекционизма, что тождественно критикуемой биологической предопределенности .

4) Концепция институционального детерминизма формируется под влиянием каузальной версии причинности, но претендует на объяснение внут­ ренних социальных отношений, исходя из регулярности, целесообразности и повторяемости социальных практик. За социальным институтом закрепляет­ ся положение факта, объективного социального знания, что делает возмож­ ным элиминировать так называемые «психологические и личностные состо­ яния» в социальном общении. Тем не менее, институциональный детерми­ низм является неполным, так как игнорируется субъективный аспект соци­ ального взаимодействия, не учитывается природа социальной интеракции как обмена смыслами, значениями, выходящими за пределы институциональных социальных практик. Несамодостаточность институционального детерминиз­ ма проблематизирует понятие деятельности, экстернальности и интернальности в социальном знании, что находит отражение в переинтерпретации институционального детерминизма в теориях постструктурализма П. Бурдье и структурации Э Гидденса .

5) Развитие постклассической социальной философии было обуслов­ лено новым пониманием социальных явлений, сформировавшимся благода­ ря развитию микросоциологии. Символический характер социальной реаль­ ности и интерпретативный компонент социального действия были учтены благодаря радикальному пересмотру онтологических допущений и методо­ логических принципов классической теории общества. Наиболее существенным оказался переход к ненатуралистическим моделям социальной реально­ сти, отказ от объективизма в пользу субъективизма и пересмотр значения те­ орий макроуровня для объяснения событий на микроуровне .

6) Герменевтика социального субъекта иная, нежели классическая гер­ меневтика. Невозможность вывести социальный субъект за рамки коммуни­ кации, противопоставить его социальному объекту лишает его тех призна­ ков, которые существенны для картезианско-кантианской парадигмы. Соци­ альный субъект лишен квазипространственной системной определенности моноцентрического типа. Социальный субъект полицентричен и погружен в децентрированный жизненный мир, а его логика определяется прагматикой коммуникации .

7) Язык представляет собой одну из форм существования знания, от­ личающуюся высокой степенью латентности. Знание в языке оторвано от смысловой основы своего появления и не предполагает осмысленного его использования именно как знания. Овладевая языком человек получает не­ кую совокупность представлений о действительности, а также о моделях ин­ дивидуального и коллективного действия .

8) Главными линиями, детерминирующими процесс социального вза­ имодействия, являются коммуникативно-информационные и интерпретативно-коммуникативные процессы. Первые связаны с циркуляцией определен­ ных значений, а вторые с их интерпретацией. И первые, и вторые связаны с активизацией нетематического знания и его превращением в тематическое и ситуативное знание. При этом индивидуальность деятелей проявляется на уровне соединения ситуации и темы .

9) Наряду с неявным знанием, запечатленном в языке, существует осо­ бый тип явного знания, формирующий общество, конструирующий и кон­ ституирующий социальную реальность. Во всем многообразии человеческо­ го знания, которое может быть разделено на теоретическое и эмпирическое, теоретическое и обыденное, научное и приблизительное, глубинное и ин­ формативное, выделяется особый эпистемический феномен - социально ре­ левантное конструктивное знание. Это знание интегрирует элементы теории и практики, науки и мировоззрения, норм объяснения и ментальное™. Дан­ ный эпистемический феномен представляет собой особое дискурсивное един­ ство, детерминирующее социальную практику .

10)Новое понимание социального детерминизма должно учитывать требование практического описания социального действия, когда время яв­ ляется живым участником ситуации Из этого следует важный принцип соци­ ального теоретизирования - описывать социум как совокупность событий, разворачивающихся на фоне времени, а не пространства .

Если в естествен­ нонаучной теории время представлено как один из видов пространства, то в социальной теории пространство может быть представлено как разновидность времени. Пространство позволяет нам упорядочить внешние восприятия, а время - внутренние переживания. Поэтому социальное теоретизирование должно объективировать опыт внутреннего переживания. Итогом такой объективации должны быть значения человеческих действий, т.е. их социальные содержания .

Теоретическая и практическая значимость исследования. Матери­ алы диссертации, разработанные в ней методологические подходы и полу­ ченные результаты могут служить основанием для критического анализа фун­ даментальных и локальных проблем социальной философии и социологии, уточнения теоретико-концептуальных каркасов обществознания и гуманитаристики. Новое понимание детерминизма позволит переосмыслить ключе­ вые моменты теории общества .

Практическую пользу полученные результаты могут дать при состав­ лении программ социального развития, послужить научным фундаментом для принятия и обоснования управленческих решений .

Материалы исследования также могут быть использованы при состав­ лении учебных курсов и спецкурсов по социальной философии истории фи­ лософии, онтологии и эпистемологии, антропологии и социологии .

Апробация диссертации.

Результаты диссертационного исследования докладывались и обсуждались на всероссийских и региональных научных конференциях, а также на Третьем Российском Философском Конгрессе «Ра­ ционализм и культура на пороге I I I тысячелетия» и на Втором Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в X X I веке:

социальные вызовы и альтернативы» .

Содержание и результаты диссертационной работы отражены в 55 пуб­ ликациях общим объемом 48,2 п.л .

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, четы­ рех глав, содержащих 12 параграфов, заключения и библиографии .

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновываются актуальность темы, ее научная и практи­ ческая значимость, дан анализ ее научной разработанности, указываются объект и предмет исследования, определяются его цели, задачи и научная новизна, формулируется методологическая база, устанавливается личный, научный и практический вклад автора в ее разработку .

Первая глава «Принцип детерминизма: эпистемологические и аксиологические основания» посвящена генезису принципа социально­ го детерминизма, логике перхода от генетической причинности мифоло­ гического сознания к концепции четырех причин Аристотеля как рацио­ нальной версии причинности, содержащей основные моменты подходов к причинности в историко-философском процессе. Анализируется соот­ ношение «космологических» и социально-философских аргументов в ста­ новлении принципа детерминизма, рассматриваются субстанционалистская и телеологическая схемы детерминизма как основные парадигмы клас­ сической философской мысли .

В параграфе 1.1. «Понятие причинности: рефлексия конечного и бесконечного» ставится задача анализа становления принципа социального детерминизма как формы социального существования человека в контексте гармонии «космоса» и социальной жизни в рамках общества полиса, соци­ альной общности людей, консолидированных в стремлении к общему благу .

Анализируя генезис принципа социального детерминизма можно вы­ делить два подхода к его сущности: детерминизм рассматривается как прин­ ципиально противоположный мифологическому сознанию фундатор рацио­ нальности и детерминизм возникает благодаря зааложенным в мифологии идеям цикличности, инверсионности и взаимообмена символических значе­ ний .

В диссертационном исследовании последовательно реализуется поло­ жение о мифе как социокультурном условии возникновения принципа соци­ ального детерминизма .

Понимание мифа «вымыслом», традицией, иллюзией подчеркивает его значение в становлении социально-философского знания, если не ограничится указанием на «укорененность» мифа в традиционных обществах. В мифе мы всегда стоим у существования истоков «чего-то», миф говорит о том, что про­ изнесено реально, вернее, что стало реальностью (космос, растительность, человеческий мир, человек) благодаря сверхъестественным существам. В мифологическом мнении обнаруживается рациональность в связывании «сверхъестественного» с естественным. Можно сказать, что утверждается причинность, так как признание «их абсолютной реальности» основывается на обусловленности предопределенности, неизбежности. М. Элиаде подчер­ кивает обучающее значение мифа, конструкта повседневного знания в про­ цедуре празднования, актуализации3 .

Элиаде М. Аспекты мифа М., 2000, С.20

В диссертации отмечается, что апелляция к космическому порядку, ко­ торый трансформируется из Хаоса благодаря «Воле», чистому, беспричинно­ му действию, Акту творения, обозначает рефлексию по поводу причинности последствия. В традиционном обществе социального знания знания локаль­ ны, пространственно ограничены, миф объясняет конечность бытия в беско­ нечном Космосе, эмпирической целостности, поверенной по законам «гар­ монии», согласования малого с Большим .

М ы не можем согласиться с утверждением, что причинность в пони­ мании традиционализма была сопряжена с индивидуальным опытом. Соци­ альная профильность делала человека потребителем традиции, рецепта зна­ ния, связанного с сакрализацией человеческих отношений, легитимацией «алгоритма жизни», который как и в мифе утверждал повторимость, циклич­ ность. Универсализм Мифа по Гегелю не является предрассудком, он содер­ жит истину на низшей позиции миросозерцания, предшествуя категориза­ ции. Человек ощущает свою тождественность с физическим, природным, сти­ хийным и выражает суверенность на языке мифа, в котором причина и след­ ствие только кажутся неразличимыми, а истину нельзя отделить от иллюзии .

Мифологическое сознание интерпретирует причинность во внепространственной и вневременной сфере, намеренно избегает иллюзии и темпорализма. Возможно, «со-временность», «со-поставимость» событий развитию парадигмы «почетного знания» позволяет обратиться к «судьбе», как предва­ рительному знанию, преддоверенности, за которой скрывается мир Космоса .

В отличие от религии миф не ставит человека в замкнутость раем и адом, властью и «низинами души». Философ Р. Гвардини утверждает, что «антич­ ный человек не знал ни одной точки вне мира, поэтому он не мог и пытаться взглянуть на него снаружи. Любые его движения, даже самое отважное, уст­ ремленное в самые запредельные области оставалось внутри этого мира»4 .

Причинность находит объяснение в мире, как части бытия. Миф — это не рефлексия по поводу действительности, это повседневное знание традици­ онного общества. Мир двигается из «архэ», первозакона, который обладает полнотой, является не только эмпирической и божественной сущностью. Че­ ловек действует, живет по правилам «фатальности», неизбежности происхо­ дящего. Он свободен в отсутствии иерархичности причин, так как универ­ сальные взаимосвязи (законы) основаны на самоограничении, чувстве конеч­ ности, сопричастности гармонии .

В диссертации содержится мысль, что миф не рационализирует, а «из­ гоняет» случайность, Платон отводит случайности место «кажимости», ви­ димости, идентифицирует знание и необходимость. «Произвольная необхо­ димость» мифа недопустима по критериям классического рационализма, при­ влекли в природность отличия и объединения, «генетическое» родство, кото­ рое не перспективно как «залог будущего» .

Детерминизм в философской системе Платона задается «холизмом», взаимосвязью идей, как падением основания бытия. Абсолютное Благо, на 4 Самосознание культуры и искусства XX века М, С.-Пб., 2000, С. 170 наш взгляд, гарантирует «космический порядок», к которому общественный порядок причастен оккозиально и управление мудрецов разрывает жизнь и случайность, потому что «связь», необходимость, «обусловленность» отно­ сится к «истинному знанию», а не копирует установки, вступление в опреде­ ленную временную поставленность вперед .

В философии Аристотеля мы находим четкие различения имени и ве­ щей, каждая из которых могут иметь причинно-следственные связи внутри собственной сферы бытия. В отделении природы от общества мы видим вли­ яние платоновского неприятия видимого мира. Если к неодушевленным пред­ метам, физису применима «сила», материальность и нет уверенности «возда­ яния», «кары», сбережения, обладания, что было характерно в досакральном описании природы, то общество признается «сферой» рациональности, ми­ ром «согласия» и компетентности. Каждая вещь по Аристотелю определяет­ ся своей природой. Природа вещи — это некая форма, ответственная за ее появление и делающая вещи все то, чем она обладает. Но Аристотеля нельзя подозревать в применении принципа «предопределенности», «пресформированности». Он характеризует мир природы нейтрально, «такой, какая она есть». Причинность раскрывается в материи, «существовании», физической основе содержания вещи, поэтому материальная причинность не подверже­ на рациональной рефлексии, является очевидностью, не имеющей «метафи­ зических» сущностей .

Аристотелевская концепция причинности построена не столько по по­ воду природы фисиса. Материальная причина универсальна и может состоять­ ся вопреки человеческой мысли, если мы подразумеваем «потенциальность» .

Имманентность причин непривычна для классического механицизма с трак­ товкой внешнего воздействия, внешней силы. Аристотель укладывает причин­ ность в схему субстанциональности, где моральный принцип причинности яв­ ляется дифференциалом, источником многообразия вещей. Аристотель при­ держивается принципа «архэ» как пути, предначертанного порядком к судьбе, но для него существенным является обоснование всего сущего, а не только со­ вершенство, числа пифагоринцев или эйдоса Платона. Социальная детермина­ ция представляется в естественности совместного существования человека в обществе (zoon politicon). Причинность есть повод для осуществления циви­ лизованности человека и общество представляет «материю логоса». Разумное человеческое общество содержит цель в себе и самодостаточно по отношению к внешним воздействиям. Люди по природе ищут соответствия между теори­ ей, различением и производительным трудом (пайезисом) и нет никаких осно­ ваний считать, что различие природных способностей делает, как по Платону, общество тотальным вмешиваться в сферу личного силой .

Аристотель полагает «частную жизнь» коммуницируемой с государ­ ственными институтами, то есть основывается на участии всех гетерных при­ чин в жизни человека. Являясь объективным (деятельным) существом, чело­ век обладает всеми новационными принципами жизни. Но в отличие от жи­ вотных и растений люди «не растут» и потенциальные возможности раскрываются в зависимости от нахождения человеком места, где он наилучшим способом реализует свои таланты .

Социальный детерминизм, таким образом, проходит период генетизма в мифологии, органичности, «проявляя через Единое» по Платону, и форму­ лируется в модели Аристотеля в контексте рациональности, овладевая лого­ сом, знанием причинности. Для юго, чтобы человек жил добродетелью, он обязан иметь определенные моральные и интеллектуальные стандарты. В средневековой философии ( Ф. Аквинский) целевая причинность закрепля­ ется на уровне трансцендентальности, безразличия к социально-человечес­ кому5. Аристотелизм ввел понятие «целевой причинности» для обоснования как раз индивидуальности человека в обществе, как теории для индивидуа­ лизации вещей .

Причинность связывает человека и космос, хотя античный философ сбивается на проблему высшего начала, это же отмечает его равнодушие к совершенству, выведенному за пределы видимого мира. Метафизика Аристо­ теля больше озабочена поиском первооснов «упорядоченности», чем посту­ лированием норм трансцендентальности. Человек обусловлен своей социаль­ ностью, просто он в обществе достигнет того, что соответствует логосу, ра­ зумности «предначертанного пути» .

В параграфе 1.2. «Каузалистская версия детерминизма: общество — природа» предлагается рассмотрение принципа социального детерминизма как каузальности, взаимодействия внешних сил (т.н. факторов), что связано с эктраполяцией механического детерминизма классического естествознания в общество, понимаемое как «часть природы», фабрика, механизм .

В диссертации подчеркивается, что новое представление природных процессов, когда не нужно давать «биографию» отдельной вещи, эффектив­ но решать задачи механической динамики, создало «карту мира», распростра­ ненную на общество .

Р. Гвардини пишет, что «новое время стремится вытащить человека из центра мира: в средневековой философии человека был Божьим творением, подчиненный Богу, но с другой стороны, он же — носитель образа, связан­ ный с ним непосредственно и предназначенный для вечной жизни». Дей­ ствующая причинность открывала перед человеком горизонты «возвращения к Богу» и ему не требовалось искать «достаточного обоснования» своей дея­ тельности, он был предназначен к проективности. В Новое время самостоя­ тельный человек «демократизуется», становится лишь частью мироздания, неотделимой от животных и растений .

Человек не может возвратиться к безмятежности целевой причиннос­ ти и вообразить, что ничего не случилось с предписанной ролью «в лице Бо­ жественного творения». В потоке сомнений, одолевающих человека, проблематизируется само Бытие. Отдаление от общего предустановленного порядка заставляет задуматься об основаниях самостоятельности человека в науке,

5Кемеров В.Е. Введение в социальную философию. М, 2000, С. 10

политике, повседневной жизни. Авторитет естествознания вселяет уверен­ ность в том, что созданная картина мира, которая ориентируется на действи­ тельность в том, что не осталось места «сверхестественным» существам, что «Природа—материальна», являет образцы обоснованного устройства, мате­ риального и Церковь есть воплощение «старого порядка» с унижением чело­ века .

Проблема стихийности, неуравновешенности мыслится в контексте редукционизма, сведения любого сложного явления или процесса к опреде­ ленной совокупности простых и отдельных. Главной отличительной чертой механического детерминизма является нейтральная обратимость процессов, когда причины и следствия принципиально взаимозависимы: если кто-то бы заменил бы все действующие силы на противоположные, то все бы процессы пошли бы в обратном направлении. Возможно, тенденция «простоты» фик­ сирует не только избавление от метафизического, приумножения сущности, смысл обретает взгляд на общество как «часть природы», которая имеет авто­ номность, право на самостоятельное существование в нахождении «естествен­ ного», транспарентного и управляемого состояния .

Природа выполняет роль «Матери» и «дьявола», естественная причин­ ность напоминает человеку о его конечности и вынуждает действовать проективно, прослеживать «дискретность» вещей. Разум, гарант нового порядка влечет, ориентирует на «непрерывное развитие», возможность отказа от «не­ посредственной» причинности и перехода к историцизму, концепции «имма­ нентного» изменения .

Природа используется в качестве синонима «естественного принужде­ ния», неопределенности причинности и свободы. Собственно Гегель отно­ сит каузальность у «материализму», причинность — к философии духа, кон­ струируя эффект действующей причинности на эпистемологических основа­ ниях. Гегелевский историцизм оптимистичен: жизнь не означает упадка6 .

Немецкий философ возвращается к принципу имманентности в детерминиз­ ме: его сущность эмерджентна, есть и реализующая и реализуемая цель в себе, «идея как инновация». Детерминизм обязывает к совершенству, когда после­ дующая стадия превосходит предыдущую и человеку не остается ничего как содействовать прогрессу, имманентному перфекционизму .

В философской рефлексии и естественнонаучном детерминизме мы можем увидеть больше сходства, чем различия. Демонстрируется стремле­ ние свести теорию общества к «переделке» законов, что выглядит обосно­ ванным в контексте «отсутствующей причины» Спинозы, когда субстанция не порождает неопосредованную (каузальную) причинность, выступая в форме «Целого», трансцендентальной модели .

Можно согласиться, что естественнонаучное, декларируя эмпирицизм, тяготеет к упрощению, «агрегированной причине», «пустым» временным и пространственным структурам. Физические закономерности являются во вре

<

Поппер К. Открытое общество и его враги. Т 2 М, 1992, С. 46

мени и пространстве неизменными и усовершенствованными. Изменения интерпретируются в экстериальном качестве: подобно неопределенности «разумности» в обществе природные явления обнаруживают упорядочен­ ность, структурность, очищенные от «случайности». Иными словами, детер­ минизм Нового времени исходит из принципа редукции, холизма, внутрен­ ней связи и симметричности явлений природы и общества .

Параграф 1.3. «Антропоцентризм и детерминистские схемы» со­ держит анализ антропоцентризма как неклассической версии социального детерминизма. Подчеркивается, что оппозиция каузализму, которая воспро­ изводится в теории антропогенеза как биологического детерминизма представляетт альтернативу в виде метафизической аргументации «творчества», свободы. Такой подход противоречив, потому что сбиваясь на телеологизм, имманентность, принимает априори установку линейного развития .

В диссертации подчеркивается, что усилиями оппонентов классичес­ кого рационализма (С. Кьеркегор, Ф. Ницше) детерминизму предстояла не­ легкая судьба: неудовлетворенность рациональности рефлексии «здесь и те­ перь» открыло путь к свободному выбору, что подразумевало снятие внешних ограничений, отнесение детерминизма к локальному сознанию .

Ф. Ницше парадоксальным образом выразил нигилизм: опроверг то, что в традиционном мышлении понималось в качестве действительного бытия, субстанции. Есть только становление и изменение видимого мира7. Соблазни­ тельно провести аналогии с мифологическим сознанием, инверсионностью причинно-следственных связей и становлением, как доводом в пользу генети­ ческой причинности. Критикуя фикцию трансцендентального мира, который гарантирует детерминированность, немецкий философ разрушает дихотомию «общественное — природное», «случайное — обусловленное». И что изменя­ ется, если случайность объявляется подлинной, а причинность лишней? По­ пытка реализовать антропологический проект в пику эволюционизму спекуляризированной по версии Ницше, форме креационизма была бы обречена на провал, если бы ни кризис концепции социального детерминизма .

Опровержение прогресса, как навязывания воли слабых сильным, от­ дает индивидуализмом и склонностью к индетерминизму действия. Ницше выводит аргумент «сильного независимого индивида», явно «природного», принадлежащего к Хаосу, как предтечи нового порядка. Неудивительно, что в философии Ницше рассматривается мысль о разрушении, распаде, исчезно­ вении, предшествующими обновлению. Философский радикализм объектив­ но прислоняется к мифологии, потому что из универсальности взаимодей­ ствия, зависимости от экстернализированных форм трудно извлечь новационность и инициативность социальных деятелей .

Подвергая сомнению гностицизм, Р. Генон пишет о профанической философии, которая выбрала рациональный порядок вместо истинной, тра­ диционной и сверхрациональной мудрости8. Принципиальное неприятие Скарбек Г., Гшье Н. История философии. М, 2000, С 585

Генон Р. Кризис современного мира. М, 1991, С 20

естествознания, категориальных схем развития и детерминизма проще всего отнести к традиции эзотерики, мистики ( Я. Беме). Однако, можно догады­ ваться об антисциентизме, как конкретной мировоззренческой позиции, име­ ющей основания в теологизме. Пробираясь в дебрях метафизики, Ницше кон­ струировал новую метафизику, трансцендентальность человеческого воления, индетерминизма и к нему приложимы упреки оппонентов рационализма:

сверхрациональное знание апеллирует к фундаментальным принципам, по­ добно презираемой метафизике .

Теория антропогенеза содержит систему социальной инволюции че­ ловека, биологических и социальных детерминаций, что вызвало раздраже­ ние в антропоцентризме. Всякое изменение человека проблематизирует «сверхрациональное» знание, ибо мудрость не ситуационна и нуждается не в интерпретации фактов, как подразумевал Ницше, а понимании .

В диссертации раскрывается историко-философский парадокс, сотоящий в том, что натурфилософия Возрождения настойчиво подрывала автори­ тет аристотелизма, но почему-то в союзники взяла Галилея, Идеал «геомет­ рического», математического знания, постулирование изолированных полей и абсолютной пустоты создали предпосылки для надстраивания социальной философии, аргументации взаимодействия и «робинзонады» в объяснении человеческой истории. И. Берлин полагает, что принцип Просвещения — уни­ версальность, объективность, рациональность, возможность найти настоящее решения для всех истинных проблем жизни и мысли, а также наличие дос­ тупных рациональных методов всякому мыслителю9. Критиковать с позиции несогласия, разоблачения «бесформенного потока» не имеет смысла и цели .

Однако в этом отрицании есть опасное заблуждение: если человек не рацио­ нален, спонтанен, остается сделать только один шаг, чтобы провозгласить его согласным к агрессивности и разрушению, как это сделал Ж. де Метр. И в зависимости как человеку присуща свобода духа он посыпается после полно­ го оцепенения рациональностью, то есть можно предположить и импульсив­ ность, добровольное влечение к греху и порядку, свободу и стремление к по­ рабощению .

В таком случае человек оказывается детерминирован инстинктуальностью и внешние ограничения (супер-Эго по 3. Фрейду) вырабатываются не ра­ циональностью, подвергающей сомнению авторитет, атак называемой «народ­ ной жизнью», традицией. Социальный детерминизм иррационален, то есть бессмысленно отвечать на вопрос «почему», если ответом является самосохра­ нение. Непрочность рациональных институтов взывает к естественному по­ рядку (Э. Берк) и нет ничего удивительного в том, что индетерминизм являет­ ся идеальным поводом, чтобы рассчитаться со свободой и рациональностью .

Если человеком и обществом движет не светлый разум, а наличие жес­ токости, что неведомо для антропоцентризма, обусловленность носит целе­ вой характер, так как накладывается на общество в форме «принудительного покаяния». Лучше уберечь общество от саморазрушения, чем увлекаться раБерлин И. Философия свободы. М., 2001, С. 325 ционализированием коммуникации, общения, последним бастионом реаль­ ности по Ю. Хабермасу. Детерминизм не нуждается в рациональном объяс­ нении, его принимают как данность несовершенного общественного бытия .

Отмечается, что антропоцентризм направлен на рефлексию социаль­ ности, как неоднородности, его интересует не общество, как система, не ана­ лиз «природных факторов» как у французских материалистов, самодостаточ­ ность, законы организации и взаимодействия становятся главными мотива­ циями философской драмы сторонников «антропоцентризма». Если философ­ ский запрос фиксируется на жизни индивида и отказе от «пустых теорий», опыт Аристотеля о «сознательном» телеологизме человека, о стремлении к Разумной воле не устаревает, созвучен, релевантен общественным страхам человека эпохи «технического прогресса» .

Э. Кассирер справедливо отметил, что самое неприятное оказаться в роли «пророка,обещающего излечить все болезни общества» и не относит социальный детерминизм к инструментам социальной терапии, также ожи­ дать от социальных философов системы социальных проектов не корректно .

Эпоха модернити, цивилизации породила и проблему «свободы от страда­ ний», что 3. Фрейд назвал «массовой эпидемией X I X века». Детерминизм кажется полезным хотя по обстоятельствам самоограничения или запрета на безграничную социальную активность. Самостоятельность идей должна была сделать их хозяевами своей судьбы. В каких пределах должен был обозначен детерминизм, если прогресс техники усиливает чувство онтологической бе­ зопасности, а рост знания вдохновлял на мечты о ноосфере? И если не суще­ ствовало такой силы, свехчеловеческой или естественной, на которую можно списать страдания людей, внимание сосредоточилось на феноменологии, де­ ятельности человека, его самодостаточности или определенности, тождествен­ ности самому себе. Причинность перестала быть проблемой системности, холизма, оппозиции «природа—общество», она обрела новый облик в имма­ нентности, внутренних отношениях людей, в суверенности деятельности, в смыслах, новации социальной жизни. Детерминизм как легитимация страда­ ния, конечности человека, был обречен на забвение: речь шла о достижении всеобщего блаженства и благоденствия, о том, какие факторы, какие риски должен исправить человек, чтобы общество заметило справедливый порядок вещей .

В главе 2. «Принцип детерминизма в классической теории обще­ ства» представлен анализ теории обществакак системы социального взаимо­ действия, институциональных социальных практик, направленных на интег­ рацию, стабильность и социальный порядок .

Выявлено, что принцип соци­ ального детерминизма обосновывается с позиции прогрессизма и обособле­ ния общества как супранатуральной органической системы .

В параграфе 2.1. «Социальное действие и институциональный детерминизм» раскрывается роль классического социологического знания в построении конструкта институционального детерминизма как каузалистской схемы, исходящей из идеи разделения труда и взаимозависимости соци­ альных ролей .

Принцип детерминизма вошел в пространство науки об обществе как один из фундаментальных принципов социологического теоретизирования .

Можно сказать, что формирование современной социологии шло различны­ ми путями. В нем можно выделить биолого-антропологическую, политикоэкономическую и политико-правовую составляющие .

При объяснении структуры социального действия в антропологичес­ кой составляющей решался вопрос о том, можно ли хотя бы аналитически разделить процессы антропогенеза и социогенеза. Вообще идея социогенеза

- это один из подходов к объяснению общества как феномена, но возможны и другие .

Следует заметить, что все попытки обособленного рассмотрения чело­ века и общества терпят крах именно в рамках генетического подхода. Слиш­ ком неразрывны модели объяснения, причиной чего следует считать особые концептуальные требования, возникающие в связи с применением принципа детерминизма. Но данный детерминизм оказывается обоснован метафизичес­ ки. «Становление человека есть прежде всего формирование его сущности .

Но сущность человека — вся совокупность общественных отношений. Та­ ким образом, антропогенез есть прежде всего социогенез, причем социогенез есть сущность антропогенеза. Иначе говоря, антропогенез и социогенез представляют собой две неразрывно связанные стороны единого процесса антропосоциогенеза.»

Наряду с антропологической, в формировании социологии приняла участие политико-экономическая линия, которая подчеркивала особую роль мотивации в объяснении человеческой активности. Со времен Т. Гоббса и Д .

Юма понятие интереса было важнейшим объектом исследования. Переход от понятия экономического интереса, объясняющего поведение самого эконо­ мического рынка и его участников, к более широкому понятию социального интереса знаменовал собою расширение экономической модели. Формирова­ ние теории общества, показывающей последнее не как усложняющееся сооб­ щество животных, а как совокупность активных индивидов, действующих согласно целеполаганию, в принципе мало изменило общий вектор развития социальной философии и социологии. Но особое значение имело направле­ ние, которое можно назвать политико-правовым. Именно благодаря этому направлению появляется понятие чрезвычайно важное для теории общества понятие социального института .

Не следует доказывать связь понятия социального института с действи­ ем принципа детерминизма, ибо если эталоном строгости являются фактуальные знания, детерминизм получает научную аргументацию в анализе ма­ териальных социальных фактов10. Э. Дюркгейм, которого можно назвать ос­ нователем классического социологического знания, представлял социальные

РитцерДж Современные социологические теории С.-Пб., 2002, С. 31

факты в виде сил и структур, которые носят внешний и принудительный ха­ рактер по отношению к действующим институтам. Собственно, введение социального института избавлено от некоторого раздвоения мысли, призна­ ния «внешней силы» и понимания телеологизма человеческой деятельности .

На этих парадоксах личности играл «свою партию» антропоцентризм и сфор­ мулированные Э. Дюркгеймом положения об институционализации деятель­ ности, об институциональных практиках обещало больше, чем защиту прин­ ципа научности, как того хотел О. Кант. Для того, что общество из сферы истории, описательности перешло в разряд «полеотетического», подчиняю­ щегося общим закономерностям реальности, требовалась процедура согласо­ вания двух дискурсов: повествовательно-исторического и каузально-механи­ стического, что и было осуществлено в проекте Социологии .

Направление предшествующе социально-философской мысли состоя­ ло в достаточно сложном дуализме «природа — общество», когда общество уподоблялось природе и декларировался уход от природы в недоприродность, культуру, историю. Недоговоренность, недоосознанность порождала обвине­ ния философии в натурализме или, напротив, метафизике, трансцендента­ лизме. Рассмотреть общество, как часть природы, обособленной от нее пред­ ставлялось удобной и стратегически оправданной, чтобы применение прин­ ципа детерминизма к социальной реальности выглядело вполне обоснован­ ным эпистемологическим критерием. Иными словами, то, что выражалось в форме аналогии с естествознанием или веры в «целостность» общества ос­ новывались на постулатах, которые могли в системе разделения знаний о фак­ тах и знания о нормах считаться неубедительными .

В теоретической социологии принцип детерминизма изначально был связан с понятием социального порядка. В своей основной работе «Обще­ ственное разделения труда» Э. Дюркгейм опротестовывает договорную кон­ цепцию общества: для него существует «опосредование» в форме социальных институтов, иначе конфликт личных интересов неизбежно приведет к распа­ ду общества, монодологии, но не лейбницевскому приему «продуктивной гармонии». Так как социальные институты являются постоянными объекта­ ми их легче представить ориентирами и регуляторами деятельности, измен­ чивой, субъективной, присутствующей на уровне интересов .

Подчеркивается, что если причинность проявляется только в сфере «общего», необходима редукция, социологи хотели не утруждать себя доказа­ тельством от «привычного» или ссылаться на доводы метафизики. Институт, как социальный факт, как регулярная и долговременная социальная практика, встроенная в структуру общества лучше всего формирует представление о том, что общество — система, образованная взаимодействием внутренних отношений, что изменение противопоставляет социальную метафизику и со­ циальную динамику по Конту. Детерминизм Дюркгейма проявляет себя внутри социальной организации и априори снижают проблему перехода от досоциальности к социальности. Упреки антропоцентризма в принуждении челове­ ка кажутся «пафосными», но не подкрепленными какой-нибудь значимой альтернативой. Институциональный детерминизм, который рассматривает об­ щества, как квазидействие институциональных социальных практик, успеш­ но отражает попытки со стороны «романтической» философской мысли. Бо­ лее того, институциональный детерминизм предлагается и как базис соци­ ального реформирования, реальных дел, вместо очередной «революции в со­ знании» .

Для современного социолога Н. Лумана общество является самоосмыс­ ливающимся объектом и одновременно самосохраняющимся субъектом" .

Вероятно, Н. Луман пытается выявить в обществе способность к самодетер­ минации, которая воспроизводится как «объективное», природное состояние .

Общество самодостаточно в смысле его системности, независимости от досоциальности и недостаточно по отношению к окружающей среде, мораль­ ным и духовным условиям его существования. Дюркгейм поставил проблему социального детерминизма таким образом, чтобы исключалась апелляция к техническим состояниям человека в силу не самодостаточности, и к «при­ родным» влияниям в силу самодостаточности .

Итак, классическая социология выдвинула в качестве социологического метода поиск причинных связей, конституирующей систему открытого типа, взаимодействующую с окружающей средой по аналогии с «новым оракулом» .

Для исследования общества небезразличие процесса выявляет имманентных обусловленностей, той органической солидарности, которая дает возможность моделировать общество, как самодеятельную систему. Субъектная недосамодостаточность является более значимой самодетерминацией, чем психологи­ ческое состояние и это воспроизводится социальными институтами, обеспечи­ вающими непрерывность социальных изменений. Собственно, социальный институт характеризует окончательное прощание с социальной «устойчивос­ ти», в равной степени, как и с самореализацией общественных отношений, нахождением детерминизма в «адаптивных», приспособительных массовых реакциях. Ю. Хабермас постулирует, что философия отказывается от стремле­ ния к самообоснованию и последующему обоснованию, как оно представляет­ ся метафизике12. Институциональный детерминизм превращает слово «факт»

в базовое понятие, тем самым продлевая случайность, каковая приписывается социальности в классических моделях рациональности. Ничего нет кроме фак­ та, а если последним считать социальный институт, исследователь должен от­ бросить сомнение в причинности, имманентном воздействии социального .

Каузальность «интерпретируется», выступает в форме удобного ответа на тав­ тологический вопрос «почему индивиды действуют так, а не иначе». И дело не только в переносе внешней или действующей причинности .

На наш взгляд, предлагается весьма удобный выход из затруднения институционального детерминизма: если бы нормы относились к сфере лич­ ного, идеального, институт присваивает функции «договорных механизмов» .

" Луман Н. Теория объектива и Теория общества С -Пб, 1999, С. 28 Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне М., 2003, С. 162 В таком случае целесообразно изучить побуждения людей, признать правоту антропоцентризма и ссылки на детерминизм как акт доверия, признания за­ висимости от других". Хотя ролевая дифференциация по Дюркгейму исклю­ чает духовную близость. В частности, экономические, правовые, политичес­ кие институты апеллируют к необходимости соблюдения обязательств, про­ истекающих из несамодостаточности субъекта. Если социальная система со­ здается посредством социальных действий, рост постулатизированного ин­ дивидуализма определяется логикой развития социальных институтов, кото­ рые разделяют независимые критерии действия14 .

Иными словами, в саморазвитии социальных институтов содержится залог свободы, то есть дисперсии детерминизма, возможности индивида ру­ ководствоваться различными нормами и правилами .

В параграфе 2.2. «Проблема свободы в контексте принципа детер­ минизма» экспонируется проблема свободы, самореализации человека в со­ циальной деятельности, основанной на признании социальной взаимообус­ ловленности индивидуального и коллективного существования .

В диссертации отмечается, что одна из главных проблем социальной философии классической поры может быть сформулирована следующим об­ разом. Если человек свободен от внешних обстоятельств, то его действия определяются его волей. Она есть главная, если не единственная причина всех последствий этого действия. И здесь встает вопрос об ответственности, который для социологии не является важным. Заниматься им социальная фи­ лософия начинает благодаря заимствованию ряда тем из этики, теологии и юриспруденции. Например, вопрос об ответственности в юриспруденции переходит в вопрос о вменяемости. Возникновение социологии поставило под вопрос концепцию свободы человеческой воли и, как следствие, класси­ ческое понимание ответственности .

Выявлено, что можно провести аналогии учения Августина с теорией Дюркгейма, когда ответственность за происходящее с индивидом берет на себя общество. Эта теория и по сей день довольно популярна, в ней говорит­ ся о том, что человек — это продукт своего времени, своей культуры, соци­ альной среды. Психологи будут настаивать на детерминированности поведе­ ния человека психотипом, психическими характеристиками личности и т.п .

Известная теория 3. Фрейда обусловливает поступки, решения и предпочте­ ния конфликтами, пережитыми в раннем детстве. Этнология изучает обус­ ловленность поведения этническими стереотипами. Культурология стремит­ ся понять, как культура влияет на действия людей. Несмотря на институцио­ нальную обособленность психологии, культурологии и этнологии, все эти виды детерминизма можно отнести к разряду детерминизма социального. Дело в том, что и этнос, и психика, и культура — феномены, которые в социальной философии объясняются как вторичные по отношению к обществу .

Селигмен А. Проблема доверия М, 2002, С. 80 Осипов Г.В Российская социология в X X I веке М, 2003, С 68 Таким образом, социальный детерминизм рассматривает факторы, спо­ собные детерминировать поведение социального индивида. Говорить о сво­ боде здесь можно, ибо смешение этих факторов, придание веса одному и уменьшение значения другого — результат свободного выбора. Почему чело­ век в момент принятия решения вспоминает о своей этнической или культур­ ной, религиозной или профессиональной идентичности, вопрос особый .

Можно сказать, что социальная детерминация представляет собой несколько возможных линий обусловленности, выбор между которыми не кажется де­ терминированным, а если он и детерминирован чем-то, то это что-то скрыва­ ется от взора исследователей .

Любопытно, что термины сознания и термины воли не являются пре­ пятствием для введения в рассмотрение подобия физике. Так, Э. Фромм ак­ тивно использовал понятие механизма применительно к феномену бегства от свободы. Рассуждая о психологическом значении фашизма, он отмечает, что в несложившейся или деформированной психике есть стремление изба­ виться от свободы. Более того, это стремление ишет некоторые механизмы, каким образом можно избавиться от свободы. К числу таких механизмов Фромм относит авторитаризм. «В первую очередь, — пишет он в своей зна­ менитой книге «Бегство от свободы», — мы займемся таким механизмом бег­ ства от свободы, который состоит в тенденции отказаться от независимости своей личности, слить свое «я» с кем-нибудь или чем-нибудь внешним, что­ бы таким образом обрести силу, недостающую самому индивиду.»

Таким образом, мы встречаемся с одним из подходов к детерминистс­ кому объяснению социальных явлений. Здесь нельзя говорить о полной ре­ дукции социального к психологическому. Одновременно с данной редукцией происходит и некоторое осоциаливание психического - распространение фе­ номенов, прежде считавшихся исключительно психическими. Здесь скорее можно говорить о соединении психологии с социологией на равных основа­ ниях. И предлагаемый им способ объяснения можно отнести к разряду соци­ ального детерминизма .

Установлено при анализе аргументации Э. Фромма, что автоматизиру­ ющий конформизм — это подавление своих подлинных желаний и такое ус­ воение чужих ожиданий, при которых они воспринимаются как свои собствен­ ные. Но за такое замещение человек платит и платит дорого. Исполнение желаний в большей или меньшей степени приносит удовлетворение. В слу­ чае с псевдожеланиями ситуация иная. Отсутствие удовлетворения показы­ вает, что воля была неправильно направлена и чувство неудовлетворения ста­ новится мучительным .

Давно известно, что понятие свободы философы научились истолко­ вывать детерминистски. Один из видов такого истолкования можно встре­ тить у Гегеля и Маркса, когда свобода определяется как познанная или осоз­ нанная необходимость. О том, что данный вид свободы не является свободой в подлинном смысле, написано и сказано немало. Но есть и другой вид детер­ министского объяснения феномена свободы. «Власть не обязательно должна воплощаться в каком-либо лице, или институте, приказывающем что-либо делать или не делать; такую власть можно назвать внешней. Власть может быть и внутренней, выступая под именем долга, совести или «суперэго». Фак­ тически вся современная мысль — от протестантства и до философии Канта

- представляет собой подмену внешней власти властью интериоризированной.» Замена внешней власти совестью не является обретением подлинной свободы. Совесть даже может быть более суровой, ибо ее приказы восприни­ маются человеком как свои собственные .

Думается, что наиболее точно соотношение свободы и необходимости в социальной жизни может быть понято на примере социального процесса .

Уж коль физический детерминизм сформулирован для системы, проходящей через последовательность состояний, то и социальный детерминизм не мо­ жет быть определен вне контекста социального процесса .

Параграф 2.3. «Социальное действие и целевой детерминизм» по­ священ рефлексии концепции целевого детерминизма как альтернативы ме­ ханическому детерминизму. Делается попытка осмыслить целевой детерми­ низм с позиции самодетерминации социального действия .

В диссертации установлено, что воспроизвести лапласовский детер­ минизм в полном объеме в теории общества не удалось. Человек обусловлен действующей или внешней причиной значительно менее, чем объекты клас­ сической механики. Слишком сильно на действие человека оказывают влия­ ние его личностные качества, слишком много внешних факторов участвует в этом процессе. По этой причине социальные теоретики вновь вспомнили об аристотелевском учении о четырех причинах, заявив необходимость телеоло­ гического объяснения человеческой активности или, по крайней мере, до­ полнения каузального телеологическим .

С точки зрения классического детерминизма обращение к телеологии является разрывом с наукой. Еще раньше социальных философов и социоло­ гов о телеологии заговорили биологи, которым было значительно легче по­ нять логику развития организма исходя из понятий целеполагания и целесо­ образности .

В этой связи следует подчеркнуть принципиальную недопустимость «сведения» обобщенной детерминации к одному какому-нибудь ее типу. Ме­ тодологическая несостоятельность такого «сведения» оборачивается, как уже указывалось, серьезными научными издержками, что лишний раз подтверж­ дает положение о том, что вопросы диалектики... обнаруживают существен­ ную связь с определением стратегии научного поиска и продуктивных на­ правлений развития наук .

Не менее существенным в этой связи представляется и положение о том, что любой материальный процесс включает в себя общее, особенное и единичное, каждое из которых самостоятельно значимы. Следовательно, при­ менение философских категорий к анализу проблем науки не сводится к не­ посредственному их сопоставлению с некоторыми конечными результатами, полученными в тех или иных областях социального исследования. Это применение философских категорий плодотворно лишь тогда, когда оно включа­ ется в реальные процессы социального научного исследования, в процессы создания «функционирования» научных теорий .

Последовательное проведение обобщенного принципа детерминизма в истории человека состоит в том, что человек рассматривается не только как продукт истории, но и как продолжающаяся история .

Социальная детерминация позволяет биологическому проявить его высшие потенции, получить максимальный простор для успешного развития .

Это значит, что биологическое исчерпало возможности для самостоятельно­ го развития и тем самым оказывается в относительной зависимости от соци­ альной детерминации. Следовательно, биологическое на уровне человека как бы ограничивается рамками социального, причем социальная детерминация выступает неотъемлемым условиям прогресса биологического. Социальная детерминация становится фактором, который, с одной стороны, ограничива­ ет биологическое, а с другой — наоборот, способствует совершенствованию природных задатков человека .

Можно предположить, подчеркивается в диссертации, что абсолюти­ зация предуготовленное™ к будущему неизбежно приводит к абсолютиза­ ции самого будущего, которому приписывается детерминирующая сила в виде целевой причины. Поскольку такая целевая причина только постулируется, цель по необходимости превращается в некое внеприродное мистическое творческое начало. Именно в этом состоит логика любых телеологических представлений. Но в отличие от таких построений категорию цели следует рассматривать как особую форму отражения действительности. При этом М .

К. Макаров отмечает, что развитая, сознательная цель - есть мысленный об­ раз результата в его отношении к порождающим его действиям. Цель отража­ ет, таким образом то, что еще только может или должно возникнуть, выступая в некотором смысле как отражение будущего .

При оценке целевой детерминации необходимо учитывать, что при­ шедшая из прошлого и реализующаяся в настоящем цель есть не что иное, как память. Но это означает, что аппарат памяти формирует, накапливает и хранит следы прошлого ради их использования в будущем. Важно отметить, что в будущем могут быть использованы только такие следы, которые «учи­ тывают» как общность, так и наиболее вероятные различия разнесенных во времени мутаций — настоящего и будущего .

Наиболее полно учение о целеполагающем действии представлено у М. Вебера, который в своей теории социального действия выделяет четыре типа такого действия. Основанием для различения является характер челове­ ческой активности. В зависимости от его наличия и содержания можно выде­ лить целерациональное, ценностно-рациональное, аффективное и традици­ онное .

В диссертации содержится вывод о том, что будущий результат, цель это не только модель потребного будущего, но и средства достижения этого «предвидимого» будущего. Цель выступает как реалистический прогноз, вопервых, потому, что в прошлом такая «цель» уже достигалась, во-вторых, по­ тому, что в конечном счете известен арсенал средств достижения данной цели .

Больше того, в диалектически снятом виде цель включает и пути ее реализа­ ции. Та или иная ситуация во взаимоотношениях организма и среды превра­ щается в цель лишь тогда» когда имеются в наличии средства возобновления этой ситуации, т.е. средства достижения данной цели. Будущее потому по­ требно, что оно достижимо. Потребное для человеческого организма - это достижимое. Принципиально недостижимое не может стать потребностью .

Именно поэтому модель потребного будущего, вырастающая из принципи­ ально удовлетворимой потребности, обладает реальной детерминирующей силой .

В главе 3. «Интерпретативная теория социальной реальности» рас­ сматривается становление так называемой реляционистской теории общества, основанной на субъектности социальных отношений, социальном конструи­ ровании объективной реальности и анализе социальной коммуникации как самореферентной системы .

В параграфе 3.1. «Формирование постклассической социальной философии» обосновывается становление неклассического философствова­ ния, что было связано с выявлением методологической ограниченности клас­ сических образцов рациональности и поиском адекватных ответов на неклас­ сическую ситуацию фрагментированного социального пространства .

До начала X X века в интерпретации философских учений господство­ вала тенденция приведения всех понятий к единому знаменателю. Казалось, что концептуальный аппарат философии усложняется и совершенствуется по мере ее развития, но вводимые философами понятия фиксируют нечто, объек­ тивно существующее в мире или разуме. Поэтому учения и системы содержат разные схемы мира и мышления, но содержание понятий и их смысл остают­ ся неизменными .

Данная точка зрения поддерживалась, с одной стороны, верой в то, что понятия отражают некую действительность, а с другой стороны, - техничес­ кими требованиями рациональной дискуссии, выраженными в законе тожде­ ства. Этот закон формальной логики фактически представляет собой требо­ вание точного определения всех понятий и сохранение этой определенности на протяжении всего рассуждения. Но поскольку все философское предприя­ тие мыслится как единая дискуссия, то и требование точной формулировки сохранялось. Если же отойти от данного требования, то философия переста­ ет быть наукой, а ее понятия не могут претендовать на выражение некоего объективного содержания .

Таковы главные соображения в пользу единства концептуального ап­ парата, приводимые с точки зрения догегелевской философии. Напомним, что до Гегеля философы различных эпох воспринимались как участники одной дискуссии, выходившие по очереди за трибуну и излагавшие свои доводы в пользу некоторой (собственной или нет) точки зрения. Их разногласия каса­ лись разного понимания мира или познания, бытия или мышления. Но спор по поводу двух или трех дефиниций становится невозможен, если поставить под сомнение все остальные. Поэтому подавляющее большинство понятий считалось четко определенным .

Выявлено, что главные мотивы преодоления классицизма содержатся в трех ветвях философской мысли X X века: прагматизма, феноменологии и аналитической философии. Прежде всего было подвергнуто критике пред­ ставление познания как субъект — объектной структуры. Критике подверга­ лись теории Декарта, Канта и Гегеля. Конструирование объекта оказалось слишком сходно с конструированием технического приспособления .

Постклассическая философия многолика. До сих пор нет ни только еди­ ной концепции постклассики, но и признанного набора фамилий, с которыми данное направление можно было бы идентифицировать. Наиболее распрост­ раненным считается определение, согласно которому постклассическая фи­ лософия — это философия после лингвистического поворота. О его мотивах и следствиях следует сказать отдельно .

Классическая концепция мира исходит из идеи его рационального уст­ ройства, которое есть следствие некоторых очевидностей действующего и созидающего ума. Но из идеи такого соответствия вытекает объектность все­ го познаваемого. «На уровне теоретического анализа указанные объекты (со­ циальное устройство, знаки языка, экономические символы продуктов труда и потребностей и т.д.) принимаются, следовательно, за прозрачные веществен­ ные одеяния, выполнения «чистого сознания», целиком и непрерывным об­ разом удерживающиеся в рамках самосознательного отношения к ним их аген­ та и носителя.»

Преодоление классики начинается с осознания сложившейся ситуации, которая впервые расценивается как кризисная. Как отмечают многие филосо­ фы, изменилось соотношение между действием объективных законов обще­ ственного развития и деятельностью общественного и массового сознания .

Выросла роль управляемого сознания, оно становится доминирующим. Впер­ вые сознание как нечто обусловленное внешними факторами определил Маркс. Вопреки иным теориям сознания, Маркс выделил его несамодоста­ точность и вовлеченность в деятельность более сложной системы. Поэтому Маркса по праву называют одним из основателей неклассической философии .

Обосновывается положение, что неклассическая философия — это прежде всего осознание того обстоятельства, что сознание не есть вещь. Ин­ дивидуальное сознание обусловлено общественным сознанием, а то, в свою очередь, обусловлено общественным бытием. Как отмечает В.И. Толстых, «че­ ловеческое сознание, в диалектико-материалистическом его понимании, воз­ никает, функционирует, развивается как продукт взаимодействия человека с действительностью (природной и социальной) и проявляет себя как специ­ фически общественное явление в процессе социально-исторической практи­ ки людей». Без общества невозможно помыслить себе человека, а без челове­ ка не существует и сознания .

Неклассическая социология развивается в четырех основных направ­ лениях. Во-первых, это герменевтико-феноменологическое направление, у истоков которого находится А. Щюц, П. Бергер, Т. Лукман и др. В некотором роде их предшественником можно называть И. Гофмана. Данное направле­ ние подчеркивает невещественный характер социальных отношений и важ­ ность интерпретативной активности социальных субъектов. Специфической темой феноменологической социологии является повседневное как источник смыслообразования .

Во-вторых, неклассическая социология опирается на новое истолкова­ ние практики. Речь идет о теории габитуса П. Бурдье, Р. Ленуара, Д. Мерлье и др. Здесь тематизируется различие между теоретическими и практическими типами смыслообразования. В-третьих, можно говорить о влиянии на соци­ альную мысль теории речевых актов Л. Витгенштейна, Дж. Остина, Дж. Серла, Ю. Хабермаса и Н. Лумана. И, наконец, в-четвертых, неклассическая со­ циология испытывает влияние постмодернизма, что представлено в работах

3. Баумана, Р. Бхаскара и Э. Гидденса .

В социологии очень многое из сложной феноменологической филосо­ фии не сохранилось. Более того, получившийся симбиоз трудно отнести к разряду социологии, ибо здесь скорее вид социальной философии, ибо здесь нет ни большой теории, ни тем более хорошо отработанной практики в виде масштабных социологических исследований .

Необходимо отметить, что в классической социальной философии те­ оретики фактически уходили от вопроса о соотношении универсального и особенного в каждом единичном случае действий и взаимодействий людей .

Этот пункт уже рассматривался в первой главе, когда анализу подвергалось различие между лапласовским и энгельсовским пониманием детерминизма, а также во второй главе, где выявлялась позиция Дюркгейма. Напомним, Лап­ лас отрицал любую случайность, хотя это и было возможным исключительно на уровне тех моделей, где все детерминировано посредством динамических законов, записанных в виде дифференциальных уравнений. Слабость данной позиции состоит в том, что Лаплас рассматривал не реальный мир, а его мате­ матическую модель. Но в ней и не могло оказаться ничего случайного, ибо математическое моделирование призвано исключить случайность .

Обращение к сфере смыслообразования и интерпретации смысла в кор­ не меняет ситуацию. Не случайным становится многообразие поведенческих реакций, ибо интерпретативная деятельность смешивает внешнее с внутрен­ ним и от этого смешения зависят отдельные черты интерпретации. Но интер­ претативная деятельность является функцией личности, наделенной опреде­ ленной биографией, определенной повествовательной идентичностью, един­ ством рассуждения и действия. Здесь единичное становится уникальным, обретает статус уникального, а универсальное отступает на второй план. И перед исследователем встает новая задача - постижения логики уникального, изучения механизмов реализации личности прежде всего в интерпретации, а не в избираемой системе целей и ценностей .

Таким образом, можно заключить, что развитие постклассической со­ циальной философии было обусловлено новым пониманием социальных яв­ лений, сформировавшимся благодаря развитию микросоциологии. Символи­ ческий характер социальной реальности и интерпретативный компонент со­ циального действия были учтены благодаря радикальному пересмотру онто­ логических допущений и методологических принципов классической теории общества. Наиболее существенным оказался переход к ненатуралистическим моделям социальной реальности, отказ от объективизма в пользу субъекти­ визма и пересмотр значения теорий макроуровня для объяснения событий на микроуровне .

В параграфе 3.2. «Герменевтика социального субъекта» выявляют­ ся теоретико-методологические основы геремневтики, ее объяснительных спо­ собностей и эвристического ресурса. Анализ социальной герменевтики по­ зволяет утверждать, что ее эпистемологическая программа основывается на концептуальное™ текста и отстаивании связи между мышлением и социаль­ ной коммуникацией как символическим универсумом .

Герменевтика как метод философского познания сформировалась в се­ редине X X века на основе феноменологического метода. Ее познавательные возможности сразу же по достоинству были оценены теми, кто занимался ис­ следованием общества. Герменевтика как течение в философии является до­ вольно новым явлением, ибо здесь герменевтика определяется как теория операций понимания в их соотношении с интерпретацией текстов .

Можно предположить, что герменевтика позволяет по-новому взгля­ нуть на проблему понимания. Проблема понимания предстает как одна из главных философских проблем, но постановка этой проблемы в разные века была совершенно различной. Специфически новой тематизацией понимания является его противопоставляться объяснению. По крайней мере, данные тер­ мины уже не рассматриваться как синонимы .

Объяснить явление можно не прибегая к пониманию, а задав лишь его механическую аналогию. Оказывается, объяснение не обязательно должно быть целостным. Так, например, С.С. Гусев и Г.Л. Тульчинский считают, что научное объяснение призвано решить какую-то задачу, когда не требуется рас­ сматривать всю вещь, но достаточно какой-либо ее модели. «Если объясне­ ние всегда строится на основе отдельного принципа, закона и т.д., то понима­ ние есть постижение явлений во всей их целостности. Понимание выступает характеристикой целостности знания, предлагающего различные объяснения, единства его осмысленности.»

Напомним, что в научном изучения явления, оно редуцируется до уров­ ня объекта, а объект, в свою очередь, редуцируется до уровня предмета. Пред­ мет можно определить как идеализацию и конструирование объекта, как яв­ ление, взятое под определенным углом зрения. В основе понимания, утверж­ дает герменевтическая традиция, лежит обращение к вещам как таковым, до их превращения в объекты и тем более в предметы. Тогда то объяснение и приобретает искомую целостность, становясь пониманием .

Согласно ориентированной на символическую логику позитивистской философской традиции, понимание как и истина трактуется с логико-линг­ вистических позиций. Истиной называется условие употребления данного слова. «Понимание языкового выражения — это подведение значений входя­ щих в него слов под соответствующие представления.» Другими словами, все то же соответствие между значениями (смыслами) и означаемыми с их помо­ щью вещами. При этом невозможно противопоставлять объяснение и пони­ мание .

Понимание связано с усвоением знаний, что предполагает его включе­ ние в уже имеющиеся знания, взаимное согласование первых и вторых. Тако­ ва когерентная теория истины. В современной логике принято выделять два типа понимания: сильный и слабый. Сильным пониманием считается подве­ дение интересующего нас явления под некую схему или закон, т.е. под уни­ версальное высказывание .

Философская герменевтика представляет собой одно из следствий лин­ гвистического поворота, когда язык перестал трактоваться как средство выра­ жения мысли и организации взаимодействия. Язык превратился в первич­ ный феномен, дающий значения вещам и мыслям. Такая онтологизация язы­ ка делает его самодостаточным и первичным среди всего сущего .

Можно сделать вывод, что переход от герменевтики текста к герменев­ тике социальных наук означает не только необходимость понимания действий людей, но и обращение к проблеме предпонимания. Как отмечают специали­ сты, между предпониманием в области текста и в области социальной прак­ тики существует высокая степень сходства .

Анализ позволяет предположить, что герменевтика социального субъек­ та иная, нежели классическая герменевтика. Невозможность вывести соци­ альный субъект за рамки коммуникации, противопоставить его социальному объекту лишает его тех признаков, которые существенны для картезианскокантианской парадигмы. Социальный субъект лишен квазипространственной системной определенности моноцентрического типа. Социальный субъект полицентричен и погружен в децентрированный жизненный мир, а его логи­ ка определяется прагматикой коммуникации .

Параграф 3.3. « Я з ы к и социальное конструирование мира: новая версия социального детерминизма» раскрывает'сущность так называемого лингвистического поворота в понимании принципа социального детерминиз­ ма. Представление об обществе как языковой реальности, совокупности ут­ верждений о нем, делает возможным обращение к гомогенному рефлексив­ ному пространству и интерпретации социального детерминизма как очевид­ ности и самодостаточности социального субъекта .

Следует отметить, что лингвистический поворот позволил по-новому взглянуть на реальность. Не мысли и ощущения предстали как источник зна­ ния и как то, что может соответствовать или несоответствовать вещам. Слова предстали как антиподы-двойники вещей, а логика была поставлена в зави­ симость от грамматики. Мир, согласно концепции лингвистической философии, представляет собой совокупность высказываний о нем. Идеи позднего Витгенштейна о том, что язык - это деятельность, позволили взглянуть на мир, как на постоянно возобновляемый итог социально обусловленной линг­ вистической деятельности .

Общество конструирует реальность прежде всего как реальность по­ вседневной жизни. Именно этот вид реальности социален по преимуществу .

Человеческая экспрессивность объективируется и эти объективации суще­ ствуют в неявном виде как некие смысловые единства, выполняющие роль норм и образцов. Объективации регулируют поведение людей и тем самым выступают как объективности. Источниками объективации являются субъек­ тивности, которые существуют в виде интерсубъективного единства. Реаль­ ность повседневной жизни становится возможна лишь благодаря объективациям .

Объективации наделяются смыслом в ситуациях лицом-к-лицу, т.е. когда один человек сталкивается с другим, то он выбирает необходимую объекти­ вацию, соответствующую той статусно-ролевой структуре, которая складыва­ ется в процессе общения. «Язык возникает в ситуации лицом-к-лицу, но мо­ жет быть и удален от нее... Корни отделенности языка—в способности пере­ давать сообщения, которые непосредственно не выражают субъективности «здесь-и-сейчас»... язык может стать объективным хранилищем огромного многообразия накопленных значений, жизненного опыта, которые можно со­ хранить во времени и передать последующим поколениям.»

Эта способность языка действительно делает его главным действую­ щим элементом социального конструирования реальности. Знания накапли­ ваются в тех «хранилищах», которые образовались благодаря природе языка .

Знания производятся автоматически, когда стихия языка начинает свое дей­ ствие. Знания потребляются также благодаря возможностям и средствам, ко­ торыми располагает язык. Если прежде казалось, что знания структурируют­ ся в тех формах, которыми их наделяют мысли и чувства, то теперь ясно, что именно лингвистические формы являются определяющими .

В теории социального конструирования особое внимание уделяется социальному распределению знания. Различные модели социализации отра­ жают сегментарный характер социальной реальности, ее дифференцированность. Соответственно социальному неравенству, как горизонтальному, так и вертикальному, неравномерно распределяется и знание. Такая дифференциа­ ция становится возможной благодаря наличию различных субкультур, таких как субкультуры различных возрастов, различных профессий, различных групп потребления, групп, различающихся имущественно или отношением к влас­ ти. Вообще то неравенство само можно представить как социальный инсти­ тут и неравномерность распределения знания можно считать одним из меха­ низмов данного института. При помощи неравенства общество поддержива­ ет нужные ему на данном этапе виды активности, востребованные навыки и умения. И здесь картина распределения знания показывает нам, какие имен­ но социальные слои поощряются и почему .

Подчеркивается, что важно понимать логику наложения контекста .

«Язык предусматривает фундаментальное наложение логики на объективи­ рованный социальный мир. Система легитимации построена на языке и ис­ пользует язык как свой главный инструмент. «Логика», таким образом, при­ писываемая институциональному порядку, является частью социально дос­ тупного запаса знания и само собой разумеющийся в качестве таковой.» Ин­ теграция институтов в систему действия также легитимируется в терминах мирропорядка .

Лишь небольшая часть знания может сохраняться в памяти индивида .

Здесь же речь идет о совершенно иной форме знания, значительно более ин­ тенсивной. Это знание седиментируется (застывает) в языке, приобщение к которому открывает путь к данному знанию для всех желающих. Язык содер­ жит систему имен и их значений. Эта система и воплощает прежний опыт, трансформировавшийся в знания. Семантика, синтактика и прагматика, каж­ дая по-своему, фиксирует опыт и сохраняет его в виде знаний-значений .

Таким образом, возник вопрос о соотношении универсального и уни­ кального в символических универсумах, которые мы определяем как нетож­ дественные. Этот вопрос получил освещение в рамках полемики цивилизационного и формационного подходов. Данная полемика не столько способ­ ствовала победе одной из сторон, но, в полном соответствие с законом диа­ лектики о единстве и борьбе противоположностей, привела к мнению о зави­ симости реальности от знаний о ней, т.е. от определения реальности. Таким образом, данный вопрос породил новый вопрос — вопрос о соотношении оп­ ределения и производства реальности .

Условия, при которых язык становится формой хранения знания, ис­ следует Н. Луман в своей статье «Конституирование языка в повседневной жизни».

Здесь отмечаются следующие условия, при которых конституирует­ ся язык:

1) объективность звука, т.е. независимость звука от индивидуального сознания, опыта и психологических особенностей индивида;

2) экспрессивность звуковых последовательностей, т.е. возможность соединять звуки в некие структурные целостности и выражать с их помощью определенные значения, соединять атомарные целостности в молекулярные;

3) указание типических форм поведения, совершаемое при помощи глаголов, типизирующих виды действия;

4) трансформация выражения в действие, взаимосвязь выражения и действия, построенная по принципу детерминизма в его классической трак­ товке;

5) объективация субъективного опыта посредством выражения, вклю­ чение определенного смысла в совокупность знаков;

6) интерпретация субъективного опыта в процессе межсубъективно­ го «отражения» .

Обращают внимание на то, что лингвистические формы хранения зна­ ния эффективны тогда, когда они отрываются от условии, в которых они возникли. Но это и обеспечивается особыми свойствами языка как средства хра­ нения и переработки информации .

Лингвистические формы отделены от процессов, протекающих в ин­ дивидуальных сознаниях. Это обеспечивается способностью языка отделять и отфильтровывать все субъективное от универсального и общезначимого .

Лингвистические формы отделены от обстоятельств места и времени, ибо они содержат в себе возможность переводить эти факторы на уровень содер­ жания. Таким образом, речь можно определить как особую форму социально­ го действия, тогда как язык - это инфраструктура этого действия .

Подчеркивается, что новое понимание природы языка позволяет сде­ лать вывод о том, что понятие социального детерминизма должно учесть фун­ даментальные изменения, связанные с переходом от субстанциализма соци­ ального действия к новой парадигме. Теперь язык предстает как некая сти­ хия, порождающая определенные формы зависимости, представление кото­ рых возможно путем их опространствления. Социальный детерминизм пред­ стает перед нами как детерминизм смысловой. Одни значения обусловлива­ ют другие по схемам своей особой логики — логики смысла .

Таким образом, можно заключить, что язык представляет собой силу, творящую социальную действительность. Язык представляет собой одну из форм существования знания, отличающуюся высокой степенью латентности .

Знание в языке оторвано от смысловой основы своего появления и не предпо­ лагает осмысленного его использования именно как знания. Овладевая язы­ ком человек получает некую совокупность представлений о действительнос­ ти, а также о моделях индивидуального и коллективного действия .

Глава 4 . «Новое понимание социального детерминизма» содержит анализ коммуникативного типа социального действия, который в отличии от инструментальной, прагматической версии, направлен на обоснование обще­ ства как жизненного мира .

Выявлено, что жизненный и мир и общественная система взаимодополняют друг друга, что необходимо дополнить описание социального детерминизма выявлением конститутивного значения культуры .

В параграфе 4.1. «Детерминанты коммуникативного действия»

определяется сущность коммуникативного действия как нового понимания рациональности, связанного с коммуникативной парадигмой общества .

Подчеркивается, что впервые коммуникативный тип социального дей­ ствия начинал исследовать Ю. Хабермас. Его концепция является высокоинтегративной, ибо в ней объединяется большинство философских и социоло­ гических теорий X X века. Среди теоретических предпосылок данной кон­ цепции можно найти неомарксизм или критическую философию франкфурт­ ской традиции, веберовскую теорию рационального действия, парсонсовскую теорию социальных систем, феноменологическую философию и социо­ логию естественной установки, герменевтику, теорию языковых игр и рече­ вых актов и многие другие направления. Поэтому можно говорить об исто­ ках, но «плавильный котел» данного учения с неизбежностью изменяет и реинтерпретирует идеи и понятия, приспосабливая их друг к другу .

Рассмотрение концепции коммуникативной теории общества целесо­ образно начать с различения двух видов действия: стратегического и комму­ никативного. Как уже отмечалось, М. Вебер разделял целерациональное и ценностно-рациональное действие. Первое детерминировано промежуточны­ ми целями, т.е. целями, которые осмысливаются как будущие средства, под­ лежат рациональному расчету. Второй вид действия детерминирован конеч­ ными целями, не поддающимися переводу в средства, т.е. ценностями .

В какой-то мере идею разделения двух видов действия обосновывает Хайдеггер, противопоставляющий два вида мышления: калькулирующее и осмысляющее. Согласно этой позиции, опирающейся на идеи романтиков, вещи можно мыслить или как средство, или как цель, в зависимости от обсто­ ятельств рассуждения. Но есть предметы, которые не могут выступать как средства, ибо они являются целями по своей природе. Так, например, одна из формулировок кантовского категорического императива запрещает одному человеку видеть в другом человеке средство для достижения своих целей .

Противовесом калькулирующему мышлению предстает мышление, в котором возникает вопрос о смысле. Продолжение этой линии связано с про­ блемой использования языка. Хабермас привязывает к данной дифференциа­ ции функциональное различение языковых возможностей. Язык определяет­ ся как средство передачи информации, и как основа социальной коммуника­ ции, т.е. социальной интеграции. Соответственно, все действия можно раз­ делить на инструментальные и коммуникативные. «Мы называем ориенти­ рованное на успех действие инструментальным, если его рассматриваем в аспекте следования техническим правилам действия и оцениваем степень эффективности интервенции во взаимосвязь состояний и событий.»

Инструментальным называется здесь действие, которое можно считать средством для чего-то иного. Оно включено в более широкий план действий и само по себе не представляет значимости. При этом вопрос об объекте ин­ тервенции неважен. В равной степени речь может идти как о внешней при­ родной среде, так и о среде социальной. Если индивид стремится к измене­ нию социальной ситуации, то его действия ориентированы на жизненный успех и могут быть оценены в терминах соотнесения прогнозируемого и дос­ тигнутого, в этом смысле они являются инструментальными .

В диссертации отмечается, что коммуникативное действие отличается от стратегического по самой сути. В коммуникативном действии не присут­ ствует калькуляция успеха, исходящая из эгоцентрически сформулированных целей. « В коммуникативном действовании участники не являются первично ориентированными на собственный успех; они преследуют свои индивиду­ альные цели при том условии, что они могут согласовать друг с другом свои планы действия на основе общего определения ситуации. В этом случае со­ гласование определенных ситуаций является существенной составной час­ тью потребных для осуществления коммуникативного действия интерпрета­ ций.»

Жизненный мир мог бы быть представлен как картина мира, мировоз­ зрение и т.п. Но в том то и дело, что жизненный мир не является системным образованием. Он принципиально донаучен и дотеоретичен. в нем не проис­ ходит систематизации смыслов, они накапливаются естественным образом, не группируясь и не выстраиваясь в некие законосообразные последователь­ ности .

Можно сделать вывод, что культурное восприятие мира не только струк­ турирует мир, но и приписывает ему порядок внутриструктурнътх связей как в пространстве, так и во времени. Главную роль здесь играет умение выявить причинно-следственные связи как на уровне внешней каузации, так и на уров­ не самодетерминации или спонтанности. Третий элемент — ценности — представляет собой совокупность убеждений о целях, стремиться к которым предписывает общественное мнение и традиция. Часть ценностей имеет мо­ ральную природу, другая относится к представлениям о жизненном успехе и т.д. Набор ценностей может меняться весьма существенно от эпохи к эпохе и от культуры к культуре .

Понятия, отношения и ценности, образуя единую систему, позволяют выработать систему правил, предназначенных для регуляции поведения лю­ дей. Этот четвертый элемент призван стать заключительным элементом куль­ туры, понятой в качестве универсального механизма и целостного организма, обеспечивающего важнейшие аспекты существования всех без исключения социальных образований .

Социальный жизненный мир — это прежде всего культурный жизнен­ ный мир. Гуссерль пытался построить концепцию жизненного мира на осно­ вании трансцендентальной теории сознания. Щюц и другие социальные фе­ номенологи разуверились в возможностях трансцендентального подхода и обратились к идее социальной продуктивности. Современные исследования в области культурной и социальной антропологии природный и социальный мир выражаются в картине мира, создаваемой в ходе социокультурного осво­ ения действительности .

Картина мира может быть представлена как единый логико-словесный конструкт, аналитически распадающийся на два относительно автономных конструкта второго порядка: логический и языковой. Каждый из данных кон­ структов - и логический, и языковой — создает свою особую модель действи­ тельности. Логическая модель подчиняется формальным правилам мысли, а языковая - правилам грамматики. Используя при изучении феномена относи­ тельной самостоятельности языковой картины мира информационный под­ ход, исследователи пришли к выводу, что языковую картину мира образуют два особых вида информации: «(а) информацию, носителем которой являет­ ся язык, но по генезису и содержанию - она логическая (это та часть картины мира, которая полностью покрывается логической моделью) и (б) информа­ цию, которая находится за пределами логической модели и которая по гене­ зису и содержанию является сугубо языковой» .

Выявлено, что интерсубъективное не является ни субъективным, ни объективным. Субъективное по своему замыслу означает, что у субъекта на­ ряду с рациональным стремлением к истине присутствует эмоциональное стремление к реализации воли, сформулированный или интуитивно пресле­ дуемый интерес, влияние прежнего опыта и различных установок. В объек­ тивном знании всего этого нет, но достижимо ли оно? Как показали исследо­ вания в области современной эпистемологии, объективность достижима лишь в формализованных теоретических системах. Там же, где от систем перехо­ дят к практическим действиям, объективность постепенно дополняется субъективными включениями .

Если Гуссерль и Щюц рассматривали жизненный мир прежде всего с точки зрения интерпретации, то для Хабермаса и Лумана жизненный мир это прежде всего возможность целеполагания и действования. «Сам жизнен­ ный мир не может пониматься по аналогии с гомогенной структурой целост­ ного сообщества; современный жизненный мир — децентрированное обра­ зование, отмеченное плюрализмом частных интересов, жизненных проектов и картин мира.» Коммуникация позволяет объяснить, каким образом проис­ ходит постоянное движение и изменение смысла и значения и каким образом в процессе коммуникативного взаимодействия достигается консенсус воли и интереса .

Итак, главными линиями, детерминирующими процесс социального взаимодействия, являются коммуникативно-информационные и интерпретативно-коммуникативные процессы. Первые связаны с циркуляцией опреде­ ленных значений, а вторые с их интерпретацией. И первые, и вторые связаны с активизацией нетематического знания и его превращением в тематическое и ситуативное знание. При этом индивидуальность деятелей проявляется на уровне соединения ситуации и темы .

Параграф 4.2. «Знание как фактор общественного развития» пред­ ставляет экспликацию концепции превращения знания в самодетерминанту общественного развития. Подчеркивается, что знание представляет не толь­ ко эпистемологическую структурную единицу, но и включено в систему со­ циальной самореференции .

Согласно истории науки, в древних цивилизациях происходит суще­ ственный рост'знания, его качественное изменение. Оно уже имеет предтеоретическую и предфилософскую основу. Существенно расширяется круг спе­ циалистов, занимающихся продуцированием и репродуцированием социаль­ но полезного знания. От первобытного шамана и колдуна, который был уни­ версалом в вопросах знания, общество переходит к сообществу жрецов, це­ лителей, техников. Разделение труда делает труд интеллектуалов все более специализированным. Общество усложняется и дифференцируется. Распре­ деляется и усложняется власть, производство, культура. Социальная комму­ никация становится многослойной .

Пиком развития знания в рассматриваемый период становится Древ­ няя Греция, где мышление впервые поднимается до уровня теоретического .

На недосягаемую высоту поднимается и роль, которую знание выполняет в обществе демократических полисов. Оно впервые становится публичным, а его социальная значимость осознается и превращается в тему для обсужде­ ния. Нет ничего удивительного в том, что Аристотель стремится опублико­ вать свои произведения, не взирая на явное неодобрение Александра Маке­ донского .

Главным отличием знания, применяемого в Древнем мире от знания, получившего распространение в доисторическом обществе, является профес­ сионально-именной способ его хранения и ретрансляции. Этот тип трансля­ ции знания характеризуется «передачей знаний членам единой ассоциации людей, сгруппированных по признаку общности социальных ролей, где на 1 место индивида заступает коллективный хранитель, накопитель и трансля­ тор группового знания, так передаются знания-проблемы, жестко привязан­ ные к конкретным познавательным задачам.»

Знания древних были представлены как знания, неотделимые от уме­ ний. Необходимый уровень эффективности не позволял пренебрегать подоб­ ными знаниями, но даже доказавшие свою эффективность, знания нуждались в систематизации, для чего включались в мифологическое повествование .

Объяснение природных явлений и социальных действий других лю­ дей лишь позднее начинает различаться. Первоначально они производятся на основании одних и тех же схем. Более того, эти схемы неотделимы от схем, предписывающих действия. Потребность в рассуждении и в идентификации происходящих событий есть, но она минимальна. Да и возможности рассуж­ дать пока еще не велики .

Однако социальная роль знания колоссальна уже в доисторическом об­ ществе, ибо знание организует людей в общество, дает ему понятия, смыслы, а также символы, необходимые для создания и передачи смысла. Знание об обществе способствует нормальному протеканию процессов коммуникации между его членами. Поэтому, наряду с объяснительной, мы должны выделить также коммуникативную функцию знания .

Таким образом, социально значимое знание поддерживает институци- ч ональный порядок в обществе. Самые примитивные социальные порядки немыслимы без знания, которое содержится в рассказах о сотворении мира, заселении его живыми существами и наполнении вещами, происхождении человека и общества, формировании природных стихий и человеческих ус- " тоев и обычаев .

Процесс социализации предполагает овладение определенными навы­ ками и умениями, но, прежде всего, знаниями, которые закрепляют умения и навыки. Эти умения не только творятся, но воспроизводятся. «Человек наде­ ляет смыслом слова и предметы, либо уже имеющиеся в культуре образцы, либо создавая новые, ранее не бывшие смыслы. В обоих случаях происходит осмысление-понимание, хотя между ними заметно различие. Повторение об­ разца, «парадигмы», выступает как способ «подключения» индивида к культуре, тогда как создание нового смысла - вклад индивида в культуру, увеличе­ ние «смыслового фонда» .

В диссертации содержится вывод, что функции знания проявляются еще до системной дифференциации общества и сопровождают его на протяжении всей истории человечества.

К числу данных функций следует отнести:

1) объяснительная функция;

2) прогностическая функция;

3) деятельностная функция;

4) информационная функция;

5) смыслопорождающая функция;

6) коммуникативная функция .

Если рассматривать знание как систему, то в ней нельзя выделить шесть подсистем, соответствующих данным функциям. Одно и то же знание может быть использовано для выполнения различных функций, без изменения соб­ ственного содержания .

О социальной основе культурного роста прекрасно сказано Н.В. Гого­ лем в «Петербургских записках 1836 года». Он отмечает, что важной состав­ ляющей расцвета культуры является социальная дифференциация. Характе­ ризуя цветущую сложность формирующегося петербургского общества, Го­ голь писал: «так же мало коренной национальности и также много иностран­ ного смешения, еще не слившегося в плотную массу. Сколько в нем разных наций, сколько и разных слоев общества. Эти общества совершенно отдель­ ны: аристократы, служащие чиновники, ремесленники, англичане, немцы, купцы — все составляют совершенно отдельные круги, редко сливающиеся между собою...И каждый из этих классов, если присмотреться ближе, состав­ лен из множества других маленьких кружков, тоже неслитых между собой.»

В диссертационном исследовании подчеркивается, что провозглаше­ ние Н. Макиавелли принципа целесообразности разрушает привычную схе­ му сотворенности общества и концентрирует внимание на так называемых профанных целях, для которых знание выступает средством. Политическая теория изменяла способы социального взаимодействия в значительно боль­ шей степени, чем это принято думать. «Появление латинских переводов та­ ких сочинений, как «Политика» Аристотеля, — пишет Ф.Ч. Коплстон, — из­ менило характер политической теории средневековья... Аристотель полагал, что человек, который не испытывает потребности в обществе, есть или зверь, или бог — существо или низшее, или сверхчеловеческое. А под обществом он подразумевал главным образом политическое общество, каким знал его в Древней Греции, — общество, которое было нерелигиозным, но совпало с греческим полисом, или городом-государством.»

В диссертации отмечается, что со времен О. Конта теория современно­ го общества претерпела радикальные изменения, но главная идея — идея осо­ бой роли научного знания — осталась без изменения. С. Хантингтон характе­ ризует современные общества как урбанистические, индустриальные, грамот­ ные общества, относя к ним общества Западной Европы и Северной Америки. "Современность" здесь определяется как бихейвиоральная система, свя­ занная с западными обществами лишь исторически, а не метафизически. Про­ дуктом современности является самостоятельно мыслящий индивидуалист, способный к политической и социальной активности, признающий право каждого самостоятельно добиваться богатства и положения .

Главными факторами современности выступают рационализация и формализация социальной жизни, что выражается в особой роли права и де­ мократическом самоуправлении. Парадоксально, но политические институ­ ты должны поддерживаться благодаря научному мышлению и особой роли науки. В этом состоят идеалы Просвещения. Просветителям казалось, что глав­ ным условием политического, правового, экономического, социального и мо­ рального прогресса является приобщение граждан к новейшим достижениям науки. Не случайно такое значение придавалось сведению всех научных зна­ ний воедино путем публикации первой энциклопедии, которая называлась «Энциклопедия или толковый словарь наук, искусств и ремесел» .

В диссертации содержится положение о том, что наряду с неявным знанием, запечатленном в языке, существует особый тип явного знания, фор­ мирующий общество, конструирующий и конституирующий социальную ре­ альность. Во всем многообразии человеческого знания, которое может быть разделено на теоретическое и эмпирическое, теоретическое и обыденное, научное и приблизительное, глубинное и информативное, выделяется осо­ бый эпистемический феномен — социально релевантное конструктивное зна­ ние. Это знание интегрирует элементы теории и практики, науки и мировоз­ зрения, норм объяснения и ментальности. Данный эпистемический феномен представляет собой дискурсивное единство, детерминирующее социальную практику .

В параграфе 4.3. «Коммуникативное действие и практическая ло­ гика» рассматривается соотношение коммуникативного действия и практи­ ческой логики как взаимодействия смысловых констант культуры и способов социального самовыражения, перевода социального действия в сценарии со­ циального выбора .

Отмечается, что социология культуры — это не просто одна из отрас­ левых социологических теорий. Социология культуры является концептуаль­ ной схемой, рассматривающей все социальные явления и процессы под углом зрения их культурного или социокультурного значения. Социология культуры

- это течение в «понимающей» или «интерпретативной» социологии (Ф.-Х .

Тенбрук, П. Бурдье, Ю. Давыдов, А. Филиппов, Л. Ионин и др.), возникшее «как реакция на теоретико-методологическую ограниченность позитивистс­ кой социологии (прежде всего структурного функционализма и символичес­ кого интеракционизма) с ее неспособностью к анализу сложных форм соци­ альной жизни — процессов, идущих в сфере интеллектуальной и духовной жизни, искусстве, религии и науке» .

Специфика данной парадигмы и ее методов в ориентации на те теоре­ тические элементы учений М. Вебера и К. Мангейма, где требующих учитывать коллективные и индивидуальные смысловые конструкции, значимые в отношении систем действия. Социология культуры вырастает из установок понимающей социологии, заимствуя из феноменологии не так много и, в ка­ ком-то смысле, возвращаясь назад. Она направлена на социологическую ин­ терпретацию содержания тех или иных культурно-исторических фактов и процессов в противовес их формальному изучению классическими социоло­ гическими системами .

Социология культуры исследует общество и отдельные его группы по­ средством изучения таких элементов социальной или групповой идентично­ сти как стиль, канон, традиция, жизненная форма и т.д. Она ориентируется на идеи немецкой философии жизни, где отмечается продуктивность «физиог­ номического метода» и других методов художественно-эстетического позна­ ния. Данный методологический подход оказался гораздо эффективнее, неже­ ли функционалистские схемы именно в реконструкции системы причин, дей­ ствующих на социальные процессы и явления. Продуктивность понимания заключается в том, что данная методологическая тактика позволяет увидеть механизм формирования данной системы не в виде механического набора, состоящего из отдельных элементов, а в виде завершенных образований, пре­ допределяемых единством стиля и требованием следования ему .

В диссертации выявлено, что современность проблематизирует объектность и важнейшим фактором становится определение способности субъек­ та вырабатывать модели социального взаимодействия. Насколько рационален этот выбор? Вопрос непростой. Если Хантингтон, чье мнение уже приводи­ лось как типическое, убежден, что выбор свободен, а следовательно, в опре­ деленном смысле, рационален. По крайней мере, он рационален настолько, насколько этого хочет индивид. Если же он уклняется от выбора, то и сам факт уклонения - результат свободного выбора. Но вспомним о феномене бег­ ства от свободы, рассмотренного и изученного Фроммом. Действительно ли речь здесь идет о свободе и, тем более, о свободе разума? Вряд ли. Скорее здесь мы сталкиваемся с феноменом отсутствия традиционных силовых спо­ собов подчинения воли индивида. Но в современном обществе на смену тра­ диционным способам узурпации свободной воли приходят более изощрен­ ные современные, несиловые. Они связаны с подчинением мышления .

Современные исследователи все более говорят о том, что технические открытия и их внедрение в обиход сформировали совершенно особый тип культуры - экранную культуру. «Сила современных экранных медиумов по сравнению с книгой состоит в том, что она опирается на образ и звук. Она проистекает не из идей, истин или сущностей, она не предполагает рефлек­ сию, т.е. переключение внимания с формы знака на его значение.»

Отмечается, что под влиянием технических достижений человеческое мышление последних десятилетий существенно изменилось. Современный человек находится под постоянным влиянием визуальной информации (рек­ ламы, телепрограмм, компьютерных и иных «картиною)), что делает его мыш­ ление «блочным» или «клиповым». Принятие одного из элементов некой блочной целостности с неизбежностью приводит к принятию всего комплекса .

Выбирая образ, индивид тем самым без рационального выбора выбирает идею, а за идеей и действия. Принимает на себя ответственность, не имея свободы в подлинном смысле этого слова .

Все это означает, что современность не привела к усилению роли целерационального и ценностно-рационального действия, а породила новый вид действия. Его вполне можно отнести к разновидности эмоциональных. Со­ циология культуры изучает действие, предписываемое избранным стилем .

Стиль выбирается на основе эстетических предпочтений. Как отмечает Ионин, традиция и канон отнимают у социального деятеля или социальной группы возможность выбора, а вот когда перед индивидом или группой появляется выбор, можно говорить о стиле .

Выявлено, что фрейм представляет собой некую гетерогенную целос­ тность, изучаемую путем сведения к единому знаменателю, каковым оказал­ ся язык. Под фреймом обычно понимают концептуальную конструкцию, об­ разованную вокруг какого-либо феномена и выражающую сеть стереотипных событий, сопровождающих данный феномен. То есть, фрейм представляет собой способ восприятия стереотипной ситуации, при котором происходит совмещение гетерономных элементов в единое целое, тогда как теоретичес­ кое мышление ориентировано на ряды однородных вещей, процессов или состояний .

Не вмешиваясь в специальный спор конструктивистов и интуитивис­ тов, отметим лишь, что фреймы можно сравнивать с платоновскими идеями, а можно придерживаться гипотезы об их конвенциональной природе. Каж­ дый фрейм включает в себя набор характеристик, разделяемых каждым из членов сообщества. Более того, именно общество, социальный процесс по­ средством седиментации, хабитуализации и реификации продуцирует фрей­ мы. Но во фрейме слишком выражены психофизические аспекты активности сознания. Есть и другой подход к определению целостностей. Структуралис­ ты назвали эти целостности эпистемами или дискурсивными практиками. П .

Бурдье писал о хабитусах как об опривыченных сцеплениях практических смыслов .

Таким образом, повседневное действительно стало ключом к объясне­ нию экстраординарного. В былые времена рассуждали о роли личности в ис­ тории и о гениальных людях, раздвигающих рамки человеческих возможнос­ тей, будь то понимание мира или область социальных отношений. Затем ста­ ли все чаще говорить о роли народных масс, которые творят историю и обще­ ство, политические, экономические и правовые институты, культурные цен­ ности. Фуко предложил новый взгляд на функционирование смысла в культу­ ре на примере истории идей. Но эту же логику уместно распространить и на формирование социальных отношений. Дискурс особым образом связывает слова и вещи, задает стандарты отношений между знаками и их значениями .

Впервые отказаться от прежнего понимания теории как образца для практики предложил еще Кант. Он поставил практический разум над теоретическим в том смысле, что именно практический разум задает цели теорети­ ческому. Французские просветители полагали, что дотеоретическое мышление помогало человеку выжить, но с открытием теоретического, оно навсег­ да утратило свое значение. Кант начал, а Гуссерль завершил доказательство обратного тезиса. Теоретическое знание оказалось зависимым от «жизни»

практического. Дело в том, что практическое знание существует по законам жизни, оно постоянно перегруппируется, подстраиваясь под ситуацию. Оно нарочито контекстуально. Как уже отмечалось, тематическое знание стремится быть релевантным .

• Особое отношение между теорией и практикой выявляется при рас­ смотрении специфики теоретического описания времени. «У науки свое вре­ мя, не совпадающее с временем практики. Для аналитика время упразднено не только потому, что он приходит всегда после схватки и точно знает, чем * все кончится, но еще и потому, что у него есть время для тотализации, т.е. для преодоления любых эффектов времени.» Поэтому мы отмечаем детемпорализацию не только научной теории, но и научной практики. Из нее фактичес­ ки исключено само понятие исключения времени, как будто изначальная ме­ тафизическая легитимация в виде учения о трансцендентных теоретичес­ ких объектах попросту не существовала .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что новое понимание со­ циального детерминизма должно учитывать требование практического опи­ сания социального действия, когда время является живым участником ситуа­ ции. Из этого следует важный принцип социального теоретизирования - опи­ сывать социум как совокупность событий, разворачивающихся на фоне вре­ мени, а не пространства. Если в естественнонаучной теории время представ­ лено как один из видов пространства, то в социальной теории пространство может быть представлено как разновидность времени. Пространство позво­ ляет нам упорядочить внешние восприятия, а время - внутренние пережива­ ния. Поэтому социальное теоретизирование должно объективировать опыт внутреннего переживания. Итогом такой объективации должны быть значе­ f ния человеческих действий, т.е. их социальные содержания .

В заключении подводятся итоги исследования, указываются основные направления дальнейшей разработки проблемы .

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии .

1. Бондаренко Н.Г. Человек и общество: вопросы теории причинной обусловленности. Москва, 2002. — 6,4 п.л .

2. Бондаренко Н.Г. Детерминизм и коммуникация в современной со­ циальной теории. Пятигорск, 2003. — 9,0 п.л .

3. Бондаренко Н.Г. Принцип детерминизма в коммуникативной тео­ рии общества. М.: Социально-гуманитраные знания, 2004. — 10,0 п.л .

Брошюры. 4. Бондаренко Н.Г. Детерминация антропогенеза. Пятигорск, 1999. -1,25 п.л .

Статьи .

5. Бондаренко Н.Г., Хапчаев И.А. Сущность принципа детерминизма/ Философия и жизнь. Актуальные проблемы. Научные труды кафедры фило­ софии. Ставрополь, 1996 — 0,4 п.л. (0,2) .

6. Бондаренко Н.Г., Хапчаев И.А. Объяснение психической причин­ ности / Наука и образование: философские и психолого-педагогические про­ блемы. Научные труды кафедры философии СГТУ Выпуск 9. Ставрополь, 1997 .

— 0,3 п.л. (0,2) .

7. Бондаренко Н.Г. Социальная детерминация деятельности мозга / Наука и образование: философские и психолого-педагогические проблемы .

Научные труды кафедры философии СГТУ. Выпуск 9. Ставрополь, 1997.— 0,3 п.л .

8. Бондаренко Н.Г, Хапчаев И.А. Целесообразность как форма детер­ минизма / Философия и жизнь. Научные труды кафедры философии. Ставро­ поль, 1998. — 0,4 п.л. (0,2) .

9. Бондаренко Н.Г. Классификация детерминизма / Сборник трудов кафедры философии и социологии. Выпуск 2. Кисловодск, 1999. — 0,4 п.л .

10. Бондаренко Н.Г. Детерминация человека в свете современной на­ уки / Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов. Пятигорск, 2000. — 1,2 п.л .

11. Бондаренко Н.Г, Хапчаев И.А. Характеристика принципа детер­ минизма и его роль в становлении и развитии человеческой истории / Сбор­ ник трудов кафедры философии и социологии. Выпуск 3. Кисловодск, 2000 .

— 2,3п.л.(1,2) .

12. Бондаренко Н.Г, Хапчаев И.А. Происхождение сознания как пере­ ход от чувственного к рациональному/ Сборник научных трудов П Г Т У В ы ­ пуск 1, том 2 (общественные, педагогические и правовые науки). Пятигорск, 2001. —0,4 п.л. (0,2) .

13. Бондаренко Н.Г. Детерминация в онтогенезе человека / Сборник научных трудов ПГТУ. Выпуск 1, том 2 (общественные, педагогические, пра­ вовые науки). Пятигорск, 2001. — 0,4 п.л .

14. Бондаренко Н.Г., Казначеев В.А. Место и роль социальной детер­ минации в становлении и развитии человека / Научные труды №11. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002. — 1,0 п.л. (0,5) .

15. Бондаренко Н.Г., Казначеев В.А. Роль социализации в антропогене­ зе / Научные труды № 1 1. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002. — 0,2 п.л. (0,1) .

16. Бондаренко Н.Г. Сущность антропогенеза и его роль в эволюции человеческой истории / Научные труды № 1 1. Серия гуманитарные науки .

Пятигорск, 2002.— 0,2 п.л .

17. Бондаренко Н.Г. Социализация как сущностная закономерность ан­ тропогенеза / Научные труды № 1 1. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002.—0,2 п.л .

18. Бондаренко Н.Г, Казначеев В.А. Труд как ведущий фактор процесса социализации / Научные труды № 1 1. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002. —0,2 п.л. (0,1) .

19. Бондаренко Н.Г. Орудийно-трудовая деятельность мустьерской эпохи как предпосылка социализации / Научные труды № 1 1. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002. — 0,2 п.л .

20. Бондаренко Н.Г. Сущность и классификация детерминизма в ис­ следовании проблемы становления и развития человека / Научные труды №

11. Серия гуманитарные науки. Пятигорск, 2002. — 0,4 п.л .

21. Бондаренко Н.Г. Характеристика и роль детерминизма в становле­ нии и развитии человеческой истории / Научные труды № 1 1. Серия гумани­ тарные науки. Пятигорск, 2002. — 0,5 п.л .

22. Бондаренко Н.Г. Роль социализации в антропогенезе / Циклы. Ма­ териалы Четвертой международной конференции (Ставрополь, октябрь, 2002 г.) Часть вторая. Ставрополь, 2002.— 0,2 п.л .

23. Бондаренко Н.Г. Детерминизм и современная наука / Научные тру­ ды № 20. Часть I. Пятигорск, 2002.-0,5 п.л .

24. Бондаренко Н.Г. Институциональный детерминизм в социальной теории и методологии Э. Дюркгейма / Научные труды № 20. Часть I. Пяти­ горск, 2002.—0,4 п.л .

25. Бондаренко Н.Г. Теоретические и прагматические предпосылки формирования принципа детерминизма / Научные труды № 20. Часть I. Пяти­ горск, 2002.—0,5 п.л .

26. Бондаренко Н.Г. Целевой детерминизм и его объяснение в социаль­ но-исторических науках / Научные труды № 20. Часть I. Пятигорск, 2002.— 0,6 п.л .

27. Бондаренко Н.Г. Эволюция понятия причины и принцип детерми­ низма / Научные труды № 20. Часть I. Пятигорск, 2002. — 0,5 п.л .

28. Бондаренко Н.Г. Социальная и биологическая обусловленность из­ менений в онтогенезе человека / Социально-философские и исторические проблемы развития общества. Сборник научных трудов кафедры социальногуманитарных наук. Пятигорск, 2002. — 0,5 п.л .

29. Бондаренко Н.Г. Идеальная детерминация в функциональной орга­ низации мозга человека / Социально-философские и исторические пробле­ мы развития общества. Сборник научных трудов кафедры социально-гумани­ тарных наук. Пятигорск, 2002. — 0,5 п.л .

30. Бондаренко Н.Г. Детерминация в онтогенезе человека / Социальнофилософские и исторические проблемы развития общества. Сборник науч­ ных трудов кафедры социально-гуманитарных наук. Пятигорск, 2002.— 0,4 ' п.л .

31. Бондаренко Н.Г. Атомистический детерминизм в учении философ­ ской античности / Социально-философские и исторические проблемы разви­ тия общества. Сборник научных трудов кафедры социально-гуманитарных наук. Пятигорск, 2002. — 0,3 п.л .

32. Бондаренко Н.Г. Принцип детерминизма в развитии человеческой природы // Научная мысль Кавказа. Приложение № 14 (40). — 2002. — 0,3 п.л .

33. Бондаренко Н.Г. Социально-философский анализ классификации детерминизма// Научная мысль Кавказа. Приложение № 15 (41). — 2002. — 0,3 п.л .

34. Бондаренко Н.Г. Детерминизм как центральный принцип матема­ тического естествознания / Социально-философские и экономические про­ блемы российского общества. Сборник научных трудов. Часть 1. Пятигорск, 2002. —0,6 п.л .

35. Бондаренко Н.Г. Принцип детерминизма в дотеореткческом мыш­ лении / Социально-философские и экономические проблемы российского общества. Сборник научных трудов. Часть 1. Пятигорск, 2002. — 0,6 п.л .

36. Бондаренко Н.Г. Структура социального действия и институциональ­ ный детерминизм / Социально-философские и экономические проблемы рос- « сийского общества. Сборник научных трудов. Часть 1. Пятигорск, 2002. — 0,8 п.л .

37. Бондаренко Н.Г., Казначеев В.А. Значение социализации в антро­ погенезе / Социально-философские и экономические проблемы российского общества. Сборник научных трудов. Часть 1. Пятигорск, 2002. — 0,8 п.л .

(0,4) .

38. Бондаренко Н.Г., Казначеев В.А. Принцип детерминизма и пробле­ ма свободы / Социально-философские и экономические проблемы российс­ кого общества. Сборник научных трудов. Часть 1. Пятигорск, 2002. — 0,6 п.л .

(0,3) .

39. Бондаренко Н.Г. Детерминирующая роль коммуникативно-инфор­ мационных и интерпретативно - коммуникативных процессов социального взаимодействия / Социально-философские и экономические проблемы российского общества. Сборник научных трудов. Часть 3. Пятигорск, 2002. — 0,7 п.л .

40. Бондаренко Н.Г. Генезис понятия причинности / Модернизация и сферы социальной жизни. Сборник научных статей. Выпуск 1. Ставрополь, 2002. — 0,3 п.л .

41. Бондаренко Н.Г. Детерминизм и причинность в систематической и социальной философии / Модернизация и сферы социальной жизни. Сбор­ ник научных статей. Выпуск 2. Ставрополь, 2003. — 0,3 п.л .

42. Бондаренко Н.Г. Детерминация в онтогенезе человека // Научная мысль Кавказа. Приложение № 2 (43). - 2003. — 0,3 п.л .

43. Бондаренко Н.Г. Идеальная причинность в деятельности мозга // Научная мысль Кавказа. Приложение № 3 (44). - 2003. — 0,3 п.л

44. Бондаренко Н.Г. Понимание социальных явлений в постклассичес­ кой социальной философии // Научная мысль Кавказа. Приложение № 4 (45) .

-2003. — 0,4 п.л .

45. Бондаренко Н.Г. Детерминанты коммуникативного действия // На­ учная мысль Кавказа. Приложение № 10 (51). - 2003. — 0,3 п.л .

46. Бондаренко Н.Г. Герменевтика социального субъекта и коммуника­ ция // Научная мысль Кавказа. Приложение № 11 (52). - 2003. — 0,3 п.л .

47. Бондаренко Н.Г. Язык и социальное конструирование мира: новая версия социального детерминизма// Научная мысль Кавказа. Приложение № 12(53). — 2003. — 0,3 п.л .

48. Бондаренко Н.Г. Знание как фактор общественного развития // На­ учная мысль Кавказа. Приложение № 13 (54).- 2003. — 0,3 п.л .

49. Бондаренко Н.Г.Язык в новой версии социального детерминизма // Социально-философские и экономические проблемы развития общества .

Сборник научных трудов кафедры социально-гуманитарных наук, пятигорск, 2003. —0,7 п.л .

50. Бондаренко Н.Г. Антропоцентризм и детерминистские схемы // Со­ циально-философские и экономические проблемы развития общества. Сбор­ ник научных трудов кафедры социально-гуманитарных наук, пятигорск, 2003 .

— 0,8 п.л .

51. Бондаренко Н.Г. Коммуникативное действие и практическая логи­ ка // Социально-философские и экономические проблемы развития общества .

Сборник научных трудов кафедры социально-гуманитарных наук. Пятигорск, 2003. —0,5 п.л .

52. Бондаренко Н.Г. Каузалистская версия детерминизма: общество — природа // Социально-экономические проблемы современной России и пути их решения. Сборник научных трудов ПГТУ. Пятигорск, 2004. — 0,5 п.л .

53. Бондаренко Н.Г. Понятие причинности: рефлексия кнечного и бес­ конечного // Социально-экономические проблемы современной России и пути их решения. Сборник научных трудов ПГТУ. Пятигорск, 2004. — 0,7 п.л .

Тезисы .

54. Бондаренко Н.Г. Принцип детерминизма в постклассической соци­ альной философии / Подготовка научных и научно-педагогических кадров и присуждение ученых степеней в России и Западной Европе: теория, история, опыт и тенденции развития. Материалы международной научно-практичес­ кой конференции 23-25 сентября 2003 года. Пятигорск, 2003.— 0,3 п.л .

55. Бондаренко Н.Г. Социальное действие в контексте институциональ­ ного детерминизма / Подготовка научных и научно-педагогических кадров и присуждение ученых степеней в России и Западной Европе: теория, история, опыт и тенденции развития. Материалы международной научно-практичес­ кой конференции 23-25 сентября 2003 года. Пятигорск, 2003. — 0,5 п.л .

–  –  –






Похожие работы:

«ЗАЙЦЕВА Татьяна Александровна УПРАВЛЕНИЕ КОНФЛИКТАМИ В СФЕРЕ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ (региональный аспект) Специальность 22.00.08 социология управления Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических н...»

«МИХЕЕВА Марина Владимировна Архив С. В. Рахманинова в Петербурге как источник изучения творчества и биографии композитора Специальность 17.00.02 "Музыкальное искусство" АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Санкт-Петербург Работа выполнена на кафедре древнерусского певческого ис...»

«СЕРЕБРЯКОВА Зинаида Олеговна ФЕНОМЕН ДЕИНСТИТУЦИАЛИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Специальность 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы А...»

«Нарежная Ольга Анатольевна ЭТНИЧЕСКАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ро...»

«НОВИКОВА Анна Владимировна ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ВЕРТИКАЛИ ВЛАСТИ (на примере Читинской области) Специальность 23.00.02 — политические институты, этнополитичес...»

«ЛУБЯНАЯ Елена Владимировна Фортепиано в джазе на рубеже XX-XXI веков: истоки, тенденции, индивидуальности Специальность 17.00.02 – музыкальное искусство Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Ростов-на-Дон...»

«Адгамов Оскар Равильевич Развитие страхования как социального института защиты работников 22.00.04 Социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой сте...»

«Леонов Аркадий Константинович РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ НАУКИ КАК СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА Специальность 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Барнаул – 2014 Работа выполнена на кафедр...»

«Орлов Дмитрий Евгеньевич АУТОПОЙЕЗИС ТЕХНОСОЦИАЛЬНЫХ ОБЪЕКТОВ И НАРАСТАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ РИСКОВ Специальность 09.00.11 – социальная философия АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Москва – 2...»

«Брянчанинова Наталия Игоревна СЕРПЕНТИНЫ И СЕРПЕНТИНИТЫ ПОЛЯРНОГО УРАЛА Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора геолого-минералогических н^тс по специальностям 25.00.05 —минералогия, кристаллография, 25.00.04 —петрология, вулканология Сыктывкар Работа выполнена в отделе...»

«ЯКОВЛЕВА ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВНА ИННОВАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ К А К ФАКТОР СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УПРАВЛЕНИЯ М У Н И Ц И П А Л Ь Н О Й СИСТЕМОЙ ОБРАЗОВАНРШ ( Н А П Р И М Е Р Е Г.АСТРАХАНИ) специальность 22.00.08 социология управления Автореферат диссертации на соискание ученой степен...»

«Челенкова Инесса Юрьевна КОРПОРАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КАК СИСТЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ Специальность 22.00.08 Социология управления Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Научный руководитель: д. с. н., проф. Борисов Александр Федо...»

«УДК 711.424 (470.23) Баранова Мария Геннадьевна Готический стиль в русской архитектуре второй половины XVIII начала XX вв . (На примере памятников Санкт-Петербурга и его пригородов) Специальность: 17.00.04 — изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание у...»

«Елена Ивановна Александрова ХОРОВАЯ МИЗАНСЦЕНА В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ МУЗЫКАЛЬНОГО ТЕАТРА XX ВЕКА Специальность искусствоведение 17.00.01 театральное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения 2 9 ^^др 20(2 Москва Работа подготовлена на кафедре режиссуры...»

«УДК 747 Трощинская Александра Викторовна ОРНАМЕНТАЛЬНЫЙ И ЦВЕТОЧНЫЙ ДЕКОР РУССКОГО ФАРФОРА ПОСЛЕДЕНЕЙ ТРЕТИ ХУШ ВЕКА I 1 17.00.04. Изобразительное, декоративно-прикладное искусство и архитектура АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва 2003 Работа выполнена в Моск...»

«Абуталиева Ильмира Растямовна ПРОГНОЗ ИЗМЕНЕНИЙ ИНЖЕНЕРНО-ГЕОЛОГИЧЕСКИХ УСЛОВИЙ ПОЛУПУСТЫННЫХ И ПУСТЫННЫХ ТЕРРИТОРИЙ АСТРАХАНСКОГО ПРИКАСПИЯ ПРИ ОСВОЕНИИ МЕСТОРОЖДЕНИЙ УГЛЕВОДОРОДОВ Специальность: 25.00.08 инженерная геолог...»

«Ермошина Инна Ивановна СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА ЭТНИЧЕСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ Специальность 09. 00. 11 социальная философия АВТОРЕФЕРАТ ДИССЕРТАЦИИ НА СОИСКАНИЕ УЧЕНОЙ СТЕПЕНИ КАНДИДАТА ФИЛОСОФСКИХ НАУК Ставрополь Работа выполнена на кафедре социальной ф и л о с о ф и и и этнологии Ставропольского государств...»

«Дзяпшипа Мириан Нугзарович Тоталитарные сектантские организации и их влияние на социальное поведение молодежи Специальность 22.00.08 Социология управления Автореферат диссертации на соискание учен...»

«Айвазян Диана Степановна КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН В СИСТЕМЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ США, ЕС И КНР Специальность 23.00.04 Политаческие проблемы международных отношений, глобального и регионального развития АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук 4 АПР 2013 Москва-...»

«Барабанов Антон Анатольевич Профсоюзы России в условиях современной политической системы Специальность: 23.00.02 Политические институты, процессы и технологии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук Санкт-Петербург Работа выполнена на кафедре политологии Северо-Западного института управлени...»

«Горлинская Светлана Евгеньевна МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ ДО 1917 ГОДА Специальность 17.00.02 музыкальное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Ростов-на-Дону 200...»

«БРЕХУНЦОВ АНАТОЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ МЕТОДОЛОГИЯ ОЦЕНКИ НЕФТЕГАЗОНОСНОСТИ ЗАПАДНО СИБИРСКОГО МЕГАБАССЕЙНА Специальность 25.00.12 — Геология, поиски и разведка горючих ископаемых АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора геолого минера...»

«Бугрова Татьяна Ивановна Категории мышления естествознания и философии: феномен трансформации 09.00.01 Онтология и теория познания по философским наукам Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Саратов — 2013 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО "Саратовский государственный университе...»

«Осипова Наталья Викторовна СОВРЕМЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ Специальность 22.00.04 социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук М...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.